Поделят ли Россия и Турция Южный Кавказ?

Кавказ, включая Северный Кавказ, можно считать единым организмом, где все процессы тесно взаимосвязаны. Поэтому, решение кавказских проблем должно быть комплексным, целостным. Но прежде чем думать о вариантах разрешения кавказских проблем, надо кратко восстановить хронологию событий после развала Советского Союза и обрисовать нынешнее положение дел в регионе.

Итак, начало 90-х годов 20 века. Советский Союз прекращает существование и три страны Южного Кавказа становятся независимыми. При этом, к моменту распада СССР в этих странах уже идут или зреют вооруженные конфликты как внутреннего характера (напр. в Грузии), так и между странами (Армения и Азербайджан). Параллельно, на Северном Кавказе также неспокойно: из Чечено-Ингушской АССР образуется т.н. Ичкерия, которая также провозглашает свою независимость от России.

Одновременно Запад начинает прямое или косвенное проникновение на территорию бывшего СССР, в том числе и на Кавказе (включая Северный Кавказ). Составляются планы постепенного отрыва этой территории от России и ее интеграции в западные структуры, либо переход под турецкое влияние (Турция в этот момент выступает как часть Запада, член НАТО и кандидат на вступление в Евросоюз). Россия слаба, занята собственными проблемами, в ней в самом разгаре гайдаровские реформы, происходит масштабный передел собственности, сопровождаемый хаосом и разгулом экономического и криминального бандитизма, поэтому Россия в этот момент весьма малопривлекательна и более того, отталкивает от себя своих соседей.

В этих условиях становится неизбежным быстрое соскальзывание стран Южного Кавказа под западный контроль, несмотря на обещания западных политиков еще советскому руководству не расширять НАТО на восток и т.д. У России не остается ничего другого, как начать поддерживать сепаратистские силы на Кавказе, получая этим некоторые рычаги контроля над ситуацией в странах Закавказья. При поддержке России абхазские и осетинские силы наносят поражение центральному правительству в Тбилиси, а с помощью косвенной поддержки России армянские силы побеждают в Карабахской войне. Справедливости ради следует уточнить, что власти в Тбилиси своей агрессивной политикой сделали все, чтобы Россия оказала поддержку абхазам и осетинам. Хотя, поддержка сепаратизма в Грузии, в частности в Абхазии, оборачивается для России усилением нестабильности на Северном Кавказе и созданием вооруженных северокавказских формирований, которые получили боевой опыт в Абхазии. Чуть позже это приводит к первой Чеченской войне, в которой Россия, по сути, терпит поражение.

В результате, к середине 90-х годов сложилась ситуация, когда многие сепаратистские движения на Кавказе в той или иной форме одержали победу. В странах Южного Кавказа сложились квазистабильные режимы (Шеварднадзе, Алиева-старшего), которые пытались проводить т.н. многовекторную политику, на словах заявляя о стратегическом партнерстве с Россией, а реально готовя почву для более тесной интеграции с Западом, прежде всего путем осуществления крупных энергетических проектов. В Армении в середине 90-х годов окончательную победу одерживает т.н. Карабахский клан, свергший первого президента Тер-Петросяна, который также пытался играть на «многовекторном» поле, а к концу своего правления подавал признаки готовности перейти под западное покровительство.

Такая ситуация сохраняется до прихода к власти в России В. Путина. Путин сразу же занялся проблемой сепаратизма в России, в первую очередь на Северном Кавказе. Вооруженные формирования сепаратистов уничтожаются, федеральный центр берет под контроль военную и политическую ситуацию на всей территории страны, включая Чечню и горные области Дагестана. Однако на Южном Кавказе статус-кво продолжает сохраняться.

Это положение нарушается с приходом Саакашвили к власти в Грузии, в результате т.н. цветной («розовой») революции. Саакашвили сразу же принялся энергично раскачивать ситуацию и изменять сложившееся статус-кво. Такая политика была названа «размораживанием замороженных конфликтов». Новые власти Грузии даже достигли некоторого предварительного успеха, получив полный контроль над Аджарией, в которой, хотя и не было военного конфликта, власть тбилисского центра распространялась довольно слабо. Россия вынуждена была ускорить вывод своих военных баз из внутренних регионов Грузии, в том числе Аджарии.

Статус-кво середины 90-х-начала 2000-х годов начало ломаться. Режим Саакашвили провозгласил курс на полную и ускоренную интеграцию Грузии в евроатлантическое пространство. Риторика тбилисских властей приобрела агрессивно антироссийский характер. Резко вырос военный бюджет страны, Саакашвили не уставал бряцать оружием и высказывать угрозы в адрес сепаратистских режимов. Все это закончилось в августе 2008 года войной, в результате которой Тбилиси потерял остатки контроля над территориями Южной Осетии и Абхазии. Россия де-юре признала независимость этих республик.

Кратко обрисовав развитие событий с начала 90-х годов, мы должны перейти к нынешней ситуации, которая сложилась после августовской войны. Хотя нужно еще подчеркнуть, что Турция, которая рассматривалась в Тбилиси, как один из главных союзников, не оказала реальной помощи режиму Саакашвили в августе 2008 года и не выступила против России. Она выдвинула собственную инициативу, которая чуть позже была названа как «Платформа стабильности и сотрудничества на Кавказе» (ПССК). Эта инициатива пока не получила воплощение в жизнь, но возможно, в будущем некоторые идеи из нее внесут свой вклад в формирование нового порядка на Кавказе.

* * *
Прежде чем перейти к оценке нынешней ситуации, перечислим интересы всех игроков в регионе «Большого Кавказа» так, как их властные элиты сами формулируют их.

Грузия: нынешняя власть считает реальным национальным интересом Грузии вступление в НАТО и в ЕС, открытие военных бах США. Интересно, что заявленная главная цель политики Грузии – территориальная целостность страны – на деле вступает в противоречие с этой политикой. Таким образом, в случае Грузии мы имеем разрыв между реальным, несомненным национальным интересом – территориальной целостностью страны – и проводимой политикой, которая определяется спорными национальными интересами «второго уровня» – вступлением в НАТО и атлантическое пространство.

Армения: т.н. карабахский клан, который находится у власти уже более 10 лет, считает главным национальным интересом страны сохранение контроля над территорией Нагорного Карабаха любой ценой. При этом, нельзя однозначно сказать, что удержание Карабаха вне формального контроля Азербайджана является несомненным и бесспорным, безальтернативным национальным интересом Армении, как страны в целом, а не нынешней властной элиты. Национальные интересы Армении можно сформулировать и так, что удержание военного контроля над Карабахом любой ценой не будет приоритетным, более того, доминантным в системе национальных интересов, как сейчас, а защита интересов карабахских армян будет осмыслена с помощью других инструментов.

Азербайджан: Баку четко заявляет, что главным и приоритетным из национальных интересов Азербайджана является восстановление территориальной. целостности страны. В отличие от режима Саакашвили, Бакинские власти не стремятся любой ценой втащить страну в НАТО или осуществить энергетические проекты в обход России, а на деле демонстрируют более сбалансированную и гибкую внешнюю политику. Можно сказать, что в случае Азербайджана имеет место совпадение реальных (труднооспоримых), декларируемых и оперируемых национальных интересов (в отличие и от Грузии и от Армении), так как все они сведены в одно – восстановление территориальной целостности. Правда, сам режим является чрезмерно коррумпированным и авторитарным, что затрудняет ему действовать в заданном направлении.

Россия: интересы России на Южном Кавказе включают восстановление стратегического контроля над регионом, а в усеченном виде (программа-минимум) – недопущение вступление какой-либо из стран в НАТО, открытия здесь военных баз США, а также осуществление энергетических (прежде всего газовых) проектов, обходящих Россию и имеющих геополитический характер. Также Россия хочет иметь, как минимум, одну страну Южного Кавказа – стратегическим союзником (сейчас в этой роли выступает Армения). Заявления некоторых политиков и деятелей в России, что она должна покинуть Южный Кавказ (и даже Северный), отгородившись от нее «стеной» и думать лишь о материальной выгоде в виде торговли, уже давно маргинализованы и не осмысливаются, как осуществление национальных интересов страны.

Турция: эта страна видела свои интересы в регионе после развала Советского Союза главным образом в покровительстве над Азербайджаном (тюркское братство). Турция также выступала, как часть НАТО и Запада, с экспансией в Грузии, с инициативами проведения через ее территорию нефте- и газопроводов, идущих в обход России, проекты которых осуществляли западные компании. Вместе с геополитическими изменениями в мире, наблюдается процесс изменений в турецкой политике и приоритетов в списке сформулированных национальных интересов. В частности, узколобый пантюркизм и турецкий национализм, часто имеющий антирусскую направленность в прошлом, официально не поощряется во внешней политике. На самом деле, именно возможное изменение турецкой политики является одним из главных ключей в решении кавказских проблем.

Иран: Иран не играет пока такой существенной роли на Кавказе, как Россия и Турция, несмотря на соседство с регионом. Эта страна поддерживает связи главным образом с Арменией, прежде всего экономические. На данном этапе интересом Ирана можно считать недопущение вхождения какой-либо из кавказских стран в НАТО и размещение здесь западных военных баз. Однако не стоит недооценивать значение Ирана: как минимум, он может серьезно помешать любым изменениям статус-кво на Южном Кавказе, приводящим к возрастанию роли США.

США: как и Россия, глобальная держава США конечной целью имеет получение стратегического контроля над всем Кавказом. Этот контроль должен быть получен путем постепенного втягивания стран региона в НАТО, осуществления энергетических проектов Восток-Запад и формирования прозападных властных элит. Программой-минимумом может быть любая часть этого плана, сообразно со сложившимися реалиями.

Евросоюз: ЕС, так же как и Турция, следовал в фарватере американской политики, но вместе с геополитическими изменениями в мире, может выступить и как самостоятельный игрок. На данный момент, ведущие страны ЕС, такие как Германия, Франция, Италия, обращают главное внимание на диверсификацию энергетических потоков, и Кавказ может сыграть здесь определенную роль. Расширение НАТО не ставится этими странами в повестку дня, в случае Южного Кавказа. Таким образом, они фактически блокируют этот процесс, например, с Грузией.

* * *

Переходя к самой существенной части: ситуации после войны в августе 2008 года. Война показала ненадежность Грузии, как фундамента в деле антироссийского передела Южного Кавказа. Она также фактически поставила крест на амбициях тбилисского режима вступить в НАТО в ближайшем будущем и создала угрозу энергетическим проектам в обход России.

Мы видим, что после августа 2008 года ситуация стала более динамичной. Как уже упоминалось выше, турецкое руководство выдвинуло Платформу стабильности и сотрудничества на Кавказе. Но главная интрига была связана с возможным армяно-турецким соглашением об открытии границ и восстановлений дип. отношений.

Соединенные Штаты оказали серьезный нажим на Турцию, как и на Армению, добиваясь открытия армяно-турецкой границы без привязки к урегулированию Карабахского конфликта. Турция и Армения начали процесс улучшения отношений, что создало проблемы в турецко-азербайджанских связях. Но недавно этот процесс застопорился: президент Армении объявил, что приостанавливает процесс ратификации в парламенте страны. Турецкий парламент также пока не ратифицировал подписанные соглашения.

На сегодняшний день сложилось статус-кво, сохранение или изменение которого в ту или иную сторону может быть выгодно разным игрокам в регионе.

Такое нарушение статус-кво, которое постепенно перетянуло бы Армению из сферы влияния России в сферу влияния США, невыгодно не только России, но и Ирану. Они могут блокировать этот процесс. Что касается Турции, здесь дело обстоит сложнее.

В Турции в настоящий момент происходят политические изменения, которые, видимо, в значительной степени покончат с наследием основателя турецкой республики Мустафы Кемаля Ататюрка. Несколько месяцев назад премьер-министр Турции Эрдоган, в полемике с одним деятелем «кемалистского» толка, сравнил одного из соратников Ататюрка Исмета Иненю с Гитлером. Военная элита Турции, которая традиционно считалась «кемалистской», подвергается чисткам и политическому прессингу. Вносятся изменения в законодательство, которые упраздняют некоторые характерные черты республики, существующей в 20-м веке. Таким образом, в турецкой политике начинаю проявляться черты евразийской, а не атлантистской ориентации. В то же время, многие подвергают сомнению этот факт, считая изменения стратегической хитростью, согласованной с США.

Турция остается членом НАТО, на ее территории размещена американская военно-воздушная база, а также тактические ядерные заряды, оставшиеся со временем Холодной войны. Турция экономически зависит от США и ЕС, имея довольно крупные внешние долги, хотя в 2000-х годах она значительно сократила свой бюджетный дефицит и отрицательное сальдо внешней торговли, а за счет туризма и притока инвестиций имеет положительный показатель текущего счета. Над Турцией также дамокловым мечом висит проблема признания геноцида армян в начале 20-го века, и существует проблема курдского сепаратизма.

Таким образом, геополитическая ориентация Турции пока остается неясной. С одной стороны, улучшаются связи с Россией, Ираном, Китаем, Сирией и т.д., растет товарооборот с этими странами, в то же время зависимость от Запада сохраняется.

Географическое положение Кавказа, сложившиеся связи, расклад сил показывают, что Россия и Турция, с учетом нейтральности Ирана, теоретически могли бы получить совместный стратегический контроль над Южным Кавказом и выдавить любую внешнюю (нерегиональную) силу, в смысле недопущения стратегических позиций других игроков, например США, в регионе. Пока этого не произошло. В 90-е годы Турция, выступая союзником США, захватывала позиции ослабленной России в регионе, в частности в Грузии и в Азербайджане. Россия укрепилась в Армении, а также в отколовшихся частях Грузии и удерживала статус-кво. Вслед за Турцией в Грузии укрепили свои позиции США и другие западные страны. Россия не предпринимала даже в 2000-х годах, когда ее позиции стали усиливаться, реальных попыток восстановить свое влияние в Грузии. Причиной этого, по-видимому, было то, что Россия, как и Турция, экономически сильно зависит от западных стран. Грузия была объявлена еще в 90-х годах сферой влияния США и американские представители неоднократно говорили о «красных линиях», имею в виду недопустимость стратегического контроля России над внешней политикой Грузии. Кроме того, Россия не могла и видимо, не хотела, предпринимать действия по укреплению своих позиций в Грузии, без согласования и против интересов Турции.

Таким образом, сложилась «патовая» ситуация, промежуточное статус-кво. Промежуточное потому, что существование признанных только Россией (и несколькими «второстепенными» государствами) Абхазии и Южной Осетии, никем не признанного Карабаха и нестабильной Грузии нельзя считать устойчивым и окончательным положением. Основные региональные акторы – Россия и Турция – играли на Кавказе до сих пор друг против друга. Например, Турция пыталась и все еще пытается стать ключевым участником осуществляемых в обход России энергетических проектов. Эти проекты, в первую очередь проект газопровода, подрывают позиции поставщиков на европейском рынке и играют на руку потребителям в Европе. У России и Турции пока нет совместной позитивной программы постепенного, мягкого и безболезненного изменения статус-кво в регионе, которое учитывало бы коренные интересы всех сторон и народов. Во всяком случае, такая программа официально не объявлена.

Становится ясным для всех, что долгосрочная стабильность на Кавказе невозможна при сохранении стратегических позиций в Закавказье, хотя бы в одной стране региона, любого нерегионального актора, особенно США. Это было бы возможным при полном уходе России из Кавказа, даже из Северного Кавказа, разгроме нынешнего Ирана и превращении его в сателлита США и полной победе прозападных сил в Турции. То есть, такая ситуация была бы просто проекцией окончательного глобального доминирования США во всем мире. Но до этого еще далеко и никто не знает, достигнут ли США такого доминирования в однополярном мире. Скорее всего, нет. Таким образом, нарушение нынешнего хрупкого баланса на Кавказе в пользу США вызовет лишь еще большую нестабильность, ожесточенную реакцию региональных сил и, по-видимому, новый виток кровопролития.

Поэтому сложившееся статус-кво является «меньшим злом» на сегодняшний день, так как Россия и Турция (вместе с Ираном) пока не могут установить новый и окончательный порядок в регионе. Можно очертить некоторые контуры этого порядка: несомненно, он не может осуществиться иначе, как через утверждение хотя бы формального суверенитета Азербайджана и Грузии над отколовшимися территориями. Ясно, что Азербайджан никогда не признает независимости Карабаха, также как и Грузия не признает независимости Абхазии и Южной Осетии, а если в Грузии это и произойдет, то только с целью «сбросить оковы» для форсированного вступления в НАТО, что приведет к еще большей дестабилизации. Но шансов на такое развитие событий немного. Азербайджан и Грузия вместе составляют почти 80 процентов территории и населения Южного Кавказа. Ни о каком долгосрочном урегулировании не может идти речи, если не будет восстановлена (хотя бы формально, на уровне конфедерации) территориальная целостность этих стран. Даже если Россия и Турция договорятся с Азербайджаном и Армениeй об окончательном урегулировании карабахской проблемы, нерешенность грузинского вопроса будет толкать эту страну в объятия США. Что опять-таки сделает хрупким любое решение карабахского вопроса, так как вполне возможно, что в таком случае и Армения начнет дрейфовать в сторону США, и России с Турцией будет сложно ее удержать в то время, как в Грузии американские позиции будут непоколебимыми, как сейчас.

Заключение: Для реализации долгосрочных интересов Грузии, в частности появления шансов восстановления территориальной целостности страны в том или ином виде, необходимо, чтобы Россия и Турция договорились о стратегическом контроле над Южным Кавказом, с учетом интересов Ирана, экономических (но не геостратегических) интересов ЕС и США, и с учетом формального суверенитета Грузии (как и Азербайджана) над отколовшимися республиками. Другое решение этой проблемы в обозримом будущем не просматривается. Пока есть лишь некоторые признаки, что Россия и Турция начинают действовать в этом направлении. Например, Турция установила транзитный налог на автомашины, направляющиеся в Грузию, что является неприятным сюрпризом для режима Саакашвили. Последуют ли более серьезные и согласованные шаги для смены режима в Тбилиси со стороны региональных игроков, покажет будущее развитие событий. Но пока не произойдет выхода Турции из НАТО, говорить о совместном русско-турецком полномасштабном «патронаже» над Южным Кавказом будет трудно.

Георгий Векуа,
Институт Евразии, Грузия.

источник -http://geopolitica.ru/Articles/1083/

НАТО как инструмент двойных стандартов

Татьяна Лазарева

Создание Североатлантического альянса сразу после окончания Второй Мировой войны было направлено на усиление давления на СССР и государства социалистического лагеря. Расширение НАТО на Восток уже является свершившимся фактом. За годы прошедшие после развала СССР частью альянса стали бывшие прибалтийские республики СССР, Польша, Чехия, Словакия, Венгрия и др. Однако расширение НАТО еще не успело охватить всю территорию Восточной Европы.

На настоящий момент стоит вопрос о вступлении в НАТО Украины и Грузии. В 2007 г. конгресс США одобрил законопроект о целесообразности их вступления в ряды альянса, а уже в конце февраля 2010 г. генеральный секретарь организации Андерс Фог Расмуссен вновь заявил, что НАТО не отказывается от планов принять в свои ряды Украину и Грузию. Вопреки протестам Москвы, альянс продолжает действия по ускоренному принятию в свои ряды этих стран.

Соглашение о партнерстве между Россией и НАТО, заключенное еще в 1997 г., так и не было реализовано. И это несмотря на то, что генсек НАТО вторым после обеспечения безопасности в Афганистане приоритетом организации назвал нормализацию отношений с Россией.

Несмотря на озвученную новым президентом США Бараком Обамой инициативу по кардинальному сокращению вооружений, Вашингтон не отказывается от попыток размещения «противоракетных щитов» в бывших странах социалистического лагеря. Причем система противоракетной обороны в Европе, предназначенная только для защиты от ударов с воздуха, неэффективна для защиты от мнимых угроз со стороны Северной Кореи и Ирана. Тот уровень развития ракетных комплексов, который имеется в Иране и Северной Корее, не представляет никакой угрозы для Европы. Поэтому размещение комплексов в этих странах несет в себе угрозу России и направлено против России.

Агрессия Грузии в Южной Осетии в августе 2008 г., подготовленная при активном участии США, стала удобным предлогом для наращивания сил НАТО в регионе. Так, военные корабли США демонстративно находились в то время вблизи Батуми и Поти. Кроме того, в марте-апреле 2009 г. американский фрегат «Клакринг», оснащенный ракетным оружием, посетил с визитами не только Болгарию, но и Севастополь и Батуми. Также на территории Грузии к маю 2009 г. были размещены два современных разведывательных комплекса, которые способны контролировать Южную Осетию, Северный Кавказ и Армению. Кроме того, фиаско Грузии в войне США предоставили нынешнему грузинскому руководству 5 млрд долларов, которые позволили за год не только восстановить, но и превзойти прежний военный потенциал Грузии.

Предлагая установить новое партнерство с Россией, и заявляя, что обе стороны должны сотрудничать в вопросах обороны, НАТО, тем не менее, продолжает свое наступление на Восток. Политика альянса по ускоренному принятию в свои ряды Грузии и Украины несет в себе угрозу национальным интересам России. Таким образом, действия США и НАТО свидетельствует о проведении в отношении России политики двойных стандартов.

Присутствие двойных стандартов в действиях НАТО касается и вопроса защиты национальных меньшинств, признания независимости Косово и непризнания Южной Осетии и Абхазии. Если такого государства, как Косово, никогда не было, то Абхазия вошла в состав Российской империи 200 лет назад как независимое государство, никакого отношения к Грузии не имевшее. По поводу соглашения о строительстве российской военной базы в Абхазии реакция НАТО была негативной. Натовцы заявили о том, что данное соглашение не имеет юридической силы. Но при этом Вашингтон считает американские базы в Косово, которыми пользуются и страны НАТО, имеющими юридическую силу. Что также является проявлением вышеупомянутой двойственной политики.

Выступая против распространения ядерного оружия в мире, США и страны-члены НАТО развернули активную борьбу с так называемой ядерной угрозой со стороны Ирана и Северной Кореи. И в то же время на базах ВВС Германии, Бельгии, Италии, Нидерландов и Турции продолжают находиться около 200 американских ядерных боезарядов, относящихся к тактическому ядерному оружию. Причем ядерные бомбы могут быть переданы в военное время для боевого применения в распоряжение высшего военного руководства вышеназванных пяти стран-членов НАТО, не обладающих сегодня правом владения этим оружием.

Известно, что хранение американского ядерного оружия на европейской территории является грубым нарушением ряда положений Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), который запрещает ядерным государствам размещение и передачу ядерного оружия неядерным странам, а последним запрещает принимать такое оружие. Но США и перечисленные выше страны, являясь участниками ДНЯО, хранят на своей территории ядерные бомбы и готовят их применению.

Так, голландские, бельгийские, итальянские, немецкие и турецкие пилоты постоянно отрабатывают действия по применению ядерного оружия. Средства доставки этого оружия постоянно совершенствуются: самолеты F-16, базирующиеся в Бельгии, Нидерландах и Турции, и РА-200 «Торнадо» – в ФРГ и Италии – могут использовать многие аэродромы союзников по НАТО, в том числе Польши и стран Балтии. Под доставку авиабомб с ядерными боезарядами также может быть приспособлен самолет «Еврофайтер».

При этом военное руководство и США, и НАТО, а также правительства государств, где размещено американское ядерное оружие, придерживаются мнения о необходимости сохранения ядерных бомб в Европе. Так, канцлер ФРГ Ангела Меркель считает, что «ядерное соучастие» гарантирует Берлину «влияние в Североатлантическом альянсе». Правительство ФРГ, выступая на мировой арене за ядерное разоружение, но только в отдаленной перспективе, считает, что в настоящее время в распоряжении НАТО должны находиться не только обычные, но и ядерные вооружения.

В сегодняшней политике Запада, к сожалению, продолжает действовать принцип двойных стандартов. НАТО из организации коллективной безопасности давно превратилось в агрессивный военный блок, целью которого является обеспечение доминирования США и их союзников в мире и подавление неудобных режимов.

Источник: peacekeeper.ru

Постоянный адрес статьи -http://www.geopolitics.ru/common/publics/145.htm

Россия доверяет Северный Кавказ Азербайджану

Эксклюзивное интервью с экспертом Государственной Думы Российской Федерации по межнациональным отношениям Виталием Трофимовым-Трофимовым.

— Западные институты, насколько известно,  в едином контексте рассматривают Кавказ в своих будущих проектах по разделу сфер влияния в  этом регионе…

— Действительно, западный подход базируется на концепции т.н. «большого Кавказа», которая рассматривает Предкавказье (Северный Кавказ) и Закавказье (Южный Кавказ) как единое проектное поле. Общность судьбы народов, населяющих весь регион, близкий характер хозяйствования, культурные связи и многое другое действительно дают предпосылки так считать. Однако возникают вопросы к характеру этого единства.

Прежде всего, Северный и Южный Кавказ разделяет горный хребет. С геополитической точки зрения это идеальная природная граница. Ее наличие значительно ослабляет экономические связи, снижает товарооборот и пассажирские перевозки. Уязвимость торговых путей между северной и южной частью была продемонстрирована во время августовской войны 2008, когда перед грузинским генштабом встал вопрос уничтожения Рокского туннеля. Таких экономических магистралей не много, а ведь именно наличие и опережающее развитие транспортных артерий определяет экономические связи между регионами. Также хребет является препятствием и для военных. В частности, операции на Южном Кавказе затруднены из-за неприступности хребта для вертолетов и значительных трудностей для десантных операций. Во многом поэтому Россия сохраняла свои базы в Закавказье: в Армении, ранее в Грузии, а теперь строит военные объекты в Абхазии и Южной Осетии для операций за Кавказским хребтом.

Мне кажется, характер единства «большого Кавказа» скорее политический и культурный. Рассматривая проблемы государств Южного Кавказа и республик Северного в целом, мы находим много общего для решения общих для обеих частей вопросов: сохранения и продвижения на мировой уровень национальных культур, демократизация, обеспечение прав человека, преодоление исламского радикализма. А именно экономические и геостратегические задачи на территории Кавказского региона видятся для разных государств и республик все-таки разными.

— На Западе существуют планы для отделения Северного Кавказа от России. Если раньше использовался чеченский элемент, то сейчас его заменил черкесский элемент. Как эти планы отражаются на юге России?

— Действительно, характер ставок на Северном Кавказе за последние 5 лет изменился. Но это изменение – не перенос финансирования с чеченцев на черкесов, а скорее дезориентация. Среди чеченских боевиков произошло серьезное разделение на сторонников чеченского национализма (Ичкерия) и сторонников общекавказского исламского государства (Имарат Кавказ). Такое же разделение произошло и на западе: одни государства выбрали путь поддержки политического самоопределения черкесов, другие, по нашим данным, делают ставки на Ингушетию и продолжение экспансии исламистов, третьи пытаются пошатнуть Северный Кавказ снаружи – поощряя Грузию и работая с диаспорами северокавказских народов в Иордании, Сирии и других странах.

