Россию «уходят» с Каспия

Савин А. С.

Не пора ли России сформулировать свои интересы в прикаспийском регионе и жестко их отстаивать вместо того, чтобы выдавать желаемое за действительное, подписывая незначащие конвенции? Очередное поражение в регионе может крайне негативно повлиять на прикаспийские регионы самой России и Поволжье.

АЛЕКСАНДР САВЕЛЬЕВ

Каспий, еще исторически недавно считавшийся внутренним советско-иранским морем (или даже озером) постепенно, но неуклонно становится морем международным.

После распада СССР прибрежных стран стало не две, а пять (Россия, Иран, Азербайджан, Туркменистан и Казахстан), при этом России достался самый короткий участок береговой линии — 695 км против 2320 км, например, у Казахстана.

Каждое из прикаспийских государств стремится к закреплению своих интересов в регионе с опорой на глобальных игроков, которые, в свою очередь, исходят из соображений глобальной конкуренции.

При этом, несмотря на то, что четыре из пяти прикаспийских государств представляют собой часть постсоветского пространства и входят в СНГ, противоречия между ними достаточно сильны — достаточно сказать, что переговоры по статусу Каспия длились около 20 лет и закончились в 2018 году подписанием Конвенции, которая является скорее протоколом о намерениях, поскольку по важнейшим вопросам содержит отсылки к пока не заключенным двусторонним и многосторонним соглашениям.

Иными словами, стороны договорились договариваться и дальше. И это после двадцатилетних переговоров, при том, что четыре из пяти стран состоят в общем интеграционном объединении — СНГ.

Исключительно богатый запасами углеводородов регион, да еще находящийся на перекрестке торговых путей, транспортных коридоров Восток-Запад и Север-Юг, не мог не привлечь самого серьезного интереса глобальных игроков: США, ЕС и Китая. По формуле Бжезинского «против России и за счет России».

Разумеется, при полном согласии постсоветских государств — членов СНГ.

Первым стартовал Азербайджан. В консорциум по строительству и эксплуатации нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан вошли англичане, американцы, французы, даже японцы, но не российские компании. Это был первый нефтепровод в бывшем СССР, построенный в обход и в конкуренции с Россией. Изначально убыточный, политический проект превратился в экономически оправданный после начала прокачки через нефтепровод казахстанской и туркменской нефти. Примерно в то же время США объявили Каспий зоной своих национальных интересов.

Это был первый пропущенный Россией удар.

По мере возрастания экономической мощи и экспортных амбиций Китая, возрастала его потребность в углеводородах, росло и понимание необходимости альтернативных транспортных коридоров.

Одним из первых приоритетных партнеров Китая еще до объявления инициативы «Пояс и путь» стал богатый минеральными ресурсами и имеющий выход к Каспию Казахстан. Это выглядело достаточно логично, особенно с учетом протяженной сухопутной границы между КНР и Казахстаном. Однако очевидно, что любой проект на постсоветском пространстве без участия России или хотя бы без учета интересов России конкурентен по отношению к России.

Сейчас в Казахстане проходят выступления против «китайской экспансии». Конспирологи говорят, что это — следствие отставки Назарбаева и сложного транзита власти, однако, влияние Китая на Казахстан очевидно и не может ограничиваться только экономическими рамками. Политическое обеспечение значительных инвестиционных проектов не то что неизбежно, а первично.

Не лучше дела в Туркменистане. Эта потенциально богатейшая «закрытая» страна закредитована КНР на более чем 10 млрд долл и поставляет около 80% своего экспорта энергоносителей в Китай. Но сообщений о росте благосостояния населения из этой бывшей советской республики не поступает. Нет и подтвержденной информации о каких-либо прорывных проектах сотрудничества с этим государством (тоже, напомним, постсоветским и членом СНГ).

На днях поступила информация о грандиозной сделке между Китаем и Ираном. Общий объем инвестиций в нефтегазовую отрасль Ирана определяется в 280 млрд долл. Обложенному санкциями Ирану инвестиции нужны как воздух, но не значит ли это, что вскоре Иран будет занимать прокитайскую позицию, в том числе и на Каспии?

Влияя на Иран, прагматичная КНР одновременно резко усиливает свои позиции в регионе, в том числе в прикаспийском, получает дополнительный аргумент в торговой войне с США и ослабляет Индию, свою давнюю соперницу — без Ирана проект Север-Юг гораздо менее эффективен.

А что же в России? Неужели не понимают, что различные глобальные центры силы вытесняют нас из стратегического региона?

Или полагаются на союз с Арменией, которая действительно является, в силу присутствия там 102-й базы, неким осложняющим контекст элементом? Но новые власти Армении уже доказали свою непредсказуемость. А что может быть хуже непредсказуемого союзника?

Не пора ли России сформулировать свои интересы в прикаспийском регионе и жестко их отстаивать вместо того, чтобы выдавать желаемое за действительное, подписывая незначащие конвенции? Очередное поражение в регионе может крайне негативно повлиять на прикаспийские регионы самой России и Поволжье.

Источник — REGNUM

МИД Ирана бьется за Конвенцию по Каспию

Зариф бьется за Конвенцию по Каспию

Без ратификации парламентами прикаспийских стран подписанной в Актау 12 августа 2018 года Конвенции о правовом статусе Каспийского моря никакие практические действия в этом регионе в новых условиях невозможны. Казахстан, Азербайджан и Туркмения эту процедуру уже выполнили, а в Иране и России она должна быть завершена до конца 2019 года. Но в Иране все непросто, и этот документ подвергается в парламенте жесткой критике со стороны консерваторов и некоторых религиозных деятелей.

Когда министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф во время визита в Норвегию на встрече с представителями иранской диаспоры заявил, что, «пока он жив, никто не посмеет отобрать хоть каплю Каспийского моря у иранцев», уточняя, что «никто не смеет претендовать на иранскую сухопутную и морскую территорию, в том числе на его законную часть Каспийского моря», стал ясно, что он с кем-то остро заочно полемизирует. Но с кем, и кто сейчас замахивается на «иранские сухопутные и морские территории»?
Заявление Зарифа прозвучало после завершившегося недавно в Туркмении Первого Каспийского экономического форума с участием всех прикаспийских стран, после чего во многих СМИ появились победные отчетные реляции. Первоначально казалось, что мы имеем дело с отголосками полемики, вспыхнувшей на этом форуме относительно перспектив реализации Транскаспийского газопровода (TANAP), по которому газ из Туркмении по дну Каспийского моря должен поставляться в Азербайджан, а далее через Турцию в Европу. Россия и Иран выступают против этого проекта, заявляя об экологических угрозах Каспию. Но позже стало ясно, что все нынешние размышления о TANAP — это все равно, что делить шкуру еще не убитого медведя. Ведь без ратификации парламентами прикаспийских стран подписанной в Актау 12 августа 2018 года Конвенции о правовом статусе Каспийского моря никакие практические действия в этом регионе в новых условиях невозможны.

В Казахстане, Азербайджане и Туркмении эта процедура уже состоялась, в Иране и России она должна быть завершена до конца 2019 года. Но в Иране все непросто, и этот документ подвергается в парламенте жесткой критике со стороны консерваторов и некоторых религиозных деятелей. Даже находящийся в эмиграции принц Реза Пехлеви раскритиковал иранское правительство за «каспийскую сделку», архитектором которой называют Зарифа. Его обвиняют чуть ли не в «национальном предательстве», обвиняют в пренебрежении интересами страны, настаивают на 50%, а не определенной 10% части Каспийского моря. И утрясти ситуацию за счет закулисных договоренностей пока не удается. Выступая 29 июля в парламенте, Зариф вынужден был сделать главный акцент на том, что «Иран не поступится своей территорией и будет жестко отстаивать исторически принадлежащие стране воды Каспийского моря».

Однако как долго будет продолжаться этот процесс в Тегеране сказать сложно, хотя бы потому, что иранский министр почему-то не акцентирует внимание на том, какая в итоге доля каспийского пространства будет принадлежать Ирану, станет ли в итоге она составлять 20%, как ранее настаивал Тегеран. Сложность еще и в том, что эта проблема в Иране очень политизирована. Есть силы, которые сравнивают Конвенцию с Туркманчайским договором 1828 года между Персией и царской Россией, в силу которого территория (ханства северного Азербайджана) была присоединена к России. Раздаются призывы не переносить иранско-российский альянс на сирийском направлении на Каспийский регион и т. д. Зариф оказывается в сложном положении. Поскольку его обвиняют в прозападных настроениях, имея в виду активное участие в подготовке с «шестеркой» ядерного соглашения.

Генерал от инфантерии Иван Паскевич и принц Аббас Мирза на подписании мирного договора в Туркманчае. 1828
А заодно утверждают, что на Каспии он следует чуть ли не в фарватере российской политики. При этом за скобки выводится то, что прикаспийским странам давно пора переходить от слов к делу и начинать развивать транспортную систему региона сообща, координируя свои действия на пятисторонней основе. Но проблема в том, как именно исторически и на метальном уровне Иран воспринимает не столько Россию, сколько соседние Туркмению и Азербайджан. С ними у Тегерана существуют определенные проблемы по разработке месторождений каспийского шельфа, расположенных на смежных участках морского дна Каспия. Поэтому парламентская битва в Иране за ратификацию Конвенции больше отражает существующее в стране непростое внутриполитическое противостояние, нежели разные оценки складывающейся геополитической ситуации.

В этой связи иранское издание Alef считает, что Зариф в острой дискуссии с политическими оппонентами должен упор делать на том, что «одно из достоинств подписанного документа — это то, что он не дает странам вне региона права использовать бассейн и акваторию для военного и иного судоходства и запрещает им создавать здесь морские военные базы. Равно как и то, что все пять стран не допускают, чтобы какая-то иная страна использовала бы акваторию, прибрежные зоны, а также небо для агрессии против какой-либо страны Каспийского бассейна». Остальные проблемы, по мнению этого издания, «вполне решаемы на основе двусторонних или трехсторонних соглашений между Ираном, Азербайджаном и Туркменией». Что дальше? Некоторые иранские эксперты полагают, что «сегодня вероятность успешной ратификации иранским парламентом «конституции Каспия» довольно высока».
Но другие считают, что «отдельные общественно-политические силы могут попытаться максимально осложнить и затянуть на неопределенное время процесс ратификации Конвенции». Так что будем ждать дальнейшего хода событий.

24 августа 2019
Станислав Тарасов

Источник — regnum.ru

Каспий тихо становится русским

Итоги первого Каспийского экономического форума показали доминирование именно российской повестки

Александр Запольскис
25 августа 2019

Иран запустил участок международного транспортного коридора «Север – Юг»

Россия и Индия ускорят создание коридора «Север-Юг»
Как Россия незаметно вводит в строй свой «Шелковый путь»
11-12 августа в Туркмении состоялся первый Каспийский экономический форум. В его работе приняли участие делегации пяти ведущих государств региона: России, Казахстана, Туркменистана, Ирана и Азербайджана. Он стал непосредственным результатом подписания Каспийской конвенции и очередным этапом развития механизмов сотрудничества прикаспийских стран.
Однако за обтекаемыми формулировками официальных дипломатических заявлений кроется целый ряд весьма разнообразных моментов. Некоторые из них можно считать позитивными. Например, весьма вялое внимание к саммиту со стороны западной прессы.

Еще каких-то 3-5 лет назад Каспий там преподносился чуть ли не как главный нервный узел планеты и ключевой регион обеспечения Европы углеводородами в ближайшем будущем. Опирающийся на добычу в Каспийской море проект «Южного газового коридора» позиционировался как полная замена российскому газу. Дело оставалось за малым – замкнуть добычу остальных прикаспийских стран на Азербайджан и далее – на трубопровод TANAP.
Требовалось лишь подвинуть Россию и Иран, что тогда подавалось как задача уже практически решенная. Но результат оказался иным. Фактически базовая концепция Каспийской конвенции и итоги форума полностью опираются не на прозападный, а как раз на российско-иранский подход к проблеме. Так что есть все основания считать, что в геополитическом противостоянии в регионе верх одержала Москва, а отсутствие истерики в западных СМИ означает фактическое признание очевидного со стороны наших геополитических конкурентов.

Они обычно истерят лишь когда считают достижимым добиться если не полного, то хотя бы частичного пересмотра результатов. Когда поражение выливается в разгром, они стараются дружно смотреть в другую сторону и не отсвечивать. А тут вроде как важнейший саммит прошел – и тишина. Разве что короткую заметку выпустили на Euronews. Впрочем, оно и понятно – нет у них методов против «Кости Сапрыкина».

В Туркменистане столкнулись два принципиально разных подхода. Казахстан, Туркменистан и Азербайджан, пусть и с некоторыми нюансами, выступали за развитие, в первую очередь, энергетических проектов. Все остальное как бы очень зыбко, а газ уже есть, и его хотят покупать в Европе. Значит главное – труба, а прочие вопросы могут подождать. Сколь угодно долго.

В свою очередь, Москва и Тегеран, в гораздо меньше степени зависящие от каспийских углеводородов, настаивали на комплексном развитии всех возможных отраслей и направлений. В первую очередь, для стимулирования роста взаимной торговли, расширения туризма, развития рыбного промысла в Каспийском море, а также формирования фундаментальных предпосылок для создания логистического коридора «Север-Юг», позволяющего создать надежную эффективную транспортную инфраструктуру от российских портов в Ленинградской области до иранских портов в Оманском заливе.

Последнее особенно важно по целому ряду долгосрочных глобальных причин. Такой транспортный коридор решительно снизит интересность Суэцкого канала и вообще сократит протяженность логистической линии из Индийского океана в Западную Европу, куда традиционно направляются 3/4 грузов. Автоматически изменится и международное значение Ирана. Это сегодня его можно называть страной третьего мира где-то на периферийной границе Ближнего Востока и Центральной Азии. Когда через его порты пойдут упомянутые выше грузы, мнение Тегерана неизбежно станет куда более важным.
Так вот, на первом Каспийском саммите победил российско-иранский подход. В первую очередь, участники решили развивать каспийские порты, совершенствовать дорожную инфраструктуру и формировать условия по облегчению трансграничного движения товаров и услуг. Каспий тихо становится русским. И это хорошо.

Источник — iarex.ru

«Шелковый путь-2019» продолжается в Монголии

Труднопроходимая трасса на территории Монголии явилась непростым испытанием для водителей.

Участники ралли «Шелковый путь — 2019» в третий день гонки 9 июля выехали из российского Улан-Удэ и пересекли границу в столице Монголии — Улан-Баторе.  В тот же день участники прошли спецучасток в районе Улан-Батора. На четвертый день турнира гонщики преодолели сложные участки местности на территории Монголии — луга здесь чередуются с холмами. Труднопроходимая трасса в этих местах явилась непростым испытанием для водителей.

На этом этапе гонки продолжали лидировать участники из Катара. Российские гонщики заняли второе место с разрывом в 6 минут и 13 секунд, китайские спортсмены были третьими.

Соревнования проводятся в классе грузовиков, внедорожников и мотоциклов. Наибольшее представительство россиян — в грузовиках. Знаменитая команда «КамАЗ Мастер» продолжает бороться за лидерство в общем зачете. Пока первое место здесь занимает белорусский экипаж.

Не обходится без потерь. Сегодня из гонки выбыла российская спортсменка Анастасия Нифонтова, она представляет Россию в классе мотоциклов. Гонщица упала при прохождении спецучастка. Врачи диагностировали у нее перелом ключицы.

Напомним, старт ралли был дан в Иркутске, финишируют спортсмены 16 июля в китайском Дуньхуане. Общий маршрут гонки — 3,5 тысячи километров.

http://asiarussia.ru/news/22134/

Новый статус Каспия актуализирует тему Транскаспия

Борьба за влияние в стратегически значимом Каспийском регионе продолжается с начала 19 века.

На первых порах борьба за влияние на Каспии велась между Ираном и царской Россией, на смену которой пришел СССР.

После развала Советского Союза встал вопрос утверждения нового статуса Каспия с учетом интересов Азербайджана, Казахстана и Туркменистана.

Споры вокруг правового статуса самого большого озера в мире велись на протяжении более 20 лет. В итоге статус Каспийского моря был согласован на саммите с участием лидеров пяти прикаспийских государств.

12 августа 2018 года в Актау состоялся саммит, по итогам которого была подписана историческая Конвенция о правовом статусе Каспия. Документ, в частности, предусматривает, что:

— каждая сторона устанавливает территориальные воды, не превышающие по ширине 15 морских миль, которые отсчитываются от исходных линий, определенных в соответствии с конвенцией;

— каждая сторона устанавливает рыболовную зону шириной 10 морских миль, прилегающую к территориальным водам;

— разграничение дна и недр Каспийского моря на секторы осуществляется по договоренности сопредельных и противолежащих государств и с учетом общепризнанных принципов и норм международного права в целях реализации их суверенных прав на недропользование и на другую правомерную хозяйственно-экономическую деятельность, связанную с освоением ресурсов дна и недр;

— определение трассы для прокладки подводного кабеля и трубопроводов осуществляется по согласованию со стороной, через сектор дна которой должен быть проложен подводный кабель или трубопровод.

