Литва входит в список стран, признавших «геноцид армян» и…

http://smi2.ru/Rizvan_Guseynov/c323877/

Эксклюзивное интервью с учредителем общества азербайджанцев Литвы, Камалом Зульфиевым.— Камал муаллим как случилось, что Вы живете и занимаетесь активной деятельностью в Литве?

— Я родился и вырос в Лерикском районе Азербайджана. В 1981 году после успешной сдачи вступительных экзаменов, решением Совета министров Азербайджана был направлен на учёбу в Москву. В 1986 г. Получив специальность инженера механика вернулся в родные края. После долгих и безуспешных попыток трудоустроиться, в поисках работы покинул Родину. Судьба так распорядилась так, что оказался в Литве. Уже более 22 лет живу и тружусь здесь, за что и благодарен литовскому народу. Создал семью. Здесь родились и растут наши дети. Сын учится на факультете «Международный бизнес» Вильнюсского Университета. Старшая дочка оканчивает одиннадцатый класс средней школы. А младшей дочке недавно исполнилось 2,5 годика.

— Занимается ли азербайджанская диаспора Литвы активной деятельностью в общественно-политической, культурной жизни Литвы?

— Диаспора наших соотечественников в Литве немногочисленна, но несмотря на это по мере возможности принимает участие в общественно политической жизни Литвы. Среди них есть довольно известные бизнесмены, инженеры, фермеры, врачи, строители, и др. К сожалению мы пока не в полней мере используем имеющийся у нас потенциал. Я думаю, что лидерам наших национальных общин в Литве стоит этому уделять особое внимание.

— Какие проблемы наиболее актуальны для литовских азербайджанцев?

— Самой актуальной проблемой, как и для другой диаспоры, для нас является сохранение национальной идентичности. К сожалению, до сих пор мы на это не обращали должного внимания. В полной мере осознав допущенные нами ошибки мы, здесь, проживающие азербайджанцы только совместными усилиями сможем сохранить культуру, традиции, обычаи своего древнего народа. Нам и как другим диаспорам необходимо полноценная интеграция, а не ассимиляция в литовское общество.

— Литва является страной Евросоюза, в этом контексте как можно использовать литовский потенциал и опыт для интеграции Азербайджана в европейское пространство?

— Литва небольшое государство с населением 3,5 млн. человек. В течение 50 лет находилась под оккупацией СССР. После восстановления независимости 11 марта 1990 года Литва испытывала огромное давление со стороны России. Тогда единственным выходом из этой сложной ситуации являлся вступление в ЕС и НАТО.

У Европы есть чему учиться. Это прежде всего демократия, толерантность, развитая инфраструктура, наукоемкая промышленность, налаженная социальная сфера, налоговая система, просвещение, независимая судебная система, развитое сельское хозяйство и т.д. Азербайджан может использовать опыт сотрудничество Литвы с другими странами ЕС учитывая свою специфику.

Азербайджанский народ является одним из древних народов Европы. Абсолютным необходимым условием интеграции в европейское и мировое сообщества прежде всего для нас должно быть соблюдение национальных интересов азербайджанского народа. Не надо забывать и том, что за последние двести лет мы потеряли Южный Азербайджан, Западный Азербайджан, 20 процентов территории находится под армянской оккупацией, около одного миллиона беженцев в собственной стране. При этом никто и не обращает внимание на принятые ООН резолюции о немедленном освобождении оккупированных азербайджанских земель. И еще не надо забывать, что про проблемы Азербайджана  в ЕС вспомнили сейчас, когда возникла необходимость в энерготранзитных проектах НАБУККО и Южный поток. То есть, каждая страна соблюдает прежде всего интересы собственного народа.

Новейшие технологии с каждым днем всё более вытесняют устаревшие. Не исключено, что в скором будущем нефть, уголь, природный газ уже не будут использоваться как энергоносители. Поэтому Азербайджан должен своевременно готовиться к этому. По моим глубоким убеждениям в будущем самостоятельным и независимым могут оставаться только на мировом рынке конкурентоспособные государства.

— Какие задачи осуществляют литовские азербайджанцы в деле донесения правды о Карабахском конфликте и разоблачении лживой армянской пропаганды?

— Диаспора наша проводит определенную работу по этой тематике. Проводятся пресс конференции, публикуются очерки на страницах прессы, интернета. К сожалению этого недостаточно. Не могли уделить достаточного внимания, поскольку не имели свой интернет сайт. Литва входит в список стран, где на политическом уровне признан так называемый «геноцид армянского народа». По этому мы должны работать более активно по названной Вами тематике.

— Вы намерены создать в Литве первый азербайджанский сайт. В чем будут заключаться его задачи и цели?

Должен сказать, что сайт уже действует: www.azeri.lt. На страницах сайта мы постараемся познакомить наших читателей с культурой, историей, а также с актуальными проблемами народов Азербайджана, Прибалтики, и многими другими интересными материалами. Пока наша команда состоит из трёх человек. Мы надеемся в ближайшее время создать сплоченную команду единомышленников. Нам в этом деле активно помогает в Азербайджане хорошо известный литовский журналист Ричардас Лапайтис, который не раз бывал на фронтах Карабахской войны.

На страницах сайта могут писать о своей деятельности и в Литве действующие общины наших соотечественников и азербайджанские журналисты, писатели, деятели искусства, литераторы, фотографы, музыканты и т.д. Также планируем размешать фильмы, песни, фотографии и т.д. При этом гарантируем полное соблюдение авторских прав.

Мы будем очень рады и бесконечно благодарны, если кто-то нам помог бы перевести наши материалы на азербайджанский язык. Пока мы не обладаем такой возможностью. Но предпринимаем соответствующие шаги.

— Какие у Вас планы на будущее и для развития сотрудничества с Азербайджаном?

— Есть пословица такая: «Если хочешь рассмешить Бога, то расскажи о своих планах». Конечно это шутка. У нас есть определенные замыслы. Как говорят всему свое время. Но могу сказать одно: мы готовы сотрудничеству на любом уровне.

Ризван Гусейнов

Республики или ханства?

http://www.centrasia.ru/news.php?st=1274250960

В случае принятия основных положений обнародованного недавно проекта новой конституции Кыргызстана, превращающего страну в «парламентскую» республику, это станет прецедентом, противоречащим всему предыдущему опыту так называемого конституционному строительства в странах постсоветской Центральной Азии. Ведь там повсеместно установились «президентские» и даже «суперпрезидентские» республики, и преобладающей тенденцией, включая, кстати, и сам Кыргызстан как при Акаеве, так и при Бакиеве, на протяжении всего периода государственной независимости оставалось лишь укрепление президентской власти и расширение полномочий глав государств. Правда, о каких-либо прецедентах, как и о самом конституционном строительстве, применительно к странам Центральной Азии можно говорить лишь условно, так же, как и о понятиях «демократия», «конституция», «президентская» или «парламентская» республика, или даже просто «республика».

Республики или ханства?

Так получилось, что в бывших советских республиках Центральной Азии конституционное законодательство с провозглашенной там приверженностью демократическим ценностям и прописанными демократическими институтами, да и право в целом, изначально имели подчиненное значение и служили, в основном, задаче сакрализации и правовой легитимации власти, а также реализации конкретных политических задач, выступая исключительно в качестве инструмента все той же власти. В полной мере это относится и к такому важнейшему демократическому институту как народное волеизъявление на выборах. Сама практика проведения всенародных голосований свидетельствует, что целью данных мероприятий является, опять же, укрепление власти и демонстрация поддержки официального курса со стороны населения. Избиратель же лишен возможности хоть как-то влиять на политику государства. При подобном типе власти формально провозглашаются демократические принципы и республиканское правление, но реально происходит закрепление диктатуры, отличающейся от монархии лишь отсутствием короны и титула. Фигурант, занимающий главенствующую позицию в системе власти, концентрирует максимум реальных полномочий, но маскирует их декоративными структурами, имитирующими демократию.

События, связанные с путчем ГКЧП и распадом СССР, привели стоявших у власти в бывших советских республиках Средней Азии коммунистических бонз к необходимости новых выборов глав государств. Хотя формально сроки полномочий их президентов к тому времени еще не истекли, все они постарались при помощи всенародного голосования продемонстрировать всему миру и друг другу, что их легитимность не связана с практикой коммунистических времен, а базируется на новой основе. К тому же в то время была еще относительно сильна демократическая «инерция» горбачевской «перестройки», да и общая ситуация в мире была такова, что ни одно из новых независимых государств Центральной Азии объективно не могло откровенно игнорировать распространенный в общественном сознании взгляд на демократическое правовое государство как оптимальную модель государственного устройства. Отсюда декларирование лидерами центральноазиатских государств своей приверженности демократическим ценностям, правам и свободам и т.д., что было зафиксировано соответствующими положениями конституций новых независимых государств.

Все эти декларации, конечно же, ни в коей мере не отражали подлинных настроений во властных группировках, скорее наоборот. Да и откуда могла взяться приверженность демократическим ценностям у представителей среднеазиатской партхозноменклатуры, чей менталитет формировался на основе довольно сложного и порой противоречивого идеологического конгломерата: советской тоталитарно-иерархической системы ценностей, слившейся с традиционной схемой общественных отношений, основанных на клановом самосознании, коллективистской солидарности и повиновении «старшим». Клановость при этом во многом предопределяет как характер рекрутирования местных политических элит, так и значение первого лица как «предводителя» определенного клана. Добавим глубоко укорененную в центральноазиатском социуме исламскую (прежде всего, суннитскую) догму о слитности, неразделенности власти, превращающую ее «верховного» носителя в некое земное воплощение высшего авторитета.

В условиях, когда подобное самосознание, прямо скажем, не слишком хорошо сочетающееся с демократическими ценностями, характерно не только для правящей бюрократии, но и для масс населения, не было ничего удивительного в том, что «задел» демократического развития, созданный на рубеже 1980-90-х годов, был довольно быстро либо вовсе ликвидирован, либо серьезнейшим образом редуцирован. В результате во всех странах Центральной Азии восторжествовали укорененные местными традициями и ценностями патерналистские автократии той или иной степени жесткости. При таких государственных моделях политический лидер постулирует себя сверху и воспринимается снизу как «отец нации», а зачастую еще и как лидер этноса (естественно, титульного). Отсюда – чрезвычайно персонифицированный характер высшей власти, когда само государство во многом ассоциируется с должностью президента, а последняя — с фигурой конкретного человека: Назарбаева, Каримова, Ниязова.

В политической культуре патерналистских автократий, да и вообще, в традиционной, прежде всего, восточной политической культуре доминирует убеждение, что политическая борьба может идти не иначе, как в соответствии с принципом: победитель получает все. В Центральной Азии властные элиты, органически не приемля демократии, а вместе с нею и демократические правила игры, стали претендовать на властную монополию и при этом фактически развязали войну на уничтожение (нередко не только политическое, но и физическое) своих политических противников. Правила игры оказались не формой консенсуса, а навязанным победившей стороной ультиматумом.

О каких конституционных нормах в этих условиях можно говорить? Сама необходимость иметь главу государства сознательно увязывается с конкретной личностью, и ради продвижения на президентский пост вполне конкретного человека власть неоднократно и сознательно шла на совершенно произвольное перелопачивание законодательных норм – от изменения самих конституций до сокращения сроков избирательных кампаний, а то и до полного отказа от них. Смысл выборов в качестве института демократии был полностью деформирован. Избирательные кампании превратились в квазидемократический формальный акт, не влияющий реально на то, кто будет вершить власть. Последнее предопределено заранее специально сконструированным законодательством и соответствующей практикой, абсолютно далекой от демократических стандартов.

«Конституционное строительство» по «вертикали»

Все это в полной мере проявилось на первых же президентских выборах в условиях независимости, которые прошли в Казахстане, Туркменистане и Кыргызстане в декабре 1991 года. Они по существу были безальтернативными, так как еще до дня голосования при помощи силовых административных методов реальные политические конкуренты и поддерживающие их силы были тем или иным способом устранены. Исключением можно считать лишь Кыргызстан, где Аскар Акаев прошел через избирательную кампанию, которую, с учетом центральноазиатских реалий, можно в принципе считать относительно свободной и конкурентной. Да и вообще, Киргизия, как известно, довольно долгое время считалась самой демократичной страной Центральной Азии, особенно на фоне таких стран как Туркменистан и Узбекистан, где положение с демократией, конституционной законностью и правами человека стало даже хуже, чем на завершающем этапе существования СССР. Впрочем, вскоре и власти Киргизии стали двигаться в общем направлении со своими соседями и постепенно нагонять их, прибегая примерно к тем же приемам укрепления «президентской вертикали». Тем не менее, последовавшие вслед за этим революционные потрясения еще больше усилили «специфичность» Кыргызстана на общем центральноазиатском фоне, что заслуживает отдельного разговора. Поэтому в данной статье, если речь идет о событиях после 2005 года и, тем более, о современной ситуации, Кыргызстан будет как бы выноситься «за скобки».

Если ограничиться исключительно областью «конституционного строительства», не затрагивая чисто полицейские методы укрепления этой «вертикали», то в наиболее яркой и циничной форме подлинное отношение центральноазиатских правящих элит к нормам конституций своих стран проявлялось тогда, когда приближался срок истечения полномочий действующих президентов. С использованием традиционного советского приема «по просьбе трудящихся» буквально во всех постсоветских государствах Центральной Азии неоднократно проводились референдумы о внесении в конституции изменений либо по продлению срока полномочий глав государств, либо по снятию имевшихся там ограничений на избрание одного и того же лица на президентский пост. Нередко как-то так совпадало, что в сами законодательства о референдумах вносились поправки, оставлявшие право на инициирование референдумов исключительно за самими президентами. Почти на каждом референдуме к тому же предлагалось существенным образом еще больше расширить президентские полномочия. Естественно, условия народного волеизъявления на этих референдумах были таковы, что всенародный «одобрямс» фиксировался на уровне 98-99 процентов.

Впрочем, справедливости ради следует признать, что одобрение президентских инициатив обеспечивалось не только прямым административным давлением, но и во многом объяснялось патерналистским самосознанием большинства избирателей, традиционно голосовавших за начальство и к тому же жаждавших обещанной «стабильности». Искомый результат в любом случае обеспечивался: несмотря на десятилетия своих президентств, центральноазиатские лидеры либо превращались в новичков у власти, либо обеспечивались перспективой долговременного пребывания на своем посту – вплоть до пожизненного.

Особенно издевательски на этом фоне выглядели рассуждения официальных юристов, политологов и просто комментаторов на тему о том, что преобразование государственного устройства страны в бессрочную президентскую диктатуру необходимо для сохранения «достигнутой демократической стабильности» и «доведения до конца всех начатых первым президентом демократических преобразований». Правда, в Центральной Азии есть страна, где не затрудняли себя всевозможной казуистикой для обоснования фактически бессрочного пребывания любимого лидера на президентском посту: Великий Туркменбаши просто взял и конституционно закрепил за собой «по настоятельным просьбам народа» пожизненное президентство.

Также очень популярны сравнения действующих в странах Центральной Азии систем правления с «французской» или «американской» моделями президентских республик. В Казахстане, например, некие правоведы утверждают, что казахстанская конституция чуть ли не списана с конституции французской V республики, и при этом на полном серьезе подчеркивают, что преимуществом казахстанской президентской республики по сравнению с французской является как раз то, что Назарбаев может назначать и отставлять премьера совершенно независимо от того, какая партия имеет большинство в парламенте. Во Франции же премьерский пост получает лидер партии, победившей на парламентских выборах, и несчастный французский президент должен «смириться», если премьером станет оппозиционный политик.

Кстати, о парламентах. В большинстве стран Центральной Азии ни общенациональные, ни тем более местные законодательные органы реально почти не играют роли в политике, так что задекларированный в конституциях принцип разделения властей по существу является опять же декорацией. Так, в частности, ни парламентское большинство, ни парламентская коалиция, даже в тех случаях, когда они оформлены официально, не обладали и не обладают реальным правом формирования правительства. Президенты и юридически, и фактически имеют столь огромные полномочия, что это не позволяет парламентам региона контролировать глав государств и кабинеты министров даже по формальным основаниям, не говоря уже о реальном состоянии дел. Дополнительным механизмом, гарантирующим высшую власть от и без того крайне маловероятной возможности появления «строптивого» парламента, служат конституционные положения, которые регламентируют процесс образования верхних палат парламентов, существующих в трех из пяти государств Центральной Азии: Казахстане, Таджикистане и Узбекистане.

Была, в частности, реанимирована советская практика, при которых съезды Советов избирались путем многоступенчатых, а не прямых выборов. Таким путем теперь формируется большинство депутатского состава верхних палат парламентов указанных стран. Но этого центральноазиатским лидерам показалось мало, а потому введен институт прямого назначения части депутатов верхних палат непосредственно главами государств. Общеизвестно, что прямая кооптация высшей властью своих депутатов в состав законодательного корпуса является характернейшим признаком всякого рода авторитарных и даже тоталитарных режимов, включая фашистские и коммунистические. Впрочем, можно провести и некоторые другие параллели: те же многоступенчатые выборы несколько напоминают принципы формирования традиционных общественных и властных институтов, издавна существовавших в Центральной Азии. Более того, в последнее время идея о возрождении таких институтов и придании им официального статуса становится все популярнее в правящих кругах стран региона, причем обосновывается она «чуждостью» и «неприемлемостью» классических демократических принципов для центральноазиатского общества, которому якобы необходимо строить «свою» демократию («совещательную» и т.д.), основанную на неких «исконно-посконных» образцах. Налицо явная попытка архаизации политических систем, институтов и механизмов, приводящая к появлению следующего «эшелона» псевдодемократических, псевдообщественных декоративных структур типа туркменского Халк Маслахаты.

В итоге местные варианты «парламентаризма» построены на зависимости конкретного парламентария не от волеизъявления избирателей, а прежде всего от благосклонности к нему высшей власти, которая как раз и обладает почти монопольной возможностью обеспечить необходимый результат выборов. В такой системе озабоченность парламентариев своим переизбранием, играющая немалую роль в формировании современных парламентских систем в демократических обществах, превращается в заинтересованную деятельность по выражению своей лояльности тем, от кого зависит политическое будущее депутатов.

Отсутствие в легальной и публичной политической жизни большинства государств Центральной Азии реальной политической конкуренции обесценивает не только партийную составляющую парламентаризма как таковую, но и в целом зафиксированные в конституциях политический плюрализм и многопартийность. В условиях, когда даже победа на выборах определенной политической силы не дает возможности реализовать свою программу, превращает существующие политические партии либо в очередные декоративные структуры, либо в маргинальные политические кружки, действующие в условиях полуподполья, а то и вовсе в подполье (или в эмиграции). Власть совершенно игнорирует оппозицию, не желая даже в малой степени делиться с кем бы то ни было политическими прерогативами. Таким образом, она старается оградить общество от попыток привнести в него современные демократические ценности и институты.

Деформированная, маргинальная многопартийность сознательно консервируется. Даже попытки самой власти имитировать некую партийную жизнь, конструируя псевдопартийную систему с доминирующей и полностью подконтрольной президенту партией, получались какими-то вялыми и «неубедительными». Потому что пропрезидентские партии рассматривались лишь как вспомогательный инструмент все той же персонификации власти, а не как одна из структурообразующих основ государственной системы, как это было при КПСС.

Представляется, что в свете всего вышеизложенного излишне подробно останавливаться на провозглашенных в центральноазиатских конституциях принципах независимости судебной власти или, скажем, неприкосновенности гражданских прав и свобод, в частности, свободы слова, печати и запрете цензуры. Об их декоративности постоянно сообщается в документах таких организаций, как ОБСЕ, ПАСЕ, докладах и свидетельствах правозащитников. Можно лишь сказать, что продекларированные конституционные свободы весьма успешно сводятся на нет с помощью «антитеррористического», «антиэкстремистского» и прочего «анти»-законодательства. Впрочем, следует оговориться, что степень жесткости, скажем, той же цензуры отличается в различных странах. Критика режима со стороны оппозиции в Казахстане и Таджикистане не заблокирована полностью, как это имеет место в Туркменистане и Узбекистане. Однако и в более «либеральных» государствах она практически никак не влияет на реальную политику властей.

Тем не менее, центральноазатские патерналистские режимы, безусловно, не стоит «стричь под одну гребенку». Потому что «просвещенный авторитаризм» Назарбаева в Казахстане по степени открытости миру, по уровню экономического либерализма и, естественно, по жесткости контроля над обществом и суровости политических репрессий все-таки существенно отличается от автократии Каримова в Узбекистане, не говоря уже о тоталитаризме с «орнаментом» классической восточной деспотии, восторжествовавшем в Туркменистане. Таджикистан в этом ряду занимает особое положение в силу специфического этнического и религиозного состава населения и относительно недавнего окончания гражданской войны. Война была порождена территориально-племенными противоречиями, имеющими несколько другую природу, чем семейно-клановые отношения в соседних странах, что до сих пор препятствует складыванию здесь полностью унитарного государства. Все это оказывает значительное влияние на всю политическую систему Таджикистана и придает некую незавершенность здешнему авторитарному режиму, который, правда, в общем движется в том же направлении и примерно теми же методами, что и другие патерналистские автократии Центральной Азии.

В качестве же конституционного принципа, реально, а не декоративно воплощенного в жизнь во всех странах Центральной Азии и тем самым роднящего все центральноазиатские режимы, следует, безусловно, указать положение о светском характере государства. Что, впрочем, отражает реальность общей угрозы для всех этих государств.