Активизация черкесов в последние годы действительно привела к некоторым успехам. Однако эта активность обусловлена рядом факторов – олимпиада в Сочи (традиционная территория черкесов), разделение черкесских групп по разным федеральным округам внутри России, нерешенность земельного вопроса, активизация пантюркистских фондов среди черкесских соседей – карачаевцев, балкарцев. В настоящий момент сложно говорить о перспективах черкесской политической активности, будет ли она сохраняться по мере решения социальных проблем.

— Учитывает ли Москва эти факторы в своей экономической, кадровой, международной, региональной политике на Северном Кавказе?

— Кавказские проблемы – важнейшие для России. Последние годы вопрос Кавказа поднимался и президентом Дмитрием Медведевым, и общественными организациями. Это говорит о том, что восстановление северокавказских республик будет ключевой темой в ближайшие несколько лет. Однако подход к этому региону не всегда последователен. Если с кадровой политикой всегда было все в порядке, то региональная политика была для Кремля проблемной. Последний год в Совете Федерации обсуждается новая региональная политика, которая должна привести к большей самостоятельности регионов, перераспределении налогов в пользу регионов (в т.ч. республик Кавказа). У нее есть и противники, которые не понимают проблем федерализма, для которых все республики Северного Кавказа, как говорится, «на одно лицо». И таких в политическом руководстве страны очень много.

Что касается международных и экономических факторов, то большинство из них обусловлены конфликтом с Грузией. В значительной мере осложнились торговые связи с Грузией, для российских товаров закрылись грузинские рынки, и политика Кремля на Кавказе не проходит без оглядки на Тбилиси. В российском руководстве распространена точка зрения, что это временная проблема, что руководство Грузии сменится и наступит нормализация, наподобие русско-украинской. Но в настоящий момент все действия Кремля в регионе продиктованы политикой безопасности и ожиданием возможных новых провокаций.

— В ходе визита в Баку президента России Дмитрия Медведева его сопровождал представитель президента РФ в Северокавказским Федеральном округе СКФО), вице-премьер и автор проекта развития СК А. Хлопонин. В октябре – ноябре этого года планируется подписание соглашения между Азербайджаном и СКФО. В данном случае речь идет о вложении инвестиций в этот регион азербайджанскими инвесторами, создание свободных экономических зон, строительство. Москва очень осторожно относится к появлениям в приграничных районах страны иностранных компаний, к примеру, турецкие предприниматели были выдворены из региона, желающим турецким бизнесменам приехать в регион не выдаются визы. В подобном случае, почему Москва доверяет Баку, какие геополитические изменения вынудили Кремль согласиться на появление Азербайджанского влияния на Северном Кавказе?

— Несмотря на изменения, которые сейчас происходят в Турции, часть турецкой политической элиты всегда считала пантюркистские концепции весьма привлекательными для продвижения своих политических интересов на Северном Кавказе. Чаще всего это выражалось в том, что вслед за экономическими агентами на Кавказ проникали гуманитарные фонды и общественные организации, продвигающие идеи о том, что нынешняя российская государственность противоречит праву наций на самоопределение, и тюркские народы в этом праве были ущемлены, как в имперское и советское время, так и сейчас. В том числе на Кавказе появляется и экстремистская литература, призывающая пересмотреть нынешнее положение дел на Кавказе. Этими идеями всегда загоралась молодежь.

Несмотря на то, что сейчас геополитическая роль Турции меняется, эта деятельность все еще остается фактором, влияющим на принятие экономических решений в кавказском регионе и в Поволжье.

Азербайджан в этом плане менее амбициозен, с ним ровные отношения, и Баку никогда не путал экономические интересы с политическими. К тому же с Азербайджаном нас связывает общее прошлое, родственные связи, военно-техническое сотрудничество и многое другое. Поэтому вполне закономерно, что приоритет экономического сотрудничества сменился, и Россия начала уделять больше внимания российско-азербайджанским отношениям в ущерб российско-турецким.

— Недавно азербайджанский эксперт Мубариз Ахмедоглы заявил, что Азербайджану нужно взять под контроль религиозную пропаганду на Северном Кавказе через религиозное управление мусульман Кавказа или комитета по работе с религиозными структурами и демонстрировать миру настоящую ситуацию с религией в регионе. Ранее он говорил о возможности разворачивания гуманитарной деятельности фонда им. Гейдара Алиева на СК.

— Религиозная ситуация на Северном Кавказе все еще остается тяжелой, и Россия это признает. Урон, который наносят традиционному исламу радикальные учения, искаженные трактовки и фундаментализм, еще требуют изучения и оценки. Политика в отношения мусульманства на Кавказе была сформирована Владимиром Путиным в начале 2000-х. Она заключается в том, чтобы всеми силами поддерживать традиционный ислам, в т.ч. и силами умеренных иностранных фондов и духовных лидеров там, где нет особого доверия инициативам государства.

Некоторые умеренные духовные лидеры Ближнего Востока уже получили приглашения для пропаганды традиционных исламских ценностей на Кавказе. «Взять под контроль» этот процесс на Северном Кавказе вряд ли кто-то в состоянии, т.к. это очень разнородное с религиозной точки зрения образование. Однако все, кто имеет желание поддержать своих братьев по вере в сложной международной, экономической, политической ситуации, имеют возможность развивать традиционный ислам среди народов Чечни, Дагестана, Северной Осетии и других республик. А Кремль готов делать все возможное, чтобы такие желающие не испытывали нужды.

— Россия подписала с Азербайджаном договор о делимитизации границ. Одной из причин подписания этого соглашения, вероятно, является то, что Кремль поставил заслон сепаратистским настроениям на юге Дагестана, что очень важно для Азербайджана.

— Мне кажется, основная причина сохраняющейся нерешенности пограничного вопроса – это дополнительный внешнеполитический рычаг, а не угроза сепаратизма. В частности, отказ от делимитации границы в прибалтийском направлении длительное время сдерживал Европу от включения Латвии и Эстонии в НАТО. Вполне возможно, что такая же ситуация на границе Дагестана и Азербайджана была сохранена на случай инициатив западных стран по созданию возможных блоков в Закавказье. Однако Азербайджан со временем доказал, что он является честным и порядочным геополитическим игроком с прозрачными целями и интересами, который не интересуется авантюристскими проектами. Поэтому разрешение российско-азербайджанского приграничного вопроса и других спорных вопросов будет на повестке дня в этом году.

— Участие Азербайджана в восстановлении экономики, инфраструктуры Северного Кавказа не является ли договоренностью между Баку и Москвой, своего рода планом защиты СК от западного вторжения. Какие дивиденды, кроме экономического, получат Россия и Азербайджан от присутствия Азербайджана на Северном Кавказе?

— Кроме экономики, наши страны связывает множество прочих связей. В частности, это проживающие по обе стороны границы лезгины, аварцы, цахуры, которые переплетены трансграничными семейно-родственными связями. В России значительное количество азербайджанцев, в том числе проживающих на Кавказе. Экономика – это способ вдохнуть жизнь в приграничное сотрудничество, поэтому, мне кажется, важнейшим является именно социальный эффект от азербайджанских инвестиций.

Что касается западного присутствия на Кавказе, я бы его не переоценивал. Во-первых, после событий августа 2008 года многие страны остыли в отношении кавказских инициатив, во-вторых, европейские государства, фонды и корпорации никогда не стремились инвестировать в российские республики Кавказа из-за высоких рисков, сократить которые азербайджанцам помогают давние политические, культурные и родственные связи с народами юга России.

источник — http://novosti.az/analytics/20100929/43543082.html

Специфика ирано-туркменистанских отношений

Отношения между Ираном и Туркменистаном обладают четко выраженной спецификой. Если их сравнивать с узбекско-иранскими, то они демонстрируют большую открытость и искренность. По сравнению с казахстано-иранскими их отличает меньшая зависимость от позиций других партнеров по сотрудничеству. Они строятся на базе экономической необходимости, почти полностью игнорируя политические разногласия. Но есть и другое, более глубокое отличие. Оно заключается в том, что туркмено-иранская версия двусторонних отношений Ирана в центральноазиатском регионе предельно детерминирована взаимным влечением сторон в условиях неимения другого выбора. Обе страны обречены на крепкие двусторонние связи. Их необходимость диктуется соседством, наличием протяженной общей границы, традицией многовековой исторической, конфессиональной и цивилизационной близости. Цементирующим фактором является и наличие на севере Ирана компактных масс туркменского населения. Иран стремится к развитию отношений с Туркменистаном, надеясь усилить свои позиции в центральноазиатском регионе, имея при этом максимально прагматические цели – использовать на свое благо богатые запасы углеводородов этой страны, возможности торгового обмена и транзита в другие страны Центральной Азии.

Обе страны объединяет и то, что они в равной мере являются изгоями в современном мире. Такая изоляция стала своеобразным объединяющим моментом в сближении Ирана и Туркменистана. Для Ирана она объясняется перманентной конфронтационной политикой иранского руководства в период после победы в стране в начале 1979 г. исламской революции, восстановившей против себя большинство стран как ближневосточного региона, так остального мира. В свою очередь, изоляция Туркмении на международной арене в значительной мере является проявлением невиданных в наше время тоталитарных тенденций, утвердившихся и постоянно углублявшихся покойным президентом страны Сапармурадом Ниязовым (1940-2006 гг.), принявшим титул Туркменбаши («отец туркмен»), а затем продолженных его преемником Гурбангулы Бердымухамедовым, пытающимся подвергнуть их некоторой либерализации. Одно из самых влиятельных современных политологических изданий – журнал Foreign Policy – поместил в сентябре 2010 г. президента Г. Бердымухамедова, находящегося у власти 4 года , на пятую позицию в мировом рейтинге 40 диктаторов. Кстати, иранский президент Махмуд Ахмадинежад занял в этом же списке 8 место. Изоляция Туркменистана заметна и внутри центральноазиатского региона, где он давно отстранился от своих соседей. Лишь в последнее время начинают нормализовываться отношения с Узбекистаном, руководство которого Туркменбаши в декабре 2002 г. обвинил в соучастии в подготовке заговора с целью устранения его от власти.

Отметим, что динамичные и довольно стабильные отношения Ирана с Туркменистаном на фоне явной пробуксовки или недостаточной динамичности в налаживании отношений ИРИ с такими центральноазиатскими лидерами как Узбекистан или Казахстан, наглядно демонстрируют значительный потенциал Ирана в деле оказания всесторонней помощи новым независимым государствам региона. Для Туркменистана Иран является одним из крупнейших экономических партнеров, в сотрудничестве с которым реализовано или находится на стадии реализации около сотни крупных проектов, имеющих приоритетное значение для укрепления туркменской независимости. И все это – в условиях максимального взаимопонимания. Сам Туркменбаши выразил это в 2003 г. следующим образом: » У нас братские отношения с иранским народом…. Мы не вмешиваемся в их дела, а они не вмешиваются в наши. У нас сложились доверительные отношения, лишенные взаимной подозрительности». Если в середине 1990-х гг. Иран занимал четвертое место в списке 63 стран-внешнеэкономических партнеров Туркменистана, то в 2006 г. он выдвинулся на второе, после России, место в товарообороте страны. Что касается фактических объемов сотрудничества, то в 2008 г. товарооборот между Ираном и Туркменистаном составил 2,5 миллиарда долларов, а в 2009 г. поднялся до 3,2 миллиардов долларов. В 1998 г. в Туркменистане было зарегистрировано 88 иранских фирм, а к 2005 г. их число составило 200. Перевозку грузов в Туркменистан из Ирана за год осуществляют более 60 тыс. иранских грузовых автомобилей. Впечатляют данные о иранской помощи соседней стране. Лишь за первое десятилетие сотрудничества с Ираном при техническом содействии этой страны в Туркменистане введены в строй такие важные для его экономики объекты как трансформаторный завод в Ашхабаде, завод медицинских препаратов в Байрам-Али, комплекс по водоочистке в Мары, ирригационная плотина на р.Теджен, несколько комбинатов стройматериалов и др. Проекты туркмено-иранского технико-экономического сотрудничества позволили Туркменистану обзавестись самыми современными технологиями. В частности, в декабре 1997 г. при иранской помощи проложен туркменский участок трансазиатско-европейской волоконно-оптической линии длиной 715 километров. Это позволило стране значительно увеличить свои телекоммуникационнные возможности. Сообщая об этом, иранская газета «Эттэлаат» подчеркнула, что на территории соседнего Узбекистана подобные работы проводила всемирно известная компания Siemens, причем туркменский участок был сдан в эксплуатацию гораздо раньше узбекского. В начале 1998 г. было закончено строительство при иранской помощи важной для туркменской промышленности фабрики по обогащению каолина в окрестностях Ашхабада. На этом объекте Иран провел все строительные работы и предоставил на льготных условиях кредиты. Для Ирана такой объект был пилотным с точки зрения возведения промышленных объектов по принципу «под ключ» на всем постсоветском пространстве Центральной Азии.

Основой экономического развития Туркменистана являются его запасы углеводородных ресурсов. Основные разведанные на сегодня нефтяные и газовые месторождения содержат огромные запасы энергоносителей – 20 триллионов кубометров газа и 10-12 миллиардов тонн нефти. Прогнозируемые ресурсы туркменского шельфа на Каспии оцениваются в 6,5 миллиадов тонн нефти и 5,5 триллионов кубометров газа. Ежегодно в стране добывается 25 миллиардов кубометров природного газа. По запасам энергоносителей Туркменистан занимает третье место в мире, и это обстоятельство выдвигает его в число ведущих экспортеров энергоносителей на мировые рынки. Страна входит в пятерку мировых лидеров в этой области, при этом за постсоветское время она сумела наладить во все возрастающих размерах не только добычу природного газа, но и его дальнейшую переработку. Определенная еще в первые годы после обретения независимости стратегия развития нефтегазового комплекса Туркменистана исходила из необходимости переработки на месте, с тем, чтобы экспортировать вторичные продукты переработки, а не сырую нефть и неочищенный природный газ. Это контрастирует с соседними странами – Ираном, где до сих пор ощущается нехватка мощностей нефтеочистительных заводов, и с Казахстаном, где имеется острый дефицит предприятий нефтеочистки. Туркменистан коренным образом модернизировал два нефтеперерабатывающих компекса, один из которых – в г. Туркменбаши (бывший Красноводск) — стал образцом такого рода производств. Иранская национальная нефтяная компания приняла участие в работах по модернизации комплекса в Туркменбаши, построив там установку катализного крекинга. Значительные объемы двустороннего сотрудничества с Туркменистаном связаны с иранской помощью в создании транспортной инфраструктуры, где самым важным объектом является введенная в эксплуатацию в мае 1996 г. железная дорога Теджен-Серахс-Мешхед, открывшая кратчайший путь из Центральной Азии в регион Ближнего Востока и на деле восстановившая Великий шелковый путь. Одна лишь эксплуатация этого железной дороги приносит Туркменистану ежегодный доход в 29 миллионов долларов. За период 1998-2006 гг. по ней перевезено более 14 миллионов тонн грузов, что пополнило казну Туркменистана на 218 миллионов долларов. Успех этого проекта обусловил продолжение туркмено-иранского сотрудничества в транспортной сфере.

В Иране преподносят отношения с Туркменистаном как образец двустороннего сотрудничества в регионе, а СМИ афишируют их как беспрецедентные. Иран занимает стабильно главенствующее место среди зарубежных партнеров Туркменистана. По заявлениям иранских политиков, для их страны укрепление дружественных отношений с Туркменистаном стало одним из приоритетных направлений внешней политики. В таком контексте вполне закономерно, что прежний президент Ирана Сейед Мохаммад Хатами свой первый международный визит нанес именно в Ашхабад. Его предшественник на этом посту Али-Акбар Хашеми-Расфсанджани встречался со своим туркменским коллегой 16 раз. Отношения с Туркменистаном рассматривает как несомненно важные и нынешний глава исполнительной власти Ирана Махмуд Ахмадинежад, консервативная идеология которого остается в Туркменистане практически незамеченной. Еще перед выборами он заявлял, что в реализации своей внешней политики усилит внимание к своим соседям, в число которых как раз и входит Туркменистан. Во время своего визита в Ашхабад в июле 2006 г. Ахмадинежад заявил, что Иран не имеет никаких ограничений на развитие отношений с Туркменистаном, и его страна считает естественным приоритетом углубление и расширение всяческого взаимодействия со своим ближайшим соседом.

Владимир Месамед

Источник — Институт Ближнего Востока
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1285742820

Могут ли арабы и евреи жить в мире? (Часть I)

Раис Сулейманов

(Казань, Россия)

Изучение арабо-еврейских отношений в ХХ веке традиционного рассматривается через призму арабо-израильского конфликта. Именно конфликт как форма отношений между евреями и арабами в ХХ столетии стала уже своего рода аксиомой. Изданы сотни (если не тысячи) книг и статей, посвященные именно этой стороне отношений между двумя этнически близкими народами. Однако мало исследователей обращали внимание на то, что арабо-еврейские отношения не всегда носили конфронтационный характер. Зачастую имело место элементарное мирное сосуществование, которое приобретало форму социального симбиоза. Арабо-еврейское сотрудничество не является историческим мифом, поскольку у этого, к сожалению, малоизученного явления, имеются реальные подтверждения, истоки которых стоит видеть еще задолго до того, как арабо-еврейские отношения приняли характер арабо-израильских войн. Период британского мандата в Палестине является именно тем самым примером, который лучше всего иллюстрирует сотрудничество между двумя семитскими народами.

Хотя Декларация Бальфура от 2 ноября 1917 года провозгласила создание национального очага еврейского народа, в то же время она ставило условие его реализации- при условии, что не будет нанесен ущерб гражданским или религиозным правам уже существующих в Палестине нееврейских общин[1]. Тем самым, англичане как никто другой были заинтересованы в недопущении конфликта в Палестине, особенно после того, как Лига наций предоставила Великобритании мандат на эту территорию. Поэтому органы мандатной власти англичане старались формировать из числа представителей разных этноконфессиональных групп, населяющих Палестину. Так, например, высшей властью в Палестине обладал Верховный комиссар, контролировавший деятельность Исполнительного Совета и Консультативного совета, состоявшего из 10 англичан и 10 назначенных членов – 4-х мусульман, 3-х христиан и 3-х евреев[2].

В 1927 году состоялись первые выборы в муниципальные советы. Из двадцати муниципальных советов в пять входили и работали вместе арабы и евреи (в остальные входили или только арабы, или только евреи)[3].

В вопросе об управлении Иерусалимом, ставшем при англичанах столицей Палестины, перед мандатными властями встал вопрос какими принципами руководствоваться при формировании городского совета. Здесь было несколько вопросов — во-первых, следовать ли уже имевшей еще с османских времен традиции, по которой городской совет и мэр избирались из арабо-мусульманской среды; во-вторых, в каком соотношении следовать принципу равноправного представительства всех трех конфессий в совете; в-третьих, считать ли, что исходя из того, что евреев большинство жителей Иерусалима, то и большинство членов городского совета должны быть евреи; наконец, в четвертых, по какому принципу формировать совет Иерусалима: конфессиональному или этническому? В итоге англичане в вопросе о структуре городского совета население Иерусалима стали рассматривать как совокупность религиозных, а не этнических общин[4].

Зачастую арабские лидеры Палестины были зависимы от еврейского населения. В случае с Иерусалимом евреи как избиратели сыграли большую роль в избрании мэром столицы Рагхиба Нашашиби, конкурентом которого был муфтий Хадж Амин аль-Хусейни. И в 1927 году благодаря голосам еврейских жителей мэром стал Нашашиби. У него было два заместителя – еврей и христианин. Ими стали Хаим Соломон и Якуб Фарадж соответственно[5]. Когда же в 1934 году были проведены новые муниципальные выборы, то теперь городской совет (в отличие от предыдущей традиции, когда он состоял из пяти мусульман, троих христиан и четырех евреев) состоял наполовину из евреев, наполовину из арабов по шесть человек, правда, пост мэра остался за арабами[6].

Таким образом, городской совет Иерусалима демонстрирует нам пример мирного арабо-еврейского сотрудничества. И даже несмотря на волну перманентно возникавших еврейских погромов в Палестине, еврейские и арабские депутаты смогли восстановить конструктивное сотрудничество в городском совете Иерусалима, которое продолжалось вплоть до обнародования Белой книги Макдональда в мае 1939 года[7].

Хотя и приходиться констатировать тот факт, что и палестинское национальное движение, и сионистское движение в целом не смогли в период британского мандата найти общий язык и придти к некоторому компромиссу, тем не менее, это не означает, что между арабами и евреями не могло быть конструктивного сотрудничества. Тот факт, что муниципалитет Иерусалима состоял из арабов и евреев, которые вместе решали хозяйственные вопросы обеспечения жизнедеятельности столицы, подтверждает тезис о наличии в Палестине сотрудничества между двумя народами.

Однако наиболее ярким примером демонстрации возможности решения арабо-еврейских противоречий можно считать движение за создание двунационального государства в Палестине.

В 1925 году в Иерусалиме создается общество Брит Шалом (Союз мира), которое отстаивало идею установления дружественного сосуществования евреев и арабов путем создания в Палестине двунационального государства, в котором евреи и арабы будут независимо от их численности иметь равное представительство в органах власти. Основателем Брит Шалом был видный сионистский деятель лево-либерального толка Артур Руппин, при том что он возглавлял Палестинское бюро Всемирной сионистской организации, занимаясь скупкой земель у арабов для предоставления их под еврейские сельскохозяйственные поселения. Помимо Артура Руппина входили другие общественные деятели еврейского ишува- писатель Рабби Биньямин, историк Гершом Шолем, врач Ганс Кохен и др. Как видно из состава представителей Брит Шалом, в массе своей они представляли интеллигенцию, насчитывающей не больше 200 членов. Их речи, выступления, а также статьи в прессе не оказывали ни малейшего влияние на руководство ишува, несмотря на встречи, организуемые с Давидом Бен-Гурионом, Меиром Диизенгофом, Берлом Кацнельсоном и Иосифом Шпринцаком. Подход, которые отстаивали бинационалисты, разделяли некоторые левые социал-сионистские партии, например, Хашомер Хацаир и примыкавшая к ней Федерация кибуцев. Идея бинационального государства также поддерживала партия МАПАМ[8]. Подобные же цели преследовала Коммунистическая партия Палестины, выступавшая под коммунистическими лозунгами, придерживаясь парадигмы революционного интернационализма. Поэтому лозунг единой Палестины для двух народов разделялся не только Брит Шалом, но и другими игроками политического пространства ишува, которые пусть и с определенными оговорками, но готовы были видеть такой исход событий, чтобы придти не к разделу страны, а к созданию двунационального государства.

В Палестине в период британского мандата были и другие варианты бинационализма. Появившееся в 1921 году новое государство Ближнего Востока – эмират Трансиордания – привлекало внимание сионистов, которые (по крайней мере, ревизионисты) рассматривали Восточный берег реки Иордан как часть исторической Эрец-Исраэль, хотя для сионизма она была навсегда потеряна. Стоит сказать, что только ревизионисты, которые и после провозглашения независимости Израиля в 1948 году по-прежнему в программных документах партии придерживались идеи неделимой Эрец-Исраэль; лишь в 1994 году, после заключения мирного договора с Иорданией, партия Ликуд – наследница ревизионистского Херут, отказалась от этой идеи, внеся изменения в партийный устав, отменив подобные великодержавный принцип. Сегодня только маргинальная гиперсионистская организация Беад Арцейну отстаивает идею Великого Израиля, который географически должен включать территорию от Нила до Евфрата, куда должны войти помимо современного Израиля и палестинских территорий, еще и часть Египта и всю Иорданию. Однако идея арабо-еврейского государства некоторыми деятелями ишува понималась и в контексте создания конфедерации во главе с иорданским эмиром Абдаллой. Одним из сторонников этого бинационального проекта выступал идеолог еврейского пацифизма Йосеф Абилеа[9].

Однако не надо рассматривать бинационализм как проект, исходивший исключительно со стороны евреев. Сторонником создания двунационального государства был иорданский эмир Абдалла. В ходе контактов с представителями ишува Абдалла предлагал предоставить евреям широкую автономию в рамках будущего семитского королевства, которое включало бы в себя Трансиорданию и Палестину[10]. Многочисленные встречи эмира с сионистскими представителями еврейского ишува[11] лишь подтверждали саму возможность реализации бинационального проекта. В предпочтениях Абдаллы в пользу бинационализма стоит видеть его геополитические взгляды на развитие событий на Ближнем Востоке. Эмир понимал, что ключ к международному влиянию в исламском мире лежит в обладании такими важными религиозно-политическими центрами как Дамаск и Иерусалим. Поэтому он и поддерживал идею создания двунационального государства по обе стороны реки Иордан, где евреям в его королевстве будет предоставлена широкая автономия, под которой понималось весомое представительство в парламенте, не исключая и возможности иметь министра-еврея в правительстве. Заигрывание Абдаллы с сионистским движением можно объяснить именно идеей первого по созданию единого государства для двух народов, что впрочем, не совпадало со взглядом на этот проект со стороны еврейских бинационалистов[12].

Однако идея двунационального государства в Палестине в период британского мандата оставалась по-прежнему маргинальной, неразделявшейся большинством как еврейского, так и арабского населения. Некоторые сионисты видели в этой идее ценностный постулат, другие усмотрели в ней тактическую меру или временный этап на пути создания национального еврейского государства, пока евреев в Палестине было меньше численно, чем арабов. Все то время, пока бинационалисты говорили о необходимости еврейского большинства в составе населения или паритетности в органах власти, они не выходили за рамки сионистского консенсуса. Лишь после того, как они заменили термин большинство на значительное число или начали использовать другие формулировки, наступил разрыв между ними и подавляющим большинством приверженцев сионистского движения[13]. Брит Шалом прекратил свое существование к середине 1930-х гг., когда из него стали выходить многие видные общественные деятели. Например, организацию покинул ее основатель Артур Руппин, когда в 1929 году своими глазами увидел нежелание арабов строить вместе с евреями общее государство с началом еврейских погромов в Хевроне. Тем не менее, Брит Шалом выпускал в 1927-1933 гг. свой журнал на иврите Шеифатену (Наше устремление), в котором отстаивал идеи бинационализма как выход из затянувшегося арабо-еврейского противостояния.

