Автор: gulnarainanch
-
Война США-Израиля и Ирана: взгляд сквозь призму глобальной системы
Военная напряженность на Ближнем Востоке дает важные сигналы о том, в каком направлении может эволюционировать мировой порядок, и показывает, что в международной среде вновь формируется система, в которой политика силы занимает центральное место
Prof. Dr. Aygün Attar, Marina Mussa |
Istanbul
Бывший член Совета по безопасности и внешней политике при президенте Турции, председатель правления Фонда турецко-азербайджанской дружбы, сотрудничества и солидарности профессор Айгюн Аттар подготовила для рубрики для агентства «Aнадолу» аналитический материал о региональном балансе в войне США–Израиля и Ирана и ее глобальных последствиях.
***
Современная международная система переживает исторический рубеж, на котором постепенно размывается архитектура относительной стабильности, сформированная после окончания холодной войны. Усиление соперничества великих держав, превращение региональных кризисов в часть глобальных стратегических противостояний и все более политизированное толкование норм международного права существенно меняют природу современных войн.
Баланс сил перестал быть исключительно сферой конкуренции, основанной на военном потенциале. Сегодня он определяется сложной стратегической борьбой, включающей контроль над энергетическими маршрутами, технологическое превосходство, информационное пространство и экономические сети.
Война США–Израиля и Ирана
Последние военные события на Ближнем Востоке, особенно динамика конфликта между США, Израилем и Ираном, являются одним из наиболее показательных примеров этих трансформаций. Регион исторически выступал точкой пересечения глобальной политики силы и стал одним из наиболее чувствительных геополитических пространств мировой системы благодаря концентрации энергетических ресурсов, наличию стратегических проливов и идеологическому соперничеству.
Современная военная напряженность в регионе рассматривается не только как отражение локальных проблем безопасности, но и как поле соперничества, на котором проявляются глобальные стратегические расчеты крупных держав.
Поэтому анализ этой войны не может ограничиваться хронологией военных операций или тактическими событиями. Для понимания конфликта необходимо одновременно рассматривать практику применения международного права, изменение баланса сил, теории стратегического сдерживания и трансформацию глобальной архитектуры безопасности.
Особую роль играют такие инструменты современной войны, как доктрины превентивных ударов, прокси-конфликты, кибероперации и методы гибридной войны, которые существенно расширяют традиционное понимание вооруженного противостояния.
Одновременно этот процесс поднимает серьезные вопросы о способности международных институтов управлять кризисами. Система Организации Объединенных Наций (ООН) и механизмы международного права в периоды обострения соперничества великих держав нередко оказываются в тени политических интересов, что вызывает новые дискуссии о будущем глобального управления.
Военная напряженность на Ближнем Востоке дает важные сигналы о возможной эволюции мирового порядка и показывает, что формируется международная среда, в которой политика силы вновь занимает центральное место.
Таким образом, конфликтная динамика между США, Израилем и Ираном не может рассматриваться лишь как военное противостояние трех акторов. Эти события следует оценивать как часть более масштабной геополитической трансформации, в рамках которой заново определяется глобальный баланс сил, усиливаются расчеты стратегического сдерживания и формируется новая парадигма безопасности международной системы.
Систематизация отношений США и Израиля
Последние события на Ближнем Востоке показывают, что стратегическая координация между Вашингтоном и Тель-Авивом приобретает все более системный характер. Диалог в сфере безопасности между США и Израилем уже давно выходит за рамки двустороннего военного сотрудничества.
Эти отношения расширяются до более широкого стратегического измерения, включающего региональный баланс сил, энергетические маршруты, морскую безопасность и архитектуру ядерного сдерживания. В этой системе иранский фактор продолжает занимать центральное место в стратегическом планировании США и Израиля.
Особенно с периода президентства Дональда Трампа в Вашингтоне подход к ограничению регионального влияния Ирана приобрел более открытый и прямой характер стратегической доктрины. Политика так называемого «максимального давления» включала не только экономические санкции, но и элементы военного сдерживания, дипломатической изоляции и укрепления сети региональных партнерств.
В американских политических кругах укрепилось убеждение, что влияние Ирана в Ираке, Сирии, Ливане и Йемене способно в долгосрочной перспективе изменить региональный баланс сил.
В центре военного планирования США и Израиля выделяются три ключевых направления:
— ядерная программа Ирана;
— сеть региональных союзных вооруженных группировок;
— стратегический ракетный потенциал.
Деятельность Ирана по обогащению урана и развитие его ядерной инфраструктуры давно рассматриваются в Вашингтоне и Тель-Авиве как фактор угрозы безопасности. Параллельно значительное внимание уделяется и региональной сети влияния Тегерана — через «Хезболлу» в Ливане, шиитские вооруженные группы в Ираке и движение хуситов в Йемене, которые воспринимаются как важный элемент региональной безопасности.
Все эти процессы свидетельствуют о формировании нового этапа в архитектуре безопасности Ближнего Востока. Стратегическая координация между Вашингтоном и Тель-Авивом не только усиливает политику сдерживания в отношении Ирана, но и становится частью более широкой геополитической трансформации, заново определяющей систему союзов, военные балансы и дипломатические расчеты в регионе.
В ближайшие годы динамика безопасности на Ближнем Востоке во многом будет зависеть от масштаба координации между США и Израилем, стратегических решений Ирана и реакции региональных игроков на новую конфигурацию сил.
Следы современных военных доктрин в войне США–Израиля и Ирана
В эпоху информационного общества военные конфликты уже не ограничиваются операциями на поле боя. Медийные сети, цифровые коммуникационные платформы, дипломатическая риторика и международные институты стали неотъемлемой частью борьбы за восприятие и легитимность.
Каждая сторона стремится представить свои военные действия как осуществление права на самооборону в рамках международного права, одновременно изображая противника нарушителем международных норм. В этой борьбе глобальные СМИ, международные организации и дипломатические площадки становятся ключевыми пространствами формирования нарратива войны.
В современных конфликтах стратегическое значение имеет не только военный успех, но и достижение международной легитимности.
При оценке возможного развития нынешней войны на Ближнем Востоке обычно рассматриваются три основных сценария.
Первый — сценарий контролируемой напряженности, при котором ограниченные военные операции продолжаются, но масштабная региональная война не происходит. В этом случае стороны пытаются удерживать конфликт ниже определенного уровня благодаря механизмам взаимного сдерживания.
Второй — сценарий региональной эскалации, при котором союзники сторон напрямую вовлекаются в боевые действия, что может превратить конфликт в широкомасштабную региональную войну. Такое развитие событий способно серьезно повлиять на безопасность многих государств Ближнего Востока и иметь последствия для глобальных энергетических рынков и международных торговых маршрутов.
Третий — дипломатический сценарий, при котором международные механизмы дипломатии приводят к контролируемому снижению напряженности. В этом контексте важную роль могут сыграть дипломатические инициативы при участии ООН, крупных держав и региональных игроков.
