Турция никогда не сможет вступить в Евросоюз – канцлер Австрии

Турция не сможет стать членом Евросоюза, такое мнение озвучил канцлер Австрии Кристиан Керн в интервью изданию Frankfurter Allgemeine Zeitung.

По словам Керна, членство Турции в Европейском союзе не представляется возможным, о чем говорит целый ряд факторов, в том числе политических, идеологических и экономических.

«Европа никогда не сможет переварить вступление Турции в свою жизнь, даже чисто экономически и далее, от демократических до политических причин. Было бы честно и правомерно просто ясно сказать режиму в Анкаре: вы не являетесь страной-кандидатом», – признался канцлер Австрии.

Австрия не впервые выступает против членства Турции в ЕС. Так, глава австрийского министерства иностранных дел Себастьян Курц открыто призвал Брюссель прекратить переговоры с Анкарой по поводу вступления в Евросоюз.  

Пекин толкают на союз с Москвой

Патрушев провел новый раунд консультаций по безопасности в Китае

В столице КНР состоялись российско-китайские консультации по стратегической стабильности. Секретарь российского Совета безопасности Николай Патрушев встретился с членом Госсовета Яном Цзечи и членом политбюро КПК Мэн Цзяньчжу. Переговоры состоялись на фоне антироссийских санкций США, которые вынуждают РФ искать опору в Пекине. Китайцы говорят, что расширить взаимодействие с Москвой готовы, но не в рамках военного альянса.

Китайское агентство «Синьхуа» отметило, что это был уже 13-й раунд консультаций по вопросам безопасности. То есть такие встречи проходят регулярно. И так же регулярно публикуются отчеты о них, где говорится о необходимости укреплять взаимодействие и координацию в двустороннем формате и в международных делах.

Но в этот раз консультации состоялись в тот момент, когда обе державы столкнулись с серьезными международными вызовами. Для России это резкое ухудшение отношений с США, ужесточение санкций. Но и Китай находится в нелегкой ситуации. Его экономика зависит от экспорта в Америку, а администрация президента Дональда Трампа не отказалась от своего намерения взвинтить тарифы на китайские товары. Вашингтон требует согласия Пекина на такие рестрикции против КНДР, которые могут поставить население этой страны на грань выживания.

Патрушев – человек, близкий к президенту РФ Владимиру Путину. Очевидно, его доклад об итогах поездки прояснит для Кремля, в какой мере он может рассчитывать на поддержку Китая в противостоянии Америке.

Впрочем, в ходе консультаций затрагивались и такие темы, как борьба с терроризмом, военно-техническое сотрудничество двух стран.

В беседе с «НГ» ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Василий Кашин отметил: «Не факт, что были достигнуты важные политические договоренности. Ведь Патрушев отвечает за диалог с целым рядом стран Азиатско-Тихоокеанского региона по вопросам безопасности, он также координирует сотрудничество с ними в этой области. Я думаю, там состоялся обмен оценками состояния борьбы с преступностью и терроризмом.

Второй собеседник Патрушева Мэн Цзяньчжу руководит политико-правовой комиссией ЦК. То есть, условно говоря, курирует МВД и МГБ».

Что касается военно-технического сотрудничества, то оно находится на подъеме. Министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил, что объем поставок российских вооружений в Китай в 2016 году превзошел 3 млрд долл. А портфель заказов, согласно заявлению Рособоронэкспорта, составлял 8 млрд долл. И этот рост, очевидно, продолжится. В этом году будет передана основная часть Су-35, скоро начнутся передачи китайцам комплексов С-400.

В принципе, Патрушев мог обсудить политические и стратегические аспекты военно-технического сотрудничества (ВТС). Но есть комиссия по ВТС, и возглавляют ее министры обороны. Комиссия занимается этими вопросами детально.

«Главная проблема российско-китайских отношений состоит в том, что при всем замечательном военно-политическом взаимодействии у нас развивается, хотя и очень медленно, экономическое сотрудничество, – заявил эксперт. – Но это не сфера Патрушева.

Тенденция тут очевидна. Как только США начинают усиливать нажим на Россию и Китай, они предпринимают шаги, демонстрирующие их более тесное военное и политическое взаимодействие. Если американцы нажмут сильно, то ничего нельзя исключать вплоть до заключения договора о союзе. Пока до этого очень далеко. Но американцы бодро маршируют в этом направлении. Они синхронно делают неприятности Москве и Пекину.

Правда, китайцы могут двинуться в направлении союза, если произойдет что-то из ряда вон выходящее. Например, какая-нибудь вспышка напряженности в Южно-Китайском море или гигантская поставка оружия на Тайвань, которая меняет баланс сил. Китайцы не раз говорили, что для них красной линией является поставка американских комплексов ПРО THAAD».

Американский журнал National Interest напоминает, что на Балтике завершаются совместные учения российских и китайских военных моряков. Кремлю это дает возможность показать, что, несмотря на изоляцию, на Западе у него есть друзья, пусть и не союзники.

Настоящий альянс предполагает письменное обязательство оказывать военную поддержку друг другу. Москва и Пекин воздерживаются от принятия на себя таких обязательств. Однако фактически между армиями двух держав достигнут такой уровень взаимодействия, который характерен для союзников.

Владимир Скосырев
27.07.2017

Источник — ng.ru

Индия и Китай стоят на границе войны

Представители Индии и Китая сегодня на площадке БРИКС в Пекине попытаются остановить нарастающий конфликт в Гималаях, который уже принял угрожающие формы. Накануне Министерство обороны КНР фактически пригрозило соседу войной, призвав индийских военных перестать препятствовать строительству китайцами дороги на спорном участке бутанско-китайской границы. Пекин и Дели не только члены БРИКС, но с июня этого года еще и партнеры по Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Однако снизить напряженность это пока не помогает. Во главе обеих стран стоят сильные лидеры, которые для защиты национальных интересов готовы пойти на большее, чем их предшественники.

«Я хотел бы напомнить Индии: не играйте с огнем и не принимайте решения на основе фантазий,- заявил накануне пресс-секретарь Минобороны КНР У Цянь.- Вся история Народно-освободительной армии Китая говорит об одном: наша армия защитит суверенитет и территориальную целостность страны. Скорее гора сдвинется с места, чем наша армия отступит». У Цянь также пообещал, что КНР нарастит группировку войск по всей границе и станет проводить больше учений. Подобного рода заявления звучат из Пекина уже месяц. Например, националистический государственный таблоид «Хуаньцю шибао» выпустил статью «Дели не вынес уроков из войны 1962 года», в которой предсказывает: индийская экономика в пять раз меньше китайской, а в случае войны и вовсе придет в упадок. Напомним, в 1962 году Пекин одержал над Дели победу в ходе скоротечной войны в пограничных регионах Аксай-Чин и Аруначал-Прадеш.

Нынешний виток конфликта между Индией и Бутаном с одной стороны и Китаем — с другой начался в первых числах июня. На территорию плато Доклам (в китайской версии — Дунлан), которое оспаривают Китай и Бутан, вошли китайские военные инженеры. Они начали строить дорогу в сторону Бутана. Власти этой страны заявили протест, который китайцами был проигнорирован. В дело вмешалась Индия — союзница Бутана ввела на территорию королевства свои войска и вытеснила китайских строителей с части плато. В ответ Пекин усилил военную группировку на плато, и теперь индийские и китайские военные там, как пишет пресса, «стоят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки». МИД КНР требует от Дели «немедленно вывести войска с китайской территории». Глава МИД Индии Сушма Сварадж согласна на это, но только при условии, что войска выведут и китайцы. Эту территорию Индия считает бутанской.

Плато Доклам — стратегически важный горный участок в районе схождения трех границ: индийской, китайской и бутанской. Бутан — единственный сосед Китая, не имеющий с ним дипотношений, зато поддерживающий тесные связи с Индией. Китай с 1970-х годов ведет в регионе строительные работы, прокладывая в район схождения границ автомобильную дорогу из столицы Тибета Лхасы. По ней в случае конфликта с Индией армия КНР сможет добраться до места назначения приблизительно за восемь часов. Дели опасается, что, взяв под контроль плато Доклам, Китай будет угрожать так называемому коридору Силигури («Куриное горлышко») — небольшой зажатой между Непалом и Бангладеш полоске индийской территории, которая соединяет основную территорию страны с семью восточными штатами.

В своих претензиях на Доклам Пекин ссылается на договор 1890 года между находившимся тогда под британским протекторатом Сиккимом (ныне индийский штат) и Тибетом (сейчас часть Китая), по которому Доклам входит в состав Тибета. Индия и Бутан никогда не признавали этого разграничения. В 1988 и 1998 годах Бутан и Китай подписали ряд соглашений, в которых обязывались решать территориальный спор в мирной обстановке и воздерживаться от военного строительства в регионе. По мнению властей Индии и Бутана, начав строительство дороги на плато Доклам, Китай нарушил эти договоры.

Положение усугубляется тем, что Бутан остается одним из наиболее дружественных Индии государств в Южной Азии, напоминает эксперт Московского центра Карнеги Петр Топычканов. «Пакистан — главный потенциальный противник Дели, Мальдивские острова и Шри-Ланка все теснее сотрудничают с Пекином. С Непалом после прихода к власти в Индии премьер-министра Нарендры Моди ожидалась перезагрузка отношений, но и ее не произошло,- сообщил «Ъ» эксперт.- Больше всего Индию раздражает китайско-пакистанский экономический коридор, который надолго привяжет Исламабад к Пекину. В какой-то момент терпение индийцев лопнуло, и они решили вмешаться». Петр Топычканов расценивает противостояние как «очень серьезное» и не исключает, что дело может дойти до открытого военного конфликта.

Обсудить свои противоречия Индия и Китай смогут сегодня в Пекине на 7-й встрече представителей государств БРИКС, курирующих вопросы безопасности. Там советник премьер-министра Индии Аджи Довал встретится с государственным советником КНР Ян Цзечи. При этом напомним, что в начале лета Индия стала партнером Китая по ШОС. Но к снижению напряженности между ними, как и предполагал «Ъ», это не привело.

«ШОС и БРИКС нельзя считать военно-политическими блоками, они построены на основе консенсуса. Вряд ли в этом конфликте они смогут выступить как ограничитель или как посредник. Была надежда на то, что вовлечение в экономические проекты в рамках ШОС сблизит Пекин и Дели. Однако проблемы в их отношениях слабо связаны с экономикой, и даже высокий уровень торгово-экономического взаимодействия не может стать защитой от обострения конфликтов в спорных районах»,- заявил «Ъ» старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС ИМИ МГИМО Игорь Денисов. По его словам, «решить проблему помогло бы укрепление политического доверия, а также контроль над сторонниками жесткой линии в обеих странах, которые раздувают до небес даже мало-мальские трения, начиная грозить друг другу войной».

Впрочем, сами лидеры Китая и Индии Си Цзиньпин и Нарендра Моди во многом строят свои политические платформы на национализме, и отступить от заявленных целей на плато Доклам им будет непросто.

Михаил Коростиков
28.07.17

Источник — kommersant.ru

Центральная Азия: «Великий шелковый путь» и «Большая игра» – лишь мифы, далекие от реальности

Вступление русских войск в Самарканд 8 июня 1868 года в рамках «Большой игры». Современное понимание «Великой игры» и «Шелкового пути» является искаженным, утверждает Александр Моррисон.

История Центральной Азии у многих ассоциируется с двумя вещами – что регион был сценой столкновения великих держав в XIX веке, известного как «Большая игра», а до этого он в течение двух тысячелетий являлся центральной частью крупного торгового маршрута, соединявшего Китай с Европой и известного как «Шелковый путь».

Но современное понимание «Большой игры» и «Шелкового пути» является неверным. Эти термины стали клеше, которые иногда используются самым абсурдным образом. Например, в начале нынешнего года в Астане – напротив университета, в котором я преподаю – открылся Mega Silk Way, самый крупный торговый центр в Центральной Азии. В центре расположилось множество ресторанов и дизайнерских бутиков. Также там имеются аквариумы с обитателями тропических морей, и даже дельфинарий. Но расположен этот центр примерно в тысяче миль к северу от предположительного маршрута «Шелкового пути». В общем, этот некогда исторический термин превратился в повсеместный бренд.

Хотя порой клише бывают полезны, помогая быстро понять какое-либо явление или упрощая сложное понятие, чтобы его мог ухватить непосвященный, клише относительно «Большой игры» и «Шелкового пути» являются намного менее невинными.

Эти два термина сегодня появляются в бесчисленном количестве книг и статей о регионе, и часто используются для объяснения современных событий. Конкуренция между Россией, Китаем и США за контроль в Центральной Азии называют «Новой Большой игрой», по аналогии с противостоянием между Британией и Россией в регионе в XIX веке. Китайскую инициативу «Один пояс, один путь» также позиционируют в качестве преемника древнего «Шелкового пути». Но все это анахронизмы, которые лишь запутывают, а не объясняют, происходящее в современной политике.

Примечательно, что «Большая игра» и «Шелковый путь» являются фразами европейского происхождения, возникшими в XIX веке. У этих фраз нет глубоких корней в языках или культуре народов Центральной Азии. «Большая игра» была впервые упомянута в 1840 году в личном письме Артура Конолли, капитана Бенгальской армии британской Ост-Индской компании, в контексте приобщения Центральной Азии к европейской цивилизации и христианству. Конолли в 1842 году был казнен бухарским эмиром Насруллой, но фраза пережила его и впервые публично появилась в изданной в 1851 году книге сэра Джона Кея «История войны в Афганистане», а затем была популяризирована изданным в 1901 году произведением Киплинга «Ким». Она стала ассоциироваться с приключениями и отчаянной храбростью на службе империи (Российской или Британской) в Центральной Азии, а также с противостоянием между этими двумя державами в регионе.

Но всякое употребление термина «Большая игра» при описании межгосударственных отношений в Центральной Азии является неверным – оно было неверным в XIX веке, и остается неверным сейчас. Эта фраза подразумевает наличие понятных всем сторонам правил, а также четких стратегических и экономических целей, и смеси авантюризма и холодного расчета в достижении этих целей. Также подразумевается, что в игре могли – или могут сейчас – участвовать лишь великие державы, а Центральная Азия является лишь громадной шахматной доской. Центральноазиатским правителям, государствам и народам также отводится роль массовки, колоритного фона для действий великих держав.

Но это никогда не соответствовало действительности, даже на пике европейского колониализма в XIX веке. Когда войска Российской империи продвигались все глубже в Центральную Азию, британцы, возможно, думали, что российской стороной движет желание посягнуть на британские владения в Индии. Между тем русских гораздо больше волновали их отношения с центральноазиатскими государствами и народами.

Ни одна из сторон не могла свободно действовать в регионе: обе они сталкивались со значительными логистическими проблемами (например, передвижение армий производилось за счет верблюдов, предоставлявшихся местным кочевым населением) и, как минимум сначала, обладали лишь очень ограниченными познаниями об обществе, культуре и политике в регионе.

В 1841 и 1879 годах англичане потерпели два катастрофических поражения в Афганистане, и ни в одном из этих случаев они не могли объясняться российским вмешательством. Эти поражения нанесли им сами афганцы. Эмир Абдур-Рахман (1881-1901), беспощадный создатель современного афганского государства, использовал британские субсидии и поставки оружия для подавления внутреннего сопротивления, но взамен британцы получили очень мало. Как показал в своих исследованиях Александр Кули, аналогичная динамика имеет место и сегодня: пять независимых постсоветских государств не могут тягаться с Россией, Китаем или США с точки зрения экономической или военной мощи, но, тем не менее, они заставляют большие державы играть по «местным правилам» – правилам, которые определяются местной спецификой, включая внутреннюю политику стран региона и характер среднеазиатского общества.

«Шелковый путь», на первый взгляд, может показаться менее сложным случаем. Под ним подразумеваются сложные многовековые коммерческие и культурные взаимоотношения между Центральной Азией и остальным миром. Тем не менее, этот термин также имеет европейское происхождение, и с его помощью стараются ретроспективно навязать упрощенное видение более сложного прошлого. Термин «Seidenstraße» («Шелковый путь») впервые был использован немецким исследователем и географом Фердинандом фон Рихтгофеном в 1877 году. Но, как утверждает Дэниел Вог, Рихтгофен пользовался этим термином «весьма ограничено», применяя его «время от времени лишь в отношении к периоду империи Хань, и только говоря об отношениях между политической экспансией и торговлей с одной стороны, и географическими познаниями – с другой».

Рихтгофена в первую очередь интересовали отношения между Европой и Китаем, а не то, как торговля и обмен информацией потенциально могли повлиять на Центральную Азию. Он считал, что большинство подобных контактов прекратилось к VIII веку нашей эры.

Этот термин приобрел популярность только в 1930-х годах, в основном благодаря произведениям ученика Рихтгофена, шведского исследователя Свена Хедина, который использовал его, чтобы придать романтическую и научную ауру своим успешных упражнениям в саморекламе. Этот налет дешевой экзотики остается в употреблении данного термина по сей день.

Как сказал Ходадад Резахани, «Шелковый путь – это не только термин из XIX века, но, в действительности, современное историографическое изобретение, которое позволяет объединять разные исторические события и рисовать связи там, где их никогда не было».

В реальности, «Шелковый путь» был лишь рядом более коротких торговых маршрутов, которые связывали китайскую столицу (Сиань/Чанъань) с различными центрами торговли в Центральной Азии, включая Ташкент, Отрар и Самарканд. Эти центры, в свою очередь, были связаны с другими пунктами в Индии, Иране и на Ближнем Востоке, а через них – с Европой. Никто из торговцев и почти никакие из товаров не совершали полного путешествия из Китая в Европу, да и одного «пути» никогда не было.

Фокусируясь на двух концах пути – Китае и Западе – говорящие имеют тенденцию маргинализировать территории, которые находятся посередине, особенно Центральную Азию, хотя на самом деле Западом для большинства китайских источников была именно Центральная Азия, а не современный европейский Запад.

