Проведение ЧМ-26 по футболу в Северной Америке сопровождалось дискуссиями о том, насколько американская модель организации спортивных мероприятий изменила сложившийся формат самого масштабного футбольного турнира
Abdulrahman Yusupov, Ekip, Belirsiz Kişi
İSTANBUL
Бекир Ильхан из Университета Цинциннати написал статью для агентства «Анадолу» аналитическую статью о том, как американская спортивная культура отразилась на организации прошедшего в Северной Америке чемпионата мира по футболу 2026 года.
***
Проведение чемпионата мира по футболу 2026 года в Северной Америке сопровождалось дискуссиями о том, насколько американская модель организации спортивных мероприятий изменила сложившийся формат самого масштабного футбольного турнира.
Еще до старта мундиаля возникли дебаты, связанные с его организацией. Среди наиболее обсуждаемых эпизодов — отказ во въезде сомалийскому арбитру Омару Абдулкадиру Артану, перенос подготовки сборной Ирана на территорию Мексики из-за военного противостояния между Вашингтоном и Тегераном, а также усиленные меры безопасности в отношении членов сборных ряда стран. Резонанс вызвало и решение Международной федерации футбола (ФИФА) отменить красную карточку, назначенную нападающему сборной США Фоларину Балогуну, что породило разговоры о возможных привилегиях для хозяев турнира.
Каждое первенство мира отражает культуру страны-организатора, однако в случае с США многие нововведения были восприняты как попытка адаптировать футбол к американской индустрии развлечений.
В частности, критику вызвали обязательные паузы для питья воды, увеличение перерыва финального матча почти до 30 минут и организация масштабного шоу между таймами. Многие болельщики сочли, что подобные изменения продиктованы прежде всего коммерческими интересами и рекламой, а не заботой о спортсменах.
Мировой футбол уже давно является элементом гигантской коммерческой индустрии, однако привлекательность этого вида спорта по-прежнему строится на устоявшихся традициях и органичном характере соперничества. Именно отход от этих устоявшихся принципов, а не сама коммерциализация, стал причиной негативной реакции части футбольной аудитории.
Попытка приблизить чемпионат мира к американской спортивной модели вызвала неоднозначную оценку. Несмотря на статус США как одной из ведущих спортивных держав, футбол в этой стране остается менее популярным, чем соревнования NBA, NFL или MLB. Чемпионат мира 2026 года, как и проводившийся в Соединенных Штатах ЧМ 1994 года, не смог существенно изменить отношение американской аудитории к футболу, а большинство нововведений не нашли широкой поддержки у болельщиков в других странах мира.
[Бекир Ильхан — аспирант кафедры политологии Школы государственной и международной политики Университета Цинциннати..]
*Мнения, высказанные в статье, принадлежат автору и могут не совпадать с редакционной политикой агентства «Анадолу».
Заявление прозвучало после объявления хуситами «морской блокады» Саудовской Аравии
Esat Fırat, Ulviyya Amoyeva
21 Июля 2026•Обновить: 21 Июля 2026
СТАМБУЛ
Арабская коалиция, поддерживающая признанное международным сообществом правительство Йемена с административным центром в Адене, заявила о готовности принять необходимые меры для защиты торговых судов, проходящих через Баб-эль-Мандебский пролив.
В заявлении официального представителя Коалиции, бригадного генерала Турки аль-Малики, опубликованном в социальной сети американской компании Х, говорится, что силы Коалиции в рамках международного права и Конвенции ООН по морскому праву 1982 года приняли и применяют все необходимые оперативные меры для обеспечения безопасности торговых судов, следующих через Баб-эль-Мандебский пролив.
Аль-Малики утверждает, что сообщения о закрытии портов и аэропортов в Йемене не соответствуют действительности, и являются лишь частью «дезинформационной кампании, проводимой повстанцами движения «Ансарулла» (хуситами) против йеменского правительства и соседних государств.
Коалиция сообщила, что в первой половине 2026 года в порты Ходейда, Салиф и Рас-Иса зашли более 300 торговых судов, которые перевозили различные гуманитарные и коммерческие грузы, включая продовольствие, топливо и строительные материалы.
Также утверждается, что причиной прекращения работы международного аэропорта Саны стали действия хуситов, которые, по данным Коалиции, уничтожили самолеты йеменской авиакомпании Yemen Airways и отвергли все попытки возобновить полеты из этого аэропорта.
Коалиция заявила о начале реализации мер по защите судов, проходящих через Баб-эль-Мандебский пролив, и подчеркнула, что будет «решительно и жестко» реагировать на любые угрозы в адрес торговых судов. В заявлении отмечается, что указанные угрозы морскому судоходству являются вопиющим нарушением международного права и квалифицируются как акты пиратства.
Ранее поддерживаемые Ираном хуситы объявили о начале «морской блокады» против Саудовской Аравии.
Военный представитель «Ансаруллы» Яхья Сари обвинил Саудовскую Аравию в том, что стран «на протяжении почти 12 лет держит народ Йемена в тотальной блокаде, расхищает ресурсы страны и блокирует порты и аэропорты с земли, моря и воздуха, доводя страдания населения до невыносимого уровня».
БПЛА поразил логистический центр Wildberries, крупнейшего онлайн-ритейлера РФ, погибли 7 человек. Украинская армия сообщила, что ночью нанесла удары по 13 судам, предположительно принадлежащих «теневому флоту» РФ
Массовый ажиотаж вокруг похорон Хаменеи можно объяснить участием двух основных групп. К первой относятся те, кто поддерживает режим при любых обстоятельствах. Вторую составляют граждане, считающие нападение США на Иран несправедливым
Belirsiz Kişi, Marina Mussa
İSTANBUL
Исследователь внешней политики Фонда политических, экономических и социальных исследований SETA Исмет Хорасанлы специально для агентства «Анадолу» написал аналитическую статью, в которой рассмотрел события, связанные с похоронами бывшего духовного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, и их возможные последствия.
***
Бывший духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи погиб в первый день начатых Израилем и США 28 февраля 2026 года атак на Иран. Вместе с ним в результате нападения погибли его внук, невестка, зять и дочь. Поэтому во время траурных церемоний вместе с гробом Хаменеи провозили и гробы других членов его семьи.
Церемония началась в субботу, 4 июля, и завершилась в четверг, 9 июля. Траурные мероприятия прошли не только в Тегеране и Куме, но и в иракских городах Наджаф и Кербела.
