Рубрика: Казахстан

На III Форуме гуманитарных наук «Великая степь» в Астане принято решение о создании Союза алтаистики, тюркологии и монголистики.

Форум провела Международная тюркская академия (TWESCO) в рамках проекта президента Казахстана Нурсултана Назарбаева «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания» и празднований в связи с 20-летием объявления Астаны казахской столицей.

Как сказала в своем выступлении на форуме государственный секретарь Казахстана Гульшара Абдыкаликова, тюркоязычные государства, освободившиеся от тоталитаризма, придают особое значение духовному развитию.

«Мы видим, что развитие и модернизация духовных и культурных ценностей являются основой развития государства. Главная наша цель — развитие конкурентоспособности тюркских стран», — сказала Абдыкаликова.

Советник президента Кыргызстана Султан Раев отметил, что форум превратился в платформу для обсуждения важных вопросов тюркского мира.

Советник напомнил, что до сегодняшнего дня ученые тюркских стран работали разобщенно.

«Сейчас пришло время объединить их. Ведутся работы для научной интеграции», — сказал Раев.

Советник президента Турции Айгюн Аттар отметила, что Турция придает важное значение отношениям со странами на пространстве Евразии.

«В последнее время между Турцией, Россией и Ираном налажено тесное сотрудничество, государственные деятели заявляют об усилении в будущем стратегического сотрудничества с Китаем. Названные факторы дают нам возможность развивать сотрудничество с этой географией, которая является землей наших предков. Поэтому данный гуманитарный форум открывает новые возможности для стратегического сотрудничества тюркоязычных стран», — сказала Аттар.

В форуме приняли участие ученые и представители тюркоязычных стран, многих тюркологических организаций.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D0%B2-%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B5-%D0%BE%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%B2%D0%B0%D0%B6%D0%BD%D1%8B%D0%B5-%D0%B2%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%8B-%D1%82%D1%8E%D1%80%D0%BA%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0-/1178045

На саммите ШОС в Циндао принят главный итоговый документ — Циндаоская декларация Совета глав государств-членов ШОС. Сам по себе он «Америки не открывает», фиксируя общепризнанные мировые стандарты взаимоотношений, которые прописаны и в Хартии ШОС (2001 г.), и повторяются ежегодно, кочуя из года в год, из декларации в декларацию, которым присваиваются названия городов, где они проходили — Астанинская, Ташкентская, Уфимская и так далее. Но имеется ряд нюансов, которые выплывают при сравнительном анализе текущей декларации с предыдущими.

Вот этим и займемся. В глубокие «дебри» не полезем, ограничимся параллелями с Астаной-2017 и Ташкентом-2016. Ведь именно в период между Душанбинским (2015 г.) и Ташкентским (2016 г.) саммитами ШОС произошло окончательное изменение международной обстановки, которая приобрела современные черты, что очевидным образом связано с вступлением России в военную операцию в Сирии.

Первая отличительная особенность Циндаоской декларации — взятая «с места в карьер» констатация «крупных перемен и серьезной перенастройки» мира, которая протекает в условиях «нестабильности и неопределенности» в экономике, резкого роста протекционизма, «рисков, связанных с обострением конфликтов в ряде регионов» и «угроз терроризма». «Противодействие этим глобальным вызовам требует срочной выработки коллективных и эффективных подходов мирового сообщества», — буквально вопиет документ, принятый в Циндао.

Ничего подобного в предыдущих декларациях не было: и не в третьем абзаце, и даже не преамбуле поднимался этот вопрос, и достаточно мягко, без слов «резкий», «срочный» и так далее. А вот апелляция к ООН как «универсальной» международной организации и гаранту глобальной стабильности, напротив, в Циндао из «верхов» текста ушла если не в подвал, то на вторые позиции. Смена приоритетов? Да, хотя и по умолчанию, которая ни в коем случае не выставляется напоказ. Но — смена! И как говорится, не от хорошей жизни — обстановка в мире заставляет.

Итак, первый вывод по Циндаоской декларации. При всех многословных рассуждениях о «многополярном мире» и «экономической глобализации» в ШОС все меньше доверяют этим тенденциям, понимая, что они постепенно обращаются вспять как упомянутым протекционизмом, прежде всего американским, так и ростом военно-политической нестабильности. Обратим внимание: документы ШОС всегда предельно и по-китайски подчеркнуто обходительны и политкорректны. Комар носа не подточит! Ни одного лишнего слова, в первую очередь такого как «военный», ни по отношению к характеристике геополитической обстановки, ни применительно к формам сотрудничества.

Но это не должно обманывать. Во-первых, во всех документах ШОС, начиная с шанхайской Хартии 2001 года, неизменно подчеркивается особая ответственность за безопасность и стабильность в сфере интересов организации, а это, без преувеличения, вся Евразия.

Во-вторых, с приемом в 2017 году в ШОС Индии и Пакистана сфера безопасности приобрела еще одно важное измерение, на которое весьма прозрачно намекнул, отвечая на вопросы, Владимир Путин. Между соседями всегда случаются противоречия и для их разрешения, чтобы не доводить до кризисного урегулирования, существуют международные площадки. Это к тому, что многие удивлялись, как это уживутся в ШОС Индия и Китай?

Так вот не просто уживутся, а спокойнее будет и той, и другой стороне. Ибо геополитическое проектирование США и Запада, которое сводится к созданию России и Китаю проблем в их уязвимом среднеазиатском «подбрюшье» и к использованию для этого Индии, как предполагала «доктрина Макмастера» в Афганистане, с этого момента сталкивается с большими проблемами.

Не это ли хорошо понимает Дональд Трамп, который усиленно разводит между собой столпы ШОС — Россию и Китай. Сначала «реверансы» Пекину с его откровенной антироссийской «подставкой» с запуском американских ракет по Сирии в апреле прошлого года в присутствии китайского лидера, которому под сладкий торт рассыпался в комплиментах. А теперь — продолжение «торговой войны» с Китаем и при этом «россыпь» миролюбивых инициатив на российском направлении.

И в «восьмерку» обратно-де — нет проблем (хотя нам в ней без Китая делать нечего), и «давай встречаться, друг Владимир», и всякое иное прочее. Кроме отмены санкций. «Бойтесь данайцев, дары приносящих!». Принимаем к сведению. И понимаем, что шаг в сторону друг от друга Москвы или Пекина — и увидим, что сразу же начнет происходить. «Товарищ волк знает, кого кушает». И если он заюлил, «видя, что здесь не перед стадом, и что приходит, наконец, ему ответить за овец», то явно не от доброты душевной…

Среднеазиатская тема в Циндао (в документе — центральноазиатская, но не люблю я этот двусмысленный «международный» термин), по сравнению с предыдущими декларациями, и сама по себе развита и продвинута достаточно сильно. Если раньше только по касательной задевали этот вопрос, и то в контексте недопустимости появления в этом регионе ядерного оружия, то сейчас — полноценная поддержка среднеазиатской интеграции, которая, как теперь становится ясно, — суть предмет договоренности между Москвой и Пекином.

Поэтому страны ШОС, «поддерживая усилия стран Центрально-Азиатского региона по активизации сотрудничества в политической, экономической, культурно-гуманитарной и других сферах, приветствуют итоги первой консультативной встречи глав государств Центральной Азии (г. Астана, 15 марта 2018 года)».

Помните, сколько было «непоняток» после той встречи? «Чего это они собираются без России?» — самый безобидный вопрос был. Оказывается, просто американцев на тот форум, как «на живца», ловили. И, похоже, поймали, закрыв для них регион: единственное, на что сподобились в последнее время США, и то «благодаря» непрерывно виляющему Нурсултану Назарбаеву, это пункт базирования на Каспии, в зоне, пограничной между среднеазиатским и закавказским ТВД.