Продолжение следует…

Источники

1 Халамиш А. От национального очага — к государству- Еврейская община Палестины/Эрец-Исраэль между первой и мировой войной / пер. с иврита. Том 1-2. – Тель-Авив- Открытый университет Израиля, 2006. – т.1. – с.197

2 Щевелев С.С. Палестина под мандатом Великобритании (1920-1948). – Симферополь- Таврия-Плюс, 1999. – с.63

3 Там же. – с.65

4 Меламедов Г.А., Эпштейн А.Д. Дипломатическая битва за Иерусалим. Закулисная история. – М.- Иерусалим, Гешарим, 2008. – с.62-64

5Халамиш А. Иерусалим в период британского мандата. Часть 10 курса Иерусалим в веках. – Тель-Авив, Открытый университет Израиля, 1998. – с. 78-80

6Меламедов Г.А., Эпштейн А.Д. Указ. соч. – с.69

7Там же. – с.76

8Государство Израиль. – М. Институт востоковедения РАН, 2005. – с.335-336

9Anthony G. Bing. Israeli Pacifist. The Life of Joseph Abileah. – Syracuse: Syracuse University Press, 1990

10.Эпштейн А.Д. Израиль и проблема палестинских беженцев — история и политика / А.Д.Эпштейн. — М.: Институт Ближнего Востока, 2005. – с. 63

11Gelber Y. Jewish–Transjordanian Relations, 1921–1948. – London, Frank Cass, 1997. – pp.17-64

12Более подробнее см. Hattis S.L. The Bi-National Idea in Palestine during Mandatory Times. — Haifa Shikmona Publishing Company, 1970

13Халамиш А. От национального очага — к государству. Еврейская община Палестины/Эрец-Исраэль между первой и второй мировой войной / А. Халамиш; пер. с иврита. – Том второй. — Ч.3-5. – Раанана, Открытый университет Израиля, 2006. – с.439

Лондон и Вашингтон контролируют нефтяной рынок Ирана

Гюльнара Инандж

Эксклюзивное интервью с координатором Всемирного конгресса Азербайджанцев (ВКА) по Азербайджану Алирзой Аманбейли.

— Как отражаются экономические санкции Запада на ситуации в Иране?

— Иран не индустриальное и социалистическое государство, чтобы запретив покупку его продукции, можно было поставить на колени страну. Блокада отражается на производителях, закрываются заводы, фабрики, безработица, по последним данным, составляет 16 млн. человек, количество потребляющих наркотики составило 6 млн. человек, социальный уровень населения Ирана с каждым днем падает.

Вопреки блокаде, иранские власти продают нефть на черном рынке за 15 долларов за баррель. Наши источники в Иране предполагают, что нефть продается посредством английских и американских дилеров, доходы от чего идут на содержание нынешних властей. Таким образом, Лондон и Вашингтон фактически контролируют нефтяной рынок Ирана.

Другой источник прибыли исламского режима — это торговля наркотиками, который находится под покровительством властей. Власти борются только с теми каналами наркотрафика, которые идут параллельно с их путями перевозки наркотиков из Афганистана в Иран, а далее посредством Азербайджана, Турции в Россию и в Европу. Ежедневные новости не обходятся без информации о предотвращении очередной попытки доставки в Азербайджан наркотиков.

Оппозиция против ошибочного, узурпаторского правления нынешнего правящего режима съедает Иран изнутри. Рост сопротивления народов, проживающих в Иране, за свои национальные права придает этому еще больше силы.

Пытаясь сохранить ситуацию под контролем, тегеранские власти еще боле ужесточают давление на внутреннем политическом пространстве, репрессируют и уничтожают активистов, открыто заявляющих о своей этнической идентичности. Их обвиняют в пантюркизме, нанесении ущерба национальной безопасности Ирана.

Ели раньше в Иране стояла проблема оппозиции нынешним властям, то теперь более остро проявляется опасность территориальной целостности страны. Белуджи, курды, туркмены, тюрки с каждым днем все более решительно требуют соблюдения своих национальных прав.

Около месяца назад из-за акции  протеста на  арест тюркских национальных активистов

был закрыт Тебризский рынок. В шахское время трехмесячная остановка работы Тебризского рынка сыграла заметную роль в свержении шахского режима.

Это не только сбыточный рынок, а центр производства, товары которого продаются во всем Иране. Если тебризский рынок закроется, остановится торговля по всей стране.

— Какие факторы провоцируют  рост этнического самосознания в Иране, в частности, у тюрков?

— В мае 2006 г. в ответ на оскорбление тюрков в ведущей правительственной газете «Иран» на улицы вышли более 1 млн. тюрков с протестами о прекращении унижений, предоставлении им национальных прав, права на обучение на родном языке. В регионах компактного проживания неперсидских народов, в частности, тюрков, не развивается экономика, социальный уровень населения ниже, чем в населенных персами областях, запрещено развитие родного языка, литературы. Формируется политика единой нации – иранцы, которая началась еще со времен правления династии Пехлевидов.

В иранских фильмах негативные персонажи, роли людей, работающих на грязных работах, отводятся тюркам, они являются объектом насмешек.

99% газет и журналов, студенческих изданий, печатающихся на собственные ресурсы издателей и пропагандирующих наших поэтов, героев, историю, были закрыты после событий 2006 г. Не разрешается развивать свою культуру, родной язык, традиции, обычаи. Тюркский язык, который используется в эфире региональных телеканалов и проправительственных изданий, построен на основе грамматики персидского языка и переполнен персидскими словами. Он не понятен безграмотному сельскому человеку, не владеющему персидским языком. Живой тюркский язык, все еще используемый в народе, требует развития, создания грамматики и формирования литературного языка.

Национальная идеология Ирана построена на возвеличивании персидского этноса, предоставлении ему особого места и статуса в истории страны, развитие и укрепление персидского этноса под прикрытием политики паниранизма. При этом  идеологи исламского режима, пропагандируя высокомерный панфарсизм, открыто в эфире, СМИ унижают, оскорбляют другие этносы, считая их недостойными, неразвитыми, глупыми. Так как азербайджанцы более многочисленны, на их долю попадает большая масса давления.

Постоянно пропагандируется, что в Иране есть только один народ — это персы. Например, пытаются научно доказать и внушить обществу, что тюрки Ирана — это персы, ассимилированные монголами. При этом, не объясняя, почему монголы тюркизировали только азербайджанских тюрков, да еще в таком большом количестве, а не самих персов и другие народы.

Тысячи белуджей, тюрков, курдов находятся под арестом, подвергаются пыткам и казнятся в иранских тюрьмах. В провинции Хузистан были арестованы 13 активистов Организации свободы Белуджистана, и глава этой организации Абдулхамид Риги был казнен по обвинению за теракт в мечети, в Захедан.

Азербайджанские регионы получают 1/10 часть государственного бюджета, выделяемого небольшому населенному персами региону. В Южном Азербайджане не строятся стратегические объекты, даже тракторный завод был приватизирован по частям.

— Иран же обвинил Запад в теракт в Захедане…

Спецслужбы каждой страны пытается внедрить свои идеи. Но это не является основополагающим в выступлениях за национальные права. Белуджи 60 лет борются за объединение с собратьями в Пакистане. Несомненно, есть внешнее вмешательство, но внутренняя инерция получения национальных прав высока.

Запад в Иране поддерживает демократизацию общества, в чем опирается на «зеленое движение» под руководством М. Мусеви. Национальные интересы 40 млн. азербайджанских тюрков мощнее атомной энергии Ирана, что должно быть использовано как действенный инструмент против иранских властей. Если бы был интерес Запада, то поддерживали бы их стремление. Использованный в какое-то время М.Чехрагани остался в США без поддержки, и находится в тяжелом финансовом положении.

Убийство одного человека во время акций «зеленого движения», начатого после президентских выборов 2009 г., обошло все новостные ленты, а в 2006 г. в майских событиях только в Тебризе были убиты 30 тюрков, чего  ни одни зарубежные СМИ и правозащитные организации даже не заметили.

— Подобная политика, по сути, может порождать трения между персами и народами Ирана…

— Количественное преимущество тюрков усиливает давление  на них больше, чем на другие народы. Но также унижаются талыши, лоры, белуджи, считая, что никто, кроме персов, не заслуживает почтения, не способен на что-то высокое.

После каждого футбольного матча между командой Трактор из Тебриза с командами из Тегерана и других персидских регионов арестовываются около 100 активистов национальных идей. Футбольные матчи превращаются в политические митинги, болельщики выкрикивают лозунги против поддержки Ираном Армении, за решение Нагорно-карабахского  конфликта в пользу Азербайджана, объединения Северного и Южного Азербайджана.

Болельщикам запрещают приходить на матч с сорочками цветов Азербайджанского флага, красного цвета флага сопротивления Бабека. Люди находят выход – надевают форму турецкой футбольной команды Галатасарай.

После передачи китайским компаниям сотовой системы и использования китайских провайдеров были разрушены тюркские сайты, по СМС сообщениям арестовывались люди. Давление порождает еще больше инерцию сопротивления. На бумажных деньгах пишутся место и время встречи и передаются из рук в руки.

Оскорбления, причиняемые тюркам, усиливают этническую самоидентификацию, в протест этому на футбольных матчах люди декларируют Я тюрок – я есть, демонстрируя этим гордость за свою нацию, культуру, язык. Тюрки веками строили Иранскую империю, руководили страной, защищали ее границы, укрепляли экономику.

Для продвижения по карьерной лестнице нужно забыть свои этнические корни, мышление, язык, ассимилироваться, принять паниранистское сознание. Духовный лидер Ирана Хаменеи  — тюрок, но оскорбления, нанесенные тюркам, он не воспринимает как собственное унижение. Если бы в нем присутствовало тюркское мышление, то у него должна была возникнуть ответная реакция. Оскорбление, нанесенное народу, нанесено каждому его представителю, независимо от  его статуса.

Конечно, есть люди, скрывающие свои национальные чувства при должностном росте. Такие есть в министерствах, вузах, армии, полиции. Когда наступит время, они проявят себя. Последнее время в акциях протеста тюрков участвуют педагоги, военные, которые были освобождены от занимаемой должности.

Военный, осужденный за пантюркизм, на суде заявил — Я служу в армии, но я тюрок, и выступлю против любого, кто оскорбит мой народ. Я защищаю это государство, но я выйду против оскорбляющего меня даже в самой армии.

В иранской армии служат миллионы тюрков, опасно играть их национальными чувствами. Ведь персидский шовинизм, оскорбление других народов, в том числе тюрков, проявляется также в армии, полиции и спецслужбах.

Источник — http://novosti.az/analytics/20100924/43539577.html

Турция сохранится, если уйдет из НАТО и откажется от ЕС!

После распада СССР, США под лозунгом глобализации стараются уничтожить национальные государства, являющиеся главным барьером против их экспансии, и превратить нации Евразии в народы без государственности.

Мехмет Перинчек — один из крупных и широко известных молодых ученых Турции, политолог и востоковед. Является научным сотрудником Института Принципов Ататюрка и Истории Турецкой Революции, где завершает работу над докторской диссертацией. Опубликовал книги: «Беседы Ататюрка с советскими государственными деятелями», «Турецко-Армянское столкновение глазами Борьяна», «Евразийство: теория и практика в Турции» и др.

Он убежден: «идеи» евроатлантизма и стремления в Евросоюз ошибочны. Почему так, и почему народ Турции этого пути для себя не хочет — тема нашего интервью.

— Как в Турции отреагировали на изменение внешнеполитического курса Киева?

— Это отвечает национальным интересам Турции, потому что главная угроза нашей безопасности исходит от США. «Цветные» революции угрожают всем, в том числе, и нам, поэтому ослабление американского влияния в регионе всем идет на пользу.

— Официальные турецкие власти заявили, что не видят угрозы своей безопасности со стороны Черноморского Флота России в Севастополе. Можем ли мы говорить об одобрении Турцией продления пребывания ЧФ в Севастополе?

— Да. Черное море, по сути, единственное, где еще нет американского флота. Он никак не может туда войти. Попытки американцев закрепиться в Черном море, предпринятые во время иракской, а затем югоосетинской войны, провалились. Только устранение попыток вмешательства Соединенных Штатов может обеспечить стабильность черноморского региона в долгосрочной перспективе. Если произойдет обратное, наш регион ожидают новые кризисы и войны. Судьбу Черного моря должны определять черноморские страны, а не Америка.

— Кемаль Ататюрк понимал всю важность создания геополитической оси Москва — Анкара, поэтому при нем Турция стремилась к налаживанию конструктивных отношений с СССР, что раздражало Запад. Насколько сегодня сильны антиамериканские настроения среди турецкой элиты? Готова ли определенная часть турецких политиков пойти на улучшение отношений с Россией, даже в ущерб отношениям с США?

— На протяжении всей истории планы Запада в отношении нашего региона опирались, прежде всего, на русско-турецкие противоречия. В то время как две страны сражались, победителями, так или иначе, выходили империалистические державы Запада. Тогда как в периоды добрососедских и дружеских отношений между двумя странами им удавалось преуспеть в реализации своих национальных интересов. Я хочу обратить ваше внимание на историческое сходство между процессами обретения независимости и просвещения в Турции и теми же процессами у вас. В 1905 году ваша страна пережила первую революцию, вслед за этим в 1908 году Турция также прошла через Младотурецкую революцию. Отпор, который Турция дала английским и французским морским и сухопутным силам в Галиполи, создал предпосылки для свержения царского режима в России. В результате Октябрьской революции распался трехсторонний союз империалистических сил Англии, Франции и России, которые договорились о разделе Турции, и появилась на свет Революционная Россия Ленина. Таким образом, турецкая революция обеспечила себе надежный тыл. В этих условиях Освободительная война в Турции завершилась успехом, и произошла Кемалистская революция. Советская и турецкая революции шли рука об руку. Волна коллективизации, начавшаяся у вас в 1929 году, шла параллельно с народнической политикой в Турции в те же годы. Советский Союз и Кемалистская Турция были двумя наиболее динамично развивающимися и преуспевающими в деле планирования странами мира.

После Второй мировой войны этот процесс пошел вспять. В Турции, связавшей себя с НАТО, начался процесс разрушения наследия Кемалистской революции, а в Советском Союзе времен Хрущева-Брежнева стал наблюдаться отход от линии социализма. Можно заметить, что и турецкая, и русская революции со своими взлетами и падениям имеют схожие судьбы. И это естественно.
Наши страны очень схожи в своем социальном и культурном наследии, в традициях. Мы вместе способны сыграть передовую роль в освобождении человечества от гегемонии Запада и развитии возвышающейся в Азии новой цивилизации. Евразийская цивилизация XXI века будет народнической, общественно-ориентированной и просветительской. XXI станет веком Турции-России-Ирана-Индии и Китая. Несомненно, такие латиноамериканские государства, как Бразилия и Венесуэла, а также государства Африки станут частью этой гуманистической цивилизации.

В Украине периодически муссируется тема вступления Киева в Европейский Союз. В то же время, вопрос о вступлении Турции в ЕС расколол турецкое общество. Многие заявляют об угрозах, которым подвергнется и турецкая культура, во многом еще традиционалистская, и турецкая экономика, во многом еще независимая от внешних влияний. Каково ваше мнение на этот счет?

— Попытка вступления Турции в ЕС — стопроцентно американский проект. И тут важны два аспекта. Первый: Франция и Германия хотели создать серьезный союз, способный конкурировать с США. Американцам это не понравилось, и они упорно навязывают мусульманскую Турцию с 70‑миллионным населением христианской Европе с целью разрушить ее единство. Вторая сторона вопроса: США контролируют Турцию, пока та сидит у дверей ЕС, и не пускают ее на Восток. Мы застряли в положении «ни туда и ни сюда».

— Во времена «холодной войны» США и Лондон старались всячески использовать Турцию в своих политических играх. Отношения между СССР И Турцией были тогда не самыми лучшими. Что, по-вашему, представляет сегодня главную угрозу безопасности Турции?

— После распада СССР, США под лозунгом глобализации стараются уничтожить национальные государства, являющиеся главным барьером против их экспансии и превратить нации Евразии в народы без государственности. Они под предлогом прав человека нарушают права человека, используя религиозную реакцию и шовинизм, натравливают нации и религии друг на друга, создают марионеточные государства, через так называемые неправительственные организации ослабляют государственную структуру, и совершают проамериканские правительственные перевороты в странах Евразии. Политическая система, создаваемая США после уничтожения национальных государств в странах Евразии — не демократия, а режим мафии и сект. Вашингтон поддерживает этнорелигиозные сепаратистские организации в Евразии. Турция находится перед лицом плана, шаг за шагом осуществляемого США с 1999 года.

США объявили первую и вторую иракскую войны, чтобы разделить Ирак на три части. Команда Буша, Рамсфельда, Вольфовица, Халильзарда, Джеймса Вусли и Перле в письме, отправленном ими Клинтону еще до прихода к власти Буша (от 29 мая 1998 года) заявила так: необходимо воспользоваться военной силой, чтобы провозгласить независимость Северного и Южного Ирака. А в результате последней иракской войны США и Израиль создали марионеточное государство в Северном Ираке по проекту Великого Ближнего Востока. Цель США — контролировать и, когда необходимо, разделить региональные государства, использовать Северный Ирак как военную базу против стран Евразии. Даже американские полуофициальные сайты и журналы не видят никаких проблем в опубликовании карт, на которых Диярбакыр обозначен как столица «Великого Курдистана».

Надо подчеркнуть, что контроль США в Северном Ираке угрожает не только Турции, а еще пространству от Западной Европы до Восточной Азии, потому что Северный Ирак является не только опорой США для контроля энергоресурсов, а еще будет плацдармом военной операции против Евразии. Учитывая главную американскую стратегию, которая представляет собой захват Средней Азии, разумеется, что марионеточное государство угрожает не только территориальной целостности Турции, Сирии и Ирана, а еще и стабильности всей Евразии.
Другое усилие территориального расширения атлантизма происходит на Кипре. США и Израиль ведут политику, угрожающую Турции через Кипр. То, что Европарламент назвал турецкую армию оккупантами Кипра, доказывает: атлантизм способен применить оружие и против Турции. США стараются создать контроль на Кипре через Европу. Они хотят превратить весь Кипр в военную базу (как и базы «Агротур» и «Дикелья» на Южном Кипре). Поэтому единый Кипр и Великий Курдистан означают разделение Турции.

Но этот так называемый «единый Кипр» также угрожает Евразии. Если весь остров будет под контролем США через присоединение Северного Кипра к южному, тогда он станет стратегической военной базой США — как Грузия на Кавказе.

— Не секрет, что в Украине националистические партии финансируются из-за рубежа с целью их дальнейшего использования Западом в утилитарных целях. А как в Турции? Можно ли говорить, что некоторые партии у вас стали инструментом влияния Запада на расклад сил внутри самой Турции?

— Да. С 2004 года по настоящий момент, как нам удалось установить, Тайип Эрдоган 33 раза заявлял о том, что «он является сопредседателем американского Проекта Великого Ближнего Востока». В своих выступлениях он отмечал, что «его назначили на этот пост, и город Диарбакыр предполагается сделать центром этого проекта США». 2 апреля 2003 года, после того как США атаковали Ирак, Абдуллах Гюль в своей речи случайно обмолвился о том, что «он заключил в Анкаре секретное соглашение с госсекретарем США Колином Пауэллом, состоящее из 9 статей на 2 страницах» (Газета «Ватан», 24 мая 2003 г.). Обо всех «прорывах» правительства говорится в этом «секретном соглашении». В течение семи лет эти статьи одна за другой претворялись в жизнь, все прогнозы подтвердились. Если план США достигнет цели, Турция прекратит свое существование, она будет разделена. Государство и армия будут ликвидированы. Мы переживем события, повторяющие сценарий последних дней Югославии.
Один из приближенных Эрдогана Джюнейт Запсу, отправившись в США, обратился там с просьбой «не выбрасывать Эрдогана в мусор, а воспользоваться им». Вооруженные силы этого правительства представлены американской армией, оккупировавшей Ирак, шестым флотом США в Восточном Средиземноморье и экономической угрозой США в отношении Турции. США видят врага в турецком национальном государстве, и потому на передний план выдвигают реакционные и сепаратистские силы. Турецкие олигархи, замешанные в делах мафии, поддерживают эту операцию, поскольку своим существованием они обязаны покровительству США.

— Американские стратеги понимают, что появление каких бы то ни было политических и военных блоков и союзов на территории Евразии нежелательно для однополярного мира, ориентированного на Вашингтон. Есть ли альтернатива однополярному миру? Если да, как вы ее видите? И какова будет роль Турции в этом?

— Конечно, у Евразии есть ответ против стратегии атлантизма. Это евразийство. Не соперничество, а сотрудничество евразийских стран в политической, экономической, военной и культурной сферах будет обеспечивать национальную безопасность, экономическое развитие, сохранение национальной культуры наших стран.

Я хочу выразить уверенность, что Турция сохранит свое национальное государство, откажется от процесса евроинтеграции, выйдет из НАТО и займет свое место в семье государств Евразии. Турция не может продолжать существовать как часть Атлантической системы. Турция в рамках этой системы не сможет найти решение ни для выхода из экономического кризиса, ни для предотвращения разложения армии. Сила, которая сможет вывести ее из кризиса, укрепляется. Турецкое общество уже пошатнулось от той борьбы, которую повели рабочие. Эффективную борьбу против правительства ведут госслужащие, пожарные, работники муниципалитетов, рабочие сахарных фабрик, сектора сельского хозяйства, шахтеры, бакалейщики, фармацевты, адвокаты, курдские крестьяне, сражающиеся за землю в Бисмиле. Сегодня наблюдается сближение национального республиканского движения и движения трудящихся. Приближается конец проамериканской политике. Тонущая в Атлантике Турция поднимется на ноги в Евразии.

Записал Петро Роженко

Источник -http://geopolitica.ru/Articles/1009/

Каспийский фактор в ирано-казахстанских отношениях

Важную роль ирано-казахстанских отношениях играет каспийский фактор. Именно на принадлежности двух стран к каспийскому бассейну строилась одна из предпосылок необходимости их сближения, интеграции, приоритетности сотрудничества. Реалии сегодняшнего дня, однако, показывают, что этот фактор способен играть как интегрирующую, так и дезинтегрирующую роль. Выдвижение Каспия в один из главнейших мировых центров нефтедобычи — разведанные и потенциальные запасы нефти, включая шельфово-прибрежные месторождения, оцениваются в пределах 28-30 миллиардов тонн, в том числе доказанные запасы казахстанской нефти — 4-6 миллиардов тонн, неизбежно и закономерно приводит к серьезным спорам в связи с определением доли каждого из пяти прибрежных государств обширного бассейна.

Политика Ирана на Каспии характеризуется двумя основными аспектами. Активно участвуя в выработке правового статуса, эта страна во все большей степени влияет на геополитические процессы, происходящие на этом направлении. Во-вторых, концепция максимального прагматизма позволяет Ирану последовательно и бескомпромиссно отстаивать национальные интересы, что отнюдь не всегда сочетается с интересами других участников каспийского процесса. Иран последовательно оппонирует все большей вовлеченности Запада в каспийские реалии. Там, и в первую очередь – в США, рассматривают этот регион в контексте своей национальной безопасности как альтернативу зависимости от Ближнего Востока. Все более определяющиеся прозападные ориентиры Казахстана диктуют ему необходимость отнюдь не проиранской позиции в этом вопросе. Так, Иран выступает против привлечения Запада к освоению каспийских энергоносителей. Казахстан же рассчитывает в этом вопросе на помощь США и стран ЕС. Тегеран неоднократно обвинял Астану и в том, что, инициировав принцип демилитаризации Каспия до урегулирования его статуса, Казахстан создал в районе порта Актау военно-морскую базу, причем в ее оснащении активно участвуют США. Пример Казахстана, к неудовольствию Ирана, оказался заразительным: Туркменистан также усиливает свое военное присутствие на Каспии, разместив там флотилию боевых и патрульных катеров.

Для Казахстана каспийский фактор приобрел несомненную важность в свете его больших запасов нефти. Его позиция основывается на легитимном праве осваивать минеральные и биологические запасы Каспия, экономических выгодах транзита через свою территорию добываемых там энергоносителей. Именно Казахстан первым представил еще в 1994 г. проект Конвенции о правовом статусе Каспия. В силу этого обстоятельства его руководство не может не беспокоить никак не складывающийся консенсус по проблеме правового режима Каспия, из-за чего постоянно выкристаллизовываются своеобразные мини-блоки. Позиция Казахстана в этом плане довольно часто корректируется. Так, в середине 1990-х гг. Казахстан сблизился в этом вопросе с Россией, заняв промежуточную позицию между Азербайджаном, считавшим Каспий морем и поэтому предлагавшим разделить его на национальные секторы, и Ираном и Туркменистаном, полагавшими, что это озеро, и посему следовало бы совместно разрабатывать его недра. Казахстан же в тот период придерживался своей собственной позиции, исходившей из того, что дележу подлежат лишь дно и недра, водная же поверхность свободна для судоходства и рыболовства на основе квотирования и лицензирования. Тогда же наметился и поиск сближения позиций Казахстана и Азербайджана, их совместного противостояния позициям трех других прикаспийских стран. В тот период Баку предложил Астане проект транспортировки нефти через территорию Азербайджана. Далее трубопровод предлагалось проложить через Грузию и черноморские порты Украины в направлении Болгарии и Турции. Учитывая нестабильные и часто выходящие на стадию конфронтации ирано-азербайджанские отношения, такой проект был способен существенно осложнить казахстано-иранское взаимодействие. В то же время, в случае определения статуса Каспия по иранскому варианту, экономике Казахстана мог бы быть нанесен значительный ущерб, ибо могли быть пересмотрены размеры его нефтяных и газовых запасов в сторону уменьшения. Такой исход также отнюдь не стимулировал бы развитие казахстано-иранского сотрудничества.

В решении проблемы правового режима Каспия Казахстан исходит исключительно из приоритетов национальной безопасности, принимая в расчет, что все вопросы нефте- и газоразработок на Каспии и в его регионе могут серьезно осложнить отношения между странами бассейна. Вместе с тем, несмотря на продолжающуюся неурегулированность вопроса о статусе Каспия, Казахстан в декабре 1996 г. принял решение о развертывании, начиная с января 1997 г. , в одностороннем порядке масштабной нефтедобычи в этом регионе.

В связи с практически тупиковым состоянием пятисторонних переговоров по определению статуса Каспия, Казахстан и Иран прилагают в последние годы много усилий для проведения двусторонних консультаций с целью выработки согласованных подходов по отношению к Конвенции о правовом статусе Каспия. Помимо этого, параллельно обсуждаются и такие вопросы как создание зоны доверия и стабильности в каспийском регионе, возможности разработки отдельного политического документа – Пакта о стабильности на Каспии в контексте необходимости совместных действий всех каспийских стран в борьбе с терроризмом, наркобизнесом и другими угрозами миру и безопасности региона. По этим вопросам обе стороны занимают иногда схожие, а временами и расходящиеся позиции. Однако достаточно принципиальные разногласия по вопросу правового статуса все еще сохраняются. Например, во время работы в Алматы очередного заседания рабочей группы на уровне заместителей министров иностранных дел всех пяти прибрежных стран Каспия в мае 2003 г. выяснилось, что практически полностью совпадают позиции Азербайджана, Казахстана и России. Эти страны допускают деление Каспия на национальные сектора по срединной линии, оставляя акваторию в общем пользовании. Оппонентом такого подхода выступил Иран, настаивающий на передаче каждой из стран 20% дна и акватории, либо передаче запасов Каспия в общее пользование. К позиции трех стран склонялся и Туркменистан, ранее поддерживавший Иран. Таким образом, позиция Ирана противостояла видению правового статуса четырьмя другими участниками переговорного процесса.