«Просвещенный абсолютизм» Нурсултана Назарбаева

Казахстанскую правящую элиту можно считать своего рода пионером в деле изобретения казуистических приемов, внешне облеченных в некую демократическую оболочку, но фактически направленных на перекраивание конституции и прочих законодательных актов под сохранение на посту главы государства конкретного лица, а именно Нурсултана Назарбаева. Назарбаев занял высшую ступень в структуре государственных институтов союзной республики еще в феврале 1990 года, когда его избрали председателем Верховного Совета. 24 апреля 1990 года был принят закон об учреждении поста президента Казахской ССР. В законе было зафиксировано, что президент республики должен избираться на всеобщих прямых выборах. В то же время именно для Нурсултана Назарбаева сделали примечательное исключение. Первый президент должен был почему-то избираться не населением, а депутатами Верховного Совета, что они вскоре и сделали, проголосовав за Назарбаева как единственного кандидата на этот пост.

Первые всеобщие выборы президента фактически независимого Казахстана прошли 1 декабря 1991 года. Но и они были безальтернативными, так как еще до дня голосования при помощи силовых административных методов власть добилась устранения единственного решившего побороться с Назарбаевым оппозиционного кандидата. В условиях «зачищенного» политического поля действовавший президент получил советский процент голосов избирателей — 98,78 процента.

К продлению пребывания г-на Назарбаева у власти правящие круги Казахстана стали готовится загодя, подводя под это дело весьма солидную «юридическую» базу. Причем совсем не в лоб, а путем довольно сложных многоступенчатых комбинаций. Дело в том, что в части 4 (ст. 76) Конституции республики, принятой 28 января 1993 года, говорилось: «Лицо не может быть Президентом более двух сроков подряд». Однако в Кодексе «О выборах в Республике Казахстан» (ч. 2, ст. 73), принятом в декабре того же года, появилась несколько иная формулировка: «Лицо не может быть избрано Президентом Республики Казахстан более чем два раза подряд». Казалось бы, разница небольшая, однако ради нее президент буквально продавил этот весьма объемный документ через парламент за один день, без обсуждения и выдвижения каких-либо альтернатив. Причем парламент уже знал, что Назарбаев стремится распустить его, и поэтому депутаты безвольно, не вдаваясь в детали, голосовали за текст, противоречащий тогдашним положениям конституции. Однако это «не заметили» ни прокуратура, ни Конституционный Суд республики. Между тем, вроде бы несущественная разница формулировок имела далеко идущие последствия. Ведь юридически «срок» — это, прежде всего, определенный временной промежуток между двумя конкретными событиями. Тогда как «раз избрания» — единичный факт, событие, выражающееся в избрании того или иного лица. Тем самым регламентируется не продолжительность пребывания в должности, что необходимо с точки зрения демократии и ограничения возможных авторитарных поползновений, а совсем иное — число возможных побед на выборах, что совсем не одно и то же.

Все это сработало через пять лет, а пока Назарбаев решил вообще обойтись без выборов – распустив в марте 1995 года парламент указом, расходившимся с конституционными нормами, Назарбаев пустил в ход «инициативу масс трудящихся» в лице Ассамблеи народов Казахстана, от имени которой в отсутствии легитимно избранного парламента президент Казахстана и провел необходимое ему решение о референдуме по продлению своих полномочий до 2000 года. Референдум состоялся 29 апреля 1995 года и дал вполне прогнозируемый результат — 95,46 процента избирателей поддержали продление полномочий главы государства.

Следующей «юридической новацией» стало инициирование Назарбаевым осенью 1998 года внесения изменений в Конституцию и проведение досрочных выборов, теперь уже на семилетний срок. Вот тут пригодилась «двухразовая» формулировка, ставшая к тому моменту п.5 ст.45 Конституции, потому что при использовании положения о «двух сроках подряд» Назарбаев не мог бы баллотироваться на выборах еще один раз, так как его полномочия (на референдуме 1995 года) фактически были продлены еще на один срок. Формулировка же об избрании не более двух раз подряд позволяла обойти это затруднение, так как голосование на референдуме в 1995 году юридически не было вторичным избранием. В результате с массовыми нарушениями, отстранив далеко не правовыми методами ряд потенциальных конкурентов, Назарбаев победил на выборах 10 января 1999 года. За него, по официальным данным, проголосовало 79,78 процента избирателей, участвовавших в выборах, за Серикболсына Абдильдина — 11,70 процента, за Гани Касымова — 4,61 процента, за Энгельса Габбасова — 0,76 процента.

Впрочем, даже вторичное избрание Назарбаева президентом в 1999 году вовсе не означало, что он не сможет баллотироваться еще раз (а возможно, и не один раз). Сам факт принятия в 1995 году новой редакции Конституции республики стали истолковывать как новый отсчет количества избраний главой государства, и тем самым прежние выборы как бы не подлежали учету. И в декабре 2005 года Назарбаев в аналогичной манере был снова избран президентом на срок до 2012 года. Однако оказалось, что и это – не предел. 22 мая 2007 года Назарбаев подписал одобренные парламентом поправки к Конституции, согласно которым действующий ныне глава государства наделяется исключительным правом баллотироваться на высший государственный пост неограниченное число раз. Кроме того, совсем недавно ряд депутатов-энтузиастов выступили с законопроектом о наделении Назарбаева статусом пожизненного «Лидера нации», с которым надо будет согласовывать основные вопросы внутренней и внешней политики даже тогда, когда он оставит президентский пост. Кроме того, Назарбаева нельзя будет привлечь к уголовной или административной ответственности, а гарантии неприкосновенности имущества должны распространиться и на членов его семьи.

Правда, с 2012 года сам срок президентских полномочий сокращается с семи до пяти лет, а политическое устройство страны меняется с «президентского» на «президентско-парламентское»: увеличивается численность депутатов парламента, премьер-министр будет назначаться президентом после консультации с парламентскими фракциями партий и после согласия большинства депутатов нижней палаты — Мажилиса. Впрочем, большинством экспертов эти изменения были расценены, как, в основном, пропагандистская мера — в частности, в свете тогдашних претензий Казахстана на председательство в ОБСЕ.

В целом же практически абсолютное доминирование президента над законодательной и контроль над судебной властью по-прежнему надежно обеспечены действующей Конституцией (ст. 44-47, 50, 53-55, 58, 71, 73, 82). Например, в качестве верховного главнокомандующего президент уполномочен принимать решение о мобилизации, объявлении войны без согласия парламента, он обязан только «незамедлительно информировать об этом» законодателей. В общем, Конституция Казахстана не предусматривает права эффективного парламентского контроля ни над деятельностью главы государства, ни за исполнительной властью.

Контроль над судебной властью оформлен более «изящно». Так, формирование Верховного Суда страны вроде бы является прерогативой Сената, но поскольку сам Сенат образуется таким образом, что там просто не может быть нелояльных президенту депутатов, то Верховный Суд, а с ним и вся судебная система находятся в руках президента. Надо сказать, что как и во многих других алогичных начинаниях, Назарбаев стал в регионе первопроходцем в создании системы подчиненности верхней палаты парламента воле президента.

Казахстанские сенаторы должны избираться на основе многоступенчатого косвенного голосования в местных и региональных законодательных собраниях. Некоторые обозреватели заметили, что эта система выборов отчасти возрождает традицию публичных выборов ханов, султанов и старейшин-родоправителей у казахов-кочевников. В прошлом у казахов ханские выборы проводились сложным многоступенчатым путем через инициативу выдвижения различными аристократическими группировками своих собственных кандидатов на ханский престол и последующую процедуру двусторонних согласований с лидерами наиболее многочисленных и сильных родоплеменных кланов. Нельзя не заметить, что в последнее время власти Казахстана вообще проявляют повышенное внимание к реанимации различных традиционных институтов типа совета аксакалов, родовых судов и т.п.

Но еще более примечательно наличие в Сенате так называемой президентской квоты. Причем широко разрекламированные планы перехода к «президентско-парламентской республике» приведут лишь к ее увеличению: так, при нынешнем составе сената в 39 человек лишь 7 сенаторов получали места по квоте президента, при увеличении численности верхней палаты до 47 депутатов назначенцев-сенаторов будет уже 15 человек.

«Просвещенный абсолютизм» казахстанской модели патерналистской автократии обусловлен, главным образом, более высоким по сравнению с другими центральноазиатскими государствами уровнем социально-экономического, политического и культурного уровня развития страны, включая гораздо большее влияние на формирование общества европейской культуры, включая политическую. Приходится учитывать не просто многонациональный состав населения, но и не преодоленный культурный дуализм общества, довольно тесные связи экономики страны с западным капиталом. Это, с одной стороны, не позволяет отказаться от остаточной демократии, вынуждает находить эффективные способы нейтрализации сохраняющихся элементов демократии, а не грубо их нарушать или вовсе ликвидировать. А с другой — очень помогает добиваться своих политических целей с помощью ссылок на необходимость поддерживать стабильность и межнациональный мир.

Особенностью Казахстана, видимо, следует считать, в основном, завершение стабилизации автократического режима, опирающегося на им же взращенную элиту: конгломерат встраивающихся в бизнес чиновников и бизнесменов, врастающих во власть. Они целиком зависят от сильной президентской власти, послушны и заинтересованы в сохранении статус-кво. В то же время от прежних систем власти: восточной и советской — казахстанская модель авторитаризма унаследовала надобщественный и надпартийный характер, обусловленный ее кастовой замкнутостью, неспособностью к самоорганизации и реальному, а не декоративному самореформированию. Все это, безусловно, препятствует демократической эволюции и, в конечном итоге, модернизации страны.

«Эмират» президента Каримова

В Узбекистане с наметившимся в конце 1980-х — самом начале 1990-х годов политическим плюрализмом было кардинально покончено в том же начале 1990-х. Системе народного представительства в лице законодательной власти были оставлены чисто декоративные функции, призванные несколько приукрасить фасад президентского самодержавия, которое обозреватели иногда называют «светским эмиратом». И без того слабая партийно-политическая структура была полностью унифицирована. Все официально действующие политические партии в истинном смысле партиями не являются. Их роль — опять же чисто декоративная. Пресса полностью подконтрольна, открытая оппозиционная и правозащитная деятельность абсолютно невозможна. Допускается только строго дозированная и «конструктивная» критика низших эшелонов исполнительной власти. Репрессивные органы государства получили столь гипертрофированное развитие, что по этому признаку режим напоминает уже не авторитарный, а тоталитарный. Усиленно насаждается националистическая идеология «узбекского величия». Его символами, наряду с поэтом-гуманистом Навои и правителем-ученым Улугбеком, избраны религиозные деятели средневековья и жестокий завоеватель Тимур. Ислам используется весьма осторожно, лишь для перехвата инициативы у местных фундаменталистов.

Подобные политические порядки в Узбекистане были установлены за весьма короткие сроки, прошедшие с момента первых всенародных выборов президента Узбекистана в декабре 1991 года. На этих выборах победил первый секретарь ЦК КП Узбекистана в 1989-90 гг., избранный президентом Узбекской ССР в марте 1990 года на сессии Верховного Совета УзССР Ислам Каримов. Сейчас звучит довольно странно, но президентские выборы декабря 1991 года действительно происходили на альтернативной основе и были признаны таковыми независимыми экспертами из США, Турции, ряда международных организаций. По итогам голосования 86 процентов от общего числа избирателей отдали свои голоса за Ислама Каримова, 12,3 процента — за Салоя Мадаминова (Мухаммада Салиха) от оппозиционной демократической партии «Эрк». Но уже вскоре в результате плодотворной деятельности г-на Каримова на президентском посту в стране сложилась ситуация, позволившая тому же г-ну Каримову совершенно спокойно провести в марте 1995 года референдум о продлении своих президентских полномочий до 2000 года.

Новые президентские выборы были проведены в 2000 году, то есть в срок, и опять на альтернативной основе. Правда, альтернативный кандидат, директор Института философии и права Академии наук и лидер Народно-демократической партии Абульхафиз Джалалов по простоте душевной признался журналистам, что проголосовал за г-на Каримова. При таком подходе к демократии Каримов получил на этих выборах 95,67 процента голосов. 27 января 2002 года в Узбекистане состоялся еще один референдум, по итогам которого срок президентских полномочий был увеличен до семи лет. Очередные выборы прошли 23 декабря 2007 года. Всего на регистрацию подали документы шесть кандидатов, в том числе Ислам Каримов. Нужное количество подписей смогли представить в ЦИК только четыре кандидата, которые и стали участниками выборов. Правда, все альтернативные кандидаты поддерживали политику своего главного конкурента Каримова. В предвыборной кампании кандидаты не были замечены в активном позиционировании себя как претендентов на пост президента. Таким образом, можно предположить, что выдвижение альтернативных кандидатов было срежиссировано властями, чтобы придать демократическую видимость переизбранию Ислама Каримова.

В то же время иностранные и узбекские независимые эксперты отмечали, что президентские выборы, проведенные в декабре 2007 года, противоречили ст. 90 Конституции Узбекистана, ограничивающей пребывание в должности президента страны двумя сроками. С правовой точки зрения избрание Каримова на третий срок можно квалифицировать как антиконституционный захват власти в соответствии со ст. 159 Уголовного кодекса (о посягательстве на конституционный строй Республики Узбекистан). Ведь второй президентский срок Каримова продолжался с января 2000 года по декабрь 2007 года, то есть восемь лет вместо семи, предусмотренных конституцией. Поскольку конституционные поправки по вопросу выборов президента принимаются исключительно на референдуме, а парламент не наделен подобными полномочиями, то правление Каримова после января 2007 года являлось незаконным. Каримов просто продемонстрировал умение использовать в своих целях правовые коллизии национального законодательства, «узаконив» годичное продление своего президентского срока через парламент. Пригодилось и несовершенство действующей Конституции, которая не предусматривает возможности процедуры импичмента.

Между тем, согласно оценкам специалистов по конституционному праву, принятая в 1992 году Конституция Узбекистана не является инструктирующей, то есть в принципе не может обеспечить прямого действия основных законов. Даже как декларирующая Конституция, она в большей степени адресована не собственному населению, а мировому общественному мнению. Другими словами, решает, прежде всего, не внутриполитические, а внешнеполитические задачи: служит формальным свидетельством соответствия конституционного устройства нового государства признанным международным нормам конституционного права, принятие которых открывает дверь в мировое сообщество. При этом в Конституции вообще не прописаны некоторые важнейшие конституционные нормы. Например, отсутствуют положения, устанавливающие порядок проведения референдума (в ст. 9), регистрации общественных объединений (в ст. 56), выборов президента страны (в ст. 90), организации и деятельности кабинета министров (в ст. 98) и Конституционного Суда (в ст. 109). Во всех этих случаях появляется лаконичная формулировка: «определяется законом». Как уже отмечалось, в основном законе даже не упоминается возможность импичмента. Это создает просто беспредельные возможности для концентрации власти, что фактически и произошло. Президент назначает (прямо или косвенно, через представление) премьер-министра, главу МВД, главу СНБ, главу Минобороны, главу Минюста, главу Верховного суда, главу Конституционного Суда, генерального прокурора, председателя Центризбиркома, председателя Сената, всех министров, всех судей – от областных до районных, а также хокимов (глав администраций) всех областей республики и города Ташкента. Кроме того, Конституция дает право президенту «объявлять состояние войны в случае необходимости выполнения договорных обязательств по взаимной обороне» — он лишь вносит в течение трех суток принятое решение на утверждение парламента. Неудивительно, что законодательная и судебная власти не обладают здесь даже призрачной независимостью от исполнительной. И кандидатуры депутатов парламента утверждаются в Узбекистане при личном участии президента. Поэтому заседающие в парламенте пять партий-близнецов, созданных, опять-таки, по инициативе Ислама Каримова, ничем друг от друга не отличаются.

Следует отдать должное г-ну Каримову в том, что он лично неустанно занимался конституционным строительством. Например, помимо уже упомянутых конституционных изменений, связанных с продлением срока президентских полномочий, президент в апреле 2003 года инициировал создание второй палаты парламента, Сената, как палаты территориального представительства. Члены этого органа избираются в равном количестве (по шесть человек) от Республики Каракалпакстан, областей и столицы путем все тех же косвенных выборов в соответствующих легислатурах, причем только из числа депутатов этих органов. А президент Узбекистана назначает своей властью 16 сенаторов, то есть пятую часть его состава. По инициативе Каримова, в Узбекистане официальный статус получила городская квартальная община – махалля, которая помимо традиционных задач местного самоуправления была наделена функциями надзора за ее жителями.

В 2007 году по предложению Ислама Каримова в Конституцию было внесено еще несколько поправок. В частности, конституционный закон «Об усилении роли политических партий» ввел в законодательство совершенно новое для него понятие «фракция». Это «депутатское объединение, создаваемое депутатами, выдвинутыми от политической партии, в целях выражения ее интересов в Законодательной палате, и зарегистрированное в установленном порядке». Фракции и независимые депутаты, избранные от инициативных групп избирателей, могут объединяться в блоки. Во-вторых, в законодательстве Узбекистана впервые появилось слово «оппозиция». В новом законе говорится, что «фракции, не разделяющие программу правительства или отдельные ее направления, могут объявить себя оппозиционными». Закон дает понять, что им за это ничего не будет. Помимо этого, законом предусматривается, что партийная фракция, объявившая себя оппозиционной, получает право вносить альтернативные варианты законопроектов, заносить свое особое мнение в протокол заседаний, а также делегировать своих представителей в согласительную комиссию по законопроектам, отклоненным Сенатом. Короче говоря, депутатам просто разрешили иметь свое мнение и даже высказывать его в нижней палате. Хотя, в принципе, еще 29-й статьей Конституции всем гражданам гарантирована свобода мысли и слова.

Согласно еще одному пункту конституционного закона «Об усилении роли политических партий», политическим партиям и депутатам предоставили право жаловаться президенту («инициировать представление обоснованных заключений о неудовлетворительной деятельности на злоупотребления») на хокимов областей или столицы. В случае, если эта инициатива «поддерживается ведущими партийными группами», президент назначает обсуждение этой инициативы в местном совете народных депутатов и «в соответствии с результатами обсуждения принимает решение». Суть остальных пунктов закона «Об усилении роли политических партий» сводится к тому, что президент по-прежнему назначает премьер-министра и снимает его с должности, а если парламент не желает утверждать предложенную ему кандидатуру премьера, то после третьей попытки президент распускает парламент и назначает исполняющего обязанности премьер-министра сам. Сколько месяцев или лет тот будет пребывать в должности и.о. премьер-министра, в новом законе не оговаривается. Та же норма относится к хокимам и местным легислатурам.

Когда стало известно об этих поправках, некоторые комментаторы восприняли их как признаки грядущей либерализации. Непонятно только, почему.

Модернизация «туркменбашизма»

Туркменистан представляет в регионе крайний вариант концентрации президентской власти, которая тотально довлеет над всеми другими государственными и общественными институтами. Президентская форма правления в этой стране приобрела специфический, более того, исключительный даже для Центральной Азии характер. Правовые нормы, определяющие сроки правления и характер функционирования президентских полномочий, хотя и были отражены в туркменской Конституции, принятой в мае 1992 года, но для Сапармурата Ниязова – первого секретаря ЦК КПТ в 1985-90 годах, президента Туркменистана, всенародно избранного на этот пост сначала в октябре 1990 года (98,3 процента голосов), а потом всенародно же переизбранного в июне 1992 года (99,5 процента) – были созданы исключительные условия для оправления власти, которые во многих случаях даже не фиксировались какими-либо правовыми документами. Большинство экспертов даже не используют термины «Конституция», «парламент» и тем более «демократия», когда говорят и пишут о Туркменистане.

22 октября 1993 года Ниязов решением парламента Туркмении был провозглашен главой всех туркмен мира. Позже титул стал называться «Туркменбаши Великий». Затем единственная в стране Демократическая партия Туркменистана (бывшая компартия) предложила продлить его полномочия до 2002 года без проведения перевыборов в 1997 году. В январе 1994 года на всенародном референдуме подавляющее большинство избирателей, как и положено, поддержало эту идею. 28 декабря 1999 года парламент своим постановлением и вовсе отменил президентские выборы, объявив Ниязова «вечным президентом Туркменистана».

Таким образом, имеет место очень своеобразная «модификация» центральноазиатской модели государственного управления – в ее облике проступает даже не тоталитаризм (хотя все элементы тоталитаризма налицо), а какая-то восточная деспотия, не пренебрегающая, однако, некоторыми современными технологиями власти. Так, с одной стороны, был установлен всеобъемлющий и всепроникающий полицейский контроль над населением, с другой – делались разного рода популистские жесты в области его социальной защиты. Партийная структура совершенно не развита, пресса – только официозная и откровенно сервильная. Какая-либо критика власти исключена, немногочисленная оппозиция разгромлена и изгнана, немногие уцелевшие правозащитники подвергаются систематическому запугиванию и периодическим репрессиям.

Идеологической основой «туркменбашистского» режима в Туркмении практически стало обожествление Ниязова, который, будучи Туркменбаши и автором «священной» книги «Рухнама», выступал в качестве фигуры, почти равновеликой пророку Мухаммеду. Формально страна являлась президентской республикой. Но ее глава обладал поистине неограниченными полномочиями. Ведь буквально весь процесс осуществления властных полномочий в стране был сосредоточен на фигуре главы государства. Разделение законодательной и исполнительной властей не было проведено даже на конституционном уровне. Над всеми ветвями власти конституционными изменениями от 29 декабря 1999 года был поставлен некий высший псевдопредставительный орган — Халк Маслахаты. Он соединял в себе функции обеих ветвей власти, являясь постоянно действующим органом, обладающим полномочиями высшей государственной власти и управления. Возглавлял его опять же президент, в его состав входили представители всех ветвей власти: депутаты меджлиса; народные представители, избираемые по территориальным округам (60 человек); члены кабинета министров; главы администраций областей, районов и городов; главы органов местного самоуправления; председатель Верховного Суда; генеральный прокурор. Понятное дело, что реальное значение Халк Маслахаты в политической системе страны исчерпывалось тем обстоятельством, что его возглавлял президент. Между тем, избрание пожизненным председателем Халк Маслахаты Сапармурата Ниязова на XIV общенациональном форуме в 2003 году законодательно даже не закреплялось.