Еще один нюанс. Региональная антитеррористическая структура ШОС, круг задач которой не меняется из года в год, в Циндао получила их конкретизацию в виде китайской формулировки «трех сил зла» — терроризма, сепаратизма и экстремизма. Причина, как представляется, не в относительном росте влияния КНР по отношению к другим членам ШОС, а в том, что по мере обострения ситуации в соседнем Афганистане с этими тенденциями все более сталкиваются среднеазиатские республики.

Нынешняя террористическая вакханалия, когда по всему Афганистану гремят взрывы, уносящие жизни десятков и сотен людей, которые «упаковываются» в так называемое «весеннее наступление Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), — тоже продукт упомянутой «доктрины Макмастера», которого в окружении американского президента уже нет, но «дело его живет». Так что упоминание «трех сил зла» — это, во-первых, ответ ШОС на этот вызов, и вряд ли случайно с саммитом в Циндао совпало согласие талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) на перемирие.

А во-вторых, вот оно, значение организации для безопасности региона, подпись под пекинской формулировкой «трех сил зла» индийского премьера Нарендра Моди в свете ситуации в Афганистане и судьбы «доктрины Макмастера», в которой не скрывалась ставка на Индию как противовес китайско-пакистанскому влиянию в Афганистане, очень дорогого стоит — США остаются в регионе без союзников. Если так, то поделом!

И не случайно участники саммита в итоговом документе высказали приветствие Международной конференции высокого уровня по Афганистану «Мирный процесс, сотрудничество в сфере безопасности и региональное взаимодействие» (г. Ташкент, 27 марта 2018 года), охарактеризовав ее «важным позитивным вкладом в процесс восстановления мира и стабильности в этой стране». Напомним, что она созывалась по инициативе президента Узбекистана Шавката Мирзиеева в рамках ряда инициатив ООН по укреплению связей Средней Азии и Афганистана.

Упомянуты в декларации и две другие «горячие» точки, затрагивающие жизненно важные интересы КНР и России, — ситуация на Корейском полуострове и на Украине. В первом случае приветствуются контакты между КНДР и США, во втором заявляется о безальтернативности Минских соглашений. То есть воспроизведен тезис Владимира Путина, высказанный им во время «Прямой линии» 7 июня и получивший таким образом международную легитимацию.

И едва ли не самая главная, с точки зрения исторической перспективы, инновация Циндао по сравнению с Астаной, Ташкентом, Уфой и так далее — заявка на формирование идеологической альтернативы ШОС в молодежной политике. Под убаюкивающий рефрен «общечеловеческой» терминологии впервые в итоговой декларации прозвучало предложение, которое грех не воспроизвести текстуально. «Государства-члены отметили важность объединения усилий международного сообщества в вопросах противодействия попыткам вовлечения молодежи в деятельность террористических, сепаратистских и экстремистских группировок. В этой связи они приняли Совместное обращение к молодежи, в котором подчеркнули намерение наладить комплексную работу в ШОС по просвещению, а также духовному и нравственному воспитанию молодого поколения».

И если первая часть этой цитаты ничего нового не сообщает, то вот о «духовном и нравственном воспитании молодежи» сказано впервые. Нужно ли говорить, что эта формулировка отсылает нас прямиком к традиции, которая у каждого из участников ШОС, конечно же, своя, особенно духовная. Но роднит их то, что эти традиции — антизападные, не приемлющие доведенного до постмодеринстского абсурда постхристианского культа чистогана, куда Запад был ввергнут капитализмом, на котором пока еще держится его шатающееся лидерство.

Если именно в этом контексте говорится об упомянутой в преамбуле формуле «единой судьбы человечества», которая до этого в первый и единственный раз встретилась в итоговом документе прошлогоднего саммита в Астане, то это действительно важная тема для обсуждения. Только России к нему следует очень качественно подготовиться. И не при помощи либеральных и/или записных «православных» экспертов, ибо зоологический антикоммунизм тех и других продвижению к общим идеям не только не способствует, но и порождает сомнения в адекватности его исповедующих.

Экономический блок декларации практически перенесен из предыдущих, за исключением двух нюансов — более подробной расшифровки угроз, связанных с протекционизмом, что понятно в свете нынешнего поведения США, а также формирования разветвленной банковской инфраструктуры ШОС. Примечательно, что в списке перечислены ее субъекты: Межбанковское объединение ШОС, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (AIIB), Новый банк развития, Фонд шелкового пути, Китайско-евразийский фонд экономического сотрудничества.

Указано на «поиск общих подходов» к вопросу создания Банка развития ШОС и Фонда развития (Специального счета) ШОС. Ни слова нет об интеграции AIIB с Азиатским банком развития (ADB), к чему призывают некоторые глобалистские структуры Запада. Дань ли это единству ШОС, или КНР, имеющая в структуре акционерного капитала AIIB блокирующий пакет в 26%, видит этот вопрос в более широкой перспективе, увидим. Но имеем в виду, что это во многом «лакмусовая бумажка» как внутренней ситуации в ШОС, так и особенностей двустороннего российско-китайского взаимодействия.

Высказана поддержка ШОС не только китайской инициативе «Одного пояса, одного пути», но и ее сопряжению с ЕАЭС. Это впервые. В Астане год назад говорилось только о «Поясе и пути», в Ташкентской декларации присутствовала формулировка «Экономического пояса шелкового пути». Это хронологическая иллюстрация эволюции как самого проекта, так и интеграции его с ШОС, что представляется исключительно важным. Прежде всего, с точки зрения интересов национальной и региональной безопасности.

И последнее в нашем анализе, на что следует обратить пристальное внимание.

Своеобразным потенциальным «камнем преткновения», в том числе и для ШОС, служил вопрос о реформировании Совета Безопасности ООН. Дилемма заключается в том, что Россия и Китай, являясь постоянными его членами с правом вето, объективно не заинтересованы в расширении этого руководящего органа, которое, во-первых, пройдет по региональном признаку — по региональным группам ООН, что повлечет за собой отход от принципов создания ООН как организации держав-победительниц во Второй мировой войне.

Во-вторых, Совбез ООН — «не резиновый», и его расширение, которого особенно настойчиво добивается ряд стран, в числе которых находится Индия, неизбежно будет способствовать размыванию ведущей роли Российской Федерации и КНР с точки зрения международного статуса стран-участниц. Именно поэтому на всех предыдущих саммитах ШОС, включая Астану и Ташкент, в итоговый документ неизменно включалась солидарная российско-китайская формулировка. Она включала тезисы об «укреплении главенствующей роли Совета Безопасности ООН» при условиях «широких консультаций в рамках поиска «пакетного решения» по вопросам его реформирования» и «без установления искусственных временных рамок и форсирования вариантов».

В Циндао, с учетом вхождения в ШОС Индии, от этой формулировки впервые отказались. В документе фигурирует следующий, весьма компромиссный, однако содержательно выхолощенный вариант: государства-члены ШОС «выступают за упрочение ключевой роли Совета Безопасности ООН как главного органа, несущего в соответствии с Уставом ООН основную ответственность за сохранение международного мира и поддержание безопасности». И отмечают «намерения Кыргызской Республики и Республики Таджикистан выдвинуть свои кандидатуры в непостоянные члены Совета Безопасности ООН».

О реформировании ни слова! Яркая иллюстрация к тому, что любое «пространство согласия» при расширении неизбежно размывается и начинает терять в устойчивости. И вопрос становится уже не в отстаивании принципиальных интересов, а в поиске баланса между крайностями. От императивов приходится отказываться или, не афишируя их, выводить в поле двустороннего международно-политического взаимодействия.