В целом война на Ближнем Востоке не может рассматриваться лишь как военное противостояние двух или трех государств. Этот конфликт представляет собой многослойный геополитический процесс, в котором испытываются нормы международного права, появляются новые формы соперничества великих держав и трансформируется региональная архитектура безопасности.
Поэтому анализ этой войны требует многомерного подхода, объединяющего военную стратегию, международное право, дипломатию, энергетическую политику и глобальный баланс сил.
Современная международная система все более ясно показывает, что исход войн определяется не только военной мощью. Дипломатические переговоры, правовые механизмы, экономические санкции, технологии и управление глобальным восприятием становятся ключевыми факторами, формирующими судьбу современных конфликтов. Нынешняя война на Ближнем Востоке остается одним из наиболее ярких проявлений этой многомерной борьбы за влияние в мировой политике.
Профессор Айгюн Аттар — бывший член Совета по безопасности и внешней политике при президенте Турции, председатель правления Фонда турецко-азербайджанской дружбы, сотрудничества и солидарности.
Война США-Израиля и Ирана: взгляд сквозь призму глобальной системы
-
От Claude до Starlink: цифровое оружие в войне между США, Израилем и Ираном
В наши дни, когда технологии и цифровые инструменты все чаще используются в войнах, эта операция против Ирана во многих смыслах является первой в своем роде
Ersin Çahmutoğlu, Nariman Mehdiyev
Стамбул
Эксперт по кибербезопасности Эрсин Чахмутоглу написал для издания «AA Аналитика» статью о том, как искусственный интеллект и передовые технологии используются в нападениях США и Израиля на Иран и какое влияние это оказывает на традиционные военные операции.
***
Военная операция, проведенная США и Израилем, которая привела к гибели лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, известного как «Революционный лидер», и многих высокопоставленных иранских чиновников, также чрезвычайно примечательна с точки зрения демонстрации технологических достижений в области ведения войны. Эта операция стала примером не только целенаправленного убийства, но и весьма эффективного использования кибер-инструментов и технологий искусственного интеллекта в войнах нового поколения.
В наши дни, когда технологии и цифровые инструменты все чаще используются в войнах, эта операция против Ирана во многих смыслах является первой в своем роде. Эта операция, направленная на достижение результата в цифровой сфере задолго до сброса бомб на цель, имеет критическое значение для будущих сценариев войны.
Совместные действия Израиля и киберкомандования США
На пресс-конференции в Пентагоне заявления генерала Дэна Кейна, начальника Генерального штаба США, раскрывают масштабы цифровых атак, которые подготовили почву для воздушных ударов, приведших к смерти Хаменеи. Кейн заявил, что Киберкомандование США (USCYBERCOM) совместно с Космическим командованием (SPACECOM) проводило скоординированные кибероперации против каналов связи Ирана, полностью выведя из строя все сети связи и датчики Ирана и лишив его силовые структуры возможности «видеть, обнаруживать или реагировать».
Критическим моментом в сделанном заявлении является то, что операция проводилась при участии не только киберкомандования, но и космического командования. Подробности пока отсутствуют, но технологии типа GPS или Starlink, возможно, были использованы в ходе атак. Например, в ходе военной операции могла быть обеспечена безопасность спутниковой связи, а также могли быть проведены такие действия, как блокировка спутниковых сетей Ирана и подавление сигналов. Помимо этой возможности, необходимо подчеркнуть, что в этой операции технологии кибернетической и электронной войны сыграли практически решающую роль.
Как ясно следует из сообщения Financial Times, наряду с США, кибернетические действия Израиля на местах также были весьма эффективными. Согласно этой информации, перед началом военной операции Израиль взломал почти все камеры дорожного наблюдения в Тегеране, зашифровал изображения и передал все данные непосредственно на серверы в Тель-Авиве.
Перед воздушным ударом, нанесенным в субботу, израильские спецслужбы в режиме реального времени следили за передвижениями охраны Хаменеи в районе улицы Пастера в Тегеране. Таким образом, можно было получить информацию о повседневной рутине высокопоставленных лиц и охранных команд.
Еще более критическим шагом стало повреждение Израилем определенных компонентов примерно 12 сотовых антенн, расположенных вблизи улицы Пастер. Благодаря этой интервенции, в результате которой телефоны постоянно были «заняты», охранная команда Хаменеи не получила никакого предупреждения о приближающейся крупной атаке.
Наряду с этими данными и изображениями, данные, собранные израильской военной киберразведкой Unit 8200, и результаты разведывательной деятельности Моссада были проанализированы с помощью различных инструментов и алгоритмов искусственного интеллекта. На основе этих данных Израиль и США построили оперативный процесс.
Искусственный интеллект используется как эффективное оружие
То, что искусственный интеллект сыграл столь важную роль в этой операции США и Израиля, в сочетании с новостями о сотрудничестве в области гражданско-военных технологий на стороне Вашингтона, дает полную картину ситуации. Генеральный директор OpenAI Сэм Альтман объявил о подписании крупного соглашения, разрешающего использование моделей искусственного интеллекта компании в секретной сети Пентагона.
Этот шаг последовал за спором между Пентагоном и конкурентом OpenAI, компанией Anthropic. Продукт Anthropic под названием Claude, который эффективно использовался в военной операции Пентагона в Венесуэле, также применялся с самого начала операции против Ирана. Anthropic отказалась от использования своих продуктов в подобных военных операциях, в результате чего администрация Трампа вскоре запретила использование продуктов компании во всех федеральных учреждениях.
Новое сотрудничество было заключено с OpenAI. В своем заявлении по этому вопросу Альтман подчеркнул, что технологии OpenAI запрещают отслеживать и наблюдать только за гражданами США. Это исключение открыло путь для использования ChatGPT и подобных продуктов в качестве оружия, не знающего границ, на иностранной территории, такой как Иран.
Это соглашение между OpenAI и Пентагоном показывает, что государства теперь рассматривают не только спутниковые технологии и кибер/электронные средства, но и инструменты искусственного интеллекта, такие как LLM (большие языковые модели), как «стратегическое оружие».
Другой влиятельный участник войны: Starlink
В январе этого года, после полного ограничения доступа к Интернету иранским режимом, по просьбе протестующих и оппозиционеров были активированы спутники Starlink. В ходе этого процесса, когда терминалы Starlink были тайно ввезены в Иран, официальные сети связи Ирана были выведены из строя в результате кибератак, а связь людей на улицах с миром пытались сохранить.
В ходе этого процесса произошло два интересных события. С одобрения президента США Дональда Трампа в Иран было тайно ввезено около 6 тысяч терминалов Starlink. Оказалось, что этот шаг, который был определен как первая «прямая» доставка Starlink в Иран со стороны Вашингтона, был расценен Ираном как угроза и был заблокирован с помощью системы «помех», предположительно китайского производства.