Гурбангулы Бердымухамедов, преемник Ниязова, скончавшегося в 2006 году, в полном объеме унаследовал все властные полномочия Туркменбаши. Однако он пошел на определенную «модернизацию» режима, видимо, решив придать ему менее «экзотический» характер. В сентябре 2008 года была принята новая Конституция, главной новацией которой стало упразднение Халк Маслахаты. Его функции переданы президенту и парламенту, в связи с чем депутатский корпус был увеличен с 65 до 125 человек. В новой Конституции обозначен прежний, пятилетний срок президентского правления. Но вместе с этим усилено влияние главы государства на местные органы власти, руководители которых теперь назначаются и освобождаются от должности лично президентом. (Ранее главы областей, городов и районов формально избирались на заседаниях местных советов открытым голосованием). Поправки также коснулись статей об экономическом развитии страны, куда введены новые понятия и формулировки относительно использования рыночной экономики. Не была изменена процедура назначения министров, судейского корпуса, о механизме ответственности исполнительной власти перед законодательной в новой Конституции также не говорится ни слова.

Как отмечали эксперты, эти изменения не привели к существенным изменениям самого режима, а лишь несколько подкорректировали его имидж. В «чистом» виде прежнее «государственное устройство» могло существовать лишь при жизни Туркменбаши, поскольку в определенной степени отражало, скажем так, некоторые специфические особенности его личности.

Таджикистан: «Колхоз имени Эмомали Рахмона»

Было бы некорректно усматривать полный параллелизм в формировании и становлении авторитарного режима в Таджикистане и схожими политическими процессами в других центральноазиатских странах. Хотя бы потому, что в Таджикистане огромную роль сыграла длительная и кровопролитная гражданская война, последствия которой не преодолены до сих пор. Не устранены и породившие эту войну противоречия между этническими территориально-племенными группировками, продолжающие оказывать значительное влияние на всю политическую систему Таджикистана. В стране, несмотря на соответствующее давление властей, сохраняют свое влияние оппозиционные партии, часть из которых ведет свою родословную от вооруженных отрядов Объединенной таджикской оппозиции (ОТО) времен гражданской войны. Не говоря уже о том, что на части территории, по-прежнему не полностью контролируемой центральными властями, время от времени активизируются формирования непримиримой оппозиции, имеющей связи на территории Афганистана. Да и вообще, Таджикистан, пожалуй, в наибольшей степени из всех стран региона, связан с афганской ситуацией, в том числе и в плане опасностей, вызванных угрозой исламского фундаментализма.

Тем не менее, режиму Эмомали Рахмона, занимающего высший государственный пост в республике вот уже почти 15 лет, удалось весьма значительно продвинуться по пути создания персоналистской системы власти. Настолько далеко, что в Таджикистане даже появилась шутка – дескать, государственная власть в стране полностью превратилась в «Колхоз имени Эмомали Рахмона». Поэтому одной параллели с процессами в других центральноазиатских странах избежать все же не удастся: приемы, с помощью которых таджикский лидер добился столь впечатляющих результатов, в принципе, идентичны методам его соседей-коллег.

В 1992 году, в самом начале гражданской войны, в результате парламентского переворота, организованного Народным фронтом под лозунгом ликвидации института президентства, Рахмонов стал председателем Верховного Совета Таджикистана. Но уже в 1994 году он заявил, что парламентское правление не годится и надо опять восстановить пост президента. Тут же, 6 ноября 1994 года, в самый разгар кровавой междоусобицы, был проведен референдум по принятию новой Конституции, одновременно с которым Рахмонов был избран президентом на пятилетний срок. Причем Конституция 1994 года предоставила президенту очень сильные властные позиции, которые сохраняются и сейчас: президент является главой государства и исполнительной власти (правительства), назначает и освобождает премьер-министра и других членов правительства, назначает и освобождает председателей Горно-Бадахшанской автономной области, областей, города Душанбе, других городов и районов, представляет их кандидатуры на утверждение соответствующих советов народных депутатов, представляет парламенту кандидатуры для избрания и отзыва председателя, заместителей председателя и судей Конституционного Суда, Верховного Суда и Высшего Экономического Суда, с согласия парламента назначает и освобождает генерального прокурора и его заместителей. Как верховный главнокомандующий, президент наделен полномочиями «использовать Вооруженные Силы за пределами страны для выполнения международных обязательств Таджикистана», при этом он не обязан получать одобрение парламента.

В сентябре 1999 года на инициированном Рахмоновым референдуме срок полномочий президента был продлен с пяти до семи лет, а 6 ноября этого же года состоялись новые президентские выборы, на которых не без помощи «организационных мероприятий» соответствующего толка победил, опять же, Рахмонов. На том же референдуме он добился создания двухпалатного парламента. В принципе, для Таджикистана создание верхней палаты было вполне оправдано. Таджикистан состоит из ряда регионов, очень сильно отличающихся друг от друга. Последнее обстоятельство как раз и послужило одной из причин возникновения кровавой гражданской войны. Однако метод формирования верхней палаты был избран соответствующий – она избирается косвенным путем на совместных собраниях областных, районных и городских народных депутатов. Кроме того, президент наградил себя правом назначать сразу четверть сенаторов.

22 июня 2003 года, несмотря на довольно бурные протесты оппозиции, был проведен еще один референдум, по итогам которого в Конституцию были внесены изменения, позволяющие действующему главе государства быть избранным еще на два срока по семь лет каждый. А 12 мая 2005 года парламент внес поправку в закон «О выборах президента», согласно которой исчезла верхняя возрастная граница для кандидатов на высший государственный пост. Манера и условия проведения референдума была такой, что победа Рахмонова на президентских выборах 2006 года с 79,3 процента голосов в первом туре никого не удивила. Таким образом, Рахмонову, избранному первый раз президентом еще в 1994 году, удалось обеспечить себе перспективу пребывания на президентском посту до 2020 года.

Естественно, для достижения подобных результатов Рахмонову было необходимо изменить общий политический климат в стране. Это достигалось, конечно же, достаточно жестким давлением на оппозицию и независимую прессу. Но использовалось также весьма искусное маневрирование, в частности, заигрывание с исламом – как известно, в Таджикистане было разрешено создание партий на религиозной основе. Несколько позднее зазвучали президентские призывы о «необходимо вернуться к культурным корням». В частности, сам президент решил изменить свое имя и именоваться не Эмомали Рахмоновым, а Эмомали Рахмоном. Широкий резонанс получили также его выпады против использования русского языка в Таджикистане.

Существенно изменилось как поведение самого президента, так и «позиционирование» его положения в обществе официальными инстанциями. Так, например, в 2006 году, после того, как Рахмонов обнаружил у одной сельской учительницы золотые зубы, всем гражданам Таджикистана было велено удалить золотые протезы – чтобы у международных организаций не возникло сомнений в том, что Таджикистан нуждается в помощи. Стали выходить книги: «Эмомали Рахмонов — спаситель нации», «Эмомали Рахмонов — основоположник мира и национального единства», «Эмомали Рахмонов — начало этапа созидания», «Эмомали Рахмонов — год, равный векам», «Эмомали Рахмонов: год культуры мира», «Эмомали Рахмонов: год арийской цивилизации».

В общем, режим стал «бронзоветь». Между тем, ситуация в стране остается довольно «турбулентной», что не исключает самых неожиданных сюрпризов.

Годится ли демократия для Центральной Азии?

Этот вопрос вполне естественным образом возникает в свете победного шествия по Центральной Азии патерналистских автократий, сформировавшихся как режимы личной власти, в лучшем случае лишь прикрытых ради приличия псевдодемократическими декорациями. А также рассуждений на тему о том, что демократия в ее традиционном, то есть либеральном понимании абсолютно чужда центральноазиатским социумам. Для начала надо разобраться, а действительно ли такая форма государственного и общественного устройства годится странам Центральной Азии и к чему, в конечном итоге, может привести упорное желание правящих элит любой ценой и несмотря ни на что сохранить статус-кво?

Главная проблема всех авторитарных режимов обычно заключается в изолированности власти от общества, в разрыве так называемых «обратных связей». В демократических обществах такие «обратные связи», основообразущими элементами которых являются свободные выборы и созданные на их основе парламенты, независимые СМИ и прочие классические демократические институты, позволяют элитам оперативно узнавать о процессах и настроениях в обществе, периодически корректируя свою политику и не доводя дело до опасного обострения. Да и неотъемлемые демократические механизмы саморегуляции и самореформирования, основанные на классической схеме «сдержек и противовесов» в виде разделения властей, получая те или иные сигналы от общества, включаются как бы автоматически, направляя дальнейшее развитие ситуации в эволюционное русло.

Диктатура лишена этого политического «барометра». Здесь руководители рискуют все больше и больше оторваться от общества, полностью потерять связь с ним, тем более что они окружены подчиненными, которые из-за непреодолимого чиновничьего инстинкта докладывать то, чего желает начальство, дезинформируют его и вынуждают существовать в иллюзорном мире. А одних полицейских донесений недостаточно, чтобы получить подлинную информацию и принять правильное решение, не доводя дело до взрыва и коллапса.

Все это в полной мере характерно для центральноазиатских режимов, где у граждан не только отсутствует легальная возможность выбора, который был бы способен защитить их интересы, но и просто способ, хотя бы из-за отсутствия неподцензурных СМИ, «сигнализировать» власти о своих проблемах. В результате продавливания своих интересов в органах власти правящими элитами, персонифицированными в президентах, была создана структура, не имеющая отношения к представительству интересов каких бы то ни было широких социальных слоев. Вследствие этого парламентаризм в Центральной Азии принял ублюдочный характер, являясь вовсе не институтом социального представительства, а представительства, причем зачастую чисто фиктивного, ничтожно малой части общества, как правило, какого-то сегмента все той же элиты. В результате интересы подавляющего большинства граждан полностью игнорируются, а легальная политическая активность населения либо подавляется, либо аккумулируется в специально сконструированные декоративные резервации. Из-за этого граждане вынуждены искать другие пути и методы защиты своих интересов, которые в случае обострения ситуации неизбежно принимают самые радикальные формы. Причем в ситуации, когда власть в силу отсутствия все тех же «обратных связей» не имеет подлинной информации об уровне давления «пара» в «котле».

Cпособность сложившейся в Центральной Азии властной модели адекватно реагировать на общественные процессы, помимо всего прочего, подрывается ее клановой «укорененностью». Усиление клановости было вызвано верхушечным авторитарным характером формирования новых государств и стало закономерным итогом бюрократического варианта вхождения в рыночные отношения с его монополизацией экономики, отчуждением от общества властных институтов, связанных с распределением общественных богатств, сращиванием верхушки власти и бизнеса. Интересы государств Центральной Азии все более и более понимаются их политическими элитами не как национальные, а как клановые и чисто шкурные. В то же время единоличная власть авторитарных лидеров отторгает любых представителей «чужих» кланов, что приводит к обособлению и борьбе множества местных корпоративных структур, преследующих свои интересы. В итоге клановая авторитарная организация власти неизбежно приводит к нарушению целостности системы управления и дестабилизации государства как такового. Добавим к этому непременную коррумпированность подобного рода режимов, придающую любым разрушительным тенденциям дополнительный импульс огромной силы.

Идею необходимости авторитарной власти во главе с «сильной личностью», как правило, обосновывают примерами авторитарных режимов в других странах Востока, которым удалось провести эффективную модернизацию. Речь идет, прежде всего, о Южной Корее, Тайване, Турции. Однако это не более чем попытки ввести в заблуждение. В указанных странах авторитарным режимам, по большей части военным, действительно удалось провести модернизацию по западным образцам, довольно жестко подавляя оппозицию. Однако эти режимы не препятствовали развитию бизнеса, а наоборот, препятствовали его бюрократизации. Они внедряли честную конкуренцию на рынке и максимально либерализовали экономику. А вот в Центральной Азии авторитарные режимы, собственно, и формировались на основе сращивания власти и капитала. Власть стремилась поддержать свое могущество не только ограничением демократии, но и прибрав к рукам все наиболее важные отрасли экономики, стремясь извлекать выгоду от распоряжений судьбой предприятий этих отраслей. Авторитарная же власть в Южной Корее или на Тайване вынуждена была мириться со свободой в экономике, которая, вызывая экономический рост, постепенно приводила к политической свободе и демократии. Узурпация же природных богатств и системы перераспределения ресурсов приводит не к модернизации, а лишь к обогащению бюрократии, застою и деградации.

Это особенно опасно именно для Центральной Азии. Блокируя демократическое развитие и тем самым консервируя отсталость и архаичность общества, авторитарная власть реально облегчает проникновение в центральноазиатские социумы радикальных исламистских идей и ценностей. Ибо в условиях, когда оппозиция маргинализирована или загнана в подполье, а большинство граждан лишено легальных способов защиты своих интересов, только такие идеи и ценности могут стать притягательнее демократических идеалов. Это лишь усиливает угрозу светскому характеру государств. Причем нельзя игнорировать, что в суннизме (преобладающей конфессии региона) отдельные классические религиозные авторитеты допускают силовое свержение главы государства (халифа), если это мотивировано стремлением положить конец нарушениям норм ислама. Выходит, что нынешние авторитарные, но светские президенты центральноазиатских стран рубят сук, на котором сидят.

Таким образом, консервация персоналистского авторитаризма, лишь прикрытого демократической декорацией, не может быть долговременной основой государственной политики. Власть, воспроизводящая юридическую безответственность по отношению к важнейшим институтам, включая собственные Конституции, подрывает согласие общества на признание права как общеобязательного механизма регулирования поведения. И потому у такой власти нет будущего.

Однако как же быть с утверждениями, что Центральная Азия в силу отсталости попросту «не доросла» до демократии, которая вдобавок противоречит ее цивилизационной сущности? Ну, во-первых, если взять общемировой срез, то не такая она уж и отсталая. Во-вторых, есть примеры, когда демократические институты вполне могут функционировать и в относительно отсталых обществах, скажем, в Индии. Хотя, безусловно, чем выше уровень развития общества, тем больше шансов для упрочения в нем демократии. Но экономическая и социально-культурная специфика не мешает властным элитам, если они действительно стремятся к модернизации, проводить политику утверждения демократии и уважения прав человека. Так что низкий уровень развития не может служить оправданием недемократических режимов.

Но даже с центральноазиатскими режимами при всей их неприглядности, по крайней мере, с рядом из них, не все так безнадежно. Они еще не утратили возможности для своей внутренней эволюции. Да, демократический «задел» начала 1990-х годов в значительной степени порушен. Но не исчез вовсе. Политический монополизм и контроль за жизнью общества еще не стал тотальным. Это и невозможно в современном информационном обществе – условия для тотального государственного вмешательства в жизнь общества объективно ухудшились. Кроме того, сама необходимость экономического выживания будет толкать отдельных людей и целые сообщества искать пути получения средств к существованию, независимых от власти. Невозможно блокировать рыночное предпринимательство, а значит, невозможно уничтожить основу для требований политической свободы. И в этом плане «киргизский прецедент», если он действительно станет прецедентом, а не очередной конституционной декорацией, поистине имеет общерегиональное значение.

Бюрократия не способна обеспечить модернизацию, но она также неспособна остановить время и свернуть пространство. В завершение остается лишь подчеркнуть: все, что сказано о центральноазиатских режимах, в полной мере относится и к режиму, правящему в России. В результате славного «путинского десятилетия» его отличия от этих автократий стали, в основном, «стилистическими».

Михаил Калишевский

У Грузии нет стратегии в отношении нацменьшинств

http://novosti.az/exclusive/20100519/43408508.html

Роман Темников.

Что изменят в жизни национальных диаспор в Грузии предстоящие выборы местного самоуправления? Какой выбор сделают свыше 700 тысяч граждан Грузии — проживающие в Грузии так называемые нацменьшинства? Будут ли они широко представлены в органах местной власти? На эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью «Новости-Азербайджан» отвечает грузинский публицист, политолог, эксперт по вопросам национальных меньшинств Арно Хидирбегишвили:

— Предстоящие выборы в жизни нацменьшинств Грузии ничего не изменят. Вы знаете, что проблемам негрузинского населения в Грузии я посвятил не одну публикацию – достаточно вспомнить изданный сразу же после «Революции роз»  сборник «Национальные меньшинства в Грузии – реалии и перспективы», который был разослан всему нашему политическому руководству. По сути, я тогда предложил пришедшей к власти партии («Нацдвижение») и ее лидеру (Михаилу Саакашвили) программу, учитывающую все основные аспекты государственной политики в отношении проживающих в Грузии нацменьшинств. И что?! Ни одна из поставленных там проблем не решена по сей день, никакой альтернативной программы у власти нет и в помине! Никакой реакции со стороны властей не вызвали также и мои последующие многочисленные публикации, содержащие квалифицированный анализ и рекомендации – как власти, так НПО.

Такая же участь постигла известное обращение лидеров этнических общин Грузии к президенту Саакашвили от 31 мая 2004 года, 60 подписантов которого просили учесть мою кандидатуру при назначении руководителя президентской структуры, занятой вопросами нацменьшинств.

Тщетно. Действующая власть в упор не видит эти проблемы, более того – она не признает само существование нацменьшинств: «В Грузии нет нацменьшинств – есть граждане Грузии разных национальностей!» — заявляет президент Саакашвили сразу же после «Революции роз», и эта сентенция оказалась очень удобной для его окружения – чиновников, призванных по долгу службы курировать эти вопросы, хотя в последствии реструктуризировали и их…

Да, существующая при президенте Шеварднадзе структура была мертворожденной, но что мы наблюдаем в Грузии после 2003 года?! Вереницу неизвестно откуда взявшихся, никому не известных и неизвестно чем занимающихся людей на непонятной должности, единственным достоинством и «заслугой» которых является негрузинское происхождение. По моим сведениям, сейчас это – одна штатная единица: советник президента Грузии по вопросам нацменьшинств. И знаете, кого назначили туда наши «реформаторы»?! Да все того же старого чиновника времен Шеварднадзе – господина Вана Байбурта, экс-члена парламента Грузии нескольких созывов и одновременно – экс-главного редактора армянской газеты «Врастан»!.. То есть, политику президента Грузии по отношению к одной четвертой ее населения  —  этническим азербайджанцам, русским, армянам, украинцам, грекам, курдам и многим другим — сегодня определяет и проводит один чиновник – армянин. Как вы думаете –  справедливо это по отношению ко всем другим, к тем же азербайджанцам?!

А риски есть – они остались и даже увеличились. Вышеприведенная формула Саакашвили была бы полностью оправдана в условиях реальной интеграции нацменьшинств в грузинское общество, в условиях развитой демократии и при наличии сформировавшихся, знающих и умеющих отстоять свои интересы диаспор.

Всего этого, как вы знаете, нет – достаточно сказать, что даже сами проблемы нацменьшинств,  довольно деликатные по своей специфике, кардинально различаются: в Тбилиси — и в районах их компактного проживания. Если в столице, где значительная часть нацменьшинств билингвальна, мы наблюдаем вялую ассимиляцию нацменьшинств в грузинское общество, то в районах компактного их проживания  нет ни ассимиляции, ни интеграции: люди, не владеющие государственным – грузинским языком (а иногда – даже русским!), живут там отдельным миром и из-за безработицы вынуждены постоянно смотреть за границу – в сторону своей исторической Родины, помышляя оттуда торговлей, уезжая туда на заработки и посылая туда своих детей на учебу, что очень опасно для многонациональной, утерявшей территориальную целостность страны, имеющей претензии к соседям и находящейся, по формулировке грузинских властей, в состоянии войны с самым сильным из них – с Россией.

Люди не ощущают себя гражданами Грузии различных национальностей, они не уверены в завтрашнем дне (это относится не только к нацменьшиствам!), зато они уверены, что у их детей в Грузии нет будущего, их никто не представляет во власти, и их формальные лидеры, в большинстве своем — неквалифицированные конформисты. Поэтому если Россия захочет признать Грузию несостоявшимся государством («failed state») и способствовать процессу ее дальнейшего раздробления, то от этих, лишенных активного участия в жизни Грузии людей, она не встретит  никакого сопротивления, а вот поддержку – очень может быть. Хотя наш президент очень любит с гордостью рассказывать легенду о капитане, по национальности-армянине, остановившем в августе 2008 года российскую 58-ю армию на подступах к Самцхе-Джавахети (району, компактно населенному армянами).

Из-за того, что нет единой политики, программы в этом направлении, даже многие, действительно полезные мероприятия и инициативы Саакашвили не дают желаемого эффекта, к примеру  —  разрешение представителям нацменьшинств, окончившим национальные школы, сдавать экзамены при поступлении в ВУЗ на родном языке, открытие института для нацменьшинств по подготовке руководящих кадров и др.

Что касается выборов – нацменьшинства в Грузии, особенно – в районах их компактного проживания, на выборах всегда поддерживали и поддержат действующую власть.

— А почему тогда многочисленные оппозиционные партии не используют этот мощный ресурс в политической борьбе? Почему не включают широко представителей нацменьшинств в свои предвыборные списки?