По данным агентства Fars, в продолжавшихся шесть дней церемониях приняли участие в общей сложности 42 млн человек. Новый духовный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи не смог присутствовать на церемонии, а бывшие президенты Мохаммад Хатами и Хасан Роухани приглашены не были.
В церемонии приняли участие не только представители Ирана, но и официальные делегации из многих стран мира. Пакистан, Таджикистан, Грузия, Армения и Туркменистан были представлены руководителями государств, а Россия, Турция, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты высокопоставленными делегациями.
Турцию представляли вице-президент Джевдет Йылмаз и сопровождавшая его делегация.
Похороны состоялись примерно через четыре месяца после гибели Хаменеи. В отличие от церемоний, обычно проводимых в связи со смертью других государственных деятелей, траурные мероприятия не ограничились Тегераном и прошли также в городе Куме, Наджафе, Кербеле и Мешхеде.
После завершения церемоний Хаменеи и члены его семьи были похоронены на территории мавзолея имама Резы. Это свидетельствует о том, что похороны носили не только религиозный характер, но и были наполнены политическими мотивами.
— Политические мотивы, стоявшие за церемонией
В последнее время Иран часто становился предметом дискуссий в связи с утверждениями о том, что власти страны утратили общественную легитимность.
Согласно опубликованному в августе 2025 года докладу GAMAAN, уровень неприятия режима в среднем составлял около 70%. Отмечалось, что во время протестов после гибели Махсы Амини этот показатель достигал 81%.
В последние годы было опубликовано множество исследований, схожих с докладом GAMAAN. Учитывая, что большинство из них подготовлено иранцами, проживающими за рубежом, очевидно, что их авторы занимают критическую позицию по отношению к иранскому режиму.
Однако, несмотря на предвзятость подобных исследований, следует признать, что они отчасти отражают атмосферу, существовавшую в Иране до войны. В последние годы легитимность режима постепенно снижалась из-за трудностей повседневной жизни, прежде всего экономических проблем.
Незадолго до начала войны, развязанной США и Израилем, в стране проходили протесты, вызванные ростом стоимости жизни и резким повышением курса иностранной валюты. Участники акций критиковали политику властей.
В такой обстановке начало войны со стороны США и Израиля усилило национальные чувства, отодвинуло экономические проблемы на второй план и способствовало объединению населения вокруг национального флага.
В течение 40-дневной войны ударам подверглись многочисленные гражданские объекты, в том числе нефтяные предприятия, сталелитейные заводы и мосты.
Действия Израиля и США опровергли их заявления о поддержке иранского народа и продемонстрировали, что их основной целью является Иран как единое государство.
Осознав это, иранское общество, даже не поддерживая режим, сплотилось вокруг руководства, которое фактически оказалось в роли защитника страны. В результате чувство национального единства и стремление защитить государство стали усиливаться.
Одним из наиболее ярких примеров стало то, как ближе к завершению войны, после заявления президента США Дональда Трампа о возможных ударах по иранским мостам и объектам водоснабжения, жители начали собираться у мостов и дежурить там.
В столь чувствительной обстановке иранские власти решили воспользоваться режимом прекращения огня, установленным на основании подписанного с США меморандума о взаимопонимании, и организовать похороны духовного лидера Хаменеи.
Принимая это решение, руководство Ирана стремилось не только исполнить религиозный и традиционный обряд, но и максимально использовать возникшие в обществе национальную солидарность и антиамериканские настроения.
Именно поэтому была организована масштабная траурная церемония, продолжавшаяся шесть дней.
При этом примечательно, что во время проведения похоронных мероприятий США вновь начали наносить удары по Ирану. В этом контексте действия Вашингтона можно расценивать как ответное политическое послание.
Кроме того, церемонии прошли не только в Иране, но и в имеющих символическое значение Кербеле и Наджафе.
Таким образом, Тегеран, с одной стороны, продемонстрировал свое влияние в Ираке, а с другой стремился удовлетворить сторонников Хаменеи, проживающих в этой стране.
Согласно шиитской традиции, последователи религиозного авторитета могут находиться в разных странах и регионах независимо от государственных границ. Предполагается, что у Хаменеи имелось значительное число последователей в Ираке.
С точки зрения вероучения борьба имама Хусейна в пустыне Кербела имеет особое значение для шиитов.
Известно, что во время событий в Кербеле имам Хусейн и его сторонники, несмотря на численное меньшинство, отказались сдаться и до конца сражались за то, во что верили.
В связи с этим многие иранские мыслители сравнивали войну Ирана с США и Израилем с событиями в Кербеле, а Хаменеи называли героем этой войны.
Поэтому перевозка тела Хаменеи в Кербелу имела также важное мифологическое и символическое значение.
— Участники церемонии и адресованные обществу послания
Массовый интерес к похоронам Хаменеи можно разделить на две основные категории.
Первую составляют сторонники режима, формирующие его основную социальную базу и поддерживающие власти при любых обстоятельствах.
Эта группа, известная в Иране как ультраконсервативная, выступает за сохранение основополагающих принципов Иранской революции и отвергает любые уступки в этом вопросе.
Входящие в нее силы, в том числе Фронт устойчивости, отрицательно относятся к переговорам Ирана с США и требуют отомстить за гибель Хаменеи.
Принимая активное участие в похоронах, представители этой группы стремились продемонстрировать собственную силу. После церемонии призывы к возмездию действительно стали звучать заметно чаще.
Вторую группу составляют граждане, которые считают нападение США на Иран несправедливым и выступают против него.
Даже не поддерживая иранский режим, они не желают вмешательства иностранных сил в дела своей страны и отвергают атаки США и Израиля на Иран.
Проведение похорон вскоре после окончания войны способствовало активному участию этой части общества и позволило ей открыто выразить общее недовольство политикой США.
Иранские власти воспользовались возникшим в обществе возмущением, превратив церемонию в своеобразную демонстрацию силы.
Тем самым руководство страны бросило вызов как утверждениям о снижении его легитимности, так и предположениям о возможном распаде Ирана.
[Исмет Хорасанлы — исследователь внешней политики SETA]
В рамках фестиваля TEKNOFEST 2026 в Турции пройдет масштабный конкурс короткометражных фильмов, созданных с помощью искусственного интеллекта. Тема конкурса — «Человеческий фактор в эпоху искусственного интеллекта». Хронометраж — от 2 до 5 минут.
