Новые перспективы для бизнеса: от Чёрного моря до Тихого океана

 

 

Сафа Керимов,политолог, Москва

Ещё задолго до начала международной конференции «Кыргызстан на пути к евразийской интеграции», прошедшей в Бишкеке в конце марта, было очевидно, что это  событие не будет заурядным и  привлечёт пристальное внимание политиков и большого бизнеса во многих странах. Задолго до его проведения на мою электронную почту стали приходить письма с просьбой прокомментировать это событие. Самое интересное, что письма приходили не только от различных СМИ Азербайджана, России, Турции  и других стран, но и от собственников и топ-менеджеров крупного бизнеса, связывающих своё развитие и будущее с международными проектами.

Бишкекская конференция была проведена по инициативе президента  Киргизии Алмазбека Атамбаева и ассоциации «Кыргызско-российский экономический совет». Организация и проведение прошли, что называется, на высшем уровне, —  в государственной резиденции «Ала-Арча», с участием руководства Евразийской экономической комиссии, лучших экспертов в области международного бизнеса,  а также представителей органов государственной власти и экспертов Кыргызстана, Беларуси, Казахстана, России, Таджикистана, Украины. Конечно же, не упустили случая получить важную информацию для перспектив бизнеса предприниматели и из перечисленных стран, и из регионов, которые понимают, что в Бишкеке весной 2013 года продолжилось  формирование крупнейшего, универсального торгового-экономического механизма – Таможенного союза. Причём без ненужной «политизации» процесса.

Лучше всех об этом сказал президент Казахстана Нурсултан Назарбаев: «Евразийская интеграция никогда не была и не будет нацелена на реинкарнацию какого-нибудь политического союза, тем более канувшего в лету бывшего Советского Союза … Евразийская интеграция — это наше стратегическое преимущество перед вызовом третьей глобальной индустриальной революции. Мы намерены совершить совместный рывок к новым технологиям и укладам».

По мнению Н. Назарбаева, к которому стоит прислушаться, лучшим показателем этого стал 2012 год – «один из самых успешных во внешнеполитической истории Казахстана, – в том числе, потому что полноценно заработали Таможенный Союз и Единое экономическое пространство». Мнение президента Казахстана подтверждается официальной экономической статистикой, которую так уважают предприниматели во всём мире: в январе–ноябре 2012 года товарооборот Казахстана со странами Таможенного союза составил 22 147,4 млн. долларов, то есть вырос почти на 5% по отношению к показателям 2011 года.

В условиях сложнейших экономических реалий начала ХХI века, согласитесь, это убедительный довод эффективности. Подтверждают это и эксперты высшего уровня: первый заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Лейла Музапарова отмечает резкий рост инвестиций в экономику Казахстана из стран Таможенного Союза и, соответственно, рост напрямую связанного с этим важнейшего показателя для экономики страны – налоговых сборов. Рост поступлений в бюджет налогов на товары и импорт (включая ввозные пошлины) обусловлен изменением порядка расчета и начисления странам-участницам ТС ввозных таможенных пошлин. Механизм, как говорится, начал работать в полную силу. Абсолютно точным оказался и прогноз президента России Владимира Путина о том, что после формирования Таможенного союза, в который входят Россия, Белоруссия и Казахстан, появится мощное объединение, позволяющее создавать новые полюса для мировой экономики и в перспективном развитии изменять все мировое экономическое пространство.

Конкретные результаты последних лет привели к логическому развитию в виде конференции в Бишкеке. Президент и правительство Кыргызской Республики  поставили перед собой сугубо прагматические цели: обсудить общие тенденции современной евразийской интеграций на примере прохождения процедур присоединения КР к Единому экономическому пространству, представить общественности и деловым сообществам стран-участниц экономических интеграционных процессов максимально полную информацию о перспективах взаимодействия в рамках создания Евразийского экономического союза и выработать консолидированную позицию отраслевых бизнес-сообществ КР относительно вступления в Единое экономическое пространство, как очередного этапа на пути к евразийский интеграции. Решение это – не только прагматичное, но и абсолютно независимое.