— Не секрет, что все политические партии Грузии вспоминают о нацменьшинствах лишь перед всевозможными выборами и забывают  сразу после них – ведь от нацменьшинств им нужны лишь голоса. Или когда надо потащить использованные унитазы к посольству РФ в Грузии. Ну и  во время визитов всевозможных европейских и американских экспертов-правозащитников,  которые должны дать заключение о состоянии прав человека в Грузии, от чего зависит – дадут нам или нет очередные  гранты, дабы наша власть еще больше «углубила и ускорила» процессы демократизации общества. Нет, американцы и европейцы не очень-то переживают за наши нацменьшинства, просто у них защита любых меньшинств – национальных, религиозных, сексуальных – идет первым пунктом  в инструкции,  а наши новые друзья привыкли все делать по инструкциям – универсальным, а поэтому – примитивным и формальным.

Оторванные от реального участия в государственных процессах и за последние два десятка лет резко поредевшие нацменьшинства Грузии  — не владеющие государственным языком и не имеющие достойных лидеров, разобщенные (Тбилиси — районы), законопослушные, инертные, с привитым в прошлом комплексом гостя и человека второго сорта, а потому — с постоянным «чемоданным» настроением являются игрушками в руках политических партий Грузии.  Они им, кроме голосов на выборах не могут дать ничего, и поэтому не представляют, по сравнению с автохтонным грузинским населением, никакой потенциальной опасности. Тем более что в Грузии нет политических партий как таковых – есть только имена и связанные с этими именами интересы, по которым их различает народ: «Падоша», Аласания, Бурджанадзе, Ногаидели, «Гречиха», Шалико… Соответственно, у Грузии нет государственной национальной политики — есть лишь политика Гамсахурдия, Шеварднадзе, Саакашвили. А если нет государственной политики – значит, нет государства и нет политиков.

К примеру, невозможно назвать хоть одного политика или политическую партию в Грузии, у которой была бы стратегия, да что там – стратегия,  хотя бы один пунктик в программе, касающийся нацменьшинств. Зачастую у этих партий вообще нет никакой программы.

Кстати, если бы политиканы хоть раз серьезно  заинтересовались этим вопросом, то они бы наткнулись на множество конкретных случаев, когда защите подлежали права не нацменьшинств, а грузин.

В Грузии права грузин сегодня ущемлены не меньше, чем права нацменьшинств, и это – не только в районах их компактного проживания, но и в столице – Тбилиси. «Он не прав, но он – армянин, лучше его не трогать: начнет жаловаться, и нас обвинят в ущемлении по национальному признаку. А потом дойдет до Страсбурга и, не дай Бог, это попадет в отчеты всяких там европейских правозащитных организаций и нашего омбудсмена, из-за чего Грузии приостановят очередной транш. «Миша об этом узнает и выкинет нас с работы!»вот так у нас рассуждают многие представители контрольных, правоохранительных и в целом – властных структур.Да, наши политики – истинные интернационалисты: им одинаково наплевать как на негрузин, так и на грузин, единственное, что им нужно – карьера и деньги. И пока политическая элита — «бнелита» (груз. «бнели» — темный) будет играть в старые пошлые игры «Власть-Оппозиция», или «Я – начальник, ты – дурак!», в жизни всех граждан Грузии, вне зависимости от национальности, ничего не изменится.

— Господин Арно, как вы знаете, среди наших читателей есть люди самых различных национальностей. Они обеспокоены проявлениями ксенофобии в Грузии, считавшейся всегда очень толерантной страной.

— Проявления ксенофобии в последнее время у нас усилились и практически слились с неизжитыми проявлениями всегда существовавшего в Грузии шовинизма. Телезаявление фашиста Ираклия Церетели о том, что в Грузии прольется кровь всех про-русских меня особенно не удивило: на совести экс-диссидента Церетели — не знающего даже «Отче наш» и оскорбившего Патриарха Грузии – смерть всех погибших 9 апреля 1989 года, но националисту Церетели потворствует национал Саакашвили – вот что странно и опасно.

«Для тех, кто не любит армян – я армянин, кто не любит азербайджанцев – я  азербайджанец!» — заявляет Саакашвили, которого подозревают в армянском происхождении и для которого национальность действительно не имеет никакого значения. Саакашвили объявляет Новруз-байрам национальным праздником в Грузии, но – пародокс: наш президент, выросший в тбилисской (а значит – толерантной) атмосфере, в интеллигентной семье, прекрасно владеющий русским языком, учившийся в Киеве – в Институте международных отношений и прошедший там же воинскую службу в рядах КГБ СССР (погранвойска), которому затем в американских и европейских колледжах прививали азы демократии (насчет равных прав, вне зависимости от нации, расы, цвета кожи и вероисповедания), в последнее время, а точнее – после трагедии 08.08.08., не пресекает проявлений ксенофобии в Грузии.

Причина проста: перед выборами в органы местного самоуправления (практически – теста на политическую профпригодность), в условиях жесточайшей политической борьбы, оставшись один на один с Россией, глобалист и космополит Саакашвили, который все эти 6 с половиной лет «смывал в унитаз» все грузинское национальное, сегодня, в критической ситуации, вынужден обратиться за поддержкой к ультра-экстримистским, но зато  всегда безотказным силам, готовым на любую провокацию шовинист-демагогов. Использовав их антироссийскую риторику, выдав ее за мнение грузинского народа и удержавшись у власти, он потом опять «опустит их ниже плинтуса», открестившись от воинствующих национал-шовинистов перед Европой и Америкой.

Однако, национал-шовинизм «а ля Джорджия» – суть фашизм, а конец фашизма, как нас учит история, очень печален…    

Урановый капкан

http://www.centrasia.ru/news.php?st=1274250960

Вчера вечером — по московскому времени сегодня рано утром — на рассмотрение Совета Безопасности ООН должен был поступить согласованный проект новой резолюции по Ирану. И как предупредила перед этим госсекретарь США Хиллари Клинтон, документ будет весьма жестким. «Мы договорились по жесткому проекту резолюции по Ирану во взаимодействии с Россией и Китаем», — заявила глава американской дипломатии, подчеркнув, что КНР и Россия выступают «вместе с США». «Россия разделяет нашу озабоченность, о чем вчера заявил президент Медведев», — подчеркнула г-жа Клинтон. По ее словам, Вашингтон будет работать в ООН вместе с партнерами, чтобы выработать максимально сильную резолюцию в отношении Ирана.

Эта новость прозвучала во время выступления Хиллари Клинтон в комитете по иностранным делам сената конгресса США на слушаниях, посвященных новому российско-американскому договору о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ). Очевидно, госсекретарь стремилась создать у законодателей благоприятное впечатление о развитии отношений с Россией при нынешней администрации США. Г-жа Клинтон подчеркнула, что разоруженческий договор «уже продвинул наши усилия по перезагрузке американо-российских отношений на всех уровнях, включая ядерную программу Ирана».

Появление согласованного проекта резолюции по Ирану, поддержанного Россией, выбивает почву из-под ног у тех американских политиков, которые указывали на российско-иранское сотрудничество в качестве препятствия для сближения между Вашингтоном и Москвой. Г-жа Клинтон выразила уверенность, что договор СНВ будет ратифицирован: «У нас выбор между этим договором и отсутствием какого-либо договора». Она полагает, что, хотя договор «не способен заставить Иран и Северную Корею изменить свое поведение, его достижение говорит миру об обоюдном стремлении США и России не допустить распространения ядерного оружия».

О согласовании проекта новой резолюции по иранской ядерной проблеме стало известно через сутки после того, как в Тегеране было подписано соглашение между Ираном, Турцией и Бразилией по обмену низкообогащенного урана на высокообогащенный. Казалось, что эта договоренность сняла одну из серьезных претензий мирового сообщества к иранской ядерной программе. Однако постоянные члены Совбеза восприняли трехстороннюю договоренность сдержанно. Запад по-прежнему подозревает Иран в стремлении к обладанию ядерным оружием и готов наказать его с помощью санкций.

Накануне в Киеве российский президент Дмитрий Медведев заметил, что предложение Бразилии и Турции предполагает не только обмен урана, но и признание права Ирана осуществлять самостоятельное обогащение урана под контролем международного сообщества. А в этом случае, «естественно, те опасения, которые были у международного сообщества, могут остаться».

Представитель Белого Дома Роберт Гиббс назвал тегеранское соглашение «расплывчатым». В США, заметил он, пока слышат лишь иранские декларации, но ждут от Тегерана «демонстрации желания соответствовать международным обязательствам». Если этого не будет, Ирану придется «столкнуться с последствиями, в том числе с санкциями». Он подчеркнул, что трехстороннее соглашение должно быть «в ясном и официальном виде» донесено до Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) «перед тем, как его смогло бы оценить международное сообщество». Роберт Гиббс пояснил, что вывоз иранского низкообогащенного урана за пределы страны «можно назвать положительным шагом», однако прозвучавшие после подписания соглашения заявления Ирана о продолжении 20-процентного обогащения урана являются «прямым нарушением резолюции Совета Безопасности ООН».

Бразильско-ирано-турецкое соглашение предусматривает обмен иранского низкообогащенного (до 3,5%) урана на высокообогащенное (до 20%) топливо для научно-исследовательского реактора. В рамках договоренности Иран готов отправить в Турцию 1,2 тонны низкообогащенного урана, чтобы получить взамен 120 килограммов ядерного топлива. Глава МИД Турции Ахмет Давутоглу, подписавший соглашение, вчера подтвердил свое предложение прекратить обсуждение проекта санкций против Ирана, так как оно «накаляет атмосферу» — дескать, Тегеран «не оставил сомнений в своей искренней позиции». Его бразильский коллега Селсу Аморим по поводу иранского заявления о продолжении работ по обогащению урана заметил, что оно рассчитано на внутреннее потребление «иранских радикальных кругов» и не должно обескураживать мировое сообщество.

Президент Франции Николя Саркози, известный как ярый критик ядерной программы Ирана, назвал подписание тройственного соглашения «позитивным шагом». Он заявил, что необходимо дождаться от Тегерана деталей в письменном виде. По его словам, Франция «готова к обсуждению без предубеждений». Глава МИД Китая Ян Цзечи подчеркнул, что Пекин «поддерживает соглашение и считает его важным».

В Израиле трехсторонняя ядерная сделка оптимизма не вызвала изначально. Премьер еврейского государства Биньямин Нетаньяху провел вчера по этому поводу консультации со своими советниками и силовыми министрами. Израильтяне опасались, что сделка ослабит давление мирового сообщества на Тегеран, тогда как иранский лидер Махмуд Ахмадинежад не раз грозил стереть Израиль с лица земли. «Израиль и в дальнейшем будет настаивать на введении жестких санкций против Ирана, так как это фактически единственный мирный способ остановить создание этой страной ядерного оружия», — сказали «Времени новостей» в канцелярии премьера Израиля.

Израильская пресса с настороженностью восприняла и тот факт, что участником соглашения с Ираном выступила Турция. Отношения с ней заметно ухудшились после военной операции израильской армии в секторе Газа зимой 2008-2009 годов — тогда турецкий премьер Реджеп Тайип Эрдоган подверг резкой критике действия израильских войск. Газета «Гаарец» напомнила о связях Турции с радикальным палестинским движением ХАМАС и сделала вывод о том, что обмен урана на турецкой территории не самое безопасное для Израиля решение вопроса. Однако израильский министр промышленности и торговли Биньямин Бен-Элиэзер в беседе с журналистами предложил не драматизировать ситуацию и заверил, что решение Израиля будет адекватно ответу на соглашение со стороны мирового сообщества.

Мария ГРИШИНА, Иерусалим, Борис КАЙМАКОВ, Иван СОЛОВЬЕВ

Эрдоган готов представить новый план по Карабаху

http://vesti.az/news.php?id=41391

Российский эксперт: « В Кремле всерьез решили заняться урегулированием карабахской проблемы»


Эксклюзивное интервью Vesti.Az с российским политологом, главным редактором информационно-аналитического портала «Вестник Кавказа», заместителем декана исторического факультета МГУ Алексеем Власовым.

— Как вы охарактеризуете недавний визит президента России Дмитрия Медведева в Турцию. Каков главный итог этого визита?

— Прежде всего, итоги связаны с решением целого блока экономических вопросов. Это и взаимодействие в сфере атомной энергетики, и подключение России по инициативе Турции в перспективе к целому ряду энергетических проектов, доведение торгового оборота до фантастической суммы, и отмена и без того либерального визового режима. Сейчас по отношению к Турции в России применяется формула стратегического партнерства. До этого у нас главным стратегическим партнером являлся Казахстан.

Впервые мы видим, что страна, которая на протяжении длительного времени относилась к западному блоку, открывает свои объятия для взаимодействия с Россией. Для США это удар ниже пояса. Я думаю, в перспективе Турция вообще может отказаться от перспективы вхождения в Евросоюз.

В повестке российско-турецких переговоров была и проблема безопасности на Южном Кавказе. Хотя каких-то четких формулировок от участников переговорного процесса не прозвучало, но, видимо, была организована «утечка» информации в турецкие СМИ, исходя из которой, надо полагать, что премьер-министр Турции Эрдоган готов представить новую «дорожную карту» по карабахской проблеме, согласованную с Россией. По слухам, первый шаг – это возвращение Азербайджану двух районов, которые в настоящий момент находятся под оккупацией. Насколько это соответствует действительности, пока сказать сложно, но предпосылки к этому все же есть. После того, как армяно-турецкие протоколы зашли в тупик, внимание Анкары и Москвы будет сконцентрировано на вопросах, связанных с урегулированием нагорно-карабахского конфликта. Здесь позиции двух стран – России и Турции – достаточно близки.

— То есть, нынешний визит Эрдогана в Баку связан именно с новой «дорожной картой»?

— Да. Но я не уверен, будет ли это публично озвучено. Я вполне допускаю, что еще не наступило время для того, чтобы представлять на обсуждение общественности скрытые механизмы нового урегулирования конфликта. Так что, вполне возможно, что и на сей раз каких-либо официальных заявлений не последует.

— Что могут взамен на освобождение 7 районов потребовать от Азербайджана?

— Скорее всего, на первом этапе речь может пойти не о признании Нагорного Карабаха со стороны Азербайджана, а на отказ от применения силы в решении проблемы. Поэтому, если сейчас инициировать обмен оккупированных территорий Азербайджана в обмен на признание Карабаха, то официальный Баку вряд ли пойдет на это.

— А что взамен потребует от Азербайджана Россия?

— Не надо ставить вопрос таким образом. Сам характер отношений между Азербайджаном и Россией не требует «бартера». Мне кажется, что сейчас Москве очень важно, чтобы этот позитивный тренд в российско-азербайджанских отношениях развивался и дальше. Очень много хорошего в наших отношениях появилось в последние годы. Конечно, с моей точки зрения, со стороны Баку было бы сильным ходом признание русского языка как второго государственного. Это было бы показателем особого отношения Азербайджана к России. Но в Азербайджане этот вопрос пока не обсуждается в практическом плане.

— Но в Армении категорически отвергают саму идею возвращения семи оккупированных районов Азербайджану. Пойдет ли в таких условиях Армения на переговоры?

— У Сержа Саргсяна очень сложное положение. На него оказывается очень сильное давление со стороны диаспоры. У меня ощущение, что на итоговый отказ от ратификации армяно-турецких протоколов повлияла не столько позиция самого Саргсяна, сколько давление со стороны армянской диаспоры, которая буквально вынудила Саргсяна сделать то заявление. Так и в карабахском урегулировании не все зависит от настроения армянского общества, которое, я допускаю такую возможность, готово пойти на изменение ситуации вокруг Нагорного Карабаха, но влияние Степанакерта (Ханкенди – прим. ред.) и диаспоры может оказать влияние на отказ официального Еревана на какие-либо уступки без признания Карабаха со стороны Баку. На что Азербайджан, еще раз подчеркну, не пойдет.

— История показывает, что любые уступки в вопросе Нагорного Карабаха со стороны Еревана неминуемо ведут к внутриполитическим катаклизмам в самой Армении. Не повторится ли ситуация и на сей раз?

— Даже если такое и произойдет, то не будет связано с Карабахом. В ситуации с Тер-Петросяном это будет давление на власти, Карабах будет как разменная карта во внутриполитической игре. Не думаю, что это будет проблема, которая как пекло жжет сердце Тер-Петросяна, показавшего себя достаточно прагматичным и умеренно-циничным политиком, который будет использовать нагорно-карабахскую проблему для сведения счетов с нынешними властями.

— Кстати, разочаровавшись в России, Тер-Петросян сейчас отправился за поддержкой в Вашингтон. Как вы думаете, найдет ли он понимание в Белом доме?

— Вашингтону сейчас не до Армении и Южного Кавказа. У администрации Обамы достаточно проблем в экономике, в Ираке и Афганистане. Я думаю, Обама отдает сейчас часть приоритетов на постсоветском пространстве России. И события в Украине явное тому свидетельство.

— Вам не кажется странным, что если ранее отторжение Нагорного Карабаха шло под эгидой его объединения с Арменией, то впоследствии от этой бредовой идее благополучно забыли, вынеся на первый план «независимость» Карабаха?

— Армении это было бы невыгодно с точки зрения международной реакции. В одном случае – это аннексия, в другом – право жителей Нагорного Карабаха на самоопределение. Это тоже часть политической игры.

— Возможно ли, на ваш взгляд, включение Турции в состав МГ ОБСЕ, чтобы хоть как-то оживить эту структуру?

— Этот вопрос может растянуться на очень длительное время. Да и Армения не поддержит включение Турции в МГ ОБСЕ. Подключение Турции к этому процессу не вызовет позитивной реакции Еревана.

— Следует ли продолжать говорить, с учетом активизация России в переговорном процессе по Нагорному Карабаху, что ключ от решения данной проблемы по-прежнему в Москве?

— Я так не считаю. Ключ от решения карабахской проблемы в Баку и Ереване. Принудить к миру и согласию в нынешних условиях практически невозможно. Но Россия своей активностью может показать, что она не заинтересована в сохранении этой конфликтной зоны, что диалог между конфликтующими сторонами на самых различных уровнях — всегда путь, пусть и к постепенному, согласию. То, что Москва не теряет темпа в этом миротворчестве, показывает, что в Кремле всерьез решили заняться урегулированием нагорно-карабахской проблемы. Просто конфликт настолько запущен, что даже солидарных усилий Анкары и Москвы может не хватить на этом этапе, чтобы продавить урегулирование проблемы из области разговоров в область практических решений.

— Подобная активность Москвы не оттолкнет Ереван от России?

— Реакция нынешнего армянского лидера зависит не от активности Москвы, а от комплекса внутриполитических факторов. То есть, если раньше можно было сказать, что, да, Армения внимательно следит за позицией Москвы, Вашингтона, Анкары, то сейчас Саргсяну следует внимательно следить за позицией Степанакерта (Ханкенди) и диаспоры. Потому что, именно от этого будет зависеть устойчивость официального Еревана и то, в какой степени Саргсяну удастся сохранить власть.

У меня такое ощущение, что если даже Саргсян и хотел идти на какие-то уступки в карабахском урегулировании, то не всегда это желание могло бы реализовываться практически. Саргсяну все же не хочется повторить судьбу Левона Тер-Петросяна. А значит, ему следует обезопасить себя от оппозиции и показать себя поборником национальных интересов Армении. Соответственно, получается замкнутый круг.

Бахрам Батыев

Батуми вновь торгуется с Тбилиси

http://vesti.az/news.php?id=41361

Гюльнара Инандж

Осложнение отношений между Тбилиси и Москвой принял конфронтационный характер после августовской войны 2008 г. и признания Москвой сепаратистских регионов Грузии Абхазии и Южной Осетии (ЮО). В Тбилиси (и не только) считают, что Россия проектирует расчленение Грузии по этническому и субэтническому признаку. В списке возможных сепаратистских регионов входит также Автономная Республика Аджария.

14 апреля глава Аджарского правительства Леван Варшоломидзе после встречи в Тбилиси заявил, что Грузинские власти пообещали предоставить Аджарии дополнительные полномочия. Тбилиси также подтвердила, что скоро предоставит Батуми расширенные полномочия. Некоторые международные эксперты считают, что с каждым днем все очевиднее рост амбиций у Батумских властей, что само по себе вызывает настороженность у официального Тбилиси. Ситуацию вокруг Аджарии в эксклюзивном интервью для Vesti.az комментирует независимый грузинский эксперт Роман Апакидзе.

— Есть некий соблазн углядеть в просьбе аджарских властей об увеличении полномочий более глобальную политическую проблему. Якобы возникают какие то проблемы между Тбилиси и Батуми. Но это не так — в правительстве Аджарской Автономной Республики нет сил, которые были бы настроены против центрального правительства Грузии. Но в свою очередь в Аджарии местные власти не могут решать даже минимальные проблемы. Как говорил сам Варшаломидзе, властям Аджарии неподвластно даже назначать директоров средних школ без ведомо Тбилиси, что определенно создает множество проблем в автономной республике. Протест Варшоломидзе также надо рассматривать в плане приближающихся выборов. Не смотря на то, что в автономной республике правительство Грузии осуществляет множество инфраструктурных проектов, Аджария не очень симпатизирует партии власти. Виною тому множество мотивов никак не связанных с «призраком» Абашидзе, который по утверждению российских СМИ «И по сей день бродит в Аджарии и заставляет сепаратистически настроенных аджарцев волноваться».

Л.Варшаломидзе видимо хочет перед выборами хорошо поторговаться с центральными властями Грузии. Он, наверное, получит эти «дополнительные полномочия» если победа правящей партии в Аджарии будет убедительной.