Также, как отмечает Резахани, никто не может точно сказать, где якобы проходил маршрут из Средней Азии к Средиземному морю. Кроме того, принижается тот факт, что шелк почти наверняка не был основным предметом торговли (он производился в Западной Азии как минимум с III века нашей эры), а также то, что Европа тогда и близко не играла в экономике древнего мира столь заметной роли, как сейчас. К тому же, культурный обмен вдоль предполагаемого «Шелкового пути» носил религиозный характер, и шел он не по маршруту «Европа-Китай»: буддизм попал в Китай из Индии (т.е. шел с юга на север, а не с запада на восток), а несторианское христианство, последователей которого выгнали из римской Сирии как еретиков, распространилось из Сасанидской империи в Иране в Индию и Центральную Азию.

Эти исторические причины являются разумным научным основанием для того, чтобы отказаться от термина «Шелковый путь» как исторической концепции. А современное злоупотребление этим термином дает еще больше оснований. В вышедшем на экраны в 2015 году блокбастере «Меч дракона» Джеки Чан и со своими китайскими солдатами сражается плечом к плечу с уйгурами и индийцами, чтобы защитить Шелковый путь от армии хищных римлян. С исторической точки зрения, фильм является полным вздором, но он несет очень четкий политический месседж. Ссылка на «Шелковый путь» стала средством оправдания любых разработок и политических проектов в Центральной Азии, когда безжалостное применение политической и экономической власти облекается в привлекательные исторические одежды. Превосходным примером этого является масштабный китайский проект «Один пояс, один путь», о запуске которого Си Цзиньпин впервые сообщил с трибуны в Назарбаев Университете в Астане.

Китайский премьер прямо связал свою инициативу с наследием древнего «Шелкового пути» и представил ее в качестве проекта, основанного на «равенстве и взаимной выгоде, взаимной терпимости и заимствовании знаний друг у друга». Но целью инициативы «Один пояс, один путь» является не обмен товарами, услугами и идеями на равных условиях. Речь идет о создании новых рынков и маршрутов для китайских товаров в Азии, отчасти из-за падения спроса на них в Европе и США. Иными словами, проект этот носит совсем не альтруистский характер.

Хотя в этом отношении проект ничем не отличается от многих западных капиталистических инвестиций в развивающиеся страны, он был подвергнут критике за то, что при его осуществлении не считаются с трудовыми правами, правами человека и ущербом для экологии. Проект также может оказать разрушительное влияние на суверенитет государств региона. Самым мрачным мнением является то, что проект станет средством экспорта смертоносного загрязнения окружающей среды, создаваемого промышленным бумом в Китае. Примером является производство цемента в Таджикистане.

На собственной центральноазиатской территории Китая – в Синьцзяне – строительство инфраструктуры преследует явные политические цели, включая подрыв сопротивления уйгуров китайскому колониальному правлению и активизацию заселения региона ханьцами.

Даже если китайские инвестиции принесут реальные выгоды, позиционирование инициативы «Один пояс, один путь» в качестве «Шелкового пути» никак не помогает нашему пониманию этого термина.

Понятие «катехизис клише» было введено великим Брайаном О»Ноланом в его колонке в Irish Times в 1940-х годах. Для него, как и для Джорджа Оруэлла, клише были «окаменевшими» или «умерщвленными» фразами, которые люди воспринимают, не подвергая их сомнению. «Большая игра» и «Шелковый путь» – не единственные клише, регулярно применяемые в отношении Центральной Азии, но они, несомненно, являются самые стойкими и самыми пагубными.

В то время как термин «Великая игра» сейчас, пожалуй, действительно является не более чем клише – мертвой фразой, используемой писателями, когда им в голову не приходит ничего более подходящего – «Шелковый путь» остается могучим мифом, широко используемым в современных целях, мифом, популярность которого растет как в Центральной Азии, так и в Китае. Эти два термина объединяет пренебрежение к Центральной Азии и отношение к ней лишь как к сцене грандиозных геополитических проектов. Более того, эти термины и стоящие за ними современные понятия склонны игнорировать способности и интересы жителей региона, концентрируясь лишь на великих державах.

Это может быть ошибкой как с практической, так и с моральной точки зрения. В Казахстане в прошлом году инициатива об увеличении срока аренды иностранцами земли с 10 до 25 лет была отложена после беспрецедентных массовых протестов. Многие восприняли инициативу в качестве меры, предназначенной для китайских инвесторов, что спровоцировало волну часто уродливой синофобии. Дело не в том, оправданы ли были протесты, а в том, что даже в авторитарной Центральной Азии общественное мнение сейчас имеет значение. «Большие игры» должны адаптироваться к «местным правилам», которые часто имеют глубокие корни в центральноазиатском обществе и культуре, а «Шелковые пути», которые не смогут приспособиться к местным реалиям, скорее всего, станут путями в никуда.

Среда, 26 июля, 2017 — Александр Моррисон

Источник — russian.eurasianet.org

Зачем Россия продает Турции С-400?

С-400 приводят в полную контрактную готовность

Президент Турции считает вопрос о поставках российских систем ПВО решенным

Президент Реджеп Тайип Эрдоган, выступая 25 июля в турецком парламенте, сообщил, что Москва заключила с Анкарой контракт на поставку зенитных ракетных систем (ЗРС) С-400. По его словам, подписи в давно обсуждавшемся документе уже поставлены. Российские источники «Ъ» утверждают, что контракт все еще не заключен. Собеседники «Ъ» называют заявление господина Эрдогана политическим ходом и попыткой увеличить вес Анкары в глазах США.

Во вторник президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в ходе выступления в местном парламенте заявил, что Анкара и Москва наконец подписали контракт на поставку зенитных ракетных систем С-400 Турции: «Сейчас мы с Россией предприняли соответствующие шаги, подписи уже поставлены, и, даст бог, уже совсем скоро мы увидим системы С-400 в нашей стране»,- цитирует господина Эрдогана турецкое издание Hurriyet. Президент не сообщил никаких подробностей, но отметил, что в скором времени стороны приступят «к совместному с Россией производству С-400». В Федеральной службе по военно-техническому сотрудничеству РФ и «Рособоронэкспорте» заявление турецкого президента официально комментировать «Ъ» отказались, не стали об этом говорить и в Кремле. Источники «Ъ» в сфере ВТС утверждают, что в действительности документ не подписан, хотя и находится в «высокой степени готовности». «Обсуждение идет довольно давно, но говорить о том, что была завизирована бумага, преждевременно»,- подчеркнули они.

С-400 «Триумф» — многоканальная ЗРС, оснащенная несколькими типами ракет различной дальности. Разработана в 2000-е годы в НПО «Алмаз», на вооружение принята в 2007 году. На данный момент у РФ заключен контракт на поставку С-400 только с КНР, кроме того, закупать ее планирует Индия.

Зачем Турции российские С-400

Впервые информация о намерении турецких военных получить С-400 появилась в 2016 году. Позднее вопрос неоднократно обсуждался на высшем уровне, в том числе дважды (в марте и в мае 2017 года) — на встречах Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана. В июне Владимир Путин заявил, что Москва готова продать Анкаре С-400, а вопрос локализации производства системы должен определяться готовностью местной оборонной промышленности. Советник президента по военно-техническому сотрудничеству Владимир Кожин отмечал, что членство Турции в НАТО не является препятствием для поставки в страну российских ЗРС и что контракт о поставке С-400 уже согласован. Гендиректор «Рособоронэкспорта» Александр Михеев говорил о том, что российская сторона рассчитывает на подписание контракта до конца 2017 года. В свою очередь, глава госкорпорации «Ростех» Сергей Чемезов в ходе авиасалона МАКС-2017 подчеркнул, что развернуть производство ЗРС С-400 на территории Турции невозможно. Как ранее сообщал Bloomberg со ссылкой на собственные источники, речь идет о четырех дивизионах системы на общую сумму около $2,5 млрд. Из них два дивизиона должны быть переданы в течение двух лет с момента подписания контракта, а еще два — собраны в Турции.

На прошлой неделе председатель Комитета начальников штабов вооруженных сил США генерал Джозеф Данфорд заявил, что Вашингтон был бы «встревожен приобретением Турцией российской системы противоракетной обороны С-400», кроме того, ранее под вопрос была поставлена возможность совместимости этой системы с техникой НАТО. Отвечая на эти заявления, господин Эрдоган выразил недоумение и подчеркнул, что каждая страна принимает необходимые меры для обеспечения собственной безопасности. «Мы много раз обращались к США по схожему вопросу, но не достигли успеха. Мы начали строить планы насчет С-400. Наши ведомства проводят переговоры, и мы сделаем этот шаг»,- заявил глава Турции.

Кому нужна российская военная техника

Как сказал «Ъ», работающий в Анкаре эксперт Российского совета по международным делам Тимур Ахметов, слова турецкого президента можно считать ответом США. «Заявления господина Эрдогана имеют цель продолжить популистскую риторику в отношении Запада, представив Турцию в качестве страны, которая идет своим путем, вопреки Брюсселю и Вашингтону,- сказал господин Ахметов. — Впрочем, эти же слова могут иметь и более долгосрочную задачу. Наличие якобы реальной стратегической альтернативы у Турции, такое как военное сотрудничество с Россией, по задумкам Анкары, может повысить значимость страны в глазах ее западных партнеров». Турецкий политолог Исмет Конак в беседе с «Ъ» указал на то, что заявление господина Эрдогана прозвучало на фоне беспрецедентного ухудшения отношений Турции со странами Запада и прежде всего с США. «Покупка российских С-400 приведет к еще большей эскалации напряженности в отношениях между Анкарой и Вашингтоном»,- заверил «Ъ» эксперт.

Александра Джорджевич, Кирилл Кривошеев, Руслан Сулейманов
26.07.17

Источник — kommersant.ru

Пережив «арабскую весну», марокканская монархия вновь оказалась под ударом

На протяжении нескольких месяцев Марокко сотрясают массовые манифестации. Граждане требуют от властей социально-экономических реформ, активизации борьбы с коррупцией и так далее. Центром протестной активности стала историческая местность Риф (провинция Аль-Хосейма) на севере королевства. Власти с оппозиционерами не церемонятся. Последний митинг закончился побоищем — 72 полицейских и 11 демонстрантов получили ранения. Такого накала страстей страна не видела с 2011 года, когда в Северной Африке бушевала «арабская весна». Есть ли в Марокко предпосылки для повторения событий шестилетней давности — разбиралась «Лента.ру».

Тихая весна

В 2011-м пламя революции, вспыхнув в Тунисе, быстро перекинулось на соседние страны. Однако Марокко, в отличие от, например, Египта, «арабскую весну» пережило относительно спокойно, поскольку король Мохаммед VI проявил себя правителем более мудрым, чем прочие лидеры региона. Сразу после начала массовых волнений монарх выступил со специальным обращением к подданным. Он пообещал продолжить структурные реформы, начатые его отцом Хасаном II, подчеркнув, что главная цель его правления — обеспечить достойную жизнь всем марокканцам, особенно малоимущим. Слова были тут же подкреплены делами: на продуктовые дотации направили более 20 миллиардов долларов, что позволило удержать цены на основные продукты питания — молоко, хлеб, масло и сахар. Кроме того, власти пошли на повышение зарплат госслужащим — главным образом мелким чиновникам, многие из которых были активными участниками протестов. В результате число недовольных сильно сократилось.

Вскоре король объявил и о политических преобразованиях. Летом того же года в стране был проведен референдум о внесении изменений в конституцию. Поправки в основной закон страны поддержали практически все марокканцы. В частности, с тех пор премьер-министр выдвигается партией, победившей на парламентских выборах. Премьер получил право распускать парламент и назначать министров. Но монарх остался главнокомандующим вооруженными силами, а также был официально провозглашен «высшим религиозным авторитетом» страны. Кроме того, король сохранил за собой контроль над спецслужбами и право назначать глав регионов.

В общем, накал страстей в марокканском обществе удалось погасить, но, как выяснилось, лишь на время.

Новая смута

Реформы оказались чисто косметическими. Денег в казне на продовольственные дотации и повышение зарплат чиновникам не хватало, а покрыть дефицит из других источников не удавалось. Вся власть по-прежнему была сосредоточена в руках короля, контролировавшего регионы при помощи лояльных политических партий. Многие подданные почувствовали себя обманутыми.

Особенное напряжение возникло в депрессивном северном регионе Марокко Аль-Хосейма. Новую волну протестов запустила трагическая смерть торговца рыбой Мухрина Фикри 28 октября 2016 года. Полицейские конфисковали его товар (это была меч-рыба, лов которой в тот период был запрещен) и выкинули его в контейнер мусоровоза. Хозяин в отчаянии бросился спасать свое добро, забрался в кузов и был раздавлен механизмом, прессующим отходы. Один из очевидцев снял это на мобильный телефон и выложил видео в интернет. Общественному возмущению не было предела.

На похороны торговца пришли тысячи человек. Вечером в Аль-Хосейма и ряде других городов, включая столицу Рабат, состоялись массовые митинги протеста. Манифестанты скандировали «Преступники, убийцы, террористы!», «Мы все — Мухрин», «Нам надоело унижаться» и так далее. Полиция предпочла не вмешиваться, столкновений удалось избежать.

Власти пообещали разобраться в случившемся и наказать виновных. Однако министр внутренних дел Марокко Мухаммед Ассад сразу возложил часть ответственности на потерпевшего. «Он не подчинился требованию полицейских остановиться на КПП. Его пришлось ловить. В машине было найдено много запрещенной к промыслу рыбы. Поэтому и решили его товар уничтожить», — заявил глава МВД. Хотя он не отрицал, что его подчиненные могли превысить полномочия.

Мятежный регион

Отношения между центральными властями страны и населением Рифа всегда были сложными. Местные жители считают себя если и не отдельной народностью, то некой общностью, «рифанцами». Они сражались против испанских колонизаторов в начале XX века, проводили акции протеста против властей в 1950-е и 1980-е, выходцы из Рифа были главными активистами в волнениях 2011 года.

В ходе нынешних событий разрозненные группы протестующих объединились в организацию Hirak («Движение»), а возглавил ее Насер Зефзафи, чьи предки и старшие родственники также были видными гражданскими активистами.

Лидеры Hirak нашли простой и эффективный способ заручиться поддержкой населения. «Они объехали места компактного проживания племен и различные общины региона, жители поклялись на Коране никогда не предавать их малую родину», — рассказала социолог из университета Бородо Кенза Афсахи (Kenza Afsahi).

По ее словам, жители Рифа считают, что власти в Рабате не уделяют развитию их региона должного внимания: инфраструктурные проекты не завершены, больниц и учебных заведений не хватает, уровень безработицы высокий, молодежь вынуждена уезжать на заработки в другие города. Как заявил Зефзафи, Hirak в Рифе выражает протест всего марокканского народа против унижения, маргинализации и нищеты. Досталось от оппозиционера и королю: «Монарх не святой. Мы уважаем его, но можем и обязаны критиковать его», — сказал лидер протестного движения.

Снежный ком

29 мая Зефзафи был задержан полицейскими после того, как ворвался в мечеть во время пятничной молитвы и прервал речь имама, призывавшего к сотрудничеству с правительством и королем. Оппозиция тут же обвинила власти в похищении человека: сподвижники Зефзафи несколько дней не знали, где он находится. Позже выяснилось, что лидера Hirak отвезли в Касабланку в отделение Национального бюро юридических расследований (контрразведка страны). Ему были предъявлены обвинения в попытке помешать проведению религиозного обряда, а также в подрыве государственной безопасности и госизмене. Вместе с ним под стражу были взяты несколько десятков активистов; многих уже судили и приговорили к различным, но небольшим — до полутора лет — срокам тюремного заключения.

Оставшиеся на свободе оппозиционеры тут же призвали сторонников вновь выйти на улицы. В Рифе и других регионах прошли массовые манифестации с требованиями освободить Зефзафи и других политических заключенных.

Страсти накалились до такой степени, что Аль-Хосейма была блокирована силами правопорядка, стычки с активистами и митингующими происходили практически ежедневно, и противостояние грозило перерасти в серьезные столкновения. Однако 3 июля стало известно, что власти решили вывести из города большую часть полицейских, как говорилось в официальном сообщении, для «обеспечения права подданных на свободное выражение мнения и обеспечения других свобод». По слухам, так распорядился лично Мохаммед VI, до этого момента публично в происходящее не вмешивавшийся. Страсти немного улеглись, хотя отдельные манифестации и выступления продолжались.

Король говорит

Несмотря на острый характер борьбы, оппозиция и Hirak ни разу не выступили открыто против короля. Невзирая на кризис, монарх сохраняет авторитет в Рифе, жители которого добиваются, чтобы он непосредственно вмешался в ситуацию, а не действовал через министров и других чиновников. То есть выступил в роли судьи. «Мы не сепаратисты, мы принадлежим к марокканскому народу, мы любим нашего короля», — гласил один из лозунгов на недавней манифестации.

30 июля в Марокко отмечается один из главных государственных праздников — День трона, учрежденный в 1999 году в честь восшествия на престол нынешнего монарха. По традиции глава государства должен обратиться к подданным с ежегодным посланием. Многие надеются, что король проявит снисхождение и помилует осужденных активистов, а заодно предложит варианты решения накопившихся проблем. Нового витка противостояния, похоже, в Марокко не хочет никто.

Михаил Куракин

Источник — Lenta.ru

Зоны деэскалации в Сирии блокируют транспортный коридор Тегеран-Бейрут

Вашингтон пытается вывести Тегеран из сирийской игры

9 июля с.г. премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади прибыл в Мосул, чтобы лично провозгласить освобождение города от террористов. Военная операция, которая началась еще в октябре 2016 года, завершилась победой. Иракская армия, курдские ополченцы и отряды «Аль-Хашд аш-Шааби» выбили из Мосула ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), которая захватила город в июне 2014 года. Заметную роль в этой победе сыграл Иран. По словам президента исламской республики Хасана Рухани, «несмотря на сложное экономического положение и режим санкций, ИРИ помогла иракскому народу».