Ну и в целом. ШОС остается важным инструментом поддержания статус-кво на громадных просторах Евразии, а в условиях реализации инициативы «Пояса и пути» еще и инструментом вовлечения России в проект, изоляция от которого грозит нам серьезными проблемами уже геополитического и военно-политического характера.

По мере расширения экономической многосторонности, а тем более в процессе строительства Большого Евроазиатского партнерства, особенно с участием стран АСЕАН, инициативу которого в свое время выдвинул Владимир Путин, ШОС неизбежно окажется перед выбором между двумя вариантами. Первый — размывание, с перспективой растворения ШОС в вопросах и на уровне экономического взаимодействия; второй — всемерное укрепление в организации российско-китайской «оси». Или стержня. Сказать что-либо более определенное сейчас представляется не то чтобы затруднительным, но скорее гаданием «на кофейной гуще».

По большому счету, это выбор между превращением в часть архитектоники глобального капитализма или, точнее, его ультраимпериалистической (по Карлу Каутскому) мутации, и некапиталистической и неимпериалистической глобальной альтернативы. Увидим.

Владимир Павленко

Несмотря на отсутствие масштабной добычи нефти, Узбекистан при грамотном руководстве имеет все шансы догнать Казахстан

В 2017 году ВВП Казахстана составил 158,2 миллиарда долларов, а ВВП Узбекистана — 30,7 миллиарда долларов. Разница в 5,15 раза. Но, как всегда, в сложных системах нельзя опираться только на одну цифру. Давайте посмотрим, какова же реальная разница экономик Казахстана и Узбекистана.

Еще в 2016 году ВВП Узбекистана составлял 67,2 миллиарда долларов, в то время как казахстанский ВВП был 137,3 миллиарда, что всего в два раза больше. Падение ВВП Узбекистана произошло из-за коррекции курса национальной валюты. Соответственно, снизился и весь объем экономики.

При этом ВВП Узбекистана до недавнего времени рассчитывался весьма и весьма условно — только в 2018 году расчеты будут проводиться по международной методике, и будут получены пригодные для сопоставления цифры.

Попробуем взять другие цифры — экспорт и импорт за 2017 год. Надо отметить, что в 2017 году разницу между экспортом и импортом товаров в Узбекистане как и раньше компенсировали трансграничные переводы физических лиц — с Россией положительное сальдо составило 3,559 миллиарда долларов, с Казахстаном — 143 миллиарда долларов. Но эти данные не учитываются в экспорте и импорте услуг, так как в этих показателях учитывается деятельность юридических лиц.

Как видно из таблицы, в целом по экспорту Узбекистан отстает от Казахстана в 4,4 раза, а по импорту — в три раза. Разница уже не такая значительная.

Что же может позволить Узбекистану быстро нарастить экономику?

Наращивание внешнего долга — сейчас государственный внешний долг Узбекистана небольшой, в районе 16% от ВВП. Его можно нарастить, оставшись в довольно безопасных пределах. Если Узбекистан будет активно привлекать внешние заимствования, особенно от банков развития, он сможет докапитализировать свою экономику и развить как производства, так и инфраструктуру.

Снижение энергетической зависимости. В сельских населенных пунктах до сих пор происходят отключения электроэнергии, есть дефицит газа, потому что он нужен на экспорт. Все это затрудняет как развитие промышленности, так и снижает уровень жизни граждан. Но если ввести в строй новые источники электроэнергии, то это резко ускорит развитие экономики.

Переработка сырья на месте — пора переходить от экспорта сырья к экспорту обработанной продукции. Конечно, многое уже сделано, но многое еще надо сделать — к примеру, не экспортировать хлопок-сырец

Увеличение производства нефти и газа — скоро начнут работать месторождения на Устюрте, которые разрабатывают «Газпром» и ЛУКОЙЛ, что увеличит как экспортную продукцию, так и возможно будет покрывать внутренние потребности

Развитие туризма — хотя в Узбекистан приезжает большое количество туристов (150 тысяч в год), но это далеко не все возможности. Можно увеличить поток, создав еще больше рабочих мест.

Снижение доли теневой экономики — сейчас теневая экономика составляет 50%, то есть официальная экономика это только половина от существующей. Чем больше легализация, тем быстрее рост экономики в статистике будет — даже если довести ее до 30%, то прибавка к ВВП будет 12 миллиардов долларов.

Развитая узбекская диаспора — диаспора может снабдить Узбекистан не только инвестициями, но и обученными кадрами со связями, которые могут занять места как чиновников, так и предпринимателей.

Мешают Узбекистану развиваться четыре субъективных обстоятельства и одно объективное:

Неготовность законодательства и стандартов к открытой и либеральной экономике.

Отсутствие подготовленных кадров, которые бы могли работать в современной рыночной экономике — правда, это легко поправимо, особенно с помощью диаспоры.

Негативный имидж Узбекистана, который сказывается на инвестициях — пока непонятно, сколько продлится эта ситуация.

Водный дефицит, который делает проблемным развитие сельского хозяйства. Но это вполне компенсируется отказом от выращивания риса и хлопка, внедрением новых методов орошения и экономией воды на поливе.

При всем при этом у Узбекистана есть то, что помогло экономикам Южной Кореи, Тайваня, Китая и Вьетнама: обученное, технически грамотное, активное, многочисленное население, которое пока готово работать за небольшие деньги. Учитывая, что в стране будут открываться филиалы российских технических вузов вроде МИФИ и МИСиС, то скоро в стране появятся хорошо обученные инженеры и конструкторы. Конечно, либерализация экономики уже приводит к повышению тарифов за коммунальные услуги и повышению цен, но пока это все находится в диапазоне, который население может выдержать.

У Казахстана есть, конечно, преимущества в виде уже накопленных инвестиций, развитой относительно инфраструктуры, больших природных ресурсов и рыночной экономики, но это не так важно. Дело в том, что его развитие сдерживает до сих пор не реформированная банковская система, коррупция и неэффективное государственное управление, отсутствие найденных крупных месторождений полезных ископаемых, отрицательный платежный баланс и общая стагнация обрабатывающей отрасли, но самое главное — это население. Население Казахстана попало в ловушку собственных иллюзий — есть желание получать доходы, ничего не делая (излюбленная фраза — «почему мы не живем, как арабы в ОАЭ») и не неся никакой ответственности. Это резко снижает шансы для предпринимательства во всех сферах — от сельского хозяйства, где работники тащат у хозяина все, что плохо лежит, до разных офисов, где люди в основном имитируют работу, сидя в социальных сетях и распространяя дурацкие слухи. Плохое образование завершает картину. В стране низкий человеческий капитал, и из-за эмиграции ситуация будет ухудшаться.

Подытоживая все написанное, надо отметить, что у Узбекистана есть примерно 5?7 лет интенсивного развития за счет открытия экономики и ее либерализации. А затем, если все сложится удачно, начнет работать построенная инфраструктура, дадут прибавку ВВП новые месторождения нефти и газа, а самое главное — будет запущена АЭС с двумя реакторами ВВЭР-1200, и это даст новый толчок развитию. Так что сопоставимые с Казахстаном масштабы экономики у Узбекистана будут примерно через 10?12 лет. А вот как после этого Узбекистан будет себя вести в регионе — это уже совсем другой вопрос.

Марат Шибутов

Подробности: https://regnum.ru/news/economy/2426621.html

В Казахстане все чаще говорят о важности изучения китайского языка на фоне стремительного роста взаимной торговли c Поднебесной, увеличения инвестиций КНР в экономику РК и обоюдного интереса к реализации проекта «Один пояс – один путь». К тому же призывы учить китайский звучат на самом высоком уровне. Еще в 2016 году с таким призывом к казахстанцам обратилась сенатор Дарига Назарбаева.