— Как считают в Аджарии, после свержения Абашидзе, который фактически с 1997 года фактически отказался платить в казну Грузии, Саакашвили сократил власть автономных властей региона. Точнее сейчас Аджария является номинальной автономией. В чем заключается настороженность тбилисских властей предоставить Аджарии полные автономные права?

— После второй волны революции роз, которая свергла правительство Аслана Абашидзе, власть автономии сократилась до минимума. Это было обусловлено несколькими факторами, и главная из них не страх перед сепаратизмом, а настрой аджарцев после революционной войны.

Многие считают, что автономия Аджарии просто не нужна и это искусственное образование. После завершения аджарской революции роз некоторые политические лидеры правящей партии высказались за проведение референдума в Аджарии. Они хотели таким именно образом решить вопрос упразднения автономии. Было ясно, что в случае проведения референдума, аджарцы проголосовали бы за ликвидацию автономии. Но референдум так и не был проведен. Главную роль сыграл тогдашний премьер — министр Зураб Жвания, который считал, что устранение автономии республики Аджария создало бы дополнительные проблемы, что негативно бы повлияло на переговорный процесс с Абхазией и Южной Осетией.

Грузинское государство решило превратить автономную республику Аджария в образцовый автономный регион. Начали проводиться всевозможные инфраструктурные и экономические проекты по развитию региона. Это был сигнал для Абхазии и ЮО. Они должны знать, что в случае перемирия с Грузией они тоже получат мощный импульс экономического развития.

— Прежние аджарские власти явно симпатизировали сепаратистскому Сухуми и Цхинвали. Есть ли опасность сепаратизма в Аджарии?

-Если и существует опасность сепаратизма в Аджарии – она минимальна.

-После развала СССР и во время событий в Абхазии и Цхинвали, также во время похода Саакашвили в Аджарию многие апелировали на Карский договор, согласно которому Турция уступила Аджарию Грузии с определенными условиями. В связи с тем, что часть аджарцев мусульмане-сунниты и симпатизируют Турции, очевидно грузинские власти опасаются усиления влияния Турции в Аджарии и роста здесь сепаратизма, которая может быть поддержана Анкарой.

— Проблема религиозных меньшинств в Аджарии, да и во всей Грузии практически не существует. Нужно также отметить, что в Аджарии очень многие, особенно молодые люди возвращают себе историческую религию. Процесс обращения в христианство очень силен. Исламу верны преимущественно жители горной Аджарии и пожилые люди, которые, кстати, не противятся процессу обращения в христианство своих детей. Они понимают, что возвращение к исторической религии процесс необратим. В действительности Ислам в Аджарии носит формальный характер. Вера аджарцев мусульман не была основана на реальном понимании ислама. Мусульман в чистом виде, в Аджарии практически не существует. В регионе (особенно в горной Аджарии) очень сильны языческие представления и обряды, которые странным образом приспособлены к исламским традициям.

— Интересно, что Москва так упорно и болезненно поддерживает Сухуми и Цхинвали, чего не произошло с Батуми. Несмотря на то, что в тот период в Аджарии стояла российская военная база, Кремль не сделал ничего для сохранения своего влияния в Батуми.

— Дело в то, что почвы для сепаратизма в Аджарии практически нет. Если в Абхазии и ЮО живут народы, не считающие себя грузинским этносом, в частности абхазы и аланы, в Аджарии нет такой этнической группы. Так, что в случае изгнания грузин из Аджарии (как это произошло в Абхазии и ЮО) там просто не останется никого. Это стало определяющим фактором того, что Аджария, не смотря на старания спецслужб Российской Федерации, не стала сепаратистским регионом. В свою очередь задачу осложняло то, что Аджария не примыкает к России, и для контакта с этим анклавом надо было использовать в основном морские коммуникации.

— В то время на порт Поти сел американский корабль «Сан Лоренсо» с 111 бронированными машинами и танками на борту. То есть поход Саакашвили на Аджарию происходил под контролем США.

— Не скажу, что все происходило под контролем американцев, но то, что у Соединенных Штатов есть свои интересы в Грузии, точно также как и у России, это очевидно. Несколько трудно сказать, что должно было случиться для того, чтоб американцы использовали те военные ресурсы, которые были мобилизованы в Черном море.

Нужно также отметить, что революция роз — это отчасти и американский продукт. США не без поддержки местного населения, смогла провести волну таких революций в восточноевропейских странах, начиная с Сербии, включая Украину и Грузию. Возникшие после этого «молодые демократы» должны спровоцировать волну демократических революций и в других постсоветских странах.

Очевидно, что Белый Дом заинтересован в успехе тех политических лидеров, которые пришли к власти посредством «новых революционных родов», которые финансировались США. В числе таких лидеров числиться и Михаил Саакашвили. Так, что победа молодой грузинской демократии автоматически означает, что волна революции будет распространяться и на другие страны бывшего социалистического блока. Этим объясняется присутствие американцев во всех решающих политических процессах касающихся Грузии.

— Тогдашнее военное руководство России заявляло, что дислоцированные в Аджарии подразделения российской армии не намерены вмешиваться в конфликт между центральными властями Грузии и аджарским руководством. Можно ли сказать, что Москва уступила Аджарию США, а Абхазию оставила за собой?

— Не думаю, что можно так ставить вопрос… Российские власти косвенно поддерживали Аслана Абашидзе, в том числе и в военном плане. Но было ясно, что любая военная операция была бы обречена на неудачу, так как Абашидзе не имел реальной поддержки населения Аджарии. Да и военная база в Аджарии была уже практически выведена на территорию Армении.

— Возникает естественный вопрос о геополитическом и геоэкономическом значении Аджарии. Например, имеются ли залежи энергоресурсов в аджарском побережье Черноморья. Российские кампании планируют заняться исследованием нефтяных возможностей в «абхазских водах».

— В последнее время очень много разговоров относительно тех энергоресурсов, которыми якобы полно Черное море, но это скорее неформальные, лишенные научной почвы разговоры дилетантов. Поэтому судить об этом сложно.

Что же касается геополитического вопроса, Аджарская автономная республика не является настолько активным игроком, чтобы судить о ее геополитическом значении независимо. Это один из регионов Грузии с минимальными автономными полномочиями и она не играет никакой роли в политических процессах развивающихся в регионе. Абашидзе старался играть роль максимально автономного лидера, и придать Аджарии значение независимого региона в глобальном контексте, но этого не получилось не потому, что ему не хватило ресурсов, поддержки и т.д., а потому, что в Аджарии нет реальной почвы для сепаратистских проектов.

Москва сдала Тегеран

http://vesti.az/news.php?id=41222

Это не первый раз, когда Россия по-крупному сдает своих союзников


Старший советник президента США, отвечающий за политику в сфере оружия массового уничтожения, Гэри Сэймор заявил, что поставки российских противовоздушных ракетных комплексов С-300 в Иран могут серьезно сказаться на американо-российских отношениях, сообщает в среду иранский телеканал «Пресс-ТВ».

Координаторы Белого дома, тем не менее, считает, что Россия прекрасно понимает позицию Вашингтона, и будет удивлен, если Москва все-таки поставит Тегерану комплексы С-300, ранее заказанные Ираном, отмечается в сообщении («Интерфакс»).

«Мы дали ясно понять российской стороне, что подобный шаг может оказать значительное влияние на наши двусторонние отношения», — цитирует Г.Сеймора «Пресс-ТВ». «Я думаю, русские понимают, что последствия могут быть очень суровыми», — добавил он.

В апреле глава Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) Михаил Дмитриев заявил, что контракт с Ираном на поставку российских зенитных ракетных систем С-300 не разорван, но вопрос его выполнения не решен.
«Что касается поставки (Ирану) комплексов С-300, вопрос неясен», — сказал М.Дмитриев журналистам. «Работа продолжается. Контракт не разорван, постоянно идут консультации», — пояснил глава ФСВТС.

По информации иранских СМИ, Москва и Тегеран несколько лет назад подписали договор о поставках пяти зенитных ракетных систем С-300 на сумму $800 млн. Однако поставки были заморожены.

Начнем с того, что предупреждение старшего советника президента США России, по крайней мере, вызывает удивление.
Дело в том, что, действительно, до последнего времени Москва называла себя стратегическим партнером Тегерана. Вроде бы у России в Иране всегда присутствовали собственные геостратегические интересы. К примеру, без Ирана не решить вопросов хозяйственной деятельности и природоохраны на Каспии. Необходимость сотрудничества с Тегераном нужна была и для нейтрализации западного проникновения в регион. Нельзя забывать и про баллистические ракеты, которые имеются у Ирана на вооружении. Так что, в принципе, для России совсем не было безразлично, другом или врагом является Иран.

Более того, Иран является одним из немногих реальных рынков для российской относительно высокотехнологичной продукции — от оборудования АЭС до оружия, а это миллиарды долларов. Заинтересована Россия и в реализации некоторых глобальных экономических проектов, связанных с Ираном. И, наконец, хорошие отношения с Ираном укрепляли позиции Кремля на Южном Кавказе, в Средней Азии, и особенно в Таджикистане. С учетом всех этих факторов вроде бы не было никаких оснований предполагать, что отношения России и Ирана могут испортиться: это, по крайней мере, было крайне нецелесообразно. Но Россия в отношении Ирана продемонстрировала такой подход, что для многих политологов, международных экспертов оказалось неожиданностью.

Напомним, что Совет управляющих МАГАТЭ 27 ноября прошлого года большинством голосов принял резолюцию, в которой осудил Иран за строительство второго завода по обогащению урана вблизи города Кум в дополнение к предприятию в Натанзе, которое контролирует МАГАТЭ. В резолюции прозвучало требование прекратить строительство. Документ также призывает Тегеран подтвердить, что им «не принимались решения о строительстве других ядерных объектов, которые не заявлены агентству».
Решение было принято без проволочек и получило неожиданную поддержку со стороны России и Китая. Но еще до этого, 25 сентября, президент России Дмитрий Медведев официально высказался о поддержке решительных мер относительно Ирана. Вместе с западными лидерами Медведев потребовал провести проверки на всех заводах по обогащению урана, которые есть на территории Ирана.

Россия заявила о готовности присоединиться к любому консенсусу по поводу введения дополнительных санкций против Ирана. То есть Иран больше не может рассчитывать на Россию, полагая, будто она и впредь станет блокировать попытки ужесточения мировым сообществом санкций против него.

Почему произошел такой поворот в политике России в отношении Ирана? Начнем с того, что это не первый раз, когда Россия сдавала своих союзников, и сдает, как принято говорить, по-крупному. Достаточно вспомнить, как Кремль сдавал братьев-славян сербов и союзнический Ирак. Ведь, не проголосуй Россия за резолюцию СБ ООН 1441, возможно, войны в Ираке и не было бы вовсе. Тогда официальная Москва приводила интересные аргументы, мотивируя сдачу своей позиции, возражающей против атаки на Ирак.

Косвенное согласие на военную операцию против режима Саддама Хусейна сопровождалось обширным списком российских пожеланий: право вето в НАТО, заключение договора по СНВ, конкретизация позиции США по использованию ядерного оружия, уведомление России об антитеррористической операции в Грузии, создание военных баз в Средней Азии только для антитеррористических целей, признание России как коспонсора на переговорах по Ближнему Востоку.

В список также можно добавить и гарантии США в отношении экономических интересов России в Ираке, которые Россия хотела бы сохранить, если там будет сменен политический режим.

То есть, просчитав на несколько шагов вперед, Кремль счел, что смена Саддама Хусейна, который отказывался допустить на военные объекты наблюдателей ООН, России так же выгодна, как и США с Великобританией. И, наконец, Россия своим решением якобы намеревалась подвигнуть Ирак все-таки согласиться на условия международного сообщества.

Что касается Ирана, то Россия поняла, что дальнейшая конфронтация с США не приведет ни к чему позитивному, и, несмотря на множество проблем с Вашингтоном, Москва, конечно же, проиграет это бессмысленное противостояние. Вместе с тем отношения с Ираном наполнены многими задачами, и им ничего не угрожает, так как, по предположениям Москвы, даже в случае самого грубого отношения к Ирану тот не станет дистанцироваться от России, которая необходима ему как ведущий поставщик вооружений, авиации и технологий.

То есть, Россия дала согласие в солидарном поведении с США и ведущими государствами Европы по проблемам Ирана, в том числе в Совете Безопасности ООН. А это в свою очередь уже привело к тому, что отношение Ирана к России стало предельно настороженным.

Это все привело к тому, что на фоне возможной изоляции и применения санкций в связи с ядерной программой, иранское руководство во внешней политике вынуждено было активизировать свои усилия на центрально-азиатском и кавказском направлениях.
В частности, в марте Тегераном была выдвинута идея создания модели интеграции Ирана, Турции, Ирака и Сирии по образцу Евросоюза. То есть о России ни слова. Кроме того, меджлис устами советника спикера парламента по внешней политике Хосейна Шейхольэслама заявил о готовности Ирана подписать договор о ненападении со странами региона.

Советник подчеркнул, что Иран готов подписать соглашение о ненападении со странами региона при условии ненападения этих стран на Иран, и отметил, что «США запугивают эти страны ядерной программой и ракетами Ирана для продажи им своего оружия».

Более того, в последние месяцы в Иране усилилась критика политической линии России по отношению к Ирану. С негативными высказываниями в адрес России выступают депутаты парламента, политические деятели, ученые, военные, представители государственных структур.

Одним словом, в Иране не удовлетворены нынешней политикой России, и негативные настроения продолжают усугубляться.

В позиции России также стали появляться более жесткие по отношению к Ирану моменты. Это выражалось также в высказываниях высших лиц государства. Суть российской позиции сводится к следующим моментам: Россию тревожат «ядерная политика» Ирана; РФ – за поиск компромиссного решения иранской ядерной проблемы; если же дело дойдет до введения санкций, то Москва за «умные» санкции, не вредящие жизненному уровню населения; санкции должны быть направлены только на обеспечение режима нераспространения ядерного оружия; Россия против изоляции Ирана, который обладает серьезными рычагами влияния и задача состоит в том, чтобы это влияние «внести в общую копилку и использовать в поиске конструктивных мирных решений в этом весьма взрывоопасном регионе».

Иными словами, Россия не будет защищать Иран на международной арене, если это будет противоречить ее интересам на других направлениях. Очевидно, что официальный Тегеран не готов принять такую позицию, поскольку исходит исключительно из своих представлений и задач. Так что между Москвой и Вашингтоном есть полюбовное соглашение в отношении Ирана и иранского атома.

Ведь не зря же, Россия дала понять, что не намерена поставлять давно согласованные ЗРК С-300 иранским военным. Одним словом, вопрос о поставке оборонного вооружения стал жертвой большой политики: проблемы отношения США к ядерной программе Ирана и российских военных поставок Тегерану взаимосвязаны.

Вот почему всё же удивляет реакция старшего советника президента США Гэри Сэймора на ситуацию с российскими поставками Ирану ЗРК С-300.

Тогрул Велиханлы

Альянс Турция-Россия-Украина и его влияние на Южный Кавказ

http://www.1news.az/analytics/20100517120018844.html

В эти дни внимание мировой общественности и политических кругов приковано к развитию российско-украинских отношений.

Не секрет, что именно от того как и насколько будут углубляться отношения между Москвой и Киевом, во многом зависит дальнейшее развитие ситуации на постсоветском пространстве и в Восточной Европе.

Предстоящий визит в Киев 17-18 мая президента России Дмитрия Медведева, объемный пакет обсуждаемых там вопросов и намеченных к подписанию документов говорит о новой странице, открывающейся в российско-украинских отношениях. В Киеве и Москве идет работа над 10—12 совместными документами. Они пока находятся на разной стадии готовности. Поэтому, возможно, не все документы будут подписаны в понедельник-вторник между президентами России и Украины. Кроме пяти ранее анонсированных совместных документов, будут подписаны как минимум еще три совместных заявления: о европейской безопасности, о безопасности в Черноморском регионе, о приднестровском урегулировании.

Янукович обсудит с Медведевым строительство моста через Керченский пролив, который соединит кратчайшим сухопутным путем Российскую Федерацию (Краснодарский край) с Украиной (Крым). Учитывая стратегическое значение Крыма в Черноморском бассейне, нахождение там российской военно-морской базы, не трудно догадаться насколько расширение российского присутствия в этом регионе укрепит позиции России в мировой политике. Последние 300 лет, со времен императора Петра Первого, Россия стремится поглубже продвинуться и укрепиться в Черном море и проливах ведущих в Средиземноморье. С распадом СССР, его наследница – Россия вынуждена была сильно потесниться и значительно ослабить свое присутствие, в том числе и в Черноморском бассейне. Но теперь, учитывая то, что уже четко прорисовывается тандем стратегического сотрудничества Россия-Турция-Украина можно предположить, что в ближайшие годы мы станем свидетелями беспрецедентного укрепления в первую очередь российских позиций в Юго-Восточной Европе, на Балканах, на Ближнем Востоке, на Южном Кавказе: регионах, которые оказывают ключевое влияние на международную политику в целом.

Также по словам первого вице премьер-министра Украины Андрея Клюева, во время визита в Киев Дмитрия Медведева будет подписано только пять документов: о демаркации украинско-российской границы, о сотрудничестве в сфере использования и развития навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС, о межбанковском сотрудничестве между Укрэксимбанком и Внешторгбанком, о первоочередных мерах по развитию научно-образовательного сотрудничества на 2010—2012 годы, а также программа сотрудничества между Министерством культуры и туризма Украины и Министерством культуры РФ на 2010—2014 годы.

Столь успешное развитие отношений между региональными лидерами Россией, Украиной и Турцией означает возможность достижения долгожданной стабильности в Черноморском бассейне, который из региона соперничества превращается в регион сотрудничества. В этой ситуации вызывает немалый интерес, какие изменения на Южном Кавказе вызовет усиления политического тандема между Москвой, Анкарой и Киевом. Можно прогнозировать, что обеспечение устойчивой стабильности в Черноморском бассейне благотворно скажется на ситуации в регионе Южного Кавказа.

Дело в том, что Россия и Турция имеют широкое понимание и сотрудничество в энерготранзитной области. А теперь и Украина высказывает понимание и поддержку энерготранзитной политике проводимой Россией. То есть три страны договорились относительно формулы и маршрутов доставки нефтегаза в Европу – в самый перспективный и выгодный рынок мира.

Россия является одним из ведущих в мире производителей и транзитеров нефте-газа и нахождение взаимопонимания с другими крупными стратегически важными транзитерами: Турцией и Украиной можно назвать тактической геополитической победой Москвы над Западом. Для того, чтобы эта победа стала стратегической и долговременной недостаточно нынешнего взаимопонимания между политическими руководствами России, Турции и Украины по энергетическим и экономическим вопросам. Несомненно, необходимо политическое понимание и воля к разрешению Нагорно-Карабахского и Приднестровского конфликтов в первую очередь. Остановимся на Карабахском конфликте.

Если будет найдена формула его разрешения, которая стабилизирует ситуацию на Южном Кавказе, тогда сотрудничество России и Турции приобретет устойчивое развитие. Говоря о Карабахском конфликте, надо сказать, что позиция международного сообщества и права позволяют разрешить его только в рамках территориальной целостности Азербайджана с учетом права народов на самоопределение, опять-таки в рамках суверенитета Азербайджана. Иной формулы нет, и она подтверждена как сопредседателями Минской группы ОБСЕ (США, Россия и Франция), так и всеми влиятельными международными, европейскими и другими организациями. На основе этой формулы разработаны нынешние обновленные Мадридские принципы, как документ разрешения Карабахского конфликта. Азербайджан принял и согласился с основными принципами Мадридского документа, а Армения до сих пор так и не высказала своей позиции по этому вопросу, поскольку эта самая позиция формируется далеко от Еревана, а роль самих армянских властей состоит только в том, чтобы выражать приказанные им со стороны ведущих мировых держав постулаты.

Москва не выступает против усиления турецкого влияния на Южном Кавказе и военно-стратегического сближения с Азербайджаном, тем более, что это только укрепит российские энерго-транзитные и геополитические позиции в регионе.

Стоит отметить, что нынешняя «уступчивость» США России на постсоветском пространстве связана с тем, что американская политика ныне занята тем, что переживает болезненные уроки военных кампаний в Ираке и Афганистане.

Большие трудности испытывают США и в иранском направлении, поскольку политика санкций и угроз в адрес Тегерана пока, что ничего Вашингтону не принесла. На фоне всех этих проблем, проходит 8 апреля встреча между президентами Медведевым и Обамой, где стороны договариваются о новом разделе интересов в Евразии и учете взаимных интересов в различных регионах. В Праге был подписан Договор о дальнейшем сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ), что позволит в первую очередь России уменьшить финансовые расходы в этой сфере и направить их в другие области, в частности вложить в модернизацию энерго-транзитной сферы.

А взамен на согласие России оказать широкую поддержку, в том числе возможно и в живой силе американской стороне в успешном завершении афганской кампании, США дали понять, что не будут против дальнейшего усиления роли России на энерго-транзитном рынке Европы. Также Москва получила согласие Вашингтона на усиление российского влияния на постсоветском пространстве, в Украине, Крыму, Южном Кавказе и Центральной Азии. Взамен Москва обещает оказывать активную поддержку американской политике в Азии, на Ближнем Востоке и других горячих точках мира.

Что касается Южного Кавказа, то уже есть некоторые симптомы того, что Россия и США готовы пожертвовать Арменией ради разблокирования этого региона и превращения его в транзитныймаршрут доставки нефте-газа с Востока на Запад и передислокации коалиционной группы войск из Ирака, через Турцию, Южный Кавказ, Центральную Азию в Афганистан.