Командир спецподразделения КСИР «Аль-Кудс» Касем Сулеймани подтвердил активное участие иранских спецслужб в войнах в Сирии и Ираке, отметив незначительную роль международной коалиции в операции по освобождению Мосула. «Особенно я должен поблагодарить «Хезболлу» за их большую роль в Ираке и Сирии», — передает слова генерала агентство Tasnim News.Разгром террористов в Ираке совпал со вступлением в силу договоренности между Россией, США и Иорданией о создании на юго-западе Сирии зоны деэскалации. Режим прекращения огня распространился на три сирийских провинции — Дераа, Эль-Кунейтра и Сувейда.

Есть ли выход из астанинского «тупика»?

4 мая с.г. в Астане Россия, Турция и Иран договорились о создании зон деэскалации в Сирии. Однако дальше слов уйти не удалось. На последней встрече в столице Казахстана из-за позиции Анкары не удалось согласовать границы зон деэскалации. Параллельно с переговорами прорабатывался другой сценарий внедрения этих зон на сирийской территории.

Вконце мая издание Al-Monitor сообщило о тайных переговорах в Иордании представителей России и США. Согласно опубликованной информации, на встрече обсуждалась тема сотрудничества Москвы, Вашингтона, Аммана и Тель-Авива по созданию зоны деэскалации на юге Сирии. Официального подтверждения либо опровержения этой новости не последовало. Но 7 июля, после встречи Владимира Путина и Дональда Трампа, главы внешнеполитических ведомств России и США подтвердили достижение договоренности между США, Россией и Иордании о перемирии на юго-востоке Сирии.

Это решение Москва приняла без своего главного союзника в сирийской войне — Ирана. Тегеран усомнился в искренности намерений США по прекращению гражданской войны в Сирии, которая длится уже седьмой год. «Еще рано говорить об эффективности российско-американских договоренностей о прекращении огня в Сирийской Республике. Соглашение будет продуктивным, если прекращение огня распространится на всю территорию Сирии, включая те районы, о которых речь шла в Астане», — пресс-секретарь МИД ИРИ Бахрам Касеми.Cкептически к российско-американским договоренностям отнеслись и в Тель-Авиве. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что возражает против согласованного между США и Россией режима прекращения огня в южной Сирии. По его мнению, это закрепит присутствие Ирана в регионе. «Израиль сохраняет за собой полную свободу действий в Сирии независимо от договоренностей между Путиным и Трампом», — отметил министр обороны Израиля Авигдор Либерман.

Associated Press выпустила подробную статью, в которой трактуется смысл достигнутого на встрече Владимир Путина и Дональда Трампа соглашения. «Перемирие призвано устранить растущие опасения Иордании и Израиля относительно иранских военных амбиций и долговременного военного присутствия сил исламской республики в Сирии», — говорится в материале.

Посол Великобритании в Иордании Эвард Окден в сирийском урегулировании отводит России важную роль. «Очевидно, что русские вынуждены оказать давление на сирийский режим, иранцев и «Хезболлу», чтобы они уважали дух достигнуты договоренностей, а также содействовали созданию зон деэскалации, а не пытались препятствовать этому», — приводит слова дипломата Associated Press. Стратегическую цель соглашения Путина-Трампа иорданский чиновник пояснил следующим образом — «международное сообщество, страны региона и Иордания не потерпят создание транспортного коридора от Тегерана до Бейрута».

Еще одним доказательством несостоятельности астанинского процесса стало подписание соглашения в Каире между представителями министерства обороны России и умеренной оппозицией при посредничестве властей Египта. Удалось договориться о создании зоны деэскалации в Восточной Гуте. По словам секретаря оппозиционного движения «Народная дипломатия» Махмуда Афанди, наблюдение за зоной будут обеспечивать американская и российская сторона без участия Ирана. Подтвердила соглашение и «Джейш аль-Ислам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), связанная с «Джебхат ан-Нусрой» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Следует напомнить, что в мае 2016 года именно Россия предлагала в ООН признать террористическими группировки «Ахрар аш-Шам» и «Джейш аль-Ислам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Однако США, Франция и Великобритания заблокировали российскую инициативу.

Решение по границам зон деэскалации в Сирии в двустороннем формате свидетельствует о провале переговоров в Астане. К тому же Москва принимала решения без двух гарантов соглашений — Ирана и Турции.

Точное определение происходящим в Сирии событиям дал обозреватель Al-Monitor Али Хашем. Он назвал борьбу за сирийскую пустыню «войной за сердце Ближнего Востока». Установленные зоны деэскалации на юго-западе Сирии и в Восточной Гуте фактически блокируют возможные попытки Ирана проложить прямой железнодорожный путь к Средиземному морю через Сирию и Ливан. Вдобавок к этому Израиль получает «буферную зону», которая позволяет ему обезопасить свою границу от потенциальной внешней угрозы.

Пока на официальном уровне Тегеран не высказывает негативного отношения к сближению Москвы и Вашингтона на сирийском направлении. Хотя иранские эксперты уже просчитывают возможные шаги, которые должен предпринять Иран в ответ на договоренности России и США. Первым сигналом стала вышедшая на информационно-аналитическом ресурсе экс-главы КСИР Мохсена Резаи Tabnak статья иранского эксперта по Ближнему Востоку Мостафы Наджафи. «Юго-западная часть Сирии — важнейшая территория для Ирана и «Хезболлы». Возможно, именно контроль над этим районом стал главной причиной шестилетнего присутствия иранских сил и «Хезболлы» в Сирии. Поэтому выдавливание Ирана из этой части сирийской территории и маргинализация иранского присутствия может иметь непоправимые последствия», — предупреждает он.

Экс-председатель Совета национальной безопасности Израиля Яков Амидрор подтверждает тезис иранского аналитика. «Стратегическая цель Израиля заключается в том, чтобы не позволить иранцам и «Хезболле» построить пусковые площадки в Сирии. Строительство Ираном на сирийской территории инфраструктуры, которая может быть использована против Израиля, позволит соединить в единый транспортный коридор Иран-Ирак и Сирию, а также дать старт транзиту товаров в Сирию, сделает неизбежной войну между Ираном и Израилем», — цитирует израильского генерала The Washington Examiner.

Подтверждением слов Амидрора стала статья экс-командующего Тихоокеанским флотом США адмирала Джеймса Лайонса, опубликованная в The Washington Times. Американский адмирал говорит о неизбежном поражении «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Мосуле и Ракке, которое ставит перед США и Израилем новый вызов. «Непосредственной проблемой является стремление Ирана при поддержке России расширить свое влияние за счет укрепления сухопутного моста Иран-Ирак-Сирия к Восточному Средиземноморью. Такой шаг выведет шиитский режим к южному побережью Средиземного моря. Доминирование Тегерана в Багдаде, Бейруте и Дамаске вкупе с политической игрой в Йемене приведет к окружению Аравийского полуострова и станет угрозой для стратегических водных маршрутов, включая Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы», — предупреждает военный.

По мнению Лайонса, главной целью США должно стать предотвращение расширения «шиитского полумесяца». «Фундаментальная стратегия США должна основываться недопущении создания у Ирана возможности проложить шиитский сухопутный мост из Тегерана в Ливан. Поэтому ключевым элементом нашей стратегии должна стать поддержка референдума в Иракском Курдистане, который запланирован на 25 сентября 2017 года. Государственный секретарь Рекс Тиллерсон выступает против него в попытке сохранить Ирак. Но Ирак уже разрушен, как и Сирия. Ни одно из этих двух государств не будет восстановлено в границах начала Первой мировой войны. Ясно, что соглашение 1916 года Сайкса-Пико рухнуло. Наша стратегия должна включать поддержку Сирийского Курдистана, который в конечном итоге может объединиться с Иракским Курдистаном», — предлагает военный.

Дальше своего американского коллеги пошел начальник Генштаба ЦАХАЛа генерал-полковник Гади Айзенкот. 5 июля, выступая в Комитете по иностранным делам и обороне Кнессета, генерал поставил борьбу с Ираном выше, чем уничтожение террористических группировок. «Для безопасности Израиля ограничение иранского влияния и вытеснение Ирана из Сирии важнее, чем уничтожение ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ)», — приводит слова военачальника Asr-eIran.

Позиция Израиля в отношении Башара Асада и Ирана, как ни странно, противоречит израильским интересам. В случае падения режима Асада Тель-Авив останется один на один с арабским миром, который может переключится от борьбы с террористическими группировками (которые поддерживаются монархиями Персидского залива) к борьбе с Тель-Авивом.

Чем ответит Тегеран на российско-американский альянс в Сирии? По мнению иранского аналитика Наджафи, в случае достижения стратегических договоренностей между Кремлем и Белым домом, у Ирана остается немного вариантов для маневра.

Поскольку ныне иранское влияние распространяется на юго-западные и северо-западные районы Сирии, создание зон деэскалации вынудит Иран и проиранские силы покинуть эту территорию. Их сменят российские или американские военные. «Ирану следует использовать свои силы для расширения влияния на восток Сирии в район Дейр-эз-Зора, который удерживают боевики «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). В этой операции иранские силы поддержат Силы народной мобилизации, которые могут войти со стороны иракской западной границы. Следует начать крупномасштабную операцию по освобождению Дейр-эз-Зора. Овладение этой провинцией позволит Ирану в разы увеличить политический вес и стратегическое преимущество в Сирии. Кроме того, победа в этом регионе пресечет маргинализацию иранского присутствия в Сирии», — считает эксперт. Вторым шагом он предлагает усиление взаимодействия между двумя акторами астанинского процесса — Ираном и Турцией. И только в последнюю очередь говорит о сохранении и укреплении союза с Москвой.

На деле мы видим, как американцы с помощью Россию решают для себя сразу несколько задач. Во-первых, они планомерно выдавливают Иран из Сирии, попутно укрепляя свои позиции на сирийской земле. Во-вторых, и это главное, зоны деэскалации фактически блокируют потенциальный транспортный коридор Тегеран-Бейрут, тем самым делая для Ирана безальтернативным турецкий маршрут.

Кирилл Джавлах, 25 июля 2017, REGNUM

Источник — regnum.ru

Тайное российско-курдо-сирийское военное сотрудничество в восточной пустыне Сирии

Роберт Фиск | Independent

После стремительного сирийского военного продвижения к подступам осажденной «столицы» ИГИЛ* Ракки русские, сирийская армия и курды из Отрядов народной самообороны (YPG) — теоретически союзники США — создали тайный «координационный» центр в пустыне в восточной части Сирии. Цель — избежать «ошибок» между силами, поддерживаемыми Россией, и частями, получающими американскую поддержку, которые теперь столкнулись лицом к лицу, находясь на противоположных берегах Евфрата, сообщает Роберт Фиск, ближневосточный корреспондент британской газеты Independent.

Подтверждение этому автор нашел в крошечной пустынной деревне рядом с городом Русафа, сидя на полу внутри плохо покрашенного дома в компании полковника российских ВВС в камуфляжной форме, молодого офицера из курдских повстанцев — с нашивкой YPG на рукаве — и группы сирийских офицеров и местных сирийских племенных повстанцев. «Их присутствие ясно показало, что, несмотря на воинственные западные — особенно американские — заявления, что сирийские войска вмешиваются в «союзническую» кампанию против ИГИЛ*, обе стороны, на самом деле, прилагают колоссальные усилия, чтобы избежать конфронтации», — говорится в статье.

Российский полковник Евгений вежливо улыбнулся, но отказался разговаривать с журналистом, однако его более молодой курдский коллега, который попросил Фиска не называть его имени, настаивал на том, что «мы все боремся в рамках одной кампании против ИГИЛ*, и вот почему у нас есть этот центр — чтобы избежать ошибок». Полковник Евгений одобрительно кивал, слушая это пояснение.

Как рассказал изданию 24-летний представитель курдских YPG, более двух недель назад — когда последнее сирийское наступление застало врасплох силы ИГИЛ* западнее Ракки — российский воздушный удар ошибочно попал по курдской позиции. «Вот почему мы создали наш здешний центр 10 дней назад, — передает автор слова повстанца. — Мы разговариваем каждый день, и у нас уже есть другой центр в Африне, чтобы координировать кампанию. Мы должны быть одной силой, которая борется вместе».

Присутствие этих людей в этом удаленном пустынном форпосте показывает, насколько серьезно Москва относится к стратегии сирийской войны и необходимость отслеживать по большей части курдские «Демократические силы Сирии» (SDF), которые уже оказались внутри Ракки при поддержке американских воздушных ударов, комментирует журналист.

«SDF — которые не отличаются ничем демократическим, кроме разве что шкалы окладов — воспринимаются с большой подозрительностью турками, которые будут в ярости, узнав о сирийско-курдском сотрудничестве, хотя и Анкара, и Дамаск яростно противостоят созданию будущего курдского государства, — отмечает также автор. — Но какими бы неустойчивыми ни были новые связи YPG, русских и сирийцев, они показывают, что обе стороны твердо намерены избежать какого-либо военного столкновения между Москвой и Вашингтоном».

*»Исламское государство» (ИГИЛ) — террористическая группировка, запрещенная в РФ.

Источник: Independent

Источник — inopressa.ru

Суд над журналистами Cumhuriyet: что происходит в Турции со СМИ?

В Турции начался судебный процесс над 17 журналистами крупной оппозиционной газеты Cumhuriyet, которых обвиняют в связях с террористами. Сотрудникам газеты могут грозить длительные тюремные сроки.

Перед зданием суда в Стамбуле собрались активисты с плакатами, призывающими освободить журналистов, и родственники подсудимых. Некоторые из них перед началом процесса пытались проникнуть в зал суда.

Это уже не первый процесс над работниками турецких СМИ после усиления контроля над прессой, который начался вслед за неудачной попыткой военного переворота в стране в июле прошлого года.

Русская служба Би-би-си попыталась разобраться в ситуации, в которой оказалась одна из самых влиятельных газет страны и турецкая пресса в целом.

Что представляет собой газета Cumhuriyet?

Cumhuriyet («Республика») считается старейшей газетой в стране: она была основана в 1924 году одним из соратников основателя Турецкой Республики Мустафы Кемаля Ататюрка. Редакция газеты находится в Стамбуле, у нее также есть представительства в Анкаре и Измире.

На сегодняшний день Cumhuriyet — одно из немногих изданий в Турции, находящихся в открытой оппозиции к президенту Реджепу Тайипу Эрдогану. Это также одна из немногих оппозиционных газет, которые не были закрыты после попытки госпереворота.

Как отмечает журналист Турецкой службы Би-би-си Онур Эрем, тиражи газеты до недавнего времени были самыми большими среди всех оппозиционных изданий, однако сегодня они идут на спад.

За что судят журналистов газеты?

За последний год в стране были закрыты в общей сложности около 150 газет, радиостанций и телеканалов

Сотрудникам издания предъявлены обвинения в связах с террористической организацией. По этой статье им грозит до 43 лет тюремного заключения. Десять журналистов газеты находятся под стражей уже девять месяцев.

Как заявляет следствие, сотрудники газеты связаны с боевиками Рабочей партии Курдистана и движением живущего в США мусульманского проповедника Фетхуллы Гюлена, которого турецкие власти считают вдохновителем попытки государственного переворота в июле 2016 года.

В обвинительном заключении отмечается, что газета, в частности, выпускала «жестокие и спорные новостные истории», а также «интервьюировала лидеров террористических организаций».

В октябре прошлого года полиция задержала главного редактора Cumhuriyet Мюрата Сабунчу по обвинению в причастности к терроризму.

Против сотрудников издания ранее выдвигались и другие обвинения. В декабре прошлого года заведующий буфетом оппозиционной газеты был арестован после слов о том, что он бы не подал чаю президенту Эрдогану. Власти обвинили Шенола Бурана в оскорблении главы государства.

В апреле прошлого года два журналиста газеты были приговорены к двум годам тюрьмы за «разжигание ненависти» после публикации карикатуры на пророка Мухаммеда из французского сатирического журнала Charlie Hebdo.

Какая ситуация сложилась сегодня в турецких СМИ?

По данным организаций по защите свободы прессы, Турция сегодня является мировым лидером по числу находящихся в заключении журналистов: за решеткой находится более 150 работников СМИ.

При этом сам Реджеп Тайип Эрдоган в интервью Би-би-си утверждал, что в тюрьмах содержатся лишь двое журналистов.

«Все остальные — это либо террористы, либо при них было оружие, либо они грабили банкоматы», — сказал Эрдоган.

За последний год в стране были закрыты в общей сложности около 150 газет, радиостанций и телеканалов.

Как отмечает Онур Эрем, работа журналиста в Турции сегодня связана с повышенным риском и осложняется растущей в этой сфере безработицей, вызванной массовым закрытием СМИ.

Сегодня безработица среди работников СМИ достигает 20%.

При этом, по его словам, ведущие оппозиционные и независимые СМИ Турции остаются влиятельными и популярными в интернете и у них по-прежнему большое число подписчиков в «Твиттере» и «Фейсбуке».

Как власти регулируют работу прессы?

Cumhuriyet считается старейшей газетой в стране: она была основана в 1924 году одним из соратников основателя Турецкой Республики Мустафы Кемаля Ататюрка

Вскоре после попытки госпереворота президент Турции подписал указ, предусматривающий закрытие трех информагентств, 16 телеканалов, 23 радиостанций, 45 газет, 15 журналов и 29 издательских предприятий.

В январе этого года вышел указ, согласно которому власти могут приостановить вещание СМИ на один день, если оно нарушает запрет на публикацию. Если нарушение повторяется три раза в год, то власти имеют право отозвать лицензию у СМИ.

Кроме того, в Турции действует закон об оскорблении президента страны и антитеррористический закон: оба документа периодически применяются по отношению к публикациям в прессе.

Какие СМИ сильнее всего затронули массовые аресты?

В июле прошлого года турецкие власти выдали ордеры на арест 47 сотрудников одной из самых влиятельных турецких газет Zaman («Время») в рамках расследования попытки госпереворота. Журналистов издания заподозрили в связях с проповедником Фетхуллой Гюленом.

За несколько месяцев до этого турецкие власти ввели внешнее управление редакцией газеты, фактически взяв издание под свой контроль.

В августе 2016 года под арест попали более 40 сотрудников государственной телерадиокомпании TRT. В ноябре 2016 года в Турции были арестованы девять журналистов оппозиционной газеты Hurriyet. Всех арестованных также подозревали в связях с Гюленом.