Одним из важных практических итогов принятия конвенции стало создание формата для обсуждения реализации проектов по прокладке подводного кабеля и трубопроводов.

Несмотря на то, что Иран присоединился к конвенции, Тегеран продолжает выражать обеспокоенность в связи с защитой морской фауны Каспия. Однако эксперты полагают, что истинной причиной недовольства Тегерана является конкуренция в энергетической сфере.

Противники конвенции в Тегеране считают, что Иран лишился 50-процентной доли на Каспии и довольствуется лишь 11 процентами.

Проект строительства Транскаспийского трубопровода для поставок туркменского газа по дну Каспия в Азербайджан, а оттуда — в Турцию и на западные рынки широко обсуждался в середине 90-х годов. Однако подписанный между Турцией и Россией проект по строительству газопровода «Голубой поток» оттеснил Транскаспий на задний план.

Подписание Конвенции о правовом статусе Каспия устранило правовые рамки для реализации международных проектов подобного рода.

Для предотвращения реализации этой инициативы Москва сделала ставку на развитие энергетических связей с Туркменистаном. Россия предложила Ашхабаду более приемлемые цены и объемы закупок туркменского газа.

Таким образом, Москва пытается отбить у Туркменистана желание реализовать проект строительства Транскаспийского газопровода.

При этом Азербайджан и Туркменистан могут воспользоваться новыми возможностями и ускорить процесс переговоров по проекту, который обеспечит выход туркменского газа на рынки Европы через Турцию.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B9-%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%81-%D0%BA%D0%B0%D1%81%D0%BF%D0%B8%D1%8F-%D0%B0%D0%BA%D1%82%D1%83%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%80%D1%83%D0%B5%D1%82-%D1%82%D0%B5%D0%BC%D1%83-%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%81%D0%BF%D0%B8%D1%8F-/1343128

Могут ли быть острые углы у Каспийского моря?

Спутник Казахстан

АНДРЕЙ УВАРОВ
Важно укрепить единство прикаспийских государств и сохранить доверие

Подписание Конвенции о правовом статусе Каспия (Конвенция), состоявшееся 12 августа, в Международный день Каспийского моря в Актау, где прошел V Каспийский саммит глав пяти государств, чьи территории примыкают к Каспийскому морю, – событие без преувеличений грандиозное. Хотя бы потому, что решения этого вопроса и подписания этого документа ждали 20 долгих лет, 20 лет работы, дискуссий, конфликтов…

Напомним, что статус моря пытались определить сразу после развала СССР, а работать над Конвенцией начали в 1996 году. По инициативе Туркменистана в 2002 году состоялся 1-й Каспийский саммит, начавшийся диалог продолжался на саммитах в Тегеране, Баку и Астрахани в 2007, 2010, 2014 годах. И вот президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, президент Азербайджана Ильхам Алиев, президент Ирана Хасан Роухани, президент России Владимир Путин и президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов поставили свои подписи под итоговым документом саммита.

Президента стран

Нынешнюю Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря эксперты уже окрестили Конституцией Каспия, и, как отмечают стороны, подготовлен «тщательно выверенный текст, отражающий баланс интересов всех участников». Путин охарактеризовал это документ так: «Современный и сбалансированный международный договор».

Важна не только базовая Конвенция, невероятно актуален пакет подписанных соглашений о предотвращении инцидентов, о торгово-экономическом сотрудничестве, транспорте, протоколов о сотрудничестве в области борьбы с терроризмом, о сотрудничестве в области борьбы с организованной преступностью, о взаимодействии пограничных ведомств, анонсирование первого Каспийского экономического форума. На саммите создан механизм постоянных пятисторонних консультаций стран на уровне министерств иностранных дел через полномочных представителей.

Заседание саммита в Актау.

Эксперты отмечают главные достоинства подписанных документов:

– Каспийское море определено как внутриконтинентальный водоем, «окруженный сухопутными территориями», не имеющий выхода в Мировой океан, что исключает распространение на него международных морских конвенций;

– определено совместное пользование (ст. 7) основной площадью водной поверхности и определено установление зоны территориальных вод, не превышающей по ширине 15 морских миль;

– Каспий признан (ст. 3) «зоной мира», где исключается присутствие вооруженных сил внерегиональных держав.

В связи с последним пунктом горячо обсуждалось предшествовавшее саммиту заявление министра иностранных дел Казахстана Кайрата Абдрахманова о том, что предоставление казахстанских портов Актау и Курык для транспортировки нелетальных грузов США в Афганистан не является «созданием военных баз».

Министре обороны стран

Министры обороны стран «Каспийской пятерки»

Последний пункт (о невозможности присутствия на Каспии военных баз внерегиональных держав) является основным раздражителем для Вашингтона и Брюсселя с учетом возможного взаимодействия ВМС России и Ирана и успешной атаки Каспийской флотилии по позициям «Исламского государства» [организация запрещена в России] в Сирии.

Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать последующее сильное давление Вашингтона на подписантов Конвенции, прежде всего Астану, Баку и Ашхабад, ставших участниками перегруппировки сил в важном геополитическом районе. Наверняка обдумывают свое отношение к каспийской «пятерке» и в Китае с его проектом «Один пояс, один путь», и в Индии, заинтересованной в строительстве газопровода TAPI. Да и в Евросоюзе не раз заговаривали о возможности получения туркменского газа как альтернативы газу российскому.

Президент Ирана Хасан Роухани.

Для давления будут использовать не только группы противников Евразийского экономического союза (ЕАЭС) в Казахстане, но и несогласованные до сих пор пункты, хотя замдиректора Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК Санат Кушкумбаев оптимистично считает их лишь техническими вопросами.

О каких пунктах идет речь? Прежде всего, в Конвенции нет четкого определения «справедливого разделения» прав на ресурсы и не определен механизм разделения морского дна. Пока решение этого щепетильного вопроса (с учетом наличия газоносных и нефтяных месторождений и рыбных ареалов) «осуществляется по договоренности сопредельных и противолежащих государств с учетом общепризнанных принципов и норм права» (ст. 8).

Участники саммита запускают в Каспий мальков осетра

Участники саммита запускают в Каспий мальков осетра

О данной проблеме пока высказывается Иран, стесненный новыми санкциями США и возможным давлением Вашингтона на Баку и Ашхабад. Президент Ирана Хасан Роухани заявил, что необходимо продолжить переговоры по окончательному разграничению дна Каспия.

С рыболовными зонами (ст. 9) несколько яснее (зона для ловли определяется шириной 10 морских миль, прилегающей к территориальным водам), но не исключаются споры вне этой зоны.

Спорной темой остается и транспортно-логистическая система, развитие которой приветствуют все стороны. Президент Путин говорит, что Россия поддерживает «проект международного коридора «Север – Юг», который позволит в 2,5 раза быстрее, чем сегодня, доставлять грузы; ежегодно это до 25 млн тонн из европейских стран через Иран на Ближний Восток и Средний Восток, а также в Южную Азию; ради этого Москва будет строить глубоководный порт Каспийск, модернизировать каспийские коммуникации и инфраструктуру. Однако Казахстан, Азербайджан и Туркмению больше интересуют транспортные проекты конфигурации «Восток – Запад». Алиев и Бердымухамедов говорили об особой роли портов Баку и Туркменбаши, а Назарбаев отметил запуск мультимодального хаба порта Курык и заявил: «Мы построили железную дорогу вдоль всего Казахстана и шесть автомобильных переходов, два из которых находятся на границе с Китаем. Мы возвели логистический терминал в порту Ляньюньган в Тихом океане и проложили современный автобан через всю территорию нашей страны».

То есть тут имеется в виду альтернатива транзитному маршруту через территорию Российской Федерации, чем уже пыталась воспользоваться Украина, несущая большие потери от российских санкций по транзиту украинских грузов.

Еще одна проблема – прокладка кабелей и строительство трубопроводов (14 ст. Конвенции). Номинально два соседних государства могут согласовывать границы раздела или проектов между собой, что радует Баку и Ашхабад с их проектом Транскаспийского газопровода. Теперь, однако, подобный проект должен предварительно получить пятистороннюю экологическую оценку и одобрение или запрет строительства. Между прочим, одобрение должен получить и казахстанско-российский проект судоходного канала «Евразия» от Каспия к Черному морю.

И наконец 6-й подпункт 3-й статьи и 11-й статьи. По всей вероятности, вскоре США начнут переброску грузов в Афганистан через Каспий, при этом цена американским «гарантиям безопасности» известна. На маршруте такой переброски возможны и провокационные шаги, и разведывательные операции. Здесь контроль за передвижениями американцев будет лежать на Иране и России.

Основа нормального существования системы, которую создает каспийская пятерка, заключена по словам Путина, в том, что договор будет «значительно укреплять систему мер доверия в регионе». Тут, однако, приходится действовать по пословице: «Доверяй, но проверяй!»

Для сохранения режима доверия стороны договорились о доработке и подписании шести новых соглашений: о сотрудничестве в сфере морского транспорта; в области борьбы с незаконным промыслом и противодействия браконьерству; по согласованным мерам доверия на Каспии в области военной деятельности на море и трех протоколов о сотрудничестве в сфере безопасности. Подписать их обещают уже на следующем саммите. Там станет ясно, как крепко единство и сохраняется ли доверие.

Источник — fondsk.ru

«У Каспийского моря будет особый правовой статус»

google

Заместитель главы МИД РФ Григорий Карасин — о завершении 20-летних переговоров по Каспийской конвенции

В воскресенье, 12 августа, в казахском городе Актау пройдет 5-й Каспийский саммит с участием президентов всех прикаспийских государств — Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркмении. В ходе этого мероприятия должна быть подписана Конвенция о правовом статусе Каспия, работа над которой длилась более 20 лет. Статс-секретарь, заместитель главы МИД РФ Григорий Карасин рассказал корреспонденту «Ъ» Елене Черненко, чем все же решено признать Каспий — морем или озером.

— Какое значение придают в Москве саммиту в Актау?

— Можно сказать, что он замкнет символическое кольцо: начавшись в 2002 году в Ашхабаде, регулярные встречи глав пяти государств обогнули Каспийское море через Тегеран, Баку и Астрахань, и вновь возвращаются на восточный берег — в Актау. Дата тоже значимая — с 2007 года в прибрежных странах 12 августа отмечается День Каспия.

К празднику приготовлен очень хороший подарок. Наконец-то, после более чем двадцатилетних переговоров на суд лидеров будет вынесена Конвенция о правовом статусе Каспийского моря. С принятием этого комплексного международного договора в прошлом останется целый этап каспийской истории, начавшийся с распадом СССР, и начнется новый — нацеленный в будущее.

— Кому выгоднее всех принятие конвенции?

— Речь идет о заключении документа, основополагающего для системы взаимодействия в Каспийском регионе. Он принесет равную выгоду всем странам-участницам.

Конвенция не только значительно укрепит доверие между ними и безопасность на Каспии в целом, но и будет способствовать росту экономической кооперации, инвестиционной привлекательности и конкурентоспособности каспийской «пятерки», реализации совместных проектов, направленных на ускоренное развитие и полное раскрытие потенциала в самых передовых отраслях. Повышение предсказуемости и снижение различных рисков в одном из важнейших районов Евразии выгодно всем нам.

— Благодаря какой формуле после 20 лет переговоров все же удалось выйти на согласованный текст?

— Формула очень простая — взаимное уважение интересов, помноженное на чуткость к партнеру по переговорам.

— Как-то не очень реалистично звучит.

— Сейчас много говорится о формировании новых правил игры в международных отношениях. При этом в фокусе внимания часто оказываются либо полыхающие конфликты, либо яркие пиар-акции, не несущие никакой добавленной стоимости людям. Однако за эффектными жестами тех, кто стремится заполнить собой эфир, порой теряются возможно не столь броские, но действительно важные кропотливые усилия государств и народов по поиску компромиссов при решении сложных задач.

В результате многолетней дипломатической работы удалось реально сблизить заметно разнящиеся позиции, на которых изначально стояли пять стран — Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия и Туркменистан.

— Но как?

— Без диктата и выкручивания рук. Мы пришли к приемлемому для всех кодексу поведения в нашем общем водоеме спокойно и прагматично. Мы же соседи и хотим жить мирно и дружно. На этой понятной всякому разумному человеку основе строится наше сотрудничество.

— Понимаю, что вы до подписания не можете углубляться в детали конвенции. Но тем не менее: согласно достигнутым договоренностям, Каспий — это море или все-таки озеро?

— Ни то и ни другое. У Каспийского моря будет особый правовой статус. Это объясняется набором специфических географических, гидрологических и иных характеристик. Оно представляет собой внутриконтинентальный водоем, который не имеет прямой связи с Мировым океаном, и поэтому не может рассматриваться в качестве моря.

Но одновременно в силу своих размеров, состава воды и особенностей дна Каспий не может считаться и озером. В этой связи к Каспийскому морю не применимы как положения Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, так и принципы, используемые в отношении трансграничных озер: на секторы разграничивается только его дно, суверенитет в отношении водной толщи устанавливается на основании других принципов.

— Проект конвенции, насколько известно, не вносил полной ясности в один из ключевых спорных вопросов — о размежевании дна. Означает ли это, что проблема разделения недр намеренно вынесена за скобки конвенции и будет решаться государствами вне ее?

— Прикаспийские государства уже давно нашли пути урегулирования подобного рода вопросов между соседями — на двусторонней и трехсторонней основе. То есть не в пятистороннем формате. На мой взгляд, те соглашения, которые ранее заключили между собой Россия, Казахстан и Азербайджан, а также Казахстан и Туркменистан, могут послужить примером и при делимитации в южной части моря.

При этом Конвенция четко фиксирует цели такого разграничения исключительно для недропользования и обязывает стороны проводить его путем переговоров на основе международного права. Прибрежные государства при завершении делимитации получают полную юрисдикцию над ресурсами своего участка дна. Но правовой статус покрывающих вод отличен, как я уже сказал.

— Россия активнее других сейчас разворачивает свои военные силы на Каспии. Насколько проект Конвенции учитывает интересы Москвы в этом плане, в частности в том, что касается передвижения военных судов по водоему и проведения учений?

— Не соглашусь, что Россия проявляет здесь большую активность по сравнению с другими странами. Все наши партнеры по Каспию энергично развивают свои военно-морские силы. И в конвенции мы условились четко зафиксировать общие принципы в этом вопросе.

Что касается интересов России, то они учитываются в полном объеме. Предусмотренный режим гарантирует свободу развития ВМС, плавания и действий российских военных кораблей в общем водном пространстве. Устанавливаются правила безопасного поведения кораблей в прибрежной зоне и в районах интенсивной хозяйственной деятельности.

Исключительная прерогатива прикаспийских государств в обеспечении безопасности в Каспийском бассейне дополнительно закрепляется протоколами к Соглашению о сотрудничестве в сфере безопасности на Каспии 2010 года, которые также будут подписаны на саммите в Актау: о совместной борьбе с терроризмом и организованной преступностью, а также о плотном взаимодействии береговых охран пяти стран.

— Саммит в Актау последний?

— Отнюдь. Есть понимание, что набранный темп не только не стоит снижать, но и наоборот можно наращивать.

Если за все предыдущие годы мы наработали всего девять юридически обязывающих пятисторонних документов, то в Актау — помимо большого межгосударственного договора — ожидается подписание сразу шести новых межправительственных соглашений.

Ожидаем, что после принятия конвенции каспийский формат заметно окрепнет. Назрел вопрос о формировании постоянно действующей консультационной площадки.

— О чем идет речь? Вы формируете новую региональную структуру?

— Думаю, на саммите будут озвучены весьма интересные идеи. Давайте дождемся воскресенья.

Источник — Коммерсант

Россия и Иран получат инструмент, который позволит задержать строительство газопровода из Туркменистана в Азербайджан

google

Вместе с конвенцией о правовом статусе Каспия, которую президенты государств региона подпишут 12 августа, появится протокол по процедуре оценки воздействия проектов на окружающую среду, пишет газета «Коммерсантъ». По документу для строительства трубопроводов по дну Каспия нужно согласие всех прибрежных государств.

Таким образом, Россия и Иран получат инструмент, который позволит как минимум задержать возможное строительство газопровода из Туркмении в Азербайджан. Собеседники издания в газовой отрасли уточняют, что в обозримой перспективе шансы этого проекта в любом случае невелики.

Президенты пяти прикаспийских государств 12 августа в Актау подпишут конвенцию о правовом статусе Каспия. Конвенция разрешает прокладку газопроводов по дну Каспия только на основе договоренностей стран, через чьи сектора пройдет труба. Однако, как рассказали источники в двух российских ведомствах, вместе с конвенцией будет подписан протокол о процедуре оценки воздействия проектов на Каспии на окружающую среду. Также рассматривается вариант, при котором этот документ накануне подпишут министры экологии и природопользования или главы внешнеполитических ведомств.

Протокол предусматривает согласование крупных проектов на Каспии, в том числе прокладку трубопроводов, на основе консенсуса всех прибрежных государств.