Об этом сказали и руководители Кыргызской Республики, и  участник конференции первый заместитель председателя правительства России Игорь Шувалов. И. Шувалов подчеркнул, что речь идёт не о политической декларации, которых было уже предостаточно, а о трудной совместной работе на будущее всего региона и каждого из участников Таможенного Союза». Отметил это во время открытия конференции и премьер-министр Кыргызстана Жанторо Сатыбалдиев: «Процесс интеграции Кыргызстана в Таможенный союз должен проходить при условии соблюдения национальных интересов и получением преференций». Премьер-министр особенно отметил, что главная цель интеграции Кыргызстана (впрочем, и других стран-участниц) в рамках Таможенного союза – не только рост торговли, но и повышение уровня благосостояния граждан. Поэтому Ж. Сатыбалдиев заявил, что «Таможенный союз  — это стратегическое направление. На национальном совете по устойчивому развитию четко обозначена позиция Кыргызстана по вступлению в ТС».

Кроме этого, очевидно, что интеграция Кыргызстана  в ТС – серьёзный стимул для развития экономики государства. Министр экономики КР Темир Сариев подтвердил слова премьер-министра: уже сейчас удельный вес стран ТС в общем товарообороте Кыргызстана составляет 42,7%. Причём товарооборот только за прошлый год вырос больше чем на 22%.

Помнится, не так давно скептики твердили одно и тоже: экономики более крупных стран «задавят» весь промышленный потенциал Кыргызстана. На деле всё вышло с точностью до наоборот: только в  Россию экспортируется 48% от общего объема экспорта одежды киргизского производства, 80% хлопка-волокна, 28% электрических машин и аппаратов, 40% ламп накаливания. А другому участнику ТС, Казахстану, Бишкек  отправляет 88% от собственного экспорта электроэнергии, 96% молочных продуктов, больше половины выращенных овощей и фруктов… В Беларусь поставляются 57% от экспорта радиаторов и ряд других видов продукции промышленного назначения! В свою очередь, в Кыргызстан из различных регионов ТС импортируется продукция, необходимая стране: нефтепродукты, чёрный металл, лесоматериалы, пшеница, уголь, сахар…Всё это, конечно же,- ещё и твердое поступление налогов в бюджет и обеспеченные зарплатой рабочие места.

Эксперты, в том числе председатель Ассоциации рынков, предприятий торговли и сферы услуг Сергей Пономарев, считает, что при вступлении в Таможенный союз в Кыргызстане количество рабочих мест увеличится не меньше, чем на 5 %. По мере интеграции, рабочих рук потребуется ещё больше. Безусловной привлекательной стороной для развития бизнеса в Киргизии является относительная невысокая стоимость земельных участков, арендные ставки, незанятые складские помещения. Исполнительный директор Ассоциации «Союзтекстиль» Мария Капустина также рассчитывает, что работа в условиях таможенных преференций  позволит предприятиям текстильной промышленности Кыргыстана конкурировать с лучшими мировыми брендами. Директор Департамента технического регулирования и аккредитации РФ Василий Бойцов считает, что Таможенный союз — это свободное передвижение товаров, капитала, услуг и рабочей силы. В. Бойцов отмечает, что в ряде регионов мира страны, объединившись в интеграционные объединения, развивают свои экономики.

Да и кому, в конце концов, интегрироваться, как не соседним странам, чья экономика почти век работала в режиме единого механизма?! Где-нибудь в Париже или в Нью-Йорке никогда не объяснишь, что сухофрукты из Средней Азии – мирового качества. Даже если они и в самом деле не просто мирового качества, но и даже самые лучшие в мире – никогда продукцию, составляющую конкуренцию местной сельхозпродукции, на внутренний рынок не пустят. Замечательные грузинские вина нигде и никогда не будут продаваться так, как продавались в России. Азербайджанские овощи и фрукты (какая московская хозяйка не знает, что помидоры и гранаты из Баку – самые лучшие?) никогда не дойдут до покупателя в Германии. Рынок во всём мире давным-давно жёстко разделен. Даже если вы сможете поставлять продукцию самого лучшего качества и по самым низким ценам – в этот рынок никогда не войти «новичку». Зато Таможенный союз уже уверенно развивает просто безграничный рынок от Украины до Вьетнама и Тихого океана, на территории дружественных, хорошо знакомых друг другу стран, на которой можно будет продавать, покупать, создавать новые рабочие места и привлекать бесконечное число инвесторов со встречными интересами.