Среди наиболее популярных СМИ, закрытых по распоряжению властей, были газета Taraf, с которой сотрудничал сайт WikiLeaks, а также оппозиционный телеканал IMC TV, известный своими либеральными взглядами.

Источник — ВВС
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1501043340

Стоимость американских войн

© flickr.com, Chairman of the Joint Chiefs of Staff

Все более шокирующим становится то, с каким безразличием и несерьезностью относятся к тому, что составляет основные статьи военных расходов США, а также к тому, как связаны между собой использование ресурсов и наличие эффективной стратегии.

Энтони Кордесман

В последние десять лет редко кто прилагал серьезные усилия к тому, чтобы оценить американские затраты на выполнение военных задач, стратегических обязательств, реализацию долгосрочных проектов в области планирования и строительства военных кораблей. Законодательные органы власти и конгресс США не смогли провести реформы ни в одной из ключевых областей, связанных с обороной и финансированием внешней политики, в то время как значительную часть бюджета составляют военные расходы, и каждый год эта ситуация повторяется.
Подготовка бюджета осуществляется на основе программ и видения, которые доминировали в эпоху президентства Эйзенхауэра. Эти программы были реализованы на практике при администрациях Кеннеди и Джонсона, однако сегодня они потеряли свое содержание.
Что касается усердных попыток разработать оборонительные программы на ближайшие годы, то ударом для них стал закон о контроле над бюджетом, который, однако, был представлен в такой форме, чтобы Конгресс не смог его ратифицировать. Всем усилиям по объективной оценке статей бюджета препятствовала совместная комиссия, которая была учреждена десятилетия тому назад — в эпоху бывшего президента Рейгана.

Наиболее поразительным фактом остается то, насколько провальными были попытки последних двух администраций США и сената проанализировать и обосновать военные расходы США. Если помимо прочего учесть период холодной войны, то мы увидим, что Соединенные Штаты вели войны почти каждый год, начиная с 1941 года. С конца 2001 года США начали участвовать в настоящих войнах, и, учитывая подъем террористической и экстремистской активности, нет никаких перспектив, что в будущем необходимость использовать военную силу исчезнет.
Возможно, холодная война закончилась, но Америка по-прежнему сталкивается с угрозами стратегического характера. С одной стороны, эти угрозы исходят от России, с другой — связаны со становлением Китая в качестве глобального игрока в мире, который становится многополярным.

При формировании национальной стратегии безопасности нельзя все время исходить из того, что война — это естественное положение вещей, однако на настоящем этапе войны и постоянные угрозы являются частью суровой реальности.

Тем не менее мы видим, что администрация США и конгресс имеют дело с войнами лишь как с временным явлением. Этот вопрос решается с помощью создания дополнительных категорий в краткосрочных бюджетных статьях, таких как расходы на чрезвычайные операции за рубежом, которые, казалось бы, отражают затраты на ведение войн, но на деле они превратились в своего рода денежное вознаграждение, фактически — коррупционную схему, а также механизм превышения «потолка» оборонных расходов, предусмотренного в законе о контроле над бюджетом.
Отчеты, подготовленные органами исполнительной власти, похоже, скрывают реальные военные расходы и никоим образом не учитывают связь между стратегией, эффективностью и перспективами завершения войны. Зачастую неполный характер имеют отчеты относительно гражданских аспектов войны. Военные и гражданские бюджеты разрабатываются различными подразделениями, а их рассмотрением занимаются специализированные комитеты по вооруженным силам и иностранным делам в сенате и палате представителей конгресса, а также определенные отделы комитета по ассигнованиям в нижней палате конгресса.
За ложными обещаниями о «всеобъемлющем государственном подходе» скрывается наблюдаемый в современном мире разрыв между тем, что предлагает комплексный подход к гражданским и военным расходам, и политикой «бюджетных дыр», при которой Госдепартамент и Агентство США по международному развитию зачастую оторваны от реалий ведения войн, в то время как Министерство обороны США уделяет основное внимание тактическим успехам, нежели успехам в политической, экономической сферах или стратегическим целям, связанным с ведением войн.
Работа сената в данной связи недостаточно эффективна, так как его члены, по иронии, увлечены тем, что критикуют администрацию за отсутствие стратегии.
Тем не менее сенат также может стать объектом для критики за то, что не сумел утвердить необходимость разработки адекватных отчетов о бюджете в период ведения войн и детальной оценки соответствующих расходов.
Если не учитывать независимые усилия специализированного комитета конгресса США, ни один из органов исполнительной власти, ни сам конгресс не издали официального отчета о текущих военных затратах США, не рассматривали, на что именно расходуется военный бюджет США, и не указывали на необходимость подготовки содержательных докладов, раскрывающих их эффективность.
Как исследовательская служба конгресса США, так и отдел по общей бухгалтерской отчетности подготовили ряд докладов, которые дают необходимую информацию о стоимости американских войн и проблемах, которые также должны быть рассмотрены вне рамок отчетов. Сейчас конгресс наиболее близок к тому, чтобы создать надежную систему для официального рассмотрения отчетов, подготовленных Министерством обороны США по Ираку и Афганистану, однако эти документы никак не повлияют на стоимость войн и размер военного бюджета страны.

http://inosmi.ru/politic/20170725/239887019.html

Что происходит в Ливии?

Кризис в Персидском заливе вследствие конфликта Катара и КСА, ОАЭ, АРЕ с их союзниками, спровоцированный администрацией США, получившей сверхкрупные оборонные заказы от обеих сторон и ставшей после этого нейтральным арбитром, ситуация в Сирии и Ираке, приближающаяся смена высшей власти в Алжире и нарастающее противостояние в странах Африканского Рога отвлекли СМИ от событий в Ливии.

Между тем они развиваются, затрагивая не только многих региональных игроков, но и США, и страны ЕС. Рассмотрим события, происходящие в этой стране, опираясь на материалы эксперта ИБВ А. Быстрова.

Деньги за бочку

» Разброд в позициях иностранных игроков – одна из основных причин пребывания Ливии в силовом и властном вакууме »

Палата представителей Ливии – парламент, заседающий на востоке страны, – заявила о выходе из договоренностей о формировании единой Национальной нефтяной корпорации (ННК) и передаче ей нефтяных портов. Решение принято парламентским комитетом по энергетике. Ранее аналогичное постановление было вынесено временным правительством А. Абдуррахмана ат-Тани. Парламентарии призывают армию передать контроль над терминалами структуре, подчиняющейся властям на востоке. Напомним, что 3 марта «нефтяной полумесяц» (побережье залива Сирт) подвергся массированной атаке формирований «Бригад обороны Бенгази» (БОБ). Эта группировка образована летом 2016 года для противостояния лояльной восточным властям Ливийской национальной армии (ЛНА) под командованием фельдмаршала Х. Хафтара. Боевикам удалось захватить на побережье Средиземного моря крупнейшие в стране нефтеналивные терминалы – Рас-Лануф и Эс-Сидр.

Накануне решения палаты ЛНА предприняла контратаку и выбила радикалов из портов. Они под охраной армии, командование не определилось, кому их передать. ННК под руководством М. Саналлы базируется в Триполи. Ей армия передала терминалы, установив над ними контроль в сентябре 2016 года. Параллельная структура, подчиняющаяся восточным властям и вошедшая в единую ННК, существует в Бенгази. Таким образом, Тобрук пошел на ответный удар по триполитанскому и мисуратовскому кланам, поскольку суть межплеменных столкновений там сводится к контролю над нефтяными месторождениями и экспортом черного золота.

«Бригады обороны Бенгази» созданы на катарские деньги при материально-технической поддержке мисуратовцев для отпора силам Хафтара, поскольку сами мисуратовцы воевать с армией Тобрука тогда не хотели. Их действия не встречали сопротивления премьер-министра правительства национального согласия (ПНС) Ф. Сараджа, препятствовавшего попыткам монополизировать нефтедобывающую отрасль под контролем Хафтара. Этим же объясняется согласие Сараджа на вооруженное противостояние лояльных ему местных племен тубу и мисуратовских волонтеров экспансии Хафтара в Феццане. Здесь мы наблюдаем борьбу Парижа и Рима за гарантии бизнесу в нефтяной отрасли Ливии французским или итальянским компаниям.

Еще одним шагом Сараджа против монополии Хафтара в контроле над нефтяными авуарами было сосредоточение экспортных операций в ННК под руководством Саналлы. Попытки Тобрука запустить экспорт через «бенгазийскую» ННК успеха не имели: на международных площадках была официально аккредитована триполитанская ННК. Тобрук старается положить этому конец, но пока с неясным результатом. Правда, период примирения Саналлы и Сараджа прошел, и каждый начал играть свою игру. Премьер старается сосредоточить экспортные потоки в своих руках. Декрет Тобрука свидетельствует, что он решил вмешаться в этот спор.

Отметим заключение 13 июня промежуточного соглашения с компанией «Винтерсхалл» (ФРГ) о возобновлении нефте- и газодобычи в Ливии. Оно может усилить позиции Сараджа. Ливия вышла в мае на уровень 160 тысяч баррелей в сутки, а сейчас уже 830 тысяч баррелей. Соглашение позволяет немцам приступить к добыче и отгрузке нефти без подготовки на принадлежащих им участках НК96 и НК97, а также увеличить производство на месторождениях, которые используют такую же инфраструктуру, прежде всего на «Абу Аффитель», оператором которого является Mellitah Oil & Gas, где добывается 70 тысяч баррелей. Это позволяет Ливии выйти на суточную добычу в миллион баррелей нефти в ближайшие месяцы.

Борьба на лоскутном одеяле
Халифа Хафтар. Фото: ytimg.com

«Винтерсхалл», действующая на ливийском рынке с 1956 года, спорит с ННК о налогах. ННК, ссылаясь на ужесточение налогового соглашения с «Винтерсхалл» от 2010 года, говорит о миллиарде долларов убытка вследствие их неуплаты. Немцы ссылаются на решение ливийского правительства о льготном налогообложении, которое предусматривалось старым концессионным соглашением, с учетом отмены постановлений бывшего ливийского режима. Сарадж здесь выступил на стороне немцев, подписав соглашение с ними в обход претензий ННК. Для этого он в марте инициировал указ президентского совета о роспуске Министерства топлива и энергетики Ливии и передаче большей части полномочий ведомства в ведение национальных ливийских компаний и части иностранных корпораций.

Это вызвало резкую реакцию Саналлы, утверждающего, что Сарадж создал кабинету и себе условия для выхода на сепаратные соглашения о разделе продукции со всеми крупными игроками рынка. Саналла отрезал доступ «Винтерсхалл» к экспортному трубопроводу, вынуждая закрыть производство. Он считает, что прерогатива на заключение контрактов должна принадлежать независимому органу, что переводит эту сферу из политического пространства в экономическое. Все это осложняет планы правительства увеличить добычу и экспорт нефти. Эксперты полагают, что такое положение дел вынудит глав ПНС и ННК к компромиссу. Но судя по всему, Тобрук активно работает над созданием альтернативных инструментов добычи и экспорта углеводородов.

Ливийские лебедь, рак и щука

ЛНА ведет в Бенгази борьбу против экстремистов, среди которых боевики «Исламского государства» (ИГ) и формирований, связанных с «Аль-Каидой» (обе организации запрещены в России). С середины ноября 2016 года армия вела наступление на западные кварталы и вытесняет экстремистов из оплотов на севере. Официально Бенгази освобожден от исламистов полгода назад, если верить заявлениям Хафтара, что, как выясняется, не соответствует действительности. Так же или почти так обстоит дело с контролем над остальными территориями Ливии. Победные реляции местных политиков об освобождении районов в надежде получить от внешних спонсоров очередную помощь основываются, как правило, на том, что им удалось договориться с конкретным племенем. Но шейхи меняют точку зрения в зависимости от того, кто больше платит за лояльность. Единственный инструмент, влияющий на их долговременную позицию, – перспектива физического уничтожения большей части племени.

Именно так произошло в Феццане, где после массированных бомбардировок ВВС Хафтара (точнее, самолетами ВВС ОАЭ, которые пилотировались американскими наемниками) населенных пунктов племени тубу их шейхи задумались о правильности поддержки итальянского плана по Римскому соглашению и оппозиции Тобруку. Но самолетов мало, племен много, из этого исходит первая причина нестабильности в Ливии. Это неспособность ни одной из сил нанести решающее военное поражение оппонентам в силу лоскутного племенного одеяла и переменчивости в политических пристрастиях шейхов.

Вторая причина – слабость спонсоров политических и клановых сил в Ливии. Сегодня существует несколько внешних игроков, действующих в этой стране разнонаправлено. Альянс ОАЭ – АРЕ и до последнего времени Франция делают ставку на вооруженные силы Тобрука, то есть на Хафтара. Отметим, что солидный уровень материально-технического снабжения этих формирований (ЧВК «Блэкуотерс», штурмовики ВВС ОАЭ, египетский и французский спецназы, закупки оружия и боеприпасов за деньги ОАЭ в Белоруссии) оказался недостаточным для силового доминирования и политической монополии Хафтара не только в Ливии, но и на востоке страны (вспомним «исламистский оазис» в Дерне) и в регионе «нефтяного полумесяца».

Причина в слабости военных возможностей Хафтара, а также нежелании его зарубежных покровителей открыто участвовать в боевых действиях, втягиваться в конфликт с непредсказуемыми последствиями. Операции французских и египетских спецназовцев разовые, а чтобы контролировать шейхов, необходимо постоянное вооруженное давление с непосредственным участием спонсоров Хафтара. Оборотная сторона этого – возмущение международной общественности и пятно на репутации Тобрука как агента внешнего вмешательства, что подрывает его легитимность в глазах населения.

Впрочем, противоборствующие стороны в Ливии сохраняют боевой потенциал за счет поддержки спонсоров, а лозунг «Ливийцы не потерпят иностранного вмешательства» запустили катарцы, чтобы уберечь союзников – мисуратовские и триполитанские кланы от поражения в случае масштабной иностранной интервенции. Это второй центр силы в Ливии, который также очень конъюнктурен. Но ни у Катара, ни у его союзников нет сил и возможностей участвовать в военных действиях на стороне лояльных им групп.

Третий центр силы – правительство национального согласия Сараджа, не обладающее военным потенциалом, но имеющее международное признание и пользующееся поддержкой Рима. Последний визит в середине июня Сараджа и человека «номер два» в его президентском совете А. Майтыги в Брюссель продемонстрировал это. Помимо приема у главы МИДа Италии А. Альфано, через лоббистов Рима в Брюсселе – координатора международной деятельности ЕС Ф. Могерини и президента парламента ЕС А. Таджани были организованы встречи Сараджа с генсеком НАТО Й. Столтенбергом и президентом Еврокомиссии Ж.-К. Юнкером. Этот вояж надо расценивать как демонстрацию поддержки Брюсселя лично Сараджу и возглавляемой им структуры в противовес Тобруку и Хафтару. Разброд в позициях иностранных игроков (в ЕС между итальянцами и французами) – одна из основных причин пребывания Ливии в силовом и властном вакууме.

В «дорожной карте» не все

В середине июля Сарадж предложил новую «дорожную карту» для выхода из кризиса. План включает проведение всеобщих президентских и парламентских выборов в марте 2018 года, объявление о прекращении всех военных действий за исключением борьбы с терроризмом, а также проект формирования совместных комитетов палаты представителей (однопалатный парламент) и Государственного совета для начала интеграции разобщенных госучреждений. Планируются создание Высшего совета национального примирения, изучение механизма введения правосудия переходного периода, репараций и общей амнистии, а также создание комитетов по примирению между городами.

Напомним, что по итогам переговоров 2 мая в Абу-Даби между Сараджем и командующим Ливийской национальной армией Хафтаром были достигнуты договоренности об общенациональных органах власти и силовых структурах. Для их окончательного оформления планируется создать рабочие группы, а после подписания подготовленного ими соглашения в шестимесячный срок провести президентские и парламентские выборы. При этом Сарадж старается позиционировать себя и кабинет министров как посреднический нейтральный орган, находящийся над схваткой. Отряды, которые с оговорками официально являются «вооруженными силами правительства национального согласия» (мисуратовские бригады и триполитанские «Братья-мусульмане»), объявляются Сараджем неким «фронтом», к которому он не имеет отношения, но может организовать с ними переговорный процесс.

Это встревожило полевых командиров из Мисураты, которые не нашли для себя места в формирующейся структуре власти. Они опасаются изоляции в случае укрепления альянса между Хафтаром и Сараджем, что выглядит тревожным на фоне сократившейся поддержки Мисурате от Турции и Катара, которые отвлечены на кризис в ССАГПЗ. В Мисурате нет единого фронта. Часть полевых командиров ищет компромисса с Хафтаром, другая настроена воевать. Их тревожат контакты Хафтара с американцами. 12 июля он был принят послом США в Ливии П. Бодде и командующим силами Африкома Т. Валдхаусом, что может означать: Вашингтон склоняется к поддержке Хафтара. Мисуратовцы же надеялись на американский нейтралитет, поскольку именно их бригады под руководством военных инструкторов и при поддержке ВВС США в свое время освобождали Сирт от сторонников ИГ.

2 июля начальник Генштаба ВС АРЕ М. Хегази встречался с делегацией из Мисураты. Обсуждалась организация прямых консультаций между мисуратовцами и Хафтаром. Египтяне пытаются размыть катарско-турецкий фронт на востоке Ливии для укрепления позиций Хафтара. Они используют ту часть элиты Мисураты, которая к компромиссу готова. Многое зависит от позиции мисуратовцев в ходе столкновений между силами Хафтара и его противниками. Если Мисурата поддержит их авиацией, это будет означать победу крыла, которое оппонирует диалогу с Тобруком.

Наследие Каддафи

В Триполитании и Киренаике освобождение в начале июня бойцами клана зинтан сына Каддафи С. аль-Ислама стимулировало борьбу за симпатии племен основных конкурентов на власть в Ливии. Речь о привлечении на свою сторону сил, которые можно считать прокаддафистскими. С другой стороны, претендентам на власть нельзя дать ему возможности стать центром силы, претендующей на объединение ливийцев. Освобождение С. аль-Ислама – предпосылка к созданию системы коммуникации с «каддафистами» на предмет альянса в борьбе за власть и получение доступа к финансовым авуарам Каддафи за границей. Со вторым сложно: возвращение денег – отдаленная перспектива. Но привлечение на свою сторону вооруженных милиций племен – вопрос принципиальный и срочный.