Дело в том, что после подписания в мае 1994 года режима прекращения огня в Карабахском конфликте между Азербайджаном и Арменией по нынешний день ведущим державам удавалось удерживать статус-кво в регионе и это положение устраивало всех кроме Азербайджана. Все эти годы усилия посредников МГ ОБСЕ были направлены на стремление и далее удержать статус-кво и убедить Азербайджан не проводить военную кампанию по освобождению оккупированных Арменией территорий. Но, чтобы убедить Азербайджан, нужны были хоть какие-нибудь подвижки в мирном переговорном процессе, свидетелями чего мы так и не стали. Теперь же ослабление позиций Запада на Южном Кавказе привело к тому, что Россия больше не заинтересована в дальнейшем блокировании региона посредством неразрешенного Карабахского конфликта. Логическим продолжением российско-турецкого сближения в регионе должно стать разрешение Карабахского конфликта, препятствием чему является позиция нынешних армянских властей, состоящих из криминального «карабахского клана», в прямом смысле «выросшего» на волне Карабахского конфликта.

Армения в нынешней ситуации превратилась для российской политики на Южном Кавказе в «чемодан, который жалко бросить, но трудно нести».

Довольно суровый недавний прием президента Саргсяна в Москве, где ему дали понять, что дальнейшее затягивание переговорного процесса не в российских интересах, явился серьезным знаком для политического тандема Кочарян-Саргсян. С другой стороны, по приглашению американской стороны в США вылетел главный политический оппонент карабахского властного клана, экс-президент Армении Левон Тер-Петросян. Все это говорит о том, что в ближайшее время правящий в Армении режим будет вынужден принять обновленные Мадридские принципы, согласно которым намечено освободить семь оккупированных азербайджанских районов по формуле 2+3+2. В ином случае клану Кочарян-Саргсян придется распрощаться с властью и уступить свое место более прагматичному и гибкому политику Левону Тер-Петросяну. Понимая это, правящий карабахский клан, скорее всего, согласится с Мадридскими принципами, поскольку в этом случае у них еще будут шансы для того, чтобы удержаться у власти. У команды президента Саргсяна есть способы, в том числе и репрессивные, для того, чтобы объяснить армянскому народу, почему надо вернуть оккупированные азербайджанские территории.

В данной ситуации время работает на Азербайджан, который терпеливо выжидает изменения расклада сил и позиции ведущих держав на Южном Кавказе. При этом в вопросе разрешения Карабахского конфликта, наряду с международным правом официальный Баку имеет не менее весомый козырь в виде наращивания своего военного потенциала. Мировое сообщество понимает, что Азербайджан не просто так держит «порох сухим» и в случае провала переговорного процесса вся ответственность за дальнейшие события в Карабахском конфликте будут лежать и на странах-сопредседателях МГ ОБСЕ.

Ризван Гусейнов

Ноль проблем с соседями

http://1news.az/analytics/20100513112734346.html


Джавид Велиев, аналитик Центра Стратегических Исследований о деятельности министра иностранных дел Ахмеда Давутоглы.

«1 мая 2009 г. внешняя политика министра иностранных дел Турции Ахмеда Давутоглу подверглась первому испытанию в отношениях с Азербайджаном.

Процесс нормализации, начатый Давутоглу в отношениях с Арменией в рамках стратегии «Ноль проблем с соседями», на первых порах вызвал определенные вопросы между Турцией и её стратегическим партнёром – Азербайджаном.

Для решения данной проблемы Давутоглу совершил свой первый визит в качестве министра – за исключением его визита в Кипр – именно в Азербайджан, и попытался показать, что во встречах между представителями Турции и Армении приоритетным условием является вопрос о Нагорном Карабахе.

С назначением Давутоглу на пост главы МИД Турции, в своей книге «Стратегическая глубина» назвавшего оккупацию Карабаха наибольшей стратегической потерей Турции, а Азербайджан – своим стратегическим партнёром, отношения между Азербайджаном и Турцией осложнились именно в вопросах относительно нормализации армяно-турецких отношений в контексте урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта.

Но в итоге, по данному вопросу между Турцией и Азербайджаном была достигнута полная координация.

Давутоглу , как советник Премьер-министра, и как министр иностранных дел, внёс серьёзные изменения в стиль проведения Турцией своей зарубежной политики. В отличие от традиционного понятия зарубежной политики, в период Давутоглу Турция отдавала большее предпочтение вопросам о свободном передвижении, увеличении торгового объёма, взаимозависимости, и деятельности НПО.

Визовая система между Турцией и многими странами была упразднена. Эти действия, направленные на сближение Турции с соседними странами, положительно повлияли на престиж Турции во всём мире, и поспособствовали решению проблем с Сирией и Ираком.

В свою бытность министром Давутоглу уже совершил 100 зарубежных визитов – 28 раз он посетил страны Европы, 27 раз – страны Среднего Востока, 18 раз – балканские страны, 9 раз – азиатские страны и 8 раз – США. Эти визиты отражают зарубежную политику Турции при Давутоглу .

Были созданы близкие отношения с арабскими странами, и с целью усиления позиции Турции в арабском мире, Турция даже «поссорилась» с Израилем.

После этих событий Турция заняла лидирующее место по авторитету в арабских странах, и таким образом заявила о своем намерении стать посредником не только в отношениях с Израилем, но и между Ираном и США.

Посредническая миссия приобрела огромное значение в зарубежной политике Турции. Однако, подобная политика Турции стала отнюдь не по душе таким государствам, как Египет и Саудовская Аравия.

Важно отметить, что Турция выступила против санкций, применяемых против Ирана, исходя из принципа соседства и взаимозависимости в вопросе природного газа с этой страной, и в ответ на это Иран поддержал её средневосточную политику.

Давутоглу, относящийся к Среднему Востоку, Балканам и Южному Кавказу как к области естественного влияния Турции, стремился к тому, чтобы придать Турции более активную роль в расширении данного влияния вплоть до Африки и Азии. Он попытался воспользоваться собственным имиджем в решении проблем между Пакистаном и Афганистаном.

Однако, зарубежная политика Давутоглу подверглась критике одновременно из трёх направлений. Она была критикована в утопичности, проявившейся в желании обеспечить ближневосточное единство; в идеалистичности, за односторонние шаги в процессе нормализации отношений с Арменией и решении Кипрской проблемы; и в отдалённости от тюркизма, из-за ненадлежащего внимания к тюркским странам.

Каковы будут результаты амбициозной внешней политики Давутоглу покажет время» – отметил Джавид Велиев.

Появится ли на карте СНГ новая страна


http://www.centrasia.ru/news.php?st=1273814760

Елена ЧИНКОВА, Юлия ШИТОВА
Митинги, ставшие привычными для Киргизии, утром 13 мая возобновились на юге республики. На центральную площадь города Ош вышли две противоборствующие силы — около двух тысяч противников и сторонников временного правительства. Первые горячо выступали против поставленного нового и. о. губернатора Сооронбая Жээнбекова и требовали вернуть прежнего главу Мамасадыка Бакирова. Стычки между двумя враждующими лагерями переросли в массовую драку. Но милиция в ситуацию не вмешивалась. Потому бунтовщики проникли в администрацию. Жээнбеков был выдворен из здания, а Бакиров занял его кресло.

— У нас был приказ не провоцировать толпу, — признался «КП» один из милиционеров. — Начальство боится спровоцировать новые стихийные беспорядки.

Однако ставка на это не оправдалась. Видя бездействие силовиков, бунтующие толпы пошли на штурм администраций еще в двух южных областных центрах — Джалалабаде и Баткене — и легко их захватили. Бакиевцы заняли и джалалабадский аэропорт. В места новых народных волнений вылетели наводить порядок несколько членов временного правительства. В том числе и и. о. министра обороны. Все это очень напоминает сценарий, по которому еще недавно развивалась революция «красных тюльпанов»…

Кстати, Президент РФ Дмитрий Медведев назначил своим спецпредставителем по развитию отношений с Киргизией Владимира Рушайло. Об этом в четверг сообщила пресс-служба Кремля. Сейчас Владимир Рушайло — член Совета Федерации, первый зам. руководителя Комитета верхней палаты парламента по правовым и судебным вопросам. В 1999 — 2001 годах сенатор занимал пост главы МВД России, в 2001 — 2004 годах был секретарем Совета безопасности РФ.

ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА

Появится ли на карте СНГ новая страна

По-видимому, бакиевцы поняли, что лучше владеть половиной страны, чем быть подследственными, да еще в изгнании.

После апрельского переворота в Киргизии несколько недель сторонники Бакиева никак не проявляли себя, и эту паузу можно теперь смело назвать зловещим молчанием. За отпущенное время бакиевцы перегруппировались и выработали грамотную стратегию. Во-первых, они пока действуют только на юге страны, откуда вышел отстраненный от власти клан. Во-вторых, любопытна сама методика действий — захват административных учреждений ночью, когда в зданиях нет даже сторожей. Утром госслужащие приходят на работу — а власть уже сменилась. Можно идти домой, а можно и переприсягнуть. Что нетрудно и никаких жертв, кроме моральных, не требует.

Если захват управленческих центров продолжится, уже к выходным Киргизия вполне может де-факто поделиться на две части. Она и так была поделена в массовом сознании. Осталось лишь легитимно оформить этот раздел, и на постсоветском пространстве может появиться новое государство…

Что будет делать Бишкек, предсказать невозможно. Любой силовой ход на южной половине киргизской шахматной доски однозначно спровоцирует гражданскую войну. Затеять переговоры, которые юг будет изо всех сил затягивать? Возможно, это самый простой и бескровный выход. Если переговоры подкрепить экономической и энергетической блокадой, бакиевцы долго не продержатся. А могут и продержаться, ибо за примерами ходить далеко не надо.

Есть еще один, не лучший, но самый реальный вариант развития — бакиевцы наверняка решились на реванш, лишь получив гарантии влиятельного сюзерена. Сегодня на такое способны лишь двое — США или Китай. И скоро организатор реванша выйдет из тени.

Дмитрий СТЕШИН

Азербайджан показывает недовольство переговорами

http://novosti.az/analytics/20100511/43398291.html
Роман Темников.

Эксклюзивное интервью  с политологом Расимом Агаевым:

— С чем связан визит министра обороны Российской Федерации Анатолия Сердюкова в Азербайджан?

— Визит чиновника такого уровня – министра обороны РФ, зятя влиятельного вице-премьера российского правительства, пользующегося доверием, как Медведева, так и Путина, имеет большое значение, поэтому Сердюкова принял наш президент.

Несомненно, министру обороны России есть, что обсудить в Азербайджане. Во-первых, это ситуация вокруг Габалинской РЛС, договоренностей по ней, которые имеются у России с США. Во-вторых, это участившиеся в последнее время воинственные заявления, прозвучавшие со стороны чиновников разного уровня в Азербайджане. Эти заявления вызвали преувеличенное беспокойство на Западе. Но этими заявлениями воспользовалась Армения, в очередной раз завопившая на весь мир о своей многострадальности.

Как стратегический союзник Армении, Россия не может пропустить такого рода изменения характера отношений вокруг урегулирования карабахского конфликта, и Москва обязана будет внести ясность в этот вопрос. А поскольку Россия является одним из сопредседателей МГ ОБСЕ, и кровно заинтересована в стабильности в регионе, азербайджанская сторона выскажет свои предложения по поводу всего того, что Россия может предпринять в рамках урегулирования карабахского конфликта.

— На днях президент Азербайджана отказался встречаться с президентом Армении, а глава МИД отказался встречаться со своим армянским коллегой и сопредседателями МГ ОБСЕ. Чем это объяснить?

— Это можно объяснить тем, что Азербайджан не устраивает ситуация, сложившаяся вокруг урегулирования карабахского конфликта. Во-первых, Азербайджан не устраивает упертость Армении, сделавшей все, чтобы сорвать переговоры. Официальный Ереван с одной стороны выступает за урегулирование конфликта без предусловий, но вместе с тем выдвигает условие – вернуть ей Нагорный Карабах, а потом мириться. Во-вторых, официальный Баку не устраивает явная согласованность в намерениях Вашингтона, Москвы и Парижа в отношении перспектив урегулирования конфликта. А именно в том, чтобы закрыть глаза на явный агрессивный курс Армении. Предпринимая такого рода дипломатические шаги, Азербайджан хочет показать свое неудовольствие происходящим.

В благоприятном варианте, политика Азербайджана может преуспеть, пользуясь определенными козырями в давлении на США и Европу. В случае же неблагоприятного развития событий, это может привести к торпедированию мирного процесса. Но поскольку это не устраивает США, тут возможны разные варианты развития ситуации, в том числе и провокационные. К примеру, какая-то вооруженная стычка на линии соприкосновения армянских и азербайджанских войск.
Дело в том, что Азербайджан в лице Армении имеет дело с авантюрной страной, где правят бывшие военные командиры.

— Накануне визита Медведева в Турцию, официальная Анкара выступила с предложением о создании межгосударственного Совета сотрудничества высшего уровня. Как такое сближение России и Турции отразится на нашем регионе и урегулировании карабахского конфликта?

— Турецко-российское сотрудничество разносторонне. Пока в нем экономический компонент превалирует над политическим. Развитие этого сотрудничества является самым важным на европейском геополитическом пространстве. Оно даст о себе знать в ближайшем будущем.

Страны отошли от вековой конфронтации и подозрительности, связали себя с перспективными энергетическими проектами и одновременно оказывают благоприятное влияние на окружающее политическое пространство, в том числе и на Южный Кавказ. В нашем регионе многое зависит именно от этих двух стран.

Российскому и турецкому руководству будет о чем поговорить в ходе данного визита. В частности, Россия может сыграть позитивную роль в нормализации армяно-турецких отношений. Там же будет серьезно обсужден и вопрос карабахского конфликта.

Турция-Сирия-Иран + Россия


http://izrus.co.il/middle-east-cis/article/2010-05-12/9896.html

Россия и Турция в ходе официального визита в Анкару президента Дмитрия Медведева в числе прочих соглашений подписали соглашение об отмене визового режима. Оно сэкономит гражданам России взимаемые ныне $20 сбора за оформление визы при въезде в эту малоазиатскую страну. Эти соглашения вступят в силу после их ратификации в парламентах двух стран.

Кроме того, общий объем инвестиций, который планируется привлечь за счет реализации подписанных российско-турецких соглашений, превышает 25 млрд долларов, сообщил президент Медведев по итогам переговоров с премьер-министром Турции Реджепом Эрдоганом. По словам Медведева, это «очень значимая цифра». Президент РФ отметил, что Россия и Турция планируют развивать торговый оборот, увеличив его до 100 млрд долларов.

Что стоит за внезапным сближением Москвы и Анкары, рассуждает председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль.

– Гейдар Джахидович, в чем необычность визита Медведева?

– До сих пор внешняя политика была прерогативой премьера Владимира Путина, в частности, политика на Ближнем Востоке. Но недавно был «экватор» президентского срока Медведева, и приближается время, когда встанет вопрос о его участии в президентской кампании-2012. Перед Дмитрием Анатольевичем, на мой взгляд, стоит жесткая задача обеспечить собственные перевыборы. И вот результат: Медведев забирает себе прерогативу, которая полагается президенту РФ – определение векторов внешней политики, – и вступает на поле, которое окучивал премьер. Я считаю, визит в Анкару Медведева нужно рассматривать, прежде всего, под углом внутренней политики.

Что касается политики внешней, понятно, что сегодня Турция добилась невероятных политических успехов в плане освобождения от опеки США. Семимильными шагами идет ее сближение с Ираном и Сирией. Фактически создается мощный ближневосточный блок, который объединяет порядка 180-200 миллионов человек, с колоссальным экономическим потенциалом. Этот блок, с учетом его стратегической позиции, может стать альтернативой Европе.

– Какое место в этих процессах отводится России?

– Если на южных границах России возникает мощный оплот силы, которая противостоит Западу, прежде всего, Америке, совершенно очевидно, что у России есть прямой интерес искать контакты с этим блоком. Представьте себе: Иран успешно строит технологическую экономику, основанную на ядерной энергии, и обладает колоссальными запасами нефти и газа, а Турция является вторым, после Китая, производителем товаров для мирового рынка, и делает практически все – от самолетов и вертолетов до стрелкового оружия. На пару они имеют где-то 180 миллионов населения, что фактически соответствует двум сверхдержавам древности – Ирану и Византии. Сегодня эти главные державы времен античности и раннего средневековья возвращают себе статус главным игроков, по крайней мере, в ближневосточном регионе. Естественно, Россия крайне заинтересована в контактах на этом направлении – в любых контактах, поскольку они капитализируемы.

– Визит Медведева в Сирию и визит в Турцию связаны?

– Сирия, я уже сказал, является ближайшим союзником Ирана. Сегодня она входит в треугольник Турция–Сирия–Иран. У стран треугольника масса общих интересов: блокирование курдской опасности, противостояние США. Кроме того, три этих страны составляет так называемый «непоколебимый» столп против Израиля. Сирия и Иран поддерживает «Хезболлу» и ХАМАС. Турция сегодня фактически прекратила свои особые отношения с Израилем, и тоже поддерживает «Хезболлу» и ХАМАС.

– Турция-Сирия–Иран образуют треугольник против США. Сближение с ними скажется на наших отношения со Штатами?

– Может запросто сказаться. Например, сейчас представители непримиримой оппозиции пишут Обаме письма с просьбой нажать на Дмитрия Анатольевича, чтобы он отступился от Ирана, не поддерживал иранскую ядерную программу. Непонятно, то ли они по собственному позыву пишут, то ли им из Белого дома диктуют. С тем, чтобы США могли сами нажать на Медведева – дескать, вас уже и оппозиция просит не поддерживать Иран. Вполне возможно, для США сегодня ухудшение отношений с Россией является актуальной повесткой дня.

– Штаты предвидят это ухудшение, они хотят его или нет?

– На фоне кризиса Евросоюза изоляция России может только усугубить печальное положение Европы, привести к серьезному падению в экономике, в политических связях между югом и севером Европы, между востоком и западом. Видите ли, в Европе есть и проблемы с севером и югом (юг – это Греция, Португалия, Испания), и между востоком и западом, между социалистической Европой и классической натовской. По всем этим линиям ЕС идет раскол, Германия вот-вот может принять решение о выходе из зоны евро. На этом фоне изоляция России, новые проблемы для Северного и Южного потоков ведут к цивилизационному обвалу в Европе. И тогда США получают огромные дивиденды, потому что Штатам выгодно подставлять ножку любому региону, который претендует на независимую игру. Европа в последнее время претендует на такую игру, и ее надо опустить. Один из рычагов такого опускания – это Россия.

– А задвинуть Россию можно из-за ее сближения с тройкой Турция-Сирия-Иран?

– Чтобы изолировать Россию, нужно найти предлог. Сближение такого рода – это предлог. Но все равно, с блоком, объективно возникающем на Ближнем Востоке, контактировать надо. Здесь российскому руководству сложно предъявлять какие-то претензии. Единственное – нужно просчитывать последствия таких шагов, пусть даже правильных.

источник: svpressa.ru

Встреча президента Израиля с олигархами

http://izrus.co.il/oligarhi/article/2010-05-13/9912.html

Шимон Бриман, Александр Коган

Портал IzRus публикует подробности о закрытой вечеринке, прошедшей с участием президента Израиля на вилле самого богатого горского еврея. Через полторы недели он и его хороший знакомый, приближенный к главе Казахстана, появятся на массовом международном форуме в Тель-Авиве.

На этой неделе, находясь в Москве, президент Израиля Шимон Перес провел негласную встречу с крупными еврейскими бизнесменами стран СНГ. Она состоялась в ночь с 10 на 11 мая на вилле самого богатого горского еврея, миллиардера Тельмана Исмаилова. Организатором встречи выступал казахстанский магнат, приближенный к президенту Нурсултану Назарбаеву, глава Евро-азиатского еврейского конгресса (ЕАЕК) Александр Машкевич.

В общей сложности на вилле собрались около 20 крупных бизнесменов, большинство которых известно своими связями с Машкевичем. Помимо него и Тельмана Исмаилова, выделялись: украинско-британский магнат и вице-президент Всемирного еврейского конгресса Эдуард Шифрин, вице-президент ЕАЕК и глава Русского общества друзей Еврейского университета в Иерусалиме Марк Шабад, а также мультимиллионер Мераб Елашвили.

Эта вечеринка прошла сразу после более расширенной встречи Переса с еврейскими деятелями России, которую так же организовывал Машкевич, что вызвало неоднозначную реакцию представителей некоторых других диаспоральных структур и ряда израильских чиновников.

Реагируя на запрос портала IzRus о встрече Шимона Переса с бизнесменами на вилле Тельмана Исмаилова, заместительница пресс-секретаря президента Мейталь Ясловиц заявила: «Шимон Перес считает своей обязанностью продвигать расширение экономического и культурного сотрудничества с теми странами, которые он посещает. Так он делал в Азербайджане и Казахстане, в Бразилии и Аргентине. То же самое было в России».

Кстати, Машкевич и Исмаилов прибудут в Израиль в ближайшие полторы недели. Президент ЕАЕК является одним из организаторов съезда Всемирной ассоциации русскоязычной прессы (ВАРП), которую 23 мая откроет в Тель-Авиве премьер-министр Биньямин Нетаниягу. Накануне вечером Машкевич планирует провести встречу с редакторами израильских русскоязычных СМИ. А 23 в Израиль приедет Тельман Исмаилов, который был здесь в предыдущий раз в ноябре прошлого года. Скорее всего, он посетит съезд ВАРПа по приглашению Машкевича. Кстати, в декабре 2009-го они вместе ходили на конференцию, которую устраивал в Берлине российский сенатор и глава Всемирного конгресса русскоязычного еврейства Борис Шпигель.

