«В течение последнего часа в Ормузском проливе происходят отдельные столкновения между Вооруженными силами Ирана и американскими кораблями», — иранское агентство Fars
Ahmet Dursun, Olga Keskin
08 Май 2026•Обновить: 08 Май 2026
АНКАРА
Между Вооруженными силами Ирана и американскими войсками в последние часы периодически происходят столкновения в Ормузском проливе.
Как сообщает иранское агентство Fars, «в течение последнего часа в Ормузском проливе происходят отдельные столкновения между Вооруженными силами Ирана и американскими кораблями».
После атаки США на иранский нефтяной танкер накануне иранские ВМС нанесли удары по американским военным кораблям в регионе с применением ракет и дронов-камикадзе. В ответ американские силы атаковали ряд районов на южном побережье Ирана.
Иран заявил, что США нанесли удары по гражданским объектам. По данным Тегерана, в результате атаки на гражданское судно погиб один человек, еще десять получили ранения. Также сообщалось о четырех пропавших без вести.
В свою очередь Центральное командование ВС США (CENTCOM) утверждает, что Иран «без какой-либо провокации» атаковал корабли ВМС США, проходившие через Ормузский пролив, тогда как американская сторона ответила «в целях самообороны».
Позднее Иран сообщил, что задержал иностранный нефтяной танкер, который, по утверждению Тегерана, «пытался воспользоваться региональной ситуацией с целью нанесения ущерба экспорту иранской нефти».
Туареги, один из древнейших народов Африки, вновь оказавшийся в центре внимания после атак, начавшихся в Мали 25 апреля, на протяжении всей истории Сахары играл важную роль в политике и экономике
Аналитик в области авиации и геостратегии Омер Гирай Озай рассказал «Анадолу» о влиянии кризиса в Ормузском проливе на поставки авиатоплива в Европу
Ömer Giray Özay, Ulviyya Amoyeva
СТАМБУЛ
Аналитик в области авиации и геостратегии Омер Гирай Озай написал для «Анадолу» аналитический материал о влиянии кризиса в Ормузском проливе на обеспечение европейских стран реактивным топливом.
***
Ормузский пролив — это критически важная транспортная артерия, через которую проходит около 25% мировых поставок нефти. Данный показатель играет определяющую роль не только в обеспечении сырой нефтью, но и существенно влияет на поставки реактивного топлива и его ценообразование. В связи с этим гражданская авиация оказалась перед лицом серьезного кризиса. Юго-Восточная Азия ощутила на себе последствия текущих событий с точки зрения нефтяных поставок, а в Европе это влияние напрямую оборачивается дефицитом авиакеросина.
С момента начала конфликта между Россией и Украиной Европа находится под давлением в вопросах энергоснабжения. Теперь же, после односторонних шагов президента США Дональда Трампа в отношении Ирана, она получила новый серьезный удар. Эти события влияют как на мировые и европейские рынки, так и на соседнюю с Европой Турцию — страну-члена НАТО.
Благодаря росту цен на энергоносители Россия в качестве производителя извлекает выгоду из конъюнктурного повышения на рынках. В то же время Европейский союз испытывает серьезное давление из-за увеличения энергозатрат, инфляции и поддержки Украине. Низкие темпы экономического роста привели к отраслевым кризисам и социальной поляризации во многих странах, в первую очередь в Германии.
Глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль ранее предупредил, что запасов авиакеросина в Европе может хватить всего на несколько недель. Это создает серьезные риски для операционной стабильности ряда авиаперевозчиков.
Крупнейшая авиационная группа Европы принимает меры
Группа Lufthansa, в которую помимо одноимённой немецкой авиакомпании входят Austrian Airlines, Swiss Air Lines и ITA Airways, является одним из крупнейших авиационных холдингов Европы и занимает четвертое место в мире. Авиаперевозчик и без того находился под давлением из-за забастовок пилотов и судебных разбирательств, связанных с государственной помощью, полученной в период пандемии COVID-19.
На фоне кризиса в Ормузском проливе Lufthansa в первую очередь вывела из состава флота 40 воздушных судов — это около 2,5% от общей провозной мощности. Авиакомпания с вековой историей и штатом порядка 100 тыс. человек по всему миру не остановилась на этом и объявила о прекращении деятельности Lufthansa CityLine, подразделения, обеспечивающего внутренние перевозки в Германии.
В этом контексте шаги, предпринятые Lufthansa, не являются неожиданными. В кризисные периоды компания, как и во время пандемии COVID-19, оперативно реагирует и принимает меры для сохранения своего корпоративного благополучия.
Влияние растущей геополитической неопределенности на гражданскую авиацию
Миролюбивый мировой порядок всегда служил прочным фундаментом для развития торговли. В полной мере это относится и к гражданской авиации — отрасли, которая существует благодаря глобальной интеграции.
Закрытие российского воздушного пространства для западных авиакомпаний после начала конфликта РФ и Украины поставило европейских перевозчиков — особенно на азиатских маршрутах — в крайне невыгодное положение с точки зрения конкуренции. Вдобавок спровоцированная Израилем эскалация на Ближнем Востоке привела к расширению зон, запрещенных для полетов, и удлинению маршрутов. А недавние события вокруг Ирана добавили этому процессу еще одно измерение. Даже такой глобальный авиационный узел, как Дубай, оказался под угрозой, что привело к задержкам большого числа пассажиров и ослабило спрос на дальнемагистральные рейсы.