В фестивале принимают участие артисты из Туниса, Турции, Палестины, Ливана, Алжира, Марокко, Мали, Испании, Португалии, Италии, Кубы и США
Mehmet Akif Turan, Elmira Ekberova
ТУНИС
Один из старейших культурных форумов Туниса — Международный фестиваль в Хаммамете — открыл свой 60-й сезон премьерным показом отмеченного наградами спектакля «Эль-Харибат» («Беглецы»).
Фестиваль, стартовавший в субботу вечером в курортном городе Хаммамет к востоку от столицы страны, проходит под девизом «Живая память» и продлится до 13 августа.
В программу юбилейного форума вошли 32 мероприятия, включая музыкальные концерты, театральные постановки и представления современного танца. В фестивале принимают участие артисты из Туниса, Турции, Палестины, Ливана, Алжира, Марокко, Мали, Испании, Португалии, Италии, Кубы и США.
Открыла фестиваль пьеса «Эль-Харибат» («Беглецы»), написанная и поставленная тунисским режиссером Вафой Табуби. Спектакль был подготовлен Национальным театром Туниса совместно с продюсерской компанией El-Ostoura при поддержке Министерства культуры и прошел при полном зале.
В центре сюжета — пять женщин и один мужчина, чьи судьбы пересекаются в загадочном пространстве ожидания. Постепенно история превращается в философское размышление о личности, судьбе и поиске спасения.
Авторы рассматривают «побег» не только как физическое действие, но и как психологический и интеллектуальный процесс.
Ранее дирекция фестиваля сообщала, что юбилейный, 60-й выпуск посвящен шестидесятилетней истории Международного фестиваля в Хаммамете, который остается одной из важнейших культурных площадок Туниса и арабского мира.
В этом году на фестивальной сцене выступят известные исполнители, в том числе ливанский музыкант Марсель Халифе, марокканская певица Наджат Атабу, палестинский композитор Фарадж Сулейман, итальянский певец Марио Бионди, португальская исполнительница фаду Мариза, а также тунисские артисты София Садык и Зафир Юсеф.
События последнего времени, в частности прямые военные действия Ирана, существенно изменили ситуацию в регионе Персидского залива
Belirsiz Kişi, Abdulrahman Yusupov, Ekip
07 Июля 2026•Обновить: 08 Июля 2026
СТАМБУЛ
Преподаватель кафедры международных отношений Университета Анкары, доктор Бетюль Доган Аккаш подготовила для агентства «Анадолу» аналитический материал о роли НАТО в обеспечении безопасности стран Персидского залива и значении саммита в Альянса Анкаре.
***После окончания холодной войны одним из ключевых вопросов мировой политики стало формирование новой системы международной безопасности. Однако события последних месяцев, в частности прямые военные действия Ирана, существенно изменили ситуацию в Персидском заливе. Хотя Исламская Республика и ранее воспринималась арабскими монархиями как потенциальный источник угрозы, нынешняя ситуация усилила обеспокоенность государств региона вопросами собственной безопасности.
Военная безопасность стран Персидского залива по-прежнему во многом зависит от внешних партнеров. С начала 1990-х годов основу этой системы составляют двусторонние соглашения с США. При этом в последние годы государства региона активно диверсифицируют партнерства, развивая сотрудничество с европейскими странами, Турцией, Китаем и Израилем, одновременно инвестируя в развитие собственных оборонных отраслей.
Стамбульская инициатива сотрудничества
Взаимодействие НАТО со странами Персидского залива получило институциональную основу после запуска в 2004 году Стамбульской инициативы сотрудничества (ICI). Сегодня в ней участвуют ОАЭ, Катар, Бахрейн и Кувейт, тогда как Саудовская Аравия и Оман остаются вне инициативы.
Несмотря на развитие сотрудничества, большинство запланированных в рамках ICI проектов так и не были реализованы. Участие государств Залива в операциях НАТО в Афганистане, Косово, Ливии и Сирии имело скорее символический характер, чем практическое значение.
Индивидуальные программы сотрудничества
Важным этапом стало решение НАТО развивать со странами региона Индивидуальные программы сотрудничества, учитывающие особенности каждого государства. Такой подход отражает понимание Альянсом того, что страны Персидского залива по-разному воспринимают угрозы и имеют различные ожидания от взаимодействия с НАТО.
Наиболее активным партнером Альянса стали ОАЭ, открывшие в 2012 году постоянное представительство при штаб-квартире НАТО. Существенную роль также играет Кувейт, где расположен Региональный центр Стамбульской инициативы сотрудничества.
Вместе с тем страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) по-прежнему не имеют единого взгляда на региональную безопасность. Дополнительным ограничением остается доминирующая роль США в обеспечении безопасности региона, а также концентрация НАТО на украинском конфликте, что ограничивает возможности Альянса для расширения своего присутствия на Ближнем Востоке.
Значение саммита НАТО в Анкаре
Как ранее отметил заместитель министра иностранных дел Турции Левент Гюмрюкчю, в рамках саммита НАТО в Анкаре состоится специальное заседание с участием четырех стран Персидского залива — участников Стамбульской инициативы сотрудничества.
По мнению автора, несмотря на сохраняющиеся институциональные и политические препятствия, продолжающиеся региональные конфликты требуют создания более эффективной архитектуры безопасности и справедливого распределения ответственности между союзниками. В этих условиях саммит в Анкаре способен определить, какое место НАТО займет в новой системе безопасности региона.
Одним из наиболее перспективных направлений сотрудничества остается обеспечение морской безопасности. НАТО располагает значительным опытом в этой сфере и может внести вклад не только в защиту судоходства в Ормузском проливе и Красном море, но и в предотвращение экологических последствий возможных атак на торговые суда и нефтяные танкеры.
Кроме того, Альянс способен предложить странам региона механизмы совместного морского патрулирования, расширить программы подготовки кадров и углубить оперативное взаимодействие, что позволит усилить национальные военно-морские возможности государств Персидского залива и повысить эффективность регионального сдерживания.
Учитывая, что страны Персидского залива уже располагают собственным Центром морских операций в Бахрейне в рамках объединенных сил «Щит полуострова», развитие сотрудничества с НАТО может значительно повысить эффективность существующей системы региональной безопасности.
[Доктор Бетюль Доган Аккаш, Преподаватель кафедры международных отношений Университета Анкары]
Турция в полной мере обладает всеми возможностями, чтобы внести глубокий вклад в процесс формирования НАТО 3.0.
Belirsiz Kişi, Marina Mussa
İSTANBUL
Бывший посол Хюсейн Дириез специально для «Анадолу» написал аналитическую статью о стратегической роли Турции в НАТО.