Очевидно, что возможности развития национальных экономик в рамках ТС  просчитывают и в ряде других государств. Практически одновременно с конференцией в Бишкеке премьер-министр Украины Николай Азаров заявил, что Киев ведет переговоры со странами-членами Таможенного союза — Россией, Белоруссией и Казахстаном — о статусе наблюдателя в этом объединении. Украина рассчитывает, что ее представитель будет участвовать в принятии решений Таможенного союза с правом совещательного голоса. Ранее Киев настаивал на формуле сотрудничества Украины и Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана по формуле «три плюс один», однако российская сторона исключает форму такого сотрудничества. Теперь идут переговоры о предоставлении Украине статуса наблюдателя в ТС.

Одновременно с заявлением Киева и конференцией в Бишкеке  полным ходом идёт переговорный процесс с другой страной, из другого региона земли. Экономическими преференциями Таможенного союза заинтересовался … Вьетнам. Делегацию Таможенного союза возглавляет министр по торговле Евразийской экономической комиссии Андрей Слепнев, а вьетнамскую сторону представляет делегация во главе с министром промышленности и торговли Вьетнама Ву Хью Хоанг. Стороны планируют в ближайшее время сформировать Соглашение о зоне свободной торговли, которое будет регулировать торговлю не только товарами, но также и услугами, будет определять доступ на рынки инвестиций, возможности участия в крупных государственных инфраструктурных проектах. Страны Таможенного союза уже сейчас планируют выйти на крупнейшие рынки Азиатско-Тихоокеанского региона.

Такие вот реалии и такие перспективы. Такой вот «ответ глобальному экономическому кризису». Нужно это какой-то отдельной стране или нет – решение, как говорится, принимать самим. Кыргызстан это решение принял. Россия, Казахстан, Белоруссия уже сотрудничают во взаимовыгодном режиме. Смогут ли и другие абстрагироваться от политических и псевдополитических интересов, и воспользоваться уникальным шансом долгосрочного укрепления национальной экономики? Всё говорит в пользу того, что прагматический подход, особенно после глобального экономического кризиса, жестоко разорившего экономику казавшихся процветающими «одиночек», приведет к единственному разумному решению — сотрудничать в полной мере с соседними странами.

 

Иран-торги начались

 

 

Средства на «модернизацию и нанотехнологизацию всей страны», провозглашенные Дмитрием Медведевым в качестве стратегического курса развития России, он и его окружение рассчитывали получить на Западе. Для этого требовалось одно – сдать своих партнеров на Востоке, чем медведевская команда и занималась. Позорная «сдача» Ливийской Джамахирии стала, по общему мнению, одним из самых «ярких» эпизодов президентского срока Медведева. Вспомним хотя бы фильм «Игра в поддавки», всколыхнувший недавно Интернет: неприкрытая натовская интервенция, бомбежки, растерзанное тело  законного вождя Каддафи… На фоне такой «картинки» грубые ошибки и некомпетентность Медведева выглядят особо весомо и зримо. Произошедшая почти в это же время «сдача» Москвой Ирана была менее зрелищна, но сопровождавшая ее политическая интрига – намного сложнее и многослойнее. Найдется ли режиссер, чтобы снять об этом фильм? Хочется верить в это, а потому и надеюсь, что опубликованный ниже материал послужит основой будущего документального фильма-расследования.

