Гарун-Рашид ГУСЕЙНОВ, Магомед-Расул ИБРАГИМОВ, Гасан ОРАЗАЕВ
(Россия, Махачкала, Республика Дагестан)
И если завтра мой язык исчезнет,
То я готов сегодня умереть.
Р. Гамзатов
Кумыки – один из коренных народов Республики Дагестан (РД), наиболее крупный из тюркских этносов Северного Кавказа и третий по численности среди народов Дагестана, насчитывающий 503,1 тыс. человек в Российской Федерации (РФ), из них 431,7 тыс. (14,9 %) в РД (http://www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/perepis_itogi1612.htm). Половина (51 %) кумыков РД расселена в восьми сельских районах: Карабудахкентском, Буйнакском, Кумторкалинском, Бабаюртовском, Каякентском, Хасавюртовском, Кизлюртовском и Кайтагском. Около половины всех кумыков сосредоточены в городах (Махачкале, Буйнакске, Хасавюрте и др.) и поселках городского типа, бывших ранее кумыкскими селениями и преобра¬зованных в городские поселения.
За пределами Дагестана в других регионах России проживают около 71 тыс. человек или более 14 % всех кумыков РФ. Во-первых, на исторически исконных этнических территориях большими группами кумыки проживают в Гудермесском и Грозненском районах Чеченской Республики (около 9 тыс. человек) и Моздокском районе Республики Северная Осетия – Алания (около 13 тыс. человек). Во-вторых, довольно большая часть кумыков, в последние десятилетия, расселилась в Ставропольском крае (около 6 тыс. человек), а также в Тюменской обл. (более 12 тыс. человек), Ханты-мансийском автономном округе Югра (около 10 тыс. человек) и Ямало-Ненецком автономном округе (около 3 тыс. человек) Российской Федерации. Этому в немалой степени способствовали организованные массовые переселения значительной части горцев на Кумыкскую равнину следствием, которого явилась перенаселенность кумыкских земель и обострение проблем трудоустройства.
Относительно крупные общины кумыков проживают также в г. Москве и Московской области (2,4 тыс. человек), Астраханской и Ростовской областях (по 1,4), Волгоградской области, Кабардино-Балкарии, Калмыкии и Краснодарском крае (по 0,9-0,6) и в г. Санкт-Петербурге (0,5 тыс. человек) (Национальный состав и владение языками, гражданство. 2004. С. 12, 59).
В дальнем зарубежье кумыкская диаспора начала формироваться еще в средневековье, но начало массовых миграций кумыков, как и других народов Северного Кавказа, приходится преимущественно на период после окончания Кавказской войны в 60-70-е годы XIX века. Именно с этого времени фиксируются относительно крупные общины северокавказцев, в том числе и кумыков, в Турции, Иордании, Сирии и некоторых других странах мира.
В ближнем зарубежье сегодня кумыки проживают также в республиках Казахстан, Ук¬раина, Узбекистан, Туркменистан и Азербайджан.
Самоназвание – къумукъ; от этого эндоэтнонима происходит русское и ногайское – кумык, чеченское – гIумкхи; у горских народов Дагестана экзоэтноним кумыков передается словами «жители речных долин, равнин»: по–аварски – лъарагIал, по–даргински – диркъаланти, по–лакски – арнисса. Этимология этнонима кумык объясняется учеными по-разному, в том числе: от слов «гунн» (название племени), «къон» + «укъ» (оседлое племя), «кум» (песок), «кув» (лебедь, предположительно бывший племенным тотемом) и т.д.