В дополнение к этому случаю стоит обратить внимание на инцидент, произошедший 28 января в международном аэропорту имени Имама Хомейни. Высокопоставленный голландский дипломат, прилетевший в аэропорт, был пойман при попытке ввезти в страну терминалы Starlink и несколько спутниковых телефонов. Иранское телевидение показало кадры, на которых эти устройства извлекались из чемодана дипломата. В связи с этим инцидентом Министерство иностранных дел Ирана вызвало посла Нидерландов в Тегеране Эмиля Фредерика Дюпона и потребовало объяснений.
С января до начала войны можно сказать, что Starlink оказал довольно большое влияние. На сегодняшний день неизвестно, есть ли в Иране активные терминалы. Однако, учитывая вероятность того, что эти терминалы, приобретенные нелегальным путем, не могут быть легко отслежены из открытых источников, можно предположить, что даже во время атак, в результате которых был убит Хаменеи, США и Израиль могли использовать Starlink.
Цифровые угрозы национальной безопасности: Starlink и инструменты искусственного интеллекта
Эта война между Ираном, Израилем и США знаменует собой начало новой эры вооруженных конфликтов, в которой традиционные военные операции постепенно уходят в прошлое. Альтернативные интернет-соединения из космоса, сбой спутниковых систем, кибер-инструменты, проникающие в дорожные камеры, тактики электронной войны, блокирующие мобильную связь и сотовые антенны, а также гигантские системы искусственного интеллекта, превращающие миллиарды данных в смертоносную разведку за считанные секунды, — это лишь видимая сторона этой эпохи.
Эта операция, проводимая США и Израилем, свидетельствует о начале новой эры, в которой технологические гиганты и армии тесно переплетены, а коды и данные гораздо эффективнее оружия. Кибер-инструменты, спутниковые услуги типа Starlink и чат-боты искусственного интеллекта, имеющие миллиарды пользователей по всему миру, стали незаменимым оружием современных войн и теперь являются решающим фактором в боевых действиях.
Достигнутая точка должна рассматриваться как угроза национальной безопасности. Развитие «независимой» и «безопасной» критически важной инфраструктуры, такой как сети связи, Интернет и спутниковые системы, имеет серьезное значение для устранения этих угроз.
[Эрсин Чахмутоглу, эксперт по кибербезопасности].
От Claude до Starlink: цифровое оружие в войне между США, Израилем и Ираном
-
Атака США на Иран в первый день обошлась примерно в $779 млн
Было запущено 200 крылатых ракет Tomahawk общей стоимостью $340,4 млн. Еще $423,57 млн составили затраты на штурмовики A-10C Thunderbolt.
-
АНАЛИТИКА — Реакция Европы на Иран выявила разногласия внутри ЕС и по Атлантическому альянсу
ЕС определил своей приоритетной задачей предотвращение перерастания конфликта в региональную войну и ограничение его возможных последствий для Европы
Selen Valente Rasquinho, Nariman Mehdiyev, Ekip
БРЮССЕЛЬ
Пассивная позиция Европейского союза (ЕС) в отношении атак США и Израиля на Иран вновь выявила разногласия как между институтами и странами-членами, так и в трансатлантических отношениях.
После того, как 28 февраля утром США и Израиль начали нападение на Иран, первая реакция из Европы поступила от верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кайи Каллас.
Она заявила, что их приоритетами являются защита гражданского населения, содействие эвакуации граждан и сотрудников ЕС, а также продолжение поиска дипломатических решений.
Вслед за Каллас с призывом к сдержанности выступили председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и председатель Совета ЕС Антониу Кошта, опубликовав совместное заявление.
Затем правительства Швейцарии, Великобритании, Германии, Франции, Италии и Ирландии также призвали избегать эскалации конфликта и заявили, что следят за развитием событий «с глубокой озабоченностью».
В течение выходных, несмотря на стремительное развитие событий, Европа сохраняла сдержанную и мягкую позицию, что вызвало реакцию со стороны брюссельских международных СМИ и европейских пользователей социальных сетей, с одной стороны, и со стороны другого берега Атлантики, с другой.
— Различия в тональности европейских столиц
Реакция на кризис не только была пассивной, но и привлекла внимание отсутствием единой позиции внутри ЕС.
Вопрос о законности атак с точки зрения международного права стал основной линией разлома в Европе.
Различия в тональности между столицами были особенно заметны между Берлином и Мадридом.
Канцлер Германии Фридрих Мерц избегал прямой критики Вашингтона. В своем заявлении от 1 марта Мерц отстаивал мнение, что оценки с точки зрения международного права будут иметь ограниченное влияние на политические изменения в Иране, и заявил: «Сейчас не время давать уроки нашим союзникам. Несмотря на наши сомнения, мы разделяем большинство их целей».
Премьер-министр Испании Педро Санчес, напротив, открыто раскритиковал атаки США и Израиля, назвав их «односторонними военными действиями», которые «приводят к эскалации и способствуют созданию более неопределенной и враждебной международной обстановки».
— Новый стресс-тест для трансатлантических отношений
Согласно дипломатическим источникам в Брюсселе, ЕС определил своей приоритетной задачей предотвращение перерастания конфликта в региональную войну и ограничение его возможных последствий для Европы, однако такой осторожный подход вызвал разные интерпретации в США.
В США, особенно в окружении Дональда Трампа, Европу обвинили в «мягкости» по отношению к Ирану.
Осторожная позиция Европы вызвала резкую реакцию со стороны республиканцев в США. Республиканский сенатор Линдси Грэм раскритиковал политику Европы в отношении Ирана, назвав ее «жалко мягкой» (pathetically soft), а один из стратегов предвыборной кампании Трампа Крис ЛаЧивита обвинил европейское руководство в «слабости и нерешительности».
Эти высказывания усилили мнения о том, что в первый год второго срока Трампа трансатлантические отношения, и без того переживающие не лучшие времена, могут обостриться из-за иранского вопроса.
С другой стороны, сложившаяся ситуация вновь разжегла старые дискуссии о роли ЕС в глобальных кризисах.
В ближайшие дни основными факторами, которые будут определять ход трансатлантических отношений, станут возможные новые шаги Ирана, колебания на энергетических рынках и тон ожиданий США от Европы.
Иранский кризис вновь выявил не только разногласия между странами-членами, но и борьбу за власть в Брюсселе.
Считается, что между двумя высшими должностными лицами ЕС — председателем Еврокомиссии фон дер Ляйен и верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Калласом — развернулась скрытая борьба за лидерство в кризисе.
В воскресенье, 1 марта, Каллас созвала экстренное заседание министров иностранных дел, а в понедельник, 2 марта, фон дер Ляйен провела «специальное заседание по вопросам безопасности».
Несмотря на интенсивные контакты в выходные дни, отсутствие прямых переговоров между фон дер Ляйен и Каллас привлекло внимание в брюссельских кулуарах.