«Из документа ясно следует, что лишь национальной экологической экспертизы проектов или же международной экспертизы (осуществленной внерегиональными структурами — ред.) недостаточно. Одобрение на строительство должно быть получено от всех пяти прикаспийских стран», — пояснил один из собеседников. По его словам, конвенция и протокол «увязаны» друг с другом. При этом чиновник подчеркнул, что «ни о каких искусственных барьерах» речь не идет. «Вопрос связан исключительно с минимизацией экологических рисков», — настаивает собеседник.

Нерешенный статус Каспия до сих пор являлся одним из главных препятствий для строительства Транскаспийского газопровода, который позволил бы Туркмении (четвертой стране в мире по размеру запасов газа) поставить газ в Европу в обход России через Азербайджан, Грузию и Турцию. Проект активно обсуждался в Европе в конце 2000-х годов как возможная альтернатива закупкам российского газа, но в последние годы интерес со стороны европейского газового бизнеса угас. По словам собеседников, это связано с неясными перспективами спроса на газ в Европе, падением цен на него, а также высокой стоимостью похожего проекта — газопровода из Азербайджана в Южную Италию (Южный газовый коридор), бюджет которого составил $45 млрд.

Собеседники в газовой отрасли не видят прямых рисков того, что теперь Транскаспийский газопровод получит новую жизнь даже в отсутствие протокола. Они отмечают, что Туркмения законтрактовала значительные объемы газа для Китая, причем этой зимой не полностью выполняла контракт. Планируется четвертая ветка газопровода Центральная Азия—Китай на 35 млрд кубометров с вводом в 2020 году, что потребует от Туркмении наращивания добычи. «В горизонте минимум десяти лет мы не ожидаем, что туркменский газ попадет в Европу», — говорит собеседник в правительстве, отмечая, что долгосрочные прогнозы дать сложно.
Подробнее: ca-news.org/news:1461526/?f=cp

«Каспийская спираль»: новые вызовы региональной безопасности

Несмотря на отсутствие единого юридического документа, который закреплял бы международно-правовой статус Каспийского моря, система международных отношений в каспийском регионе в общих своих чертах сформировалась и успешно функционирует. Она базируется на трех основных принципах: разделение морского дна на национальные сектора по модифицированной срединной линии, сохранение водной толщи в общем пользовании и невмешательство третьих стран в отношения между прикаспийскими странами, в особенности в вопросах делимитации и военно-политической безопасности.

При всей внешней простоте каспийской политической формулы складывалась она в условиях серьезных противоречий сторон на протяжении всего периода истории с момента распада СССР, и отдельные ее аспекты остаются неурегулированными по сей день. Причина, по которой прикаспийские страны с трудом приходят к взаимовыгодному консенсусу заключается в том, что Каспийское море является крупнейшим мировым очагом добычи углеводородов. Оценки запасов нефти и газа в недрах Каспия колебались по мере усиления или ослабления геополитической конкуренции в регионе. В среднем доля потенциальных ресурсов Каспийского моря в мировых запасах оценивалась в пределах от 5 до 10%. По последним данным каспийские углеводороды составляют 48 млрд баррелей нефти и 292 трлн куб. м природного газа. Современная добыча нефти на Каспии покрывает приблизительно 3.4% мирового спроса[1].

Из-за высокой экономической значимости Каспийского моря для мировой энергетики проблема делимитации и эксплуатации его ресурсов после распада СССР и прекращения существовавшего ранее режима пользования водоемом стала принципиальной. Для России и Ирана, обильно обеспеченных углеводородами за счет других, некаспийских месторождений, проблема эксплуатации ресурсов водоема была в большей степени политической. Главным для Москвы и Тегерана было сохранение лидерских позиций на Каспии и осуществление контроля за основными каналами добычи и экспорта углеводородов, поэтому вместе они придерживались и продвигали принцип кондоминиума, т.е. общего пользования. В начале 1990-х гг. вовсе существовал проект международной организации прикаспийских государств, в создании которой больше всех был заинтересован Иран. Для Казахстана, Туркменистана и, в особенности, Азербайджана ресурсы Каспийского моря напротив ценны прежде всего с точки зрения экономики. По этой причине с самого начала они отвергали принцип кондоминиума и придерживались позиции полной делимитации моря на национальные сектора.

Данная конфронтационная модель системы международных отношений на Каспии существовала приблизительно до 1997 г., когда в российской политике произошел перелом. С целью сохранения позитивных отношений с бывшими советскими республиками Москва серьезно скорректировала свой политический курс. Вместо идеи кондоминиума она стала активно поддерживать режим национальных секторов при сохранении водной толщи в общем пользовании[2]. В период с 1998 г. по 2004 г. между Россией, Казахстаном, Азербайджаном и Туркменистаном был заключен ряд договоров, которые урегулировали основные противоречия между странами и установили принцип делимитации по модифицированной срединной линии[3].

Стоит отметить, что решение Москвы изменить внешнеполитическую линию в каспийском регионе было своевременным и весьма удачным, поскольку с одной стороны была ослаблена конфронтация между странами региона и созданы условия для эффективной экономической эксплуатации углеводородных ресурсов водоема, а с другой Россия стала лидером политического процесса на Каспии. Пойдя на ряд экономических уступок своим соседям по региону (наибольшими выгодоприобретателями от режима национальных секторов являются Азербайджан и Казахстан), Москва укрепила свою политическую роль и добилась от остальных стран принятия ряда выгодных ей условий. Так, в Тегеранской декларации, принятой по итогам работы II саммита прикаспийских государств в Тегеране в 2007 г., был закреплен принцип невмешательства третьих стран в дела государств региона[4]. На IV саммите прикаспийских государств, состоявшемся в Астрахани в 2014 г., закрытый статус Каспийского моря был конкретизирован и распространен на военно-политическую сферу. Кроме того, в итоговом заявлении лидеров прикаспийских стран был установлен режим общего пользования водными ресурсами за пределами 25 мильной национальной зоны[5].

После успешного саммита прикаспийских государств в Астрахани СМИ активно распространяли информацию о том, что страны как никогда близки к тому, чтобы принять единую конвенцию и таким образом покончить с неопределенностью в системе международных отношений в каспийском регионе. Однако подобные оценки были преждевременными, если не вовсе неуместными. Как было отмечено выше в период с 1998 по 2004 гг. Россия, Казахстан, Азербайджан и Туркменистан урегулировали между собой большинство вопросов делимитации, но при этом между ними остались некоторые проблемы, наиболее острые, в частности, в отношениях между Баку и Ашхабадом. Кроме того, выработанную ими схему полностью отверг Иран.

После того, как в 1998 г. Россия и Казахстан приняли первое соглашение о разграничении дна в северной части Каспия, Иран, осознав факт того, что он лишился поддержки Москвы в каспийской дипломатии, также существенно скорректировал свой подход к делимитации моря. Тегеран принял модель национальных секторов, однако в основу своего подхода положил принцип справедливости, т.е. предоставления каждой из стран региона равных секторов моря с полным правом на недропользование. В соответствии с принципом срединной линии Ирану полагается сектор размером в 13-14% от общей площади Каспия. Соответственно увеличение его национальной акватории должно быть произведено за счет секторов соседних стран – Азербайджана и Туркменистана. Ашхабад, имеющий ряд претензий к Баку на Каспии, не отказался от принципа срединной линии, но в целом позитивно воспринял саму возможность пересмотреть некоторые итоги каспийской делимитации, поэтому особенно острых проблем в ирано-туркменских отношениях не наблюдается. Однако, принимая во внимание то, насколько важную роль в экономике и политике Азербайджана играет Каспийское море, в отношениях между Баку и Тегераном возникли серьезные противоречия.

В зоне азербайджано-иранского соприкосновения оказался целый ряд перспективных углеводородных структур – Алов, Араз, Шарг, Сардар-Джангал – статус которых Тегеран начал оспаривать. В 2001 г. во время попытки Баку начать нефтедобычу на месторождении Алов между Азербайджаном и Ираном произошел опасный военный инцидент, прекратить который удалось только после вмешательства внешних сил в ирано-азербайджанские отношения. Хотя со временем позиция Тегерана смягчилась, он продолжает настаивать на принципе равных долей и по сей день. Причем претензии Ирана по отношению к соседям усиливаются в периоды активизации нефтедобывающей деятельности на Каспии, как например было в начале 2000-х гг., когда строился трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, или в 2008 г., когда началась активная фаза добычи на глубоководной части месторождения Гюнешели.

Таким образом, в Каспийском регионе сложилась спиралевидная модель отношений. Политический процесс последовательно развивается и со временем обретает конкретные формы, однако из-за неурегулированности целого ряда проблем в отношениях между прикаспийскими странами стадия мирного диалога регулярно сменяется стадией конфронтации. Причем переход от сотрудничества к соперничеству обычно происходит в период обострения региональной конкуренции между основными акторами в регионе.

Хотя в Тегеранской декларации и закреплено положение о невмешательстве третьих стран в дела региона, с момента распада СССР постоянными участниками региональных процессов являются США, страны Европы и западные нефтяные транснациональные корпорации. Подключение их к каспийской системе международных отношений было вполне естественным, поскольку с одной стороны они являются основными покупателями каспийских углеводородов, а с другой обладателями необходимых для их реализации технологий и финансовых возможностей. В период с середины 2000-х по 2013 гг. интерес западных инвесторов к Каспию постоянно снижался. Это было связано как с существенной коррекцией ожиданий относительно объемов нефти и газа в регионе, так и рядом политических и технологических проблем. Но с 2013-2014 гг. наблюдается постепенное усиление интереса западных инвесторов к Каспию. Причина тому ввод в эксплуатацию месторождения Филановского в российском секторе Каспийского моря и месторождения Кашаган в казахском. Ожидается, что их разработка приведет к увеличению ежедневной добычи нефти в регионе на 200 млн баррелей[6].

В условиях возросших ожиданий относительно роста нефтедобычи на Каспии страны региона активно привлекают инвесторов для эксплуатации собственных секторов. Так, казахстанская корпорация КазМунайГаз продала итальянской корпорации Eni 50% долю прав недропользования на месторождении Исатай. Стороны также договорились о создании совместного предприятия по его разработке[7]. Туркменистан занимается поиском инвесторов для освоения месторождений Северное Готурдепе и Узунада с целью увеличить экспорт в Индию и Пакистан. Также крайне перспективным для Ашхабада является проект транскаспийского газопровода, через который он бы осуществлял экспорт энергоресурсов в Европу[8]. О перспективах газопровода, который соединил бы Туркменистан и Азербайджан говорил, выступая в Польше 27 июня 2017 г. президент И. Алиев. Азербайджанский лидер подчеркнул, что его страна высоко заинтересована в увеличении газового экспорта в страны ЕС в рамках программы Южного Газового коридора, который, по его словам, будет закончен в течении 2-3 лет[9]. Не отстает от своих соседей и Иран. Национальная иранская нефтяная компания ведет переговоры с норвежскими, датскими и британскими инвесторами об эксплуатации иранского сектора Каспия, причем речь на переговорах идет о месторождении Сардар Джангал, находящемся в оспариваемом участке соприкосновения с азербайджанской акваторией[10].

Следуя логике региональной архитектуры международных отношений активизация нефтедобычи на Каспии и приход новых инвесторов гарантированно приведут к интенсификации региональной конкуренции, причем как между прикаспийскими странами (в особенности между Азербайджаном, Туркменистаном и Ираном), так и между внешними акторами, США и Европой с одной стороны, и ведущими государствами региона, Россией и Ираном, с другой. Однако новый виток конфронтации на Каспии имеет целый ряд отличий, от чего довольно сложно спрогнозировать его итог. Если в конце 1990-х начале 2000-х гг. США и страны Европы являлись союзниками в регионе, то на данный момент их интересы неоднородны. Для США, активно заявляющих о намерении увеличить поставки сжиженного газа в Европу, активность европейских корпораций по увеличению экспорта каспийских углеводородов в страны ЕС является маловыгодным сценарием. Кроме того, существенные разногласия между европейцами и американцам существуют по вопросу об отношениях с Ираном. Европа рассчитывает расширить с ним контакты, в особенности, в сфере экономики и энергетики, в то время как администрация Д. Трампа пока что проводит жесткую конфронтационную линию по отношению к ИРИ.

Вдобавок к европейско-американским противоречиям в каспийском регионе также наблюдается новый дипломатический тренд, связанный с появлением в регионе нового актора – стран персидского залива. По последним данным Объединенные Арабские Эмираты, которые являются проводниками внешней политики стран залива на Каспии, вложили в энергетические комплексы Азербайджана, Казахстана и Туркменистана 165 млрд долларов и в дальнейшем намерены усилить свое экономическое влияние на них[11]. Новый участник каспийской дипломатии в лице арабских стран Персидского залива порождает угрозы региональной безопасности нового порядка. Как известно, Иран находится в очень непростых, зачастую враждебных взаимоотношениях с ними. Проникновение стран залива в зону жизненно важных интересов Ирана, а именно таким является каспийское направлением во внешней политики ИРИ, может привести не только к обострению обстановки на Ближнем Востоке, но и распространению конфликта арабов и персов на Каспий.

В условиях нарастающих противоречий на Каспии, России следует, во-первых, сформировать дипломатическую стратегию поддержания стабильности сложившейся системы отношений в регионе, а во-вторых, защитить собственные национальные интересы. Весьма перспективным в данном контексте выглядит выработанный Азербайджаном и успешно внедренный в каспийскую дипломатию трехсторонний подход. Суть ее заключается в создании серий трехсторонних дипломатических региональных форматов, в которых одновременно принимают участие как дружественные по отношению к автору формата страны, так и те, отношения с которыми складываются непросто. Подобная модель позволяет слабому относительно соседей, России, Турции и Ирана, Азербайджану успешно реализовывать собственные интересы и поддерживать в регионе благоприятную, конструктивную атмосферу[12].

Стоит отметить, что Россия уже опробовала данный формат. 8 августа 2016 г. в Баку встретились лидеры Азербайджана, Ирана и России. Стороны обсудили проблемы добычи и транспортировки энергоресурсов Каспийского моря и по итогам переговоров подписали декларацию, в которой договорились развивать и укреплять трехсторонний дипломатический формат. Президент Азербайджана И. Алиев назвал данную встречу исторической. Его российский коллега В. Путин отметил, что новый формат безусловно будет способствовать скорейшему заключению единой каспийской конвенции[13].

Разумеется, учитывая существующие в регионе противоречия, урегулирование международно-правового статуса Каспия является отдаленной исторической перспективой, однако новый дипломатический формат безусловно поможет Азербайджану и Ирану при посреднической роли России найти новые точки соприкосновения и продвинуться к мирному решению взаимных противоречий. Создание же новых перекрестных трехсторонних форматов, в которых приняли бы участие Казахстан и Туркменистан, безусловно, будет способствовать гармонизации позиций прикаспийских стран и обезопасит регион от целого ряда новых вызовов, связанных с очередным закручиванием каспийской дипломатической спирали.

Иван Сидоров, кандидат исторических наук


1 Oil and natural gas production is growing in Caspian Sea region // U.S. Energy Information Administration. 11.09.2013 URL: https://www.eia.gov/todayinenergy/detail.php?id=12911

2 Мамедов Р.Ф. Формирование Международно-правового статуса Каспийского моря в постсоветский период // Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 2(8). URL: http://www.ca-c.org/journal/2001/journal_rus/cac-02/10.mamru.shtm

3 Green D. Caspian Sea dispute: where solutions jump ahead of problems // The Times of Central Asia. 01.06.2017 URL: https://timesca.com/index.php/news/26-opinion-head/18120-caspian-sea-dispute-where-solutions-jump-ahead-of-problems

4 Итоговая Декларация саммита прикаспийских государств в Тегеране от 16 октября 2007 г. // Вести.ru. 16.10.2007. URL: http://www.vesti.ru/doc.html?id=143024

5 Заявление президентов Азербайджанской Республики, Исламской Республики Иран, Республики Казахстан, Российской Федерации и Туркменистана от 29 сентября 2014 г. // Официальный сайт президента РФ. 29.09.2014 URL: http://kremlin.ru/supplement/4754

6 Two Caspian Sea Projects Could Add 200 MBOPD by Year-End // Oil&Gas360. 08.09.2016 URL: https://www.oilandgas360.com/two-caspian-sea-projects-add-200-mbopd-year-end/

7 Eni, KMG strengthen ties offshore Kazakhstan // Offshore. 27.06.2017 URL: http://www.offshore-mag.com/articles/2017/06/eni-kmg-strengthen-ties-offshore-kazakhstan.html

8 Каспийское море не позволяет себя разделить // Новости Узбекистана. 07.06.2017 URL: https://nuz.uz/v-mire/23745-kaspiyskoe-more-ne-pozvolyaet-sebya-razdelit.html

9 Ilham Aliyev: Azerbaijan reliable partner in oil deliveries to European markets // Trend. 29.06.2017 URL: https://en.trend.az/azerbaijan/politics/2771358.html

10 Foreign Oil Firms Seek Caspian Exploratory Contracts // Financial Tribune. 30.08.2016 URL: https://financialtribune.com/articles/energy/48711/foreign-oil-firms-seek-caspian-exploratory-contracts

11 UAE leads Gulf foray into $165bn Caspian Sea market // Trade Arabia. 22.05.2017 URL: http://tradearabia.com/news/CONS_325332.html

12 Weitz R. Caspian Triangles: Azerbaijan’s Trilateral Diplomacy – A New Approach for a New Era / Trilateral Dimension of Azerbaijan’s Foreign Policy. Edited by F. Mammadov, F. Chiragov. Baku: SAM, 2015. P. 6-30.