«Мы должны научить наших детей добывать звания на трех языках, потому что все равно в недалеком будущем нам всем надо будет знать еще и китайский. Наш великий южный сосед — это наша судьба. Китай развивается огромными темпами, он — наш друг, очень важный торговый партнер и самый крупный инвестор. А это значит, что завтра наши ребята будут востребованы на этих заводах, будь то промышленность или сельское хозяйство. Поэтому надо в ускоренном темпе внедрять в школах трехъязычие», — сказала тогда сенатор.

Недавно с таким же обращением выступил и президент страны Нурсултан Назарбаев: «Надо уделять больше внимания китайскому языку. Китай становится нашим крупным партнером и в экономике, и по региону». Эти слова он произнес во время презентации учебников в рамках проекта «Новое гуманитарное знание. 100 новых учебников на казахском языке»,

В последние годы интерес к изучению китайского в Казахстане заметно вырос, причем некоторые лингвисты утверждают, что необходимо всего 10-15 лет, чтобы значительная часть активного населения республики заговорила на нем. Сейчас в КНР обучаются почти 12 тысяч наших сограждан, что в пять раз больше, чем десять лет назад. В пяти странах Центральной Азии Институт Конфуция учредил свои центры продвижения языка и культуры

Интерес к китайскому связан с перспективами Поднебесной, экономику которой уже сегодня называют второй в мире. Казалось бы, это естественный процесс, чему можно лишь радоваться. Но эксперты говорят и об обратной стороне медали. Как известно, на последнем съезде Коммунистической партии Китая было объявлено о стремлении КНР к доминированию в своем и близлежащих регионах. В этом смысле культурная и языковая экспансия – один из самых действенных инструментов.

Стоит ли ее опасаться, учитывая, что в нашей стране и без того немало фобий в отношении Поднебесной? Есть и другой аспект проблемы – китаизация может привести к постепенному выдавливанию русского языка, который в Казахстане сегодня представлен значительно шире, чем в любой из республик Центральной Азии. К тому же заставляют задуматься все более резкие нападки так называемых национал-патриотов на русский язык при их довольно лояльном отношении к проникновению китайского.

Так может ли язык Поднебесной претендовать на статус второго в нашей стране? Какие риски несет чрезмерное увлечение Китаем в Казахстане? И вообще, существуют ли эти риски, или же они намеренно конструируются в политологическом дискурсе и не имеют под собой реальных оснований? Эти вопросы Central Asia Monitor адресовал экспертам.

Казбек Бейсебаев, экс-дипломат: «Китайский язык постепенно начнет занимать свою нишу»

Экономическое присутствие Китая в Казахстане в рамках реализации программы «Один пояс — один путь» только усиливается. У нас в последнее время мало стали говорить про 51 совместный казахстанско-китайский проект, но это не значит, что от них отказались или что они не реализуются.

Следует сказать, что раньше эти проекты на самом высоком уровне назывались программой переноса 51 завода из Китая в Казахстан. Для участия в них придется изучать китайский язык. Который таким образом постепенно начнет занимать свою нишу. И надо признать, что мы сами этому способствовали.

Александр Габуев, китаист, руководитель программы «Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе» Московского центра Карнеги:

«Слухи о неизбежной китаизации Центральной Азии сильно преувеличены»:

Распространение китайского языка на постсоветском пространстве — уже идущий, естественный и неизбежный процесс. Как для России, так и для всех стран ЦА Китай стал крупнейшим торговым партнером. Зависимость от его инвестиций будет расти, ровно как и объемы торговли с КНР. Контактов с китайцами будет больше и на бытовом уровне: как с бизнесменами, так и с растущим потоком туристов. Работа с Китаем дает хорошие возможности для заработка, и владение языком Поднебесной уже становится конкурентным преимуществом.

Второй фактор — Китай сам очень много инвестирует в продвижение своего языка как через стипендии для студентов с постсоветского пространства, так и через институты Конфуция за пределами КНР. Все это щедро субсидируется.

Наконец, китайский становится языком передовой науки — по мере повышения качества университетского образования, усиления научного потенциала страны, роста инновационности ее экономики. Со временем этот язык станет вторым после английского средством получения качественного образования и вхождения в мир фундаментальной науки. Такую же роль в свое время играли немецкий, французский и русский, но европейская высшая школа все больше переходит на английский, а, например, российская теряет в качестве.

В силу этих факторов китайский постепенно может вытеснить русский из Центральной Азии как язык основного делового партнера и язык, на котором говорит часть обучающегося за рубежом среднего класса. И хотя у русского языка по-прежнему есть большая фора, экономические стимулы учить китайский становятся все сильнее. На стороне русского пока два фактора: во-первых, он является языком межнационального общения в Центральной Азии; во-вторых, Россия производит развлекательный контент на ТВ, который население региона потребляет охотнее, чем китайский. Но качество китайского контента повышается, а в Казахстане правительство старается развивать местный контент, чтобы снизить иностранное влияние. Не уверен, что китайская культура при этом окажется универсально привлекательной. За пределами Поднебесной без больших китайских диаспор знание и популярность китайского не приводят к китаизации общества, несмотря на объемы торговли или соседство. Характерные примеры — КНДР, Вьетнам, Мьянма.

Так что слухи о неизбежной китаизации Центральной Азии сильно преувеличены. Она может проявиться только в случае полного отсутствия контроля со стороны местных элит и правительств, особенно при бесконтрольной миграции.

Василий Кашин, китаист, эксперт Центра анализа стратегий и технологий: «Объем культурных и человеческих связей ЦА с Россией несравнимо больше, чем с Китаем»

Призыв Нурсултана Назарбаева к изучению китайского языка является совершенно логичным, правильным и вытекает из потребностей экономики. В предстоящие годы Казахстан и Россия как крупные экспортеры сырья будут вынуждены во все большей степени переориентировать свою внешнюю торговлю в сторону Азии и, прежде всего, Китая. Это связано с тем, что энергоемкие, материалоемкие отрасли в Европе, то есть на нашем традиционном рынке, находятся в состоянии затяжного спада, который едва ли будет преодолен. И подобно тому, как раньше нам были нужны кадры со знанием европейских языков для обслуживания торговли с Европой, теперь нам нужны кадры со знанием китайского. Что же касается английского, то его возможности в торговле с Китаем ограничены.

В России, по данным Центра лингвистических исследований Ярославского государственного педагогического университета, за период с 2007-го по 2017-й количество изучающих китайский выросло более чем втрое и достигло 56 тысяч человек (здесь учитываются школы, вузы и языковые курсы). Китай лидирует и по числу обучающихся за рубежом российских студентов. Насколько можно понять, в Казахстане эти тенденции выражены еще сильнее. Я не думаю, что изучение китайского языка способно привести к вытеснению русского из Центральной Азии в обозримом будущем. Объем культурных и человеческих связей стран ЦА с Россией остается несравнимо большим, чем с Китаем. Важную роль здесь играет не только общая история, но и сохраняющаяся значительная трудовая миграция, образовательные контакты, присутствие российских СМИ и поп-культуры. Даже в экономике, несмотря на рост присутствия Китая, Россия остается важнейшим партнером для стран региона, и это едва ли изменится.

Наконец, освоение китайского языка имеет свои ограничители — иероглифическая письменность, сложная фонетика. И оно не ведет пока к распространению китайской идеологии, поскольку в идеологической сфере Китай и сам пребывает в определенном кризисе, выход из которого пока не вполне ясен. КНР пока не превратилась в крупного мирового экспортера культурной продукции. Свою роль играет также религиозный фактор – политика Поднебесной в отношении мусульман Синьцзяна не способствует популярности Китая в регионе. Восприниматься будут, видимо, отдельные элементы китайской культуры, кухня, медицина, национальные виды спорта, которые не могут быть конвертированы в политическое влияние.