Интересы США вступают в трения с интересами России и Турции


http://www.1news.az/interview/20100513095834679.html

Интервью с руководителем российской Службы политического прогнозирования Центра по изучению постсоветского пространства Александром Караваевым

— Как бы вы оценили визит президента России Дмитрия Медведева в Турцию?

— Во-первых, надо сказать, что этот визит находится в русле укрепления взаимоотношений между Россией и Турцией, которое стартовало несколько лет назад в период президентства Владимира Путина.

Где-то с 2005-2006 года стало ясно, что Россия рассматривает Турцию совсем не в качестве геополитического или военного конкурента на Южном Кавказе, как это было в конце 90-х, когда было достаточно серьезное напряжение во взаимоотношениях, связанное в том числе с разными взглядами на карабахский конфликт, в отношении будущего Армении и ее развития.

На рубеже 2005 года ситуация в корне изменилась, и Турция стала рассматриваться в Кремле как надежный стратегический партнер в деле продвижения макроэкономических интересов двух стран, прежде всего России в регионе Ближнего востока, на стыке между Европой, Ближним Востоком и Южным Кавказом.

С тех пор я не заметил никаких спадов, наблюдая за тем, как выстраиваются эти отношения, и визит Медведева в какой-то степени является продолжением той наработанной программы, которая стала осуществляться при Владимире Путине.

Поездка была сформулирована предварительными договоренностями, которые проводились в последнее время. Это строительство АЭС, это непростые переговоры по подключению Турции газопроводу Южный поток, обсуждение планов транспортировки российской и центрально-азиатской нефти через терминалы Турции, строительство нового трубопровода с черноморского берега на средиземноморский. Все эти темы появились не вчера.

— Как этот визит можно рассматривать с точки зрения интересов Азербайджана?

— Если его рассматривать с точки зрения интересов Азербайджана, то в первую очередь вас интересует, как это повлияет на Карабахский конфликт. Я думаю, что напрямую ожидать влияния данной встречи на продвижение по Карабахскому урегулированию не стоит по ряду причин, связанных прежде всего с тем, что стороны пока не вышли из лихорадки, вызванной провалом армяно-турецких протоколов по нормализации дипломатических отношений и открытию границ.

Поэтому думаю, что о каких-либо новых инициативах заявлено не будет, но как тема обсуждения этот вопрос конечно присутствует. А о подробностях, по всей вероятности, мы не узнаем, кроме сухих комментариев для прессы.

Гораздо интереснее посмотреть, как развернется вот это взаимодействие, новое притяжение между Анкарой и Москвой в отношении экономических проектов, которые могли бы быть реализованы с участием Азербайджана или будут интересны Азербайджану.

Один из них – вопрос, связанный с транспортировкой азербайджанского газа. Тут образуется интересная схема, при которой у Азербайджана появляются два влиятельных и независимых покупателя газа, которые могут предложить достойную цену. Поэтому в этом треугольнике открываются определенные возможности, в том числе для развития второй стадии месторождения «Шахдениз».

Наверняка могут быть обнаружены какие-то еще новые интересные возможности в других секторах экономики, связанных с развитием туризма, транспорта.

В каком-то смысле Азербайджан мог бы идти за вслед за теми инициативами и разработанными проектами, которые уже получают свое развитие между Турцией и Россией.

В частности, это соглашение об отмене виз между Россией и Турцией. Я думаю, что для Азербайджана это был бы тоже очень важный шаг.

— Можно ли сказать, что укрепление отношений между Россией и Турцией приведет к ослаблению позиций Евросоюза и США на Южном Кавказе?

— Вот эти отношения развиваются и имеют собственный маршрут и собственную тематику и таких явных пересечений, где бы четко присутствовала конкуренция между другими векторами сил, Евросоюзом и США, не прослеживается.

В целом, если говорить о позиции Евросоюза, то эти позиции постепенно размываются и гаснут, но это не следствие усиления России и Турции. Это проблема внешней политики Евросоюза, которая не сумела кристаллизоваться в централизованную внешнюю политику. Остается внешняя политика Франции, Германии, Великобритании, а политика Евросоюза, это просто добрые намерения, заявления, мероприятия, связанные с Парламентской ассамблеей Совета Европы, и как бы этим перечнем они ограничены.

Такие вопросы, как соглашение об ассоциативном членстве, мало что дают, хотя, с другой стороны, они направлены на граждан.

Темы, которые возникают во взаимоотношениях между Россией и странами Южного Кавказа, не спускаются до уровня неправительственных организаций, проблем развития гуманитарного взаимодействия. Этим российская политика на Южном Кавказе как правило не занимается. Зато там присутствуют организации, которые непосредственно представляют влияние Евросоюза.

С другой стороны, если мы пойдем по такому сравнению, то увидим, что присутствие США – это прежде всего военное присутствие, связанное с инфраструктурами, трубопроводными проектами. Можно говорить о какой-то конкуренции.

Но дело в том, что такие вещи, которые США успели сделать в начале 90-х, они никуда не исчезают, они присутствуют, несмотря на то, что внимание США не сфокусировано теперь на Южном Кавказе и постсоветском пространстве, и что это внимание отведено в сторону.

Все равно интересы США там остаются. В какой-то степени эти интересы вступают в трения с интересами России и Турции. Эти трения всем известны. Сейчас, на конец первого десятилетия 21 века, в этом регионе положение таково, что сюда вновь с новыми проектами, с новой силой возвращается российское и турецкое влияние.

Причем это неконфликтное взаимодействие, о котором мы читали в учебниках, о чем привыкли мыслить в терминах геополитической конкуренции и как это было в конце 19-го — начале 20 века. Сейчас время другое и Россия другая, и Турция другая.

Так что это новые страны, которые приходят в регион исторического взаимодействия с новыми проектами, и это может быть выгодно и новым независимым государствам, которые там находятся.

Эльшан Рустамов

Силовики Киргизии готовы взять власть

http://www.centrasia.ru/news.php?st=1273559820

Выразитель интересов спецслужб Кыргызстана впервые объявил о своих политических притязаниях в интервью порталу IzRus. Главной задачей он считает наведение порядка в стране, затем намерен расставить акценты во внешней политике, в том числе касательно иранской активности в регионе…

Ссылаясь на сотрудников израильских госструктур, которые занимаются Центральной Азией и поддерживают связь с представителями спецслужб Кыргызстана, 21 апреля портал IzRus сообщил, что силовики этой республики решили выдвинуть собственного кандидата на власть в стране. Отмечалось, что этот человек, начинавший карьеру в КГБ СССР, пока намеренно не привлекает к себе внимания, но когда «осядет революционная пыль» (после переворота 7 апреля) заявит о своих политических амбициях. По просьбе указанных источников, мы не стали называть его имя. Это лишь подстегнуло интерес к данной персоне со стороны официальных структур в США, России, Казахстане и Узбекистане.

58-летний Мирослав Ниязов прослужил в органах с 1974-го по 2001 год и ушел в отставку будучи заместителем министра национальной безопасности Кыргызстана. В 2005-2006 годах он занимал пост секретаря Совбеза. Теперь «железный» Мирослав фактически стал выразителем интересов элиты силовых структур. Многие его единомышленники, как и он сам, окончили Высшую школу КГБ, и по широте кругозора, уровню образования и корпоративной дисциплины заметно превосходят осколки местной советской номенклатуры, составившие костяк политического истеблишмента республики. Не случайно Ниязова поддерживают бывшие и действующие офицеры спецслужб, в том числе члены руководства Службы национальной безопасности.

17 марта, за несколько недель до переворота, он заявил российскому интернет-изданию Regnum: «Негативное отношение к институтам власти у всего населения уже сформировалось… Пришло время честно и открыто заявить о профессиональной непригодности, и даже опасности, буквально всех институтов власти». Ниязов предупреждал, что «будущее страны становится все более непредсказуемым», а сохранить суверенитет можно лишь путем консолидации киргизов и организации национально-патриотического движения. Через две недели после переворота, еще не раскрывая своих собственных планов, он сообщил российскому сетевому ресурсу Gzt.ru, что к власти в Кыргызстане могут прийти силовики. И вот, наконец, Ниязов решил посредством портала IzRus публично заявить о своих политических притязаниях.

Общение с этим человеком оставляет впечатление, полностью соответствующее его профессиональному кредо. С одной стороны, Ниязов очень приятный собеседник: внимательно выслушивает своего визави, отвечает спокойно, размеренно, с мягкой интонацией в голосе. Но вместе с тем, он излагает мысли не как обычный политик: более лаконично, без всякой витиеватости, порой даже жестко.

Как Вы оцениваете нынешнюю ситуацию в Кыргызстане через месяц после переворота? Около двух недель назад Вы заявили, что новые власти допускают серьезные ошибки, которые раздражают народ…
После этого заявления положение в стране не улучшилось. Имеется тенденция ухудшения обстановки в целом по республике. Это: серьезные ошибки временного правительства, его непоследовательность, кадровая чехарда. Алогичность действий руководства ведет к дальнейшей дестабилизации. Практически нынешняя власть не контролируют обстановку в стране. События развиваются стихийно и не подчинены интересам временного правительства. Оно держится пока лишь на честном слове.

Сколько еще, по Вашему мнению, продлится такая ситуация?
Не так долго, как это может показаться. Ситуация может получить совершенно неожиданный поворот. Я имею в виду и возможность очередной смены власти.

Две недели назад Вы заявили, что к власти могут прийти силовики.
Совершенно верно. Сама обстановка требует решительного вмешательства во имя сохранения единства нации, территориальной целостности государства и наведения порядка. Как известно из истории, в условиях хаоса и анархии возникает естественная потребность в «сильной руке». Поэтому такое развитие событий я не исключаю.

Вы ощущаете, что у населения есть потребность в «сильной руке»?
Да есть. Народу нужны спокойствие и порядок. Сейчас уже все больше говорят о необходимости сильной власти. Народ по ней скучает. Ведь сегодня о себе очень громко заявляет криминал. Под его давлением находится практически весь бизнес. В Бишкеке по вечерам уже не много народа — люди остерегаются насильственных действий. Бесконтрольность ощущается и на периферии. На местах постоянно меняется власть. Набирают обороты межнациональные конфликты.

Вы лично готовы возглавить процесс смены власти на более жесткую и стабильную?
Мне претит всякое беззаконие. Я сторонник конституционной смены власти. Вместе с тем в условиях полной анархии не исключаю смены власти на более жесткую во имя политической стабилизации в стране. Я заявляю: нас не спасет никакая очередная конституция. Сама по себе конституция — ничто иное, как декларация, пока она не будет наполнена конкретным содержанием. Только сильная власть может навести сегодня порядок и обеспечить стабильность. И лишь затем можно будет говорить о конституционных реформах. В настоящее время для этого нет никаких условий. Тот проект конституции, который предлагает временное правительство, не пройдет через референдум. При нынешнем положении никакие выборы не состоятся. В условиях охлократии, вакханалии, анархии не может быть и речи о благополучном проведении референдума и выборов. Это приведет к очередному конфликту, вплоть до мощного гражданского противостояния, до локальных вооруженных конфликтов.

И последний вопрос, который нельзя обойти вниманием, о Ваших внешнеполитических ориентирах, что особенно актуально на фоне соперничества внешних сил за влияние в республике?
О внешней политике может идти речь лишь когда появится легитимная власть. Значит первая задача – легитимизироваться. Следующим этапом должно стать установление дружеских отношений с ближайшими соседями и Россией. Это — наши традиционные партнеры. Что же касается дальнего зарубежья, мы должны очень активно сотрудничать буквально со всеми. Хотя Кыргызстан входит в зону влияния России, это не является препятствием для активного сотрудничества с Западом. Во имя чего? Во имя привлечения инвестиций. В течение 20 лет подрывалось доверие к институтам власти. И они не пользовались большим доверием за рубежом. Поэтому теперь нужно создать такую атмосферу, чтобы получить вотум доверия со стороны международного сообщества.

За месяц с небольшим до переворота Кыргызстан оказался в центре скандала, явно вызванного противостоянием Ирана и США в регионе. У Вас есть какая-то позиция по данному вопросу?
Всему свое время. Возможно, эта проблематика станет актуальной после того, как в стране будет наведен порядок. Сегодня говорить на эту тему — преждевременно. Проблем внутренних гораздо больше, чем внешних. А внешние проблемы находятся в прямой зависимости от внутренних проблем. Чем быстрее мы наведем порядок, тем быстрее сможем заняться налаживанием нормальных отношений с внешним миром. Тогда-то и будут расставлены акценты во внешней политике…
Михаил Фальков

Турецкий план Медведева

http://www.centrasia.ru/news.php?st=1273653540

Россия готова использовать Турцию как рынок для поставок энергоносителей, химической и металлургической продукции, но опасается политической нестабильности и активизации антироссийского лобби в руководстве Турции

Вчера начался визит президента России Дмитрия Медведева в Турцию. Российская делегация рассчитывает подписать 25 документов о сотрудничестве, в том числе с участием «Газпрома» и «Роснефти», и промежуточный меморандум по строительству АЭС «Аккую», рассказал чиновник администрации президента.

«Ведомостям» удалось ознакомиться с планом сотрудничества России и Турции на 2010-2012 гг., подготовленным Минэкономразвития за три месяца до визита и внесенным в Белый дом. В Турции при участии СССР были построены мощные промышленные объекты, которые играют важную роль в турецкой экономике, рассказывает чиновник Минэкономразвития: «Страна остается в сфере интересов российских компаний, и мы постарались отразить это в плане».

Москве турецкий рынок интересен с точки зрения поставок энергоносителей, химической и металлопродукции, продвижения технологий в атомной энергетике, указано в плане. Турция же поставляет в Россию сельхозпродукцию, товары широкого потребления, в том числе через челноков, привлекает туристов. К плану прилагается список перспективных проектов, но некоторые уже потеряли актуальность. К примеру, переговоры НЛМК о возможности строительства металлургического предприятия в Зогулдаке и покупка Mirax Group сети отелей «Риксос» в Анталье. Переговоры о намерениях проводились до кризиса, но сейчас движения нет, говорит представитель НЛМК: компания решила сосредоточиться на проектах в России. Mirax Group вышла из проекта, говорит ее представитель. Проектная составляющая будет уточняться, говорит чиновник аппарата правительства: эта часть плана будет обновлена и с учетом визита.

Есть и риски. К ним Минэкономразвития относит в частности политическую нестабильность в Турции и возможную активизацию антироссийского лобби. Советник Конфедерации промышленников и предпринимателей Турции Валерий Кононов серьезных угроз сотрудничеству не видит: оно выгодно обеим странам. Риски есть, не согласен президент Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов: Турция не рассматривает Россию как стратегического партнера, а влияние США на турецкие элиты высоко: «В наших отношениях возможны неожиданные развороты».

Алена Чечель

Армянская диаспора против сближения РФ и Турции


http://novosti.az/exclusive/20100512/43399403.html

Кямал Али.

В Азербайджане нередко удивляются и не понимают, почему общественность России, ее элита и простой народ  воспринимают наши реалии, причины карабахского конфликта иначе, чем мы. Зачастую в российской прессе неверно интерпретируют события в Азербайджане, ставя армянского агрессора на одну доску с Азербайджаном, и даже обвиняя нас в неких враждебных планах против России.  Почему такое происходит? Об этом интервью «Новости-Азербайджан» с  российским историком,  доцентом факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета Ниязи Ниязовым.

— Каким видится из России азербайджано-армянский  конфликт?

— В России, как и раньше, население слабо информировано о реальном положении дел в зоне конфликта. Более того, политические и экономические реалии России рубежа 1990-2000-х гг оказались таковы, что жители переключили свое внимание на внутренние проблемы страны. Всплеск интереса к тем или иным событиям, происходящим на постсоветском пространстве, у россиян наблюдается только в случаях, когда там происходят какие-то экстраординарные события. С этой точки зрения «замороженный» карабахский конфликт мало интересует население РФ. Правда, большинство россиян, как и раньше, больше симпатизируют армянам, искренне веря в то, что они являются верными союзниками России на Кавказе.

В отличие от пристрастий населения, политическое руководство современной России осознает, что ключевой страной Южного Кавказа является не Армения, а Азербайджан. Именно по этой причине мы являемся свидетелями расширения российско-азербайджанских отношений в экономической, политической и военных областях. В то же время российское политическое и военное руководство все еще склонно считать, что наличие российской военной базы в Армении и членство этой страны в ОДКБ усиливает позиции России на Южном Кавказе.

В целом Россия стремится вести сбалансированную политику в отношении Еревана и Баку. При этом стратегическая цель Москвы заключается в том, чтобы Азербайджан и Армения не перешли в орбиту влияния Запада.

Можно долго спорить о роли России в урегулировании карабахского конфликта, но очевидно, что сегодня Россия отказалась от политики однозначной поддержки Армении в вопросе карабахского противостояния, как это было во времена Б.Ельцина.

—  Действительно ли так сильна армянская диаспора в РФ и какова ее роль в этом конфликте?

— Современная армянская диаспора России очень неоднородна по своему составу и политическим взглядам, и этим она нисколько не отличается от азербайджанской, грузинской или любой другой диаспоры, живущей и работающей на территории Российской Федерации. Но в то же время значительная часть интеллигенции армянской диаспоры России, заняв определенное положение в бизнесе, искусстве, науке и других областях начинает активно работать во благо своей исторической родины, не забывая при этом все время подчеркивать, что Армения является единственным и верным союзником России на Южном Кавказе, особенно в ее противостоянии с Турцией.  Именно эта группа лиц в течение уже многих десятилетий целенаправленно внедряет в общественное сознание россиян мнение о том, что Турция является врагом России. И хотя за последние 15 лет сотни тысяч россиян, побывав в Турции в качестве туристов, радикально изменили свое отношение к этой стране и полюбили ее, в целом, большинство жителей России продолжают считать, что Турция является геополитическим противником России. В том, что этот миф столь живуч, большая «заслуга» армянской диаспоры РФ.

Правда, политические и экономические реалии взаимоотношений России и Турции на современном этапе способствовали тому, что ряд российских политологов, в том числе А.Дугин, С.Сотниченко, призывают отказаться от «традиционного» восприятия Турции и перейти к налаживанию долгосрочных и прочных связей с этой страной. Судя по всему, дальнейшему российско-турецкому сближению будет способствовать и визит Президента России Дмитрия Медведева в Турцию 11-12 мая. Несмотря  на это, следует ожидать, что «высшие эшелоны» армянской диаспоры России будут и дальше навязывать россиянам искаженное представление о политике Турции, как в регионе, так и в мире.

Что касается рядовых членов диаспоры, то тут ситуация более сложная и противоречивая. С одной стороны, есть огромное количество армян, родившихся и выросших на территории России. Большинство из них имеют со своей исторической родиной виртуально-идеологическую связь, и по своим взглядам они близки к тем частям мирового армянства, которое мечтает о создании «Великой Армении от моря до моря». Им меньше всего понятны ежедневные  заботы и чаяния рядовых жителей Армении.

Другая  часть армянской диаспоры — это лица, родившиеся и выросшие на территории Армянской ССР. Вынужденные покинуть свою родину из-за тяжелых экономических условий, господствующих в Армении с середины девяностых годов, они в России занимаются различного рода коммерческой деятельностью ради того, чтобы, заработав те или иные средства, переправить их на содержание своих семей в Армению. Будучи патриотами своей страны, ее истории, они в то же время не являются в большинстве своем фанатичными сторонниками агрессивной политики официального Еревана.

Еще одна часть армянской диаспоры — это выходцы с территории Азербайджанской ССР. В рядах этих людей наибольшее количество лиц. открыто недовольных политикой Армении и армянской диаспоры, дислоцированной на Западе. Также многие их них поддерживают дружеские отношения с азербайджанцами, живущими в России, иногда даже занимаются с ними совместным бизнесом. Но, оказавшись в кругу своих соплеменников, этим людям приходится держать язык за зубами и изображать поддержку действиям официального Еревана.

— Что думает российская  интеллигенция о конфликте и почему думает именно так?

— Информированность российской интеллигенции о карабахском  конфликте не сильно отличается от информационности широких слоев населения этой страны о карабахском противостоянии, его истоках, причинах. Несомненно, существует определенное количество российских политологов, историков и политических деятелей, которые неплохо знают историю конфликта, понимают, что без разрешения карабахской проблемы мир никогда не придет не только на Южный, но и на Северный Кавказ. К сожалению, их не так много, в том числе потому, что Азербайджан пока не может в полном объеме донести свою правду о конфликте до внимания большей части российской общественности.

Кроме того, необходимо учесть, что для  нового поколения российской интеллигенции карабахский конфликт это уже «чужой» конфликт. Недавно я был в одном коллективе, основную массу которого составляли люди в возрасте от 26 до 38 лет. Случайно речь зашла о карабахском конфликте, посыпались соответствующие вопросы, и тут совершенно случайно выяснилось, что часть этих молодых интеллектуалов смутно себе представляют, где вообще находится Нагорный Карабах, но в то же время эти  лица прекрасно ориентируется в хитросплетениях мировой политики, современных компьютерных технологиях, экономике и экологии.

— Ваше видение возможного  развития конфликта?  В мирном или  военном варианте?