В краткосрочной перспективе выгоду из сложившейся ситуации извлекли альтернативные транспортные узлы — такие как Стамбул, Маскат и Мюнхен. Однако стабильно растущие цены на авиакеросин создают серьезные трудности для всей отрасли. Топливо — одна из главных статей расходов авиакомпаний, и его удорожание ведет к росту цен на авиабилеты. Это, в свою очередь, приводит к падению спроса, что в особенности оказывает давление на европейских перевозчиков.
В этой связи примечательно, что в отрасли уже начинают обсуждать риски банкротств. И, действительно, некоторые европейские авиакомпании уже столкнулись с финансовыми трудностями.
Преимущества турецких авиакомпаний
Керосиновый кризис, стучащийся в двери Европы, оказывает давление на одного из крупнейших авиаперевозчиков континента — Lufthansa, но при этом открывает новые возможности для турецких авиакомпаний. Ведущие авиакомпании Турции благодаря своему географическому положению находятся в более выигрышной позиции по сравнению с перевозчиками других стран. В нынешний период турецкие авиакомпании также несколько сокращают отдельные маршруты. Однако флагман турецкой гражданской авиации — Turkish Airlines (THY), которая и в прошлом придерживалась стратегии роста вопреки циклическим спадам, сумела заранее адаптироваться к этим изменениям — как это уже произошло на австралийских направлениях.
Высокая мощность переработки нефти, которой Турция обладает благодаря таким игрокам, как турецкое нефтеперерабатывающее предприятие TÜPRAŞ и азербайджанская государственная нефтяная компания SOCAR, обеспечивает ей стратегическое преимущество в части поставок реактивного топлива.
Как уже отмечал министр транспорта и инфраструктуры Турции Абдулкадир Уралоглу, Турция является экспортером авиационного керосина. Такая структура, более гибкая по сравнению с европейскими аналогами, позволяет существенно снизить для страны негативные последствия топливного кризиса. Ожидается, что это стратегическое преимущество особенно пригодится турецким аэропортам и авиакомпаниям в нынешний критический для всей мировой авиации период.
Кому на руку топливный кризис, а кому он вредит?
Кризис в Ормузском проливе представляет собой серьезную угрозу для уровня благосостояния европейских стран. Ожидается, что он окажет негативное воздействие прежде всего на туристические планы и предстоящий летний сезон.
Европа же в сложившихся обстоятельствах выглядит сосредоточенной на решении своих внутренних проблем и все более утрачивает способность к быстрому и дальновидному реагированию. Шаги, предпринятые США в рамках НАТО, и последовавшие за ними ожидания Европы по поводу дальнейшей поддержки лишь выявили отсутствие должной координации между союзниками.
Таким образом, развитие событий в столь критическом регионе, как Ормузский пролив, косвенно ведет к росту энергетических доходов России и дает ей дополнительные преимущества в контексте конфликта с Украиной. Что же касается стороны, которая выигрывает в этой ситуации, то ожидается, что ею — благодаря верному позиционированию и развитой инфраструктуре — станут именно турецкие авиакомпании.
[Омер Гирай Озай — докторант кафедры международных отношений имени Генри Киссинджера Боннского университета и аналитик в области авиации и геостратегии]
Генеральный директор IRENА Ла Камера сообщил, что около 90–92% вновь создаваемых мощностей по производству электроэнергии приходится на возобновляемые источники
Gülşen Çağatay, Nariman Mehdiyev
АНКАРА
Генеральный директор Международного агентства по возобновляемым источникам энергии (IRENA) Франческо Ла Камера заявил, что война между США, Израилем и Ираном продемонстрировала неспособность энергетических систем, основанных на ископаемом топливе, обеспечить энергетическую безопасность.
Ла Камера поделился своими оценками глобального энергетического сектора с корреспондентом агентства «Анадолу», который является «глобальным коммуникационным партнером» 5-го Дипфорума в Анталье.
Отметив, что события на Ближнем Востоке нельзя рассматривать исключительно как энергетический кризис, Ла Камера заявил, что это одновременно и структурный кризис централизованной энергетической системы, основанной на ископаемом топливе.
Генеральный директор IRENA Ла Камера далее сказал: «На самом деле это глубокий кризис централизованной энергетической системы, основанной на ископаемом топливе. Происходящие события ясно показывают, что энергетическая система, основанная на ископаемом топливе, не может обеспечить энергетическую безопасность».
Обратив внимание на рост инвестиций в возобновляемые источники энергии в последние годы, Ла Камера сообщил, что около 90–92% вновь создаваемых мощностей по производству электроэнергии приходится на возобновляемые источники.
Франческо Ла Камера, подчеркнув, что сложившаяся ситуация ускоряет энергетический переход, добавил: «Эта ситуация полностью меняет сложившуюся картину. Я считаю, что энергетический кризис, начавшийся на Ближнем Востоке и охвативший весь мир, еще раз продемонстрировал, что энергетическая безопасность может быть обеспечена за счет возобновляемых источников энергии. Решением является увеличение инвестиций в децентрализованные (распределенные) энергетические системы и возобновляемые источники энергии».
IRENA делает акцент на региональном сотрудничестве
Ла Камера отметил, что IRENA ведет работу в различных регионах с целью распространения возобновляемой энергии.
По его словам, агентство инициировало партнерство по распространению возобновляемой энергии в Африке, а также в Центральной Азии продолжаются инициативы по увеличению инвестиций.
Генеральный директор IRENA сообщил, что в рамках этой деятельности при поддержке Азербайджана в Баку будет организован инвестиционный форум. Он
подчеркнул, что сотрудничество со странами осуществляется через региональные инициативы и местные партнерства.