Сергей Рекеда, генеральный директор ИАЦ по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве при МГУ:

«В регионе сохраняется настороженное отношение к влиянию КНР»

Перехода Казахстана на четырехъязычие в ближайшее время вряд ли стоит ожидать, хотя присутствие Китая в Центральной Азии очевидно, и оно нарастает. Пока акцент в этом присутствии делается, прежде всего, на экономическом взаимодействии, а не на гуманитарном. Причем нельзя сказать, что усиление Китая здесь проходит беспроблемно. В регионе в целом и в Казахстане в частности сохраняется настороженное отношение к влиянию КНР при сохранении заинтересованности в совместных экономических проектах. В приватных беседах даже чиновники из стран ЦА признают необходимость сбалансировать китайское присутствие за счет укрепления экономического взаимодействия по другим направлениям.

Перспективы зависимости Казахстана от Китая ослабляет тот факт, что пока последний предлагает преимущественно экономическую стратегию взаимодействия и не формулирует комплексную систему ценностей и культурных приоритетов. В то же время нельзя сказать, что КНР полностью оставляет за скобками гуманитарное проникновение в страны-партнеры. Например, в Казахстане работают уже шесть институтов Конфуция. Заметна и целенаправленная работа в соцсетях по улучшению образа Китая в общественной среде.

Следует сказать, что рост китайского влияния очевиден, и он продолжится в ближайшее время, однако точка невозврата, пожалуй, еще не пройдена и баланс присутствия внешних игроков возможен. На это в том числе направлены и концепции Большой Евразии, и стремление государств Центральной Азии к наращиванию взаимодействия внутри своего региона.

Султанбек Султангалиев, политолог: «Китайцам нет никакой нужды навязывать нам свой язык и культуру»

В современном мире расширение ареала того или иного языка продиктовано, прежде всего, экономическими обстоятельствами. В связи с проникновением китайского капитала в нефтегазовый сектор Казахстана, реализацией проекта переноса 51 предприятия общей стоимостью свыше 27 миллиардов долларов из КНР на территорию нашей страны, ростом внешнеторгового оборота между двумя государствами китайский язык становится востребованным в казахстанском обществе. За период с 2005-го по 2017-й год КНР инвестировала в экономику Казахстана 14,7 миллиарда долларов. В 2016-м в РК было зарегистрировано 2500 предприятий с участием китайского капитала, по состоянию на 1 февраля 2017-го их количество выросло до 2783, причем 985 — сугубо китайские. Естественно, что казахстанским работникам данных компаний для продвижения по карьерной лестнице, для того, чтобы быть востребованными, необходимо знать китайский язык.

Немаловажную роль играет и образовательный фактор. Сейчас Китай является третьей страной в мире — после США и Великобритании — по количеству иностранных студентов. И это неудивительно: во-первых, получение качественного образования является билетом в жизнь для молодежи, а во-вторых, восточный сосед активно привлекает нашу молодежь через грантовую систему и через удешевление стоимости образования. КНР является второй после России страной, куда массово едут на обучение наши молодые граждане: за десять лет количество казахстанцев, получающих образование в китайских вузах, увеличилось в 14 раз. Например, в 2016 году обучение в КНР проходили 11764 казахстанца, большинство которых осваивали специальность «китайский язык и культура», а также «международная торговля», «менеджмент», «управление» и «финансы». Есть даже казахстанская студенческая организация КСАК – Kazakhstan Students Association in China.

Тем не менее, считаю, что на языковую ситуацию в нашей стране китайский фактор не будет оказывать существенного влияния — казахский и русский языки в силу естественных причин останутся доминирующими в Казахстане. А то, что наши граждане будут знать не два, а три или даже четыре языка, из которых три являются мировыми (английский, русский, китайский), — так это же замечательно. В долгосрочной перспективе применение русского языка вследствие демографических изменений, естественной убыли русскоязычного населения и набирающей обороты эмиграции значительно сузится. Лично я считаю это негативным моментом, но таковы наблюдаемые сегодня тенденции в языковой сфере, и они будут только усиливаться. Не приемля истерии в любых ее формах, хотел бы подчеркнуть, что китаизация региона нам не грозит, по крайней мере, до тех пор, пока сохраняется суверенная государственность Казахстана. Через одно поколение, то есть уже через 25 лет, казахский язык в стране станет доминирующим, а государство – мононациональным. О том, что ждет нас дальше, пусть рассуждают футурологи.

Китайцам нет никакой нужды навязывать нам свой язык и культуру, мы же не в древнем мире живем, когда культурный фактор был еще и дополнительным средством укрепления власти на завоеванных территориях. И никаких дополнительных территорий восточному соседу от нас не нужно – «китайский дракон» до сих пор не может «переварить» Синьцзян с Тибетом. Китай нуждается в наших природных ресурсах, в наших логистических транспортных коридорах, и это главная цель его экономической экспансии в западном направлении.

Адиль Каукенов, политолог, L.L.M., директор Центра китайских исследований China Center: «Опасаться проникновения китайского в Казахстан не стоит»

Внутри каждой страны можно найти некие факторы разделения, например, исторического характера. Но, с другой стороны, обратите внимание: Китай воспринимается нами как мощный и единый, и это является показателем того, насколько внутреннее региональное разделение может быть достаточно условным. Китайские провинции по факту – это бывшие царства, которые, кстати, об этом помнят.

Скажем, выступления Мао Цзэдуна молодежи было тяжело понимать. Потому что он говорил с сильным акцентом, а чаще всего на своем родном диалекте. И долгое время в Коммунистической партии Китая группировки базировались на землячестве, поскольку земляки разговаривают на одном языке, который другим непонятен.

А у кантонского диалекта, применяемого, в частности, в Гонконге, даже другая грамматика. Тем не менее, этот языковой регионализм не мешает стране ощущать себя единой. То есть в самом Китае существует множество языковых нюансов, поэтому опасаться проникновения китайского в Казахстан не стоит.

Аскар Муминов

С позволения Астаны на Каспии скоро появятся американские военные

Сергей Аксенов

Материал комментируют:

Андрей Грозин

Дмитрий Журавлев

Бывшие советские республики, а ныне независимые государства, не устают подбрасывать неприятные для России сюрпризы. Среди ближайших союзников лидером в этом деле, увы, становится Казахстан, былая многовекторная политика которого, кажется, превращается в одновекторную — прочь от России. Об этом свидетельствует множество фактов. Но особенно обострит отношения Астаны с Москвой уже почти предрешенное скорое появление на Каспии перевалочных баз Пентагона для транзита военных грузов в Афганистан. Соответствующее соглашение с США в ближайшие дни подпишет Нурсултан Назарбаев. Все необходимые утверждения, в том числе в Сенате РК, документ уже прошел.

Ратификация соглашения позволит Вашингтону использовать порты «Актау» и «Курык» на восточном побережье Каспийского моря. Все необходимое американским военным туда будут возить по железной дороге через Грузию, а далее — через Азербайждан. В настоящий момент основной маршрут материального обеспечения воинского контингента США в Афганистане проходит через союзный Соединенным Штатам Пакистан. Однако после ухудшения двусторонних отношений с этой страной в Пентагоне задумались об использовании и «северного» маршрута. Во всяком случае, такова официальная версия.

Считать планы Астаны по допуску ВМС США в акваторию Каспия согласием на появление в регионе американских военных баз пока, видимо, преждевременно. Любая военная база на чужой территории, как правило, предполагает экстерриториальность, постоянный военный персонал и многое другое. Здесь, насколько можно судить из опубликованных сообщений, ни о чем подобном речи не идет. Однако, появление даже транзитных пунктов Пентагона на территории нашего ближайшего союзника заставляет Москву крепко задуматься. По словам министра иностранных дел РК Кайрата Абдрахманова, делается это целиком в интересах Казахстана как стратегического партнера Соединенных Штатов. «Взаимодействие Казахстана и США, расширившееся после визита Назарбаева в Вашингтон, приобретает конкретное содержание», — отметил министр. То есть — речь идет о долговременной тенденции, которая Москву радовать не может.