***
Последние события еще больше укрепляют структурное значение Турции для безопасности евроатлантического пространства. Однако некоторые политические круги в Европе не всегда в полной мере осознают роль, которую берет на себя Турция, и ее стратегическую глубину. Саммит в Анкаре, который пройдет в июле, предоставляет уникальную возможность устранить этот пробел в восприятии посредством искреннего, основанного на взаимном уважении и открывающего новые горизонты диалога между союзниками.
С момента вступления в НАТО в 1952 году Турция никогда не была второстепенным участником альянса в военном отношении. Напротив, она находится в самом центре трех основных задач НАТО: коллективной обороны, кризисного управления и безопасности, основанной на сотрудничестве. Геостратегическое положение Турции обеспечивает ей уникальные преимущества при планировании и проведении операций союзников. Этот вывод, сделанный более десяти лет назад, сегодня, без сомнения, приобретает еще большее значение. Ведь невозможно отрицать, что Турция является не только прочной опорой НАТО на юго-восточном фланге, но одновременно и черноморской державой, средиземноморским игроком, ключевым участником процессов на Кавказе, активным игроком ближневосточной дипломатии и стремительно растущим гигантом оборонной промышленности.
Последствия российско-украинского конфликта
Турция является одним из немногих членов НАТО, которые, с одной стороны, поддерживают территориальную целостность Украины, а с другой — сохраняют работающий канал диалога с Москвой.
Черноморская зерновая инициатива, реализованная при посредничестве Турции, наглядно показала, насколько конкретные результаты могут дать способность поддерживать диалог с обеими сторонами в ситуации, когда все остальные каналы оказываются заблокированы. Позиция, которую некоторые союзники время от времени могут воспринимать как чрезмерную осторожность, на практике может оказаться одним из редких дипломатических инструментов, имеющихся у альянса в данном регионе. Для НАТО такая картина является не бременем, а, напротив, стратегической ценностью. Умение Турции выстраивать баланс ни в коем случае не следует воспринимать как слабость; наоборот, к нему необходимо относиться как к чрезвычайно важному стратегическому ресурсу.
Турция в европейской архитектуре безопасности
Развитие европейской безопасности движется в направлении, которое потребует гораздо более тонкого понимания того, что Турция привносит за стол переговоров. Значение страны носит не только военный характер, но и включает в себя мощную дипломатическую и геополитическую глубину. Турция не только является союзником по НАТО, которому удается сохранять открытыми каналы диалога с Россией, но и рассматривает Конвенцию Монтрё, регулирующую проход через проливы Стамбул и Чанаккале, не просто как юридический документ, а как неотъемлемую часть региональной архитектуры безопасности.
Турция обладает чрезвычайно глубокими связями, простирающимися от Балкан до Южного Кавказа, от Центральной Азии до Ближнего Востока и Африки. Эти связи на протяжении десятилетий кропотливо выстраивались посредством дипломатии, торговли, сотрудничества в области развития, культурных контактов и партнерств в сфере безопасности. Возникший в результате глобальный охват как раз и является той самой возможностью, к которой европейские институты давно стремятся, но чаще всего достигают лишь нестабильных результатов.
Тот факт, что положение Европы на глобальной арене подвергается все более серьезным испытаниям, еще больше повышает значимость этой картины. Неспособность Германии быть избранной непостоянным членом Совета Безопасности ООН стала весьма жестким предупреждением, обнажившим реальное положение дел. Урок, который следует извлечь, заключается не в том, что Европа окончательно утратила влияние. Континент по-прежнему остается сильным, процветающим, обладающим крайне развитой институциональной структурой и незаменимым актором для будущего глобального управления. Главный урок состоит в том, что Европа больше не может полагаться на предположение, будто ее выборы автоматически будут получать поддержку за пределами евроатлантического мира.
Европе необходимо обновить оставшееся у нее влияние. Такое обновление требует умения слушать партнеров, терпеливо выстраивать сотрудничество и создавать прочные партнерские связи в разных регионах. Турция, обладающая глубокими связями с широкими кругами Глобального Юга, находится в наиболее выгодной позиции, чтобы помочь Европе определить свой курс в формирующемся новом порядке. Этот потенциал может быть реализован гораздо полнее, если двусторонние отношения будут поставлены на основу подлинного стратегического партнерства, а не периодических или сугубо транзакционных контактов.
Турция — растущая производственная сила внутри альянса
Оборонная промышленность еще одно направление, значение которого необходимо открыто признать. За последние два десятилетия Турция вышла из положения потребителя союзнических технологий и превратилась в самостоятельную, компетентную производственную силу. Ее прорыв в широком спектре направлений — от беспилотных летательных аппаратов до морских платформ, от бронетехники до ракет, от радиоэлектронной борьбы до возможностей командования и управления — является чрезвычайно впечатляющим. Если учесть, что европейские союзники сегодня в срочном порядке пытаются восстановить свои оборонно-промышленные базы, сократившиеся после холодной войны, накопленный Турцией глубокий опыт содержит конкретные уроки, имеющие практическое значение на поле. Для самого альянса, безусловно, будет полезно создать гораздо более инклюзивную основу для сотрудничества в оборонной промышленности и рассматривать Турцию не как внешнего поставщика, к которому обращаются лишь при необходимости, а как полноценного участника, усиливающего всю систему.
Какую картину может обозначить саммит в Анкаре?
Прежде всего саммит должен четко продемонстрировать и укрепить солидарность и внутреннее единство альянса. Кроме того, он должен рассматривать южный и восточный фланги не как изолированные друг от друга пространства, а как взаимосвязанные фронты.
Европа, углубляющая стратегическое сотрудничество с Турцией, неизбежно станет сильнее в сфере обороны, будет выглядеть более надежно за столом дипломатических переговоров и сможет выстраивать гораздо более прочные мосты с Глобальным Югом. Турция же, сохраняющая конструктивные связи с Европой, сможет повысить свое благосостояние, укрепить институциональную структуру и занять гораздо более влиятельное положение на глобальной арене. Следовательно, это уравнение не является односторонним. Турция нуждается в конструктивных отношениях с Европой, но и Европе, чтобы сохранить свое глобальное влияние, необходимо выстраивать с Турцией реалистичное партнерство, основанное на взаимном уважении.
Очевидно, что саммит в Анкаре не решит все существующие напряженности одним махом. В сущности, главная причина существования саммитов заключается не в том, чтобы мгновенно устранить каждую проблему, а в том, чтобы определить прочный курс на будущее. Турция в полной мере обладает всеми возможностями, чтобы внести глубокий вклад в процесс формирования НАТО 3.0. Главный вопрос, на который предстоит ответить, заключается в том, смогут ли союзники проявить стратегическое предвидение, которого требует дух времени.