Отметив, что инвестиционные процессы упрощаются благодаря платформе финансирования энергетического перехода, Ла Камера сообщил, что в платформе участвуют 14 многосторонних финансовых организаций.
Мы работаем над тем, чтобы COP31 стала по-настоящему успешной конференцией
Франческо Ла Камера рассказал, что продолжается подготовка к 31-й Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (COP31), которая состоится в ноябре в Анталье. На данном этапе ведется работа над отчетом.
Гендиректор отметил, что отчет о мониторинге увеличения доли возобновляемых источников энергии и удвоения энергоэффективности будет представлен в Генеральном консульстве Турции в Нью-Йорке во время открытия Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре.
«Кроме того, в рамках инициативы Бразилии, председательствующей на COP, мы проводим аналитическую работу по разработке «дорожной карты» по отказу от ископаемого топлива. Этот вопрос также был затронут на нашей встрече с министром энергетики и природных ресурсов Альпарсланом Байрактаром. В рамках COP31 также стоит вопрос об определении целей по электрификации. Эти цели могут быть включены как в повестку дня действий, так и в переговорный процесс. С удовлетворением могу сказать, что наше сотрудничество с Турцией развивается чрезвычайно успешно и основано на взаимном уважении. Одновременно мы начинаем диалог и с Австралией. Наша цель — сделать COP31 по-настоящему успешным саммитом», — сказал он.
Наше сотрудничество с Турцией развивается чрезвычайно успешно и основано на взаимном уважении. Одновременно мы налаживаем диалог с Австралией. Наша цель — сделать саммит COP31 по-настоящему успешным».
Генеральный директор IRENA Ла Камера, комментируя Анталийский дипломатический форум, отметил, что, несмотря на то, что он проходит в условиях напряженности на Ближнем Востоке, его проведение в данный момент является чрезвычайно эффективным.
«Придание дипломатии центрального места в построении общего будущего человечества — это дальновидный подход. Я нашел вступительную речь президента Реджепа Тайипа Эрдогана особенно впечатляющей. Программа весьма насыщенна, а участие высокопоставленных лиц привлекает внимание. Я считаю, что этот форум стал важной платформой, укрепляющей дипломатию для формирования общего будущего», — резюмировал Ла Камера.
Если смотреть на Юго‑Восточную Азию как на целое, сейчас важны три слоя: внутренняя политическая турбулентность (протесты, Мьянма), морская конфронтация (Южно‑Китайское море) и конкуренция внешних игроков (США, Китай, отчасти Россия).
1. Внутренняя политика: протесты и кризисы
— В регионе нарастает потенциал «цветных революций» на базе поколения Z: эксперты отмечают, что поводы – социально‑экономические (льготы, коррупция), но быстро переходят в массовые беспорядки и кризис доверия к институтам.
— Пример: в Индонезии в 2025 г. протесты против надбавок парламентариям вылились в масштабные беспорядки; затем протесты перекинулись в Восточный Тимор.
— Главный внутренний кризис – Мьянма: гражданская война, наступления повстанческих коалиций («Трёхбратский альянс» и Армия Аракана), коллапс гуманитарной ситуации в штате Ракхайн, сотни тысяч рохинджа и буддистов в зоне боёв.
2. Морская напряжённость: Южно‑Китайское море
— В 2025–26 гг. сохраняется и нарастает эскалация в Южно‑Китайском море:
— участившиеся столкновения китайских и филиппинских судов в спорных районах;
— рекордное присутствие сил КНР у спорных островов;
— ответ – создание совместного американо‑филиппинского оперативного штаба и укрепление военного сотрудничества.[
— Это делает регион одним из ключевых узлов глобального соперничества США и Китая.
3. Роль внешних игроков
— Китай:
— усиливает военное присутствие в спорных акваториях;
— в Мьянме проводит эвакуацию тысяч граждан из зоны боёв и наращивает силы на границе с Юньнанью.
— США:
— через двусторонние соглашения с отдельными странами АСЕАН (Филиппины, Вьетнам и др.) пытаются закрепиться в регионе и сдерживать Китай;
— Россия:
— делает ставку на политический нейтралитет АСЕАН и развитие экономических и энергетических связей; аналитика подчёркивает, что в 2023–25 гг. Россия старалась укрепить присутствие, опираясь на образ «альтернативного партнёра», не вовлечённого в региональные споры.
4. Общая тенденция
Аналитические обзоры сходятся в том, что:
— регион входит в период повышенной нестабильности: комбинация внутренних кризисов (Мьянма, протесты), морских конфликтов и внешнего давления;
— исход ближайших лет во многом будет зависеть от:
— способности стран АСЕАН поддерживать внутреннюю стабильность и проводить относительно самостоятельную внешнюю политику;
— того, удастся ли избежать крупного инцидента в Южно‑Китайском море или полномасштабного распада Мьянмы.
CENTCOM сообщил о начале операции в Персидском и Оманском заливах по распоряжению Дональда Трампа
Hakan Çopur, Elmira Ekberova
ВАШИНГТОН
Центральное командование США (CENTCOM) объявило о введении морской блокады в отношении всех судов, заходящих в иранские порты или выходящих из них. Ограничения вступят в силу 13 апреля в 17:00 по турецкому времени.
В заявлении, опубликованном на платформе социальной сети американской компании X, отмечается, что морская блокада иранских портов начнется уже сегодня.
«Силы CENTCOM, в соответствии с указанием президента Дональда Трампа, начнут с 10:00 по восточному времени США 13 апреля применять блокаду в отношении всего морского трафика, входящего в иранские порты и выходящего из них», — говорится в заявлении.