13 Blagov S. Caspian deal still elusive as littoral states form new trilateral grouping // Asia Times. 11.08.2016 URL: http://www.atimes.com/article/caspian-deal-still-elusive-as-littoral-states-form-new-trilateral-grouping/

«Каспийская спираль»: новые вызовы региональной безопасности

Разделу Каспия препятствует Иран

Затягивание решения вопроса о статусе крупнейшего водоема увеличивает военные риски

На саммите глав государств «каспийской пятерки», который должен состояться в Астане в нынешнем году, может быть поставлена точка в определении статуса Каспийского моря. Такое заявление сделал замминистра иностранных дел Азербайджана Халаф Халафов в Баку в ходе заседания специальной рабочей группы по разработке Конвенции каспийского водоема.

«Проделана большая работа в вопросе согласования позиций по проекту Конвенции об определении статуса Каспийского моря», – заявил Халаф Халафов в среду в Баку. По его словам, полное согласование проекта конвенции создаст предпосылки для определения статуса моря на уровне глав государств «каспийской пятерки» – России, Казахстана, Азербайджана, Туркмении и Ирана.

Баку рассчитывает на скорое разделение морского дна и основывается на договоренностях, достигнутых между Азербайджаном и Казахстаном и Россией. Халафов заявил, что осталось согласовать несколько пунктов. В частности, оговорить некоторые аспекты выхода каспийских стран в другие моря и океаны, право на проход военных кораблей по территориальным водам других стран, правила прокладки кабелей и трубопроводов. «Прошедшие саммиты, которые состоялись в Баку и Ашхабаде, сблизили позиции сторон в ряде вопросов. Надеюсь, что на очередном саммите стороны добьются соглашения по правовому статусу Каспия», – сказал азербайджанский чиновник.

Однако эксперты считают, что прорыва не произойдет. «Ни для кого не является секретом, что именно принцип раздела моря является ключевым сдерживающим фактором в переговорах. Позиция Ирана остается неизменной: Тегеран пока не согласился с принципом раздела моря», – сказал «НГ» научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Поволжья Института востоковедения РАН Станислав Притчин. По его словам, не координаты всех пяти секторов должны войти в итоговый документ, а сам принцип размежевания должен быть тот, который использовали Россия, Азербайджан и Казахстан при разделе дна северной части моря. Тогда, напомним, использовался принцип серединной, или модифицированной, линии – равноудаленной от двух берегов линии, которая была несколько сглажена и траектория которой была согласована переговорщиками. Важно отметить, что данный механизм раздела является наиболее распространенным в мире при решении территориальных споров на море, так как позволяет найти компромисс с максимальным учетом географических условий.

Но в этом случае у Ирана было бы только чуть больше 13-процентной доли на Каспии, в то время как у остальных прикаспийских государств – больше. Например, у Казахстана по такой схеме могло бы быть около 29%. Тегеран же выступает с двумя предложениями: либо поделить шельф на пять одинаковых по площади участков, чтобы каждой из пяти стран досталось по 20% территории, либо вообще ничего не делить и совместно использовать всю акваторию. В прошлом году замминистра иностранных дел Ирана Ибрагим Рахимпур заявил, что его страна не согласится на 13% сектора Каспия.

«Интересно, что, по данным иранских СМИ, прикаспийские государства не смогли договориться по семи вопросам. Сложность состоит в том, что в мировой практике нет похожих, уже отработанных универсальных принципов раздела спорных участков в таком регионе, как Каспий. Он имеет уникальное положение. Максимум что было сделано – это заявление президентов пяти прикаспийских государств в 2014 году по поводу определения национального суверенитета каждой стороны над прибрежным морским пространством в пределах 15 морских миль. Также закреплялись их исключительные права на добычу любых водных биоресурсов в пределах 10 морских миль от берега», – сказал «НГ» директор Группы оценки рисков Досым Сатпаев.

Но затруднения переговорного процесса о международно-правовом статусе Каспия связаны не только с Ираном, считает Станислав Притчин. «Туркменистан, например, придерживается особой позиции по возможности прокладки транскаспийских трубопроводных проектов. Официальный Ашхабад настаивает, что реализация таких проектов может осуществляться без согласования со всей пятеркой. У России и Ирана позиция другая: ввиду замкнутости моря, уязвимости ее экологии любые трансграничные инфраструктурные проекты должны быть согласованы всеми игроками. Помимо этого, до сих пор остается неразрешенным азербайджано-туркменский спор из-за месторождения «Сердар–Кяпаз».

Поэтому эксперты называют заявление Халафа Халафова о том, что большая часть вопросов по проекту Конвенции о правовом статусе Каспийского моря согласована, слишком оптимистичными. «С учетом всех существующих факторов, а также происходящих событий в мире – война в Сирии, прошедшие выборы президента в США и предстоящие в Иране – по оптимальному сценарию можно прогнозировать, что подписание Конвенции о статусе моря в 2017 году станет настоящим прорывом. По оптимальному же сценарию возможна подготовка нескольких отраслевых соглашений, например по активизации экономического сотрудничества с учетом завершения работ по строительству железной дороги Иран–Азербайджан–Россия, а также принятие декларации или политического заявления с фиксацией достигнутых договоренностей, которые затем станут частью итоговой конвенции», – сказал Станислав Притчин.

Затягивание решения вопроса о правовом статусе Каспия, как считают эксперты, ведет к немалому количеству побочных рисков. Как отметил Сатпаев, первая проблема – это процесс активной милитаризации региона, когда практически все прикаспийские государства укрепляют в нем свои военно-морские силы. Вторая – поставка нефти на мировой рынок. «Основными поставщиками каспийской нефти на мировой рынок являются Казахстан и Азербайджан, в то время как для России, Туркменистана и Ирана каспийские нефтегазовые ресурсы не являются приоритетными», – омтетил Сатпаев. По его словам, 10 крупнейших нефтяных месторождений России, такие как «Самотлорское», «Ромашкинское», «Приобское» и др., расположены далеко от Каспия, как, впрочем, и крупные российские газовые запасы. У Туркменистана основные запасы газа также расположены на суше. Для того же Ирана углеводородный фактор не так важен, поскольку основную ставку он делает на свои обширные запасы нефти и газа в Персидском заливе. Хотя не исключено, что после отмены санкций против Ирана эта страна начнет привлекать инвесторов и на свои каспийские месторождения. К тому же Россия и Иран больше рассматривают Каспий как сферу своих геополитических интересов на стыке нескольких важных регионов, в то время как Казахстан и Азербайджан больше делают ставку на свои экономические интересы, связанные с добычей сырья.

«Именно поэтому Москву и Тегеран скорее волнуют не вопросы нефтегазового развития региона, а создание препятствий для присутствия на Каспии военных сил третьих стран или поддержание экологического равновесия. Частью этих геополитических игр в том числе являются протесты Москвы и Тегерана против строительства любых нефте- и газопроводов по дну Каспия, которые активно лоббировали США и ЕС», – отметил Сатпаев. По его словам, некоторые российские эксперты даже предлагали заморозить планы по активной добыче нефти и газа в регионе, чтобы создать условия для долгосрочного освоения биологических ресурсов моря. Но это, по его мнению, явно противоречит энергетической политике Казахстана и Азербайджана.

Виктория Панфилова
Обозреватель отдела политики стран ближнего зарубежья «Независимой газеты»

25.01.17

Источник — ng.ru

«Черные лебеди» Каспия

В январе должно пройти очередное заседание специальной рабочей группы по разработке Конвенции о правовом статусе Каспийского моря

Эта одна из самых долгоиграющих проблем, которую прикаспийские государства так и не смогли решить с момента распада Советского Союза.

Мы делили апельсин…

Нефтегазовая сфера является стратегически важной для экономического развития страны, а ситуация в Каспийском регионе имеет прямую связь с обеспечением национальной, в том числе экономической, безопасности Казахстана.

Именно поэтому важно учитывать угрозу появления разных «черных лебедей», которые могут нанести удар по этой безопасности в Каспийском регионе.

Под такими «лебедями» математик и трейдер Нассим Николас ТАЛЕБ понимал побочные риски, способные оказать сильное влияние на траекторию экономического и политического развития любого государства.

И неопределенность правового статуса Каспия увеличивает их.

Многолетние переговоры по данной теме напоминают детский стишок: «Мы делили апельсин. Много нас, а он один».

Проблема определения правового статуса Каспия стала обсуждаться после распада СССР. Конечно, за этот период между тремя прикаспийскими странами возникали попытки решить этот вопрос по-своему.

Например, в июле 1998 года между Казахстаном и Россией было заключено соглашение о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование, а в мае 2002 года подписан протокол к данному соглашению.

Кстати, в июне 2016 года президент РФ Владимир ПУТИН подписал закон о ратификации документа, который вносит изменения в соглашение между РФ и Казахстаном о разграничении дна северной части Каспийского моря.

Новый протокол предоставляет той компании, которая будет создана уполномоченными организациями России и Казахстана, право пользования участком недр для геологического изучения, разведки и добычи полезных ископаемых без проведения аукциона сроком на 25 лет с этапом геологического изучения недр до 7 лет.

В свою очередь в 2001 и в 2003 годах были заключены соглашения между Казахстаном и Азербайджаном о разграничении дна Каспийского моря и соответствующий протокол к нему.

Кроме того, между Казахстаном, Азербайджаном и Россией в 2003 году было подписано соглашение о точке стыка, линий разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря.

В 2014 году Казахстан и Туркменистан также пришли к аналогичной схеме.

Но все эти протоколы и соглашения не ускорили процесс определения правового статуса Каспия.

В июле 2016 года министры иностранных дел «каспийской пятерки» в Астане снова не пришли к консенсусу по проекту Конвенции о правовом статусе Каспия, который часть прикаспийских стран считает морем, а другая — озером.

От этого зависит сама модель его разделения.

Наиболее жесткую позицию занимает Иран, который не присоединился к Конвенции ООН 1982 года о морском праве, настаивая, что Каспий является озером.

Тегеран выступает с двумя предложениями: либо поделить шельф на пять одинаковых по площади участков, чтобы каждой из пяти стран досталось по 20 процентов территории, либо вообще ничего не делить и совместно использовать всю акваторию.

В свою очередь Казахстан, Азербайджан и Россия поддерживают принцип срединной или модифицированной линии разделения Каспия, в результате которой у Ирана было бы только чуть больше 13-процентной доли на Каспии, в то время как у остальных прикаспийских государств больше. Например, у Казахстана по такой схеме могло бы быть около 29 процентов, что, естественно, устраивает Астану.

В прошлом году замминистра иностранных дел Ирана Ибрагим РАХИМПУР опять заявил, что его страна не согласится на 13 процентов сектора Каспия. В то время как вице-министр иностранных дел Азербайджана Халаф ХАЛАФОВ был более оптимистичен, отметив, что в 2016 году большая часть вопросов по проекту Конвенции о правовом статусе Каспийского моря согласована. И все спорные вопросы планируется завершить до следующего саммита глав прикаспийских государств в 2017 году.

Вот только одним из спорных вопросов все еще является принцип деления. В июле 2016 года глава МИД РК (ныне посол РК в Великобритании) Ерлан ИДРИСОВ заявил, что к сложным темам во время переговоров были отнесены вопросы прокладки коммуникаций по дну Каспийского моря, а также определения методики разграничения дна.

Интересно, что, по данным иранских СМИ, прикаспийские государства не смогли договориться по семи вопросам. Сложность состоит в том, что в мировой практике нет похожих, уже отработанных универсальных принципов раздела спорных участков в таком регионе, как Каспий. Он имеет уникальное положение.

Максимум, что было сделано — это заявление президентов пяти прикаспийских государств в 2014 году по поводу определения национального суверенитета каждой стороны над прибрежным морским пространством в пределах 15 морских миль. Также закреплялись их исключительные права на добычу любых водных биоресурсов в пределах 10 морских миль от берега.

Затягивание решения вопроса о правовом статусе Каспия имеет много причин и ведет к немалому количеству побочных рисков.

Одна из таких причин — наличие спорных месторождений между Туркменистаном, Азербайджаном и Ираном. Хотя, например, Россия и Казахстан на практике продемонстрировали неплохую модель решения проблемы спорных месторождений путем их совместных разработок. Как оказалось, для этого необходимы только две вещи — прагматизм и политическая воля.

Милитаризация Каспия

К побочному риску наличия спорных месторождений и отсутствия правового статуса Каспия можно отнести процесс активной милитаризации региона, когда практически все прикаспийские государства укрепляют в нем свои военно-морские силы.

Кроме того, на Каспии сложилось две группы государств, по-разному смотрящих на военное сотрудничество в этом регионе с другими странами. Это, во-первых, Иран и Россия, которые категорически против любого военного присутствия третьих стран, в первую очередь США, в районе Каспия.

Иран давно уже выражает опасения по поводу увеличения вооруженных сил на Каспии и вмешательства третьих стран в дела Каспийского моря. Еще несколько лет назад министр иностранных дел Ирана Камаль ХАРРАЗИ предложил заключить договор, запрещающий его участникам подписывать двусторонние соглашения с третьими странами, представляющими угрозу безопасности региона.

Кстати, Россия также лоббировала введение запрета на присутствие в регионе вооруженных сил третьих стран, не имеющих непосредственного выхода к морю, а также выступала за запрещение плавания судов под флагами «неприкаспийских» государств.

Здесь было видно явное сближение с иранской позицией. Такая позиция, кстати, может найти поддержку и в Китае, который рано или поздно усилит свою активность на Каспии в качестве дополнительного центра влияния. Поводом для этого может послужить политика защиты китайских нефтегазовых интересов не только в Казахстане, но и в Туркменистане. К тому же Россия и Китай уже опробовали механизм выдавливания «третьих стран» из Центральной Азии через ШОС.

Хотя приход Дональда ТРАМПА в Белый дом с его лозунгами сокращения военного присутствия США в разных регионах мира, с одной стороны, частично может затронуть и Каспий.

К тому же, новым государственным секретарем США Д. Трамп назначил главу компании ExxonMobil Рекса ТИЛЛЕРСОНА, у которого более гибкий подход в отношениях с Москвой, что, впрочем, не помешало ему уже назвать действия России на Украине агрессией, а присоединение Крыма к России расценить как вторжение.

Но большая нефть — всегда большая геополитика. И Рекс Тиллерсон это хорошо понимает. Ведь те же американские компании являются одними из акционеров трубопровода «Баку – Тбилиси – Джейхан», который изначально создавался как дополнительный, не зависимый от России путь транспортировки нефти на мировой рынок не только из Азербайджана, но также из Казахстана. И пока в некоторых прикаспийских государствах будут присутствовать интересы западных нефтегазовых ТНК, в том числе американских, США останутся за карточным столом геополитического каспийского пасьянса.

Что касается милитаризации Каспия, то в 2007 году в Тегеране приняли декларацию, где также был пункт не использовать вооруженные силы для решения споров и не предоставлять свою территорию третьим странам для агрессии против соседей по морю.

Но вся проблема в том, что это не мешает сохранению напряженных отношений между Ираном и Азербайджаном вокруг спорных месторождений. И рано или поздно, но гонка вооружений в каспийском регионе может достичь верхней границы безопасности, за которой риск вооруженного конфликта увеличивается. А любой военный конфликт на Каспии нанесет удар по экономическим интересам Казахстана, который сильно зависит от разработки каспийских месторождений и трубопроводной инфраструктуры, которая здесь существует.

Более того, в 2015 году Каспий впервые не напрямую, а косвенно, был уже втянут в чужой вооруженный конфликт, когда корабли каспийской флотилии ВМФ России применили крылатые ракеты «Калибр» против террористической организации ИГИЛ в Сирии. И тогда это вызвало озабоченность Туркменистана и Казахстана.

Формула «3-2»

Еще одна проблема: основными поставщиками каспийской нефти на мировой рынок являются Казахстан и Азербайджан. В то время как для России, Туркменистана и Ирана каспийские нефтегазовые ресурсы не являются приоритетными.

Некоторые российские компании работают совместно с Казахстаном при разработке каспийских месторождений и являются акционерами Каспийского трубопроводного консорциума. Но десять крупнейших нефтяных месторождений России, такие как Самотлорское, Ромашкинское, Приобское и другие, расположены далеко от Каспия, как, впрочем, и крупные российские газовые запасы.

У Туркменистана основные запасы газа также расположены на суше.

Для того же Ирана углеводородный фактор не так важен, поскольку основную ставку он делает на свои обширные запасы нефти и газа в Персидском заливе.