Но в позиции Ирана в последнее время выявились изменения. Как известно, ранее Тегеран выступал против каких-либо двусторонних соглашений в рамках каспийского процесса. Ныне он считает возможным такого рода соглашения. Причина, по всей видимости, лежит в том, что ряд стран успешно реализуют подписанные ранее соглашения. В частности, это касается России и Казахстана, с которыми Иран не хотел бы вступать в конфронтацию в рамках каспийского процесса. Однако в любом случае, Казахстан не готов поддержать позицию Ирана по делению дна на 20% -ные доли и это остается одним из факторов разногласий в двусторонних отношениях.

В Иране надеялись, что выход из затянувшегося тупика мог быть найден на саммите прикаспийских государств, который прошел в октябре 2007 г. в Тегеране. Полномочный представитель президента Ирана по каспийской проблематике Мехди Сафари заявил в этой связи, что иранское руководство считает необходимым проведение каспийского саммита, даже если Конвенция о правовом статусе Каспия не будет подготовлена к этому времени. В этом случае будут обсуждаться вопросы регионального сотрудничества, безопасности на Каспии. Одновременно в Иране надеялись, что присутствие на саммите президента Казахстана Н.Назарбаева могло дать новый стимул углублению казахстано-иранского сотрудничества, пребывающего, как считали тогда в Иране, в состоянии определенной стагнации. Самые нестыкующиеся позиции выявились на саммите у России и Казахстана. Они касались квот на биоресурсы Каспия и необходимости закрепить в вырабатываемой Конвенции пункт о принципах транзита по Каспию, главным образом – по транзиту энергоносителей и прокладке трубопроводов по дну этого водоема. Точка зрения Казахстана состояла в том, что маршрут должен в двустороннем порядке согласовываться только с теми странами, через каспийские зоны которых он проходит. Он же выступил против демилитаризации Каспия, заявив при этом, что военно-морская деятельность должна быть ограничена сферой охраны морских границ каспийских государств. Россия оппонировала Казахстану, полагая, что в вопросе прокладки трубопроводов нужен консенсус всех пяти членов каспийского процесса. Кроме того, российский президент В.Путин высказался против зонального разделения Каспия и назвал приоритетными задачи экологической безопасности. Главная и принципиальная проблема правового статуса Каспия – основы раздела его акватории, осталась и на этот раз нерешенной. Однако и на это раз выявилось, что иранцы не готовы жертвовать своей позицией относительно секторов контроля.

Таким образом, после тегеранского саммита основные противоречия между участниками переговорного процесса не были сняты. Стало в очередной раз ясно, что по главным позициям не изжито противопоставление Ирана мнению стран СНГ. Вот почему на состоявшейся в сентябре 2009 г. встрече президентов России, Казахстана, Туркменистана и Азербайджана в Актау (Казахстан) могло пройти обсуждение каспийской тематики. Однако в начале встречи российский президент Д.Медведев заявил: «Я считаю, что каспийская тематика требует обсуждения с участием всех государств, которые относятся к каспийским, чтобы перейти к воплощению идей, которые были высказаны на саммите в Тегеране, и перейти к саммиту, который должен состояться в Баку». Его поддержал президент Казахстана Н.Назарбаев, а затем и лидеры Азербайджана и Туркменистана. Отметим, что объявленная заранее встреча президентов России, Азербайджана, Казахстана и Туркмении вызвала негативную реакцию Ирана, который счел, что саммит будет посвящен вопросам Каспия. «Проведение этой встречи не соответствует ранее достигнутым соглашениям о том, что все относящиеся к Каспийскому морю вопросы должны обсуждаться и решаться с участием всех пяти прикаспийских государств. Организацию четырехстороннего совещания Исламская Республика Иран считает противоречащей своим интересам», — сказал глава МИД этой страны Манучехр Моттаки. Более подробно позиция Ирана была разъяснена в интервью заместителя министра иностранных дел Исламской Республики Иран по вопросам европейских стран Мехди Сафари: «Исламская Республика Иран считает, что проведение любых встреч по вопросу юридического статуса Каспийского моря без участия Ирана противоречит его национальным интересам. Нас беспокоит то, что принимаемые на Каспийском море какие-либо шаги, которые не получают единогласного одобрения, могут привести к тому, что те выгоды, которые получат все страны за счет коллективного сотрудничества на этом море, будут поставлены под вопрос». В этом же интервью концентрированно изложена суть позиции ИРИ по Каспийской проблеме, которая сводится к следующему:

» Каспийское море является закрытым морем. В течение последних двадцати лет оно стало объектом особого внимания. По многим проблемам этого моря, включая юридический статус, порядок разграничения водной поверхности и дня моря, правила разведки подводных месторождений энергоносителей, права и обязанности государств в этой области, военные вопросы и вопросы безопасности и др., все еще остаются не до конца проработанными и не решенными, и их решение требует согласия всех прибрежных государств. Как с точки зрения международного права, так и с точки зрения реальной практики, любые договоренности по важнейшим вопросам должны достигаться с участием и при согласии всех прибрежных государств, что мы называем принципом консенсуса.

Учитывая тот же принцип, мы убеждены в том, что

— во-первых, региональные совещания по вопросам правового статуса Каспия должны организовываться с участием всех стран побережья Каспийского моря;

— во-вторых, любые решения относительно правового режима Каспия, а также по вопросам, связанным с ним, принятые без согласия всех прикаспийских стран, не будут представлять никакой ценности, будут считаться неприемлемыми и никоим образом не будут исполняться;

— в-третьих, ни одна из стран Каспия не должна действовать таким образом, чтобы нарушать дух коллективного сотрудничества в Каспийском море» .

К настоящему времени видимого прогресса в достижении консенсуса по определению правового статуса Каспия не достигнуто, что в определенной мере осложняет ирано-казахстанский диалог, однако не наносит видимого ущерба его основам.

В.И.Месамед Источник — Институт Ближнего Востока
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1285647420

Гражданский национализм силен в диаспоре

Гюльнара Инандж

Сформирована ли цельная, способная конкурировать с армянской диаспорой азербайджанская диаспора, какие идеи и цели объединяют азербайджанцев выходцев из Азербайджана и Ирана, сильны ли сепаратистские этнические организации среди бывших граждан нашей страны? На эти вопросы в эксклюзивном интервью для Этноглобуса комментирует азербайджанский ученый Института философии, социологии и права НАН Азербайджана Сергей Румянцев, долгие годы изучающий азербайджанскую диаспору на Западе.

-Сеть Азербайджанских диаспорских организаций, на мой взгляд, подразумевает цели и системы солидарной группы этнических азербайджанцев или же выходцев из современного Азербайджана. Здесь ест некоторое противоречие — членами диаспоры считаются выходцы из современного Азербайджана или те, которые выходцы из территории Ирана, так называемо исторического Азербайджана. В контексте этого дискусса они проявляются как единая, объединенная едиными интересами цельная группа.

Но если делать анализ будущности социологии, научно исследовательской перспективы, говорить о том, что употребление такого термина как диаспора в данном случае уже вызывает массу проблем. Азербайджанская диаспора под которую исследователи понимают это определение, не существует, действуют какие то социальные сети, сети организаций. Здесь возникает вопрос, что из себя представляют эти сети и организации, как они формируются, существует ли реальная сеть организаций, или они существуют номинально.

Потому, что есть определенные требования диаспоры. Диаспора это термин, точнее также как этничность. Когда ее начинают в СМИ применять в неточных контекстах, не понимая когда и зачем, происходит инфляция термина. Это общая тенденция, не только для Азербайджана, а для всего постсоветского пространства и Запада.

Что касается сетей организаций в случае Азербайджане очень важно, откуда человек приехал и как он приехал в принимающую страну. Существует масса различий, стереотипов поведений между азербайджанцами из Азербайджанской Республики и азербайджанцев из Ирана, Турции, Дагестана. Зачастую это разные люди, которых ничего не объединяет и они не объединяются.

В то же время существуют какие-то интеллектуалы, для которых эти границы не имеют значений. Азербайджанец — интеллектуал из Турции, Ирана может между собой коммуницировать, общаться, объединяться в единую организацию, что и происходит. Официальный дискусс использует статистику для демонстрации многочисленности, потому, что в современном мире принято считать, что если кого то много, что это дает какие то дифференции, силу. Но это воображаемая статистика и невозможно определить, сколько азербайджанцев проживает в мире, цифра окажется скользящей.

-Дело вообще то не в количестве, а в качестве. Не всегда правильно сравнивать нас с армянской или еврейской диаспорой там другие цели, задачи. Нам нужен другой путь, объединяющая идеология.

-Если мы говорим, как формировать диаспору, тоэто дело политиков. Меня больше интересует, кто и почему формирует, что из этого получается реально. Формируют диаспору в первую очередь азербайджанское государство. Очень активным был в этом плане ныне покойный президент Азербайджан Гейдар Алиев. Он был чуткий политик, и понимал, что это тот ресурс, который нужно использовать. Гейдар Алиев совершая поездки за рубеж, старался собрать активистов азербайджанской диаспоры, проживающих в тех странах.

Удивляться этому не стоит, так как главный противник это Армения, а Армения активно использует свою диаспору, азербайджанский президент решил использовать те же ресурсы. Действительно для презентации Азербайджана за рубежом нужна была своя диаспора, за пределами Азербайджана никто не представлял вторую сторону конфликта. Это в первые годы армяно-азербайджанского конфликта была проблемой, и она все еще остается, конечно, уже не в том объеме.

Насколько существенно действенность диаспоры в этой презентации это другой вопрос. Большей степени этими ресурсами обладают азербайджанские власти, нежели диаспора. Власти, прежде всего, пытаются сконструировать азербайджанскую диаспору. Эта попытка находит, какой то отклик у этнических интеллектуалов, проживающих в эмиграции. Многие интеллектуалы хотят в этом участвовать, часть из них неустроенные и хотят найти какой то ресурс для обустройства.

Обстроились люди в разных странах по-разному. В России очень часто те, которые добились успехов, занимаются диаспоральной деятельностью. Таким образом, они получают, какие то политические дивиденды, в таком случае они не только бизнесмены, но и становятся политиками.

Сейчас диаспорские организации больше зависят от Баку, а раньше в начале 90-х гг. была активизация диаспоры, она происходила в контексте карабахской войны, которая активизировала азербайджанскую этничность как в самой стране, также за ее пределами. Распад СССР актуализировал этническую организованность. Многие создавали организации на общественных началах, выходили на митинги. Сейчас все организовывается бизнесменами, претендующими на политику, или посольствами, консульствами, а не активистами.

Нынешняя структура диаспоры не позволяет Азербайджанскому государству строить отношение с людьми, это воспроизводится с организациями. Все эти организации в действительности не существуют, они порой не зарегистрированы, многие из них не функциональны.

-Азербайджанцы, выходцы из Ирана считают, что Всемирный Конгресс Азербайджана (ВКА) не может провозглашать соотечественники из Северного Азербайджана. Во-первых, потому, что их меньше и меньшинство не может руководить большинством. Во-вторых, нынешний председатель депутат ММ Сабир Рустамханлы представляет власти, что означает прямой контроль властями этой организации. Власти, сменив южноазербайджанское руководство ВКА на гражданина Азербайджана, пытались вывести ее из влияния Ирана.

-Азербайджанские власти пытаются выстроить в диаспоре соподчиненную иерархию власти. Они представляют диаспору как структуру, где есть низшие структуры, подчиняющиеся районным, те республиканским, далее континентальным и всемирным организациям.

Для общественно — политического дискусса Азербайджана принято отделять южных и северных азербайджанцев. ВКА создавался азербайджанскими националистами из Ирана в США, без участия Азербайджанского государства. У них свое отношение к Азербайджану, что подтолкнуло азербайджанские власти контролировать эту организацию.

Реальную работу на местах выполняют посольства, комитет по диаспоре дублирует работу МИД. Иранские азербайджанцы, в какой том мере правы в том, что ВКА их организация и управление должно быть у них. У иранских азербайджанцев совсем иные цели. Националисты мечтают разделения части Ирана и создании государства, или же культурной автономии. Современный Азербайджан им не нужен.

-Последние годы наблюдается ослабление этнического сознания у титульного этноса, наоборот обострилось чувство самоидентификации среди представителей малочисленных народов Азербайджана. Экономическое развитие страны считалось, что должно было ослабить этнические амбиции националистов малочисленных народов проживающих в Азербайджане, а получилось наоборот. Проявляется ли эта тенденция в диаспоре?

-Думаю, что здесь присутствует некое преувеличение. Конечно, существует в диаспоре определенная сепаратная деятельность этнических меньшинств выходцев из Азербайджана. Это лезгинские и талышские националистические организации. Более развита сеть лезгинских националистических организаций, выходцев из Дагестана. Это не агрессивный национализм. Они проводят различные мероприятия, издают газеты, где публикуют свои видения, распространяют идеи собственного государства. Но их не так много, они мечтают о создании Лезгистана, проводят свою деятельность в этом направлении.

Но интеллектуалы всех этнических групп могут собраться вместе в одной организации. Лезгинский национализм более концентрированный, нежели талышский. Думаю, что настороженность Азербайджана по поводу провокаций Ирана в талышском вопросе безосновательна. Иран играет на религии, а не на этничности. Какой-то реальной силы за сепаратистскими структурами за рубежом нет.

Конечно, некоторые националистические организации пытаются распространить идею о Лезгистане или Талышской республике. Но это небольшая группа людей, а отдельные интеллектуалы, небольшие примитивные, маргинальные группы, часто недейственные. Идеология этнонационализма не имеет реального ресурса. Может быть в случае лезгинами ресурса побольше, но вопрос стоит в том, что насколько можно в настоящее время реализовать националистические выступления через влияние диаспоры. Все эти диаспорские организации состоят из двух с половиной людей. Трудно сепаратисткой идеологией скоординировать людей.

Эксперты особенно представляющие себя независимыми говорят об опасности этнических групп, их криминализации, проживающих в приграничных районах. Что такое опасность в действительности не понятно. Даже идея так называемой Талыш Муганской Республики не имела и не имеет поддержку. У них нет ресурсов, которые были у Карабахских армян как диаспора, государство Армения. Надеяться на какого то бизнесмена, нелогично.

Не вижу потенциала этнонационализма в современном Азербайджане. Этнонационалисты – будь они азербайджанские тюрки, талыши, лезгины, аварцы или другие они маргинальны.

-Этнонационалисты считают, что азербайджанство есть ущемление их этнических прав и попытка ассимиляции. Наверное, нужно разъяснить, что азербайджанство строится на этничности. Иначе этнонационалисты раздражаются и считают, что азербайджанство это гражданство, а не национальность.

— Следует четко и ясно сформулировать государственную идеологию. Что такое идеология не знает никто. Наверное, это может быть Я азербайджанец, и горжусь этим. Когда азербайджанские тюрки упирают на тюркизм, усиливают этичную идентификацию среди представителей малых народов. Представители национальных меньшинств наоборот склонны к гражданству — азербайджанству.

Можем предположить, что идеология заключается в гражданском национализме. Скорее всего, это так и есть. Но это не проговаривается четко и ясно. Не проговариваются главные идеи, нет бренда. Нужны культурно-массовые мероприятия, демонстрирующие это.

Они не проговариваются в постсоветской стране, где считалось, что этничность является одной из базовых характеристик человека. В этой ситуации следует четко, ясно последовательно объяснять, что этничность не имеет значение, а есть гражданский национализм.

Мы привыкли что этничность, документально фиксированная категория. Давно уже не фиксируется эта позорная категория указания национальности. При определении удостоверений личности нового формата в постсоветских государствах против отсутствия графы национальности в Казахстане, Грузии были сильные противостояния, в Азербайджане нет.

Должно проговариваться в политике, в общественной жизни, что мы все являемся азербайджанцами, а азербайджанский тюрок, талыш, лезгин, аварец, русский и т.д. это приватный, бытовой образ жизни. Свободное от работы время создавайте ансамбли, издавайте газеты, поддерживайте традиции, чему нет препятствий со стороны государства.

Надо открыто говорить, что этничность не является основанием для достижения, каких то позиций в обществе, что граждане любой национальности могут претендовать на полнокровную общественную и политическую жизнь. Замечу, что гражданский национализм силен в диаспоре среди выходцев из Азербайджана в независимости от этнического происхождения.

Почему Россия перекрывает крупные поставки оружия в Иран?

Россия, один из крупнейших игроков на мировом рынке оружия, решила в среду отказаться от спорного контракта на поставку ракет С-300 в Иран.

Кремль, много месяцев подряд посылавший противоречивые сигналы по поводу того, выполнит ли Россия спорный контракт на поставку усовершенствованных зенитных ракет С-300 Ирану, все-таки приказал остановить все продажи сложных российских вооружений в исламскую республику.

Подписанное президентом Дмитрием Медведевым в среду постановление, налагает запрет на поставку в Иран боевых танков, бронетехники, крупнокалиберных артиллерийских систем, военных самолетов, военных вертолетов, судов и ракет, в том числе комплексов С-300. Этот шаг был предпринят в рамках мер по приведению действий России в соответствие с жесткими санкциями, утвержденными Советом Безопасности ООН в июне.

За последние десять лет объем закупленных Ираном российских вооружений, в том числе зенитных ракет малой дальности Тор-M1, военных самолетов, подводных лодок и бронетехники, превысил 5 миллиардов долларов.

Заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков сказал, что, несмотря на окончание крупных поставок оружия, сотрудничество с Ираном в оборонной сфере продолжится — в тех областях, которые не оговорены в постановлении. «Имеются и другие направления», — сказал он журналистам.

Запрет на продажи оружия был одобрен США и Израилем, но гневно осужден Ираном, на протяжении прошлого года ощущавшем все нарастающее отчуждение, вызванное прозападным дрейфом во внешней политике, который был инициирован Медведевым.

«Мы думаем, Россия должна продемонстрировать, что она обладает независимостью в выборе отношений с другими странами и позиции по международным проблемам, — сказал министр обороны Ирана генерал Ахмед Вахиди в эфире государственного телевидения. — Они до сих пор не сделали этого».

Соглашение на поставку пяти зенитно-ракетных систем дальнего действия С-300, которые очень похожи на американскую систему Patriot и стоят порядка 1 миллиарда долларов, было подписано еще в 2007 году и до сих пор вызывает множество слухов, дискуссий и дипломатических интриг.

Крупные дебаты развернулись и внутри самой России — многие консервативные политики утверждают, что в случае аннулирования контракта пострадает авторитет Москвы в области торговли оружием и снизится влияние на Иран, который является давним экономическим партнером страны.

Но Кремль, кажется, пошел на тщательно продуманный компромисс, приняв решение, в качестве дружеского жеста в сторону Ирана, завершить в прошлом месяце работу над Бушерской АЭС на юге страны, строительство которой сильно затянулось, между тем, задумав втихую засунуть сделку по С-300 в долгий ящик.

«Мы не питаем никаких иллюзий относительно характера иранского режима», — заявил тогда журналистам Михаил Маргелов, возглавляющий комитет Совета Федерации по международным делам.

«Именно поэтому, раз мы сотрудничаем с Ираном в области ядерной энергетики, как это происходит в случае завершения строительства Бушерской АЭС, мы делаем так, потому что это является единственным правовым механизмом способным поддерживать их в плане сотрудничества с международными организациями», — сказал он.

Оригинал публикации: Why Russia is cutting off major arms sales to Iran

Фред Уэйр (Fred Weir)
(«Christian Science Monitor», США) Источник — ИноСМИ
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1285399980

Кыргызстан. От «островка демократии» к «территории свободных племен»

Есть на нашей планете одно из самых странных «политических образований», на территории которого никакие законы не действуют. Это – зона племен или «Территория племен федерального управления» – пакистанское детище британской колониальной политики. В 1900 году один из наиболее известных вице-королей Индии лорд Керзон согласился предоставить местным вождям самую широкую автономию и с этого момента даже полиция не имеет здесь никаких прав. Похоже, что нечто подобное оформляется сегодня на юге Кыргызстана, ставшем несчастной жертвой демократических амбиций кыргызских правителей. С первых дней независимости, провозгласив страну «островком демократии», лидеры Кыргызстана превратили свою некогда цветущую республику в самую бедную страну на постсоветском пространстве.

В итоге в прошлом году ВВП на душу населения составил 888 долларов США. За черту бедности отброшена треть населения. Каждый пятый трудоспособный житель – безработный. К августу 2010 года объем внешнего долга Кыргызстана достиг отметки 2,5 млрд долларов США.

Неудивительно, что на бедном Юге озлобленное население сегодня воспринимает Север как враждебную, оккупационную власть. Как и в Пакистанской зоне свободных племен, жители этого региона имели представителей в парламенте, но те никак не влияли на положение в своем избирательном округе – местные вожди не слишком прислушиваются к властям. Даже пакистанская полиция (в Кыргызстане – кыргызская милиция) фактически не имеет на этих территориях никаких прав.

По мнению ряда международных наблюдателей, в Кыргызстане имеется целый ряд политиков, целенаправленно ведущих работу по окончательному превращению Юга страны в такую зону, фактически в свою бесконтрольную вотчину, «рай для криминала». Все они сегодня принимают активное участие в предвыборной компании и народ должен знать своих «героев».

Президент Федерации спортивной борьбы города Ош, а по совместительству мэр этого города Мелисбек Мырзакматов – восходящая политическая звезда на кыргызстанском небосводе. Взяв на вооружение нацистские идеи, он подарками, щедрыми премиальными и примитивной лестью подчинил своим интересам все силовые структуры города Ош и с их помощью организовал планомерный геноцид городского узбекского населения. И хотя «Варфоломеевская ночь по-Ошски» в конечном итоге не совсем удалась – она только озлобила и сплотила узбекское население, его опыт в разжигании и организации погромов домов этнических узбеков берется на вооружение всеми «истинными кыргызами». Ведь на высвобожденных от узбеков в центре города Ош территориях он намерен построить новые дома, торговые комплексы и иную коммерческую недвижимость, вопрос о проектно-сметной документации и финансировании которых, уже решен. Сегодня южнокыргызский фюрер ушел в тень, то ли уехал в отпуск, то ли поехал делиться опытом с неонацистами в Европу, но его демонстративное игнорирование центральных властей и показной национализм – самый надежный пропуск в новый парламент, и верный путь к окончательному оформлении Юга как «зоны свободных племен», в которой законы не действуют.

В условиях, когда люди оказались, разделены на нации, регионы и районы, безграмотные политики и ярый националисты всегда выходят на первый план. Азимбек Бекназаров, лидер партии «Асаба», а также «Объединенного народного движения», сам себя считает очень «перспективным политиком». Наглый и беспринципный, прославившийся своим уникальным умением брать и давать взятки, он плевал на то, что воспринимается кыргызской интеллигенцией как необразованный и неграмотный человек. В настоящее время он стремится усилить свои позиции на юге КР, назначая на руководящие должности своих ставленников. Кроме того, используя административный ресурс, он оказывает поддержку своему сыну Руслану, который является руководителем партии «БЭК» («Бириккен эл Кыйымлигы») с целью заполучить контроль над объектами бизнеса сына экс-президента К.Бакиева – Максима, доход от которых направляется на пропаганду программы партии «БЭК».

Понятно, что А.Бекназаров не воспринимается народом, равно как и его окружением, в качестве потенциального кандидата на пост главы государства. Именно поэтому он лично заинтересован в создании на Юге неконтролируемой Бишкеком зоны, то есть в фактическом распаде страны.

Можно перечислять еще немало политиков, претендующих на роль племенных вождей и князьков в «свободной зоне». Еще одна из таковых примечательная особой тупостью – кандидат в кыргызские «Наполеоны» Исмаил Исаков, который «прославился» тем, что наложил в штаны и позорно подал в отставку, как только прозвучали выстрелы в Баткене. Правда до этого, будучи министром обороны, он успел окончательно распродать и развалить вооруженные силы, получив восемь лет тюрьмы за грошовое воровство и мелочное злоупотребление служебным положением. Его роль в грядущем отделении Юга еще до конца не раскрыта, но в том, что именно с его подачи БТРы и артиллерия еще совсем недавно громили беззащитные жилые кварталы городов Ош и Джалал-Абад, ни у кого сомнения не вызывает.

Вот они – нынешние кандидаты в «племенные вожди», «архитекторы» новой «зоны свободных племен» в кыргызском варианте. Естественно, в наш практичный век встает вопрос: а зачем им все это надо, или как говорят англичане, «каков мотив их действий?».

Обратимся к пакистанскому постколониальному опыту. Как и в пакистанской зоне племен, сегодня жители Юга Кыргызстана фактически не признают законов и официальных налогов платить не хотят – разве только мзду своим «вождям». Поэтому тут все значительно дешевле. Плюс контрабанда, которая здесь вообще преступлением не считается. Главный источник дохода – реэкспорт супердешевого китайского товара. Фактически здесь нет никаких ограничений на торговлю тем или иным товаром. Ни для кого не секрет, что здесь уже давно отлажены пути доставки афганского героина на Север, а прекурсов (дополнительные компоненты для изготовления) для его производства на Юг. Очередь – за кустарным производством и свободной продажей оружия.

Юг Кыргызстана, с подачи западных покровителей» уже давно стал пристанищем для сотен и тысяч всевозможных «диссидентов» и «революционеров», убежищем для преступников и экстремистов со всего мира. Если вы спросите сегодня: где находится Бен Ладен, в Кыргызстане ответят, не задумываясь – у нас на Юге. А где же ему быть, если даже международные полицейские побоялись провести здесь расследование? Словом, все, что мы наблюдаем в ходе предвыборной кампании в Кыргызстане – это завершающая часть долгосрочной программы по дестабилизации всей Ферганской долины и юга Казахстана.

Одним словом – Зона племен, «Трайбл эриа», которую пакистанские остряки давно перекрестили в «трабл эриа» – «зона неприятностей».

Дмитрий Кондартьев Источник — Белый парус
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1285583520

Анкара готовит для Еревана операцию «Цюрих-2»

Станислав Тарасов

Баку любят обвинять Армению в «несостоятельности ее внешней политики». Еще одним поводом для этого стало заявление президента Армении Сержа Саргсяна в интервью украинскому журналу «Профиль». Глава Армении заявил, что «его инициатива по урегулированию отношений с Турцией без предварительных условий была одним из труднейших шагов в его жизни». Это действительно так, поскольку до сих пор в армянском политическом классе нет однозначного мнения и оценок, касающихся значимости подписания цюрихских протоколов 11 октября прошлого года. Сержу Саргсяну пришлось тогда наступить на «горло национальной песне», поскольку у армян, переживших на своем веку немало трагедий, хорошо развита историческая память. Именно она подвигала их на рассуждения не только о вариантах урегулирования карабахской проблемы, но и о выстраивании различных проектов будущих возможных границ своего государства.