Дипломатические круги высказали мнение, что иранский кризис стал для ЕС не только испытанием внешней политики, но и испытанием институциональной координации.
— На повестке дня вопрос о наследии Ирака?
Считается, что за осторожной позицией Европы стоит политическое и социальное наследие, оставленное после вторжения в Ирак в 2003 году, которое по-прежнему оказывает влияние.
В то время как в европейском общественном мнении сохраняются сильные сомнения в отношении военных интервенций, многие правительства, по-видимому, продолжают придерживаться линии, избегающей прямого военного участия на Ближнем Востоке.
Кроме того, тот факт, что Европа в значительной степени сосредоточила свое внимание на безопасности в связи с войной между Россией и Украиной, приводит к более ограниченной и осторожной позиции в отношении Ирана.
В отличие от 2003 года, Европа в целом удовлетворена появлением возможности более конструктивного диалога с Ираном без непосредственного участия на местах.
Несмотря на все разногласия, руководители институтов ЕС сходятся во мнении, что убийство лидера Ирана аятоллы Хаменеи открывает «окно возможностей» в отношениях с Ираном.
— Новый стресс-тест для трансатлантических отношений
Согласно дипломатическим источникам в Брюсселе, ЕС определил своей приоритетной задачей предотвращение перерастания конфликта в региональную войну и ограничение его возможных последствий для Европы, однако такой осторожный подход вызвал разные интерпретации в США.
В США, особенно в окружении Дональда Трампа, Европу обвинили в «мягкости» по отношению к Ирану.
Осторожная позиция Европы вызвала резкую реакцию со стороны республиканцев в США. Республиканский сенатор Линдси Грэм раскритиковал политику Европы в отношении Ирана, назвав ее «жалко мягкой» (pathetically soft), а один из стратегов предвыборной кампании Трампа Крис ЛаЧивита обвинил европейское руководство в «слабости и нерешительности».
Эти высказывания усилили мнения о том, что в первый год второго срока Трампа трансатлантические отношения, и без того переживающие не лучшие времена, могут обостриться из-за иранского вопроса.
С другой стороны, сложившаяся ситуация вновь разжегла старые дискуссии о роли ЕС в глобальных кризисах.
В ближайшие дни основными факторами, которые будут определять ход трансатлантических отношений, станут возможные новые шаги Ирана, колебания на энергетических рынках и тон ожиданий США от Европы.
АНАЛИТИКА — Реакция Европы на Иран выявила разногласия внутри ЕС и по Атлантическому альянсу
-
Армия Пакистана сообщила о гибели 12 военных с начала конфликта с Афганистаном
Накануне между двумя странами вспыхнули боевые действия
Ahmet Furkan Mercan, Abdulrahman Yusupov
АНКАРА
По меньшей мере 12 военнослужащих Вооруженных сил Пакистана погибли после начала боевых действий с Афганистаном.
Об этом на пресс-конференции заявил директор управления по связям с общественностью пакистанских вооруженных сил Ахмед Чаудхри, The Express Tribune.
По его словам, еще 27 пакистанских военных получили ранения.
Представитель армии Пакистана также заявил об авиаударах по 22 локациям на территории Афганистана и уничтожении как минимум 83 блок-постов.
Кроме того, Чаудхри сообщил об уничтожении за ночь 274 афганских военных. По его словам, более 400 человек с афганской стороны за ночь получили ранения.
Разногласия между Афганистаном и Пакистаном
Министерство информации Пакистана 22 февраля сообщило, что вооруженные силы страны нанесли удары по 7 «террористическим лагерям» на границе с Афганистаном после недавних взрывов в стране.
«У Пакистана есть конкретные доказательства того, что недавние взрывы в стране были совершены пакистанским движением «Талибан» (ТТP). В ответ на эти атаки Пакистан нанес удары по 7 точкам на линии границы с Афганистаном, которые квалифицирует как «лагеря террористов»,- следует из публикации на ведомства в социальной сети американской компании X.
Тем временем местные источники заявили Tolo News, что пакистанские военные самолеты нанесли авиаудары по району Бармал провинции Пактика в Афганистане.
В Минобороны Афганистана вслед за этим заявили, что Пакистану будет дан «соответствующий и соразмерный ответ» в подходящее время. А в Афганском Красном Полумесяце сообщали, что в результате удара ВС Пакистана погибли 18 человек, множество получили ранения.
Государственный министр внутренних дел Пакистана Талaл Чоудри, в свою очередь, сообщил, что «в результате ударов по приграничному с Афганистаном району были нейтрализованы около 70 террористов».
После того как Пакистан нанес удары по 7 объектам, которые Исламабад назвал «террористическими лагерями», посол Кабула был вызван в Министерство иностранных дел Афганистана, где ему вручили нота протеста.
Армия Пакистана сообщила о гибели 12 военных с начала конфликта с Афганистаном
-
АНАЛИТИКА — Пятый год российско-украинской войны: попытка построить мир без будущего
Как долго еще может продолжаться этот длительный изнурительный процесс и как он изменит как региональный порядок, так и глобальную систему
Doç. Dr. Merve Suna Özel Özcan, Nariman Mehdiyev |
Istanbul
Доцент кафедры международных отношений Университета Кырыккале доктор Мерве Суна Озел Озджан написала для издания «AA Аналитика» статью о последней ситуации на поле боя и за столом переговоров в преддверии пятого года войны между Россией и Украиной.
***
Война между Россией и Украиной — это не внезапно возникший кризис, а результат многолетнего накопления исторических, геополитических и системных напряжений. После распада Советского Союза шаги Украины по интеграции с Западом как независимого государства, особенно в контексте расширения НАТО, воспринимаются Россией как прямая угроза безопасности. Эта ситуация усугубляет классическую дилемму безопасности и привела к возникновению реальной политики, в которой участвует слишком много сторон. В этом смысле война превратилась в прототип холодной войны, которая в условиях XXI века вновь разворачивается между Востоком и Западом. Мировая история многократно показывала нам, что в войне нет настоящих победителей. Главным проигравшим в любой войне является человек, а также будущее данной территории. По мере того как война между Россией и Украиной вступает в пятый год, мы ясно видим эту реальность как на поле боя, так и за столом переговоров, а также в жизни людей. Разрушение углубляется, затрагивая не только земли, но и общества, поколения и будущее. Поэтому итоги этой войны следует рассматривать не с военной, а с гуманитарной и исторической точки зрения. На 2026 год крайне сложно говорить о четком соотношении «победа-поражение» в продолжающемся процессе войны между Россией и Украиной. Потому что эта война уже перестала быть конфликтом между двумя участниками и превратилась в длительную изнурительную войну как для воюющих государств, так и для глобальной системы.