Подчеркивается, что меры будут «нейтрально» применяться ко всем судам любых стран, заходящим в порты Ирана или покидающим их, включая акватории Персидского и Оманского заливов.
При этом уточняется, что силы CENTCOM не будут препятствовать прохождению судов через Ормузский пролив, если они направляются в порты за пределами Ирана или следуют из них.
Издание утверждает, что Моджтаба Хаменеи проходит лечение в иранском городе Кум и не может управлять страной
Zuhal Demirci, Olga Keskin
ЛОНДОН
Верховный лидер Ирана аятолла Моджтаба Хаменеи «находится без сознания и проходит лечение в Куме» после получения тяжелого ранения в результате удара США и Израиля, в ходе которого погиб его отец Али Хаменеи. С таким утверждением выступила британская газета The Times со ссылкой на дипломатические источники.
Согласно аналитической записке, основанной на данных разведки США и Израиля, Хаменеи проходит лечение в иранском городе Кум и не может управлять страной.
Отмечается, что в записке, которая также была передана странам Персидского залива, утверждается, что «Моджтаба Хаменеи находится без сознания, проходит лечение в Куме из-за критического состояния здоровья и не может участвовать в процессе принятия решений».
В аналитической записке утверждается, что в Куме, религиозном центре страны, для погибшего в результате удара лидера Али Хаменеи ведется подготовка к созданию мавзолея, при этом рассматриваются несколько мест для захоронения.
В публикации сообщается, что иранский лидер Моджтаба Хаменеи получил ранения в результате удара США и Израиля, в ходе которого погиб его отец Али Хаменеи.
Отмечается, что в Агентство национальной безопасности США и представительство Ирана в Вашингтоне были направлены запросы на комментарии по этому вопросу, однако официальных заявлений пока не последовало.
Постоянный представитель Ирана при Отделении ООН в Женеве, посол Али Бахрейни, 27 марта заявил, что лидер Ирана не появляется на публике из соображений безопасности.
Он отметил, что Хаменеи продолжает управлять страной и его здоровье находится в достаточно хорошем состоянии.
Иран откроет Ормузский пролив только в случае, если Тегерану будут выплачены военные компенсации за транзит судов.
Об этом заявил заместитель по коммуникациям офиса президента Ирана Сейед Мехди Табатабаи в соцсети американской компании Х.
По его словам, Соединенные Штаты, которые угрожали атаковать гражданскую инфраструктуру Ирана из-за закрытия пролива, прибегнули к «непристойностям и чепухе из чистого отчаяния и гнева».
Ранее президент США Дональд Трамп заявил, что Иран будет «отброшен в каменный век».
Согласно сообщению КСИР, всем судам, направляющимся в порты, принадлежащие «израильско-американскому альянсу» и их сторонникам, или выходящим из них, запрещен проход через Ормузский пролив
Ahmet Dursun, Olga Keskin |
АНКАРА
Cуда, связанные с США, Израилем и их сторонниками , при попытке пройти через Ормузский пролив будут подвергаться ударам. Об этом говорится в сообщении Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Ирана.
Согласно сообщению КСИР, всем судам, направляющимся в порты, принадлежащие «израильско-американскому альянсу» и их сторонникам, или выходящим из них, запрещен проход через Ормузский пролив вне зависимости от маршрута.
«Сегодня утром, после ложных заявлений коррумпированного президента США (Дональда Трампа) о том, что Ормузский пролив открыт, три контейнерных судна разных национальностей попытались направиться в коридор, предназначенный для разрешенных судов, однако после предупреждения со стороны военно-морских сил КСИР были развернуты обратно», — следует из публикации.
В КСИР подчеркнули, что пролив закрыт для судов, связанных с США, Израилем и их сторонниками, а также пригрозили «жестким ответом» за нарушения.
На фоне продолжающихся ответных ударов Ирана в ответ на совместные атаки США и Израиля, КСИР ранее объявил о закрытии Ормузского пролива для судов, связанных с этими странами и их сторонниками. Иранские военно-морские силы уже наносили удары по ряду судов, предпринявших попытки пройти через пролив, с применением ракет и ударных дронов.
Преподаватель Полицейской академии Турции подготовил для «Анадолу» аналитический обзор об использовании ИИ в конфликтах
Dr. Alp Cenk Arslan, Ulviyya Amoyeva
СТАМБУЛ
Преподаватель Полицейской академии Турции доктор Альп Дженк Арслан подготовил для «Анадолу» аналитический обзор, посвященный применению искусственного интеллекта (ИИ) в вооруженных конфликтах и роли человеческого решения в этом процессе.
***
Атаки США и Израиля на Иран преобразовали роль ИИ на поле боя из предмета теоретических дискуссий в стратегическую реальность. Концепция «войны с поддержкой ИИ», ранее сосредоточенная на возможностях вооружений, теперь напрямую связана со скоростью и динамикой процессов принятия решений. Трансформация начала происходить на уровне когнитивной инфраструктуры войны, которая включает обработку данных и ускорение цепочки нанесения ударов.
Опубликованный на днях «Ежегодный доклад об угрозах» (Annual Threat Assessment) США на 2026 год прямо признает эту тенденцию. В документе ИИ определяется как одна из ключевых технологий XXI века, при этом подчеркивается, что в сфере обороны ИИ ускоряет процессы целеуказания и принятия решений. Таким образом, иранский фронт стал критически важной испытательной площадкой не только с точки зрения применения ИИ для выбора целей, но и с точки зрения способности преобразовывать массивные потоки данных в оперативный темп действий.