Это создавало у Турции — и не только у нее — ощущение территориальных претензий со стороны Армении. Так что, подписывая цюрихские протоколы с Анкарой, Ереван подводил определенную черту под своим прошлым, декларируя новый курс в региональной внешней политике. Поэтому рассуждения, например, председателя Прогрессивно-социалистической партии Азербайджана (ПСПА) Рустама Шахсуварова о том, что «власти Армении с самого начала не хотели нормализовать отношения с Турцией», что для них «этот процесс с самого начала был пиаровской акцией», не стоят ломаного гроша. Будь в Баку политики дальновиднее, они непременно воспользовались бы сложившейся ситуацией, чтобы поднять политический престиж Азербайджана, привлечь на свою сторону политические симпатии мирового сообщества. Однако Баку стал оказывать невероятное давление на Анкару, противодействуя ратификации цюрихских протоколов, хотя они не содержали в себе каких-либо предварительных условий.

Но парадокс ситуации состоял в том, что интересы определенной части армянской оппозиции и официального Азербайджана совпали по тактическим соображениям. Не случайно некоторые силы в Армении обвиняли президента Сержа Саргсяна чуть ли не в «национальном предательстве». Дело дошло даже до того, что лидер Армянского Национального Конгресса, первый президент Армении Левон Тер-Петросян объявил, что «Сержу Саргсяну… остается покориться судьбе и искать счастья в Москве или Анкаре». Почему? Оказывается потому, что, по мнению Левона Тер-Петросяна, в Закавказье складывается «российско-турецко-азербайджанский формат», который заменит Минскую группу ОБСЕ и разыграет в свою пользу «карабахскую карту». Кстати, и азербайджанский эксперт Расим Мусабеков тоже призывает к тому, чтобы до декабрьского саммита ОБСЕ в Астане «признала банкротство МГ ОБСЕ».

Но события в регионе развиваются все же по иному сценарию. Неслучайно глава Армении Серж Саргсян в интервью украинскому журналу заявил, что сейчас ждет, когда в Турции появятся «политическая сила или лидеры», которые готовы будут «проявить политическую волю» в этом деле. Как долго будет продолжаться такой инкубационный процесс? В этой связи бакинский политолог Расим Агаев выразил уверенность, что «принцип блокады, которая применяется какой-либо страной в отношении другой страны, рано или поздно заканчивается и не всегда дает желаемого результата». По его словам, «неурегулированнность карабахского конфликта и ее привязанность к турецко-армянским отношениям начинает мешать реализации стратегических планов Турции». Поэтому «Турции придется развить переговорный процесс с Арменией или ратифицировать протоколы». При этом Расим Агаев предполагает, что «Турция предпочтет какой-либо постепенный вариант решения данного вопроса и сделает это тогда, когда ей это позволит внутриполитическая обстановка». Такое может произойти весной будущего года, накануне парламентских выборов в Турции.

Практические шаги на этом направлении уже делаются. На днях впервые за последние 95 лет в знаменитой армянской церкви Сурб Хач на острове Ахтамар в Восточной Турции состоялось богослужение, на которое, как сообщили турецкие СМИ, собрались около четырех тысяч паломников, в основном турецких армян. Руководил литургией заместитель Константинопольского патриарха архиепископ Арам Атешян. Трудно не согласиться с мнением газеты Sabah, которая считает, что эта акция «сломала многолетнее табу», может стать «поворотным моментом во взаимоотношениях между Анкарой и Ереваном». Ранее турецкие власти из-за принципиальных исторических споров вообще замалчивали факт исторического проживания армян на территории Турции. Теперь на руинах памятников архитектуры начинают восстанавливаться страницы армянской истории. Поэтому трудно согласиться с мнением некоторых армянских политологов о том, что Анкара таким образом якобы пытается «отвлечь внимание мирового сообщества от ситуации с армянским культурным наследием на территории исторической Западной Армении». Наоборот — она стала привлекать к этой проблеме повышенное внимание. Более того, когда на пресс-конференции в Стамбуле по итогам саммита тюркоязычных государств премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что в ответ на разрешение на проведение литургии в армянской церкви «его государство вправе ожидать такой же толерантности от представителей других религий». Если согласиться с суждениями, что, используя армянский фактор, Турция таким образом призывает Европу к толерантности, то это является попыткой публично разыграть «армянский вопрос» в своих интересах уже на уровне большой европейской политики.

На днях президент Турции Абдуллах Гюль направил поздравительное письмо президенту Армении Сержу Саркисяну по случаю 19-ой годовщины независимости Армении. Президент Турции отметил важность решения конфликтов в регионе, что позволит достичь установления цивилизованных добрососедских отношений. В свою очередь, посол Армении в РФ, экс-спикер парламента непризнанной Нагорно-Карабахской республики Олег Есаян высказал надежду, что цюрихский процесс не окончательно прерван, а только остановлен. По его мнению, «президентами Турции и Армении был сделан исключительно сложный, достаточно смелый, но вместе с тем нужный шаг».

Дело теперь за вторым шагом навстречу друг другу, который скоро может последовать. Анкара стала готовить операцию «Цюрих-2».

Источник — ИА REGNUM
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1285312020

Третья мировая временно откладывается

Кирилл Говоров

Третья мировая временно откладывается. По крайней мере, президент Ирана Махмуд Ахмадинежад буквально излучает оптимизм по поводу немощных возможностей двух главных антагонистов его страны и зачинщиков многих мировых беспорядков, США и Израиля, нанести удар по исламской республике.

В интервью российскому англоязычному каналу Russia Today он уверенно заявил, что для нападения на Иран США не имеют оснований, а Израиль – силы. Вот почему, по мнению президента Ирана, военный сценарий развития событий вокруг исламской республики представляется маловероятным.

«Абсолютно ясно, что США сейчас неспособны начать новую войну. Я должен сказать, что США предпочитают вести дискуссии не с позиции логики, а с позиции принуждения. С точки зрения логики у США нет никаких оснований для нападения на Иран. Кроме того, для такого нападения нет условий. Позволяют ли нынешние условия на Ближнем Востоке начать новую войну? Такой возможности в данный момент просто не существует», – попытался развеять опасения широкой международной общественности Махмуд Ахмадинежад.

Президент Ирана также не смог отказать себе в удовольствии в очередной раз устроить сеанс вербального унижения еврейского государства. По его словам, «Израиль представляет собой весьма небольшое государственное образование». «Мы даже не берем его в расчет. Они слишком слабы, чтобы напасть на Иран, потому что они понимают: если они нападут на нас, это приведет к уничтожению Израиля», – предостерег он некоторых не в меру зарвавшихся израильских ястребов.

Выступление Ахмадинежада, по сути, стало публичной реакцией иранского руководства на угрожающую риторику и недвусмысленные намеки на возможность применения силы, к которым все чаще прибегают администрация американского лауреата Нобелевской премии мира и военные круги США. Напомним, еще в начале августа глава Объединенного комитета начальников штабов Вооруженных сил США адмирал Майкл Маллен пригрозил Тегерану, что у США есть план силового развития событий вокруг Ирана. Правда, представитель Пентагона при этом сделал примирительную оговорку, выразив надежду, что «до этого не дойдет». Неадекватность этого заявления дополнительно подчеркивает то обстоятельство, что оно было сделано вскоре почти сразу после того, как Ахмадинежад предложил своему американскому коллеге встретиться за столом переговоров, чтобы обсудить актуальные международные проблемы.

Обоснованность заявления Ахмадинежада оценивает гендиректор Центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров:

– Если под выражением «реальные основания» имеются в виду законные международно-правовые основания, то президент Ирана абсолютно прав, поскольку Иран не нарушает ни один из международных законов, договоров или обязательств и конструктивно взаимодействует с МАГАТЭ, если речь идет о его ядерной программе, вызывающей основную озабоченность на Западе.

Другое дело, что складывается впечатление, что Запад во главе с США сам не хочет мирного развития событий. Как показывает история, США вообще наплевать на всякие международно-правовые основания. Они неоднократно грубо попирали базовые нормы международного права, осуществляя агрессию по отношению к суверенным государствам под совершенно надуманными предлогами.

Понятно, что США нужны новые рынки и доступ к энергоресурсам, для чего необходимы ручные правительства и лояльные режимы везде, где есть американские интересы. В этом смысле Иран – это очень важное государство, которое расположено в очень выгодном с геополитической точки зрения месте планеты. Мало того, что он сам обладает огромными энергоресурсами, так еще Тегеран имеет решающее влияние на весь регион, если иметь в виду ситуацию в Афганистане или Ираке. А от судьбы этих двух стран фактически зависит и судьба самого Барака Обамы, и Демократической партии США.

Дела у новой американской администрации идут не ахти как, причем по всем направлениям внешней и внутренней политики. В итоге авторитет США в мире резко падает, а антиамериканизм усиливается. А общественное мнение в этой стране с каждым днем становится все более нетерпимым к такой ситуации. Так что Обама и его команда должны предпринять что-то такое, что склонило бы электоральную чашу весов в его пользу на промежуточных выборах в Конгресс.

Самый простой способ мобилизовать нацию и поднять патриотический дух американцев – это демонстрация силы на международной арене. Другое дело, что у политического истеблишмента США нет иллюзий относительно возможности «маленькой и победоносной войны» с Ираном. Проблема в том, что эти люди вообще плевать хотели на последствия. Им нужна электоральная победа по принципу «здесь и сейчас». Никто же сейчас не отвечает за развязывание агрессии против Ирака. Буш-младший живет себе преспокойно в своем ранчо… Обратите внимание: Махмуд Ахмадинежад говорит о том, что у США нет оснований нападать на Иран, но не о том, что они не нападут ни при каких условиях. Поскольку Вашингтон ведет себя на международной арене абсолютно непредсказуемо.

Что касается Израиля, то он, конечно, имеет возможности (сила здесь ни при чем) при мощной поддержке со стороны США и суннитских государств Аравии нанести удар по Ирану, но не с целью нанести серьезный ущерб исламской республике, а чтобы спровоцировать ее на ответные меры. После чего дядя Сэм уже возьмется за дело на стороне пострадавшего, которым основные мировые СМИ, контролируемые США, без сомнения, объявят Израиль. Вообще Израиль – это главный провокатор на Ближнем Востоке. Ни о какой силе не может идти речь: здесь – 5 млн, а там – 75 млн! В этом плане это – абсолютно разные по своему потенциалу государства. Но ударить по определенным объектам Ирана Израиль, конечно, может.

В этой связи решение России приостановить реализацию действующего контракта по поставке Ирану оборонительных систем С-300 может способствовать возникновению условий, при которых у США и Израиля может появиться соблазн нанести такой удар. Не говоря уже о том, что отказ от поставок С-300 означает огромную упущенную выгоду для России и серьезные репутационные издержки.

Источник: KMnews

http://news.km.ru/tretya_mirovaya_vremenno_otklady

Россия не будет поставлять Ирану зенитные ракетные системы С-300


Россия все-таки не будет поставлять Ирану зенитные ракетные системы С-300. И это уже окончательное решение. Об этом объявил начальник Генштаба Николай Макаров. Генерал пояснил, что они подпадают под новые санкции Совбеза ООН. «Было решение руководства остановить процесс поставки. Мы его выполняем», — подчеркнул Макаров.


Ранее глава МИДа Сергей Лавров говорил, что список вооружений, подпадающий под новую резолюцию о санкциях, появится в Указе президента. На это же указывал глава Ростехнологий Сергей Чемезов.
Тем не менее, командир крупнейшей в Иране базы ПВО несколько недель назад заявлял, что иранская армия вскоре получит свои, отечественные, системы Противовоздушной обороны, и Тегеран не намерен больше ждать поставок систем ПВО из-за границы. Иранское информагентство подчеркивало, что это связано как раз с задержкой поставок российских комплексов С-300.
Контракт на поставки пяти зенитных комплексов С-300 на сумму в 800 миллионов долларов Россия и Иран подписали в 2007 году. Однако, Тегеран так и не получил вооружений.

В какой-то степени договор о поставках Тегерану комплексов ПВО С-300 можно назвать заложником изменившейся обстановки на международной арене. Россия и Исламская республика подписывали его в условиях довольно серьезного охлаждения в отношениях Москвы и Запада, в особенности с администрацией Джорджа Буша. Но вместе с этим почти год после подписания контракта российская сторона хранила молчание о нем, несмотря на то, что иранское руководство почти сразу объявило, что получит в рамках договора несколько десятков зенитно-ракетных комплексов. Более того, два года назад Тегеран открыто заявлял, что уже получает комплектующие к новой системе ПВО. Такая информация вызвала переполох в Штатах и Израиле. В федеральной службе по военно-техническому сотрудничеству России опровергли эти сообщения, чуть позже это же сделали и в российском МИДе. Впрочем, в «Рособоронэкспорте» тогда сказали, что готовы будут поставить комплексы Ирану, если так решит руководство страны. Основная причина, почему Москва не торопилась исполнять контракт по С-300, в те дни находилась за океаном, в Вашингтоне. Как писал «КоммерсантЪ», после прихода в Белый Дом новой администрации, в России решили не упустить момент и попытаться улучшить отношения с Соединенными Штатами. Источник издания в военном комплексе сообщал, что политическое решение на начало поставок не принималось ввиду готовящихся встреч глав внешнеполитических ведомств, а затем и президентов обоих государств. Последовала «перезагрузка», а дальше в этой истории появился еще один активный участник – Израиль. По сведениям иностранной прессы, Иерусалим согласился продать Москве свои беспилотники, а та в свою очередь выразила готовность не отправлять в Иран комплексы ПВО. Правда, израильские газеты отмечали, что в условиях кризиса Россия все-таки не хочет упускать выгодную сделку с Исламской республикой. Осенью прошлого года сообщалось, что все комплексы С-300 уже готовы к отправке в Иран.

После введения новых, более суровых санкций Совбеза ООН в отношении Тегерана этим летом, в российском руководстве заявляли, что это не помешает поставкам в республику комплексов С-300. Однако после того, как санкции вступили в силу, Москва все-таки признала, что резолюция Совбеза запрещает отправлять в Иран эти системы ПВО.

Президент Института Ближнего востока Евгений Сатановский приветствует решение Москвы отказаться от поставок Ирану зенитных ракетных комплексов. Он полагает, что Россия сделала для Ирана все, что могла.

Генеральный директор центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров полагает, что отказ от поставок ракетных комплексов приведет к развязыванию конфликта Ирана с Израилем и США.

Генеральный директор центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров полагает, что отказ от поставок ракетных комплексов приведет к развязыванию конфликта Ирана с Израилем и США.

С точки зрения Р.Сафарова, по этому поводу «из Тегерана какого-то конкретного ответа ожидать сложно, кроме разочарования и сожаления, потому что там действительно не понимают, на каком основании Россия отказывается от поставок ракетных систем С-300». «Во-первых, это отвечает интересам самой России, закрывая ей широкие возможности углубленного взаимодействия с Ираном. Более того, Иран отмечает, что отказ от поставок этих систем может спровоцировать Израиль или США на решение более радикального характера», — отметил он. По словам Р.Сафарова, «в этом случае очень многие в Иране посчитают Россию соучастником антииранской авантюры. «То есть определенная доля ответственности в развязывании возможного конфликта с Ираном возложится и на Россию», — подчеркнул он. Р.Сафаров, что ссылка на санкции Совета безопасности ООН — недостаточная причина для отказа России от поставок С-300 в Иран. «Что тут такого — это же оборонительная система. Совершенно очевидно, что данные системы Ирану необходимы. Рано или поздно Иран решит свои проблемы, связанные с безопасностью Сейчас уже разрабатываются системы, которые по качеству уступают, но имеют аналогию с С-300. Потом рвется туда и Китай, возможности которого достаточно безграничны в этом смысле. В ближайшие два года Иран эту проблему решит, таким образом Россия лишится партнера и рынка по линии ВТС», — отметил он. С точки зрения Р.Сафарова, «Иран — жертва террористических актов и инсинуаций в прессе». Он также считает, что » с 2012 года особых изменений российской внешней политики по отношению к Ирану не ожидается». «Нынешняя линия поведения России связана с огромными проектами, где участвует Запад, США. Россия решает вопросы, исходя из собственных национальных интересов. Однако я уверен, Россия понимает, что Иран — очень важное государство и с ним необходимо иметь добрососедские отношения. Если режим в Иране изменится — он однозначно будет антироссийским, и у России появятся огромные проблемы», — заключил Р.Сафаров

По словам Сафарова Москва прекрасно понимает важность сотрудничества с Тегераном, поскольку в случае смены политического режима Ирана, власти будут придерживаться антироссийской политики.

По словам Сафарова Москва прекрасно понимает важность сотрудничества с Тегераном, поскольку в случае смены политического режима Ирана, власти будут придерживаться антироссийской политики.

А вот на отношения Тегерана и Москвы решение не поставлять комплексы С-ЗОО вряд ли может повлиять в долгосрочной перспективе, — в этом уверен руководитель Центра анализа ближневосточных конфликтов Института США и Канады Александр Шумилин.

«Иранская сторона до последнего рассчитывала получить партию этих зенитно ракетных установок. Но некоторое время назад Иран стал заявлять о том, что начинает самостоятельно производить подобные системы ракетных установок дальнего радиуса действия. Иран находится в ситуации основательной изоляции и продолжает в долгосрочном плане рассчитывать на Россию и Китай с тем, чтобы преодолеть эту изоляцию. Вряд ли Тегеран будет фиксировать внимание мировой общественности на проблемах с поставками С-300», — заявил он.

Руководитель центра военного прогнозирования Анатолий Цыганок уверен, что отказ от поставок С-300 невыгодно прежде всего для Москвы, поскольку может нарушиться сотрудничество в сфере ядерной энергетике.

Цыганок напомнил, что Иран уже располагает несколькими образцами ракетных комплексов С-300 и может начать их производство на своих заводах, однако эти модели будут существенно уступать российским по техническим параметрам.

Готовность России отказаться от поставок Ирану ракет С-300 класса земля-воздух, воспринятая положительно на Западе, к сожалению, не может полностью решить проблему мира и безопасности на Ближнем Востоке. Такое мнение высказываются сегодня в некоторых зарубежных изданиях.

Израильское Агентство национальных новостей отмечает, что решение России отказаться от поставок Ирану ракет класса земля-воздух, тем не менее, обнажает другую проблему. Сообщив о принятом решении, министр обороны Сердюков добавил, что Москва по-прежнему рассматривает вопрос о заключении новых сделок по поставкам оружия в Сирию, в дополнение к продаже Дамаску крылатых ракет «Яхонт» или Р-800, сообщает израильский информационный портал ISRA.com. По словам министра, Россия знает об опасениях в Израиле и США о том, что из сирийских арсеналов «яхонты» могут попасть в руки «Хезболлы» и других террористических движений. Однако он заверил, что Москва постарается, чтобы этого не случилось: «в контрактах на поставку ракет предусмотрены пункты о праве продавца контролировать использование ракет».
Такие заверения явно не устраивают Израиль. Премьер-министр Нетаньяху уже заявил, что, если поставки Сирии будут осуществлены, Израиль даст на это свой «технологический ответ». Газета Australian прямо пишет, что речь идет, ни много, ни мало – о поставках израильского оружия на российский Кавказ.
Израильская Хааретц напоминает, что месяц назад Нетаньяху уже пытался убедить своего российского коллегу премьера Путина в том, что поставки оружия Сирии могут привести к тому, что уже произошло во время Второй ливанской войны 2006 года. Тогда поставленные Сирии российские Катюши использовались Хезболлой для обстрела территории Израиля.
Сирия, заключает автор статьи, продолжает настаивать на уступках Израиля в вопросе, связанном со спором вокруг Голанских высот. Россия же , по его мнению, поддерживая радикальные организация и поставляя в регион различные виды вооружений, «использует нео-советскую тактику, желая вернуть себе былое влияние на Ближнем Востоке».

Поставляемые Сирии противокорабельные крылатые ракеты Р-800 «Яхонт» предназначены для борьбы с надводными военно-морскими кораблями в условиях сильного огневого и радиоэлектронного противодействия.

Бывший президент США Бил Клинтон убежден, что урегулированию на Ближнем Востоке мешают не кто-нибудь, а русские израильтяне. Клинтона, цитирует журнал «Форин полиси». Он обращает внимание на то, что 16% израильтян говорят по-русски, и это уже другой Израиль. Русскоязычные выходцы из бывшего СССР, — полагает Клинтон, – самые бескомпромиссные противники разделения земель. Вероятность положительного исхода нынешнего раунда палестино-израильских мирных переговоров Клинтон оценивает как 50/50.

http://www.echo.msk.ru/news/712554-echo.html

Киргизии шьют старую форму правления

Бывший киргизский премьер, выпускник Омской высшей школы МВД генерал Феликс Кулов импонирует Москве тем, что является ярым противником парламентской республики и в случае прихода к власти обещает вернуть в Киргизии президентскую форму правления

Кремль, похоже, определился со своим кандидатом на парламентских выборах в Киргизии, намеченных на 10 октября. Вчера Москву посетил экс-премьер этой страны, ныне лидер оппозиционной партии «Ар-Намыс» генерал Феликс Кулов. Здесь он не только подписал соглашение о сотрудничестве с партией «Единая Россия», но и был принят президентом РФ Дмитрием Медведевым. Такой чести до сих пор не удостаивался ни один баллотирующийся на выборах киргизский политик. Источники «Ъ» в кремлевской администрации объясняют ставку на генерала Кулова его планами в случае победы изменить конституцию Киргизии и вернуть президентскую форму правления.

Готовясь к парламентским выборам, киргизские политики начали загодя разыгрывать российскую карту. За последние несколько месяцев лидеры наиболее раскрученных партий один за другим гостили в Москве, где им устраивали своего рода смотрины. Почти с каждым из них встречались кремлевские чиновники, курирующие внешнюю политику, а некоторых принимал даже глава администрации президента РФ Сергей Нарышкин. Так, летом в российской столице побывали глава Социал-демократической партии Киргизии (СДПК) Алмазбек Атамбаев, руководители партий «Ак Шумкар» и «Республика» Темир Сариев и Омурбек Бабанов. В начале сентября в Москву приезжал лидер партии «Ата Мекен» Омурбек Текебаев.

Вчера же в российскую столицу прибыл экс-премьер Киргизии генерал Феликс Кулов, возглавляющий партию «Ар-Намыс», которая находится в жесткой оппозиции временному правительству. Его визит готовился с особой тщательностью. Несколько дней назад в Бишкеке побывал заместитель главы фракции «Единая Россия», вице спикер Госдумы Владимир Пехтин. Он принял участие в съезде партии «Ар-Намыс» и вручил киргизским коллегам фигурку медведя — символ партии единороссов. «Он поможет вам победить на предстоящих выборах»,- многозначительно заявил господин Пехтин.

Вчера Москва подбросила генералу Кулову еще один сильный козырь. В российской столице с ним встретился спикер Госдумы, глава высшего совета партии «Единая Россия» Борис Грызлов. Политики подписали соглашение о сотрудничестве, договорившись регулярно общаться, консультироваться и обмениваться опытом партийного строительства. «Будем сотрудничать еще более полно»,- поделился планами на будущее господин Грызлов. Зампред «Ар-Намыса» Акылбек Жапаров, в свою очередь, сказал «Ъ», что его партия надеется перенять опыт единороссов «по строительству прозрачной партийной системы, наведению экономического и финансового порядка в стране».

А вечером Феликса Кулова приняли уже в Кремле — переговоры с ним провел президент России Дмитрий Медведев, до этого не одаривавший своим вниманием ни одного из конкурентов генерала. «Мы самые заинтересованные наблюдатели за теми процессами, которые у вас происходят. И очень важно, чтобы в результате выборов возникла сильная, ответственная, авторитетная власть»,- сказал российский президент, явно намекая на то, что отставной генерал со своими соратниками могли бы такую власть обеспечить.

Повышенное внимание к господину Кулову со стороны Москвы во многом связано с тем, что он является убежденным сторонником отмены проведенной в начале лета конституционной реформы. Напомним, 27 июня в Киргизии прошел референдум, превративший ее из президентской республики в парламентскую. После этого Москва, с самого начала относившаяся к этой затее негативно и не сумевшая убедить временное правительство во главе с Розой Отунбаевой отказаться от реформы, стала прислушиваться к противникам перемен внутри самой Киргизии. Одним из яростных критиков парламентской формы правления и оказался генерал Кулов, к тому же имеющий неплохие связи в России благодаря своему милицейскому прошлому — в свое время он окончил Омскую высшую школу МВД. Кстати, перед отъездом в Москву он заявил «Ъ», что республике необходимо вернуть президентскую форму правления и внести серьезные изменения в конституцию.

«Позиция Кулова выстраданная. Он гораздо глубже остальных понимает трагичность ситуации, в которой оказалась его страна. И особенно то, что парламентская форма правления там приведет к тому, что в итоге к власти придут наркоторговцы или исламисты,- объяснил «Ъ» на условиях анонимности мотивы показательной поддержки господина Кулова Кремлем чиновник в администрации президента.- Там нужна жесткая президентская власть — это показывает опыт. Шансы на успех парламентского проекта в Киргизии минимальны».

Между тем шансы Феликса Кулова победить на будущих выборах с перевесом, который позволит ему установить в стране сильную президентскую власть, также пока нельзя назвать стопроцентными. Согласно последним соцопросам, симпатии избирателей распределяются таким образом: 13,5% готовы проголосовать за «Ата Мекен», 11% — за «Ак Шумкар», 10% поддерживают партию «Ата-Журт» (лидер Камчибек Ташиев), 9% ориентируются на «Ар-Намыс» господина Кулова, а еще 8% являются сторонниками СДПК. Из всех перечисленных партий против парламентской формы правления выступают лишь «Ата-Журт» и «Ар-Намыс», которые, если предвыборный расклад не изменится, при попадании в парламент останутся в меньшинстве.

На то, чтобы повлиять на ситуацию, у Москвы осталось совсем немного времени — выборы в Киргизии состоятся через две с половиной недели. Возможно, поэтому Кремль и решил использовать свой главный ресурс в лице Дмитрия Медведева, который не часто встречается с не облеченными властью зарубежными политиками. В последний раз такое случилось прошлой осенью, когда во время проходившего в Кишиневе саммита СНГ господин Медведев радушно принял претендовавшего на пост президента страны лидера молдавской Демократической партии Мариана Лупу. Правда, несмотря на открытую российскую поддержку, господин Лупу так и не стал главой государства.

Владимир Соловьев; Кабай Карабеков, Бишкек

Источник — Газета «Коммерсантъ»
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1285216260

Как Метью Брайзе удалось победить армянское лобби

На прошедшем заседании комитета Сената США по международным связям единогласно была утверждена кандидатура Метью Брайзы на должность посла в Азербайджане.
Как передает АПА со ссылкой на сайт voanews.com, хотя на заседании сенаторы Барбара Боксер и Боб Менендез выступили против кандидатуры Брайзы, но председатель комитета демократ Джон Керри поддержал назначение Брайзы на должность посла.