— На наш  взгляд, сложившееся положение дел может устроить кого угодно, только не Азербайджан. Поэтому в течение 2-5 лет официальный Баку или добьется освобождения своих территорий мирным путем, или сделает окончательную ставку на силовое решение проблемы. Для этого уже сегодня у Азербайджана есть все необходимое – дееспособные вооруженные силы, экономические и финансовые ресурсы, устойчивая политическая система, динамично развивающаяся военная промышленность, союзники и население, мечтающее о восстановлении территориальной целостности своей страны.

— Что бы вы посоветовали  руководству Азербайджана  для решения карабахского  конфликта?

— Сложный вопрос, ибо с нашей точки зрения сегодняшнее политическое руководство Азербайджана очень профессионально занимается разрешением Карабахского конфликта. И не вина официального Баку, что ему достался такой сложный «партнер» по переговорам.

Думаю, наши пожелания свелись бы к двум моментам. Первое – усилить информационную работу с Россией еще на порядок, второе – еще больше ускорить процессы социально-экономических преобразований в стране, тем более что у страны есть для этого все возможности и ресурсы.

Чудеса хайской историографии и этногенеза или по следам «Эрменикона»

http://www.1news.az/analytics/20100512022926942.html

Мы неоднократно уже обращались к теме появления хайских (нынешние армяне) племен в Малой Азии, а затем их переселения на Кавказ, но в этот раз решили уделить немного внимания самому процессу превращения хаев в армян.

Сперва стоит обратить внимание на некоторые неоспоримые доказательства недавнего (150-200 лет) переселения армяно-хаев на Кавказ на земли издревле населенные тюркскими народами, ныне называемые Республикой Армения.

Обратите внимание: Армения со всех сторон, практически по всей линии своей границы окружена тюркскими народами. С одной стороны эта Турция, далее Южный Азербайджан (Иран), затем Азербайджанская Республика, далее населенный азербайджанцами регион Борчалы – Квемо Картли (Грузия) и замыкают кольцо турки-месхетинцы Ахалкалаки (Грузия).

То есть Армения сегодня является «белым пятном» откуда в течение последних 200 лет выселяли азербайджанских тюрков и вселяли в массовом порядке армяно-хаев из Турции, Ирана, стран Ближнего Востока и других государств. Будучи чужеродным этническим элементом, армяно-хайи так и не смогли научиться жить в мире и согласии с окружающими их тюркскими народами. И до тех пор, пока мировое армянство ведет антитурецкую (читай антитюркскую) кампанию в мире, получается, что не видать Республике Армения процветания и мира, поскольку армяне изначально выбрали враждебную позицию к тюркскому миру, то бишь к своему окружению.

Откуда взялся Хаястан?

Как известно, армянский народ имеет самоназвание «hay» — хай, а свою страну называет Хаястаном. То есть сами армяне себя и свою страну называют не так, как их привыкли назвать другие народы. В последнее время среди армянских псевдоученных и в СМИ участились попытки дать новое объяснение тому, каким образом хайи стали армянами. Почувствовав, что ученые разных стран нащупали слабое место в надуманной исторической концепции армяно-хаев, ученые умы нынешних армян решили теперь удревнить слово «хай» и название «Хаястан».

В многочисленных публикациях армянские историки и филологи делают попытки связать слова «арман» и «hay», при этом псевдоученых совсем не смущает то, что их доводы строятся на сплошных предположениях и фальсификациях. Следует начать с того, что топоним «арме/арман» используется как название различных местностей в Азии еще с 3 тыс. до н.э. В записях, относящемуся к аккадскому царю Наррам-Суэну и его деду Саргону можно встретить следующее: SAG. GIS . RA ARMANIM. U EB-LA. Ar-ma-nAm u EBLA. Кроме того, этот топоним встречается в Малой и Средней Азии, в особенности на Алтае. Арман — два района в Башкириии; Арман — Туркменская башня близ Ашгабада; Аруман-город на возвышенности Диалы (Ирак); Армангу — местность в верхнем течении реки Кызыл-Узен (Иранский Азербаайджан); Эрманские горы в Забайкалье; Армуна- селение близ Урмии (Иранский Азербайджан); Армаит — крепость в Манаде близ местности Зивиййе (Иранский Азербайджан);. ( Пауль Гарелли, «Пояснения к топонимии в эблийских надписях» Л., 1982).

Академик И.Мещанинов в книге «К анализу имени ЭРИМЕНА» (т-1, Л., 1933 г.) указывает, что: «термин «эрмени/арман» бытует в здешних землях задолго до научно устанавливаемого вселения армян. Само слово «эрмени» появилось в форме «армини» в центре Митании». Шотландский историк J.McCarty доказал на основе лингвистического и этнологического анализа, что в указанный период в этой местности проживали тюркоязычные племена субаров /arme-subar/. («The Turkic World», Glazgo-2000).

Появление хайев и создание ими своей истории на основе культуры соседних народов

Факты показывают, что хайи не древний народ, поскольку до 5-6 вв. нигде в источниках не встречается слова «hay» (несмотря на старания армян усмотреть в хеттских надписях название никогда не существовавшей страны – «hayasa»). А имя того самого Гайка (родоначальника всех хаев) вписано в григорианскую Библию при переводе с греческого. Подтверждением тому может служить хотя бы то, что ни в греческом, ни в еврейском варианте такового имени нет, и нигде не встречается даже слова о хаях. То есть армянские священники по совместительству историки вписали имя Гайка в свою Библию при переводе с греческого языка, чтобы удревнить происхождение армяно-хаев.

Некоторые армянские псевдоученые доказывают автохтонность армяно-хаев в Малой Азии, приводя в пример героиню поэмы азербайджанского поэта Низами Гянджеви (11-12 вв.) «Хосров и Ширин», которая родом из местности Эрман. Эти армянские горе-ученые  называют «Ширин из армянского/хайского рода» или «армянской принцессой». Советуем им поискать в поэме Низами фразы, где Ширин называет себя тюрчанкой. (Низами Гянджеви, «Хосров и Ширин», Баку-1981, с.238, 245, 265). При этом сам великий Низами также представлял свою героиню Ширин тюрчанкой. «Она (Ширин) была похожа на мою Апак» — отмечал Низами, сравнивая героиню со своей женой Апак-ханум, происходившей из кыпчакского рода.

Известный средневековый историк Абул-Фарадж пишет, что во времена правления в Сирии и Арминийи (Армении) Ибн Ватаба (год 1037-й) «сельджуки вступили с походом в Арминийю и предали мечу все здешнее население, состоявшее из курдов и арабов» (Абул-Фарадж, с. 295). Любопытно, что нынешние армянские исследователи стараются не обращать, внимание на то, что согласно многочисленным историческим, административным и иным документам разных периодов, население средневековой Армении состояло в основном из тюрков, курдов и арабов.

Армянские исследователи в своих притязаниях апеллируют в основном к 19 веку, когда произошло расширение понятия «Армения» в политико-административном и географическом смысле. В марте 1828 года, по указу российского императора Николая I на новозахваченных кавказских землях объединяются Иреванская (Ереванская) и Нахичеванская губернии (образованные ранее на основе азербайджанских Иреванского и Нахичеванского ханств), и создается Армянская губерния. Однако эта Армянская губерния просуществовала лишь 12 лет и затем была упразднена, но до сих пор для армянских «следопытов» это является «неопровержимым» фактом принадлежности «издревле» этих земель армянам.

Кстати, будет весьма уместно отметить, чтодо 1912 года в Западном Азербайджане  (нынешняя Армения), в частности в Иреванском уезде действовали 42 мечети, в Эчмиадзинском уезде – 33, Зангезурском уезде – 35 мечетей. В настоящее время от этих мечетей не осталось и следа – все разрушены армянами.

Из чего состоит армянский язык?

Тщетны утверждения армян и о том, что территория вокруг озера Ван (Турция) является  еще одним «древним» прибежищем армяно-хаев. Эту гипотезу опровергает армянский историк, лингвист Григорий Капанцян («Хайаса — колыбель армян», Ереван, 1947), который писал: «Мои наблюдения показывают, что (древнеармянский) язык, зародившийся в тот период носил в себе элементы хеттского, тюркского, урартийского, грузинского и хурритского языков. Тот язык являлся своеобразным фундаментом для употребляемого ныне ашхарабара (нового армянского языка)».

А вот что указывает немецкий исследователь М.Мордман («О взаимодействии языков в процессе глоттогенеза», М., 1980): «Известно, что армян относят к европейцам как этнически, так и лингвистически. Однако их язык подвергся огромному влиянию туранского (тюркского-М.М.) языка. Я говорю не о периоде сельджукского и османского вторжений (11-15 вв.), а о гораздо ранних временах – 8-7 вв., когда еще и речи быть на могло об османах или сельджуках». Тем самым немецкий ученый опроверг бытующую у армянских ученых версию о том, что язык армян на 30-40% стал тюркским только после «завоевания» сельджуками и османами Малой Азии.

А изданная Ереванским Университетом «История армянского народа» (Ереван, 1980 г.) ставит жирную точку на фантазиях некоторых псевдоученых о том, что армяно-хайи исконно древний народ Малой Азии а тюркские народы являются пришлыми.«До принятия христианства хаи поклонялись пяти божествам. Это – Ара, Хайк, Хагр (бог войны в форме козла), Астхик и Анаис (богиня проституции). После прихода хаев в область Арман, населенную субарами (тюркскими народами), в состав армянского пантеона (как божество, перенятое у тюрков-субаров – Р.Г.) был включен и Торк (Турк)», — отмечается в «Истории армянского народа».

Почему у армян так много тюркских фамилий?

Имеет смысл обратиться к недалекому прошлому армян, переселенных на Кавказ: и здесь они, следуя своей прежней привычке, перенимали имена, слова, и элементы культуры тюркских народов. Не трудно заметить, что свыше половины фамилий армян живущих на Кавказе имеет тюркские корни. Некоторые армянские «ученые» пытаются назвать это «языковым симбиозом», то есть результатом смешения армянских и тюркских народов.Но в таком случае в азербайджанском языке и фамилиях тоже должно было быть не менее 50% армянских слов. Но этого не наблюдается: у азербайджанцев нет фамилий типа Карапетлы, Мкртычлы или Вазген-оглу, Хорен-заде и т.д. Значит никакого симбиоза: смешения двух народов не было, и быть не могло.

Дело в том, что в начале 20 века Царская Россия после Столыпинских реформ, начинается очередной этап переселения армяно-хаев из Османской Турции, Персии, Балкан на Кавказ.Оказавшись на новых территориях,армяне для того, чтобы иметь право наследовать землю стали способствовать смешанным бракам своих женщин с азербайджанскими тюрками, дабы укорениться за счет родственных связей на новой земле. Это явление приобрело массовый характер.Даже с установлением советской власти и предоставлением армянам автономии в Карабахе регистрация новорожденных велась в церкви. И уж тут-то матери приходилось предъявлять «отцовство» родившегося от смешанного брака. Вот так и стали появляться а паспортах армян азербайджанские фамилии с окончанием «-ян». Так появились Кочаряны, Шахбазяны, Шахназаряны, Шириняны, Бабаяны, Мурадяны, Агамбегяны и др. – в общей сложности свыше половины нынешних армянских фамилий.

Ризван Гусейнов

Почему спецпосланник Алиева ездил в Израиль ?

http://izrus.co.il/dvuhstoronka/article/2010-05-10/9815.html

Александр Гольденштейн
На прошлой неделе спецпосланник президента Азербайджана провел в Израиле переговоры с главой иерусалимского офиса Американо-израильского комитета по общественным связям (AIPAC). Баку пытается заручиться поддержкой влиятельного еврейского лобби на уровне Конгресса и Сената.
На прошлой неделе, 6 мая, заместитель министра иностранных дел Азербайджана Араз Азимов провел переговоры с главой иерусалимского офиса Американо-израильского комитета по общественным связям (AIPAC) Уэнди Зингер. Как заявил порталу IzRus пресс-секретарь представительства AIPAC в Израиле Дэйвид Трэвельман, их встреча носила частный характер, и по этой причине о ней не было никаких сообщений в СМИ. Он отказался оглашать содержание разговора Азимова и Зингер, отметив лишь, что подобные встречи оно проводит «на постоянной основе». В свою очередь, компетентные источники в Иерусалиме сообщили, что на этих переговорах затрагивались вопросы об оказании поддержки Азербайджану лоббистами AIPAC на уровне Конгресса и Сената. Отдельно обсуждалось взаимодействие некоторых еврейских организаций США с армянским лобби.

Кстати, нейтрализацией армянского влияния в последнее время активно занимается посол Турции в Вашингтоне (бывший посол в Израиле) Намик Тан. Он ведет контакты по данному вопросу с Еврейским комитетом Америки, Американо-израильским комитетом по общественным связям и Антидиффамационной лигой.

Араз Азимов считается одной из наиболее сильных фигур в дипломатическом ведомстве Азербайджана, являясь также спецпредставителем президента Ильхама Алиева по урегулированию нагорно-карабахского конфликта. В ходе визита в Израиль он также встречался с главой МИД Авигдором Либерманом, и его заместителем Дани Аялоном. Директор Департамента Центральной Европы и Евразии МИД Пини Авиви сообщил порталу IzRus, что на этих встречах обсуждались вопросы, касающиеся двухсторонних отношений и региональной политики на Ближнем Востоке и на Южном Кавказе. По его словам, встречи подобного формата проходят два раза в год – в прошлый раз сам Авиви посещал Баку в декабре 2009 года.

Договор между Анкарой и Баку нейтрализует США и Израиль на Южном Кавказе

Ризван Гусейнов

Отказ президента Азербайджана принять участие во встрече глав стран СНГ в Москве 8 мая, имеет совершенно определенные мотивы и причины, которые возможно с первого взгляда не совсем понятны российскому читателю. Заявленной причиной встречи глав СНГ являлось совместное торжественное празднование 65-ой годовщины Победы в Великой Отечественной Войне: великой победы, в которой есть немалая заслуга Азербайджана и нефтяного Баку. Достаточно отметить, что из 3,2 миллионного населения Азербайджана на фронты Великой Отечественной в 1941-1945 гг. отправилось около 700 тысяч человек, то есть фактически каждый четвертый азербайджанец, при этом половина из них погибли в боях от Москвы, Сталинграда и до Берлина.

Также будет уместно сказать, что 85% нефти и 95% авиационного топлива фронту дал Баку, в котором сотни тысяч оставшихся женщин и детей в нечеловеческих условиях круглосуточно ковали победу за станками и в нефтяных скважинах. Азербайджанские женщины собрали и передали для фронта около 1 тонны золота и серебра из своего приданного. Поэтому Великая Отечественная оставила глубокий след азербайджанцев, у которых не найдется семьи, не познавшей в те годы потери родных и близких.

Победа в этой войне является праздником и предметом гордости для азербайджанского народа. Чтобы подчеркнуть это президент Ильхам Алиев примет участие на торжествах 9 мая на Красной Площади в Москве. А что касается встречи глав СНГ, то на ней Алиев не принял участие потому, что не желает сидеть за одним столом с президентом Армении Сержем Саргсяном, поскольку до сих пор официальный Ереван так и не признал обновленные Мадридские принципы как документ для продолжения мирных переговоров по разрешению Карабахского конфликта. Эти самые Мадридские принципы разработанные сопредседателями Минской группы ОБСЕ: США, Россией и Францией, несмотря не некоторые спорные моменты были одобрены официальным Баку, но уже несколько месяцев армянская сторона хранит молчание и не может выразить свою позицию по этому вопросу. Самое парадоксальное, что в этой ситуации, международные посредники в лице США, России и Франции не оказывают никакого серьезного влияния на Ереван.

У Баку есть и другие причины для разочарования в эффективности посредничества МГ ОБСЕ. Между президентами Ильхамом Алиевым и Сержем Саргсяном только в 2009 году президенты Азербайджана и Армении встречались шесть раз. А с участием президента России, в общей сложности, начиная с ноября 2008 года, было проведено пять трехсторонних встреч Медведев-Алиев-Саргсян. Два года интенсивных встреч на высшем и высоком уровнях и… никаких результатов. Все усилия посредников направлены на стремление и далее удержать статус-кво и убедить Азербайджан не проводить военную кампанию по освобождению оккупированных Арменией территорий. Но, чтобы убедить Азербайджан, нужны были хоть какие-нибудь подвижки в мирном переговорном процессе, свидетелями чего мы так и не стали.

За прошедшие почти два года, после августа 2008-го мы стали свидетелями усиления позиций России на постсоветском пространстве. Российская политика уверено решает вопросы восстановления своего влияния в Украине, Центральной Азии. Официальная Москва смогла убедить Запад в бесполезности попыток ограничить значимость российских энергоресурсов на европейских рынках и доказала, что российские энерготранзитные интересы нельзя просто так взять и отменить по указке из Вашингтона. Россия смогла договориться с США по многим вопросам мировой политики, найти компромиссы и доказать, что Вашингтон нуждается в российской поддержке, не меньше чем Москва в американской.

Что касается дальнейшего развития ситуации на постсоветском пространстве, то оно во многом зависит от того, чем закончатся большие политические изменения, происходящие в Украине после прихода там к власти президента Януковича. После того, как определится конкретная устойчивая точка нынешнего российско-украинского сближения, можно будет судить о степени усиления российского влияния в других регионах, в первую очередь на Южном Кавказе, который для России всегда являлся самой уязвимой точкой в концепции безопасности и защиты своих интересов на постсоветском пространстве.

Дело в том, что сегодня Южный Кавказ является, пожалуй, единственной точкой постсоветского пространства, где США и Россия не обладают четкой концепцией и вынуждены наощупь, с осторожностью искать пути защиты своих геополитических и энергетических интересов. На Южном Кавказе у Москвы есть некоторые преимущества: Россия лучше США разбирается в тонкостях восточной кавказской политики, а также может оказывать сильное влияние на Азербайджан и Армению, поскольку держит в своих руках ключи от разрешения Карабахского конфликта. Но дело в том, что Россия держит эти ключи, однако пока еще смутно представляет как ими воспользоваться в меняющейся геополитической ситуации на Южном Кавказе. А ситуация меняется и основными акторами в ней становятся Турция и Азербайджан.

Азербайджан уже открыто наращивает свой военно-политический потенциал, строит ВПК и не скрывает намерения любым путем восстановить свою территориальную целостность. Уже сегодня военный бюджет Азербайджана превышает весь бюджет Армении, которая ищет дополнительную опору в лице России и Запада и официальный Ереван надеется, что международное сообщество сможет и далее удерживать Азербайджан от начала военной кампании в Карабахе. Многочисленные эксперты, в том числе и армянские, отмечают, что при нынешнем раскладе сил, Азербайджан способен в течение 2-3 дней провести успешную военную операцию по освобождению оккупированных армянскими войсками территорий. Но это произойдет обязательно, поскольку рано или поздно региональные изменения вынудят международное сообщество занять нейтральную позицию или хотя бы прекратить явно поддерживать агрессора Армению. То есть сейчас Азербайджан, терпеливо выжидает изменения расклада сил и позиции ведущих стран или того когда Армения станет предметом торга, тем более, что уже есть некоторые симптомы того, что Россия и США готовы пожертвовать интересами Армении. Это может произойти ради разблокирования Южного Кавказа и превращения его в транзитный маршрут доставки прикаспийского газа в Европу и передислокации натовских войск из Ирака, через Турцию, Южный Кавказ, Центральную Азию в Афганистан. В этом более всего заинтересованы США, и остается ждать сможет ли Вашингтон заинтересовать этим планом Россию, которой больше по душе сохранение нынешнего статус-кво на Южном Кавказе.

Стоить отметить, что дополнительным катализатором изменений на Южном Кавказе стал провал попытки международного сообщества нормализовать турецко-армянские отношения, и таким путем разблокировать регион, сделав его транзитным в интересах США и Европы. Теперь, после неудачи в армяно-турецком диалоге, отношения между Турцией и Азербайджаном, прежде недовольным попытками разблокировать армяно-турецкую границу в обход разрешению карабахского конфликта, переживают настоящий ренессанс. Анкара и Баку не только договорились по ценам и объемам транзита азербайджанского газа в Европу, намерены отменить визовый режим, но и что самое важное готовят подписание военно-стратегического Договора, который станет серьезным сигналом для ведущих держав.

Дело в том, что все эти годы Турция старалась придерживаться нейтралитета в Кавказской политике, чтобы не раздражать Россию в первую очередь. Теперь на фоне широкого российско-турецкого сотрудничества, Москва не выступает против усиления турецкого влияния на Южном Кавказе и военно-стратегического сближения с Азербайджаном, поскольку это может существенно нейтрализовать присутствие США и Израиля в регионе.

Подведя итоги можно отметить, что пожалуй, самой актуальной угрозой для кавказской региональной безопасности остается неразрешенность карабахского конфликта и, что по этому вопросу ни США, ни Россия не обладают набором политических инструментов, позволяющих или разрешить или же на худой конец и далее удерживать ситуацию в состоянии «ни мира, ни войны». Южный Кавказ является взрывоопасной точкой, где ни США, ни Россия не обладают полным контролем над ситуацией и во многом идут на поводу развития ситуации, которая все больше начинает зависеть от регионального лидера Азербайджана и соседней Турции, вошедшей уже в двадцатку сильнейших держав мира. Официальный Баку неоднократно отмечал, что предоставляет Еревану возможно последний шанс: или одобрить обновленные Мадридские принципы, разработанные международным сообществом как план поэтапного освобождения азербайджанских территорий или же готовиться к тому, что Азербайджан начнет другими путями принуждать Армению вывести свои войска из Нагорного Карабаха и прилегающих семи районов.

Постоянный адрес новости: www.regnum.ru/news/1282093.html