От теории к практике: Человеко-машинная команда
Эта трансформация, по сути, была предвосхищена еще много лет назад. В книге «Человеко-машинная команда» («The Human-Machine Team»), опубликованной в 2021 году под псевдонимом «бригадный генерал Ю.С.», обосновывалась идея преодоления человеческих ограничений в процессе формирования целей за счет создания «синергии» между человеком и машиной. В 2024 году издания +972 и Local Call, а затем британская The Guardian сообщили, что за этим псевдонимом, по их данным, стоит командир элитного израильского подразделения киберразведки Unit 8200 Йосси Сариэль.
Ключевая идея книги заключалась в том, что проблема на поле боя заключается не в недостатке данных, а в ограниченной способности человека обрабатывать их поток. В последующие годы термин «человеко-машинная команда» стал широко использоваться в стратегических документах американских структур безопасности. То, что мы наблюдаем сегодня в Газе, в иранском контексте и в более широкой военной архитектуре США и Израиля, можно рассматривать как практическое воплощение этой модели обработки данных.
Одним из наиболее наглядных примеров превращения анализа данных с помощью ИИ в инструмент ведения войны стала Украина. Она фактически превратилась в «лабораторию» по испытанию систем обработки информации и обнаружения целей. Используемое программное обеспечение Palantir объединяло спутниковые снимки, разведывательные потоки, данные из открытых источников и информацию, поступающую с мест, обеспечивая украинским властям аналитическую поддержку и помощь в целеуказании.
Генеральный директор Palantir Алекс Карп прямо заявлял, что программные решения компании использовались в процессах целеуказания в Украине. Параллельно гражданские лица могли передавать фотографии, видеоматериалы и данные о местоположении российских войск через приложение «eVorog».
Системы, использованные Израилем сначала в Газе, а затем в рамках более широкого регионального конфликта, стали наиболее показательными примерами наступления новой эпохи. Система «The Gospel» рассматривалась как инструмент поддержки принятия решений, способный агрегировать большие объемы данных и формировать предложения по выбору целей — зданий, сооружений и объектов инфраструктуры. В израильских оборонных источниках подчеркивалось, что система лишь предоставляет аналитикам отправную точку. Однако ряд исследований утверждает, что ее использование привело к резкому увеличению масштабов бомбардировок и значительному расширению списка целей. Система «Lavender» привлекла внимание благодаря основанной на данных классификации человеческих целей, поставив принципиальный вопрос: оставалась ли машина вспомогательным инструментом или человеческое одобрение постепенно сводилось к формальной процедуре?
Логика слежения, известная как «Где папочка?» («Where’s Daddy?»), продемонстрировала, что алгоритмическая война проникла в самые сокровенные сферы повседневной жизни. Она разработана специально для отслеживания людей и нанесения бомбовых ударов, когда они находились дома со своими семьями.
На иранском направлении эта логика вышла за пределы традиционных систем наведения. Израиль задействовал созданную Ираном для внутренней безопасности масштабную инфраструктуру камер наблюдения, превращая видеопотоки в инструмент целеуказания. Таким образом, война перешла на уровень, где гражданская система наблюдения трансформируется в часть военного инструментария. С американской стороны основу этой трансформации составляют Project Maven и разработанная компанией Palantir система Maven Smart System. Maven уже стал ключевой операционной платформой ИИ для армии США и, как сообщается, использовался в последние недели в тысячах точечных ударов по Ирану. Система объединяет спутниковые изображения, данные сенсоров, разведывательные отчеты и информацию с мест, ускоряя обнаружение целей и их приоритизацию.
Еще более показательной стала новость об Anthropic, опубликованная на прошлой неделе в Wall Street Journal (WSJ). Согласно этим данным, модель Claude от Anthropic использовалась в операции США по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро в рамках партнерства с Palantir. Это сотрудничество основывалось на анализе данных и генерации сценариев. Palantir, используя Claude, предоставляла Пентагону аналитические выводы. То есть, собранные данные обрабатывались языковой моделью, которая формировала разведывательные сценарии. Это стало важным рубежом, свидетельствующим о переходе ИИ от аналитического инструмента к элементу операционной цепочки принятия решений.
В результате ключевой вопрос сместился с формулировки «Можно ли использовать ИИ в войне?» к более сложному: «Какая модель ИИ используется, в рамках какой архитектуры данных и при какой системе операционной ответственности?»
Остается ли человек в контуре принятия решений или превращается в «чиновника», ставящего формальную подпись?
Именно на этом этапе возникло новое напряжение между Пентагоном и Кремниевой долиной. Министерство обороны США потребовало от Anthropic ослабить некоторые ограничения безопасности для моделей, предназначенных для использования в засекреченных сетях. После отказа компании конфликт обострился. Генеральный директор Anthropic Дарио Амодей провел встречу с министром обороны США Питом Хегсетом. Однако ситуация дошла до того, что Пентагон начал рассматривать Anthropic как «риск для цепочки поставок».
Практически сразу после этого OpenAI заключила отдельное соглашение о развертывании своих моделей в засекреченных сетях Пентагона. Одновременно компания xAI Илона Маска также подписала ряд соглашений с американским военным ведомством. При этом существует важный нюанс. OpenAI заявила, что соглашение предусматривает дополнительные меры безопасности и устанавливает определенные «красные линии». Таким образом, речь не идет о простой победе более милитаризованного подхода. Скорее, мы наблюдаем процесс переговоров, в рамках которого оборонные структуры стремятся к более глубокой интеграции ИИ, тогда как технологические компании пытаются определить допустимые границы его применения.