Кумыки относятся к древнейшему на Северном Кавказе каспийскому антропологическому типу большой европеоидной расы с примесью кавказского типа в некоторых группах. Говорят на кумыкском языке, который является одним из старописьменных литературных языков Дагестана. Он входит в кыпчакскую подгруппу тюркских языков, однако в нем обнаруживаются более древние элементы языка гуннов (IV в. н. э.), булгар, хазар (V – Х вв.) и огузов (XI – XII вв.), свидетельствующие о том, что кумыкский народ является одним из исторических преемников этих этносов. Кумыкский язык имеет следующие диалекты: буйнакский, кайтагский, подгорный, хасавюртовский и терский, последний представлен также на территории Чечни, Ингушетии и Осетии. Литературный язык сложился на основе хасавюртовского и буйнакского диалектов. Родным считают язык своей национальности 99 % кумыков. Кумыки, указавшие владение родным кумыкским языком насчитывают 409 тыс. человек или 96,8 % всех кумыков РФ. Распространен также русский язык, которым свободно владеет 91 % кумыков (Национальный состав и владение языками, гражданство. 2004. С. 22, 126).
Дагестанская область, образовавшаяся в1860 г. из части бывшего Прикаспийского края (без Кубинского уезда) и положившая начало новому административно-территориальному устройству Дагестана, в условиях, когда в определении как его границ (исторических), так и территории до сих пор отсутствует единое мнение, имела полиэтнический состав населения.
Ее административные границы в отношении народов, проживавших в ее крайних северных (кумыки) и южных (лезгины и аварцы) пределах не соответствовали этническим, так как были проведены по историко-географическому принципу – р. Сулак на севере и р. Самур на юге, при этом территория между рр. Сулак и Терек (исторические пределы засулакских кумыкских княжеств) была включена в состав Терской области как Кумыкский округ.
В результате кумыки не входили в состав какого-либо одного административного моноэтнического подразделения и в основной своей части (50 тыс. человек), проживали, по данным первой Всеобщей переписи населения Российской империи1897 г. с учетом населения городов Петровск (Махач¬кала) и Темир-Хан-Шура (Буйнакск) в Темир-Хан-Шуринском округе, образованном в1867 г. из упраздненных кумыкских государственных образований – шамхальства Тарковского, ханства Мехтулинского и Присулакского наибства, состоявшего из присулакских и других кумыкских селений, не входивших в состав округов и ханских управлений.
Кроме того, около 12 тыс. кумыков оказались включенными в образованный из Кайтагского уцмийства и Табасарана Кайтаго-Табасаранский округ, и еще более 26 тыс. кумыков была представлена в Хасавъюртовском (первоначально Кумыкском) округе Терской области.
В результате, в Дагестанской области, по данным той же переписи, насчитывалась 51,2 тыс. кумыков, которые (без Хасавъюртовского округа) составляли лишь 9 % ее населения, а вместе с тюркоязычными азербайджанцами – 14,6 % вслед за лезгинами (16,6 %), даргинцами (21,2 % вместе с кайтагцами и кубачинцами) и аварцами (27,8 % вместе с андо-цезскими народами) (см. Республика Дагестан 2001: 5, 6, 7).
Другая довольно значительная часть кумыков оказалась включенной в состав Терской области, где их насчитывалось 31,8 тыс. (Ист. нар. Сев. Кав. 1988: 385), в том числе в ее Сунженском округе – 2,4 тыс. (нынешняя Республика Северная Осетия-Алания) (В о л к о в а 1974: 245) моздокских кумыков, что позволяет предполагать проживание в Грозненском округе Терской области (нынешняя Чечня) еще 3,3 тыс. брагунских кумыков. В Хасавъюртовском округе наряду с 26,1 тыс. кумыков проживали также аккинцы-ауховцы, русские, ногайцы, аварцы-салатавцы и горские евреи.
Русское и украинское население области (по данным первой Всеобщей переписи населения Российской империи1897 г.,) составляло 16 тыс., или 2,8 % ее состава, в т.ч. к 1 января1902 г. здесь же насчитывалось 9,2 тыс. войск. Оно на1897 г. оказалось представленным главным образом в городах, среди 33,6 тыс. жителей которых насчитывалось 11 тысяч носителей русского и украинского языков, в т.ч. к 1 января1902 г. 5,5 тыс. войск, т.е. при допущении прироста в 12 % должно было составить около 7 тыс. человек гражданского населения, а также в1897 г. 0,8 тыс. – аварского и андийского, 0,2 тыс. – даргинского, 0,1 тыс. – лезгинского, 0,2 тыс. – лакского, около 2 тыс. – кумыкского, около 4 тыс. – еврейского, 11,6 тыс. – азербайджанского и 3,7 тыс. – других.