Конечно, возможно, после отмены санкций против Ирана эта страна начнет привлекать инвесторов и на свои каспийские месторождения. Например, в 2015 году управляющий директор иранской компании по разведке и добыче нефти на Каспии Али ОСУЛИ пообещал представить иностранным инвесторам четыре проекта, связанные с месторождениями на Каспии. Интересно, что один из них является спорным в отношениях с Баку. Хотя все же для России и Ирана Каспий больше интересен не как важный источник добычи и экспорта в виде нефти, а икры и осетровых, поскольку два этих государства являются ее крупнейшими мировыми экспортерами.

К тому же Россия и Иран больше рассматривают Каспий как сферу своих геополитических интересов на стыке нескольких важных регионов. В то время как Казахстан и Азербайджан больше делают ставку на свои экономические интересы, связанные с добычей сырья.

Именно поэтому Москву и Тегеран, скорее, волнуют не вопросы нефтегазового развития региона, а создание препятствий для присутствия на Каспии военных сил третьих стран или поддержание экологического равновесия. Частью этих геополитических игр, в том числе, являются протесты Москвы и Тегерана против строительства любых нефте- и газопроводов по дну Каспия, большинство из которых активно лоббировали США и ЕС.

Некоторые российские эксперты даже предлагали заморозить планы по активной добыче нефти и газа в регионе, чтобы создать условия для долгосрочного освоения биологических ресурсов моря.

Но это явно противоречит энергетической политике Казахстана, даже если и наносит серьезный удар по биоразнообразию казахстанской части Каспийского моря.

Впрочем, сама Россия когда-то не менее активно вела строительство Северо-Европейского газопровода по дну Балтийского моря, несмотря на экологические претензии прибалтийских государств. Но когда речь идет о геополитических играх, политика «двойных стандартов» к ним обычно прилагается.

ДОСЫМ САТПАЕВ

Источник — Ratel.kz

Россия готовится к решающей битве за Сирию

Ракетный корабль «Дагестан» (Фото: Дмитрий Рогулин/ ТАСС)
Ракетный корабль «Дагестан» (Фото: Дмитрий Рогулин/ ТАСС)

Антон Чаблин

Россия, возможно, использует корабли Каспийской флотилии и оперативного соединения на Средиземном море для ударов крылатыми ракетами по сирийской провинции Алеппо. Последние два месяца за столицу провинции — одноименный город — идет кровопролитное сражение, в котором погибло более тысячи человек.

Ракет станет больше в 30 раз

Минобороны направило официальный запрос властям Ирака и Ирана на использование воздушного пространства этих стран для пролета российских крылатых ракет. Об этом в понедельник сообщило информационное агентство «Интерфакс» со ссылкой на анонимный источник в военно-дипломатических кругах.

Эта новость совпала с началом масштабных военных учений ВМФ России на Каспийском и Средиземном море. Так, на Каспии в учениях принимают участие ракетные корабли «Дагестан» и «Татарстан», а также малые ракетные корабли «Град Свияжск» и «Великий Устюг». Причем это самые «молодые» корабли на Каспии: «Град Свияжск» и «Великий Устюг» были спущены со стапелей Зеленодольского судостроительного завода в 2012 году, а «Татарстан» (он является флагманом Каспийской флотилии) был полностью модернизирован летом прошлого года.

На «Татарстане» тогда были смонтированы восемь комплексов «Калибр-НК», несущие корабельные крылатые ракеты большой дальности 3М14 (они способны поражать как морские, так и береговые цели, а также подводные лодки). Причем как надстройки, так и дымовая труба «Татарстана» были в ходе модернизации выполнены по технологии stealth (то есть они невидимы для радаров).

Крылатые ракеты были приняты на вооружение ВМФ, согласно официальной информации Минобороны, в 2012 году — сейчас ими оснащаются как надводные корабли, так и подводные лодки.

Любопытно, что на международных оружейных салонах «Калибр» никогда не демонстрировали. Тем не менее, сегодня «Калибрами» (в экспортной вариации они носят название «Клуб», а в натовской классификации называются Sizzler — то есть «шипящий») оснащены ВМФ четырех стран — Вьетнама, Индии, Алжира и Китая (хотя китайцы имеют и собственную крылатую ракету YJ-18). Также уже несколько лет обсуждается, что могут начаться поставки «Калибра» для флота Ирана.

Как указывает военный эксперт, главный редактор журнала «Национальная оборона»Александр Мозговой, «Калибр» — это целый класс ракет, которые имеют модификации и для ВВС, и для сухопутных сил. Однако наибольшее распространение они получили именно на флоте (класса «корабль — берег» и «подводная лодка — берег»).

Кроме того, особо указывает Мозговой, эти ракеты не подпадают под запреты и ограничения Договора о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД), вступивший в силу еще в 1988 году. Напомним, что о возможном выходе из этого договора Владимир Путин заявил еще в июне 2013 года, а следом министр обороныСергей Шойгу объявил о том, что «в ближайшие три года мы увеличим число крылатых ракет от сегодняшнего в пять раз, а к 2020 году — в 30 раз».

Ракетный удар… с точностью в три метра

Лучшей «рекламой» для крылатых ракет стала серия военных операций, который провели российские ВМФ против «Исламского государства» в прошлом году. Так, в октябре с кораблей Каспийской флотилии было запущено 26 крылатых ракет, которые прошли именно над территорией Ирака и Ирана. А поразили они 11 мишеней, которые находились, по официальным данным, в Сирии — на территории, контролируемой боевиками «Исламского государства», «Джебхата ан-Нусра» и бойцами Свободной сирийской армии (в провинциях Ракка, Идлиб и Алеппо).

Ракеты проходят по сложной траектории, меняя высоту и направление, на высоте от 50 до 100 метров над поверхностью земли. Именно поэтому они должны проходить в безлюдных районах: «Калибр» движется со сверхзвуковой скоростью. Причем ракета оснащена инерциальной системой наведения и способна автоматически «огибать» сложные элементы рельефа (система наведения комбинированная — инерциальная, по предпусковой программе, а также по данным спутниковой навигации «Глонасс»).

По официальным данным Минобороны, в результате попадания ракет были разрушены командные пункты, склады боеприпасов, вооружения и ГСМ, завод по производству снарядов и взрывных устройств, а также лагеря подготовки террористов. Дальность применения крылатых ракет составила более двух тысяч километров, но при этом круговое вероятное отклонение не превысило 3 метров.

Причем запуск сопровождался «пикировкой» между внешнеполитическими ведомствами России, Ирана и США. Американское Минобороны сообщило, что как минимум четыре ракеты разбились в горах где-то в иранской провинции Курдистан (на границе с Ираком). Причем несколько американских изданий подтвердили эту версию, основываясь на том, что Минобороны РФ распространило видеозапись поражения «Калибром» целей в Сирии… но без информации и времени и месте ракетного удара. Официальный Тегеран и Москва опровергли информацию о крушении крылатых ракет, несущих фугасные заряды, в Курдистане.

В ноябре с кораблей Каспийской флотилии был произведен повторный запуск «Калибров» (на сей раз через территорию Ирана и Ирака прошло 18 ракет). Наконец, в декабре с субмарины «Ростов-на-Дону» (она принадлежит к постоянному оперативному соединению ВМФ России в Средиземном море) совершила еще один ракетный удар по целям в Сирии.

Богатый опыт использования «Калибра» против боевиков «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры», по мнению бывшего главкома Черноморского флота (а ныне председателя думского комитета по обороне) адмирала Владимира Комоедова, свидетельствует о том, что эти ракеты будут использовать и во время грядущих учений на Каспии и в Средиземноморье.

Алеппо — черная дыра для Ближнего Востока

Очень высокого мнения о «Калибре» и американский военный эксперт Дейв Маджумдар(он является военным редактором аналитического издания The National Interest). На первый взгляд, логичным было использовать для ударов «с моря» по объектам «Исламского государства» 11-тысячетонный крейсер «Москва», который несет боевое дежурство по противовоздушной обороне в прибрежной части Латакии. Он оснащен 16 пусковыми комплексами П-500 («Базальт») и 64 ракетами «Форт» (аналогичны С-300). Но при этом возможностей для наземной атаки у «Москвы» при кажущейся огневой мощи мало.

Поэтому, делает вывод Маджумдар, и было принято решение задействовать малые корабли из Каспия и Средиземноморья. Кроме того, делает вывод эксперт, это действительно еще и была часть «рекламной» кампании российского вооружения: малые ракетные корабли проекта «Буян», оснащенные пусковыми комплексами «Калибр-НК» вполне по карману экспортным покупателям, которым не требуются эсминцы, крейсеры и линкоры.

Тем не менее, Маджумдар делает вывод, что нынешние российские ВМФ — это лишь «тень советского флота времен холодной войны» (с чем трудно не согласиться). Эксперт резко критикует и военные власти США, которые пока что проигрывают в очередной «гонке вооружений» не только России и Китаю: скажем, у Америке крайне слабая система противолодочной защиты (ASW).

В общем, и российские, и западные эксперты сходятся во мнении, что и на сей раз в ходе учений будут отработаны реальные военные задачи. Причем грядущие учения уже вызвали беспокойство на Западе. Скажем, международный обозреватель Альберто Рива(выпускающий редактор издания Vive News) уверен, что Россия хочет просто «показать силу» в период очередной эскалации напряженности с НАТО.

Причем, напоминает он, на Средиземном море Россия имеет явное военное преимущество: 42 корабля и шесть подводных лодок Черноморского флота, в то время как шестой флот США — только одно командное судно и четыре эсминца. При этом Рива не исключает, что Черноморский флот в ближайшее время может быть задействован и для переброски танков, вертолетов и даже солдат для поддержки правительственных войск Башара ас-Асада, которые ведут жестокие бои за Алеппо.

В такой сценарий, впрочем, верится с трудом. Но факт в том, что длящаяся уже два месяца битва за Алеппо, словно воронка, «засасывает» все больше воюющих сторон: помимо армии Сирии и российских ВВС в ней участвуют солдаты и наемники из Ирана и Ирака, а вот боевиков, по некоторым данным, поддерживают Катар, Турция и Саудовская Аравия. Число жертв боев уже превысило тысячу человек…

http://yug.svpressa.ru/war21/article/138817/?rreg=1

Казахстан переформатирует карту логистики Евразии

silkway routeКазахстан включился в борьбу за китайский транзит и на своей территории активно претворяет в жизнь один из самых амбициозных инфраструктурных проектов столетия — «Новый шелковый путь». Страна намерена стать ключевым перевалочным пунктом на пути китайских товаров к мировым рынкам

Настрой у Астаны серьезный: это видно и по числу инфраструктурных проектов, и по скорости их выполнения, и по объемам инвестиций.

Ставка на сушу

К 2020 году объемы грузоперевозок между Китаем и Европой достигнут 170 млн тонн. Пока основная часть грузов идет морем вокруг всего континента через Суэцкий канал. «Переключить» транзит на сушу — сложная задача, тем более что провозить товары по морскому пути существенно дешевле. Скорость доставки — главное преимущество сухопутного маршрута. Расстояние в 10 500 км контейнерный поезд, следующий из Чжэнчжоу (Китай) в Гамбург (Германия), преодолевает за 13−14 дней, рассказывают в национальной железнодорожной компании «Казахстан темир жолы» («Казахстанские железные дороги», КТЖ). По морю китайские товары достигают европейских рынков за 40−60 дней. За скорость приходится платить: доставка контейнера сухопутным маршрутом обходится грузовладельцу в 8−9 тысяч долларов, тогда как по морю — в 3 тысячи.

Несмотря на неоднозначную выгоду такого маршрута, Казахстан делает ставку на сухопутный транзит по своей территории и интенсивно развивает транспортную инфраструктуру. Так, в планах у КТЖ довести в среднесрочной перспективе долю транзитных перевозок в общих доходах компании до 50%, тогда как сегодня этот показатель составляет 25%.

По информации КТЖ, за восемь месяцев 2015 года было организовано 295 маршрутных поездов из Китая в Европу и из Европы в Китай. Цифра выросла почти в три раза по сравнению с прошлым годом — тогда было запущено 105 маршрутных поездов.

Ряд экспертов полагают, что столь активное участие казахстанских партнеров в китайском мегапроекте по возрождению Шелкового пути может лишить Россию своего куска транзитного «пирога». Так кому все-таки суждено стать мостом между Европой и Азией — России или Казахстану?

Ворота Евразии

В середине октября зарубежные дипломаты и журналисты по приглашению МИД Казахстана посетили транспортно-логистический хаб Хоргос в Алматинской области. Делегацию ознакомили с деятельностью Специальной экономической зоны (СЭЗ) «Хоргос — Восточные ворота», которая включает в себя сухой порт, логистическую и индустриальную зоны, железнодорожную станцию Алтынколь и казахстанско-китайский Международной центр приграничного сотрудничества.

Здесь, на границе с Китаем, «Новый Шелковый путь» уже стал реальностью. Контейнеры с китайским грузами перегружаются в Хоргосе с европейской колеи, которая используется в Китае, на более широкую российскую, общую на всем Евразийском экономическом пространстве, и отправляются дальше — на рынки России, Европы и Ближнего Востока.

В конце июля на территории СЭЗ заработал первый в стране наземный порт площадью 149 га. Казахстанские власти позиционируют сухой порт Хоргос как крупнейший центр дистрибуции товаров, который бы обеспечивал Китаю, Казахстану и странам ЕАЭС возможности для выхода на мировые рынки. К 2020 году планируемая мощность сухого порта составит 500 тыс. TEU.

Проект хаба на границе с Китаем наглядно демонстрирует разновекторный подход Казахстана к развитию собственного транзитного потенциала. Так, казахстанская сторона привлекла опытных управленцев из ОАЭ, чтобы те помогли превратить Хоргос в мощный логистический центр. Сегодня Астана развивает хаб в сотрудничестве с одним из крупнейших мировых портовых операторов — арабской DP World (Dubai Port World), которая управляет 65 терминалами по всему миру.

Китай также заинтересован в проекте СЭЗ «Хоргос», подкрепленном межгосударственными соглашениями Астаны и Пекина. Китайская провинция Цзянсу планирует в течение пяти лет инвестировать в развитие логистической и создание индустриальной зон СЭЗ «Хоргос-Восточные ворота» порядка 600 млн долларов США.

Это уже второй совместный логистический проект казахстанских компаний и Цзяньсу. Ранее КТЖ инвестировала в собственные терминальные мощности в китайском порту Ляньюньган на восточном побережье Китая. Таким образом компания получила постоянную точку сбора для китайского транзита в Казахстан.

Стоит отметить, что активно продвигаемый среди потенциальных зарубежных инвесторов проект СЭЗ «Хоргос-Восточные ворота» — важнейшее звено масштабной программы по инфраструктурному развитию Казахстана и превращению его в транзитную державу — «Нурлы жол» («Светлый путь»).

Светлый путь к транзиту

В ноябре 2014 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев объявил о том, что в условиях падения цен на нефть и замедления роста мировой экономики страна запускает новую экономическую политику «Нурлы жол». Ядро программы — создание эффективных транспортно-логистических коридоров на территории страны.

Транзитные амбиции казахстанских властей совпадают с китайским видением региона. Вопросы синхронизации транспортных проектов программ «Нурлы жол» и «Экономического пояса нового Шелкового пути» обсуждались главами двух государств во время визита Назарбаева в Китай в начале осени.

Планируется, что инфраструктурная «пятилетка» («Нурлы жол» рассчитана на 2015−2019 годы) позволит увеличить объемы перевозок транзитных грузов через Казахстан в два раза к 2020 году.

Казахстан разрабатывает транзитные коридоры по своей территории по двум маршрутам: «северный» предполагает выход на Россию и далее на европейские рынки, «южный» — или транскаспийский — идет по коридору ТРАСЕКА через порт Актау с выходом на Азербайджан, далее в Грузию и Турцию.

Модернизация транспортной сети в рамках «Нурлы жол» проводится по нескольким направлениям.

Первое — развитие автомобильного сообщения. Госпрограмма включает 11 проектов автодорожной отрасли. В целом к 2020 году будут реконструировано и построено более 7 тыс. км дорог. Для этого потребуется 2,4 трлн тенге (8 млрд долларов США), из них 1 трлн тенге (3,3 млрд долларов) составят займы международных финансовых институтов.

Самым крупным проектом в автодорожной отрасли является международный транзитный автомобильный коридор «Западная Европа — Западный Китай» (берет начало в Санкт-Петербурге, конечная точка — китайский Ляньюньган). Фактически, это и есть «Новый шелковый путь» из Китая в Европу. Общая протяженность трассы будет составлять 8 445 км, длина казахстанского участка автомобильной дороги — 2 787 км. Завершить строительство своего участка Казахстан планирует к 2016 году.

Кроме того, Астану должны соединить с крупными логистическими центрами в Алма-Ате, Усть-Каменогорске и Атырау лучевые автотрассы. Такие же «лучи» свяжут между собой и сами региональные транспортные хабы — госпрограмма подразумевает создание сети транспортно-логистических центров по всей стране. Цепочка хабов в Актау, Павлодаре, Костанае, Семее, Актобе, Атырау поможет стать Казахстану ключевым пунктом распределения грузов на российский и среднеазиатские рынки.