Как сообщает «Радио Свобода», за утверждение кандидатуры Брайзы проголосовали 17 сенаторов, против — двое. Теперь назначение Брайзы должно быть утверждено Сенатом.
Ранее конгрессмены США Соломон Ортиз, Майкл Мак-Махон, Михаил Конауэй, Билл Шустер, Сью Мирик, Шелли Мур Капито направили в Конгресс письмо, в котором они поддержали кандидатуру Мэтью Брайзы на пост чрезвычайного и полномочного посла США в Азербайджане. В письме конгрессмены просят ускорить процесс назначения посла США в Баку и выражают удовлетворение выдвижением на эту должность кандидатуры Брайзы Бараком Обамой 25 мая.

Начнем с того, что, в конце концов, оказалось, что назначение посла в Азербайджан – это все же конкретно государственное дело, и во главу угла были поставлены национальные интересы США, а не интересы армянской диаспоры этой страны.

Во-первых, следует напомнить, что еще в 2008 году дипломатическая академия США направила кандидатам в президенты от обеих крупнейших партий — демократу Бараку Обаме и республиканцу Джону Маккейну — письма с призывом поменьше назначать послами людей без дипломатического опыта. Об этом написала The Washington Times. Под обращением поставили свои подписи все тогда живущие бывшие главы Государственного департамента — внешнеполитического ведомства Соединенных Штатов.
По подсчетам дипломатов, со времен президентства Джона Кеннеди (1961-1963) в среднем каждый третий посол США не был карьерным дипломатом. Подготовка таких послов ограничивается специальными двухнедельными курсами. Их неопытность, считают в Дипломатической академии, часто создает дополнительные сложности при ведении международных дел.

Нередко президенты назначали послами людей, которые оказали им особые услуги в ходе предвыборной кампании, например, пожертвовали крупные суммы в предвыборный фонд. Неназванный бизнесмен, назначенный действующим президентом Джорджем Бушем послом в одну из европейских стран, признался The Washington Times, что когда его назначали, он даже не мог показать эту страну на карте.

Вместе с тем, в Дипломатической академии признают, что среди таких послов были и те, кто проявил выдающиеся способности, и призывают потенциальных президентов ориентироваться, прежде всего, на навыки общения, красноречие и лидерские качества тех, кого они хотят назначить послами. Так что назначение опытного и сведущего дипломата, коим является Брайза, послом в Азербайджан означает, что к призывам Дипломатической академии США все же прислушались.

Из открытых источников известно, что Метью Брайза окончил Гарвардский университет, а также Флетчеровскую школу права и дипломатии. Брайза свободно владеет русским, польским, немецким и испанским языками. Начал службу в конце 80-х прошлого столетия в американском консульстве в Познани и посольстве США в Варшаве, где курировал деятельность движения «Солидарность», а затем американские программы по переподготовке польских спецслужб. Потом были годы службы в центральном аппарате Госдепартамента и длительная командировка в Москву — на пост специального помощника посла Томаса Пикеринга, а затем — «политического офицера», курирующего процессы на Северном Кавказе. С 1998 по март 2001 года он занимал пост заместителя особого советника президента и госсекретаря США по вопросам энергетической дипломатии в регионе Каспия. В этом качестве Брайза как раз и начал координировать стратегическую деятельность различных структур Госдепартамента США по созданию сети нефте- и газопроводов, идущих в обход России. В апреле 2001 года Брайза стал директором европейского и евразийского направления в Совете национальной безопасности США, отвечая за координацию американской политики в отношении Турции, Греции, Кипра, государств Кавказа и Центральной Азии. И якобы ему принадлежит идея о том, чтобы эти государства рассматривались как единый регион, призванный напрямую связаться с евроатлантическими структурами.

Во-вторых, Брайза много лет занимался проблематикой региона с позиции аппарата Совета национальной безопасности и Госдепартамента США. Он располагает широкими связями во всех столицах Южного Кавказа и Центральной Азии. Брайза являлся одним из наиболее доверенных соратников экс-госсекретаря Кондолизы Райс, работающих на постсоветском пространстве. Именно Брайзе приписывается замена посла США в Армении Джона Эванса на Ричарда Хогланда. Эванс слишком упирал на необходимость признания Турцией «геноцида армян», тогда как тогдашнее вашингтонское руководство стремилось поскорее примирить Анкару с Ереваном.

Как пишут СМИ, сейчас Джон Эванс закончил карьеру, и активно интегрирован в консультационные структуры армянских лоббистов в США. К примеру, по сведениям ИА «Регнум», именно Эванс сыграл активную — если не главную роль — в организации закулисных ходов по политической дискредитации Брайзы. Причем, как выясняется, эта интрига имеет многоходовой характер, поскольку представители армянского лобби в США обещают «интегрировать проблему Брайзы в рамки проходящей сейчас в стране избирательной кампании в Конгресс США».

И, наконец, в-третьих, вопрос назначения Брайзы все же имело принципиальное значение для Азербайджана. Ведь, кто выступал против назначения Брайзы?

Это сенатор Барбара Боксер, которая еще в декабре прошлого года выступила в поддержку принятия в Сенате США резолюции N316 о т.н. «геноциде армян». Кстати, резолюция была представлена сенатором Робертом Менендесом и получила поддержку лидера большинства Сената Гарри Рейда. А вот сенатор от штата Висконсин, демократ Рассел Фейнголд проявил себя в июле 2006 года, когда потребовал разъяснений в связи с отзывом посла США в Армении Джона Эванса и политикой Госдепартамента Соединенных Штатов по вопросу «геноцида армян». В рамках слушаний, состоявшихся в комиссии по вопросу утверждения Ричарда Хогланда на пост посла США в Армении, Фейнголд спросил, что он думает о причинах отставки Джона Эванса, какова позиция администрации США в вопросе «геноцида армян», и каковы границы дозволенного для послов в высказываниях по этому вопросу. Сенатор также поинтересовался, считает ли претендент возможным охлаждение армяно-американских отношений из-за отзыва посла Эванса, и что Ричард Хогланд намерен сказать армянской общине США, которая очень разочарована этими событиями.

Армянскую общину же США в первую очередь не устраивало то, что Брайза женат на турчанке Зейно Баран. По этому поводу даже было сделано несколько заявлений. Но потом, уже поняв, какую глупость они сморозили, армяне поправились и как ни в чем не бывало стали заявлять, что вопрос не в ее национальной принадлежности, а в том, что она является директором Центра по вопросам политики Евразии Института Хадсона, который представляет собой аналитический центр, находящийся в Вашингтоне, и, по имеющимся сведениям, финансируется ExxonMobile и другими энергетическими компаниями. Мол, поэтому «политические позиции, которые поддерживала госпожа Брайза, часто совпадали с интересами правительства Азербайджана и энергетических компаний в Каспийском регионе».

Далее, эту самую общину беспокоило то, что Мэтью Брайза, якобы, нарушил федеральные нормы поведения из-за связей его жены с турецкими и азербайджанскими бизнес-кругами. То есть у армянской стороны была только вероятность, какие-то сомнения на этот счет, а не факты. И все.

Кстати, во время слушаний в Комитете по внешним отношениям Сената США по поводу выдвижения на пост посла США в Азербайджане Брайзу обстоятельно расспросили обо всем этом, и тот обстоятельно ответил на все поставленные перед ним армянскими лоббистами вопросы. В частности, в ответ Брайза сказал сенаторам, что правительство Соединенных Штатов детально проверило доходы его семьи и «никакого злоупотребления должностным положением не выявило». Так что, армянская диаспора в США не такая уж всесильная, как кажется.

Тогрул Велиханлы

http://vesti.az/news.php?id=53820

Формирование азербайджанской диаспоры и её становление

Мариам СЕИДБЕЙЛИ

Человеческая история – это история цивилизаций. Невозможно вообразить себе развитие человечества в отрыве от цивилизации. История охватывает целые поколения цивилизаций – от древних (шумерской и египетской) до христианской и исламской цивилизаций.

Сэмуэл ХАНТИНГТОН

Исторический процесс, находящий своё отражение в жизнедеятельности не только целых этносов, но и их частей – этнических групп, которые дисперсно или компактно расселены в ойкумене чужого титульного этноса, обретает на каждом этапе существования диаспоры характерные черты. Это позволяет выявить определённые закономерности её развития, моделировать ход дальнейших событий в сфере строительства транснационального пространства в полиэтничном государстве. Сегодня нет стран или государств, в основу общественной консолидации которых не был бы положен принцип национального самосознания. В то же время невозможно говорить об этнически чистых, гомогенных странах или государствах, ибо даже на ранних стадиях развития человечества различия в материальной и духовной культуре, расселении, языке, веровании, религии тех или иных единокровных, родовых или родоплеменных консорций формировали разные стереотипы их поведения. Значит, их самоидентификация не была однотипной, поэтому можно говорить об архетипах. Что касается современности, то формирование диаспор происходит в результате сложных диффузных этнических смешений и взаимовлияния культур, что также подводит к констатации архетипов.

На разных отрезках истории могущественные империи, мировые религии, вторгаясь на Кавказ, стремились поглотить его, растащить по частям в буквальном и переносном смысле. Эти цивилизованные, военно-политические, а также крупномасштабные этнодемографические накаты не остались бесследными для культур, языков, образа жизни, демографии, вероисповедания, духовного самочувствия и взаимного восприятия многочисленных этнических групп и сообществ региона.[i]

Азербайджанская диаспора появилась в результате длительных исторических процессов. Находясь на стыке Азии и Европы, Азербайджан занимает выгодное географическое положение, в связи с чем он уже с античности стал привлекать к себе внимание разных племён и государств. За пределами своей этноисторической территории азербайджанцы в заметном количестве появились только в раннем средневековье в результате различных внешних и внутренних процессов, в том числе военно-политических, социально-экономических и этноконфессиональных факторов.

Азербайджанцы являются этносом, проживающим преимущественно на своей исторической Родине, так как они в течение трёх тысячелетий своей известной истории перманентно обладают собственной государственностью — от Манейского царства (IX век до н.э.) до сегодняшней Азербайджанской Республики. Вместе с тем порой местные государства входили в состав разных мировых империй- Ахеменидской, Парфянской, Александра Македонского, Сасанидской, Арабской, Сельджукской, Монгольской, Османской, Российской. В периоды иноземных нашествий часть автохтонов покидала свой материнский этнос в поисках мира и спокойствия, что способствовало постепенному образованию на чужбине вначале азербайджанских общин, а затем и диаспоры. Таким образом, опустошительные нашествия в Азербайджан в раннем средневековье стали причиной миграции и депортации части автохтонного населения. Например, в 799 году, после одного из походов хазар на Южный Кавказ, как писал современник этих событий, победители увели с собой из Азербайджана на Северный Кавказ более 100 тыс. пленных. Это было такое ужасное бедствие, какого никогда раньше жители не испытывали».[ii]

В VII веке, в связи с распространением ислама в Азербайджане, местное население включилось в процесс создания и развития мусульманской цивилизации. Для того, чтобы получить образование, многие азербайджанцы отправлялись в такие культурные центры Арабского Востока, как Багдад, Куфа, Басра, Дамаск, Медина, Каир и Александрия. Как писал арабский писатель в начале IX века, в городе Медина, на территории современной Саудовской Аравии, нет такого поэта, чтобы он не был из Азербайджана.[iii] Одним из них являлся Муса Шахабат, который был валием в Ираке. В этот же период жил и творил Исмаил ибн Йашар – один из известных поэтов в Арабском халифате. В XI веке получил известность азербайджанский поэт, литератор, языковед Хатиб ат-Табризи, который пользовался большим авторитетом на Арабском Востоке.

XII век характерен подъёмом культурной жизни в Азербайджане. В этот период в стране (во дворцах Ширваншахов и Ильденизидов) жили и творили известные учёные того времени – историки, математики, медики, химики, физики, поэты, правоведы, астрономы, знатоки арабской и персидской литературы. Многие из них продолжали своё образование и деятельность в признанных центрах мусульманской цивилизации. Среди них ученик и последователь Авиценны Бахманйар (умер в 1066 году), сыгравший большую роль в развитии философской мысли средневекового мусульманского Востока; Хатиб ат-Табризи (1030-1109) — участник научных диспутов с видными учёными в городах Сирии, Египта, Ирака и преподаватель медресе Низамийа – университета, основанного знаменитым Низам аль-Мулком в Багдаде; выдающийся мыслитель и суфий Шихаб ад-Дин Сухраварди (1145-1234), принимавший участие в общественно-политической жизни Арабского халифата.[iv]

Миграционный процесс стал особенно интенсивным в период монгольских завоеваний XIII века, когда часть населения Азербайджана была депортирована или бежала от опасности. Так азербайджанцы оказались в различных регионах Передней и Центральной Азии.[v] В итоге, до сих пор там проживают сотни тысяч азербайджанцев. Вместе с тем в период монгольского нашествия в культурной жизни страны продолжалось оживление. В этот период жил и творил выдающийся учёный и организатор науки, астроном, математик Насир ад-Дин ат-Туси (1201-1274), который основал знаменитую на Востоке и Западе Марагинскую обсерваторию,[vi] где трудились учёные из Европы, Передней и Центральной Азии. Во второй половине XIV-начале XV веков был известен географ и путешественник Абд ар-Рашид ал-Бакуви. Он побывал во многих странах, о чём рассказал в своём сочинении.[vii]

В этот период миграционные процессы прослеживались не только на Среднем и Ближнем Востоке, но и на Руси. Первые сведения о связях Азербайджана с восточными славянами – руссами — относятся к раннему средневековью. Как сообщают источники, ещё в V в. в городе Итиль (столице Хазарского каганата) на Нижней Волге были слободы русских купцов, которые вели торговлю со странами Кавказа. Путевые заметки арабских путешественников IX-Х веков — Ибн Фадлана, ибн Хордадбеха, Мас’уди — свидетельствуют о том, что славянские купцы спускались по Волге в Прикаспийские области, добирались через Азербайджан до Багдада и Константинополя. В IX веке русские купцы и мореходы начали свои походы по Каспийскому морю. Много ценных сведений о земле азербайджанской, о народе, его нравах и обычаях имеется в записках средневековых русских путешественников, побывавших в городах Азербайджана, таких, как Афанасий Никитин. Важную роль в налаживании широких торгово-экономических, политических и культурных связей между русским и азербайджанским народами сыграли купцы, которые были своего рода дипломатическими посланниками.[viii] Например, азербайджанские купцы были в числе первых, кто прибыл в 1558 году в Астрахань для налаживания торговых отношений с Российским царством. В последующие столетия товарооборот России с Южным Кавказом, в первую очередь с Азербайджаном, характеризовался высокой динамикой и стабильным ростом. С развитием торгового судоходства на Каспии астраханские купцы и мореходы смогли по достоинству оценить преимущества Бакинской бухты, и даже предлагали переместить из Гиляна в Баку центр русской восточной торговли на Каспийском море. Со второй половины XVIII века в Баку уже имелось российское консульство, а в середине следующего столетия сюда из Астрахани был переведен главный русский морской порт. Стоит отметить особо, что именно через Астрахань была открыта дорога азербайджанской нефти на мировой рынок. В 1873 году астраханские предприниматели и судовладельцы братья Артемьевы изобрели способ перевозки нефти в трюме парусного судна.[ix]

В XV-XVI веках, как сообщают русские летописи – Никоновская, Ермолинская, Ипатьевская, – в Москву приезжали шемахинские гости с просьбой разрешить им торговать в Русском государстве. Многие из них обосновались в Москве и Новгороде.[x] В Россию из Азербайджана привозили шелк-сырец, шелковые ткани, хлопок, нефть, марену, шафран и соль. Значение Баку было так велико, что в XVI веке Каспийское море иногда называли Бакинским.[xi] В начале XVII века участились поездки азербайджанских купцов в Российское царство. Сюда приезжали мастера-ремесленники, некоторые из них остались здесь.[xii] В середине XVII века из Азербайджана в Россию ежегодно вывозили до 70 тыс. пудов (1,120 тонн) одного только шелка-сырца, имевшего первостепенное значение для развития русской шелковой мануфактуры, продукция которой находила широкий сбыт и в Азербайджане. Источники сообщают, что в Шемахе был постоянный торговый русский квартал купцов.[xiii]

Также хочется отметить, более чем вековое присутствие азербайджанцев на Тамбовщине. Первое зафиксированное об этом сообщение относится к XIX веку. Тогда за деятельность противу власти из Шемахи сюда был выслан Ахмед-паша, правнук известнейшего в Ширване праведника Ших Эюба Баба; он похоронен на Тамбовском мусульманском кладбище. По схожей причине в том же веке был выслан из Шеки Хаким Бабаев; его сын от русской жены Петр Бабаев был крупным деятелем большевистской партии, строил советскую власть на Тамбовщине, его именем в советское время назван Бабаевский кондитерский комбинат в Москве. Немало и других свидетельств азербайджанских корней в благодарном черноземе этого красивейшего края в самом сердце России.[xiv]

В XVII веке жил и творил известный азербайджанский историк Орудж-бек Байат. В составе Сефевидского посольства, он в 1599-1601 годы побывал в России, Германии, Чехии, Италии, Франции, Португалии и Испании. В Испании он остался на жительство и принял христианство. В Европе его знали как Дон Жуана Персидского. Ему принадлежит историко-географический труд, посвященный истории Сефевидского государства, изданный на испанском языке при жизни автора (1604).[xv] В XVIII веке большую известность приобрел азербайджанский географ-путешественник Зейналабдин Ширвани. В течение 40 лет он посетил Малую Азию, Иранское географическое пространство, центрально-азиатские, аравийские и северо-африканские пустыни, прошёл через леса Судана и Индии, был на островах Индийского океана, пересёк горные хребты Гиндукуша, Памира, Загроса, Сулеймановых. Увиденное он описал в книге Бустан ас-сийахат (Цветник странствий) и Рийаз ас-сийахат (Сады странствования»).[xvi]

Большую роль в становлении и развитии творчества азербайджанских учёных-востоковедов сыграли Петербургский и Казанский университеты. В востоковедческих центрах Петербурга вырос крупный учёный Мирза Джафар Топчибашев (1790-1869). Особенно большой вклад внёс в востоковедческую науку Мирза Мухаммед Али Казем-бек (1802-1870), учёный с мировым именем, член-корреспондент РАН, первый декан, созданного в 1855 году факультета востоковедения императорского Санкт-Петербургского университета, автор многочисленных фундаментальных трудов по Востоку.[xvii] В это же время в МИДе и на военной службе в Российской империи находились азербайджанцы, в том числе Насиров Мирза, Абутураб Везиров, Аббасгулу Ага Бакиханов, Исмаил Бек Куткашенский, Мирза Фатали Ахундов.

Литература


[i] Дашдамиров А.Ф. Некоторые исторические особенности межкавказских отношений. Москва, Русская панорама 2005

[ii] Буниятов З.М. Азербайджан в VII-IX веках. Баку, изд-во АН Азерб. ССР, 1965, с. 115.

[iii] Сумбатзаде А.С. Азербайджанцы – этногенез и формирование народа. Баку, Элм, 1990, с. 107; Саидов З.А. Выходцы из Барда’а в среде учёных Багдада и других культурных центров Халифата в IX-X веках // Известия АН Азербайджана. Серия истории, философии и права. Баку, 1990, №1, с. 115-121.

[iv] История Азербайджана. Баку. Элм, 1995, с. 220.

[v] Сумбатзаде А.С. Указ. соч., с. 216-232, 238.

[vi] Сеидбейли М.Г. Научно-культурная жизнь Азербайджана второй половины XIII-начало XIV вв. по материалам сочинения ибн ал-Фувати Талхис маджма’ал–адаб фи му’джам ал-алкаб АН Азербайджана. Чашыоьлу. Баку, 1999, с. 8. 140 с.

[vii] Абд ар-Рашид ал-Бакуви. Китаб талхис ал-асар ва ал-аджаиб ал-малик ал-кахар (Сокращение книги о памятниках и чудесах царя могучего. Изд-во текста, перевод, предисловие, примечание, приложение З.М.Буниятова. Москва, Наука, 1971.

[viii] Великая дружба азербайджанского и русского народов (с древних времён до наших дней). Документы, письма, статьи, воспоминания, художественные произведения. Кн. 1. Баку, изд-во АН Азерб.ССР, 1964, с. 7.

[ix] Газета. Азербайджанский Конгресс. 2008, №1 (51), с. 6.

[x] Братья навеки. Документы и материалы об исторической дружбе русского и азербайджанского народа, т. 1. Баку, АГИ 1987, с. 16.

[xi] Там же, с. 16.

[xii] Там же, с. 18.

[xiii] Там же, с. 16.

[xiv] Газ. Азербайджанский Конгресс. ВАК, 2008, № 4(54).

[xv] История Азербайджана. Указ. соч., с. 246.

[xvi] Там же, с. 272.

[xvii] Там же, с. 292.

источник — http://ethnoglobus.com/index.php?l=ru&m=news&id=710

Проблема Каспийского Моря

Понятие «нефть», «деньги», «геополитика» всегда соседствуют друг с другом. Там, где начинается разговор о «большой нефти», всегда следует искать большие деньги и интересы тех или иных политических центров силы. Это априори и любые разговоры о нефти почти всегда подразумевают присутствие крупных капиталов и, соответственно, их интересов. Причем четко определить, где превалируют большие деньги, а где геополитика – зачастую бывает достаточно сложно. Важнейшее международное событие начала XXI века – кризис вокруг Ирака — усилил спрос на энергоресурсы Каспия, придав одновременно новый импульс политическим баталиям вокруг маршрутов экспорта каспийских энергоресурсов. Потому с уверенностью можно утверждать, что геополитические и геоэкономические проекты ряда ведущих акторов мировой политической арены делают Каспийский регион актуальной для геополитики. И постольку, поскольку данный регион расположен между двумя крупнейшими энергетическими рынками – Европой и Азией, то Каспийский регион в наши дни является оживленным перекрестком не столько даже добычи, сколько транзита энергоносителей и других стратегических товаров.

С одной стороны, Россия  пытается сохранить свое  влияние в регионе, с другой стороны, США, Китай, ЕС, Иран и Турция начали борьбу за установление в нем своего влияния. Главным фактором в этой борьбе являются нефть и газ региона и его геополитическое положение. Кроме этих факторов для Турции очень важное значение имеет и другой:  большинство населения прикаспийских стран  составляют братские тюркоязычные народы. В Закавказье – Азербайджан, в Центральной Азии – Казахстан, Узбекистан, Туркменистан и Кыргызстан. Все эти тюркские страны обладают богатыми нефтяными ресурсами, а также рассматриваются Турцией как стратегические нефтегазовые партнеры.

Напомню, что интерес к проблеме соприкосновения региональных акторов (Турция и Россия) постоянно растет. Однако зачастую начало этого сложного процесса относят к эпохе Петра I. Между тем борьба России с геополитическими соперниками за влияние в регионе началась еще в XVI веке и неразрывно связана с выходом русских на нижнюю Волгу, с присоединением Астраханского ханства в 1550-е г.г. Уже в 1555 году Москва организует военный поход против Крымского ханства с целью оказания помощи адыгам в их борьбе с крымско-турецкой экспансией.

На сегодняшний день, Турция способствует интеграции этих стран в мировую экономику, а также предлагает им (при поддержке Запада в главе с США) в качестве образца для развития свою модель демократического светского исламского государства.

В начале девяностых годов  США разработали новый политический подход к странам Каспийского региона. Эта политика заключалась в создании энергетического коридора Восток – Запад и транспортировке энергетический ресурсов  Каспийского моря на рынки стран Запада. Ключевым игроком здесь должна  была стать Турция. Обсуждались  два варианта поставок  — через Армению и Грузию. Армянский вариант сразу был отклонен из-за конфликта в Нагорном Карабахе. Поэтому в транспортном коридоре Восток – Запад ключевую роль стала играть Грузия. Это вызвало определенные противоречия между Грузией и Россией, при этом Грузия получала поддержку со стороны Запада и Турции.

Итак, внешнюю политику Турции в регионе можно разделить на два этапа: времен холодной войны и после холодной войны. Первый этап обусловился тем, что в Турции широкое распространение получил принцип вестернизации и невмешательства (политика статус-кво). Следовательно, правительство Турции признавало существующие границы и отсутствовали всякие претензии на что-либо. Так, к примеру, в 1989 году Тургут Озал на вопрос о Нагорном Карабахе ответил следующим образом: «Азербайджанцы шииты, пусть с Ираном и договариваются». Но уже некоторое время спустя после распада СССР в МИДе Турции обсуждался вопрос о военном вмешательстве в карабахский вопрос, но в силу ниже приведенной причины эти планы были обречены на провал.

Только десять лет спустя Турция подпишет первый в регионе свой договор о стратегическом военном партнерстве с Грузией (1998 год), и выделит 5,5 млн. долларов на модернизацию ВС Грузии. И только год спустя 3,5 млн. для Азербайджана. И это несмотря на то, что еще к концу 1980-х г.г. на территории республик СССР действовали турецкие политические и иные организации. Официальная же Анкара на международной арене сохраняла крайнюю осторожность. Документы относящиеся к этому периоду времени свидетельствуют о том, что Турция не была готова к распаду СССР и у нее не было единой концепции касательно тюркских республик.

Чуть позже, в 1990-е г.г. независимость бывших советских республик породила в Турции большие надежды. Турецкие политики, до недавнего времени лишь смутно представлявшие себе о существовании «других тюрок» в Советском Союзе, вновь открыли для себя Туран, мир 120 млн тюркоязычных. Независимость Азербайджана, Казахстана и среднеазиатских республик — Туркмении, Узбекистана и Киргизии, казалось, открыла путь к объединению всех тюркских народностей региона, включая тюрко-татарское население Российской Федерации. Создавалось впечатление, будто Турция сможет распространить свою модель как светского государства в исламском мире и укрепить свою стратегическую позицию как мост между Востоком и Западом. Она стремилась к ведущей роли в регионе от Адриатического моря до Китая, включая среднеазиатские республики, Кавказ, Причерноморье и Балканы. Наконец, Турция расcчитывала получить важные экономические преимущества от распада Советского Союза. Турки получили поддержку и из самого бывшего Советского Союза. Лидеры, подобные Исламу Каримову из Узбекистана, мечтали о едином парламенте великой Турции. Даже христиане-гагаузы в Молдове обращались к Анкаре за помощью.

Поддержка Западом планов Турции расширить свою сферу влияния была недвусмысленной. Во время «холодной войны» длинная общая граница Турции с Советским Союзом давала ей стратегически весьма выгодное положение в западном лагере. Она также была соседом противников Израиля: Сирии (с которой она имела территориальный спор) и Ирана. Турция вновь доказала ценность своего стратегического положения до и во время войны в Персидском заливе против Ирака. Турция является союзником Америки вот уже на протяжении полувека. Доверие и признательность США она заслужила еще своим непосредственным участием в корейской войне. Эта страна показала себя прочным и надежным форпостом НАТО. И, как страна, богатая водными ресурсами, она имеет очень важное преимущество в своих взаимоотношениях со своими арабскими соседями. В ноябре 1992 г. «Уолл-стрит джорнэл» суммировал новое восприятие Турции в правящих кругах Запада таким образом: «Турция пытается помочь новым мусульманским странам стать светскими демократиями. Она выступает как мост между Западом, Балканами и Ближним Востоком. Она продолжает выполнять роль жизненно важного рычага безопасности Запада… В регионе, в котором имеются очаги застарелой вражды, где оружие имеет всякий, а этническое недовольство является обычным делом, дружба Турции жизненно важна для Запада как никогда».