Таким образом, гражданского населения – носителей русского и украинского языков – в области, население которой достигло лишь 639,3 тыс. человек на 1 января1902 г., по сравнению с 571, 2 тыс. в1897 г., имелось лишь около 9 тыс. человек, или 1,4 %, каковое, надо полагать, не особенно сильно изменилось к1917 г., когда население области, без учета численности населения городов, достигло 635,9 тыс. человек. При этом в сельской местности, где в1897 г. проживало свыше 5 тыс. русского и украинского населения, из которых 3,7 тыс. составляли войска, дислоцировавшиеся главным образом в Темир-Хан-Шуринском (около 1 тыс.), Кайтаго-Табасаранском (около 1,5 тыс.), Гунибском (свыше 0,5 тыс.) и Аварском (около 0,5 тыс.) округах, т.е. 2,3 тыс. человек гражданского населения из 597,7 тыс. сельского населения округа, или около 0,4 %. Из этого числа более или менее компактно (504 человека) было представлено вместе с евреями в Дешлагаре Кайтаго-Табасаранского округа, 46 вместе с кумыками – в слободе Ишкарты Темир-Хан-Шуринского округа и 2498 вместе с кумыками и аварцами в сс. Верхний и Нижний Чир-юрт того же округа (см. Республика Дагестан 2001: 7, 43, 44, 74, 34, 44, 58, 65, 34-36).
Таким образом, какие-либо ощутимые перспективы распространения русского языка вследствие непосредственного общения местных народов, в особенности проживавших в горной сельской местности дагестаноязычных, с носителями русского языка, в лице, прежде всего его гражданской части, практически отсутствовали.
В отличие от сельских населенных пунктов, население городов Дербент, Петровск (Махач¬кала) и Темир-Хан-Шура (Буйнакск), по данным переписи1897 г., было по преимуществу полиэтничным, но только в Темир-Хан-Шуре и Петровске относительное большинство населения составляли русские: в Темир-Хан-Шуре их было 41,7 %, в Петровске – 56,6 %. В Дербенте основное (66,7 %) население города составляли азербайджанцы.
Определенный процент городских жителей Дагестана был пред¬ставлен горскими евреями: в Дербенте их было 14,9 %, в Темир-Хан-Шуре – 13,0 %, в Петровске – 5,9 %. Среди других народов, проживавших в дагестанских городах, заметно преобладали армяне и персы – по 4,5 %, относительное их большинство проживало в Петровске и Темир-Хан-Шуре. Жители из крупных народностей Дагестана начали появляться в городах лишь в 90-е гг. XIX в. (Г у с е й н о в, М у г у м о в а 2003: 52-53).
При этом в качестве основного традиционного средства устного межэтнического общения народов Дагестана продолжали использоваться местные тюркские языки – кумыкский и азербайджанский, которые были известны населению края не только в сельской местности, но в вышеупомянутых городах, находившихся в территориальных пределах исторического проживания местных тюркских народов – кумыков (Петровск и Темир-Хан-Шура) и азербайджанцев (Дербент). Тем более, что носителей указанных тюркских языков насчитывалось в городах, по переписи1897 г. 12,8 тыс. при 1,3 тыс. дагестанских, 11 тыс. русского, с учетом того, что на1902 г. около 5,5 тыс. войск, т. е. около 5 тысяч, и около 4 тыс. евреев.