В сфере железнодорожного транспорта следует особо отметить строительство линии Боржакты — Ерсай, которое подходит к завершению. Железнодорожная ветка является инфраструктурной основой паромного комплекса Курык мощностью 4 млн тонн грузов в год на берегу Каспийского моря. К созданию комплекса приступили весной этого года. Новый проект нацелен на развитие перевозок по Транскаспийскому международному транспортному маршруту (ТМТМ). В КТЖ потенциал контейнерных перевозок по ТМТМ к 2020 году оценивают в 300 тысяч TEU.

Важная часть инфраструктурной программы «Нурлы жол» — модернизация единственного в стране морского порта Актау, расположенного на Каспии. Морскую гавань, как и сухой порт в Хоргосе, развивают совместно с DP Word. Грузооборот порта за 2014 год составил около 14 млн тонн (для сравнения, российские порты Каспийского моря — Астрахань, Оля, Махачкала — за прошлый год вместе перевалили 7,9 млн тонн грузов). Сейчас в Актау осуществляется ряд проектов по модернизации и расширению перевалочных мощностей, чтобы к 2020 году увеличить пропускную способность порта до 19 млн тонн. Порт Актау — стратегический пункт в «южном» маршруте, который идет в обход России.

Казахстану выгодно, чтобы китайские товары проходили по территории страны максимально протяженный путь, комментирует российский эксперт в транспортно-транзитной сфере, председатель совета директоров аналитического бюро «ДОРН» Андрей Карпов. «Казахстанской стороне выгодно «затягивать» грузопоток в порт Актау. Здесь и стивидорные компании зарабатывают на перевалке, и судовая партия накапливается», — отмечает эксперт. Также, по его словам, целесообразно создание на территории страны центров, откуда грузы будут распределяться на рынки других стран.

При этом, говоря об экономическом значении транзита для конкретных регионов, Карпов подчеркивает: «Это очень большой миф, что транзит выгоден абсолютно всем». По словам эксперта, транзитные перевозки приносят прибыль только тем регионам, где происходит перевалка с одного вида транспорта на другой, например, с железнодорожного на морской. Если же по территории будут «пролетать» контейнерные поезда, то страна получит деньги за использование своей инфраструктуры, которые отправятся в федеральный бюджет, а конкретному региону от такого «транзита» ни жарко, ни холодно, объясняет Карпов.

Россия и Казахстан — союзники или соперники?

Транзит — это сфера, где экономика тесно переплетается с геополитикой. Маршруты следования грузов определяются не только в соответствии с бизнес-логикой, но и с определенным стратегическим расчетом.

Если китайцы выберут для своих грузов маршрут, наиболее протяженный по территории Казахстана, это означает, что часть потенциального грузопотока уйдет с Транссиба. Вопрос конкуренции казахстанского «шелкового» маршрута с российской железнодорожной магистралью, по словам вице-президента КТЖ Каната Алпысбаева, не раз обсуждался российской стороной. «Мы говорим о том, что есть экономическая логика. Грузы из западных районов Китая — с Урумчи — не будет выгодно везти через Забайкальск, а товары из Харбина — через Казахстан», — объясняет Алпысбаев.

В вопросах ведения бизнеса наши партнеры по ЕАЭС настаивают на принципе «интеграции и взаимодополняемости». Казахстанский истеблишмент подчеркивает важность сотрудничества с Россией. Объединенная транспортно-логистическая компания, созданная в 2014 году железнодорожными администрациями Белоруссии, России и Казахстана, — это «один из первых интеграционных проектов в сфере транспортной логистики в рамках ЕАЭС», отмечает вице-президент КТЖ.

В руководстве Казахстанских железных дорог подчеркивают: Россия и Казахстан не конкурируют между собой за китайские грузы, более того, страны являются союзниками в борьбе за транзит в глобальном масштабе. «Мы ставим перед собой задачу взять хотя бы десять процентов от всех грузоперевозок, которые сейчас осуществляются между Китаем и Европой», — говорит Алпысбаев.

Вице-президент КТЖ также обращает внимание на существующий в контейнерных перевозках дисбаланс — 90% грузов идут из Азии в Европу. По словам Алпысбаева, «груз в обратном направлении искать очень тяжело». Для этого необходимы совместные усилия казахстанской, российской и белорусской сторон.

«Мы одновременно и конкурируем, и обречены на сотрудничество. Как известно, Казахстан с Белоруссией не граничит», — комментирует Андрей Карпов. По словам эксперта, наиболее выгодным для России является такой маршрут, по которому китайский груз «заходит» на территорию РФ в районе Владивостока, «на крайний случай — в Улан-Удэ». Тогда получается задействовать Транссиб и получить наибольшую добавленную стоимость.

Однако у экспертов есть опасения, что в конечном итоге Транссиб все-таки проиграет «шелковым» маршрутам Казахстана и китайские грузы пойдут в обход России. У России (в отличие от Казахастана) нет четко сформулированной национальной стратегии развития транзитного потенциала. Пока разговоры о превращении России в транзитную державу и мост между Востоком и Западом так и остаются разговорами. «Россия упустила шанс реализовать свой транзитный потенциал, — считает Карпов. — Если бы мы подсуетились десять лет назад и вложили свои сверхдоходы от нефти в модернизацию БАМа и Транссиба, более системно подошли к этому вопросу, то сейчас Россия могла бы предложить Китаю готовую инфраструктуру». В этом случае китайские грузы пошли бы мимо Казахастана, считает специалист. Теперь инициативу материковых маршрутов перехватил Китай. Пути прохождения грузов в рамках «Шелкового пути» будут определяться в соответствии с китайской логикой. Как отмечает Карпов, в интересах Пекина направить свои грузопотоки максимально по территории Казахастана, где рычагов влияния у китайцев больше, и тем самым уменьшить свою зависимость от России. Такой маршрут является наиболее логичным для китайской стороны в свете нарастающей интеграции Астаны и Пекина.

По мнению Карпова, один из шансов не оказаться на обочине «Шелкового пути» — это доказать и обосновать необходимость альтернативного ответвления северного маршрута китайского коридора на порты Ленинградской области и Петербурга. Такой маршрут сводит к минимуму число стран-транзитеров. Однако здесь российские порты соперничают за китайский груз с прибалтийскими морскими гаванями, которые уже вовсю развивают сотрудничество с Казахстаном.

«Китай и Россия станут нашими морями»

Китайский проект «Новый Шелковый путь» сегодня наделяют различными геополитическими смыслами. Некоторые эксперты говорят об укреплении Китая в Средней Азии — стратегически важном для России регионе, которому она в настоящее время не уделяет должного внимания.

У Астаны — как и в экономическом, так и в геополитическом плане — есть четко сформулированная стратегия: сотрудничество с максимально широким спектром партнеров и с максимальной же выгодой для всех сторон.

«Забудьте о концепции «Большой Игры» (Great Game) — она устарела», — говорит министр иностранных дел Казахстана Ерлан Идрисов. Казахстан придерживается философии «Большой выгоды» (Great Gain) для всех — «для России, Китая, США, Европы, Индии, Ирана, Турции, и, естественно, Казахстана», подчеркнул Идрисов, выступая перед дипломатами и журналистами в Хоргосе.

«Мы не хотим опоздать», — отмечает министр, говоря о возможностях извлечь выгоду из стремительного экономического развития Китая. Не забыта и Россия. Правда, о ее экономическом росте казахстанские партнеры говорят в будущем времени, но подчеркивают, что потенциал страны с самыми большими запасами природных ресурсов в мире — огромен.

«Было бы очень глупо с нашей стороны упустить все эти возможности, связанные как с Китаем, так и с Россией», — убежден Идрисов. Глядя на амбиции Казахстана (и, что важнее, на их реализацию) в контексте «Шелкового пути», можно сделать однозначный вывод: такой «глупости» наши партнеры по ЕАЭС не допустят.
Алена Зеленина
7.11.2015

Источник — REGNUM

Вашингтон вновь пойдет на конфронтацию с Ираном

Иран уже решил с Россией всю проблематичную сторону ядерного вопроса, заявил Новости-Азербайджан главный редактор газеты «New Baku Post», политолог Тофик Аббасов.

«После подписания контракта с Россией о строительстве двух ядерных реакторов в Иране с возможным возведением еще шести, мотивация для обеих сторон (Запада и ИРИ – авт.) потеряна. Запад в лице «шестерки» доканчивает бесперспективный процесс, а ИРИ сидит за столом переговоров потому, что 24 ноября было обозначено как последний срок для выработки всеобъемлющего решения. Иранцы всю проблематичную сторону ядерной проблемы решили с Россией», — сказал политолог, комментируя возможность подписания «ядерной сделки» между Ираном и «шестеркой».

Россия 11 ноября подписала контракт на строительство двух ядерных реакторов в Иране с возможным возведением еще шести. Контракт не имеет непосредственного отношения к переговорам, в которых участвуют Россия и США, но отражает намерения Москвы по углублению сотрудничества с Тегераном накануне возможного смягчения санкций Запада против Ирана.

Между тем, 24 ноября, истекает срок, отведенный для достижения соглашения о судьбе иранской ядерной программы на переговорах, в которых участвует Иран и так называемая «шестерка» – постоянные члены Совета Безопасности ООН и Германия.

По мнению политолога, в переговорном процессе нет реальной почвы для компромисса. Запад не уверен в том, что Иран может поменять вектор ориентации и вновь полностью взять курс в направлении Запада, потому как иранцы за все 30 с лишним лет прекрасно освоились в маневрах, настрое западных государств, и главное США.

«Я уверен, что никакого соглашения не будет. Если нынешнее демократическое руководство США  настроено на то, чтобы найти взаимоприемлемую основу, то радикально настроенная часть американского истеблишмента, и главным образом республиканцы, который сейчас контролируют Конгресс и которые беспрекословно лоббируют то, что диктует им произраильское и просаудовское лобби, не желает никаких соглашений с Ираном», — сказал эксперт.

Аббасов считает, что в случае победы на предстоящих президентских выборах в США представителя Республиканской партии новое правительство будет придерживаться жесткой линии, которая будет действовать по принципу диктата и, возможно, даже вернет в повестку дня применение силы в отношении Исламской Республики Иран.

По его словам, сейчас фактически Обама и Керри продолжают начатый процесс, но все идет по принципу инерции.

«Подтверждение тому – недавнее послание главе ИРИ Аятолле Хаменеи, в котором Барак Обама не изложил ничего конкретного. И не потому, что он не хотел, а потому что позиция США раздваивается, и сторонники жесткой линии фактически никоим образом не хотят никаких послаблений для Ирана. Хотя, речь, по сути идет не о послаблениях, а о законном праве, которое укладывается в требования МАГАТЭ и оставляет за Ираном предпосылки для развития ядерных технологий», — отметил собеседник агентства.

Политолог напомнил, что недавно в Москве был подписан двусторонний контракт между Ираном и Россией. Этот документ, по словам Аббасова, «фактически сделал Москву монополистом всей проблематики и даже всех тех спорных мотивов переговорного процесса, которые оставляли шанс для ИРИ для самых тревожных ожиданий, если бы речь могла идти о развитии ядерной энергетики в целях военного применения».

«После подписания договора, который был закреплен подписями главы «Росатома» Сергея Кириенко и главы Организации по атомной энергии Ирана Али Акбара Салехи, иранцы заявили, что потребуются дополнительные консультации с китайской стороной, потому как Китай и Россия оставляли открытыми двери для того, чтобы Иран смог бы вести мирные разработки. Поэтому я думаю, что на переговорах не произойдет ничего значительного, и стороны это прекрасно понимают», — пояснил эксперт.

Аббасов полагает, что «Запад и ИРИ просто решили доиграть эту партию до логического конца»:

«Во-первых, потому что есть большой интерес со стороны мировой общественности к этой проблематике, к тому, как же все-таки завершатся эти переговоры. С другой стороны, там имеются пункты, которые представляют, если и не стратегический, но тактический интерес для сторон. И самое главное, что иранцы не дождались ясности по проблемам санкций, которые были обещаны».

Вместе с тем, политолог отмечает, что у Ирана далеко не безоблачные перспективы в отношении России.

«Здесь тоже есть спорные вопросы и барьеры, которые необходимо преодолеть. Но Иран во многих вопросах, как региональная держава, держит стойку и показывает всем сторонам, что он не является разменной монетой. В этом и заключается вся суть. Иран, если даже и проявляет готовность вести более конструктивные, более перспективные отношения, то он делает все это при условии, что не отказывается от собственной независимой политики, которая за все предыдущие годы закрепила за ним статус регионального лидера», — сказал собеседник агентства.

По его словам, в данной ситуации, когда отношения между Западом и Россией обострены до предела, напряженность все еще продолжается, Иран все-таки более благосклонен к России, в первую очередь, потому что это его сосед. С другой стороны, у них есть единый фронт, с третьей стороны – открываются многообещающие перспективы для совместного отказа от доллара в качестве резервной валюты экономики.

«Наконец, это страны, которые если можно так выразиться, противостоят диктату западных военно-промышленных и промышленно-финансовых транснациональных корпораций, и поэтому у них есть свои виды на будущее мирового рынка, на нефтяную политику в дальнейшем. И это страны, судьба которых, в общем-то, зависит в основном от экспорта углеводородных ресурсов, от состояния конъюнктуры энергетического рынка, и поэтому они и обязаны, и принуждены идти в одном ряду, для того, чтобы выстоять перед лицом активизирующейся санкционной политики США и их союзников», — подчеркнул Аббасов.

В данном случае, отметил он, Китай все более тяготеет к тому, чтобы создать альтернативный пояс.

«В мире уже говорят о том, что Москва, Тегеран и Пекин формируют новый полюс противостояния, но Китай в этом процессе еще не полностью готов, поскольку он завязан на американских поставках, на расширении двустороннего торгового оборота с Вашингтоном. С другой стороны, он выкупает облигации у американцев и т.д. Китай пока еще не может всецело придаться этому процессу. Тем не менее, он склонен оспаривать американскую гегемонию, имея собственные виды на лидерские позиции в мировом масштабе», — считает политолог.

Эксперт добавил, что совсем недавно Китай поставил вопрос в кулуарах ООН о том, что надо ограничить зону полетов американской авиации. Учитывая это, можно предположить, что у Пекина тоже вырабатывается стратегия активного сопротивления для того, чтобы потеснить американцев в мировой геополитике.

Санкционная политика США вряд ли возымеет сокрушительное действие для Ирана и России в будущем, считает Аббасов. Эти страны сумеют переждать валютно-энергетическую бурю, которую спровоцировали американцы, и вывести свои национальные экономики до спокойных берегов

«Более 30 лет Иран живет в условиях жесточайших санкций, но он, как говорится, не загнулся. То же самое и Россия. У нее есть золотовалютные запасы, и две страны, как соседи, могут найти новые площадки для размещения своих интересов, они смогут переждать валютно-энергетическую бурю, которую спровоцировали американцы, и вывести свои национальные экономики до спокойных берегов», — сказал политолог.

Финальный раунд переговоров по иранской ядерной программе между Ираном и шестеркой международных переговорщиков начался 18 ноября в Вене. Переговоры касаются вопросов постановки иранской ядерной программы под международный контроль и подтверждения ее мирного характера в обмен на полное постепенное снятие международных санкций. Все вопросы должны быть согласованы до 24 ноября.

 

Каспий собирает Саммит

Сафа Керимов, Москва, политолог

Страны-соседи по Каспийскому морю и многовековому сотрудничеству встретятся 29 сентября на саммите в Астрахани.

…Что такое Каспийское море, древний Хазар, для каждого бакинца? Пожалуй, вся жизнь  столицы Азербайджана и каждого её жителя навсегда связана с этим морем. Каким бы Каспий не был — холодным и неприветливым зимой, добрым и щедрым летом, — он неизменно остаётся в сердце каждого, кто его видел. Не говоря уже о тех, кому посчастливилось побывать в Баку и посетить Приморский бульвар, – жемчужину современного городского ландшафтного дизайна уникальной, изысканной  красоты. Как коренной бакинец, могу восхищаться и говорить об этом бесконечно.

Каспийское море, кроме своей несомненной красоты и самобытности, – это ещё и уникальное, единственное в мире замкнутое море с хрупкой, бесценной экосистемой. Именно из-за своей уникальности Каспий требует, без преувеличения, мирового внимания. Во-первых, это самый большой внутренний водоемом в мире, расположенный на стыке Европы и Азии. Гомер, Аристотель, Геродот и другие великие поэты, философы, географы, историки уделили Каспию много страниц своих трудов. Уникальность биологической среды Каспия – так же очевидна. В Каспии существуют живые организмы, которых нет больше нигде в мире. К примеру, только в акватории Каспия  существует основной мировой генофонд осетровых: белуга, шип, стерлядь, русский и персидский осетры, северокаспийская и южнокуринская севрюги. Кроме этого, Каспийское море обладает богатейшими запасами нефти и газа. По оценкам экспертов, общая стоимость энергоресурсов может быть смело оценена не в миллиардах – в триллионах долларах.