Если саммиту удастся вывести накопившиеся разногласия из тени взаимных обид и перенести их на почву конкретного сотрудничества, он может войти в историю как поворотный момент. Более того, возможный перелом будет иметь уникальную ценность не только с точки зрения роли Турции внутри альянса, но и в контексте способности самой НАТО адаптироваться к все более сложной многополярной среде безопасности.
[Хюсейн Дириез — бывший посол. Занимал различные должности в Администрации президента и Министерстве иностранных дел Турции. В 2010–2013 годах занимал пост помощника генсекретаря НАТО по вопросам оборонной политики и планирования]
*Мнения, изложенные в статьях, принадлежат их авторам и могут не отражать редакционную политику агентства «Анадолу».
На фоне серьезных испытаний глобальной архитектуры безопасности саммит НАТО в Анкаре становится важнейшей вехой, считает экс-генсек Альянса Яап де Хооп Схеффер
Belirsiz Kişi, Abdulrahman Yusupov
06 Июля 2026•Обновить: 06 Июля 2026
İSTANBUL
Бывший генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер в преддверии саммита блока в Анкаре специально для агентства «Анадолу» подготовил аналитическую статью, рассказывающую о пути Альянса к концепции «НАТО 3.0».
***
Глобальная архитектура безопасности переживает одно из самых серьезных испытаний последних лет, на этом фоне саммит НАТО в Анкаре становится важнейшей вехой. Если обратиться к истории, становится очевидно, что Альянс уже неоднократно проходил через масштабные трансформации. В период холодной войны НАТО, опираясь на американский «зонтик безопасности», десятилетиями успешно обеспечивал защиту Европы. Вслед за падением Берлинской стены и последовавшего за этим распада Советского Союза Альянс был вынужден адаптироваться к совершенно новому мировому порядку.
После этого исторического перелома НАТО преобразовалось в «экспедиционный альянс», способный проводить операции за пределами своей территории. Наиболее ярким примером такого сдвига стал Афганистан. Начавшаяся под руководством США операция «Несокрушимая свобода» (Operation Enduring Freedom) вскоре была преобразована в миссию Международных сил содействия безопасности (ISAF), действовавшую на основании резолюции Совета Безопасности ООН и под командованием НАТО.
Полным ходом на пути к НАТО 3.0
Сегодня мы являемся свидетелями еще более глубокой трансформации. НАТО действует в стремительно усложняющейся среде безопасности, формируемой развитием искусственного интеллекта, а также сталкивается с реальностью гибридных войн. В этих условиях Альянс обязан быть готовым к новым угрозам и действовать на опережение. По сути, НАТО уверенно движется к совершенно новому этапу, который можно назвать «НАТО 3.0».
По мере вступления в этот новый этап саммит в Анкаре должен обеспечить консенсус по целому ряду жизненно важных вопросов. Именно этого сегодня ожидают союзники. Одним из основных приоритетов остается выполнение государствами-членами своих финансовых обязательств. Напомним, что в прошлом году на саммите НАТО в Гааге союзники обязались довести оборонные расходы до 5 процентов ВВП — 3,5 процента непосредственно на оборону и еще 1,5 процента на связанные с ней направления. На саммите в Анкаре будет проведена всесторонняя оценка того, насколько эти обязательства реализованы на практике, поскольку именно от этого фактора зависит финансовая устойчивость Альянса.
Наряду с финансовыми вопросами, НАТО одновременно приходится иметь дело с продолжающейся войной в Украине и крайне сложной ситуацией на Ближнем Востоке. Прямое вмешательство в ближневосточные процессы не входит в мандат Альянса, однако невозможно отрицать, что глобальная безопасность неделима. Продолжается российско-украинская война, уже унесшая тысячи жизней. Ситуация вокруг этой трагедии имеет жизненно важное значение для НАТО, поскольку защита восточного фланга Альянса всегда была и должна оставаться одним из ключевых приоритетов его деятельности.
Преждевременные «похороны» НАТО и устойчивость Альянса
Несмотря на непрекращающиеся разговоры о том, что НАТО якобы исчерпал себя, и периодически озвучиваемые мрачные прогнозы, следует прямо сказать: Альянс не распадется. На протяжении всей истории НАТО его не раз объявляли «тяжело больным» или даже «мертвым». Однако каждый раз блок успешно адаптировался к новым реалиям и продолжал существование.
В рамках продолжающегося процесса трансформации НАТО пристально отслеживает процессы в Китае и Индо-Тихоокеанском регионе, рассматривая их как стратегически значимые. Это вовсе не означает, что Альянс намерен развернуть в этом регионе военное присутствие, однако еще раз подтверждает: глобальная безопасность представляет собой единое и неделимое пространство.
Если говорить о традиционной роли НАТО, то сохранение его сдерживающего потенциала и эффективности возможно лишь при одном условии — европейские союзники должны взять на себя гораздо большую долю общей ответственности, прежде всего в вопросах финансирования обороны. И в этом отношении, с какого бы угла ни смотреть на ситуацию, президент США Дональд Трамп прав.
Стратегический вес Турции
На фоне беспрецедентной напряженности в регионе решение провести очередной саммит именно в Турции стало своевременным и вполне заслуженным признанием особого статуса этой страны. Обладая динамичным населением численностью около 80 миллионов человек и одной из крупнейших и наиболее боеспособных армий НАТО, Турция вносит огромный вклад в деятельность Альянса.
Если учесть, что предыдущий саммит НАТО в Турции состоялся еще в 2004 году, то время для возвращения страны в роли хозяйки встречи давно наступило. По сути, это решение стало откровенным признанием политического и военного веса Турции на мировой арене. Задача укрепления способности Альянса эффективно защищать свои фланги приобретает еще более актуальный характер, а Турция играет в этой стратегии центральную роль.
Сценарий «европеизация» безопасности
При условии, что ключевые игроки наподобие Турция обеспечивают надежную защиту флангов Альянса, дальнейшее развитие НАТО должно строиться на модели, при которой европейские союзники самостоятельно несут основную ответственность за обеспечение собственной безопасности. Такая стратегия должна опираться на прочный консенсус внутри Альянса.
Идея, которую последовательно продвигает Дональд Трамп и которая находит все более широкую поддержку, заключается в том, что Европа должна делать значительно больше в качестве союзник, и эта идея вполне обоснована.