Война цифрами
В войне между Россией и Украиной язык цифр чрезвычайно привлекает внимание. С началом пятого года войны, развязанной Россией против Украины, прошло уже более 1450 дней. Этот период даже превышает продолжительность крупномасштабного конфликта между нацистской Германией и Советским Союзом во время Второй мировой войны. Второй примечательный момент — это результаты продвижения на поле боя. Здесь также можно провести сравнение со Второй мировой войной. С февраля 2022 года российские военные оценивают число своих потерь примерно в 1,2 миллиона человек. Эта цифра считается одной из самых высоких потерь, понесенных какой-либо великой державой в войне со времен Второй мировой войны.
Гуманитарный аспект войны также усугубляется. Миссия Организации Объединенных Наций по наблюдению за соблюдением прав человека сообщила, что в 2025 году в результате насилия, связанного с конфликтом в Украине, погибли 2 514 гражданских лиц и 12 142 получили ранения. Этот показатель свидетельствует о росте примерно на 31 % по сравнению с 2024 годом (2 088 погибших; 9 138 раненых). [1] Это показывает, что разрушительное воздействие войны на гражданское население не уменьшилось, а, напротив, вновь усилилось. В-третьих, необходимо рассмотреть характер военного продвижения на поле боя. С 2024 года средняя скорость продвижения российских войск в ходе наиболее значительных наступлений колебалась от 15 до 70 метров в день. Несмотря на это, Россия по-прежнему контролирует значительную часть территории Украины. Около 116 тыс. км² украинской территории, то есть примерно 19–20% площади страны, находится под контролем России. Согласно отчету Института военных исследований (ISW), с начала 2026 года российские войска захватили еще 572 км² территории. Но означают ли все эти данные, что война закончилась? Напротив, сложившаяся картина показывает, что война стала структурной и еще не закончилась. Несмотря на то, что продвижение на поле боя крайне ограничено, интенсивность конфликта не снижается, число жертв среди гражданского населения растет, а контролируемые территории по-прежнему удерживаются.
Эта ситуация свидетельствует о том, что в данном случае речь идет не о классической фронтовой войне, а о затяжном, дорогостоящем и изматывающем противостоянии, в котором стороны сосредоточены на том, чтобы измотать друг друга. Другими словами, война больше не является военной операцией, направленной на быстрое достижение результата, а превратилась в испытание стратегического терпения и выносливости. Однако эта риторика о выносливости на поле боя превратилась в ограниченные успехи, достигнутые ценой человеческих жизней.
Поэтому сегодня следует задать вопрос не о том, закончится ли война, а о том, как долго еще может продолжаться этот длительный изнурительный процесс и как он изменит как региональный порядок, так и глобальную систему.
Великие силы, создавшие великую бессильность
К войне нужно подходить с трехсторонней точки зрения, чтобы видеть не только воюющие стороны, но и участников конфликта. С точки зрения Украины, нетрудно заметить, что этот процесс, поддерживаемый Западом, со временем превратился не столько в защиту безопасности, сколько в геополитическую концепцию, фактически превратившую страну в буферную зону. В то время как Европа сосредоточена на своих собственных проблемах безопасности, в перспективе нового мирового порядка, сформированного президентом США Дональдом Трампом, иерархия великих держав пересматривается; в ходе этого процесса сотрудничество Европы с Украиной приводит к изоляции Украины на международной арене.
Во-вторых, Европа, пытаясь найти свой путь в условиях стратегических потрясений, вызванных стремлением создать архитектуру безопасности без участия США, не смогла проявить себя в качестве эффективной и интегрированной силы в войне между Россией и Украиной. То есть Европа не смогла достичь положения актора, способного напрямую влиять на ситуацию, помимо имеющихся у нее дипломатических инструментов и механизмов санкций, что сделало еще более заметным разрыв между геополитическим потенциалом Европы и ее стратегическими претензиями. Что еще более важно, война углубила разломы внутри самой Европы. В частности, разные политики, проводимые некоторыми странами, в первую очередь Венгрией, привели к образованию четкой линии раздела между Западной и Восточной Европой в вопросах восприятия безопасности, оценки угроз и подхода к России. Это ослабило претензии Европы на стратегическое единство и показало, что на континенте начинает институционализироваться многоуровневое и фрагментированное понимание безопасности.
Наконец, после саммита на Аляске отношения между США и Россией перешли на новый уровень, и оба игрока сосредоточились на перестройке баланса сил. В этой ситуации вместо справедливого и честного посредничества или устойчивого мирного процесса на первый план выходит линия переговоров, продвигаемая под лозунгами мира Трампа, но основанная на ожидании уступок со стороны Украины. Военная реальность на местах также подтверждает эту политическую картину.
Несмотря на то, что территориальный прогресс России в наземных операциях остается ограниченным, углубляется модель ведения войны, в которой путем воздушных ударов систематически наносятся удары по энергетической инфраструктуре и гражданским объектам Украины. Это свидетельствует о том, что война приобретает не только военный, но и социальный и гуманитарный характер. Самым горьким аспектом войны является то, что она затрагивает не только участвующие в ней государства, но и весь региональный порядок и международную систему.
Стабильность и мир
Последние раунды переговоров в Абу-Даби еще раз показали, что между сторонами не удалось достичь никакого прогресса по основным вопросам, в частности по вопросам территории, гарантий безопасности и политических рамок войны. Администрация Трампа, стремясь ускорить процесс, представила России и Украине график, в котором был указан июнь как срок окончания войны, однако в условиях столь хаотичной исторической ситуации невозможно ожидать, что решения на поле боя будут краткосрочными.
Шаги, предпринятые Турцией с самого начала войны в рамках проактивного посредничества, создали важную дипломатическую возможность, которая могла бы прервать этот изнурительный цикл. Однако на данный момент отсутствие ответа на эти инициативы свидетельствует о том, что война ушла в состояние жесткого равновесия, которое затрудняет изменения как на поле боя, так и за столом переговоров. Сегодня картина ясна: война между Россией и Украиной застряла в изнурительном цикле, в котором военные успехи ограничены, а человеческие потери постоянно растут. Пока не произойдет структурных преобразований, способных разорвать этот круг, можно сказать, что война не закончится ни на поле боя, ни за столом переговоров, а напротив, будет продолжаться в виде длительного геополитического перелома, который изменит баланс сил в международной системе.
[1] https://ukraine.ohchr.org/en/2025-deadliest-year-for-civilians-in-Ukraine-since-2022-UN-human-rights-monitors-find
[Доцент, доктор философии Мерве Суна Озел Озджан является преподавателем факультета международных отношений Университета Кырыккале.]
АНАЛИТИКА — Пятый год российско-украинской войны: попытка построить мир без будущего
-
АНАЛИТИКА — Ключевая роль Турции в геополитическом курсе ЕС
Геостратегическая значимость Турции будет продолжать расти, однако использование этого потенциала в полной мере возможно лишь при формировании новой основы отношений между ЕС и Анкарой
Prof. Dr. Ulrich Schlie, Marina Mussa
Istanbul
Директор Центра перспективных исследований в области безопасности, стратегии и интеграции (CASSIS) Боннского университета профессор д-р Ульрих Шли подготовил для рубрики «AA Анализ» материал о геополитическом будущем Европейского союза и незаменимой роли Турции в условиях меняющегося глобального баланса сил.