В итоге становится очевидно, что дискуссия уже не сводится к вопросу полного исключения человека из процесса. Меняется сама природа его роли. В современных конфликтах человек рискует превратиться из непосредственного субъекта принятия решений в «оператора», который лишь утверждает один из множества вариантов, предложенных машиной. Риторика «человека в контуре» может сохраняться на уровне официальных документов, однако под давлением скорости принятия решений, плотности информационных потоков и уровня автоматизации человек фактически превращается в звено, легитимирующее алгоритмический процесс.
Таким образом, искусственный интеллект не заменяет войну, но выводит ее темпы за пределы естественного ритма человеческого мышления. В то же время пример Ирана показал, что высокая алгоритмическая скорость не гарантирует автоматической победы. Подземные объекты, мобильные пусковые установки, а также устойчивый ракетный и беспилотный потенциал значительно осложнили полное подавление целей, несмотря на технологическое превосходство и доступ к данным.
Иными словами, ключевой вопрос сегодня звучит так: остается ли человек хозяином решения или превращается в последнее звено, обеспечивающее легитимность алгоритмической скорости?
[Доктор Альп Дженк Арслан — преподаватель Полицейской академии Турции]
Решение РФ об уходе с европейского газового рынка и одновременно нарастающая напряженность на Ближнем Востоке вокруг Ормузского пролива ставят Европу перед угрозой нового системного шока
Doç. Dr. İsmail Sarı, Olga Keskin
Istanbul
Доцент Университета Хаджи Байрам Вели в Анкаре, доктор Исмаил Сары, прокомментировал для аналитического отдела «Анадолу», как решение России уйти с европейского газового рынка и кризис вокруг Ормузского пролива втягивают Европу в новую энергетическую спираль проблем
***
Глобальная энергетическая геополитика переживает один из самых критических этапов в своей истории. Решение России об уходе с европейского газового рынка и одновременно нарастающая напряженность на Ближнем Востоке вокруг Ормузского пролива ставят Европу перед угрозой нового системного шока, аналогичного кризису 2022 года, вызванному началом конфликта в Украине.
Эта ситуация подтверждает зависимость континента от импортируемых энергоресурсов и его структурную уязвимость перед колебаниями мировых цен. Кроме того, сегодня энергетическая безопасность превратилась в многомерное уравнение, которое невозможно свести лишь к контрактам на поставку. Отныне стабильность транзитных маршрутов, кибербезопасность критической инфраструктуры и гибридные угрозы, затрагивающие морские перевозки, стали неотъемлемой составляющей этого уравнения. Существующие «узкие» проблемы в логистике наглядно демонстрируют, что энергия перестала быть просто товаром и превратилась в один из ключевых столпов национального суверенитета и стратегической автономии.
Стратегия выхода России и рыночные реалии
Согласно соглашению Совета и Парламента ЕС от декабря 2025 года, российский СПГ должен быть полностью выведен из эксплуатации к концу 2026 года, а трубопроводный газ — к осени 2027 года. Однако поручение президента РФ Владимира Путина от 4 марта 2026 года изучить возможность «ухода с рынка» свидетельствует о том, что Москва может использовать этот процесс в качестве стратегического инструмента и ускорить его.
Досрочный или внезапный уход России с европейского рынка несет риск нового системного энергетического шока для континента. В этом контексте, несмотря на приближение весны, сезонное облегчение не должно создавать ложного оптимизма. Уровень заполненности газовых хранилищ остается ниже исторических средних значений, а период их пополнения совпадает с волатильностью на глобальных рынках, что может еще больше усилить последствия возможного кризиса поставок. Необходимость для Европы заранее обеспечить поставки СПГ перед зимним сезоном приведет к логистическим и финансовым трудностям. Глобальное сокращение предложения в сочетании с высоким спросом, особенно со стороны Азии, усилит конкуренцию за поставки, что приведет к резким скачкам цен.
Досрочный выход России с рынка вновь вынудит Европу прибегнуть к чрезвычайным сценариям. Из-за структурной уязвимости неизбежными станут координированные меры по ограничению спроса со стороны домохозяйств, сферы услуг и промышленности. С целью снижения зависимости электроэнергетики от природного газа могут быть задействованы такие экстренные меры, как максимальное использование ядерных мощностей во Франции или временный возврат к угольной генерации.
Кроме того, правительствам потребуется внедрить меры по стабилизации рынка, включая ценовые потолки, механизмы коррекции рынка и адресные финансовые пакеты поддержки для социально уязвимых групп. В стратегическом плане преждевременный выход России может выявить разрыв между юридическими целями ЕС и операционной реальностью. Хотя установленный ЕС график «на бумаге» обещает энергетическую независимость, достижение полной операционной автономии, при которой электроэнергетическая система будет освобождена от влияния природного газа как маржинального фактора ценообразования, ожидается лишь в период 2035–2040 годов. И в этой связи досрочный выход России подтвердит уязвимость Европы перед угрозами энергетической безопасности и ценовой волатильности в процессе долгосрочного энергетического перехода.