Еще одна мина замедленного действия под российские интересы — недавнее присоединение Казахстана к Договору о запрещении ядерного оружия, который проигнорировали все без исключения ядерные державы. После вступления этого документа в силу государства-подписанты вынуждены будут отказаться от присутствия на своей территории любой иностранной ядерной инфраструктуры. Однако Россия еще с советских времен имеет на территории Казахстана ряд важнейших для нашей безопасности военных объектов. Прежде всего — для испытаний ядерного оружия, а также систем стратегической противоракетной обороны. Найти замену таким полигонам в России до сих пор не смогли. Получается, Астана однажды попросит российское Минобороны на выход.

Еще одним «ножом в спину» России стала политическая позиция Казахстана по Сирии. Недавно Астана отказалась поддержать Москву в ООН, воздержавшись во время голосования по нашей резолюции. Такой подход соседи объяснили необходимостью подчеркивать свой нейтралитет, для того чтобы и впредь пребывать в статусе организатора мирных переговоров по Сирии. Подобная аргументация лишь похожа на правду. С учетом форсированного перевода страны на латиницу, затеянного лично Назарбаевым вопреки мнению населения, речь, скорее, идет о закамуфлированном стремлении разорвать культурные связи с Россией, причем — опираясь на ее геополитических конкурентов. Главным образом — на США.

По мнению руководителя отдела Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрея Грозина, Россия в предыдущие годы сама вела во многом прозападный внешнеполитический курс. А потому ее упреки в адрес Казахстана мало обоснованы:

— Надо понимать, что соглашению об использовании портов «Актау» и «Курык» уже несколько лет. Сейчас речь идет всего лишь о его пролонгации.

«СП»: — Но, кажется, именно сейчас оно будет воплощено в жизнь. А значит — американские военные физически появятся у наших границ…

— Конечно, перевалка грузов военного назначения внушает определенные опасения в силу особого режима и особых интересов России на Каспии. Но… Пока работала «северная распределительная сеть» часть американских грузов из Афганистана и в него перебрасывалась через воздушное пространство Российской Федерации. И мы не очень-то беспокоились. Даже наоборот — сами предлагали Ульяновск в качестве одной из баз этой сети. Поэтому наше нынешнее беспокойство смотрится несколько запоздалым. И даже отчасти лицемерным.

«СП»: — Времена меняются…

— Да, в нынешних обстоятельствах трудно представить возможность транзита американских военных грузов через российскую территорию. Теперь мы смотрим на это по-другому. Но говорить, что очередной наш союзник нас предал, я бы не стал. Ведь в области военно-политического сотрудничества с Западом и отдельно с США Казахстан давно наиболее продвинут среди всех центральноазиатских государств.

Так, участником программы «Партнерство ради мира» он стал еще в самом начале 1990-х годов. И активно этим занимается. Поэтому сейчас не идет речь о революционной смене казахстанской военно-политической парадигмы. Это работа в том же векторе, что и 5−10−15 лет назад. Попытка лавировать между центрами силы и извлечение из этого материальных и иных дивидентов. Россия раньше тоже так себя вела.

«СП»: — Разве нынешняя Россия не вправе требовать от своего союзника большей верности или хотя бы большей определенности?

— Вправе, конечно. Потому что с теми же американцами Казахстан не связан какими-то обязывающими документами. Ни по линии двустороннего сотрудничества, как у России с Казахстаном. Ни по линии совместного членства в организациях типа ОДКБ. Но это все вопрос толкований.

Да, сейчас маятник казахстанской внешней политики немного качнулся в прозападную сторону. Но тут нетрудно предугадать, что это будет компенсировано какими-то договоренностями на российском направлении. Например, по дальнейшему строительству объединенной системы ПВО или совместного использования полигонного потенциала.

«СП»: — Кстати, о полигонах. Подписание Астаной Договора о запрещении ядерного оружия однажды может, говорят, привести к тому, что наших военных попросят из Казахстана…

— На полигоне Сары-Шаган действительно испытываются наши важнейшие боевые системы. Эти испытания проводятся в рамках определенного межгосударственного режима, который регламентируется громадным количеством документов. Думаю, новые нормы будут учтены. И оснований предвидеть какие-то сложности здесь, нет. Разве что в случае кардинальной смены внешней политики Казахстана. Но это, скорее, из области фантастики.

Сомневаюсь, что при действующем или будущем президенте что-то всерьез поменяется. Есть география, есть экономика. Развернуть эту «телегу» кардинально — это риск, на который казахстанская элита не пойдет.

В свою очередь гендиректор Института региональных проблем Дмитрий Журавлев видит в происходящем историческую неизбежность:

— Конечно, соглашение о портах Назарбаев подпишет, потому что документы, которые он не хочет подписывать, до него не доходят. Транзит через «Актау» американских военных грузов в Афганистан — это замена нашего несостоявшегося транзита тех же грузов через Ульяновск. Мы же его запретили? Вот американцы и ищут решение.

Так в свое время СССР держался за Польшу, чтобы снабжать свою мощнейшую группу войск в ГДР. Теперь Штаты предложили транзит Казахстану, у которого сейчас огромная экономическая программа, требующая вложений. Американцы ведь платить будут за услуги Астаны.

Вообще, военная доктрина Казахстана строится на двух китах — союз с Россией и максимально комплиментарное отношение к Западу. Заметьте: Казахстан никак не пострадал от санкций, не поддержал российскую резолюцию по Сирии. То есть, он стремится, не испортив отношений с Россией, всеми силами развивать и отношения с западными странами. Это их знаменитая позиция многовекторности, записанная во всех доктринах.

«СП»: — Даже Договор о запрещении ядерного оружия Казахстан подписал…

— Это было ожидаемо. Ведь Казахстан свой безъядерный статус как «золотое яичко» носит. Там в этом видят базу своего международного авторитета. Мол, Астане доверяют, имеют с ней дело, потому что страна сама добровольно отказалась от ядерного оружия. От безъядерного статуса политический выигрыш для Казахстана больше, так как рядом есть Россия и Ирак. По этой причине Югославию или Ливию из Казахстана никому не сделать.

А что касается возможной потери российских полигонов… Этого опасаться особенно не стоит. У нас такие же не только в Казахстане есть.

«СП»: — Просто это один из многочисленных уже фактов, свидетельствующих о неуклонном дрейфе Астаны куда-то прочь от России…

— Да, это так. Но надо понимать, что Казахстан для России — союзник, а не жена. Эти факты и дальше будут продолжать накапливаться. Ведь после распада СССР ситуация держалась на двух вещах: единстве экономического пространства (потому что наши страны были единой фабрикой) и на единстве культурного пространства. И то и другое исторически постепенно исчезает.

«СП»: — Почему?

— Сейчас Казахстан все еще тесно сотрудничает с российскими предприятиями. Но при этом ищет сотрудничества и в других странах. Ему нужны новые технологии взамен советских, 1970-х годов. Как только Казахстан окончательно модернизирует свое производство, а это когда-то все равно произойдет, мы перестанем быть ему абсолютно необходимыми. Хотя и не обязательно разбежимся.

То же самое касается и культурного пространства. Кстати, латинизация это не причина, а следствие этого процесса. В 1992 году латинизировать Казахстан было просто невозможно. Люди бы не поняли такой реформы. Но со временем все изменилось. Ведь невозможно разделить страну на разные государства и при этом сохранить абсолютно идентичное культурное пространство. Об этом говорят примеры распада колониальных империй Европы. Хотя на просторах бывшего СССР немного другой случай.