Сын Полковника то ли проживает под домашним арестом в Зинтане, то ли вместе с дядей под охраной в Эль-Бейда в Киренаике, где находится дом его матери С. Фаркаш. Он стоял у истоков программы (2007–2010 годы) бывшего ливийского лидера по освобождению, реабилитации и возвращению в общество вожаков и боевиков, ассоциированных с «Аль-Каидой». Это прежде всего руководители Ливийской боевой группы (ЛБГ) А. Бельхадж, С. ас-Саади и Х. аль-Шариф, имеющие сегодня несколько сотен сторонников. Сам Бельхадж после последних боев в Триполи бежал в Турцию, но влияние в столичном регионе сохранил. Он крупный бизнесмен в логистической и банковской сферах и готов к диалогу о компромиссе с верхушкой клана зинтан через С. аль-Ислама. И Бельхадж в случае реальных перспектив диалога выйдет из-под влияния Катара.

Еще один его вероятный партнер по переговорам – связанный с Тобруком лидер «либерального крыла» в Ливии М. Джебриль, бывший в свое время протеже аль-Ислама. Преимущество сына Каддафи в том, что он осведомлен о секретах всех этих деятелей. С другой стороны, он непопулярен у тубу в Феццане. Отношения его с туарегами лучше, но аль-Ислам вряд ли забыл о том, что туареги передали его клану зинтан в 2011 году. Да и большая часть исламистов до конца сыну бывшего ливийского лидера не верит. Так что речи о возвращении его во власть не идет, нужны только его знания и посредничество.

Сарадж и Хафтар активизировались на поле племенной дипломатии. Первый начал проводить назначения в военный блок своего правительства, стараясь выдвинуть на должности представителей конкретных племен, что обеспечивает ему их лояльность. При этом тубу в Феццане начинают выходить из-под контроля главы правительства, грозя разорвать Римское соглашение о создании с туарегами и племенем ауляд сулейман «пограничной гвардии». И если это произойдет, то будет поражением не столько Сараджа, сколько Рима.

Хафтар начал помимо обработки тубу консультации с племенной верхушкой тархуни, основного поставщика кадров в армию и силовые структуры до свержения ливийского лидера. Еще один сын Каддафи Хамис рассматривал некогда вариант перехода со своей 32-й бригадой на территорию тархуни и организации там оплота сопротивления. Они контролируют несколько районов Триполи и столичного региона, что делает их незаменимыми союзниками в установлении контроля над столицей. Если тархуни признают главенство Хафтара, он получит сильную опору.

Видный триполитанский полевой командир Х. Таджури, силы которого – основная боевая поддержка Сараджа в Триполи, также начал проявлять активность в контактах с «бывшими». Его отряды освобождали во время боев столичную тюрьму, которую охраняли исламисты Х. аль-Шарифа, где находился ряд VIP-персон прежнего режима. Они переведены на виллы в зоне штаб-квартиры Таджури в Триполи. 12 июня на разговении во время Рамадана – ифтара Таджури устроил ужин в гостинице «Рэдиссон-блю», где присутствовали помимо прочих С. Каддафи, экс-премьер-министр А. Зейд Дорда и бывший шеф спецслужб А. Сеннуси. Полевой командир старается установить контакты с представителями племен каддафа, чариани и меграхи, к которым те принадлежат. Эти маневры ускорились после встреч Хафтара и Сараджа и их договоренности об альянсе, что свидетельствует о том, что Таджури, чьи отряды сыграли основную роль в освобождении Триполи от сил исламиста Х. аль-Гвейля, начал свою игру в борьбе за власть.

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

Опубликовано в выпуске № 28 (692) за 26 июля 2017

Источник — ВПК
Постоянный адрес

Математика в Узбекистане

В Узбекистане и далеко за ее пределами широкое признание получили результаты исследований отечественных математиков, выдвинутых на соискание Государственной премии Республики Узбекистан в области науки и техники.

Сегодня каждый образованный человек знает и имя Мухаммада аль-Хорезми, увековеченное в термине «алгоритм», и основанную им науку алгебра. До него математика означала в основном геометрию с некоторой дозой теории чисел. Сочинение ученого «Китаб мухтасар ал-джабр ва-л-мукабала» («Краткая книга восполнения и противопоставления») стала, наряду с книгой Эвклида «Начала», тем фундаментом, на котором зиждется здание современной математики. Она была много раз переписана на языке оригинала и в переводе на латинский, в результате чего ее название сократилось до слова «алджабра» — «алгебра».

Аль-Хорезми в своей книге делал акцент на две операции – «алджабр» и «алмукабала», которые, в отличие от арифметики, позволяют выполнять четыре арифметические операции над выражениями, содержащими неизвестную. То была действительно гениальная идея. К сожалению, его непосредственные последователи, ставившие перед собой цель решения кубических уравнений, под алгеброй стали понимать науку об уравнениях. Это было отклонением от главной идеи ученого, считавшего ее наукой об алгебраических операциях и алгебраическом исчислении. Такая трактовка термина держалась вплоть до середины XIX века.

В начале того столетия математики сталкивались с необходимостью работать с объектами, отличными не только от обычных чисел, но и от числовых и буквенных выражений, и над которыми можно выполнять те или иные операции. Например, англичанин Джордж Буль описал алгебру суждений в логике, француз Эварист Галуа работал с «алгеброй» перестановок, которую он назвал группой. В последующем возникли понятия алгебры Клиффорда, алгебры Грассмана и т. п. В результате само слово приобрело еще один, на этот раз нарицательный смысл, означавший систему объектов произвольной природы, над которыми можно выполнять одну или несколько операций.

Невольно вызывает изумление то, насколько Мухаммад аль-Хорезми был прозорлив, вынеся в заглавие своего трактата не понятие уравнения, а именно название пары операций! В дальнейшем вводилось все больше новых типов алгебр. Приятно отметить, что один из них — топологические алгебры Буля — был развит в Ташкенте математиками Узбекистана во главе с академиком Ташмухамедом Сарымсаковым. Монография, написанная им совместно с коллегами, была переиздана в США в переводе на английский язык, затем удостоена Государственной премии имени Абу Райхана Беруни.

В настоящее время это направление математики, основанное нашим великим соотечественником, интенсивно развивается в рамках научной школы, основанной Т. Сарымсаковым и ныне возглавляемой академиком Шавкатом Аюповым. Цикл исследований Ш. Аюпова, К. Кудайбергенова, Б. Омирова и У. Розикова «Развитие теории неассоциативных алгебр, дифференцирований и нелинейных динамических систем» выдвинут на соискание Государственной премии Республики Узбекистан.

Чтобы дать широкому кругу читателей представление о содержании этих работ, желательно совершить еще один экскурс в историю. В алгебре Мухаммада аль-Хорезми главным объектом изучения были числа и операции над ними — сложение и умножение, а также вычитание и деление. Первые два обладают свойствами переместительности и сочетательности, которые на математическом языке называются законами коммутативности и ассоциативности. По мере расширения поля изучаемых объектов возникали те, что не подчинялись этим привычным законам. Таковы, например, известные каждому студенту векторы — их сложение ведет себя с этой точки зрения «хорошо», но умножение уже не обладает ни коммутативностью, ни ассоциативностью.

Важную роль в познании природы играет свойство симметрии, которая отражается в математических моделях. Для выражения наиболее общего понятия симметрии геометрических объектов норвежский ученый Софус Ли ввел понятие непрерывной группы. Такие объекты оказались очень сложными для исследования существовавшими тогда средствами. Тогда математики обратились к идее, вполне аналогичной воззрениям Мухаммада аль-Хорезми — привлечь особую алгебру. Так возникло понятие алгебры Ли. Оказалось, что в этом случае не выполняется закон ассоциативности. В дальнейшем были открыты и другие алгебры такого рода, что обусловило необходимость их изучения в самом общем виде. В настоящее время эта задача успешно развивается именно узбекистанскими математиками. Результаты, полученные Ш. Аюповым вместе с его учениками, уже снискали мировое признание. Более того, успели возникнуть своего рода «филиалы» ташкентской школы неассоциативных алгебр и теории обобщенных дифференцирований в городах Севилья (Испания), Куала-Лумпур (Малайзия), Беркли (США), а также Нукус. К исследованиям наших ученых проявляют интерес научные центры Китая, Южной Кореи, Франции и других стран.

На заре XX века физики начали углубленно изучать микромир — строение атома, природу квантов света и элементарных частиц. При этом было обнаружено, что такие объекты не подчиняются привычным со времен Ньютона законам. Более того, для описания их состояний и движений математические величины типа скаляров и векторов оказались малопригодными. В результате сотрудничества ряда физиков и математиков был разработан специальный математический инструмент для квантовой физики — алгебра фон Неймана. Как заметил читатель, снова алгебра! Воистину это был апофеоз алгебры.

Эффективное приложение математики в новой физике в свою очередь дало толчок к развитию операторных алгебр, в которых не выполняется закон коммутативности. В последующем возникло целое направление — так называемая некоммутативная математика. В самом начале этого процесса узбекские математики во главе с Т. Сарымсаковым поставили цель создания некоммутативной теории вероятностей. В настоящее время в ее развитие вносят важный вклад Ш. Аюпов и его соратники. Признанием этого факта стало избрание ученого действительным членом Всемирной академии наук (TWAS), а также международная конференция, организованная в связи с 100-летием со дня рождения Т. Сарымсакова в Ташкенте в 2015 году. Существенность проводимых нашими математиками исследований отметили все ее участники, включая лауреата Филдсовской медали Ефима Зельманова, который затем пригласил Ш. Аюпова в Калифорнийский университет (Сан-Диего) для ознакомления с ними американских ученых.

Долгое время практическое использование математики ограничивалось, главным образом, физикой, включая астрономию. Большинство представителей этой науки, живших вплоть до рубежа XIX-XX веков, были одновременно и физиками, а многие физики внесли значительный вклад и в математику. Этим и объясняется то, что ученым обеих отраслей присваивается ученая степень доктора физико-математических наук. Разумеется, в настоящее время область применения математики необозримо шире. Например, такие предметы, как эконометрия, социометрия, психометрия основаны на приложении математических методов в соответствующих областях знания. К ним относятся также генетика и популяционная биология. Можно даже утверждать, что в исследованиях по генетике эти методы столь же важны, как в физике.

В нашей стране изучение математических моделей биологических популяций было также инициировано еще в 80-е годы прошлого века академиком Т.Сарымсаковым, предчувствовавшим перспективность этого направления. К настоящему времени и в этой области отечественные ученые вышли на передовые рубежи. И снова оказалось, что в таких исследованиях требуются свои алгебры. В результате возникли баричные, эволюционные, бернштейновские, цепные, стохастические, этерингтоновские алгебры, ныне объединяемые под общим названием генетических. Если большинство их было предложено для изучения в основном статических свойств, то наши математики существенно расширили применимость таких методов, создав динамические модели эволюционных процессов в биологии. Высоко оценены на международном уровне и результаты по генетической алгебре, полученные за последние годы авторами цикла работ, выдвинутых на соискание Государственной премии. Их используют в своих трудах специалисты США, Германии, Италии, Франции, Японии, Великобритании и других стран.

Отрадно, что актуальность и востребованность исследований в этом направлении притягивает очень много талантливой молодежи — бакалавров, магистрантов не только из нашей страны, но и зарубежных университетов. В эти дни в Институте математики Академии наук Узбекистана девять студентов из различных регионов США, приехав в Ташкент при поддержке IRES (Международная исследовательская программа для студентов), осваивают алгебру, или, лучше сказать, разнообразные алгебры, разрабатываемые Ш. Аюповым, К. Кудайбергеновым, Б. Омировым и У. Розиковым.

Можно выразить уверенность в том, что отечественная математика продолжит развиваться. А последователи научной школы Т.Сарымсакова и в дальнейшем достойно будут представлять нашу науку на мировом уровне.

Абдулла Азамов

Президент Узбекского математического общества

 

Турецкая Rоnesans поучаствует в проекте строительства больниц в Казахстане на $500 млн

Подразделение здравоохранения турецкой строительной и инвестиционной компании Rönesans Holding подписало предварительное соглашение о государственно-частном партнерстве (ГЧП) для строительства больниц в Казахстане на $500 миллионов, заявил глава Rönesans Камиль Яныкомероглу.

В интервью Рейтер Яныкомероглу сказал, что холдинг также ведет переговоры с японскими и европейскими банками о привлечении финансирования в размере $800 миллионов на проект ГЧП стоимостью $1 миллиард, который предполагает строительство семи реабилитационных центров в Турции.

Кроме того, по словам главы компании, Rönesans «очень близка» к заключению договора ГЧП с российским правительством для строительства больниц.

Rönesans Holding основана Эрманом Ылыджаком в 1993 году в Санкт-Петербурге, работает в 21 стране мира. В России компания участвовала в строительстве ряда крупных строительных и девелоперско-строительных проектов. В России наиболее известна дочка компании — Renaissance Construction.

Компания участвовала в строительстве небоскребов на территории Москва-Сити, включая башню Федерация и Evolution Tower.

Эбру Тунчай. Перевела Вера Сосенкова. Редактор Максим Родионов

Источник — ru.reuters.com

Россия считает свои военные базы в Сирии фактором стабильности на Ближнем Востоке

Раид Джабер (رائد جبر)

Москва объявила о своем намерении укрепить военно-морские и воздушные объекты инфраструктуры в Сирии, чтобы превратить их в базу для долгосрочного присутствия в Сирии. Военные подтвердили, что военно-морское и воздушное присутствие в Сирии «является основой для обеспечения стабильности на Ближнем Востоке».

 

Председатель комитета Государственной думы РФ по обороне Владимир Шаманов объявил, что Москва намерена технически усовершенствовать свою военно-морскую базу в сирийском порту Тартус.

 

Чиновник добавил, что в ближайшее время комитет по обороне проведет голосование по вопросу расширения технических возможностей военной базы для выполнения ею требуемых задач.

 

Он отметил, что эффективность российского оружия получила всемирное признание, то же самое можно сказать об успехе проводимых Москвой гуманитарных операций, которые служат укреплению авторитета России на международном уровне.

 

В начале года Москва опубликовала текст соглашения, подписанного между Москвой и Дамаском, о создании военно-морской военной базы в Сирии. Так, этот документ содержит договоренности об увеличении площади пункта материально-технического обеспечения российского флота в Тартусе, а также о вхождении российских военных кораблей в территориальные и внутренние воды и порты Сирийской Арабской Республики.

 

14 июля Государственная Дума единогласно ратифицировала протокол к соглашению о размещении группы военно-воздушных сил России в Сирии.

 

Заместитель министра обороны России Николай Панков, выступая перед депутатами Госдумы, заявил, что принятие этого документа позволит ВВС России проводить операции в Сирии в более широком масштабе. Также чиновник отметил, что Дамаск уже сообщил Москве, что завершил все подготовительные процедуры, необходимые для вступления протокола в силу.

 

По словам Панкова, реализация данного протокола, который был подписан в Дамаске в январе этого года, требует 20 миллионов рублей в год (3,5 миллиона долларов). Он пояснил, что документ затрагивает вопросы, связанные с размещением группы ВВС России на сирийской территории, выполняемыми ею функциями, а также вопросы касательно движимого и недвижимого имущества.

 

Чиновник рассказал, что протокол, в частности, обрисовывает полномочия российских военных по защите пунктов размещения российской авиации. Что касается внешней и прибрежной охраны российских баз, то она, согласно пунктам протокола, входит в обязанности сирийской стороны, в то время как ответственность за обеспечение внутренней безопасности, наряду с противовоздушной обороной, лежит на российских офицерах.

 

Со своей стороны председатель комитета Госдумы по международным делам Леонид Слуцкий заявил, что этот документ, будучи «очень важным с точки зрения международного права», также устанавливает правила перемещения бронетехники и других видов оружия, используемых на суше.

 

Чиновник отметил, что долгосрочная военная миссия в Сирии требует создания современной инфраструктуры на российских военных объектах. Это способствует защите российских военных, что является главной целью нового документа.

 

По словам Слуцкого, протокол определяет задачи российских ВВС в Сирии на срок 49 лет с возможностью продления еще на 25 лет. Он добавил: «Учитывая нынешнюю ситуацию с присутствием террористических организаций в Сирии, мы понимаем, что, к сожалению, нам придется остаться в этой стране на продолжительный период времени, и мы по-прежнему будем находиться на передовой фронта борьбы с международным терроризмом в Сирии, чтобы не допустить его распространения на российскую и европейскую территории».

 

В свою очередь, Министерство иностранных дел России объявило, что создание зоны деэскалации в юго-западном регионе Сирии должно стать примером для других регионов: в Идлибе, на севере Хомса и в Восточной Гуте.

 

Так, официальный представитель Министерства иностранных дел Мария Захарова заявила, что ситуация в Сирии остается напряженной, но есть и положительные изменения, которые позволяют надеяться на то, что все идет к долгосрочному политическому урегулированию сирийского конфликта и восстановлению порядка на всей территории страны.

 

В частности, Захарова указала на продолжающиеся столкновения между террористическими группировками в Восточной Гуте и провинции Идлиб.

 

В то же время Захарова вновь раскритиковала «Белые каски», назвав эту организацию псевдогуманитарной и подчеркнув при этом, что в Москве эта организация считается еще одним элементом масштабной информационной кампании по дискредитации правительства Сирии.

 

По словам Захаровой, что в настоящее время нужно приложить все усилия для поддержания процесса стабилизации политической и военной ситуации на сирийской территории и создания условий для обеспечения мира и ликвидации террористической угрозы, исходящей от «Исламского государства» (террористическая организация запрещенная на территории РФ. — прим. ред.), «Тахрир аш-Шам» (террористическая организация запрещенная на территории РФ. — прим. ред.) и других группировок.