Кризис в Ормузском проливе и «узкие» места в цепочках поставок
В результате структурной трансформации, направленной на обеспечение энергетической безопасности, Европа сократила импорт российского трубопроводного газа с 150 млрд кубометров в 2021 году до 38 млрд кубометров к 2025 году. Образовавшийся дефицит в значительной степени был компенсирован за счет СПГ, при этом США, увеличив свою долю в импорте СПГ в Европу примерно до 60%, заняли позицию доминирующего поставщика. Вследствие этой стратегической переориентации, ЕС в настоящее время эксплуатирует 33 СПГ-терминала общей мощностью 215 млрд кубометров (2500 ТВт·ч), строит еще 7 и планирует 16 новых проектов. Однако такая масштабная логистическая трансформация не устраняет риски, а, напротив отрывает континент от его прежней зависимости от трубопроводов и погружает в новый виток зависимость от глобальных рыночных циклов и ограничений морских перевозок. В основе этой новой уязвимости находится Ормузский пролив — ключевой маршрут, через который проходит около четверти мировой морской торговли нефтью, что эквивалентно примерно 20 миллионам баррелей в сутки. С начала войны между США и Израилем с одной стороны и Ираном с другой, движение в проливе фактически оказалось парализованным, а цены на нефть выросли до уровня около 120 долларов за баррель. Еще более жесткое влияние кризис оказал на рынок природного газа. После атак беспилотников со стороны Ирана компания QatarEnergy, на долю которой приходится около 20% мирового производства СПГ, была вынуждена остановить производство. Это вызвало серьезные потрясения на европейском рынке и подняло цены на газ до максимальных уровней с 2023 года.
Следует отметить, что годом ранее Катар обеспечивал около 30% импорта СПГ Италии и около 8% — Бельгии.
Хотя Европа напрямую не импортирует значительные объемы нефти или газа через Ормузский пролив, этот маршрут имеет критически важное значение для поставок катарского СПГ. Сбои в транспортировке и перебои в экспортной инфраструктуре стран Персидского залива вынуждают Катар конкурировать с Европой за альтернативные источники поставок, особенно на своих традиционных азиатских рынках, которые сокращаются. Такое масштабное сокращение глобального предложения СПГ и усиливающаяся конкуренция создают риски разрушительных системных шоков, который могут привести к резкому росту цен на электроэнергию по всей Европе, устойчивому инфляционному давлению и потере промышленной конкурентоспособности.
Иллюзия энергетической автономии и необходимость системной трансформации
Брюссель дал понять о своей готовности задействовать механизмы солидарности в случае дальнейшего ухудшения ситуации. Среди рассматриваемых мер — координированные цели по сокращению спроса, ускорение программ совместных закупок СПГ, временные механизмы защиты цен и инструменты финансовой поддержки наиболее пострадавших государств-членов. Однако в условиях высоких геополитических рисков Европе необходимо координировать неотложные меры по управлению кризисом с долгосрочными целями энергетической автономии, чтобы обеспечить свою энергетическую безопасность и экономическую стабильность.
Европа в значительной степени компенсировала дефицит, возникший из-за отказа от российского газа, за счет импорта СПГ, при этом США заняли доминирующее положение на европейском рынке. Однако этот шаг не привел к достижению реальной энергетической независимости, а лишь заменил прежнюю зависимость от трубопроводного газа новой, более дорогостоящей моделью зависимости от СПГ, которая крайне чувствительна к глобальным рыночным циклам и логистическим рискам. И в этой связи устойчивое решение для Европы заключается не в простой смене поставщика, а в реализации глубокой системной трансформации, которая потребует перехода от ископаемых видов топлива к электрификации, повышения гибкости спроса и вложения масштабных инвестиций в энергетические сети в размере 2,27 трлн евро к 2050 году.
[Доц. д-р Исмаил Сары — преподаватель Университета Хаджи Байрам Вели в Анкаре]
Военная напряженность на Ближнем Востоке дает важные сигналы о том, в каком направлении может эволюционировать мировой порядок, и показывает, что в международной среде вновь формируется система, в которой политика силы занимает центральное место
Prof. Dr. Aygün Attar, Marina Mussa |
Istanbul
Бывший член Совета по безопасности и внешней политике при президенте Турции, председатель правления Фонда турецко-азербайджанской дружбы, сотрудничества и солидарности профессор Айгюн Аттар подготовила для рубрики для агентства «Aнадолу» аналитический материал о региональном балансе в войне США–Израиля и Ирана и ее глобальных последствиях.
***
Современная международная система переживает исторический рубеж, на котором постепенно размывается архитектура относительной стабильности, сформированная после окончания холодной войны. Усиление соперничества великих держав, превращение региональных кризисов в часть глобальных стратегических противостояний и все более политизированное толкование норм международного права существенно меняют природу современных войн.
Баланс сил перестал быть исключительно сферой конкуренции, основанной на военном потенциале. Сегодня он определяется сложной стратегической борьбой, включающей контроль над энергетическими маршрутами, технологическое превосходство, информационное пространство и экономические сети.
Война США–Израиля и Ирана
Последние военные события на Ближнем Востоке, особенно динамика конфликта между США, Израилем и Ираном, являются одним из наиболее показательных примеров этих трансформаций. Регион исторически выступал точкой пересечения глобальной политики силы и стал одним из наиболее чувствительных геополитических пространств мировой системы благодаря концентрации энергетических ресурсов, наличию стратегических проливов и идеологическому соперничеству.
Современная военная напряженность в регионе рассматривается не только как отражение локальных проблем безопасности, но и как поле соперничества, на котором проявляются глобальные стратегические расчеты крупных держав.
Поэтому анализ этой войны не может ограничиваться хронологией военных операций или тактическими событиями. Для понимания конфликта необходимо одновременно рассматривать практику применения международного права, изменение баланса сил, теории стратегического сдерживания и трансформацию глобальной архитектуры безопасности.
Особую роль играют такие инструменты современной войны, как доктрины превентивных ударов, прокси-конфликты, кибероперации и методы гибридной войны, которые существенно расширяют традиционное понимание вооруженного противостояния.