Молодые казахстанцы хотя и знают русский язык, говорят и пишут на нем, в гораздо меньшей степени на нем думают. Им предлагают учебу в западных университетах за счет государства, но для этого надо знать европейские языки. После этого им предлагают для облегчения этого процесса перевести казахский язык на латиницу. И все радостно соглашаются. В том числе и условный русский Вася из Астаны, который тоже хочет учиться в Англии.

Таким образом, расползание культурного пространства происходит объективно. Оно даже в рамках одной страны и то идет постоянно. Поэтому когда уйдет Назарбаев, казахстанская власть станет окончательно казахской. Назарбаев — как живой бог Казахстана. Последний руководитель, который может говорить о «казахстанцах», а не о казахах. Новому лидеру этого уже не позволят.

Ему предложат определиться — с кем он? Причем, казахский вариант — самый мягкий. Нас ждет то же самое со всеми странами СНГ. Пусть и в разное время. Ни одна из них не будет для России стратегическим союзником. Все будут дружить настолько, насколько им выгодно.

По мнению бывшего политзаключенного Ермека Тайчибекова, ключ к пониманию все новых недружественных России инициатив Астаны надо искать в личности президента Казахстана.

— То, что на восточном каспийском побережье скоро появятся военные из США — это вполне предсказуемо. Думаю, следующий шаг — это расквартирование китайского гарнизона в одной из восточных или южных областей Республики Казахстан.

«СП»: — Почему вы так уверены в этом?

— Я размышлял, в чем секрет политического долголетия и более чем тридцатилетнего правления Назарбаева Нурсултана Абишевича. И понял, что он ведет себя как виртуозный «проблемный заемщик». Который грамотно, по секторам, отдал всем крупнейшим мировым игрокам — США, ЕС, России, Китаю — в качестве залогового обеспечения все стратегические отрасли экономики своей страны. В свое время я много лет изучал философию таких заемщиков, работая в крупнейших коммерческих банках Казахстана.

И вот теперь все вышеперечисленные страны являются вынужденно заинтересованными, чтобы Назарбаев правил Казахстаном как можно дольше.

С эгоистической точки зрения Назарбаев делает все абсолютно правильно. Правда, эгоисты никогда не думают о стране, о народе. А только о себе и о собственных, личных интересах.
24 апр. 18

В Баку прошли Первые спортивные соревнования среди студентов вузов стран-участниц Совета сотрудничества тюркоязычных государств (Тюркский совет).

Около 400 спортсменов, представляющих вузы Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана и Турции, принявшие участие в соревнованиях, посетили Аллею шехидов в Баку, возложили цветы к могилам павших.

Цель организации межвузовских спортивных соревнований — сблизить молодежь стран с общими историей, цивилизацией и культурным наследием, сказал журналистам заместитель генерального секретаря Тюркского совета Омер Коджаман, посетивший Аллею шехидов вместе со студентами.

Генсек напомнил, что в 2015 году в Астане прошел саммит глав стран-участниц Тюркского совета, на котором было принято решение активизировать сотрудничество в сферах досуга молодежи и спорта.

В Баку прошли первые спортивные соревнования студентов вузов стран Тюркского совета, и в них приняли участие около 400 спортсменов, сказал заместитель генсека.

По его словам, очередные соревнования пройдут в Казахстане через два года.

«Надеемся, что со временем к соревнованиям подключатся Туркменистан и Узбекистан. Расцениваем эти соревнования как специальный проект, который сближает народы указанных стран», — отметил Коджаман.

Соревнования прошли в семи категориях.

https://aa.com.tr/ru/c%D0%BF%D0%BE%D1%80%D1%82/%D0%B2-%D0%B1%D0%B0%D0%BA%D1%83-%D1%81%D0%BE%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%8C-%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B4%D0%B5%D0%B6%D1%8C-%D0%B8%D0%B7-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD-%D1%82%D1%8E%D1%80%D0%BA%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%B0-/1112741

В Бишкеке восьмого декабря состоится седьмое заседание Парламентской ассамблеи тюркоязычных стран (ТюркПА), сообщили в пресс-службе парламента Кыргызстана.

В заседании примут участие спикеры парламентов стран-участниц ТюркПА. Наблюдателем на мероприятии будет вице-спикер парламента Венгрии.

Впервые в истории ТюркПА в заседании в качестве почетного гостя примет участие парламентская делегация Узбекистана.

Участники заседания рассмотрят ряд вопросов укрепления и расширения межпарламентского сотрудничества в рамках организации. На заседании председательство в ТюркПА перейдет от Казахстана к Кыргызстану.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%8B-%D1%82%D1%8E%D1%80%D0%BA%D0%BF%D0%B0-%D1%83%D0%BA%D1%80%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D1%8F%D1%8E%D1%82-%D0%BC%D0%B5%D0%B6%D0%BF%D0%B0%D1%80%D0%BB%D0%B0%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D1%81%D0%B2%D1%8F%D0%B7%D0%B8/988361

Официальная историография трактует, что вовремя Таласской битвы 751 году в местечке Атлах порабощенное китайцами предводители тюркского племени Карлук направили свои войска против армии китайской династии Тан в союзе с арабскими войсками и этим самым действием якобы Карлуки способствовали дальнейшее развитие принятия Ислама остальными тюркскими племенами. То есть, академически считается, что именно с этого момента представители племени Карлук, предки нынешних узбеков и уйгуров, якобы первыми признают Ислам своей религией, но исторические факты показывают другую реальную картину.

Правительство и депутаты в Казахстане уверены, что если сделать переход к латинице постепенным и четко придерживаться плана, то никаких трудностей не возникнет

В Казахстане объявили начало всенародного обсуждения варианта алфавита казахского языка на латинице. Он, как ранее сообщало ИА REGNUM, состоит из 25 букв, также для полноценного обеспечения звуковой системы в алфавит было включено восемь диграфов (сочетание двух букв, произносимое как один звук — ИА REGNUM ).

Представлен новый алфавит был в ходе парламентских слушаний в Мажилисе (нижняя палата) парламента на тему «О вопросах введения единого стандарта алфавита государственного языка на латинской графике».

Уже есть ресурс, который будет производить конвертацию текста с кириллицы на латиницу. Также уже готово соответствующее мобильное приложение, которое уже доступно в AppStore.

«Простое сравнение, если в нынешнем алфавите у нас 42 буквы на 28 звуков, исконных казахских, то сейчас в новом алфавите всего лишь 25 букв. Естественно, возникает вопрос, а как же передаются некоторые дополнительные звуки казахского языка, которых нет в латинском. Они передаются традиционными общепринятыми способами — диграфами. И с другой стороны, также естественно, мы включили несколько звуков, которые сейчас очень часто используются в казахском языке, потому что в казахском языке сейчас много заимствований не только из персидского и арабского, но и из европейских языков. Почему будет легче изучать и преподавать, потому что создан алфавит, который полностью приспособлен к специфике самого языка. И именно это такое преимущество, я думаю, создаст очень хорошие условия для дальнейшего развития государственного языка Республики Казахстан», — прокомментировал представленный вариант алфавита директор института языкознания Ерден Кажыбек.

Что касается возможных трудностей, то, по мнению директора Республиканского координационно-методического центра развития языков им. Шаяхметова Ербола Тлешова, с внедрением алфавита на латинице необходимо принятие новых правил орфографии в казахском языке.

Также на заседании, по всей видимости, решили ответить на критику по переходу казахского языка на латиницу, которая раздается не только в самом Казахстане, но и в России. Примечательно, что если в России изменения воспринимаются негативно, то в Китае казахстанская инициатива с алфавитом нашла поддержку. В КНР с 1958 года используется система pinyin. Отмечается, что «pinyin стал органичной частью китайского языка и большим подспорьем в его изучении, наборе текстов на компьютере и коммуникации в глобальной сети Интернет». Также говорится, что для китайцев «pinyin облегчает изучение английского и других европейских языков, интерес к которым в КНР неуклонно растет».