***
Переговоры, состоявшиеся в середине февраля на Мюнхенской конференции по безопасности, наглядно продемонстрировали, что смещение геополитических центров силы радикально трансформирует мировую политику. Несмотря на вступление российско-украинской войны в четвёртый год, конфликт продолжается. На Ближнем Востоке масштабные военные действия Израиля и последовавшая эскалация напряженности формируют новый баланс сил в регионе. Соединенные Штаты при администрации президента Дональда Трампа проводят курс, провоцирующий фундаментальные изменения как в отношениях с союзниками, так и с соперниками. Новый этап характеризуется таможенной политикой, подрывающей глобальную свободную торговлю, серьезным давлением на союзников по НАТО с требованием увеличить оборонные расходы и взять на себя большую ответственность, вмешательствами, ориентированными на смену режимов — как в случае с Венесуэлой, — а также шагами по сдерживанию «иранской угрозы» и укреплению позиций Израиля и Саудовской Аравии в регионе. Хотя напряженность между США и Россией в целом снизилась, остается неопределенность относительно того, как возможные договоренности по Украине повлияют на будущее НАТО и, соответственно, на отношения США и Европейского союза.
Все эти процессы имеют критическое значение для двусторонних отношений с США, для НАТО и для самого Европейского союза. Одновременно они не только переопределяют роль Турции в Восточном Средиземноморье, но и существенно трансформируют ее позицию внутри Североатлантического альянса и характер отношений с ЕС.
Стратегический тупик Европы
Реальная переоценка роли Турции возможна лишь в том случае, если Европейский союз ответит на ряд фундаментальных вопросов внутри себя. В центре этих вопросов — будущая архитектура европейской обороны и ее соотношение с НАТО. Другой ключевой темой является расширение ЕС, которое необходимо срочно рассматривать в контексте как будущей интеграции Украины после завершения конфликта, так и стремления государств Западных Балкан к вступлению. Дополнительным вопросом остается достаточность действующего Договора о Европейском союзе для ответа на новые вызовы.
Стратегическая неопределенность Европы наиболее отчетливо проявилась в предложении комиссара ЕС по обороне Андрюса Кубилюса, представленном в январе. Ссылаясь на возможное сокращение военного присутствия США в Европе, Кубилюс предложил создать постоянные европейские силы численностью 100 тысяч военнослужащих. Он справедливо задал вопрос о том, как Европа сможет защитить себя в случае вывода американских войск, однако, как и в случае с будущей институциональной архитектурой ЕС, этот вопрос пока не получил ответа со стороны государств-членов. Европе недостаточно лишь адаптироваться к новым формам ведения войны — необходимо коренное преобразование базовых структур безопасности и оборонной политики, а также выведение партнерства между ЕС и НАТО на новый, прочный уровень.
Оценки, представленные в пакете расширения от ноября 2025 года, рассматривают Турцию в одном ряду с Черногорией, Албанией, Украиной, Молдовой, Сербией, Северной Македонией, Боснией и Герцеговиной, Косово и Грузией. Уже сам этот перечень демонстрирует, насколько различны стадии подготовки к вступлению и насколько сложны индивидуальные геополитические и внутренние динамики этих стран. Доклад, по-прежнему опирающийся на решения Европейского совета 2024 года, называет возобновление переговоров по Кипру неотъемлемым элементом сотрудничества и характеризует ситуацию в сфере верховенства права как «замороженную на уровне 2018 года». Однако если ЕС действительно стремится стать полноценным геополитическим игроком в своей расширенной конфигурации, он должен признать несостоятельность подобного подхода. Если Европа намерена реализовать амбициозные цели, изложенные в документе «Стратегический компас», ей следует осознать, что времени на традиционные бюрократические процедуры больше нет.
Растущее стратегическое значение Турции
Будущее отношений между ЕС и Турцией зависит от двух ключевых факторов. С одной стороны, это способность самого Европейского союза переосмыслить свою роль, что возможно лишь через глубокие реформы и новую философию расширения. Однако сохраняющиеся разногласия между государствами-членами по основополагающим вопросам европейской политики остаются главным препятствием на этом пути. В прошлом — в 1989/90 и 2015 годах — Турция уже демонстрировала способность использовать геополитические сдвиги для укрепления своего политического веса. Сегодня ее роль в регионе стала еще более значимой, а позиции внутри НАТО — более укрепленными. Вместе с тем непредсказуемость американской политики и возможные договоренности между США и Россией за счет третьих сторон могут ослабить НАТО и трансформировать его в более гибкую структуру безопасности под руководством США, что неизбежно скажется и на весе Турции в Альянсе.
В преддверии возможных дипломатических переговоров между Россией и США по Украине стратегической необходимостью становится тесная координация действий ЕС и НАТО с Турцией. Подобное взаимодействие имеет жизненно важное значение как для сохранения трансатлантического единства, так и для формирования устойчивых и дальновидных связей между Альянсом и Союзом. В условиях дальнейшего смещения глобального баланса сил в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона лишь Европа, осуществившая реальный оборонный прорыв, сможет сохранить стратегическое равновесие. Геостратегическая роль Турции будет продолжать усиливаться, однако реализация этого потенциала в полной мере возможна только при формировании новой основы отношений между ЕС и Турцией. В этой новой конфигурации вопрос членства уже не будет единственным определяющим фактором.
[Проф. д-р Ульрих Шли — директор Центра перспективных исследований в области безопасности, стратегии и интеграции (CASSIS) Боннского университета.]
-
Турецкие ученые добились выращивания томатов на имитаторах реголита Луны и Марса
Учёные исследуют, как экстремофитные растения делают реголит пригодным для сельского хозяйства
Hüseyin Bağış, Elmira Ekberova
ИЗМИР
В проекте, поддержанном TÜBİTAK и возглавляемом доцентом Ренгин Озгюр Узилдай с факультета биологии Эгейского университета, впервые выращены томаты в симуляции реголита Луны и Марса — слоя пыли, почвы и разрушенной породы на поверхности этих планет.
В рамках проекта «Превращение имитационных реголитов Луны и Марса в пригодные для сельского хозяйства с использованием первичных экстремофитных растений и исследование сигнальных путей, связанных с реакцией растений на стресс», подготовленного Узилдай совместно с ее супругом доцентом Баришем Узилдай и доцентом кафедры садоводства Факультета сельского хозяйства Эгейского университета Танселем Кайгисызом, продолжаются эксперименты.
Для работы, начатой около 15 месяцев назад, из США были доставлены имитации реголитов Луны и Марса, сходные по структуре с настоящими.