 

Кроме того, Москва приветствует заявление спецпосланника ООН по Сирии Стаффана де Мистуры о необходимости установить приоритеты для преодоления сложностей, связанных с урегулированием в Сирии. Источник в министерстве иностранных дел России сообщил «Аль-Хаят», что Москва всегда призывала к формированию четкой повестки дня относительно урегулирования сирийского конфликта, и в этой повестке первое место всегда занимала борьба с терроризмом. Кроме того, источник выразил удовлетворение в связи с тем, что западные партнеры начинают понимать позицию России и склонны ее поддерживать.

 

14 июля по завершении очередного раунда переговоров в Женеве де Мистура заявил, что сирийский кризис является сложным, но чтобы начать борьбу с терроризмом, он должен быть урегулирован, и такой точки зрения придерживаются все заинтересованные стороны.

 

Он выразил уверенность, что «сегодня преобладает политический реализм», указывая на то, что для урегулирования сирийского кризиса стороны должны упростить путь к возможному решению, поскольку ситуация в Сирии крайне сложная, и кажется, что урегулирование не представляется возможным.

 

Спецпосланник ООН заявил, что кризис в Сирии начался с революции, затем он получил региональное измерение, а после перерос в войну между соседями, приняв форму международного конфликта.

 

Он добавил, что для достижения урегулирования сирийского кризиса необходимо преодолеть все сложности, начиная от угрозы, исходящей от терроризма, который, в свою очередь, подпитывается конфликтом.

 

Наконец, де Мистура подчеркнул, что если политическое урегулирование не будет достигнуто, так называемое «Исламское государство», ставшее «опасным паразитом», будет появляться в других местах и под другими названиями, по примеру того, что произошло в Ираке.

http://inosmi.ru/military/20170724/239882103.html

Разделению Сирии — решительное «нет!»

Секретарь Высшего Совета национальной безопасности Ирана, отмечая необходимость уважения национального суверенитета сирийского государства со стороны всех стран и сил, вовлеченных в сирийский конфликт, отметил: «Никакое соглашение не должно иметь своей основной задачей или создавать почву для территориального разделения Сирии, этого основополагающего принципа, нарушать который неприемлемо».

Как сообщает информагентство IRNA, со ссылкой на пресс-службу Высшего Совета национальной безопасности, Али Шамхани отдельно затронул данную тему в беседе с Александром Лаврентьевым, специальным представителем президента Российской Федерации по Сирии.

Шамхани, указав на устремления сионистских кругов Израиля подорвать территориальный суверенитет сирийского государства и нанести удар по политическим позициям и системе безопасности Сил сопротивления, добавил: «Сионистские круги, находясь в постоянном и тесном контакте с террористическими группировками и государствами, которые оказывают им покровительство, стремятся использовать действия этих группировок, для того чтобы поддерживать так называемую «нерушимость израильских границ» и периодически проводить карательные акции против угнетенного народа Палестины».

Наряду с этим, секретарь Высшего Совета национальной безопасности выразил озабоченность действиями отдельных террористических и экстремистских группировок, стремящихся прикрываться режимом прекращения огня и злоупотреблять политическими переговорами, используя их как предлог для получения передышки и перегруппировки собственных сил. Он также напомнил: «Как показал опыт, для подобных элементов любые договоренности и соглашения являются не более чем пустым звуком. Они будут и далее использовать их лишь для продолжения террора мирного населения и достижения своих антигуманных, бесчеловечных целей».

Как отметил секретарь Высшего совета национальной безопасности ИРИ, политическая инициатива трех государств [Ирана, России и Турции, — прим. перев.] и переговоры в Астане являются успешным механизмом, который может использоваться как модель борьбы с региональными конфликтами, с привлечением того потенциала, который дает широкая коалиция коренных многонациональных сил.

Спецпредставитель президента России по Сирии Александр Лаврентьев в ходе встречи также, в свою очередь, рассказал о российско-американских договоренностях по установлению зон деэскалации на юго-западе Сирийской Арабской Республики, к которым также присоединилась и Иордания, и ответил на возникшие в связи с этим вопросы.

Лаврентьев, указав на определяющую роль Исламской Республики Иран, России и Сирии в деле реальной борьбы с терроризмом, добавил: «Наладившееся общее стратегическое партнерство трех государств будет продолжаться в полном масштабе до окончательной победы над коалицией терроризма и экстремизма в регионе».
15.07.17
Hamshahri, Иран

Источник — inosmi.ru

Экстремизму бой: сирийская оппозиция примкнула к борьбе с радикалами

Бойцы SDF в пригороде Ракки. 6 июня 2017 года (Фото: Rodi Said / Reuters)

Пока курды и сирийская армия наступают на позиции ИГ, в тылу развернулась междоусобица вооруженной оппозиции. Из-за возможной приостановки поддержки США «умеренным» жизненно важно отмежеваться от экстремистов

Солдат вооруженной оппозиции в провинции Идлиб (Фото: AP)
В четверг, 20 июля, в провинции Идлиб на северо-западе Сирии разгорелись бои между оппозиционными исламистскими группировками. Организация «Тахрир аш-Шам» (основанная на базе запрещенной в России «Джебхат ан-Нусра») сообщила о захвате в Идлибе нескольких крупных городов, выбив оттуда основного соперника, группировку «Ахрар аш-Шам».

Провинция Идлиб — главный оплот экстремистов «Тахрир аш-Шам», там же присутствуют боевики умеренной вооруженной оппозиции, поддерживаемой Турцией и различными арабскими странами, в том числе Катаром и Саудовской Аравией. Вопрос о необходимости размежевания боевиков умеренной оппозиции и террористов — один из ключевых и одновременно сложнейших на мирных переговорах в Астане и в Женеве.

Со слов очевидцев, по всей провинции Идлиб прошли демонстрации против «Тахрир аш-Шам» с требованием ко всем группировкам возобновить перемирие и объединиться против правительства Башара Асада. Тем не менее, некоторые союзные «Ахрар аш-Шам» группировки отделились от нее, примкнув к «Тахрир аш-Шам».

Начавшаяся в рядах исламистов междоусобица перекинулась и на соседние провинции. Так, вечером в среду силы «Тахрир аш-Шам» произвели обстрел позиций правительственных войск к северу от города Хама. Днем в четверг отряды «Ахрар аш-Шам» вступили в столкновения с отрядами курдов на севере страны.

По данным аналитической группы SITE, которая занимается мониторингом деятельности боевиков, «Тахрир аш-Шам» угрожает наступлением на правительственные силы в провинциях Латакия и Алеппо. А в четверг SITE написала, что «Ахрар аш-Шам» начинает координированную контратаку на «Тахрир аш-Шам».

Молот и наковальня

Стычки между группировками в Идлибе свидетельствуют о том, что процесс размежевания умеренной оппозиции и экстремистов перешел в фазу практической реализации, уверен руководитель отдела исследования ближневосточных конфликтов Института инновационного развития Антон Мардасов.

В данный момент действуют договоренности о перемирии с некоторыми фракциями умеренной сирийской оппозиции, заключенные в декабре 2016 года в рамках соглашения о прекращении огня. Гарантами соглашения выступают Россия, Турция и Иран.

Россия и США договорились о перемирии в юго-западной Сирии
ПОЛИТИКА
Три страны ведут в рамках «астанинского процесса», в котором участвуют представители сирийского правительства и умеренной вооруженной оппозиции, переговоры по созданию трех зон деэскалации в Сирии: в провинции Идлиб, к северу от города Хомс и в Восточной Гуте (пригород Дамаска). Объявление о соглашении между США, Россией и Иорданией по созданию четвертой зоны безопасности на юго-востоке Сирии было дано 7 июля в рамках саммита G20.

По словам Мардасова, оппозиция подозревала, что зоны деэскалации будут работать лишь на ее ослабление и разъединение. Сейчас, отмечает эксперт, она убедилась, что Москва настроена решительно насчет создания этих зон, поэтому встал вопрос о необходимости борьбы с радикалами внутри них. «Если начнется наступление на Идлиб с участием сирийской армии, то операции будут проводиться против всей оппозиции, а не только против исламистов из «Тахрир аш-Шам», поэтому ей выгоднее объединиться в борьбе с экстремистами», — заявил эксперт РБК.

В среду, 19 июля, СМИ со ссылкой на американских чиновников сообщили о планах Трампа свернуть тайную программу ЦРУ по вооружению и обучению умеренных повстанцев в Сирии, сражающихся с правительством Асада. Согласно публикации The Washington Post, такое решение президент принял около месяца назад после встречи в Овальном кабинете с директором ЦРУ Майком Помпео и советником по нацбезопасности США Гербертом Макмастером перед тем, как встретиться с Владимиром Путиным 7 июля на саммите G20. Представители Совета национальной безопасности и ЦРУ отказались комментировать новость.

В публикации говорится, что начатая в 2013 году предыдущим президентом США Бараком Обамой программа была «центральным элементом» политики по оказанию давления на сирийский режим. Однако, как пишет издание, даже соратники Обамы поставили под сомнение эффективность этой программы после того, как в сентябре 2015 года Россия развернула свои силы в Сирии.

По словам чиновников, поэтапное прекращение секретной программы отражает заинтересованность Трампа в поиске путей и сфер сотрудничества с Россией. Свертывание программы также является подтверждением ограниченного влияния США в Сирии, а также того, что Вашингтон более не стремится свергнуть Асада, хотя три месяца назад постпред США в ООН Ники Хейли заявляла, что ее страна «не видит мира в Сирии с Асадом во главе сирийского правительства», пишет The Washington Post.

По мнению эксперта Российского совета по международным делам (РСМД) Максима Сучкова, решение о закрытии программы ЦРУ зрело давно и было принято еще до встречи Трампа с Путиным. «Это связано скорее с ее невысокой политической и оперативной рентабельностью. Трамп уже после инаугурации начал переоценку американской роли в Сирии, но в итоге «продал» сворачивание программы как символическую уступку Москве», — рассказал РБК Сучков, отметив, что противники Трампа склонны воспринимать это как уступку реальную.

Стратегическое замедление

На севере Сирии продолжается осада города Ракки, формальной «столицы» боевиков «Исламского государства» (ИГ, запрещенная в России террористическая группировка). Сражение с исламистами при поддержке западной коалиции ведут «Демократические силы Сирии» (SDF), состоящие из сирийских курдов и союзных им отрядов оппозиции. Битва за город длится с 6 июня, то есть уже полтора месяца, однако силам SDF удалось освободить лишь пригороды и несколько районов города.

За месяц операции SDF, к 6 июля, по данным Сирийского центра мониторинга прав человека (SOHR) в результате ударов авиации западных стран в Ракке погибли не менее 224 гражданских лиц. Цифра продолжает расти: лишь за 18 июля в городе погибли еще восемь мирных жителей, сообщают правозащитники из другой организации — SNHR.

Жертвы среди мирного населения и медленное течение осады вынуждают ближневосточные СМИ говорить о том, что наступление захлебнулось. Однако командующие антитеррористическими силами уверяют, что это не так. 18 июля американский полковник Райан Диллон заявил: «Операция по уничтожению ИГ в Ракке продолжается. За неделю SDF освободили около 35 кв. км территории. Операция не приостановлена, это неправда». Диллон является официальным представителем командования операции «Непоколебимая решимость» — кампании США и союзников против ИГ в Сирии и Ираке.

Представитель SDF заявил изданию Syria Direct, что замедление продвижения — это лишь часть стратегии. С одной стороны, укрепления боевиков оказались крепче, чем ожидалось. С другой — отряды курдов в восточной части города «специально действуют с большей осторожностью, опасаясь гибели мирных граждан и разрушения исторических памятников».

На прошлой неделе представитель президента США при антиигиловской коалиции Бретт Макгёрк заявил, что эксперты уже выделили в Ракке свыше 100 «мест стабилизации», где в приоритетном порядке будет идти разминирование, а затем восстановление. «SDF уже понесли серьезные потери, и это еще не конец, но мы с гордостью поддерживаем их борьбу», — подчеркнул Макгёрк.

Бойцы SDF в пригороде Ракки. 6 июня 2017 года (Фото: Rodi Said / Reuters)
Марш-бросок через пустыню

Правительственная армия Сирии продолжает наступление на восток, в сторону города Дэйр-эз-Зор. Последние три года боевики ИГ держат там в окружении группировку правительственных войск, снабжение которых поддерживается по воздуху. Наступление идет двумя клиньями: на севере из района Ракки и плотины Табка и на юге со стороны Пальмиры.

Южный фронт наступления является продолжением операции «Великий рассвет», которую сирийские власти объявили в конце мая с целью разблокировать шоссе между Дамаском и Пальмирой и зачистить от террористов Сирийскую пустыню у южной части границы с Ираком.​ В то же время сирийская армия не проводит наступления в сторону Ракки, где действует армия SDF, последняя же не спешит форсировать Евфрат в сторону Дэйр-эз-Зора.

Чем опасно прекращение сотрудничества США и России в сирийском небе
ПОЛИТИКА
Несмотря на то что у России и США «на словах довольно много публичных перебранок», на земле заключается много неофициальных договоренностей, которые соблюдаются на практике силами, поддерживаемыми как Москвой, так и Вашингтоном, подчеркивает Мардасов. Эксперт напоминает, что, несмотря на то что Москва приостановила действие заключенного с США меморандума по обеспечению безопасности полетов после инцидента со сбитым самолетом сирийской армии в провинции Ракка, «через несколько дней негласно была проведена демаркационная линия между силами сирийской армии и поддерживаемыми США силами SDF».

«На данный момент всё, скорее, сведется к тому, что SDF будут брать населенные пункты в провинции Дейр-эз-Зор, которые находятся на восточной стороне Евфрата, а на западной стороне будут освобождать территории проправительственные силы», — прогнозирует он.​

Авторы: Анжелика Басисини, Георгий Макаренко.

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/politics/20/07/2017/597080c19a794735bd86a42e?from=center_2

Новая китайско-индийская война?

Во вторник китайский ресурс Global Times, который считается рупором коммунистической партии Китая, опубликовал материал, что Индия и Китай должны оставаться рациональными и воздерживаться от эскалации конфликта, но что Китай должен быть готов к тотальной конфронтации и не бояться войны с Индией.

Шум и гам

Гонконгская газета, South China Morning Post, сообщила, что Китай перебросил на север Тибета десятки тысяч тонн военных грузов и как демонстрацию силы провел в Тибете учения с боевыми стрельбами, чтобы показать, что Китай не боится решительных действий.

Министр обороны Индии предупредил китайскую сторону, что Индия сегодняшнего дня — это уже не Индия 1962 года, времен китайско-индийской войны. Впрочем, китайские аналитики подчеркивают, что и Китай давно уже изменился, а модернизированная инфраструктура (дороги и железнодорожные ветки) позволит быстро развернуть военную логистику в случае обострения конфликта до «горячей» фазы.

После таких публикаций пресса запестрела заголовками о возможной новой войне между Китаем и Индией, а после проведенных учений ряд ресурсов, включая пакистанский Dunya News, пошли на провокации и даже сообщили, что Китай обстрелял ракетами индийскую сторону, убив 158 индийских солдат. Индия и Китай быстро опровергли данные слухи.

Формально новое обострение отношений началось в июне этого года, когда по данным китайской стороны, индийские пограничники 18 июня пересекли границу с Китаем практически на стыке границ Китая, Индии и Бутана.

По данным индийской стороны, наоборот, китайцы 16 июня пересекли границу c Бутаном и при попытке проведения дорожных работ разрушили два бункера размещенных там подразделений индийской армии, после чего индийским военнослужащим пришлось встать «живой стеной» на линии соприкосновения, чтобы не пустить китайцев вглубь территории.

Сообщалось, что Китай все же предупреждал индийскую сторону о работе по удлинению дороги в спорной местности еще 1 июня и был крайне удивлен ответной реакцией Индии.

К слову, во избежание жертв, индийские и китайские военнослужащие, непосредственно вступающие в контакт друг с другом у границы, не вооружены, и противостояния выливаются в крики, грозные взгляды и толчки телами, без ударов руками и ногами.

На более серьезной ноте аналитики пытаются понять причины, что привело к такому обострению отношений, а не смаковать детали шумного последствия.

Из недавних споров раздражение у Китая вызвало апрельское разрешение индийских властей совершить тур в приграничные районы Далай-Ламе и послу США в Индии, что, по мнению китайцев, является попыткой воздействовать на жителей Тибета, а также нежелание Индии поддерживать экономическую инициативу Китая «Один пояс — один путь».

Инцидент в июне этого года также вызвал неожиданно серьезную реакцию Китая по той причине, что Китай посчитал, что Индия вовлекает в конфликт третью сторону — Бутан. В 2013-2014 годах между Индией и Китаем были подобные инциденты на границе именно этих двух государств, но в этот раз участником стала и другая страна. Это вызывает у Китая опасения, что Индия готова пойти на манипулирование другими государствами в регионе и использовать их против Поднебесной.

Тем более что с 80-х годов между Бутаном и Китаем проведено более 20 раундов переговоров, и по мнению Китая уже достигнут консенсус о принадлежности спорной территории, хотя официально граница и не проведена до сих пор. Индия же своими действиями «по защите Бутана» отбрасывает назад процессы налаживания отношения Бутана и Китая.

Также Китай отметил, что индийская сторона говорит об укреплении границы с Китаем и налаживании дорожной инфраструктуры в последние годы, в то время как сама десятилетиями возводит укрепления вдоль границы, наращивает количество войск и даже строит объекты за пределами своей границы, не особо принимая в расчет реакцию Китая. Так кто же здесь нагнетает противостояние?

Global Times, с публикации которой и начался новый виток шумихи в прессе, еще и подытожила причину конфликта — это общее растущее экономическое соперничество двух огромных держав, которое выливается и в такие формы.

Индийская точка зрения

Индия со своей стороны крайне озабочена тем, что Китай постепенно совершенствует транспортную инфраструктуру и укрепляет приграничные районы. По данным индийской стороны Китай строит в приграничных областях 72 дороги «оперативной важности» и уже закончил строительство 30-ти из них.

Данный регион имеет огромную стратегическую важность для Индии. Возникают опасения, что в случае военных действий Китай захватит «цыплячью шею» (узкая территория Индии между Бангладеш и Непалом длиной всего в 23 километра) и отрежет от Индии все ее северо-восточные штаты. Поэтому любые поползновения Китая на данном направлении принимаются в штыки.