В этом плане вполне вероятно, что в перспективе мы станем свидетелями постепенной «европеизации» центральной структуры командования НАТО. В конечном итоге Европа должна наращивать способность самостоятельно обеспечивать свою оборону, не находясь в полной зависимости от прямой военной поддержки со стороны США. Вместе с тем такого рода трансформация возможна лишь при сохранении высочайшего уровня «ядерной гарантии», предоставляемой Альянсом. Учитывая прочность трансатлантического партнерства, нет каких-либо оснований сомневаться в сохранении этой жизненно важной гарантии.
[Яап де Хооп Схеффер, бывший генеральный секретарь НАТО.]
*Мнение автора может не совпадать с редакционной политикой агентства «Анадолу».
В досье агентства «Анадолу» под названием «От Брюсселя до саммита НАТО в Анкаре» рассмотрены наиболее актуальные пункты повестки дня предстоящего саммита
Саммит НАТО в столице Турции Анкаре, запланированный на 7–8 июля, является важнейшим этапом реализации исторических решений прошлогоднего саммита Альянса в Гааге. Он знаменует старт концепции «НАТО 3.0» — трансатлантическом распределении бремени, заключающемся в переходе от европейской зависимости от США к Альянсу под лидерством Европы и усилению оборонной промышленности.
В досье агентства «Анадолу» под названием «От Брюсселя до саммита НАТО в Анкаре» рассмотрены наиболее актуальные пункты повестки дня саммита.
В числе центральных тем нынешнего саммита — продолжение поддержки Украины.
Это второе мероприятие Североатлантического альянса в стране, организованное спустя 22 года после исторического Стамбульского саммита 2004 года. Стамбульский саммит НАТО 2004 года стал переломной точкой, которая официально закрепила переход от классической обороны к концепции управления кризисами по всему миру- от локального оборонительного союза «NATO 1.0» к формату глобального альянса «NATO 2.0». Альянс одобрил расширение миссии в Афганистане, принял решение о тренировке сил безопасности Ирака и запустил Стамбульскую инициативу сотрудничества со странами Ближнего Востока.
Обсуждаемый переход к формату «НАТО 3.0», который, как ожидается будет конкретизирован на саммите в Анкаре, вызван кардинальными изменениями в архитектуре безопасности последних десятилетий. В их числе конфликт России и Украины, стремительное наращивание военного потенциала Китая, гибридные угрозы, кибератаки, риски для критической инфраструктуры и углубление нестабильности на Ближнем Востоке. Ключевым же фактором этой трансформации стало требование президента США Дональда Трампа о «разделении бремени». Критика недостаточных военных расходов со стороны европейских стран была одним из главных лейтмотивов Дональда Трампа еще во время его первого президентского срока. Вернувшись в Белый дом в январе 2025 года Трамп поставил будущее трансатлантического альянса в прямую зависимость от того, возьмет ли Европа на себя основную тяжесть финансирования своей обороны. Намерение США заключается в планомерном сокращении свого военного присутствия в Европе и перераспределении стратегических ресурсов, в первую очередь в направлении в Азиатско-Тихоокеанского региона, чтобы противостоять усилению Китая.
Кульминацией этого подхода стало принятие Дорожной карты на саммите в Гааге 24–25 июня 2025 года. Страны-члены НАТОдоговорились увеличить совокупные расходы до 5% ВВП к 2035 году.
Приоритетные пункты повестки саммита для Турции
В число основных приоритетов Турции входят события вокруг Ирана, Персидском заливе и Палестине, а также ситуация в сфере безопасности на Ближнем Востоке в целом.
В своем выступлении на завершившемся недавно в Стамбуле Парламентском саммите НАТО 29 июня президент Реджеп Тайип Эрдоган подчеркнул, что эти вопросы будут детально оценены в соответствии с «всесторонним подходом» Альянса к безопасности. Глава государства указал, что Турция продолжит вносить свой вклад вместе с дружественными и братскими странами, прежде всего Пакистаном и Катаром, в обеспечение устойчивого прекращения огня между США и Ираном.
Ожидается, что Анкара усилит свои требования к союзникам по НАТО об отмене оружейных эмбарго и экспортных ограничений.
Также ожидается, что Турция вновь выразит свое стремление играть более активную роль в европейской архитектуре безопасности, а также к получению более конкретной поддержки от союзников в борьбе с терроризмом.
«Если мы желаем преодолеть стоящие перед нами вызовы, нам следует устранить торговые барьеры в оборонной промышленности, обеспечив при этом сбалансированное и справедливое распределение бремени между союзниками»,-заявил президент Эрдоган в ходе своего выступления.
Исследователь Небахат Танрыверди Яшар в комментариях «Анадолу» проанализировала предысторию визита главы турецкой разведки Ибрагима Калына в Бенгази
Belirsiz Kişi, Ulviyya Amoyeva
АНКАРА
Руководитель ближневосточного отдела независимой аналитической организации Strategic Security Initiative (SSI) Небахат Танрыверди Яшар в комментариях «Анадолу» подробно проанализировала предысторию визита главы Национальной разведывательной организации Турции (MİT) Ибрагима Калына в город Бенгази в Ливии.
***
Визит главы турецкой разведки Ибрагима Калына в Бенгази 23 июня, где он встретился с заместителем командующего Ливийской национальной армией генерал-лейтенантом Саддамом Хафтаром, выходит далеко за рамки рядового технического контакта в контексте ливийской политики Анкары. Этот шаг следует рассматривать как часть беспрецедентной по своему масштабу дипломатической, разведывательной и региональной активности, развернувшейся в Ливии в посткаддафийский период.
В те же дни, когда проходил визит Калына, глава египетской разведки Хасан Рашад встретился в Триполи с премьер-министром Абдулхамидом Дибейбой. Хакан Фидан в Каире принял участие в совещании по Ливии вместе с египетским и саудовским коллегами, а также американским представителем Массадом Булусом. Итальянская разведка провела контакты в Триполи, а делегация Российско-Ливийского делового совета вела экономические переговоры в Триполи и Мисрате. Все это указывает на то, что все стороны корректируют свои позиции с учетом возможного нового политического устройства Ливии. Столь интенсивная дипломатическая активность говорит о том, что ливийский вопрос перестает быть сугубо внутренним торгом между местными игроками и превращается в более широкое переговорное поле, где региональные и международные силы стремятся закрепить свои зоны влияния в будущей конфигурации.