Сначала выращивались растения из семейства крестоцветных — «schrenkiella parvula», «arabis alpina» (горечавка) и «noccaea sempervivum», способные выживать в экстремальных условиях: высокой температуре, загрязнении тяжелыми металлами, засухе и засолении.
Это позволило уменьшить содержание металлов и солей в реголитах, схожих по структуре с настоящими, и перейти к выращиванию помидоров.
«Мы получили плоды»
Доцент Ренгин Озгюр Узилдай рассказала «Анадолу», что они занимаются исследованиями в области биологии космоса.
Она пояснила, что человечество планирует создать колонии на Луне и Марсе, и в условиях микрогравитации выращивание растений возможно лишь в ограниченном объеме. Поэтому они работают над выращиванием растений в реголитах.
По словам Узилдай, реголиты, известные как «лунная и марсианская почва», крайне бедны органическими веществами, и в отличие от земной почвы, в них отсутствует естественная жизнь.
Перевозить землю с Земли на Луну или Марс невозможно, поэтому исследователи стараются сделать реголиты пригодными для сельского хозяйства, чтобы при создании колоний полученные данные можно было сразу применять на месте.
Первый этап исследования предполагает биологическое улучшение реголитов с помощью экстремофитов, способных выживать в сложных условиях. Благодаря растениям «schrenkiella parvula», «arabis alpina» и «noccaea sempervivum», которые они планируют выращивать для первого турецкого астронавта Альпера Гезеравджи в условиях микрогравитации, проводится очистка и восстановление реголитов.
На втором этапе в реголитах с пониженным содержанием металлов и солей начали выращивать помидоры. «Мы вырастили экстремофитные растения в лунных и марсианских реголитах. Начали выращивать помидоры и получили плоды на некоторых растениях. В дальнейшем будем изучать их качество и молекулярные механизмы», — добавила Узилдай.
Будут проводиться анализы
Доцент кафедры садоводства Эгейского университета Тансел Кайгисыз сообщила, что рост растений продолжается, и у созревших помидоров будут проведены детальные анализы качества.
По ее словам, будет проведено сравнение плодов, выращенных как в земной почве, так и в имитации реголитов. Полученные данные помогут определить их пригодность для потребления, добавила она.
Турецкие ученые добились выращивания томатов на имитаторах реголита Луны и Марса
-
МЕЧЕТИ СТАМБУЛА «СЕЛАТИН» — Творение Мимара Синана с видом на Босфор: мечеть Михримах Султан
Мечеть Михримах-султан в Ускюдаре стала важной частью силуэта Стамбула — эксперт
Rüveyda Mina Meral, Ali Osman Kaya, Marina Mussa
СТАМБУЛ
Мечеть Михримах Султан в Ускюдаре, возвышающаяся у самой пристани, по праву считается одним из выдающихся творений Мимара Синана, в котором ярко проявился его ранний классический стиль.
В этом разделе специального проекта агентства «Анадолу» (AA) «Султанские мечети Стамбула — селатин» рассказывается о мечети, возведенной по повелению султана Сулеймана Великолепного в честь его дочери Михримах Султан.
Построенная в 1540-е годы, она стала одной из архитектурных доминант Ускюдара — благодаря своему стратегическому расположению у берега и изящной, гармоничной композиции.
Комплекс, центром которого является мечеть, стал одним из первых масштабных ансамблей, созданных Синаном после его назначения главным архитектором Османской империи. В него вошли медресе, начальная школа (сыбьян мектеби), имарет, караван-сарай, системы водоснабжения, фонтан, резервуар и хозяйственные помещения.
Сооружение, известное также как «Мечеть у пристани», выделяется своим молитвенным залом: центральный купол здесь поддерживается тремя полукуполами. Композицию дополняют пятиякупольный притвор (сон джемаат йери) и второй притвор, охватывающий здание с трех сторон, что придает ансамблю особую выразительность и архитектурную завершенность.
Из-за строительства на узком участке у моря классическая схема с аркадным двором здесь не применялась. Вместо этого был создан второй притвор с деревянным перекрытием, включающий шадирван (фонтан для омовения), что обеспечило защиту от ветра и позволило разместить большое количество верующих.
Медресе с 16 кельями (небольшими жилыми комнатами для учащихся), расположенное в том же саду, было спроектировано вдоль двух продольных сторон аркадного двора: здесь находились кельи и учебная аудитория. После реставрации в 1961 году здание получило новое назначение и сегодня используется как медицинский центр.
Сыбьян мектеби (начальная школа при мечети), входившая в состав комплекса, в наши дни преобразована в детскую библиотеку. Здание включает купольную галерею (крытую аркаду под куполом) и зимний учебный зал.
Мечеть Михримах Султан известна своим расположением у моря и заметной ролью в формировании панорамы Босфора. Возвышаясь у самой пристани Ускюдара, она на протяжении веков оставалась одним из первых монументальных сооружений, встречавших тех, кто прибывал в Стамбул из Анатолии.
Мечеть, формирующая силуэт Ускюдара
В беседе с агентством «Анадолу» Махмут Сами Канбаш отметил, что мечеть была возведена в честь единственной дочери султана Сулеймана Великолепного — Михримах Султан — и строилась в те же годы, что и мечеть Шехзаде, относящаяся к ученическому периоду Мимара Синана.
По его словам, в отличие от мечети Шехзаде, здесь центральный купол поддерживается тремя полукуполами — архитектурное решение, демонстрирующее новаторский подход Синана.
«Со стороны, обращенной к Босфору, один из полукуполoв сознательно не был установлен. Тем самым была создана более открытая, словно обращенная к проливу планировка. Это не самая крупная из мечетей, построенных для султанш. Она расположена на берегу Султантепе, практически у самой воды. Поэтому здание сравнительно компактное, но именно благодаря этому оно сразу привлекает внимание проходящих по Босфору и становится выразительной частью силуэта Ускюдара», — подчеркнул Канбаш.
Он напомнил, что в османскую эпоху мечети задумывались не только как места богослужения, но и как общественные центры.
Для обеспечения благотворительного фонда, содержавшего комплекса, стабильными доходами рядом возводились аркады (торговые галереи), лавки и иные хозяйственные объекты. Комплекс дополняли школы для детей, лечебницы, богословские учебные заведения, фонтаны, павильоны для бесплатной раздачи воды, школа чтения Корана и лечебница.
Кроме того, в структуру комплекса входили табхане (помещения для размещения путников) и караван-сараи, где можно было отдохнуть по дороге в Анатолию или, напротив, прибывая из нее в столицу. Таким образом, ансамбль представлял собой самодостаточное пространство, способное обеспечить основные повседневные потребности человека османской эпохи.
Канбаш добавил, что Мимар Синан при строительстве каждой мечети учитывал особенности местной топографии. В качестве примера он привел мечеть Атик Валиде на холмах Ускюдара, имеющую 114 окон.