По мнению индийских экспертов, пока все в мире озабочены территориальными претензиями и шагами Китая в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях, Китай тихой сапой в последние шесть лет выдавливает Индию из ее зоны стратегических интересов в Южной Азии. Индия считает, что Китай оказывает политическое влияние на Шри-Ланку и Непал.

Индии не нравятся отношения между Китаем и Пакистаном, в том числе и военно-технические, которые могут нарушить баланс сил в регионе. Индия также готова поддержать Вьетнам и пойти на совместные энергетические проекты с Вьетнамом в спорных водах, чтобы противостоять территориальным претензиям Китая.

Так или иначе, мало кто из рациональных экспертов готов предположить, что Индия и Китай начнут хоть какие-то вооруженные столкновения на границе. Экономическая и политическая мощь двух стран в регионе растет, они нащупывают рычаги влияния друг на друга.

20.07.2017

Илья Плеханов

Источник — inosmi.ru

Изменится ли роль России в Сирии?

В июне Россия, Турция и Иран подписали соглашение о создании «зон деэскалации» в Сирии. Посредником в этой сделке, а также спонсором выступила российская сторона. Согласно пунктам соглашения, указанные в нем четыре области в Сирии представляют собой не «зоны безопасности», а «зоны снижения напряженности». Иными словами, соглашение представляет собой воплощение идеи, отличной от концепции безопасных зон, реализации которой в течение определенного периода времени добивалась сирийская оппозиция.

В международном праве не существует такого юридического определения как «зоны деэскалации», поскольку подобные термины широко используются в военной сфере, а не в нормативно-правовых актах. Именно по этой причине такие формулировки всегда расплывчаты и могут иметь различные толкования и интерпретации. Тем не менее, они наиболее предпочтительны для России, в адрес которой ежедневно поступают обвинения со стороны сирийских и международных правозащитных организаций. В частности, Москва обвиняется в совершении военных преступлений в отношении местного гражданского населения и преступлений против человечности в Сирии, в особенности в Алеппо.

Новое соглашение отражает ту роль, которую сыграли переговоры в Астане, завершившиеся недавно без достижения каких-либо значительных результатов. При этом Россия изо всех сил старается выделить эти переговоры на фоне переговорного процесса в Женеве и тем самым добиться, чтобы Астана стала главным местом обсуждения мирного процесса в Сирии. Так, российская сторона пытается делегитимизировать любые усилия Организации Объединенных Наций в Женеве, а самое главное, собрать за столом переговоров ту часть сирийской оппозиции, с которой хочет иметь дело.

Россия утверждала, в частности, после битвы в Алеппо, что сосредоточена главным образом на установлении режима прекращения огня на территории всей Сирии и с этой целью наряду с Турцией и Ираном организовала переговорный процесс в Астане. Как следствие, основной целью переговоров в Астане является установление режима прекращения огня в соответствии с соглашением, заключенным между Россией и Турцией в конце 2016 года. Что касается прекращения огня как такового, то наибольшего внимания заслуживает тот факт, что силы, подконтрольные режиму Асада, никогда не соблюдали этот режим, и воздушные бомбардировки в восточной Гуте никогда не прекращались, а сегодня они продолжаются в Дераа и других районах, контролируемых оппозицией. Кроме того, имеет место быть насильственное переселение сирийских граждан, которое происходит еще в больших масштабах, чем в прошлом. Так произошло в районе Аль-Ваир в Хомсе, а также четырех других городах, таких как Мадая, Забадани, Фуа и Кефрая, жители которых были вынуждены покинуть свои дома из-за политики правительства Асада. Наконец, не стоит забывать об использовании химического оружия в Хан-Шейхуне в провинции Идлиб. В связи с этим возникает вопрос: если все эти действия, в том числе использование военного арсенала, были совершены в период «тишины», разве можно полагать, что стороны уважают режим прекращения огня? Так или иначе, мы можем предположить, какова будет степень уважения сторон к новому соглашению.

Тем не менее, Россия опровергла заявление о провале режима прекращения огня и настояла на продолжении переговорного процесса в Астане. Позже на очередном раунде переговоров в Астане, который состоялся в мае 2017 года, Москва выдвинула новую идею относительно создания так называемых «зон деэскалации». Соединенные Штаты решительно отказывались поддержать новое соглашение по той причине, что одной из стран-гарантов должен был выступить Иран. Как говорится в заявлении Госдепартамента США: «Иранская деятельность в Сирии способствует лишь насилию, а не его прекращению, а безоговорочная поддержка режима Асада Ираном стала причиной трагической ситуации в Сирии». Госдепартамент США не прокомментировал начало создания «зон деэскалации» в Сирии. Тем не менее, хотя в его заявлении и прозвучала критика в адрес Ирана, он приветствует любые усилия, которые могут способствовать прекращению насилия в Сирии сегодня.

Можно заключить, что роль России в Сирии претерпела изменения: политический процесс сменился полувоенными действиями в целях уменьшения кровопролития в стране, что объясняется убеждением российской стороны в том, что запуск политического процесса в Сирии на сегодняшний день невозможен. Россия являлась спонсором переговоров в столице Казахстана. Так, начало политическому процессу должно было дать написание новой конституции Сирии, в разработке проекта которой приняла участие сирийская вооруженная оппозиция, «чтобы ускорить политические переговоры по прекращению конфликта», как заявил посланник Кремля. В связи с этим возникает вопрос: почему Россия решила начать с наиболее чувствительной для любой нации точки, ведь конституция любого
государства отражает главные его ценности? С самого начала сирийского конфликта в 2011 году Россия каждый раз повторяет, что это дело сирийского народа, и настаивает при каждой возможности, что урегулирование конфликта должно быть политическим и найти его решение должен сам сирийский народ. При всем этом Россия сама разработала проект сирийской конституции, а затем представила его для обсуждения и утверждения сирийцам. Этот проект подготовили российские эксперты после двух дней непрямых переговоров между сирийской вооруженной оппозицией и представителями режима Асада, но без каких-либо признаков достижения прорыва в интересах более широкого политического урегулирования для прекращения войны. И вдруг, Россия решила более не ставить своей целью установление режима прекращения огня, который сирийский режим нарушал практически каждый день, во всех регионах Сирии. Москва больше не была сосредоточена на соблюдении условий соглашения, заключенного с Турцией, и которое также поддержала оппозиция, надеясь на то, что ситуация «на земле» изменится после полного прекращения огня, что позволит сосредоточиться на других важных для сирийцев проблемах, таких как проблема беженцев и гуманитарная ситуация в стране. Вместо этого Москва начала работу над новой конституцией Сирии и представила его на рассмотрение сирийскому народу.

Российское предложение разработать проект сирийской конституции стало неожиданностью. Не меньшего внимания заслуживает то, в какой форме было выдвинуто это предложение в ходе переговоров в Астане. Так, можно было подумать, что Россия навязывает сторонам свою инициативу, учитывая тот факт, что она является самым крупным военным игроком в Сирии. После российского военного вмешательства в сентябре 2015 года, а также ухода Соединенных Штатов из региона, особенно после избрания президентом Дональда Трампа, Москва стала главной военной и политической «машиной» в Сирии. Трамп стал придерживаться политики изоляционизма с единственным акцентом на борьбу с «Исламским государством» в Сирии.

Со всей уверенностью можно сказать, что предложенный Москвой текст сирийской конституции отражает российскую точку зрения на то, каким способом должно быть достигнуто политическое урегулирование в Сирии, и это решение было выдвинуто без принятия сторонами каких-либо обязательств «на земле».

Предложенный проект конституции, который, по словам министра иностранных дел России Сергея Лаврова, был подготовлен российскими экспертами, содержит формулировки почти идентичные тем, что имеются в Конституции Российской Федерации, принятой 12 декабря 1993 года, а их преамбулы практически одинаковы. То же самое касается названий глав конституции, а также распределения полномочий между органами той или иной ветви власти.

В выдвинутой Россией конституции заложена идея этноконфессионального плюрализма, а ее текст заканчивается введением принципа закрепления министерских должностей за религиозными и этническими меньшинствами, что напоминает политические системы Ливана, Ирака, Северной Ирландии, Боснии и Герцеговины. Однако ни одна их упомянутых систем, основанных на принципе этноконфессиональных квот, не преуспела в обеспечении политической стабильности режима или достижении экономического роста. Эти системы находятся в парализованном состоянии вместо того, чтобы дать возможность перейти к полностью демократическим режимам.

При этом сегодня Россия является единственной страной, которая выступает с инициативами по Сирии. Это касается переговоров в Астане, выдвижения проекта новой сирийской конституции, а также идеи создания «зон деэскалации». Так или иначе, все эти инициативы отражают попытки России выйти из Сирии с наименьшими потерями, добившись при этом сохранения Асада у власти в качестве единственного инструмента для защиты своих интересов в регионе.

Источник — inosmi.ru

США на Ближнем Востоке: в поисках новой реальности

Григорий ЛукьяновПреподаватель НИУ ВШЭ, эксперт РСМД

Спустя полгода после инаугурации Дональда Трампа политика Вашингтона на ближневосточном направлении приобрела новые очертания. Однако, несмотря на стремление Д. Трампа выполнить свое ключевое предвыборное обещание — направить все военные и дипломатические силы в регион Ближнего Востока на борьбу с ИГ, США на собираются отказываться от генеральной линии, направленной на сокращение ответственности и присутствия в регионе. Позиции России и США по сирийскому кризису за последние месяцы так и не сблизились, однако такая возможность потенциально сохраняется. Какое место в политике США на ближневосточном направлении занимают Саудовская Аравия, Израиль и Иран?

Политолог, эксперт РСМД Григорий Лукьянов анализирует, как изменилась расстановка сил в регионе за время нахождения Д. Трампа на посту президента, а также как будет строиться новая архитектура безопасности на Ближнем Востоке.

Какие качественные изменения привнес Д. Трамп в политику США на Ближнем Востоке?

Как это часто бывает с приходом новой администрации, политика Вашингтона переживает определённый этап «утряски», когда новая команда только «срабатывается» и определяется с тем, как соотнести желаемое с возможным. Случай с Д. Трампом не исключение. Его команда притирается очень тяжело, вплоть до того, что сейчас сложно понять, как происходит процесс принятия и согласования даже наиболее важных решений.

Спустя полгода с момента инаугурации Д. Трампа создается впечатление, что в нынешних условиях генеральная линия его внешней политики на Ближнем Востоке заключается в стремлении выполнить ключевое предвыборное обещание — направить все силы американской военной и дипломатической машины на Ближнем Востоке на борьбу с «Исламским государством».

Некоторая корректировка политики США необходима, но при этом не следует отказываться от ее генеральной линии, направленной на сокращение ответственности и присутствия самих Соединённых Штатов в регионе при сохранении определённых механизмов контроля за ситуацией с минимальными затратами ресурсов. Движение в этом направлении было начато ещё при Бараке Обаме. Определённым шагом в эту сторону стало восстановление отношений с традиционными партнёрами США в регионе — Саудовской Аравией и Израилем. До голосования на референдуме в Турции можно было ожидать также сближения с Анкарой. Это позволило бы говорить о восстановлении триады союзников, на которых США может опереться и делегировать решение части региональных проблем. Однако траектория развития режима Р. Эрдогана, а также неспособность Д. Трампа в нынешних условиях пойти на требования Анкары не позволяют Турции и Соединённым Штатам сблизиться.

Сегодня улучшение отношений США с Израилем и Саудовской Аравией вызвано намерением создать новую архитектуру безопасности на Ближнем Востоке с учётом стремления США сократить свои «расходы» в этом регионе. Вашингтон ставит задачу создать такое устройство региона, которое будет в максимальной степени удовлетворять интересам в первую очередь США, во вторую очередь — стран региона, которые сотрудничают с Америкой, и уже потом — сопредельных «центров», таких как Европейский союз. На этом фоне США беспрецедентно сократили свое участие в разрешении других локальных конфликтов.

Сирийское направление во внешней политике Вашингтона может показаться исключением. Цель победы над ИГ доминирует над стратегическими устремлениями и соображениями. Если на других направлениях США готовы делегировать полномочия Саудовской Аравии и возводимым под её эгидой реальным или полуживым интеграционным объединениям, то в Сирии приходится решать все самим. Причем опорой США здесь становятся не арабские политические силы, а курдские. Это направление вносит определённую турбулентность в казалось бы слаженную систему и заставляет американцев самостоятельно ввязываться в конфликт.

Битва с ИГ затянулась, и блицкриг не получается. Взять Мосул быстро не удалось. То же самое с Раккой. Однако пока Д. Трамп не сможет доказать, что он одержал громкую победу над ИГ, это состояние будет сохраняться.

Получается, что пока Д. Трамп не победит ИГ, он не уйдёт. А что в этом случае можно будет назвать победой? Неужели полное уничтожение ИГ?

Победа над ИГ нужна громкая, заметная, с максимальной презентацией роли США в её достижении. Это должна быть военная победа, поскольку она решает для Д. Трампа целый ряд внутренних проблем.

Одной из групп, голосовавших за Д. Трампа, были военные. Не генералы, а солдаты, которым хотелось завершения войны. Но при этом они должны вернуться победителями. Победа, которая нужна Д. Трампу, будет заключаться в захвате у противника крупнейших городов и недопущении военного контроля «Исламского государства» над территорией Ирака и Сирии. Д. Трампа устроит, если ИГ будет загнано в подполье, как это было сделано с Талибаном в 2002–2003 гг.

То есть, если взять только Мосул, а Ракка останется у «Исламского государства», то это победой назвать нельзя?

Это победой назвать нельзя, потому что ИГ будет сохранять за собой то, что отличает его от «Аль-Каиды», — территорию, плацдарм, землю халифата, которую боевики ИГ завоевали и которая привлекает к ним сторонников со всего мира. Как только они лишатся этой земли, их лозунги утратят фундамент и организация перестанет быть «особенной». В этом случае мы можем ожидать, что сторонники ИГ по всему миру просто растворятся в многочисленных и живучих структурах «Аль-Каиды» и других организациях, обладающих той или иной степенью легитимности на местах.

Какое место занимает Иран в новой политике США на Ближнем Востоке?

Это сложный вопрос. Можно говорить только о том, какую он будет играть роль в краткосрочной и среднесрочной перспективе.

Д. Трамп делает ставку на Израиль и Саудовскую Аравию, учитывая их ресурсы и возможности влиять на ситуацию в регионе. В этих условиях он становится пленником интересов своих союзников. Ни Израиль, ни Саудовская Аравия не могут и не хотят создавать новую архитектуру безопасности с сохранением Ирана в том виде, в котором он существует сегодня. Чтобы интересы самого Д. Трампа были соблюдены, он вынужден кардинально изменить политику США по отношению к Ирану. Тем не менее это не отрицает того, что сегодня США могут в любой момент отказаться от такого подхода и антииранской риторики.

В Ираке продолжается тактическое взаимодействие между советниками США и проиранскими формированиями местной шиитской милиции по решению совместных задач в борьбе с «Исламским государством». Любопытная ситуация складывается в Афганистане. Положение США в этой стране также непростое, так как созданный ими режим находится на грани краха.

Тем не менее Иран стабилизирует ситуацию в регионе, обеспечивая определённую безопасность на приграничных территориях. То, что происходит на уровне большой региональной политики, не всегда распространяется на решение конкретных проблем на низовом уровне.

Вы сказали, что пока ключевая цель Д. Трампа — уничтожение «Исламского государства». Можно ли в этой связи расценивать недавнее заявление Рекса Тиллерсона о том, что США будут проводить политику по мирной смене режима в Иране, как пустые угрозы? То есть ни к каким реальным шагам это не приведёт?

Да, это скорее то, чего хотят услышать от США в Эр-Рияде и Тель-Авиве. Саудовская Аравия за это платит настоящими деньгами. Израиль предоставляет определённую лояльность интересам Вашингтона в регионе, а также не мешает Д. Трампу внутри США, где проживает еврейское лобби. Таким образом, Д. Трамп тратит куда меньше, а получает достаточно много.

Однако одно дело — интересы Д. Трампа, а другое дело — интересы политиков, экспертного сообщества и аналитических центров, которые формируют американский политический дискурс, задают повестку дня и ее оценку. Для многих из них антииранский дискурс становится элементом выживания. Было бы это временем антисаудовской истерии, и нашлась бы целая плеяда спикеров и общественных деятелей, которые выступали бы против Саудовской Аравии.

Мы наблюдали это явление во время «арабской весны», когда в американском политическом истеблишменте стихийно появились антиливийские настроения, хотя вроде бы казалось, что Ливия никак не мешала Соединённым Штатам. Поэтому очень важно отделять конъюнктурно возникшую антииранскую истерию в американском экспертном сообществе от политики администрации. Последняя во многом строится на использовании антииранской риторики в качестве инструмента завоевания расположения региональных союзников, требующего минимальных ресурсов для достижения максимальной выгоды.

Когда Д. Трамп только пришел к власти, иранское экспертное сообщество было обеспокоено тем, что приход человека, от которого никто не ожидал победы, может способствовать возобновлению диалога между США и Россией. В Тегеране опасались, что Москва начнёт взаимодействовать с Вашингтоном по Сирии, а интересы Ирана не будут учтены. Пока этот сценарий не реализовывается. Есть ли сейчас шансы на то, что такой поворот всё-таки состоится?

Такие опасения в Иране сегодня даже усиливаются, и назвать их полностью безосновательными нельзя. Хотя позиции России и США по сирийскому кризису за последние месяцы реально так и не сблизились, такая возможность потенциально сохраняется. Помимо того, Россия может пойти на сближение с Турцией, и это может привести к возникновению в Сирии трений между Москвой и Анкарой с одной стороны и Ираном с другой.