Этому движению в Ливии придал импульс новый американский план, выдвинутый через специального представителя Массада Булуса. Эта инициатива направлена на создание единого временного исполнительного органа между конкурирующими институтами на востоке и западе страны и на создание основы, которая позволила бы провести через этот орган выборы. Хотя данные рамки призваны преодолеть затяжной институциональный паралич в Ливии, они фактически указывают на более широкий торг, охватывающий множество стратегических вопросов, таких как, управление нефтяными доходами, интеграция силовых структур, будущее ополченческих группировок, баланс сил между востоком и западом, а также то, как внешние игроки сохранят свои приобретения в Ливии в новом порядке.
Ливия движется к критическому порогу, когда существующая институциональная раздробленность становится неустойчивой и ведутся поиски новой формулы распределения власти. Визит Калына в Бенгази как раз на этом пороге показывает, что Турция позиционирует себя не как внешний наблюдатель, реагирующий на возможный новый баланс, а как один из игроков, формирующих этот баланс. Основными темами переговоров стали объединение восточной и западной администраций, а также централизация военных сил под единым командованием.
Позиция Турции: раннее встраивание в новый баланс
Турция, продолжая поддерживать военные, политические и правовые отношения с Правительством национального единства (ПНЕ), уже некоторое время назад установила серьезный канал связи с восточной частью Ливии — Палатой представителей и силами Хафтара. Встреча Калына с Хафтаром стала логическим продолжением активизировавшихся в последнее время дипломатических контактов.
Саддам Хафтар трижды посещал Турцию в 2025 году. В апреле 2025 года в Анкаре он встретился с министром национальной обороны Яшаром Гюлером и высокопоставленными турецкими военными чиновниками, а затем в июле 2025 года принял участие в выставке оборонной промышленности IDEF 2025 в Стамбуле. Турецкий корвет TCG Kınalıada посетил Бенгази 20–21 августа 2025 года. Министерство национальной обороны Турции освещало контакты в рамках этого визита под девизом «Единая Ливия — Единая армия». В ходе визита корвет также провел учения PASSEX и PHOTEX с морскими подразделениями, аффилированными с Ливийской национальной армией. Вскоре после этого, 25 августа, глава MİT Ибрагим Калын посетил Бенгази и встретился с лидером вооруженных сил на востоке страны Халифой Хафтаром. В ноябре 2025 года Саддам Хафтар снова приехал в Турцию и встретился с министром иностранных дел Хаканом Фиданом и министром национальной обороны Яшаром Гюлером.
Эта интенсивная дипломатическая активность продолжилась и в 2026 году. 8 мая 2026 года Гюлер встретился как с Саддамом Хафтаром, так и с исполняющим обязанности министра обороны Ливии генерал-майором Абдусселямом Зуби во время выставки SAHA 2026 в Стамбуле. В учениях EFES 2026 впервые приняли участие военнослужащие как с востока, так и с запада Ливии совместно под девизом «Единая Ливия — Единая армия». Короче говоря, Турция, с одной стороны, устанавливая прямые контакты с семьей Хафтара и военной структурой на востоке, стремится не оказаться исключенной из возможной объединенной архитектуры безопасности, а с другой — дает сигнал своим партнерам в Триполи, что эта линия не является сменой курса, а частью поиска адаптации к новой конфигурации.
Ливия на новом пороге
Примечательно на данном этапе, что внешние игроки, помимо прежних попыток укреплять своих местных союзников, теперь также стремятся обеспечить свои зоны влияния на случай возможной новой переходной формулы. Это указывает на уникальный момент в истории Ливии после Каддафи.
Ранее процессы под эгидой как ООН, так и на саммитах в Париже, Палермо, Абу-Даби и Каире, в центре которых стояли Франция, Италия, ОАЭ и Египет, нередко порождали конкурирующие дипломатические линии. Внешние игроки воспринимали нестабильность в Ливии не столько как кризис, требующий полного разрешения, сколько как управляемое и даже временами терпимое состояние фрагментации с точки зрения их собственных интересов. Сегодня же прослеживается иная тенденция. Хотя остается неясным, насколько близко Ливия находится к окончательному политическому решению, складывается все более консенсусное мнение как у местных, так и у региональных игроков о том, что существующее статус-кво не может сохраняться без нового распределения сил.
Таким образом, процесс объединения открывает для всех игроков, включая Турцию, возможность пересмотреть свои позиции. В этом контексте более точным представляется вывод о том, что Анкара ведет многоканальную политику выстраивания отношений с учетом возможной новой переходной модели в Ливии. Турция действует в условиях, где пересекаются растущий интерес США к Ливии и Средиземноморью, приоритеты безопасности Египта, озабоченность Италии по вопросам региона и миграции, а также внутриполитические расчеты игроков в Триполи.
[Небахат Танрыверди Яшар — руководитель ближневосточного отдела Strategic Security Initiative (SSI), приглашенный исследователь в SWP/CATS. Ее исследования сосредоточены на внешней политике и политике безопасности Турции на Ближнем Востоке и в Африке, а также на конфликтных, посреднических процессах и процессах безопасности в этих регионах]
После ввода в эксплуатацию на полную мощность АЭС сможет самостоятельно обеспечить 10 процентов спроса на электроэнергию в стране
Emre Gürkan Abay, Nariman Mehdiyev
МОСКВА
Загрузка ядерного топлива в первый энергоблок АЭС «Аккую» и ввод его в эксплуатацию запланированы на осень.
Генеральный директор Государственной корпорации по атомной энергии России «Росатом» Алексей Лихачев в интервью российскому информационному агентству РИА «Новости» рассказал о ходе работ на первом энергоблоке АЭС «Аккую».
Отметив, что в июле «Росатом» планирует перейти к «горячим испытаниям», которые являются основным этапом тестирования перед вводом энергоблока в эксплуатацию, Лихачев отметил, что в ходе этого процесса будет проверена надежность реакторного оборудования и систем в проектных условиях.
Лихачев сообщил, что в случае успешного завершения испытаний осенью начнутся загрузка топлива и ввод энергоблока в эксплуатацию.
АЭС «Аккую», являющаяся одним из крупнейших инвестиционных проектов Турции, после ввода в эксплуатацию на полную мощность сможет самостоятельно обеспечить 10 процентов спроса на электроэнергию в стране.