По данным же переписи1897 г., грамотность населения Дагестанской области составила 9,2 %, в том числе на русском языке – лишь 2,3 % (т.е. порядка 13 тыс. человек). Причем в сельской местности, где, как было показано в предшествующем изложении, практически не было русского населения, таковых насчитывалось только 5582 человека (Первая всеобщая перепись 1905: 3, 13, 101) (или около 1 % населения области, что, видимо, соответствовало реальному его знанию), знавших русскую грамоту, остальное грамотное население области владело грамотой преимущественно на арабском языке (см. К а й м а р а з о в 1989: 31), который изучался в сельских (религиозных) школах, а из 12,5 тыс. грамотных в городах достаточно значительную, надо полагать, часть составляли природные носители русского и украинского языков. При этом, согласно «Сведениям об учебных заведениях в Дагестанской области за 1892 и 1894 гг.», светских (русскоязычных) учебных заведений в Дагестане было очень мало (Обзор 1892, 1894), а в1914 г. их было всего 93 с 7092 учащимися (Обзор 1914; Ист. нар. Сев. Кав. 1988: 511).
С социолингвистической точки зрения, языковая ситуация (cм. Больш. энц. сл. 1998: 616-617), сложившаяся в Дагестанской области со времени ее образования не по этническому, а по территориальному (историко-географическому) признаку, оказалась негативной и продолжает оставаться таковой (см. в последующем изложении) не только по количественным, но и качественным признакам. При этом в условиях исключительного многоязычия, по степени распространенности которого в соотношении язык/площадь горный Дагестан входит в первую десятку регионов мира вслед за Новой Каледонией, Вануату и Соломоновыми островами и каковое распространилось в настоящее время и на равнинную зону, представляющую собой «пеструю мозаику из коренных кумыков и ногайцев, появившихся в 19 веке русских и массово переселившихся после 1940-х годов горцев» (К о р я к о в 2006: 18), функцию государственного языка, в том числе в системе образования, стал выполнять «импортированный» русский язык. Однако его носители, как было показано в предшествующем изложении, в незначительном числе, считая и войска, были представлены в области, будучи сосредоточенными главным образом в немногочисленных и малонаселенных в тот период городах.
В качестве языка делопроизводства, который изучался в школах сельской местности и городах, главным образом использовался арабский. Языком устного межэтнического общения, деловой переписки и частично делопроизводства (исключая Западный и Центральный нагорный Дагестан) являлись местные тюркские языки – кумыкский и азербайджанский, а также язык тюрки (язык письменного употребления) (О р а з а е в 2002; 2007).
Учитывая, с точки зрения оценочных признаков, высокую степень т. н. «языковой лояльности» – приверженности родному языку в Дагестане его носителей, которая обычно рассматривается в качестве позитивного внутреннего момента, возникла в рассматриваемом отношении не преодоленная и в настоящее время коллизия («столкновение противоположных взглядов, стремлений, интересов» (Слов. иностр. слов 1979: 236), при том, что внешние оценки идиомов (языков Дагестана) в плане коммуникативной пригодности, эстетической, культурной престижности и т.д., остаются различными.
О приверженности родному языку свидетельствует тот факт, что в Дагестане из всего сельского населения (без русских) русский язык к 1970 году лишь знало 35 %. Среди местных народов этот показатель даже несколько ниже – 34 %. А следует помнить, что именно в сельской местности в этот период прожи¬вало около 75 % всего коренного населения республики (И б р а г и м о в 1976: 113).
Следует отметить в связи с вышеизложенным, что коммуникативные и прочие (оценочные) качества кумыкского языка характеризовались русскими исследователями еще периода Кавказской войны на очень высоком уровне. Так, автор первой грамматики кумыкского языка «Татарской грамматики Кавказского наречия» Тимофей Макаров еще в1848 г. писал: «Из племен, говорящих на татарском (тюркском) языке, мне более всего понравились кумыки, как по определенности и точности языка, так и по близости к европейской цивилизации, но главное, я имел в виду то, что они живут на левом фланге Кавказской линии, где все племена, кроме своего языка, говорят и по-кумыкски» (М а к а р о в 1848: V).