«Здесь же мечеть расположена на склоне у Босфора и напрямую принимает ветер. Поэтому окна были сделаны более компактными и подходящими по размеру, чтобы снизить воздействие ветра. Это показывает, что Синан оценивал каждую мечеть с учетом ее индивидуального плана и окружения», — отметил он.
Мечеть Михримах Султан в Рамазан
Канбаш рассказал, что в священый месяц Рамазан в имаретах мечетей Ускюдара с раннего утра начинали кипеть котлы.
Он отметил, что у мечетей Михримах Султан и Йени Валиде Султан зажигались масляные светильники, развешенные между двумя минаретами.
«Представьте себе махьи с надписью «Добро пожаловать, о месяц Рамадан» или в форме кораблей, роз и гиацинтов. Люди на противоположном берегу Босфора и проходящие по проливу суда наблюдали это праздничное зрелище», — сказал он.
По словам Канбаша, в османский период Ускюдар в месяц Рамазан превращался в визуальный праздник: из фонтанов, построенных вокруг мечетей в рамках комплексной планировки, по ночам раздавались шербеты. Рамазан проходил в атмосфере настоящего торжества, объединявшего богатых и бедных, студентов и рабочих, торговцев, мужчин и женщин, семьи с детьми.
МЕЧЕТИ СТАМБУЛА «СЕЛАТИН» — Творение Мимара Синана с видом на Босфор: мечеть Михримах Султан
-
Bayraktar AKINCI успешно уничтожил воздушную цель боеприпасом EREN в тестовом пуске «воздух-воздух»
Многоцелевой барражирующий боеприпас EREN поразил цель прямым попаданием в воздухе
Tolga Yanık, Ulviyya Amoyeva
СТАМБУЛ
Ударный беспилотный летательный аппарат (БПЛА) Bayraktar AKINCI турецкой компании Baykar прямым попаданием успешно уничтожил в воздухе беспилотник в ходе тестового пуска многоцелевого барражирующего боеприпаса EREN.
Как сообщили в Baykar, инженеры продолжают расширять операционные возможности Bayraktar AKINCI и интегрировать новые виды вооружений в аппарат.
Ранее AKINCI уже успешно выполнял стрельбы «воздух-воздух» с крылатой ракетой KEMANKEŞ 1 на базе искусственного интеллекта. Теперь аналогичный успех достигнут с EREN — высокоскоростным многоцелевым барражирующим боеприпасом, разработанным ROKETSAN.
В рамках испытаний Bayraktar AKINCI взлетел из Центра обучения и испытаний AKINCI в районе Чорлу провинции Текирдаг, после чего переместился в испытательную зону над Черным морем. В акватории Синопа запущенный с земли целевой БПЛА был успешно поражен в воздухе боеприпасом EREN, выпущенным с AKINCI. После успешного уничтожения цели Bayraktar AKINCI вернулся в Чорлу по запланированному маршруту.
Перенеся свои успехи в ударах по наземным целям на задачи по поражению воздушных целей, Bayraktar AKINCI с боеприпасом EREN значительно повысил свою универсальность и боевую гибкость.
Национальный БПЛА успешно применяет различные типы боеприпасов против наземных и воздушных целей, демонстрируя достигнутую стратегическую мощь.
В ходе разработки AKINCI успешно прошли испытания с MAM-L, MAM-L TV, MAM-T, MAM-T IIR/TV, MAM-C, TOLUN, TOLUN IIR, Teber-81, Teber-82, LAÇİN 82, LGK-81, LGK-82, HGK-82, комплектом наведения Gökçe, комплектом наведения Gözde, комплектом наведения KGK-82, сверхзвуковой ракетой İHA-230, TV- и лазерными головками самонаведения İHA-122, а также крылатой ракетой Çakır.
Bayraktar AKINCI TİHA, поступивший на вооружение ВС Турции 29 августа 2021 года, успешно выполняет оперативные задачи и удерживает рекорд высоты в истории турецкой авиации.
21 июня 2022 года в ходе тестов на высотность и скорость в присутствии представителей Управления оборонной промышленности при администрации президента Турции и Военно-воздушных сил Турции БПЛА поднялся на высоту 45 118 футов (13 716 метров), установив национальный рекорд.
— Крупнейший в мире экспортер
Компания Baykar, разработчик Bayraktar TB3, финансирует все свои проекты исключительно за счет собственных средств.
В 2025 году компания вновь стала крупнейшим в мире экспортером в сегменте беспилотных летательных аппаратов.
В течение последних трех лет Baykar удерживает лидерство на мировом рынке БПЛА и в 2025 году обновила собственный рекорд с показателями объема экспорта в 2,2 млрд долларов. В последние годы 90% доходов компании приходится на экспорт, что делает Baykar локомотивом сектора производства высокотехнологической продукции в Турции. В 2023 и 2024 годах Baykar вошла в десятку крупнейших экспортеров Турции по всем отраслям и получила награду «Чемпионы экспорта».
Согласно данным Управления оборонной промышленности и Ассамблеи экспортеров Турции (TİM), в 2021, 2022, 2023 и 2024 годах Baykar была лидером экспорта в секторе обороны и авиации. В 2023 году компания обеспечила треть всего экспортного объема отрасли, а в 2024 году — четверть, выведя Турцию на лидирующие позиции на глобальном рынке БПЛА.
Будучи крупнейшей в мире компанией по производству беспилотных летательных аппаратов, Baykar подписала экспортные контракты на Bayraktar TB2 с 36 странами и на Bayraktar AKINCI с 16 странами, а всего — с 37 странами.
Bayraktar AKINCI успешно уничтожил воздушную цель боеприпасом EREN в тестовом пуске «воздух-воздух»
-
Зеленский ввел санкции против президента Беларуси
По его словам, Россия развернула на белорусской территории систему ретрансляторов для управления ударными дронами
Abdulrahman Yusupov
КИЕВ
Президент Украины Владимир Зеленский объявил о введении санкций в отношении белорусского лидера Александра Лукашенко.
Решение принято в соответствии с предложением Совета нацбезопасности и обороны Украины (СНБО).
Соответствующий указ опубликован в среду, 18 февраля, на официальном сайте главы государства.
Зеленский в своем Telegram-канале объяснил санкции тем, что президент Беларуси «содействует убийствам украинцев». «Во второй половине 2025 года на территории Беларуси россияне развернули систему ретрансляторов для управления ударными дронами, что увеличило возможности российской армии наносить удары по нашим северным областям — от Киевщины до Волыни. Часть ударов, в том числе по энергетическим объектам и железной дороге в наших регионах, россияне не смогли бы нанести без такой помощи Беларуси», — написал украинский лидер.
Кроме того, политик заявил, что более трех тысяч белорусских предприятий поставляют РФ в том числе и компоненты для производства ракет. По его словам, Беларусь также разместила на своей территории баллистическую ракету «Орешник», а с 2025 года «предприятия страны поставляют России критические узлы, компоненты и механическую базу для этого оружия».