После достижения договоренностей между США и Ираном объем прохода коммерческих судов через Ормузский пролив за последние пять дней восстановился до 25%. При этом особенно заметно увеличились поставки сырой нефти и нефтепродуктов
Становится очевидным, что разногласия между США и их европейскими союзниками, наблюдавшиеся в последние годы, начали значительно уменьшаться
Belirsiz Kişi, Nariman Mehdiyev
Стамбул
Преподаватель Стамбульского университета Айдын профессор Тарык Огузлу, подготовил для «АА Аналитика» анализ итогов саммита лидеров Европейского союза (ЕС), состоявшегося 18–19 июня в Брюсселе.
***
Два важных саммита, прошедших один за другим в июне 2026 года, дали важные подсказки относительно того, в каком направлении будет двигаться западный мир в ближайшие годы. Саммит лидеров Европейского союза (ЕС), состоявшийся в Брюсселе 18–19 июня сразу после саммита «Большой семерки» (G7), прошедшего 15–17 июня в французском городе Эвиан-ле-Бен, заслуживает тщательного анализа не только с точки зрения принятых решений, но и с точки зрения будущего трансатлантических отношений
Если сравнительно проанализировать итоговые заявления этих двух саммитов, выступления лидеров и основные темы повестки дня, становится очевидным, что разногласия между США и их европейскими союзниками, наблюдавшиеся в последние годы, начали значительно уменьшаться. Однако ещё более важно то, что на саммите лидеров ЕС в Брюсселе страны-члены чётко обозначили, каким они видят будущее Европы в сферах безопасности, экономики и внешней политики.
— Сигналы от «Большой семерки» в Брюссель
Саммит «Большой семерки» стал важным этапом предварительной подготовки к этому процессу. На саммите, прошедшем под председательством президента Франции Эммануэля Макрона, лидеры проявили особую осторожность, чтобы не допустить повторения напряженности, которая время от времени возникала в предыдущие годы. Были учтены приоритеты президента США Дональда Трампа, избегались полемики, которые могли бы поставить под угрозу будущее трансатлантических отношений, и предпочтение отдавалось дипломатическому языку, подчеркивающему общие интересы.
Специальный ужин, устроенный Макроном в честь Трампа в Версальском дворце, также имел символическое значение с этой точки зрения. Встреча двух лидеров, состоявшаяся здесь, была примечательна не только с точки зрения двусторонних отношений, но и с точки зрения будущего трансатлантических отношений. Кроме того, подписание Исламабадского соглашения в конце визита во Францию свидетельствовало о том, что европейские лидеры также стремятся снизить трансатлантическую напряженность, возникшую в связи с Ираном. Поскольку мы стали свидетелями того, как Трамп обвинил европейских членов НАТО в том, что они оставили США в одиночестве перед лицом Ирана, мы увидели, что стороны пытаются оставить позади неприятные моменты, вызванные этой ситуацией. То, что на саммите не поднимались вопросы о Гренландии и о попытках США сократить своё военное присутствие в Европе, также можно интерпретировать в этом ключе.
Однако главная значимость саммита «Большой семерки» заключается в том, что он создал общую политическую атмосферу для саммита лидеров ЕС, прошедшего в Брюсселе. Действительно, если сравнить итоговые заявления обоих саммитов, можно заметить значительное сходство в вопросах, касающихся Украины, России, Китая, а также экономики, безопасности и обороны.
— Что стояло на повестке дня европейских лидеров?
Главным вопросом повестки дня саммита в Брюсселе стала Украина. Лидеры ЕС заявили о продолжении политической, экономической и военной поддержки Украины. Было решено сохранить санкции в отношении России, продвигать процесс вступления Украины в ЕС и укреплять европейскую оборонную промышленность с учетом потребностей Украины.
Участие президента Украины Владимира Зеленского в этом саммите после саммита «Большой семерки» было важно с этой точки зрения. На саммите Зеленский рассказал о достигнутых Украиной в последнее время успехах на поле боя и подробно описал гуманитарную катастрофу в своей стране. Продолжение в Брюсселе дипломатических контактов, начавшихся на саммите «Группы семи», свидетельствует об укреплении координации между США и Европой по вопросу Украины. Видно, что в последнее время Европа побуждает США брать на себя большую ответственность в вопросе Украины, а Вашингтон, в свою очередь, демонстрирует более конструктивную позицию по сравнению с прошлым. В этом контексте ни для кого не должно стать сюрпризом, что в ближайшие дни и ЕС, и США окажут Украине более активную поддержку.
Однако главной темой, определившей важность саммита лидеров ЕС, стала не Украина, а стратегическая автономия Европы. В рамках саммита лидеры ЕС приняли важные решения, направленные на укрепление общей оборонной промышленности, увеличение военно-производственных мощностей и сокращение зависимости от внешних источников в сфере критически важных технологий.
— Дилемма ЕС
С одной стороны, есть Европа, которая хочет, чтобы США оставались приверженными европейской безопасности, и считает «зонтик безопасности», обеспечиваемый НАТО, незаменимым; с другой стороны, существует идея построения такой Европы, которая учитывает все возможные сценарии будущего и при необходимости сможет обеспечить свою безопасность без зависимости от США или НАТО. Фактически именно в этом и заключается основная дилемма, с которой сегодня сталкивается Европа.
Однако было бы неверно интерпретировать стремление Европы к стратегической автономии как отдаление от США. Точнее сказать, Европа стремится действовать совместно с США, но в то же время пытается создать потенциал, позволяющий ей стоять на собственных ногах. Решения, принятые в отношении Китая, также подтверждают этот подход. ЕС не намеревается полностью разрывать экономические связи с Китаем. Однако он стремится снизить чрезмерную зависимость в таких критически важных секторах, как добыча ценных металлов и «зеленая» энергетика, создать альтернативные цепочки поставок и стать более устойчивым к экономическому давлению. Такой подход не означает полного одобрения политики США в отношении Китая. Однако Европа больше не рассматривает Китай исключительно как экономического партнера и в вопросах экономической безопасности ориентируется на Вашингтон.
В итоге, саммиты «Большой семерки» и ЕС, состоявшиеся в июне 2026 года, свидетельствуют о том, что трансатлантические отношения скорее переосмысливаются, чем укрепляются. Однако, похоже, что основная история этого нового этапа теперь будет писаться в Брюсселе. ЕС, хотя и стремится занять место рядом с США, хочет быть не просто актором, остающимся, как раньше, в тени США, а партнером, разделяющим с ними ответственность и способным при необходимости действовать самостоятельно. Поэтому решения, принимаемые в Брюсселе, по всей видимости, будут определять не только будущее Европы, но и будущее трансатлантических отношений.
[Профессор Тарык Огузлу, преподаватель Стамбульского университета Айдын.]