То же самое, в принципе, отмечал в1852 г. армянский уроженец г. Кизляра (см. ниже) Иосиф Адамов – автор второй «Грамматики кавказского диалекта тюркского языка» (1857 г.): «Кумыкский язык, принадлежащий к одной из ветвей тюркского языка, приобрел решительное первенство между языками прочих племен северокавказских, изучение его может способствовать передаче местным жителям европейских понятий и служит таким образом, проводником европейской мысли в недра Кавказа» (А л и е в: 1990).
Исследователь конца XVIII в. граф Ян Потоцкий, говоря о масштабах распространения кумыкского языка на территории Северо-Восточного Кавказа, точнее о его географии, в своем сочинении «Путешествия в Астраханские и Кавказские степи в 1797-1798 гг.» отметил: «изучаю тюркский или кумыкский, на котором говорят от Терека до Дербента» (П о т о ц к и й: 2003).
Известный исследователь горско-еврейской этнографии И.Ш. Анисимов в1888 г., описывая обряды вызывания дождя, отмечал, что горские евреи «распевают хором татарскую песню»; далее он пояснял, что «так как кумыкский язык или, как его называют, татарский считается между племенами Кавказа одним из господствующих и популярней¬ших языков, то и горские евреи стараются при торжественных слу¬чаях сочинить песни не на своем родном татском языке, а на татарском» (А н и с и м о в 2002: 68).
Свидетельством стремления горцев изучить кумыкский язык, являлся институт отправки ими своих 7-10-летних детей в кумыкские селения. Для того чтобы обучить этому языку детей, горцы специально отправляли их на довольно долгий срок (на 1-2 года), как правило, в семьи своих кунаков. Вспоминая свое детство, лакец А. Омаров писал: «Когда я был еще маленьким, отец возил меня в эту деревню (Казанищи), где он сам некоторое время был муллою одного… магала (квартала). Цель его поездки состояла, между прочим, в том, чтобы познакомить меня с татарским (кумыкским) языком, который считается общеупотребительным на Кавказе. Поэтому знание этого языка составляет одно из необходимых условий для существования горца. Ибо кавказские горцы, в особенности дагестанские, живя в самых тесных трущобах, где вообще мало земли, да и та по большей части не плодородна, поставлены судьбою в необходимость иметь постоянные сообщения с жителями Закавказья и Прикаспийской плоскости для приобретения насущного хлеба. В этих-то видах отец мой воспользовался случаем и возил меня с собою на плоскость, где я в продолжение одной зимы выучился совершенно свободно говорить на татарском языке и с тех пор всегда при всяком удобном случае старался припомнить этот язык» (О м а р о в 1869: 37, 38).
Как указывал в дальнейшем Л.Н. Толстой в своей заметке к «Словарю горских слов» повести «Хаджи-Мурат», «в эпоху, к которой относятся события, описанные в «Хаджи-Мурате», многочисленные мелкие племена, населявшие Кавказ, не имели одного общего языка, а каждое племя говорило на своем собственном наречии. Всех наречий насчитывалось около шестидесяти. Но для сношений племен между собой существовал татарский язык в двух его разветвлениях: 1) на юго-восточном Кавказе – адирбеджанский, 2) на северо-восточном – кумыкский. Почти каждый горец имел кое-какие познания в межплеменном языке, как и в языках соседних племен» (Т о л с т о й 1950: 644).
Еще в начале XIX в. имели место систематические попытки регламентации и, воз¬можно, нормализации строя кумыкского языка, причем уже, видимо, на неарабской графической основе, если иметь ввиду перевод на него в1809 г. в г. Лейпциге Евангелия. Не случайно уже в1829 г. Николаем I было подписано «По¬ложение о кавказских учили¬щах», согласно которому на от¬делении восточных языков Ново¬черкасской гимназии, в Ставро¬польской городской гимназии, Ставропольский духовной семина¬рии, Ставропольском, Моздокс¬ком, Георгиевском и Кизлярском уездном училищах (последнее было открыто в1826 г.) начинает преподаваться кумыкский язык (А л и е в К. 1982; 1990).