Подобные опасения, но в отношении Ирана, присутствуют и с российской стороны. Для России и ее граждан Иран всё ещё во многом остается «чёрным ящиком», непонятым и непознанным. Причина этому кроется в том, что наше сотрудничество, сложившееся в последние годы вокруг Сирии, носит сугубо конъюнктурный и стихийный характер. Оно возникло не благодаря, а вопреки. Военно-политическая ситуация сложилась таким образом, что мы стали вынужденными союзниками перед лицом общих угроз и вызовов в Сирии. У нас произошло определённое совпадение интересов и выстроилось взаимопонимание на уровне высших руководителей, но нам все ещё не хватает базиса, фундамента отношений и доверия на институциональном уровне.

Сложившееся положение дел, по крайней мере на сирийском направлении, сохранится как минимум в среднесрочной перспективе. Сегодня, несмотря на заявления о благосклонном отношении США к переговорному процессу в Астане, маловероятно, что Москве удастся договориться с Вашингтоном по широкому кругу вопросов с выгодой для себя. Чего нельзя сказать о Тегеране, в отношении которого существуют более оптимистичные ожидания.

Победа Хасана Рухани на президентских выборах добавила определённый вес группе представителей российской элиты, которая выступает за прагматичное сотрудничество с Тегераном. Хасан Рухани выглядит достаточно надёжным, предсказуемым (в хорошем смысле этого слова), понятным контрагентом, с которым дела можно вести с обоюдной выгодой для обеих сторон. Но нельзя сбрасывать со счетов то, что США могут предложить России куда больше, чем Иран. Поэтому если он также заинтересован в развитии сотрудничества с Россией, Тегерану необходимо проводить гибкую политику и учитывать интересы России не только в региональном, но и глобальном контексте.

Понимание и взаимное уважение интересов друг друга — это гарантия процветания российско-иранского партнерства не только в Сирии, но и в Евразии в целом. Иран движется по пути дальнейшей интеграции в ШОС. Обсуждаются вопросы более широкого взаимодействия с ЕАЭС. Таким образом, постепенно увеличивается количество направлений для углубления сотрудничества между двумя странами.

Тем не менее очень трудно, но необходимо преодолеть груз исторического прошлого, которое разъединяет Россию и Иран. В этом плане Ирану сложнее, чем России. Российское общество сегодня забыло моменты, когда Москва в отношении Тегерана выступала как агрессор и оккупант. Но именно такой образ России сохраняется в исторической памяти значительной части иранского общества. Иранский народ хорошо помнит события 1920-х и 1940-х гг., когда политика большевиков и советского правительства поставила под угрозу территориальную целостность страны. В этом отношении российским и иранским политикам и ученым нужно не оставлять в прошлом эти проблемы. Необходимо попытаться преодолеть застарелые противоречия и открыть новую страницу в истории двустороннего взаимодействия.

На сирийском направлении страны могут конвертировать временный союз в более продолжительный. Но здесь есть и своя опасность — Россия и Иран по-разному видят будущее Сирии и степень участия в нем каждого из государств.

Могут ли Соединённые Штаты и, в частности, Д. Трамп подтолкнуть Россию и Иран к сближению?

Д. Трамп может способствовать сближению Ирана и России, совершая поступки, которые и в Москве, и в Тегеране будут восприняты как прямая угроза их интересам.

Удар томагавками по территории Сирии можно отнести к таким поступкам?

Да, но не только это. Дистанцирование США от участия в региональных вопросах и проблемах тоже идёт здесь на благо. Российско-иранское сближение во многом обусловлено общим пониманием принципов, на которых должна строиться архитектура безопасности и миропорядка на Ближнем и Среднем Востоке и в Северной Африке.

Мы выступаем обоюдно за равенство субъектов, которые находятся в регионе, и за сокращение участия внешних сил во внутренних делах стран региона. И эта позиция значительно отличается от принципов, на которых базируется ближневосточная политика США. Такое различие в подходах может стать хорошей основой для выстраивания отношений не только между Россией и Ираном, но и другими странами, в том числе Турцией. Между тремя государствами очень много противоречий, но начавшаяся эпоха прагматики на Ближнем Востоке объективно способствует их сближению.

Когда идеалистические утопии уходят на второй план, а на первый выходит проблема прагматического решения существующих проблем, могут возникать самые неожиданные союзы. Мы видели, как неожиданно сблизились Россия и Иран, которые до сирийского кризиса не были союзниками. Теперь мы наблюдаем, как они налаживают отношения с Турцией, государством – членом НАТО, которая долгие годы считалась проводником интересов США на Ближнем Востоке. Кроме того, происходит осторожное сближение Ирана с Катаром, который до недавних пор был главным спонсором всех врагов и Ирана, и России в регионе. Не исключено, что через год появятся ещё более непредсказуемые союзы и альянсы.

В этом плане действия США при нынешней администрации могут подталкивать страны региона к отказу от привычной линии поведения и переходу к новым форматам отношений на основе прагматизма, взаимного уважения суверенитета друг друга и национальных интересов. Это может открыть новую эпоху для Ближнего Востока.

Как изменились позиции Саудовской Аравии на Ближнем Востоке после прихода Д. Трампа?

Саудовская Аравия при Бараке Обаме была, по сути, в стороне от политики Вашингтона, и её отношения с США практически не развивались. Сегодня в лице Д. Трампа она получила силу, которая будет оказывать моральную поддержку, и не станет вмешиваться в то, как Эр-Рияд обеспечивает свои региональные интересы.

Заключив сделку с Ираном, Б. Обама тем самым выступил против стратегических интересов Саудовской Аравии. Он не говорил, что объявляет войну Эр-Рияду, но его действия шли наперекор интересам саудовцев.

Сегодня благожелательный нейтралитет со стороны США идёт Саудовской Аравии на пользу. Грядёт время новых лидеров. Новый наследник престола в Саудовской Аравии хочет совершить рывок в развитии страны. Для этого ему нужно в среднесрочной перспективе не только реализовать программу «Видение-2030», которая направлена на перестройку экономики страны, но и изменить сам характер отношений на Ближнем Востоке. В первую очередь это касается ближнего круга КСА — монархий Аравийского полуострова.

Королевство намерено выстраивать отношения в регионе так, как ему это нужно, но с учетом интересов США. Но чем дальше от Аравийского полуострова, тем больше Саудовской Аравии необходимо будет взаимодействовать с другими региональными игроками, и саудовская элита это понимает. Можно игнорировать Иран, но придётся сотрудничать с Турцией, Египтом, а также Россией.

В скором времени в Россию должен приехать премьер-министр Ирака, а затем, вероятно, король КСА Сальман. Всё это во многом демонстрирует изменившуюся роль России, которая готова говорить и с Катаром, и с Саудовской Аравией, и со всеми остальными странами региона. Позиции Москвы значительно выросли во многом потому, что политика США выглядит все менее предсказуемой и привлекательной для основных региональных акторов.

Сегодня и России, и странам Ближнего Востока выгодно выстроить новый многополярный порядок в регионе. Эту идею также поддерживает Китай и отчасти Европейский союз. До недавних пор США не были готовы к столь быстрым переменам. Однако и они сегодня начинают осознавать новую реальность. Среднестатистический американский избиратель это тоже понимает и хочет уменьшить вовлеченность своей страны в «заокеанских» делах, о чем не в последнюю очередь свидетельствует приход к власти Д. Трампа. Поэтому процесс вряд ли обратим. И Д. Трамп, как прекрасно чувствующий конъюнктуру человек, не идёт против этого процесса, а двигается по течению. В этих условиях можно прогнозировать только то, что регион продолжит меняться. И не факт, что в худшую сторону.

Впервые опубликовано на портале The Institute for Iran-Eurasia Studies.

Благодарим за версию интервью на русском языке Никиту Смагина, главного редактора портала «Иран сегодня

http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/interview/ssha-na-blizhnem-vostoke-v-poiskakh-novoy-realnosti/

Внешнеполитический курс Ирана: каких ждать перемен?

Джахангир Карами

Руководитель Центра исследования России Тегеранского университета и член Научного совета Иранского института изучения Евразии

За время своего первого президентского срока Хасану Рухани удалось добиться реализации ядерной сделки и восстановления экономики Ирана. Тем не менее сегодня Хасану Рухани предстоит решать новые задачи и выполнять новые обязательства. Какие основные социальные и экономические преобразования должны быть проведены в стране во время его второго президентского срока? Удастся ли Ирану укрепить свои позиции на международной арене? Каким выглядит будущее взаимоотношений Ирана с США и Россией? Руководитель Центра исследования России Тегеранского университета и член Научного совета Иранского института изучения Евразии Джахангир Карами делится своими взглядами на будущее страны.

Какие социально-экономические проблемы предстоит решать президенту Рухани в первую очередь?

Избирательная система Ирана устроена таким образом, что ключевыми задачами органов власти страны являются обеспечение максимального участия граждан в выборах, полноценное отражение позиции регионов и привлечение поддержки правительства со стороны большинства избирателей. Иран пользуется значительным влиянием на Ближнем Востоке, и для сохранения этой репутации ему следует поддерживать стабильность на национальном уровне. Новое правительство Ирана, которое было сформировано по результатам всенародного голосования, обладает широкими возможностями для принятия необходимых мер, но ему, безусловно, придется столкнуться и с самыми разнообразными проблемами.

Одна из таких проблем — структура распределения власти в Иране. В Иране полномочия президента ограничены, и, согласно конституции страны, часть властных структур и институтов не подчиняется президенту и действует самостоятельно. Еще одна проблема связана с многочисленными экономическими трудностями, с которыми сталкивается Иран. Правительства страны безуспешно пытались бороться с зависимостью от экспорта нефти на протяжении многих лет — как до Исламской революции, так и в последующие годы. Серьезнейшей социально-экономической проблемой, стоящей сегодня перед Ираном, является безработица. Следует отметить и ряд существенных экологических проблем в стране, а также тот немаловажный факт, что в экономике Ирана в последние годы наблюдалась относительная стагнация, для выхода из которой требуются иностранные инвестиции. Несмотря на то, что после заключения ядерной сделки приток этих инвестиций в страну начал расти, он пока не принес ожидаемых результатов и не привел к резкому подъему экономики.

На региональном уровне правительству приходится противостоять подрывной деятельности саудитов, конкуренции со стороны Саудовской Аравии и действиям коалиции, созданной для борьбы с Ираном. Иран — один из участников сирийского кризиса, который должен войти в число приоритетных дипломатических и внешнеполитических задач, стоящих на повестке дня нового правительства.

Серьезную проблему представляют собой действия администрации Дональда Трампа, склонного занимать сторону Саудовской Аравии, когда речь заходит о ближневосточной проблематике. В отличие от Барака Обамы, который пытался добиться регионального баланса за счет обеспечения участия Ирана, Дональд Трамп намерен лишь создавать новые трудности — будь то реализация ядерной сделки или его участие в ближневосточных конфликтах, включая в первую очередь сирийский кризис.

На прошедших выборах иранцы проголосовали за изменения и открытость внешнему миру. Каким образом этот выбор меняет позиции Исламской Республики на международной арене?

Переизбрание Х. Рухани свидетельствует о том, что Иран следует тому же курсу, который был выбран страной в 2013 г. Тем самым народ Ирана еще раз подтвердил свою приверженность принципам умеренности и конструктивного взаимодействия с внешним миром, а также заявил о стремлении снизить давление со стороны международного сообщества и добиться снятия санкций. Приход Рухани к власти на второй срок способствует улучшению репутации Ирана в глазах мировой общественности и правительств тех стран, которые заинтересованы в международном мире и стабильности. Однако реакция США на результаты выборов была чрезвычайно отрицательной. Заявления Дональда Трампа на эту тему отвечают интересам Саудовской Аравии и свидетельствуют о том, что администрация США заинтересована исключительно в получении кратковременной финансовой выгоды, а не в поддержании демократии, мира и стабильности.

Можно ли ожидать того, что какие-то направления во внешней политике Рухани будут пересмотрены во время его второго президентского срока?

Новое правительство сосредоточит внимание на решении региональных проблем. Во время работы предыдущего правительства основная задача заключалась в урегулировании ядерной проблемы и заключении соглашения об отмене международных санкций. Правительство пыталось снизить уровень международного давления на экономику страны, одновременно используя ядерную сделку в качестве основы для регионального сотрудничества и международных отношений. Разумеется, новое правительство будет прилагать все усилия для улучшения отношений в регионе, снижения давления на региональном уровне и, что особенно важно, для поиска решений, которые позволили бы урегулировать региональные проблемы, наиболее серьезной из которых сегодня является сирийский кризис. Новое правительство также намерено сократить разрыв, возникший в регионе в результате действий коалиции арабских стран и Запада, которые дорого обошлись властям и народам разных стран региона и способны перерасти в настоящую религиозную войну.

Во время предвыборной кампании Хасан Рухани выражал готовность вступить в прямые переговоры с США. С какими трудностями может столкнуться президент при попытке осуществления этого намерения?

Определение внешнеполитического курса Ирана выходит за рамки полномочий президента, поскольку на нем лежит лишь часть ответственности за принятие решений в области внешней политики страны. Как показывает опыт последних сорока лет, вопрос ирано-американских отношений носит чрезвычайно сложный и противоречивый характер. Отношения между двумя странами во многом зависят от внутренних проблем США и Ирана, а также от ситуации в странах, которые являются региональными партнерами обоих государств. Поэтому их быстрое урегулирование не представляется возможным. Ни одно американское или иранское правительство не в состоянии найти быстрое решение для этих проблем и начать какие бы то ни было легитимные переговоры на эту тему.

В настоящее время правительство США заняло жесткую позицию в отношении Ирана и, по сути, заблокировало все каналы взаимодействия с ним, заняв в региональных вопросах сторону Саудовской Аравии. В то же время я не склонен к излишнему пессимизму, поскольку, как показывает опыт, в мире дипломатии возможно все. Даже в этих обстоятельствах президент Рухани может пойти по пути дипломатических переговоров с США по региональным вопросам и попытаться предотвратить дальнейшее ухудшение ситуации. Однако это возможно лишь в том случае, если ему удастся добиться общенационального согласия и убедить граждан в правомерности такого подхода — в первую очередь путем взаимодействия с Высшим руководителем Ирана. Трудности во взаимоотношениях Ирана и США негативно отражаются не только на этих двух государствах, но и на их региональных партнерах, и обе стороны могут сделать выбор в пользу логики смягчения этих негативных последствий. Разумеется, все это возможно лишь при условии, что США пересмотрят свою двойственную политику по отношению к терроризму и откажутся от поддержки террористов в регионе.

Переизбрание Хасана Рухани совпало с визитом Дональда Трампа в Израиль и Саудовскую Аравию. Каким образом антииранские заявления Трампа, сделанные им в Эр-Рияде, повлияют на выстраиваемую избранным президентом внешнеполитическую повестку?

Разумеется, позиция администрации Д. Трампа окажет значительное влияние на отношение правительства Ирана к Вашингтону и будет во многом определять его восприятие США. Это имеет большое значение по целому ряду причин. Во-первых, данная позиция лишь укрепит общий негативный настрой властных структур Ирана по отношению к США. Во-вторых, она будет играть на руку сторонам, которые выступают за ужесточение переговоров с США, и усилит их аргументацию по поводу неприемлемости поведения Вашингтона. В-третьих, это приведет к ограничению всех практических возможностей и каналов для любых форм взаимодействия. Следовательно, подобные заявления не только противоречат интересам США и стран региона, но и осложняют положение дел в целом. Разумеется, даже если бы Д. Трамп руководствовался интересами собственной страны, ему не следовало бы проводить подобную политику в отношении Ирана, особенно в период президентских выборов. Создается впечатление, что эта позиция американского правительства во многом была сформирована под влиянием еврейского лобби и политики Саудовской Аравии.

В марте, меньше чем за два месяца до президентских выборов в Иране, состоялся официальный визит президента Рухани в Москву. Владимир Путин также стал одним из первых глав государств, поздравивших Хасана Рухани с победой. Есть ли основания надеяться на расширение политического сотрудничества между Россией и Ираном?

Взаимоотношения между Ираном и Россией всегда входили в число стратегических вопросов, включавшихся в повестку дня всех правительств Ирана, начиная с 1989 г. Итогом послания, направленного имамом Хомейни в адрес Михаила Горбачева, и визита покойного аятоллы Хашеми Рафсанджани в Москву стало заключение соглашения о сотрудничестве между Тегераном и Москвой. Основанием для такого соглашения стало наличие ряда общих интересов у Ирана и России по широкому кругу тем. Предыдущий состав правительства под руководством президента Рухани предпринимал попытки расширить взаимоотношения с Россией. К счастью, за последние четыре года удалось добиться серьезных успехов и заложить прочные правовые, юридические и институциональные основы для развития двусторонних отношений с Россией. Международные факторы, препятствовавшие укреплению отношений обеих стран, в частности экономические санкции, введенные СБ ООН в отношении Ирана, наконец были устранены, и нынешняя тенденция дает все основания надеяться на лучшее.

Тегеран предпринимает попытки сотрудничества с Москвой по вопросам, связанным с Центральной Азией и Афганистаном, Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС) и обеспечением стабильности и безопасности в регионе. Он также стремится продолжить диалог и организацию технических встреч между обеими странами в целях достижения соглашения по Каспийскому морю, урегулировать проблемы в кавказском регионе при помощи трехсторонних механизмов, которые использовались в последние два года для разрешения конфликта в Нагорном Карабахе, и, наконец, совместными усилиями решить вопросы, касающиеся взаимодействия и транспортировки по международному коридору «Север — Юг».

Иран также продолжит сотрудничать с Москвой по вопросам, касающимся Ближнего Востока в целом и сирийского кризиса в частности. В дальнейшем взаимоотношения между Ираном и Москвой могут выйти на принципиально новый уровень, поскольку обе страны имеют множество общих интересов по широкому кругу двусторонних, региональных и международных вопросов. Они также разделяют мнение о необходимости дальнейшего укрепления многополярности международной системы и предотвращения попыток сохранения международной системы, ориентированной исключительно на защиту западных интересов. Разумеется, при этом не следует закрывать глаза и на разногласия между государствами, касающиеся, например, сирийского кризиса и перспектив урегулирования.

Благодарим за помощь в подготовке интервью Никиту Смагина, главного редактора портала «Иран сегодня».

http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/interview/vneshnepoliticheskiy-kurs-irana-kakikh-zhdat-peremen/