Со времени прекращения существования Советского Союза прошло пятнадцать лет, и многие турецкие ожидания не осуществились. Турция столкнулась с серьезными препятствиями в распространении своей сферы влияния. Кроме нескольких миль общей границы — фактически моста, связывающего ее с Нахичеванью, азербайджанским анклавом в Армении, Турция отрезана от нового тюркского мира.

В культурной сфере налицо лишь ограниченные достижения. Например, в ходе своей поездки по этому «новому миру» весной 1992 г., премьер-министр Сулейман Демирель добился определенного успеха, обещав провести в страны региона турецкое спутниковое телевидение путем распространения на восток проекта телевещания для турецкого населения в Германии. В Азербайджане и других местах Турция вела — и в декабре 1991 г. выиграла — алфавитную войну с Ираном и Саудовской Аравией за замену кириллицы латиницей, а не арабским шрифтом. Культурное единство тюркоязычного мира не следует переоценивать. На первом «тюркском саммите», состоявшемся в ноябре 1992 г. в Анкаре, для того чтобы участники смогли общаться друг с другом, пришлось приглашать русских переводчиков. Турецким посольствам в новых республиках пришлось нанимать месхетинцев — отуреченных грузин, которые были сосланы Сталиным в Среднюю Азию и рассматриваются там как «турки». Эти посольства столкнулись также со случаями «межтурецкой» вражды: в 1989 г. около сотни месхетинцев были вырезаны узбеками.

Турция обладает лишь ограниченными политическими и экономическими ресурсами для распространения своего влияния в бывшем Советском Союзе. Война, начатая для противодействия борьбе курдов за автономию, подорвала доверие в остальном мире к Турции как демократическому государству, соблюдающему права человека. Хотя Турции в основном удается пользоваться своими тесными связями с Западом, всегда есть опасность, что ее будут рассматривать как западное орудие. Да и турецкая экономика — с ее высокими темпами инфляции и структурной безработицей — находится в недостаточной форме для того, чтобы ответить на новый вызов.

Мечта, которую вынашивала Турция в 1991 г., — стать ведущей державой в регионе — не осуществилась. Эта неудача станет более явственной в свете турецкой политики в карабахском конфликте и на переговорах по нефти и нефтепроводам. В обоих случаях разрыв между ожиданиями и реальными возможностями оказался очевидным.

Распад Советского Союза изнутри открыл перед Турцией новые перспективы не только в Средней Азии и Закавказье, но и в самой России, особенно в экономической области. Турция предоставила России кредит в 1,15 млрд долл. В 1994 г. более 250 турецких фирм работали на российском рынке, особенно в строительном бизнесе. Россию смело можно назвать важнейшим торговым партнером Турции в СНГ: ее объем торговли с Россией в пять раз превысил объем торговли Турции со всеми тюркскими республиками, вместе взятыми. В мае 1994 г. было заключено рамочное экономическое соглашение, но российские чиновники, которые должны были приехать в Анкару для его подписания, не прибыли. Это был не первый раз, когда Москва проявляла признаки раздражения, особенно по многим вопросам, связанным с нефтью.

Уже в советские времена нефтяные богатства Азербайджана и Казахстана являлись предметом борьбы между несколькими государствами и нефтяными компаниями. С помощью Эдуарда Шеварднадзе фирма «Шеврон» заключила крупную нефтяную сделку по месторождению Тенгиз в Казахстане. Турция рассчитывала получить свою долю нефтяных богатств каспийского региона путем участия в эксплуатации и транспортировке этой нефти к своему средиземноморскому побережью. В марте 1993 г., когда у власти был Эльчибей, между Турцией и Азербайджаном было заключено первое соглашение по нефтепроводу. Сырая нефть из Азербайджана (и возможно, из Казахстана) должна была поступать по этому нефтепроводу через Иран в турецкий средиземноморский порт Джейхан. Проектная пропускная способность нефтепровода должна была составить 40 млн тонн в год (25 млн из Азербайджана и 15 млн из Казахстана). Так как нефтепровод должен был проходить через Армению, было, как никогда необходимо положить конец неустройству в Закавказье. Поэтому Турция оказала давление на Эльчибея, с тем, чтобы он принял турецко-российское мирное предложение. Турецкому проекту пришлось конкурировать с другими, как, например, с тем, за который выступала Грузия. Этот проект был связан с геополитическим риском иного рода. Он касался прокладки нефтепровода под Каспийским морем, по которому нефть транспортировалась бы из Азербайджана в грузинский морской порт Поти. Поддерживаемый Оманом «Консорциум Каспийского нефтепровода» предложил качать нефть из Казахстана в российский черноморский порт Новороссийск.

Россия резко выступила против любого проекта нефтепровода, при котором было бы допущено пренебрежение российскими интересами. Для нее предпочтительным вариантом являлся Новороссийск — черноморский порт, из которого нефть пошла бы через проливы Босфор и Дарданеллы к Средиземному морю. Турция отвергла этот проект как неподходящий по экологическим мотивам и соображениям безопасности. Согласно «Докладу о проливах», опубликованному в апреле 1994 г. совместно управляющими турецкой нефтяной компанией БОТАС и министерством транспорта, проливы уже столь тесны для движения судов, что любым дополнительным судам, особенно танкерам, следует запретить прохождение через них. Вывод турецкого доклада гласил, что ни маршрут Баку — Поти, ни маршрут Баку — Новороссийск не имеют будущего.

После свержения Эльчибея нефтяная политика изменилась. Алиев отменил ряд решений по нефти своего предшественника, в правление которого был создан консорциум по эксплуатации прибрежной нефти. Консорциум состоял из американских компаний «Пеннзойл», «Макдермотт» и «Унокал», британской БП, норвежской «Статойл», турецкой ТПАО и азербайджанской ГНКАР. Алиев приостановил соглашения с ними вплоть до получения результатов дальнейшего изучения вопроса. Турецкая пресса сообщала в августе 1993 г., что Алиев в телефонном разговоре заверил турецкого президента Демиреля, что азербайджанское топливо пойдет по нефтепроводу в турецкие порты. Это сообщение пришло в момент, когда Азербайджан терпел серьезные поражения на поле битвы и Баку нуждался в дипломатической поддержке Турции. Алиев также нуждался в поддержке Москвы для оказания российского давления на Армению, для чего Россию нужно было убедить занять «более сбалансированную позицию» в конфликте. Этого можно было добиться, лишь учтя российские нефтяные интересы.

Российской компании «Лукойл» была предоставлена 10-процентная доля в трех основных азербайджанских нефтяных месторождениях. Алиев денонсировал соглашение, подписанное Эльчибеем с западными нефтяными компаниями.

Он хотел бы добиться для Азербайджана большей доли в поступлениях от нефти, чем те 30, что были обещаны правительству Эльчибея. С целью оказать давление на Москву в мае 1994 г. руководители азербайджанской государственной нефтяной компании одобрили решение, принятое иностранными нефтяными концернами на встрече в Стамбуле в пользу турецкого варианта транспортировки азербайджанской, казахской, а также российской нефти на мировой рынок. Турция старалась убедить Москву, что этот проект послужит российским интересам, выдвигая перед Россией перспективы расширения экономического сотрудничества в гораздо больших масштабах — Турция, например, предлагала импортировать большее количество российского нефтяного оборудования и военной техники.

Министерство иностранных дел Турции, государственная компания по строительству нефтепроводов БОТАС и ТПАО объявили на пресс-конференции 3 августа 1993 г., что проект прокладки нефтепровода через Грузию по всей территории Турции приобретает все больше сторонников среди нефтяных компаний, связанных с Азербайджаном. Кроме того, транзит через Армению утратил поддержку вследствие армянских военных операций в регионе. В августе 1993 г. турецкая газета «Хюрриет» сообщала, что ряд западных нефтяных компаний, принадлежавших к консорциуму (который должен был вести буровые работы на нефть в Азербайджане), провели сепаратное совещание в Лондоне, не известив ни азербайджанские власти, ни своего турецкого партнера БОТАС. На этом совещании возник альтернативный проект, предусматривавший маршрут от черноморского побережья Фракии до Саросского залива в Эгейском море. Турция заявила, что не имеет принципиальных возражений против этого варианта, но назвала его «неэкономичным». В довершение всего фирма «Оксидентал петролеум», которая работала независимо от консорциума, по сообщениям, настаивала на втором нефтепроводе — Баку — Грузия — Эрзерум — Средиземное море ввиду недостаточности одного нефтепровода для всей азербайджанской и казахской нефти.

На той же пресс-конференции 3 августа турецкие должностные лица повторили, что интенсивное движение танкерного транспорта сделает жизнь в Стамбуле небезопасной. Около 5 млн тонн сырой нефти в год уже перевозится через проливы, но эта цифра может возрасти до 45 или 50 млн тонн в результате эксплуатации нефти в Азербайджане и Казахстане. В августе премьер-министр Тансу Чиллер приняла послов Германии, США и России, с тем, чтобы разъяснить им необходимость более строгих правил перевозок через проливы. Она заявила российскому послу Чернышеву, что со времени подписания Конвенции Монтрё (1936 г.) положение во многом изменилось. В интервью газете «Хюрриет» от 7 августа 1993 г. посол России упомянул о весьма болезненном «курдском факторе» как о возможной угрозе для нефтепровода Баку — Джейхан. Будучи вызван в министерство иностранных дел Турции, он сказал, что его слова не должны были рассматриваться как предостережение. Но на самом деле они прозвучали именно так.

Летом 1993 г. стало очевидно, что нефтяные богатства Азербайджана (и Казахстана) — их эксплуатация и транспортировка — стали превращаться во все более существенный элемент в отношениях между Москвой и Анкарой. Безопасность являлась важным фактором для западных компаний, которые весьма прохладно отнеслись к идее прокладки нефтепровода в Турцию через иранскую территорию. Конфликты в Закавказье, и особенно конфликт между азербайджанцами и армянами, были неразрывно связаны с нефтяными интересами. Москва могла использовать нестабильность в Закавказье как козырную карту в своих переговорах с Западом.

Постоянная работа нефтеочистительных заводов в российских портах поставила бы новые нефтяные государства в зависимость от России. Добиваясь проведения нефтепровода через свою территорию, турки бросали вызов российской экономической мощи в тот самый момент, когда Москва, как и Анкара, отчаянно нуждалась в твердой валюте, которая стала бы поступать от транспортировки нефти. В ноте, направленной в апреле 1994 г. Великобритании, Москва потребовала для себя права вето на любой проект разработки полезных ископаемых в каспийском регионе, утверждая, что без ее одобрения любая сделка была бы незаконной. Представитель «Бритиш петролеум» в Баку охарактеризовал этот российский демарш как «акцию политического затягивания вопроса, а не правовой шаг».

Катастрофа, происшедшая на Босфоре 14 марта 1994 г., когда греко-кипрский танкер «Нассия» столкнулся с зарегистрированным в греческой части Кипра грузовым морским судном «Шип Брокер», — что привело к гибели нескольких человек, — приводилась турецкой стороной в доказательство того, как опасно использовать проливы как «нефтяной путь» вблизи города с населением в 10 млн. человек, каким является Стамбул. Анкара заявила, что с 1 июля 1994 г. окончательно вступают в силу новые правила судоходства по проливам. 25 мая Международная морская организация ООН (ИМО) одобрила турецкие предложения по пакету безопасности. Это рассматривалось Анкарой как крупная дипломатическая победа над Россией. Но Россия так легко не сдавалась. Российский министр энергетики Юрий Шафраник в июне 1994 г. предупредил международные нефтяные компании, что нефтяные и газовые инвестиции в районе Каспия чреваты риском ввиду отсутствия соглашения по разделу Каспийского моря. Позиция России, наряду с неустойчивым положением в Баку, завела переговоры между западным нефтяным консорциумом и азербайджанскими властями в тупик.

В июле 1994 г. в российской прессе циркулировали слухи о возможном свержении Алиева, который все еще отказывался подписать мирный план по Карабаху, выработанный под эгидой России, и не занимал ясной позиции по нефтяному вопросу. В печати России высказывались предположения, что возвращение к власти азербайджанского лидера Аяза Муталибова будет отвечать российским интересам. В качестве возможных конкурентов западным интересам Алиев не стеснялся искать союзников в лице Саудовской Аравии, Омана и Ирана.

В интервью агентству Рейтер, данном 28 июня 1994 г., влиятельный советник премьер-министра Турции Тансу Чиллер по международной политике Волкан Вурал провел четкую связь между вопросом нестабильности на Кавказе и нефтяной проблемой, заявив: «Карабах стабилизируется, и мирные усилия имели бы позитивное воздействие… Альтернативы миру не существует. Обе страны [т. е. Азербайджан и Армения] истощены, и намечаются параметры решения — Карабах остается азербайджанской территорией, но с культурной автономией и связями с Арменией, с особым статусом, который предстоит согласовать». Вурал также подчеркнул, что Анкара не заинтересована в отстранении России от планов транспортировки нефти из Азербайджана на Запад.

В этом контексте конфликты в Закавказье — главным образом война между азербайджанцами и армянами — стали всего лишь одним из факторов соперничества между Россией и Турцией; при этом в игре участвуют и ряд других важных игроков — нефтяные компании и государства, к которым они принадлежат. Россия использовала карабахский конфликт для оказания нажима на Баку, с тем, чтобы он принял идею общего оборонного пространства стран СНГ, предоставил России большую долю будущих доходов от добычи нефти и согласился с маршрутом нефтепровода через Россию. Поскольку позиции Турции в самом регионе были гораздо слабее, чем у России, она использовала правила судоходства по Босфору для снятия возражений насчет недостаточной безопасности проливов, надеясь, что армяне уступят любому давлению, которое могло быть оказано Россией. Для Баку ставки в игре были наибольшими: уступить Москве значило пойти на серьезные ограничения своего суверенитета, но слабость Азербайджана в войне с Арменией наряду с тем фактом, что у Москвы были и другие союзники, на которых та могла опереться, не оставляли Баку большого выбора.

20 сентября 1994 г. консорциум из девяти членов во главе с фирмами «Бритиш петролеум» и «Статойл» согласился инвестировать около 8 млрд долл. США в течение 30 лет в разработку трех азербайджанских нефтяных месторождений (Азери, Чыраг и Гюнешли), которые содержат около 4 млрд баррелей. В результате этой разработки добыча нефти в Азербайджане утроилась бы. Но вопрос о том, как поставить нефть Каспийского моря на мировой рынок еще не был решен. Москва настаивала на российском маршруте нефтепровода, если не через Босфор, то путем транспортировки нефти из Новороссийска в Северную Турцию, а оттуда по нефтепроводу в турецкую гавань. На той же неделе министр строительства Болгарии Христо Тотев объявил, что решение о постройке нового нефтепровода из России в Грецию через болгарскую территорию будет принято к концу года. Нефть будет доставляться танкерами из Новороссийска в болгарский порт Бургас на Черном море, а затем будет поступать оттуда по нефтепроводу в греческий порт Александруполис. Москва немедленно выразила свое отрицательное отношение к нефтяному соглашению от 20 сентября, подписанному в Баку. Несмотря на то что российская компания «Лукойл» являлась одной из сторон, подписавших соглашение, представитель МИД России заявил, что Россия не признает этой сделки, «так как ресурсы Каспийского моря должны управляться совместно». Другими словами, никакой сделки без согласия России.

Официальная Анкара воспринимала все это как враждебное отношение, просто подтверждающее цели Москвы в данном районе. Россия желает реинтегрировать экономики стран бывшего Советского Союза на своих условиях. Она хочет удержать Азербайджан в своей орбите, рассматривая его как часть обширного экс-советского тюркского мира, в котором Москва опасается растущего влияния ислама и своего старого соперника Турции. Сентябрьское соглашение 1994 г. означало дальнейшую и значительную интернационализацию региона и его конфликтов. Азербайджанское руководство было убеждено в том, что вовлечение западных нефтяных компаний приведет к тому, что западные правительства будут в большей степени поддерживать Азербайджан в его борьбе с Арменией и Россией. Баку также был убежден в том, что не все в Москве разделяют оппозицию МИДа к этой сделке, что компания «Лукойл» легко преодолеет эту оппозицию и сможет убедить российское правительство занять более прагматичную позицию. Таким образом, благодаря нефти один из основных конфликтов в Закавказье — конфликт между Арменией и Азербайджаном — предстает теперь в ином ракурсе. Нефтяное богатство само по себе является важным спорным вопросом, и карабахский конфликт оказался переплетенным с ним. Для Баку это означало, что российский нажим усиливался по мере повышения ставок в игре, но в то же время Баку приобрел большие рычаги давления благодаря международному фактору. Отдавая России долю нефти по соглашению, мастерский игрок Алиев делал ставку на то, что российские дипломаты уступят нефтяному истеблишменту, что отразится на конфликте с Арменией. Но Москва, несомненно, будет продолжать оказывать давление на Баку с целью признания последним идеи общего оборонного пространства СНГ, вынуждая Запад, включая Турцию, также к ее принятию. Турция имеет слабые карты по сравнению с Россией. Она рассчитывает на прагматичные правительственные и деловые круги в России и на свое членство в западном альянсе, чтобы добиться геополитических и экономических приобретений в Закавказье.

Как было отмечено выше, в Турции существуют разногласия между ведомствами касательно политики в регионе. МИД Турции, по мнению большинства экспертов придерживается идей пантюркизма. С самих ранних дней независимости прикаспийских стран МИД Турции опасался единоличного контроля России и Ирана над ресурсами Каспия. Именно поэтому поддерживалась политика США в регионе. Ярким примером служит строительство основного экспортного трубопроводного маршрута Баку – Тбилиси – Джейхан.

Но в отношениях с США в регионе у Турции тоже не все гладко. Так в Мае 1995 года правительство Тансу Чиллер подписало соглашение с Ираном о поставках газа стоимостью в 20 млрд. долларов из Туркмении. Но под натиском американской дипломатии в 1997 году пришлось отказаться от этого проекта и позже был запушен проект «голубой поток», где тот же туркменский газ Турция закупает у России в несколько раз дороже, чем если бы по иранскому маршруту. «Голубой поток» по мнению проамериканских политиков Турции должен был служить разменной монетой в вопросе БТД.

Напомню, что в Каспийском регионе сосредоточено около 5 процентов мировых нефтяных запасов (в Северном море их 2, а на Ближнем Востоке – 65 процентов) и 4 газовых (в Северном море и на Ближнем Востоке их соответственно – 27 и 34 процента). Из этого следует, что нефтегазовым запасам Каспия вряд ли суждено превратиться в основу энергетической безопасности ведущих мировых держав – США в первую очередь. Но как вспомогательный резерв каспийские энергоресурсы могут оказаться полезными в преддверии неизбежных кризисов на Ближнем и Среднем Востоке и ввиду явственно обозначившегося стремления США (потребности которых в энергоносителях неуклонно возрастают) освободиться от зависимости от нефти государств Залива и ОПЕК. Немаловажный фактор роста востребованности нефти и газа Каспия – расширение Европы за счет отличающихся нестабильностью, обделенных энергоресурсами государств бывшего ‘восточного блока’, географически приближенных к Каспийскому региону. Что касается динамично развивающихся государств Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, то и они прилагают огромные усилия к тому, чтобы закрепить за собой не только существующие, но и потенциальные источники поставок каспийских энергоносителей.

Иное дело, сам Каспийский регион таит в себе немалые риски, а существующий комплекс проблем имеет пока слабую тенденцию к разрешению имеющихся противоречий. Речь идет о следующих моментах: тлеющая конфликтность, которую подогревает нарастающая милитаризация региона; отсутствие легитимных правил раздела энергетических богатств Каспия и установления его правового статуса; разногласия по проблемам прокладки экспортных трубопроводов.

Поскольку выбор в пользу одного маршрута поставит прикаспийские государства в жесткую зависимость от страны, через которую будет экспортироваться нефть, естественно их стремление диверсифицировать такие маршруты. Вот на этом направлении разворачивается соперничество между Россией, Турцией и Ираном из-за маршрутов вывоза каспийской нефти на мировые рынки. Все указывает на то, что этот спор завершится прокладыванием нескольких экспортных трубопроводов, по которым потечет ранняя и большая нефть.

Российский маршрут (Баку-Новороссийск) – наиболее надежный по сравнению с другими, но он полностью не решает проблему доставки каспийской нефти на мировой рынок ввиду ограниченной пропускной способности. Кроме того, данный маршрут создает, по утверждению турецкой стороны, проблему безопасности в черноморских проливах. Турецкие власти считают, что даже самая незначительная авария в зоне проливов может привести к экологической катастрофе, а потому ввели с 1 июля 1994 г. новые правила прохода кораблей. Эти правила запрещают проход без страхового полиса судов по черноморским проливам, обозначенных теперь как ‘турецкие’ – Стамбульский (ранее – Босфор) и Чанаккале (ранее – Дарданеллы); они вводят также принцип ‘неограниченной страховки’ – полной компенсации ущерба в случае возникновения по вине иностранных судов аварии и нанесения вреда окружающей среде. Турция ссылается на Конвенцию о режиме черноморских проливов, известную еще также и как Конвенция Монтре – по месту ее заключения в 1936 г. представителями СССР, Англии, Франции, Турции и еще шести государств (Австралии, Болгарии, Греции, Румынии, Югославии и Японии). Конвенция определяет международный режим навигации в черноморских проливах и наделяет Турцию особыми правами для обеспечения безопасности прохода через проливы. Но в турецком демарше сквозит явный политический подтекст: российский маршрут доставки каспийской нефти на мировые рынки противоречит интересам Турции, некоторых западных компаний, а также части азербайджанского и грузинского истеблишмента, ориентирующегося на Запад и Турцию.

Иранский вариант, хотя и является географически и экономически выгодным, не устраивает по политическим соображениям США. Последние обвиняют Исламскую Республику Иран во всех смертных грехах: в поддержке международного терроризма и повстанческого шиитского движения в Ираке, вспыхнувшего после оккупации этой страны США и их союзниками по международной коалиции; в укрывательстве иранской ядерной программы от международной инспекции; и, конечно же, в авторитаризме, хотя, по ближневосточным меркам, иранская политическая система – относительно демократичная. Не удивительно, что после трагедии 11 сентября 2001 г. Вашингтон причислил ИРИ к ‘оси зла’.

Наконец, есть еще турецкий маршрут, или проект Основного экспортного трубопровода (ОЭТ) Баку-Тбилиси-Джейхан. С ним Баку, Тбилиси и Анкара связывают свои главные надежды. Спонсоры ОЭТ: азербайджанская ГНКАР (45 %), являющаяся оператором проекта британо-американская Бритиш Петролиум (25.72 %), американская UNOCAL (7.74 %), норвежская STATOIL (16.45 %), турецкая TPAO (5.08 %), японская ITOCHI (2.96 %), американо-саудовский альянс Delta Hess (2.05 %) и итальянский концерн ENI (5 %). Президент ГНКАР Натик Алиев считает большим успехом азербайджанской стороны, что она сумела убедить всех, что ОЭТ – ‘рентабельный и конкурентоспособный коммерческий, а не политический проект, как его многие пытались представить’. Но маршрут Баку-Тбилиси-Джейхан не является идеальным. Из всех имеющихся он – наиболее протяженный (1994 км.), и он потребует слишком больших затрат, так как должен проходить через горы: по некоторым оценкам, его прокладка будет стоить более 3 млрд. долл. Этот маршрут уязвим и из-за неурегулированности карабахского и курдского конфликтов. Кроме того, этот маршрут, отсекающий Россию и Иран от нефтепотоков, слишком политизирован: в Москве его рассматривают едва ли не как одно из проявлений американской политики сдерживания России. Активными сторонниками южного, ‘турецкого’ маршрута являлись, например, такие политики, Генри Киссинджер и Альберт Гор. Оба они пользовались поддержкой произраильского лобби США, которое благоволит Турции и Азербайджану, развившим в последние годы тесные экономические контакты с Израилем. Поддержал турецкий маршрут действующий, как обычно, на антироссийском ‘фронте’ известный Збигнев Бжезинский, который является консультантом американской нефтяной компании ‘Амоко’.

В качестве альтернативы российскому маршруту, а также и ОЭТ, Турция рассматривает трубопровод Баку-Батуми (он был построен в начале ХХ в. и протяженность этой трассы составляет 986 км.), который она надеется восстановить и модернизировать. Из Батуми азербайджанская нефть (до 55 процентов) танкерами будет доставляться в один из портов черноморского побережья Турции, а оттуда в средиземноморский Джейхан. В Батуми американские компании уже строят мощнейший современный терминал. Кроме того, в качестве одного из наиболее вероятных претендентов на экспорт основной нефти из Каспия фигурирует маршрут Баку-Супса (Грузия), пущенный 17 апреля 1999 г. Его протяженность составляет 830 км., а максимальная пропускная способность – 115 тыс. баррелей нефти в сутки.

Западные компании едва ли являются сторонниками безоговорочной поддержки турецкого маршрута. Многовариантность путей вывоза каспийской нефти выгодна для них ввиду потенциальной политической нестабильности как в Турции, так и в Закавказье. Кроме того, западные нефтяные компании, участвующие в освоении Каспия, не желают портить отношения с Москвой, поскольку имеют немалые нефтяные и газовые интересы в России.

Таким образом ситуация на сегодняшний день выглядит следующим образом. Турция  в рамках энергетического коридора Восток – Запад рассматривает проект Баку – Тбилиси — Джейхан, по которому должна транспортироваться не только азербайджанская, но и казахская нефть и проект  Транскаспийского газопровода параллельно трубопроводу Баку – Тбилиси — Джейхан, по которому в Европу пойдет туркменский газ. Между Турцией  и Туркменистаном было даже подписано соглашение по этому вопросу. Но здесь возникают две важные проблемы: 1)политика России, направленная на то, чтобы эти трубопроводы проходили по ее территории 2)неразрешенность  проблемы статуса Каспийского моря и экологические проблемы.

Еще один момент, на который  хотелось бы обратить внимание, это экологическая проблема, которая зачастую используется как  политический инструмент. Россия по экологическим соображениям выступает против прокладки любых трубопроводов по дну Каспийского моря и настаивает на том, чтобы любые разговоры по этой теме начались бы только после определения статуса Каспийского моря. По этой же экологической причине Турция выступает за ограничение прохода российских нефтяных танкеров через проливы Босфор и Дарданеллы.