Одновременно этот процесс поднимает серьезные вопросы о способности международных институтов управлять кризисами. Система Организации Объединенных Наций (ООН) и механизмы международного права в периоды обострения соперничества великих держав нередко оказываются в тени политических интересов, что вызывает новые дискуссии о будущем глобального управления.
Военная напряженность на Ближнем Востоке дает важные сигналы о возможной эволюции мирового порядка и показывает, что формируется международная среда, в которой политика силы вновь занимает центральное место.
Таким образом, конфликтная динамика между США, Израилем и Ираном не может рассматриваться лишь как военное противостояние трех акторов. Эти события следует оценивать как часть более масштабной геополитической трансформации, в рамках которой заново определяется глобальный баланс сил, усиливаются расчеты стратегического сдерживания и формируется новая парадигма безопасности международной системы.
Систематизация отношений США и Израиля
Последние события на Ближнем Востоке показывают, что стратегическая координация между Вашингтоном и Тель-Авивом приобретает все более системный характер. Диалог в сфере безопасности между США и Израилем уже давно выходит за рамки двустороннего военного сотрудничества.
Эти отношения расширяются до более широкого стратегического измерения, включающего региональный баланс сил, энергетические маршруты, морскую безопасность и архитектуру ядерного сдерживания. В этой системе иранский фактор продолжает занимать центральное место в стратегическом планировании США и Израиля.
Особенно с периода президентства Дональда Трампа в Вашингтоне подход к ограничению регионального влияния Ирана приобрел более открытый и прямой характер стратегической доктрины. Политика так называемого «максимального давления» включала не только экономические санкции, но и элементы военного сдерживания, дипломатической изоляции и укрепления сети региональных партнерств.
В американских политических кругах укрепилось убеждение, что влияние Ирана в Ираке, Сирии, Ливане и Йемене способно в долгосрочной перспективе изменить региональный баланс сил.
В центре военного планирования США и Израиля выделяются три ключевых направления:
— ядерная программа Ирана;
— сеть региональных союзных вооруженных группировок;
— стратегический ракетный потенциал.
Деятельность Ирана по обогащению урана и развитие его ядерной инфраструктуры давно рассматриваются в Вашингтоне и Тель-Авиве как фактор угрозы безопасности. Параллельно значительное внимание уделяется и региональной сети влияния Тегерана — через «Хезболлу» в Ливане, шиитские вооруженные группы в Ираке и движение хуситов в Йемене, которые воспринимаются как важный элемент региональной безопасности.
Все эти процессы свидетельствуют о формировании нового этапа в архитектуре безопасности Ближнего Востока. Стратегическая координация между Вашингтоном и Тель-Авивом не только усиливает политику сдерживания в отношении Ирана, но и становится частью более широкой геополитической трансформации, заново определяющей систему союзов, военные балансы и дипломатические расчеты в регионе.
В ближайшие годы динамика безопасности на Ближнем Востоке во многом будет зависеть от масштаба координации между США и Израилем, стратегических решений Ирана и реакции региональных игроков на новую конфигурацию сил.
Следы современных военных доктрин в войне США–Израиля и Ирана
В эпоху информационного общества военные конфликты уже не ограничиваются операциями на поле боя. Медийные сети, цифровые коммуникационные платформы, дипломатическая риторика и международные институты стали неотъемлемой частью борьбы за восприятие и легитимность.
Каждая сторона стремится представить свои военные действия как осуществление права на самооборону в рамках международного права, одновременно изображая противника нарушителем международных норм. В этой борьбе глобальные СМИ, международные организации и дипломатические площадки становятся ключевыми пространствами формирования нарратива войны.
В современных конфликтах стратегическое значение имеет не только военный успех, но и достижение международной легитимности.
При оценке возможного развития нынешней войны на Ближнем Востоке обычно рассматриваются три основных сценария.
Первый — сценарий контролируемой напряженности, при котором ограниченные военные операции продолжаются, но масштабная региональная война не происходит. В этом случае стороны пытаются удерживать конфликт ниже определенного уровня благодаря механизмам взаимного сдерживания.
Второй — сценарий региональной эскалации, при котором союзники сторон напрямую вовлекаются в боевые действия, что может превратить конфликт в широкомасштабную региональную войну. Такое развитие событий способно серьезно повлиять на безопасность многих государств Ближнего Востока и иметь последствия для глобальных энергетических рынков и международных торговых маршрутов.
Третий — дипломатический сценарий, при котором международные механизмы дипломатии приводят к контролируемому снижению напряженности. В этом контексте важную роль могут сыграть дипломатические инициативы при участии ООН, крупных держав и региональных игроков.
В целом война на Ближнем Востоке не может рассматриваться лишь как военное противостояние двух или трех государств. Этот конфликт представляет собой многослойный геополитический процесс, в котором испытываются нормы международного права, появляются новые формы соперничества великих держав и трансформируется региональная архитектура безопасности.
Поэтому анализ этой войны требует многомерного подхода, объединяющего военную стратегию, международное право, дипломатию, энергетическую политику и глобальный баланс сил.
Современная международная система все более ясно показывает, что исход войн определяется не только военной мощью. Дипломатические переговоры, правовые механизмы, экономические санкции, технологии и управление глобальным восприятием становятся ключевыми факторами, формирующими судьбу современных конфликтов. Нынешняя война на Ближнем Востоке остается одним из наиболее ярких проявлений этой многомерной борьбы за влияние в мировой политике.
Профессор Айгюн Аттар — бывший член Совета по безопасности и внешней политике при президенте Турции, председатель правления Фонда турецко-азербайджанской дружбы, сотрудничества и солидарности.