В поддержку латинизации казахского языка многие эксперты приводят опыт Узбекистана и Туркмении. Однако в этих странах отмечают, что следствием реформы стало общее снижение интереса к чтению, а также падение культурно-образовательного уровня населения.

Общераспространенным является прогноз узбекского писателя, поэта и философа Сабита Мадалиева, возглавлявшего в начале 1990-х гг. журнал «Звезда Востока» — по его мнению, результатом незавершенной на тот момент латинизации узбекского алфавита, помимо больших финансовых затрат, станет следующее: культурные достижения последних десятилетий останутся за бортом истории; осложнится изучение узбекского языка некоренным населением и не коснется 2,5 млн узбеков, проживающих за пределами страны; усугубятся дезинтеграционные процессы в регионе; старшие поколения узбекского народа вновь станут неграмотными; перевод духовного наследия на современный узбекский язык отодвинется на многие десятилетия назад; заметно понизится уровень культуры народа; произойдет отторжение не только от России, но и от тюркских народов.

Более того, 10 августа 2017 года узбекский литературовед Шухрат Ризаев обратился со страниц местной газеты «Китоб дунеси» («Мир книг») с открытым письмом на имя президента Узбекистана, где он предложил вернуться к кириллице, как к основной графике, а латиницу узаконить в качестве второго алфавита.

Но и здесь у казахстанских депутатов нашелся ответ.

«В некоторых странах, где слишком оперативно заменили свой алфавит, за прошедшую четверть века пришлось не раз вносить изменения в новую графику. Мы не должны повторить эти ошибки, и перед окончательным решением нужно еще и еще раз пересматривать новый проект алфавита и довести его до совершенства», — сказал Сауытбек Абдрахманов.

По утверждению заместителя директора Института евразийской интеграции Сергея Селиверстова, обновление алфавита государственного языка Казахстана — это суверенное дело государства. Оно не ущемляет другие применяемые языки, которые остаются на прежней графике. Он рассказал, что модернизации подвергались многие алфавиты, в числе которых и славянский.

«В 18 веке Петр I, проводя европеизацию России, ввел новый гражданский шрифт, в котором старая кириллица была модернизирована по образцам все той же европейской латиницы. Наконец, в 20 веке в 20-30 годы, когда из 72 языков СССР 50 были переведены на латиницу, разрабатывался, как известно, проект перевода на латиницу русского языка. Сторонником такого перевода был первый нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский», — публикует доводы Сергея Селиверстова Zakon. kz.

Сам эксперт считает, что переход на латиницу повысит степень обучаемости казахскому языку.

«Думаю, интерес к языку возрастет. Дело в том, что внешняя похожесть казахского и русского алфавитов не всегда способствовала изучению. Теперь же, когда алфавит будет более отличаться, изучение и обучение казахскому языку будет более четким и осмысленным. Например, многими сегодня изучается турецкий язык, и то, что он на латинице — это способствует, а не препятствует изучению. Так, полагаю, будет и в нашей стране, в Казахстане. Эту большую работу, инициированную государством, казахстанской интеллигенцией, следует поддержать», — сказал заместитель директора Института евразийской интеграции.

Старается успокоить всех и спикер Мажилиса Нурлан Нигматулин, утверждая, что переход на латиницу не означает коренных изменений в языковой политике.

«Здесь необходимо особенно подчеркнуть, что реформа казахского языка не предполагает изменения государственной языковой политики. Об этом предельно четко и ясно заявил глава государства. Смена алфавита затрагивает исключительно казахский язык. Переход на латиницу направлен прежде всего на реформирование казахского алфавита и правил орфографии, что позволит установить соответствие между фонетикой языка и его графикой. Таким образом, введение латиницы призвано решить лишь внутренние вопросы развития государственного языка», — сообщил спикер нижней палаты парламента.

Такого же мнения придерживается и вице-министр образования и науки Асхат Аймагамбетов.

«Важно отметить, что кириллица останется в преподавании предметов на русском языке, в школах с русским языком обучения все предметы, за исключением казахского языка, английского, будут вестись с использованием кириллической графики. Латиница коснется только казахского языка и всех тех предметов, которые будут преподаваться на казахском языке», — сказал он, отвечая на вопросы депутатов.

Он рассказал, как планируется внедрить латиницу в образовательной сфере.

«В случае утверждения нового алфавита мы планируем утвердить сам график внедрения нового письма во всех организациях образования нашей страны. Все это мы предварительно будем обсуждать с педагогической, родительской общественностью, с министерствами. Особо хочу отметить, что спешки не будет, вся работа будет вестись планомерно, системно и строго по графику. В нем мы обязательно предусмотрим вопросы подготовки кадров, издания учебников, нормативных словарей, вопросы грамматики. Затем планируется подготовить и издать массовым тиражом нормативные словари, учебники, учебно-методические пособия. И только после качественного завершения самого важного и ответственного подготовительного этапа мы приступим к широкомасштабному процессу внедрения нового письма во все организации образования», — поведал Асхат Аймагамбетов.

Он подчеркнул, что в этом графике обязательно будут учтены вопросы подготовки кадров, издания учебников и словарей.

«Только после качественного завершения самого важного и ответственного подготовительного этапа мы приступим к широкомасштабному внедрению данного процесса нового письма во всех организациях образования», — заверил вице-министр образования.

Как утверждает заместитель премьер-министра Казахстана Ерболат Досаев, у правительства готов пошаговый алгоритм перехода на латиницу, в его рамках необходим полный цикл образовательных мероприятий: от подготовки учителей до образования всего населения. Он пояснил, что замена документов после утверждения нового варианта графики казахского языка будет проводиться постепенно.

«Замена документов будет происходить последовательно. Те документы, которые сейчас на руках, будут действовать до истечения сроков действия. Все процессы начнутся только после утверждения плана перехода на латиницу», — сказал Досаев на парламентских слушаниях.

Были представлены и некоторые цифры по финансовым расходам в вопросе перехода на латиницу.

«В трехлетнем бюджете 250 млн тенге (42,66 млн рублей) на определенные виды работ предусмотрены, потому что основная работа еще не завершена. Общий счет еще подлежит расчету советующим министерством. Какие финансовые затраты предстоят, это соответствующей рабочей группе, министерству, местным исполнительным органам необходимо согласовать. Это еще предстоит рассчитать», — сказал министр финансов Бахыт Султанов после слушаний, отвечая на вопросы журналистов.

Своеобразную точку в вопросе поставил мажилисмен Сауытбек Абдрахманов.

«Вопрос о том, надо или не надо переводить казахский алфавит на латинскую графику, уже исчерпан. Конечно, человек может ошибиться, может совершить ошибку и общество, и даже эпоха. Но не ошибается время. Потому что нет ничего мудрее, чем время. Латиница выдержала многовековое испытание временем. О многом говорит тот факт, что сейчас 80% мира освоили эту графику, пользуются ей. И сегодня 70% информации во всем мире формируется с использованием латиницы. Я думаю, что лучших аргументов невозможно привести. Это требование прагматизма», — сказал он.

Напомним, 12 апреля 2017 года президент Казахстана опубликовал программную статью «Болашаққа бағдар: рухани жаңғыру» («Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания»), в которой напомнил, что в послании, озвученном в декабре 2012 года, он предложил перевести казахский алфавит на латиницу.

В этой связи Нурсултан Назарбаев поручил правительству Казахстана разработать четкий график перехода, а также до конца 2017 года с помощью ученых и широкой общественности принять единый стандартный вариант казахского алфавита в новой графике.

Лязат Шибутова

11 сентября 2017,