«Закрытость» Каспийского моря оказалось не только его бесценным даром для сохранения уникальной экологии, но и самым уязвимым местом. Воды Каспийского моря загрязняются из всех источников, которыми только можно представить. К счастью, компании, добывающие нефть и газ, в последние годы уделяют серьёзное внимание сохранению экосферы. Гораздо хуже, как всегда, с «человеческим фактором» – искоренить варварское отношение к природным ресурсам моря иногда труднее, чем добиться высокой экологической безопасности на нефтяных промыслах.

К проблемам экологии на Каспийским море добавились и геополитические проблемы. Речь идёт о  территориальных спорах и различиях в подходах стран к разделу Каспийского моря. Каспий – море или всё-таки озеро? Один только утвердительный ответ может кардинально поменять ситуацию в соответствии с международными стандартами права. Азербайджан, Казахстан и Россия выступают за разделение шельфа по геодезическому принципу «срединной линии», когда используется метод составления «медианы» и установления перпендикуляров в точках соприкосновения границ государств. У Ирана другая точка зрения. Актуальность темы и необходимость её эффективного решения были подтверждены еще во время саммита 2010 года, который состоялся в Баку.

Уникальное географическое положение Каспийского моря определило и  его геостратегическую важность. Морские границы пяти государств, важнейшие пути транспортировки энергоресурсов, логистические цепи между четырьмя частями света, пролегающие через это море. При этом существуют очевидные или опосредованные очаги напряженности, связанные с интересами крупнейших политических сил: США, России, стран Евросоюза и Китая. Каспийский регион может превратиться в центр самых серьёзных конфликтов, или, в результате позитивного подхода, общения, сотрудничества в виде тех же саммитов, превратиться в центр внутрирегионального сотрудничества, которое будут развиваться и приносить выгоду всем пяти государствам-соседям без оглядки на внешних игроков. Здесь необходимо напомнить об историческом значении Каспийско-Среднеазиатского региона, во все века объединяющего, а не разъединяющего соседние государства, о том самом общем хазарском прошлом.

В этом году переговоры и встречи по подготовке Каспийского саммита проходили в Астрахани, в Ашхабаде, в Москве, в Баку. Учитывая важность вопроса, разработкой документов и текста соглашения, которые должны быть рассмотрены и приняты участниками саммита, занимается Специальная рабочая группа (СРГ) по разработке Конвенции о правовом статусе Каспийского моря. Свой значительный вклад в переговоры внесла и делегация Азербайджана во главе с заместителем министра иностранных дел Халафом Халафовым. Иран был представлен участниками во главе с заместителем министра иностранных дел Иброхимом Рахимпуром, Казахстан – сильной командой во главе с послом по особым поручениям Зульфией Аманжоловой. Российских переговорщиков возглавил  известный дипломат, специальный представитель президента по делимитации и демаркации государственной границы России со странами СНГ, посол по особым поручениям Игорем Братчиковым, а туркменистанских — председатель Госпредприятия Туркменистана по вопросам Каспия Мурад Атаджанов. Планируется, что подписание соглашения состоится на астраханском саммите.

«Каспийская пятёрка», —  Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия, Туркмения, – уже не первый год решает труднейший вопрос разграничения Каспия между пятью странами. В этом направлении одной из самых конструктивных представляется именно концепция предстоящего Каспийского саммита, который состоится в Астрахани. Основная цель саммита – развитие международного и межрегионального экономического сотрудничества прикаспийских государств и интенсификация интеграционных процессов в регионе. Взаимодействие в развитии промышленности, строительства, транспорта, энергетики, торговли, обмен технологиями, опытом в области финансов и инвестиций, – вот неполный перечень тем саммита.

Важнейшим направлением прикаспийского сотрудничества обещает стать создаваемая в Астраханской области особая экономическая зона (ОЭЗ) промышленного типа. ОЭЗ на базе астраханских судостроительных предприятий готовится к открытию. Проведены переговоры с 20 потенциальными резидентами — крупнейшими европейскими компаниями, подписаны предварительные соглашения. Правительство Российской Федерации, уделяя самое серьёзное внимание подготовке саммита на высшем государственном уровне, выделило около полумиллиарда рублей на подготовку и проведение мероприятия.

Руководство и народы пяти стран-соседей – Азербайджана, России, Казахстана, Туркменистана и Ирана – ждут от Каспийского саммита только добрых вестей. Хазар должен стать морем единения, взаимовыгодного сотрудничества. А добрые соседи должны сделать всё, чтобы сберечь его, сделать чище, богаче, приветливее, чтобы потом в таком виде передать это общее сокровище – Каспийское море – следующим поколениям.

Турция и Иран решили говорить на языке экономики

Оказанный турецкому премьеру Эрдогану в ходе его двухдневного визита теплый прием в Иране, подчеркнутая дружественность переговоров в ходе встреч на высшем уровне – все это показывает, что Анкара и Тегеран решили на время забыть о серьезных политических разногласиях и сосредоточиться на экономических взаимоотношениях. Здравый расчет строится на том, что развитие торговли приведет и к сближению позиций по ряду острых региональных проблем.

После встречи с Эрдоганом рахбар Али Хаменеи дал понять, что основные политические препятствия в турецко-иранских отношениях устранены и «есть все основания для расширения всеобъемлющих связей между двумя странами». Создание Верховного совета по сотрудничеству, который, как отметил Эрдоган, «должен стать органом, позволяющим министрам наших стран работать так, как если бы они были членами одного кабинета», – важный шаг, который невозможен без сближения взглядов на региональные конфликты, и в первую очередь – сирийский. В то же время делать далеко идущие выводы о возникновении альянса «Анкара — Тегеран» пока рано… В политических кругах Турции и Ирана это прекрасно понимают, поскольку, во-первых, отчетливо сознают потаенные мотивы движения навстречу друг другу, а во-вторых, не испытывают особых иллюзий по поводу дружественности отношений.

В определенной мере сближение Анкары и Тегерана – это союз поневоле, вынужденный шаг, на который двум странам приходится идти, закрывая глаза на существующие противоречия. 24 января, буквально за несколько дней до визита Эрдогана в Тегеран, в Давосе произошла пикировка между иранским министром иностранных дел Джавадом Зарифом и его турецким коллегой Давутоглу. Турецкий министр раскритиковал аргумент иранской стороны о том, что «Хизбалла» в Сирии появилась для защиты шиитских святынь. Зариф на это ответил буквально следующее: «Вы же не рассчитывали, что шииты будут молчать после того, как вы вооружили людей, которые разрушали шиитские гробницы».

Теперь, после визита Эрдогана, пикировку в Давосе предложено считать «обменом дружественными колкостями», поскольку турецкий премьер объявил, что Анкара достигла с Тегераном соглашения по борьбе с терроризмом в Сирии, ибо «обе страны озабочены ростом влияния экстремистских групп, некоторые из которых аффилированы с «Аль-Каидой»… Мы будем расширять наше сотрудничество плечом к плечу с Ираном в борьбе с террористическими группами». При этом и иранские, и турецкие представители говорили о «непропорциональном росте вмешательства в дела региона Саудовской Аравии», которая остается главным противником для Тегерана и Анкары в регионе.

Вмешательство Эрдогана в сирийский конфликт и поддержка внешней интервенции (одним из участников которой и стала Анкара, поставляя вооружения сирийской оппозиции и создавая для нее тренировочные лагеря на турецкой территории) обернулась для самого премьера серьезными политическими издержками. А для национальной безопасности Турции – новыми угрозами со стороны тех, кого ее власти неосмотрительно «приютили» на своей территории, «джихадистов», превративших лагеря сирийских беженцев в Турции в рассадники экстремизма и центры незаконного оборота оружия и наркотиков. В таких условиях изменение взглядов Эрдогана вполне объяснимо, и Тегеран этим воспользовался.

В Иране прекрасно понимают, что Турция никогда не пойдет на разрыв отношений с Соединенными Штатами. Но сейчас Эрдоган и его партия лихорадочно ищут внешнеполитическую линию, которая гарантировала бы стране внутреннюю стабильность. Когда, по данным опросов общественного мнения, действия Башара Асада в отражении внешней интервенции и в борьбе с «джихадистами» поддерживают в Турции 20% опрошенных, ясно, что оставаться и дальше активным членом антисирийской коалиции, в которой главная партия отводится отнюдь не Анкаре, как минимум неосмотрительно. В турецких газетах гуляет шутка о том, что если бы Асад баллотировался на выборах в Турции, он бы обогнал оппозицию, имеющую сейчас около 25% голосов. В каждой шутке – лишь доля шутки. Эрдоган с его необычайно развитым политическим чутьем понял это первым и первым задумался о коррекции внешнеполитической линии Анкары.

Собственно, большого выбора у Анкары нет. Погоня за вступлением в ЕС никаких выгод Турции не дала, а участие в антисирийской коалиции чуть не обернулось для нее серьезными внутренними потрясениями. Сотрудничество с Израилем было нужно Эрдогану как дополнительное доказательство лояльности к США, поэтому даже после истории с «Флотилией свободы» турецко-израильское охлаждение ограничивалось лишь враждебной риторикой при сохранении сотрудничества в военной и разведывательной сферах. Но сейчас, когда процесс по делу «Эргенекона» поставил турецкий силовой блок под контроль правящей партии и Эрдогану понадобилось укрепить массовую поддержку внутри страны, Израиль перестал представлять для него интерес как стратегический партнер. Тем более что Тель-Авив много сделал для выхода напряженности в отношениях на новый виток.

Сегодня стабильность Эрдогану может обеспечить только преодоление кризисных явлений в экономике. Тесные экономические связи с Ираном, которые Анкара сохранила даже на пике «калечащих санкций», дают для этого хорошую возможность. Чтобы укрепить турецкую лиру, которая заваливается в штопор по отношению к доллару, и компенсировать потери, вызванные уходом из страны «горячих денег», Турции надо увеличить приток иностранного капитала. Сделать это позволяют рост экспорта в Иран и реализация с ним совместных экономических проектов вроде «свободной зоны торговли энергоносителями».

В 2012 году объем товарооборота между Турцией и Ираном составил 22 миллиарда долларов, затем «просел» до 20 миллиардов в 2013 году, но имеет все шансы достичь 30 миллиардов к 2015 году. На пике санкций Иран оставался для Турции третьим по значению рынком экспорта, и все предостережения Вашингтона, особенно в части увеличения продаж золота в Иран через турецкий Halkbank, Анкара откровенно игнорировала.

За день до визита Эрдогана в Тегеран, когда уже официально было объявлено о «важности экономической составляющей» визита, в Анкару срочно прилетел заместитель министра финансов США по вопросам терроризма и финансовой разведки Дэвид Коэн. Он в очередной раз напомнил турецким бизнесменам, что санкции с Ирана еще не сняты и «турецкие компании, рассчитывающие на контракты в Иране, должны повременить». Представители бизнес-сообщества Коэна вежливо выслушали, но этим, похоже, все и ограничилось. Начавшийся ажиотаж по поводу открывающегося для зарубежных компаний иранского рынка диктует турецким предпринимателям логику поведения, которая от пожеланий американцев зависит довольно мало.

Тегеран со своей стороны весьма заинтересован поддерживать такой энтузиазм турецкого бизнеса, ибо Турция была и остается для Ирана полем деятельности «черных рыцарей» — торгово-экономических партнеров, помогавших Исламской республике «обходить» введенные против нее «калечащие санкции». Сегодня режим санкций несколько ослаб, но нет гарантий, что он не ужесточится завтра, соответствующий документ с повестки дня конгресса США не снят, а потому, пользуясь оттепелью в отношениях с Западом, Тегеран стремится привлечь новых партнеров, способных в перспективе стать «черными рыцарями».

«Новый этап» в ирано-турецких отношениях, о начале которого обозреватели заговорили по итогам визита Эрдогана в Тегеран, – это еще не стратегическое партнерство и тем более не преддверие альянса «Анкара — Тегеран». Существующие между двумя странами политические разногласия выглядят «минами замедленного действия», которые в любой момент могут взорвать ирано-турецкий диалог. У руководства обоих государств достаточно здравого смысла, чтобы понимать всю хрупкость двусторонних отношений, а потому акцент на развитии экономических связей — это вполне здравая политика, которая со временем сможет оказать влияние как на весь регион, так и на отношения Тегерана и Анкары с третьими странами.
Игорь ПАНКРАТЕНКО | 04.02.2014 |

Источник — Фонд стратегической культуры
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1391486640

Саудовская Аравия создает новую силу против Асада и… «Аль Каиды»

Саудовская Аравия готова потратить миллионы долларов на вооружение и обучение нового многотысячного антирежимного сирийского формирования. Такая политика, в трактовке Эр-Рияда, преследует двоякую цель – с одной стороны, объединить противников Башара Асада, с другой – создать противовес сторонникам «Аль-Каиды», влияние которых стремительно растет. Эксперты называют происходящее неуклюжим ребрендингом, предпринятым аравийской монархией в попытке «продать» Западу иностранных моджахедов в качестве умеренной сирийской оппозиции. 
Формирование, которым интересуется Эр-Рияд, – это созданная в конце сентября на базе 43 сирийских группировок «Армия ислама». По данным британского издания Guardian, обучать ее саудиты намерены с пакистанской помощью. По некоторым оценкам, «Джейш аль-ислам» будет насчитывать от 5 тыс. до 50 тыс. бойцов. Им планируется дать лучшее оружие вплоть до ПЗРК и противотанковых управляемых ракет. Возражения против этого есть у США, и глава саудовской разведки принц Бандар бин Султан пытается их развеять. Давление оказывается и на Иорданию, от которой Эр-Рияд требует предоставить территорию в качестве транзитного коридора. С другой стороны, саму «Армию ислама» Саудовская Аравия призывает войти в состав Высшего военного совета Свободной сирийской армии (ССА), а также Национальной коалиции сирийских революционных и оппозиционных сил.
Возглавляет «Армию ислама» Захран Аллуш – салафит и бывший командир одного из формирований ССА под названием «Лива аль-Ислам». Недавно он провел переговоры с Бандаром, а также саудовскими бизнесменами, финансирующими бригады «Армии ислама». Имели место и другие встречи в Турции с участием министра иностранных дел Катара Халеда ат-Тани и посла США в Сирии Роберта Форда. В «Армии ислама» якобы нет формирований, связанных с «Аль-Каидой». Она, как заявляют в западной прессе, включает в себя лишь «неджихадистские группы исламистов и салафитов». «В Сирии идут две войны, – говорит просаудовски настроенный аналитик Центра исследований Персидского залива Мустафа Алани. – Одна – против сирийского режима и вторая – против «Аль-Каиды». Саудовская Аравия сражается и с тем, и с другой».
По мнению президента Института религии и политики Александра Игнатенко, сирийский кризис с самого начала обусловлен жестким вмешательством двух аравийских монархий – Катара и Саудовской Аравии. При их активном участии были созданы такие антирежимные подразделения, как Свободная сирийская армия, на которую Доха и Эр-Рияд потратили не менее 15 млрд долл., а также «Джебхат ан-Нусра» и «Исламское государство Ирака и Леванта», являющиеся подразделениями «Аль-Каиды». В дальнейшем происходили разные трансформации, но все они представляли собой перетасовку карт одной колоды. Так, помимо «Армии ислама» возникла конкурирующая группировка – «Армия Мухаммеда», действующая на севере страны.
«Между «Армией ислама» и «Армией Мухаммеда», с одной стороны, и «Джебхат ан-Нусра» и «Исламским государством Ирака и Леванта» – с другой, разницы, по сути, нет, – убежден Игнатенко. – Саудовская Аравия пытается представить международному общественному мнению, и в первую очередь США, некоторые сирийские группировки как умеренные, хотя на самом деле они являются типичными джихадистскими отрядами, о чем можно судить хотя бы по их названиям. Эти маневры имеют целью ввести мир в заблуждение, выдав за вооруженную сирийскую оппозицию объединения иностранных, несирийских моджахедов, рядом с которыми, конечно же, воюет и некоторая часть сирийцев».
«Армию ислама» саудовцы позиционируют как силу, способную сыграть консолидирующую роль в лагере противников Асада. Однако один из высокопоставленных западных чиновников заявил, что пока не предвидит каких-либо существенных перемен, которые внесло бы в сирийский конфликт ее появление. «Это политический шаг, – сказал он. – Эти новые повстанческие формирования, кажется, переформатируют себя и создают новые лидерские структуры. Это часть довольно ограниченной политической игры – и прежде всего борьбы за ресурсы».
Как пояснил Игнатенко, в настоящий момент в Сирии против режима воюют сотни группировок. Предпринималось несколько попыток их объединить. Такие объединения, просуществовав некоторое время, в дальнейшем распадались. Сейчас таким объединением объявили «Армию ислама». В ее составе не столько 43 группировки, сколько 43 названия, так как не исключено, что за некоторыми группировками стоит несколько человек, а может быть, и вообще никто не стоит.
«Уже одно то, что существует как минимум два аналогичных объединения – «Армия ислама» и «Армия Мухаммеда», – свидетельствует об отсутствии формального единства. Но есть реальное единство, которое обусловлено не попытками объединить отдельные формации, а тем, что организаторами, патронами, снабженцами, финансистами и командирами как «Армии ислама» и «Армии Мухаммада», так и «Джебхат ан-Нусра» и «Исламского государства Ирака и Леванта» являются аравийские монархии, прежде всего Саудовская Аравия, которая подсовывает США и мировому общественному мнению фиктивные или полуфиктивные объединения», – заключил эксперт.     

http://www.ng.ru

Цена иранской разрядки, или опять каспийская нефть

Журналист Александр Бирман — о цене, которую приходится платить России за иранскую разрядку и сближение с Германией

Согласно распространенной версии, битва за Сталинград была критически важна главным образом потому, что от ее исхода зависело — получит или не получит Гитлер доступ к нефти Каспия или нет? Спустя 70 лет фактор черного золота, похоже, опять способствует тому, что город на Волге оказывается на линии фронта.