Очевидно, что продолжающееся соперничество между РФ и Турцией  на Кавказе и в Каспийском регионе не способствует стабильности в в этих регионах и не приносят пользы ни РФ, ни Турции. И неужели  РФ и Турция вместо соперничества не могут сотрудничать? Например, Турция по трубопроводу «Голубой поток», проведенному по дну Черного моря, покупает у России газ ежегодно в объеме 16 млрд.м3.  Этот трубопровод представляет собой определенную уступку со стороны Турции в пользу России. Но несмотря на это, Россия не принимает участия в проекте Баку – Тбилиси — Джейхан. Российская компания «Лукойл» несколько раз высказывала свое желание участвовать в нем. Главным аргументом компании было то, что по этому трубопроводу будет перекачиваться как каспийская, так и казахская нефть, и, участвуя в процессе транспортировки, можно получать немалые прибыли. Однако российское правительство не дало разрешения «Лукойлу» участвовать в реализации этого проекта, считая его конкурентом альтернативному варианту транспортировки нефти через российский порт Новороссийск. В сущности, если бы Россия присоединилась к проекту Баку – Тбилиси — Джейхан, строительство  которого уже началось и будет закончено в  2005 году, то  в регионе можно было бы снизить напряженность и открыть двери для сотрудничества.

Тем не менее возможности для сотрудничества все еще существуют. В ноябре 2001 года российский министр иностранных дел Игорь Иванов и турецкий министр иностранных дел Исмаил Джем подписали План действий по развитию сотрудничества между Россией и Турецкой республикой. Документ предусматривает преобладание партнерских отношений России и Турции в региональных международных  делах, прежде всего в Евразии. Этот план откроет новые возможности в энергетической политике Турции в отношении этого региона. Турции декларирует использование нефтяных и газовых богатств региона для укрепления независимости прикаспийских государств.

Важным геополитическим вопросом является статус Каспийского моря. До распада СССР оно фактически было внутренним морем СССР. Под контролем Ирана была лишь небольшая часть. Однако после распада СССР новые независимые прикаспийские государства оказались по сравнению с Ираном более слабыми, поэтому претензии Ирана по Каспийскому морю вновь оживились. Во времена сильного СССР Иран  не имел никаких претензий, а сейчас  Иран использует не только дипломатические, но и военные методы. Например, 23 июля 2001 года  иранские корабли вошли в территориальные воды Азербайджана. Возникает вопрос: кто заинтересован в неразрешении проблемы Каспийского моря. Если  мы найдем ответ на этот вопрос, то мы приблизимся к разрешению проблемы статуса Каспийского моря.

Подытоживая, отметим, что Россия представляет для Турции очень важного потенциального партнера, однако, этот потенциал не используется. России и Турции необходимо наладить более тесное сотрудничество. Сотрудничество, а не соперничество между Россией и  Турцией усилит как Россию, так и Турцию, а также другие региональные государства.

ЗИЯ Ф. МАМЕДОВ

http://www.turksam.org/ru/a158.html

Турция не станет создавать блоки

Гюльнара Инандж.

Эксклюзивное интервью  с руководителем отдела «Законы Ататюрка и История Революции» Университета Малтэпэ (Турция), директором Центра исследований и практики Ататюрка университета Малтэпэ, преподавателем Института Стратегических исследований военных академий, кандидатом исторических наук Орханом Чекиджем:
Какие перемены сулит Турции прошедший недавно референдум? Есть мнение, что Турция отказалась от влияния и давления армии.

— Нынешние власти считают, что 26 статей Конституции, принятой после военного переворота 1980 года, должны быть изменены на более демократичные. За 30 лет 86 статей из 100 были изменены. Оппозиция и власти единогласны в 24-х пунктах из 26-ти.

Турция — социальное, правовое, светское государство. Турецкая армия обязана защищать государство от внутренних и внешних врагов. Если власти предадут государство, попытаются создать халифат или под прикрытием демократии будут совершать произвол, то турецкая армия при необходимости правомочна совершить переворот.
Власти хотят изменить структуру Конституционного Суда, увеличить количество судей от 11 до 18 человек. Оппозиция выступала против этого предложения, так как понятно, что власти хотят осложнить условия закрытия политических партий. Нынешние конституционные судьи не религиозны, поэтому постоянно поддерживают светский государственный строй Турции.

После судебного иска Народно-республиканской партии (JHP) в 2008 г. против правящей Партии справедливости и развития (AKP) та избежала закрытия преимуществом всего одного голоса. Но ранее Конституционным судом была запрещена деятельность происламской партии Благоденствия.

Увеличив количество судей от 11 до 18-ти (остальные 7 судей будут назначены от правящей партии), AKP страхует себя от закрытия. 58% на референдуме проголосовали за более либеральную, демократическую Турцию, гибкие законы.

Оппозиция тоже против военных переворотов, страх переворота беспокоит всех. Но почему-то забывают, что до военного переворота 1980 г. погибло 5000 чел. Полиция была бессильна, власти не могли справиться с ситуацией, противостояние левых и правых перешло в неконтролируемую вооруженную стадию. Тогда СМИ тоже призвали армию на помощь. Военный режим означает защиту светской власти до конца.

— Ослабление влияния военных на турецкие власти является требованием ЕС…

— Они Европу приравнивают к Турции. У каждой страны есть своя специфичность. Турция расположена в сложной и опасной географии. То, что приемлемо для Бельгии, Голландии или Швеции, не соответствует нашей стране. Европейцы могут требовать расширения демократии, но если какие-то критерии грозят целостности Турции, то это не приемлемо для нас. Бельгия и Швеция, которые ставят нам  примером предоставления этнических прав, находятся на грани раскола. Изменение Конституции не означает, что армия не будет выполнять свои обязанности. Переворот не совершается с чьего-либо разрешения.

Сейчас все забыли 1980 г., когда другого пути выхода из сложившейся критической ситуации,  кроме как вмешательства армии, не было.

— Без влияния армии есть ли вероятность укрепления ислама и роста влияния религии в Турции?

— Такая опасность была. Эти процессы находятся под контролем. Сейчас оппоненты военных говорят, что угрозы нет. Но, потеряв контроль, не избежали бы расползания опасности радикализма и создания исламского режима наподобие Ирана.

Конечно, их остановили объявлением военного положения и вводом в города танков, но другого пути не было. Далее мы столкнулись с попытками внедрения Хамаса и Хезболлах в Турцию.  Иран, Ирак переправляют к нам боевиков. Тегеранские власти пытались распространить исламскую революцию в Турции, но уже отказались от этих планов.

Неизвестно, без контроля  военных, куда и как поведет страну консервативная партия. Мы не отказываемся от ислама. Самый высокий уровень пропаганды, исследования и следования исламским традициям найдете в Турции. Нужно знать свою религию и быть светским человеком. Нельзя управлять миром религиозными законами. Коран — это догма, а мир — постоянно меняющийся организм. Изменения требуют применения новых, динамичных правил, для изменения законов нельзя опираться на Коран и хадисы. Право правления властям дает не Коран, а воля человека. Турция — светское государство, свободу совести не надо выносить на улицы, превращать религию в демонстрацию.

— Какие внешнеполитические приоритеты преследует современная укрепившаяся Турция?

—  Турция  — крупная держава, но никого не учит, как себя вести, не ведет себя как жандарм региона. Нынешние власти и последующие за ними, не отказываясь от религиозных ценностей, будут проводить прозападную политику. Но это не должно пониматься как вхождение в ЕС. Турция без ЕС  — член НАТО, часть Европы. Стать частью Европы не подразумевает вхождение в ЕС, а значит изменение мышления, мировоззрения, быть открытым к современным вызовам.

Турция не станет создавать блоки на Ближнем Востоке, с Азербайджаном или Ираном, или еще с кем-то, потому что это неразумно и недолговечно.

Не уступая в вопросе территориальной целостности, мы хотим жить в добрососедстве с соседями. Турция ведет очень внимательную внешнюю политику. Разве нас не могут вытеснить из Кипра? Турция права, согласно международным правилам. Армяне в 2004 г. обратились в Европейский суд по правам человека с иском о получении ссуды от Турции за так называемый геноцид, в чем им было отказано. Если бы Турция действительно была бы виновна, весь мир перевернули бы на нашу голову. А признание парламентами разных стран так называемого «армянского геноцида» не имеет никакой юридической силы, это просто шоу.

Турция имеет военное сотрудничество с Израилем, но это не мешает официальным властям указывать на жестокость обращения с палестинцами. Президент США Барак Обама на инициированную Вашингтоном израильско-палестинскую встречу пригласил короля Иордании и президента Египта. Турция осталась в стороне, что нельзя рассматривать как потерю доверия. Анкара готова к посредничеству, но не должна вмешиваться в каждую проблему, периодически возникающую на Ближнем Востоке. США не может на Ближнем Востоке опираться только на Израиль. Кроме Турции, в регионе нет действительной демократии. Более 100 лет Турция сохраняет светский, демократический строй государства.

— В сложном историческом периоде прошлого века Турция оказалась рядом с Азербайджаном. Но сейчас в Турции, Армении и России эксперты и политики утверждают, что если бы не нагорно-карабахский конфликт Анкара иначе бы построила свою региональную и международную политику.

— Если бы Турция действительно проблемы Азербайджана считала обременительными для страны, то не ставилось бы условие  открытия турецко-армянских границ только после освобождения  оккупированных Арменией азербайджанских территорий. Турецкая политическая культура позволяет нам вести открытую политику с братской страной и сказать о своих намерениях прямо.
Разрешение проблем с соседями облегчило бы  Турции путь в ЕС, членство в котором требует мирного сосуществования с приграничными странами. От нас требуется решение проблем с Сирией (уже решена проблема с областью Хатай), с Грецией по Кипрскому вопросу, курдской проблемы с Ираком и открытие границ с Арменией.

— Но были контакты и подписан протокол между Арменией и Турцией, которые сопровождались некоторыми трениями между Баку и Анкарой.

— Армения предложила Турции не вмешиваться в нагорно-карабахский конфликт, так как он не имеет никакого отношения к армяно-турецким отношениям. Ведь нет же проблем на армяно-турецкой границе. Но ответ Турции однозначен: «Если армянская армия не покинет  оккупированные азербайджанские территории, Армения не получит доступа к Черному морю». Безусловно, Турция находится под постоянным давлением Европы и США по этому вопросу. Но если не мы поддержим Азербайджан, кто же это сделает? Не Иран же.

В связи с подписанием известного турецко-армянского протокола Азербайджан посчитал себя преданным и незаслуженно обиделся на Турцию. Но общественность не знала о деталях протокола, где не говорилось ни об открытии границ, ни о земельных претензиях к Турции, ни о требовании признания геноцида. Это просто было письмо благих намерений построения добрососедских отношений и заложения мостов дружбы, без какой либо юридической силы. Я изначально говорил, что этот протокол будет выброшен в мусорную урну, так и получилось. Армянский парламент отказался рассматривать протокол.

Азербайджанцы и турки — одна нация. Безусловно, у каждой страны есть свои интересы, но взаимоотношения с Азербайджаном и Турецким Кипром не строятся на таком уровне, как с Грецией или Ираком. Турция сближается с Грецией, но при этом не отказывается от Кипра. Турция никогда, ни под каким предлогом не предаст Азербайджан, это исторически доказано. Кто бы ни был у власти в Турции, сближение с Арменией без учета интересов Азербайджана не возможно. Просто этого не позволит турецкая общественность.  Могут быть трения между политическими силами, борьба за власть, разные позиции в отношении политического курса Турции, но это все не касается Азербайджана.

Турция закрыла границы с Арменией, потому что мы в ней не нуждаемся. Армяне — граждане Турции, самые состоятельные люди, живут в престижных районах Стамбульского залива, нет ни одного нищего армянина, у них нет религиозных проблем. Нет никаких жалоб на нарушение прав армян, проживающих в Турции. За последние сто лет был убит только один армянин – Дик Грант. Когда АСАЛА убивала турецких дипломатов, с нашей стороны не последовали ответные действия. Хотя бы один армянин был ли избит или подвергнут угрозам? Их всего 60 000, а турков — 60 млн. Армяне  — полноправные граждане Турции. Мой оперирующий врач — армянин, он мой брат. Но азербайджанец в 100 тысяч раз больше нам брат, и это не надо доказывать миру.

—  Пользуясь случаем,  могли бы вы сделать краткий экскурс к событиям 1918 года?

— Условия Лондонского мирного соглашения, подписанного 30 ноября 1918 г. о завершении I-й мировой войны, были весьма тяжелыми для Турции. 3 пункта соглашения были особенно значимы, так как они требовали открытия Стамбульского залива, разоружения и возвращения в Анатолию дислоцированных в разных частях мира турецких войск, и право на оккупацию турецких территорий, отвечающих интересам стран победителей — западных империалистов.

Следуя требованиям соглашения, Турция должна была также вывести войска, введенные в Азербайджан 15 июля 1918 г. Турция не могла отказаться от этого требования, потому что, согласно первому пункту договора, Стамбул уступили Антанте, Восточная Анатолия передавалась армянам по условиям Сервского соглашения.

Османское правительство во главе с Султаном Вахеддином признало поражение империи и соглашалось с уступками. Мустафа Кемал паша,  не приняв поражение, возглавил освободительную борьбу, предварительно получив поддержку населения всех частей страны, в том числе турецкого меджлиса.

Тем временем армяне, пользуясь выводом российских войск из восточной Турции, согласно Брест — Литовскому соглашению, начинают оккупацию Карса, Эрзурума, Южной Анатолии, что сопровождалось массовым геноцидом со стороны армян не только по отношению к туркам, но также и к курдам и другим народам, проживавшим на этих землях.

Тогда в Эрзуруме стояла единственная сохранившаяся турецкая армия под командованием Казима Карабекир паши, который знал о бесчинствах армянских военных подразделений. Но Мустафа Кемал готовился к освободительной борьбе, не имея ни вооружения, ни финансов. Ему удалось договориться с В. Лениным, пришедшим к власти 17 ноября 1917 г., который обещал финансовую и военно-техническую помощь. Из чего следует, что не получив российскую помощь, Мустафа Кемал не мог пойти против армян, которые имели поддержку в большевистской России.

Через 3 месяца Ататюрк получив российское вооружение и деньги. Согласно решению турецкого меджлиса о контрударе, Казым Карабекир вводит подконтрольные ему части против армянских вооруженных сил, которые под натиском турецкой армии бегут до Александрополя – нынешнего Гюмри, где капитулируют и просят заключения мирного соглашения.

В 1918 г. уже была объявлена независимость Азербайджана, Грузии и Армении. Заметим, что это армия Армянской Республики бесчинствовала в Анатолии. Гюмринское соглашение, подписанное 2 декабря 1920 г., очень важное по некоторым причинам. Первое — в 1 пункте документа Армения просит разрешения возвращения в Анатолию армян, в ходе Первой мировой войны не сотрудничавших с русской армией и не участвовавших в массовых убийствах турков; второе — армяне признаются, что империалистические силы использовали их против Турции; третье — в 10-м пункте Армения отказывается от всех прав, предоставленных армянам Сервским соглашением.

Этим соглашением Армения фактически признает свое участие в геноциде турков, то есть, если просят вернуть невиновных, значить есть виновные. Согласно армянской Конституции, соглашение в течение месяца должно было утвердиться в парламенте. Но через 21 день Красная Армия вошла в Ереван, и соглашение не было ратифицировано, но это не аннулирует признания Армении.

Мустафа Кемал поступил умно, решив подписать это же соглашение с Советской Россией. 22 сентября 1921 г. Московский документ полностью принимает и утверждает предыдущее Гюмринское соглашение. Московское соглашение аннулирует условия Сервского соглашения, насильно навязанное Турции. Далее Батуми передается под контроль Грузии, Нахичевани предоставляется автономия под юрисдикцией Азербайджана, который все еще в силе. Кремль также взял на себя обязательства признания Азербайджаном, Грузией и Арменией границ Анатолии.

Для Азербайджана имеет очень важное значение Карское соглашение, подписанное 13 ноября 1920 г., которое фиксирует Нагорный Карабах территорией Азербайджана. Ереван отказывается от Карского соглашения, утверждая, что оно было подписано Федеративным государством, куда входила Армения, и после распада Советского Союза Карское соглашение теряет свою силу. Но международное право гласит, что соглашение, подписанное в рамках федеративного государства, действительно после отделения республик, входящих в его состав. Соответственно, оккупация азербайджанских земель является насильственным фактом, нарушением международных норм.

источник — http://novosti.az/analytics/20100921/43536805.html

Меня впечатляют масштаб и глубина реформ российских вооруженных сил

Министр обороны США Роберт Гейтс накануне переговоров в Вашингтоне 15 сентября с российским коллегой Анатолием Сердюковым дал интервью корреспонденту агентства «Интерфакс» в Вашингтоне Петру Черемушкину.

— Г-н Гейтс, в чем Вы видите важность нынешнего визита министра обороны России и какие двусторонние документы Вы планируете подписать?

— Я внимательно наблюдаю за реформаторскими усилиями, предпринимаемыми министром Сердюковым в России. И меня впечатляет то, что масштаб и глубина некоторых из проводимых им реформ совпадают с тем, что я пытаюсь делать здесь, в США. Речь идет о необходимости существования в более жестких экономических условиях и о том, что в ближайшие годы нас не ждут значительные увеличения в бюджетном финансировании наших ведомств. Поэтому нам приходится решать, как лучше использовать уже имеющиеся ресурсы. Думаю, что у нас также имеется обширная совместная повестка дня, которую предстоит обсудить.

Знаю, что у российского министра имеется интерес к профессиональному военному образованию. К тому, как осуществлять набор высокопрофессиональных солдат и как их сохранять в вооруженных силах, как осуществлять управление вооруженными силами таким образом, чтобы укреплять национальную безопасность. Это особенно сложно перед лицом экономических вызовов, стоящих перед каждой из наших стран.

Мы подпишем два документа. Один – меморандум о взаимопонимании, который обновит предыдущее соглашение, подписанное в 1993 году. Это своего рода зонтик, определяющий, каким образом мы можем сотрудничать. Другой документ касается рабочей группы по военному сотрудничеству в рамках двусторонней президентской комиссии Обама-Медведев. Это будет более конкретный документ с точки зрения специфических областей, где мы можем расширить сотрудничество и обмен информацией, касающейся глобальных и региональных угроз.

— В течение многих лет США и Россия оставались противниками. По-прежнему ли США рассматривают Россию как угрозу своей национальной безопасности? Вызывают ли у Вас обеспокоенность российские планы создания новых баллистических ракет?

— Нет. Я не рассматриваю Россию как угрозу. Считаю, что между Россией и США развиваются нормальные межгосударственные отношения. Мы партнеры в одних областях и соперники в других. Но в важных вопросах мы сотрудничаем. Например, в противодействии терроризму, в решении иранской ядерной проблемы, как это показала резолюция Совета Безопасности ООН. Мы работаем вместе в борьбе с пиратством. С точки зрения модернизации наших (ракетно-ядерных – ИФ) программ большим достижением является новый Договор СНВ. Равно, как и соглашения, которые предшествовали ему. Они закладывают для обеих сторон правила игры, которые обеспечивают транспарентность и предсказуемость. Программы модернизации (ракет – ИФ), действующие в рамках нового СНВ, абсолютно нормальны. Мы будем проводить свою собственную модернизацию.

— Можете ли Вы более конкретно указать сферы потенциального сотрудничества с Россией в военной области, которые, как вам кажется, могли бы быть успешными? Видите ли вы возможность проведения совместных военных учений США и России?

— Мы уже проводили ряд учений. И мы только что завершили очень важные совместные учения по освобождению угнанного самолета. Наши военно-воздушные силы сотрудничали в этом вопросе. У нас уже существует хорошее сотрудничество с Россией по снабжению американских войск в Афганистане. Снаряжение для войск поступает транзитом через Россию.

Мы знаем, что наркотрафик из Афганистана вызывает очень серьезную обеспокоенность у России. В области противодействия наркотикам между нашими странами может быть налажено более активное сотрудничество. Думаю, у нас есть много возможностей, в том числе и для проведения совместных военных учений.

— Каков, по Вашей оценке, конкретный вклад России в функционирование так называемого Северного транспортного пути в Афганистан?

— По заключенным контрактам мы переправили по этому маршруту в Афганистан порядка 20 тыс. контейнеров, большинство которых прошли через Россию. Это большая помощь для нас. Это было также выгодно России с финансовой точки зрения, поскольку речь идет о коммерческих контрактах. Нет никакого сомнения в важности Северного транспортного пути. По нему переправляются в Афганистан 15% наших грузов. И думаю, что это хороший пример сотрудничества.

Мы, конечно, заинтересованы в покупке вертолетов Ми-17 российского производства. Эти вертолеты хорошо подходят для афганских условий, афганцы знакомы с ними. Мы бы хотели закупить их, но столкнулись, честно говоря, с некоторым сопротивлением здесь, внутри США, потому что производители американских вертолетов недоумевают, почему мы хотим закупить российские вертолеты. Хотя мы и планируем приобрести достаточно ограниченную партию машин, нам предстоит преодолеть политические обстоятельства в этом вопросе.

— Как Вы считаете, когда решение по этому вопросу может быть принято?

— Честно говоря, я не знаю. Это зависит от того, сможем ли мы получить деньги от Конгресса.

— Вы упомянули новый Договор СНВ. Как вы оцениваете возможности ратификации этого договора? Думаете ли Вы, что Россия и США могут сделать дальнейшие шаги по сокращению ядерных потенциалов?

— Сенатский комитет по международным делам будет голосовать на этой неделе по договору. Я уверен, что договор выйдет из комитета на обсуждение всей палатой. В отношении ратификации договора всей палатой могу сказать, что продолжается диалог между администрацией и членами сената, особенно, республиканцами. Я начал заниматься вопросами разоружения с Россией, с Советским Союзом, почти 40 лет назад, в 1971 году. И каждый договор, который мы подписывали, утверждался двухпартийным большинством.

— Не ожидаете ли Вы, что договор может стать жертвой политического дисбаланса в сенате?

— Если такое случится, это будет очень огорчительно. Договор этого не заслуживает. Мы верим, что он отвечает интересам обеих наших стран и, несомненно, должен быть ратифицирован.

— В просочившеся в печать письме к главе комитета сената по международным делам Джону Керри от 30 июля вы отметили, что если Россия начнет нарушать положения договора СНВ, США приведут свои подлодки и бомбардировщики с ядерными ракетами в состояние повышенной боевой готовности и оснастят их дополнительными боеголовками. Означает ли это, что такие меры США предпримут в случае, если Россия решит выйти из договора, посчитав, что ПРО США начинает представлять угрозу ее стратегическому ядерному потенциалу и может нарушить все достижения нового договора о СНВ?

— Прежде всего, это был ответ на вопрос сенатора Керри о том, что мы будем делать, если уличим Россию в несоблюдении договора. Это, естественно, будет иметь очень серьезные политические последствия. И нам потребуется определить мотивы нарушений и их стратегические последствия до того, как мы решим, какие следует предпринять (ответные – ИФ) меры.

Если Россия выйдет из договора, наши действия будут зависеть от того, какие причины её к этому подвигли и какие действия она будет предпринимать. Но я не говорил, что если Россия выйдет из договора, мы автоматически повысим уровень нашей боеготовности.

На протяжении последних четырех лет я беседовал с российскими лидерами о проблемах ПРО. Мы не раз обсуждали это с г-ном Путиным, когда он был президентом, и сейчас, когда он стал премьер-министром, мы обсуждали это с президентом Медведевым. И полагаю, абсолютно ясно, что наши противоракеты, которые мы размещаем в рамках принятого нынешней американской администрацией нового фазированного адаптированного подхода к ПРО в Европе, ни с точки зрения физических характеристик, ни с точки зрения географии действия не могут рассматриваться как угроза российским ракетам. У них нет такой скорости. Эти комплексы не ориентированы на это.

Речь идет об американских оборонительных противоракетах. И они, как мы неоднократно указывали, предназначены для защиты от Ирана. И, как я говорил с самого начала, мы бы хотели видеть Россию партнером в этом проекте. И не только в плане укрепления наших возможностей, но также ради повышения обороноспособности России. Несколько лет назад один из ваших руководителей сказал мне, что иранцам не потребуются ракеты, чтобы доставить ядерное оружие в Россию. Реальность такова, что иранские ракеты с ядерными боеголовками столь же большая, если не большая опасность для России, чем для США. Пока у них (у иранцев — ИФ) нет межконтинентальных баллистических ракет.

Мы готовы работать с Россией. Мы считаем, что существуют возможности как для вклада России в укрепление своей собственной безопасности, так и для налаживания партнерства с нами в области ПРО.

— Видите ли Вы возможность совместной с Россией работы над созданием системы ПРО, и какие технические возможности России представляют в этом плане интерес для США? Может ли идти речь о задействовании Габалинской РЛС?

— Радар в Габале представляет для нас большой интерес. Мы говорили об этом. Технические эксперты изучали его возможности. Мы говорили о возможности создания в Москве центра по обмену данными о ракетных пусках, куда бы стекалась вся информация на этот счет. Есть целый ряд областей, где бы мы могли работать вместе.

— Какова Ваша оценка ядерного потенциала Ирана? Насколько далеко Тегеран продвинулся в создании ядерного оружия?

— Иранцы настроены очень решительно на создание ядерного оружия. Принято несколько резолюций СБ ООН, осуждающих их усилия, вводящие санкции против них. Иранцы изолированы международным сообществом, но продолжают двигаться в этом направлении.

Мы всегда говорили, даже при администрации Буша, что готовы согласиться с мирной ядерной программой Ирана. И мы поддержали предложение, касающееся Тегеранского исследовательского ректора. Мы поддержали идею вывоза обогащенного урана из Ирана в Россию, создания в России для этого своего рода банка для хранения.

США горячо поддерживали эту идею. Если это может быть организовано поддающимися проверке средствами так, что мы будем доподлинно знать, что они остановили свою программу ядерных вооружений. Но ничто их (иранцев – ИФ) не может удержать. Мы будем держать все варианты открытыми, как это следует делать каждой стране, но мы продолжаем считать, что путь нажима как дипломатическими, так и экономическими санкциями, все еще может убедить иранцев пойти на соглашения и покончить с попытками обзавестись ядерным оружием.

— Существует ли возможность нанесения военного удара по Ирану, если он не прекратит свою ядерную программу?

— Как я уже сказал, каждая страна будет держать открытыми свои возможности. И понятно, что военный вариант – один из них. Одновременно следует понимать, что война несет за собой страшную непредсказуемость и неопределенность. Думаю, что военный вариант должен рассматриваться, как самый крайний случай.

— США снабжают оружием Грузию, и это является предметом большой обеспокоенности для России. Продолжат ли США поставлять оружие в эту страну?

— Прежде всего, каждая суверенная страна имеет право обеспечивать свою оборону. Мы были достаточно осторожны в том, что мы поставляем Грузии. Мы также заинтересованы в том, чтобы предоставлять Грузии средства, которыми они могут помочь нам в Афганистане. Значительная часть того, что мы делаем в Грузии – обучение личного состава и прочее – происходит из-за того, что они сами (грузины – ИФ) желают внести важный вклад в наши усилия в Афганистане.

ИНТЕРФАКС

источник-http://www.iran.ru/rus/news_iran.php?act=news_by_id&_n=1&news_id=68048