Но едва ли правы наблюдатели, которые объясняют произошедшее обидой Саудовской Аравии из-за того, что Россия предотвратила «зачистку» Сирии. Да, саудиты активно продвигают ваххабизм и отнюдь не только на уровне внутриисламских теоретических штудий. Да, режим Асада был для дома Сауда промежуточной целью. И даже отчетливо просматривающийся за Дамаском Тегеран, если не принимать во внимание суннитско-шиитские разногласия, вряд ли может считаться финальным призом в этой игре.

Абсолютное доминирование на мировом рынке энергоносителей — вот, пожалуй, главное, что беспокоит Эр-Рияд.

Понятно, что с этой точки зрения Россия тоже представляет немалую геоэкономическую угрозу для нефтяных шейхов. Но сейчас эта угроза гораздо меньше, чем в середине нулевых, когда мы строили «энергетическую сверхдержаву», а о «сырьевом проклятии» говорилось далеко за пределами Кремля и Краснопресненской набережной. Теперь Владимир Путин на предновогодней встрече с членами правительства заявляет о наступлении того благоприятного момента, «о котором говорили еще с советских времен: вот какое бедствие свалилось на страну, у нас появилась нефть в большом количестве, и вся экономика расслабилась, не было необходимости трудиться, думать об инновациях, развиваться за счет внутренних других факторов».

А весь 2013 год к вящей радости отечественных неокейнсианцев министры экономического блока расписывали, в каких пропорциях и на какие проекты будут потрачены средства Фонда национального благосостояния (ФНБ). И, разумеется, речь идет вовсе не о финансировании очередных нефтегазовых триумфов. Скорее, если нефтедоллары ФНБ не осядут на офшорных счетах и коттеджных стройках, речь идет о трансформации России из «энергетической сверхдержавы» в инфраструктурную. И вполне возможно, без кавычек. А такой поворот, казалось бы, саудитов не то чтобы не должен был волновать, но даже вполне устраивал. Если бы не один существенный нюанс.

И здесь стоит вернуться к мирным инициативам прошедшего полугодия.

Точнее, к переговорам по иранскому ядерному досье. Хотя Россия предпринимала определенные дипломатические усилия для международной реабилитации Ирана, ключевую роль в прекращении этой холодной войны-2 сыграл все же Вашингтон, а не Москва. Поэтому, очевидно, раздосадованному таким развитием событий Эр-Рияду свое недовольство следовало бы демонстрировать Белому дому, а не Кремлю.

Но если руководствоваться не стремлением отомстить за принятие невыгодного решения, а желанием минимизировать его негативные последствия, направление саудовских асимметричных ответов может быть совсем иным.

В случае «распаковывания» Ирана добываемая им нефть пойдет на Запад вовсе не по трубам, которые еще надо проложить. На первых порах придется использовать танкеры и железную дорогу. Причем вариант танкеров выглядит достаточно рискованно из-за того, что Персидский залив патрулирует ВМФ Саудовской Аравии.

Остается железная дорога. И Россия в качестве транзитной страны.

К слову, не потому ли Германия, очевидно, заинтересованная в иранских энергоносителях, так активно добивалась помилования Михаила Ходорковского и, что немаловажно, была услышана? Для создания оси Берлин-Москва-Тегеран нужно, чтобы ни у кого из потенциальных ее участников такой альянс не вызывал морального дискомфорта.

Но, не исключено, что планы самой успешной и наиболее нуждающейся в ресурсах европейской державы были просчитаны руководителями тех стран, кто располагается намного южнее границ Старого Света.

И, похоже, в жизни города, занимающего стратегически важное место в паутине российских железнодорожных и прочих магистралей, стремление Германии получить доступ к каспийской нефти опять сыграло роковую роль.

30 декабря 2013 | Александр Бирман

Источник — izvestia.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1389080580

Заморозки на Каспии продолжаются

В вопросе определения правового статуса Каспийского моря пока нет никаких подвижек, и вряд ли они ожидаются в ближайшее время, считает заведующий кафедрой международного публичного права Бакинского государственного университета, руководитель НПО «Каспий — развитие во имя будущего» Рустам Мамедов.

«Уточняются детали, но в целом, кардинальные вопросы пока находятся вне рассмотрения, так как они являются камнем преткновения во внешней политике прикаспийских государств. Трудно прийти к единому мнению, когда позиции идут вразрез друг другу, особенно позиция Ирана», — заявил Мамедов Новости-Азербайджан.

34-е заседание Специальной рабочей группы по разработке Конвенции о правовом статусе Каспийского моря на уровне заместителей министров иностранных дел прикаспийских государств состоится 21-22 ноября в Москве. В ходе встречи будет продолжена работа над текстом Конвенции. Стороны также обсудят актуальные вопросы подготовки к Четвертому каспийскому саммиту в России в 2014 году.

Это уже третье заседание группы в текущем году. В апреле группа заседала в Тегеране, в сентябре – в Баку.

По словам Мамедова, пока не определена реальная позиция Ирана и Туркменистана, говорить о серьезных подвижках в вопросе определения статуса Каспия не приходится.

«Видимо, это устраивает как Иран, так и Туркменистан, и поэтому они не хотят, чтобы в бассейне Каспийского моря был международный правопорядок», — отметил он.

Эксперт считает, что для эффективного решения вопроса должны быть изменены подходы к проблемам Каспия. В первую очередь, должна быть четко обозначена формулировка его наименования (море или озеро – ред.), необходимо определить принципы деления Каспийского моря с учетом мировой практики.

Кроме того, по словам Мамедова, нужно определить стандарты в области борьбы с экологическими правонарушениями в бассейне Каспийского моря, решить проблемы военно-политической безопасности, судоходства на Каспии, а также вопрос об участии третьих государств в региональных процессах.

«Все эти моменты на сегодняшний день остаются под знаком вопроса. И пока каждый будет говорить со своей колокольни, процесс будет напоминать крыловскую басню», — подытожил эксперт.

Прибрежные страны (Азербайджан, Казахстан, Россия, Туркменистан и Иран) в ноябре 2003 года подписали Рамочную конвенцию по защите морской среды Каспийского моря.

В июле 1998 года между Казахстаном и Россией было заключено соглашение о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование, а в мае 2002 года — подписан протокол к данному соглашению. А 29 ноября 2001 года и 27 февраля 2003 года было заключено соглашение между Казахстаном и Азербайджаном о разграничении дна Каспийского моря и, соответственно, подписан протокол к нему.

Также между Казахстаном, Азербайджаном и Россией 14 мая 2003 года было заключено соглашение о точке стыка линий разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря.

На сегодняшний день основными вопросами обсуждения в рамках Рабочей группы являются разграничение суверенной зоны, рыболовной зоны и использование водного пространства.

Источник: http://www.newsazerbaijan.ru/economic/20131121/299681132.html

Запад занял выжидательную позицию по Сирии

Новости-Азербайджан, Роман Темников. Эксклюзивное интервью АМИ «Новости-Азербайджан» с известным американским политологом Александром Муринсоном:

— Какова Ваша оценка произошедшего в Египте военного переворота?

— Свержение Мурси нельзя сводить чисто к военному перевороту. Дело в том, что, помимо армии, в Египте существуют различные политические силы, недовольные правительством «Братьев-мусульман».

В частности, молодежная партия «Тамаруд» («Восстание»), которая еще до переворота собрала 22 миллиона подписей с требованием ухода правительства Мурси. Эта партия объединяет в себе секулярную, либеральную молодежь, в основном с образованием. Они видят Египет более западной страной.

Также есть партия «Фавд» (Новая Партия Представителей). Это более центристская партия, представители которой были в парламенте даже при Мурси.

Помимо них есть копты – арабы-христиане, недовольные правительством Мурси, пытавшимся усилить в стране влияние шариата.

Что самое интересное, даже салафитская партия «Аль-Нур» оказалась в оппозиции к «Братьям-мусульманам», обвиняя их в непоследовательности, в частности, не считая настоящими мусульманами, а какими-то размытыми, с прозападным оттенком.

Но это может быть и политический расчет со стороны партии «Аль-Нур» — войти в альянс с армией и получить доступ к власти. Так как Мурси пытался снизить влияние в обществе не только армии, но и всех оппозиционных сил.

Но армия оказалась самым сильным общественным институтом в Египте, обладающим наибольшим влиянием на египетскую экономику – 40%, и попытки понизить роль армии привели к ее сопротивлению.

Кроме того, армия в Египте, как и в Турции, является оплотом секуляризма, и попытки исламизации Египта также привели к недовольству, особенно среди офицеров.

В этом смысле очень интересно объяснение причин свержения Мурси со стороны Аль-Барадеи. По его словам, Мурси не сделал никаких улучшений в социально-экономической жизни страны, что является ключевым для любой страны. Как он выразился – «Шариат на хлеб не намажешь».

Кстати, возможно из-за этих слов Барадеи не был избран в качестве кандидата на пост премьер-министра Египта после свержения Мурси.

— Насколько Западу было выгодно свержение правительства Мурси?

— Не думаю, что именно США его свергли. Дело в том, что президент США Барак Обама очень активно поддержал избрание Мурси.

А после переворота, США практически никак не среагировали на переворот, восприняв его нормально, ограничившись лишь стандартным заявлением о необходимости соблюдения прав человека в Египте. Также отреагировала и Великобритания.

То есть, Запад в целом занял выжидательную позицию, и здесь США не взяли на себя ведущую роль.

Силы же, все еще поддерживающие Мурси, в своих заявлениях надеются на прямую военную интервенцию извне, естественно, со стороны Запада, для свержения военного режима в Египте.

С другой стороны, Саудовская Аравия, Оман, ОАЭ не осудили военный переворот в Египте. Мало кто прогнозировал, что  когда пало правительство египетского президента Мохамеда Мурси, возглавляемое «Братьями-мусульманами», и по престижу напористой внешней политики Катара был нанесен большой удар.

— Какова реакция на происходящее со стороны соседнего Израиля?

— Израиль не был против правительства Мурси, тем более что Мурси зарекомендовал себя хорошим посредником в ходе недавних столкновений между Израилем и ХАМАС.

Для Израиля главное – стабильность в соседней стране. Израиль беспокоится только из-за возможности начала в Египте гражданской войны между различными соперничающими за власть политическими и религиозными группировками.

Есть вероятность того, что Египет скатится до уровня Сирии.

При этом сильнее всего от падения правительства Мурси проиграл Катар, который вложил 8 миллиардов долларов финансовой помощи в Египет и являлся главным среди стран Персидского залива сторонником правительства г-на Мурси, начав эту поддержку даже до того, как его правительство пришло к власти. Хамас тоже потерял спонсора в виде Мурси, и поэтому группировки ХАМАС в настоящее время начинают проникать в Египет со стороны Синайского полуострова, для нападения на египетские воинские части.

— Как могут события в Египте отразиться на регионе Ближнего Востока?

— По мере того, как в Египте накаляется эта опосредованная «холодная война», деньги ОАЭ и Саудовской Аравии ждут возможности помочь любой временной администрации, чтобы поддержать на плаву египетскую экономику.  «Катар ошибся в Ливии, затем в Сирии, и теперь миллиарды долларов могут пойти прахом в Египте», — говорит один экономист. «Эти деньги предназначались для покупки политического преимущества, но они поставили не на ту лошадь».

Здесь следует отметить, что резче всех на события в Египте отреагировала Турция. В частности, глава МИД Ахмет Давутоглу в Твиттере отметил, что нельзя простить массовое убийство людей в Египте во время молитвы.

Резкая реакция Турции ясна, так как переворот в Египте стал ударом по Турции, ведь в Египте именно военные стали ведущей силой акции по свержению исламского правительства страны.

В Турции  у власти также находятся исламисты, хоть и умеренные, и контролирующие армию. Простые члены правящей в Турции партии очень симпатизировали «Братьям-мусульманам» в Египте.

Тем более что поражение близкой по духу к АКП такой же умеренной исламской партии «Братья-мусульмане» создает прецедент того, что распространение умеренного ислама турецкого образца начинает пробуксовывать.

— Насколько устойчиво положение правящей партии в самой Турции после всех прошедших митингов протеста?

— Все эти митинги разрозненных либеральных и левых сил большого удара по позициям АКП не нанесли. Протестующие, в основном, представляли собой молодежь, безработных, убежденных кемалистов, анархистов, республиканцев, ассоциацию  адвокатов, курдскую партию БДП. Как видно, вся эта коалиция слишком разрозненна.

Тем не менее, протестные электорат, представляющий эти части турецкого народа, недовольного правлением Эрдогана, скажет свое слово на предстоящих в марте муниципальных выборах.

Однако перелома эти голоса внести не смогут, и победа на выборах все равно останется за ныне правящей партией, обладающей огромной поддержкой среди населения страны и хорошо структурированной системой на местах.

Более важным последствием данных протестных митингов для Эрдогана может стать то, что он не получит необходимого количества голосов на референдуме для внесения нужных ему изменений в Конституцию страны, расширяющих его полномочия и введение полупрезидентской системы власти.

На мой взгляд, Эрдоган не наберет нужного количества голосов. Тем более, что экономическая ситуация в Турции ухудшилась в связи с митингами – сократился приток инвестиций, падение курса лиры. Если этот процесс продолжится, то вслед за иностранными инвесторами и турецкие инвесторы начнут вывозить деньги из страны и перестанут поддерживать Эрдогана.

Ухудшение положения Эрдогана в самой Турции чревато тем, что он может покинуть свой пост, пока он еще популярен. Эрдоган не тот человек, который будет держаться за свой пост до тех пор, пока с ним уже никто не будет считаться и его авторитет упадет до нуля.

— Какова Ваша оценка нового президента Ирана?

— Про Рухани известно, что он лично участвовал в Исламской революции в Иране, принимал решение по атаке еврейского общественного центра в Аргентине, когда Хезболла устроила теракт, и погибло много людей.

С другой стороны, Рухани — довольно прагматичный человек, и более опытный политик, в отличие от Ахмадинеджата. Таким образом, на уровне риторики мы все видим смягчение внешнеполитического курса иранского режима.

Но при этом ядерная программа Ирана продолжает развиваться, также усиливается ВМС Ирана, в том числе на Каспии, продолжается поддержка режима Асада.

Для Запада Рухани выгоден, так как выступает с более  умеренной позиции, говорит то, что надо. Дело в том, что иранская дипломатия за многие века своего существования великолепно изучила все сильные и слабые стороны Запада, прекрасно знает, на какие больные места Запада надо давить, как надо разговаривать, чтобы понравится на Западе.

Поэтому, стоит только Ирану смягчить риторику, начать намекать, подмигивать Западу, как западная дипломатия уже на радостях готова организовать пирушку с дискотекой.

Что до Израиля, то ситуация и отношение Израиля к президенту Ирана никак не изменилось, там ждут реальных дел, а не слов.

— Является ли демонстрация военной мощи Ирана на Каспии только демонстрацией?

— Это не просто демонстрация. Дело в том, что Иран старается выстроить хорошие отношения не только с Россией, но и с Китаем – странами, находящимися в оппозиции к США, и пытающимися выстроить некий отдельный политический блок. При этом Иран надеется на роль младшего партнера этих двух стран.

Иран важен для них, так как не только сам обладает энергетическими ресурсами, но и имеет выход на Каспий и обладает определенным влиянием на приграничные с ним прикаспийские страны, также обладает большим влиянием в Ираке и Сирии.

Поэтому, несмотря на мягкие речи Рухани, за ним стоят большие силы, благодаря которым Иран оказывается на переднем крае противостояния с Западом.

Кстати, в этом противостоянии большая роль отводится Азербайджану.

Как следствие, на Азербайджан будет оказываться большое давление со стороны Ирана. Ведь не секрет, что военная демонстрация иранского ВМФ на Каспии направлена не против России, а против Азербайджана. Это слишком явный намек официальному Баку на необходимость отхода от чересчур прозападной ориентации: не быть западным плацдармом на Каспии, не оказывать большую помощь Западу и т.д.