Наследие Путина

Финальной точкой внешнеполитического курса Путина стало событие, произошедшее уже при Медведеве – война в Южной Осетии и победа над Тбилиси. Да, Верховным Главнокомандующим формально был другой человек, но он лишь собрал урожай с того поля, которое восемь лет готовил Путин. Операция «Принуждение к миру» стала финальной точкой путинских усилий по изменению настроений в российском обществе, по изменению отношения к собственной Армии, по изменению внешней и оборонной политики.

Но в тот август 2008-го способность России к предельно жесткому силовому ответу в отношении враждебной деятельности и недружественной экспансии стала поистине «холодным душем» для Запада. Марш-бросок по Грузии, малоубедительный в военном отношении, во внешнеполитическом плане выглядел более чем весомо: Россия показала всему миру, что в определенных обстоятельствах, при вероломном нарушении обязательств, при угрозе ее интересам – она способна ответить жестко и адекватно, вплоть до танковой колонны на улицах городов страны-агрессора. Западу дано было понять, что теперь к заявлениям и мнению Москвы следовало относиться совсем по-иному, чем это было при «друге Борисе».

Впервые после Горбачева у России появился лидер, который имел и военную подготовку, и достаточно целостную сумму взглядов на характер государства, возникшего после 1991 года. И эти взгляды, как бы не пытались уверить нас в обратном либералы, разделялись большинством населения России, отвечали их представлениям о внешнеполитическом курсе. При Путине произошло малозаметное, но важное – впервые был достигнут консенсус в отношении российской внешней политики между населением и политическими элитами страны. Истоки  «путинского большинства» – они ведь и в этом согласии взглядов на отношения России с остальным миром.

При Путине Исламская Республика Иран продолжала некоторое время занимать достаточно важное место в нашей политике на Ближнем и Среднем Востоке. Президент, приученный к самостоятельной аналитической работе, возвращавший исполнителям разведывательные сводки и материалы по «горячим», в том числе ближневосточным, точкам с пометками и вопросами, прекрасно осознавал, как минимум, три вещи. Во-первых, то, что США, оккупировав Ирак и Афганистан, провоцируя кризис в «шиитском полумесяце», видят теперь главной своей мишенью Иран. И что в случае операции против него создается угроза дестабилизации не только Ближнего Востока и Центральной Азии, но и в «мусульманских» регионах России. Во-вторых, даже весьма ослабленная реформами Примакова Служба Внешней разведки и постоянно перетрясываемое непрофессионалами ГРУ добывали достаточно информации для того, чтобы понять – Иран не стремится к обладанию ядерным оружием, вся шумиха вокруг этого вопроса носит исключительно искусственный характер. И, наконец, третье – развитие отношений с Ираном необходимо российской экономике,  ее высокотехнологическому сектору, на развитие которого Путин делал ставку.

Было и еще одно обстоятельство. Путин гораздо лучше других представителей российской политической элиты помнил о российской трагедии на Кавказе. Соответственно, помнил он и о тех, кто поддерживал сепаратистов, кто спонсировал террор, помнил, в каких странах надежно, не опасаясь экстрадиции, укрылись лидеры боевиков. Помнил он и пророссийскую позицию Ирана по Чечне, которая во многом помогла России не допустить более катастрофического развития событий. К концу второго президентского срока даже самым антипутински настроенным наблюдателям было понятно, что Россия в мире начала восприниматься совсем по-иному, чем в 90-е. В определенной степени – это был достойный финал президентского срока Путина, но еще не окончательная победа.

Получив такое наследство, Медведев решил внешнеполитическими достижениями своего предшественника поторговать. Проблема была лишь в том, что торговаться он собрался с теми, кто в опыте политической «коммерции» превосходили его на голову, кто имел гораздо больше материального ресурса и политической воли. Поэтому Медведева просто обвели вокруг пальца, а то, что он считал торговлей – обернулось односторонней сдачей российских позиций и российских интересов по многим направлениям внешней политики.

Отступление I: О последствиях либеральных взглядов на внешнюю политику

Мышление Дмитрия Медведева – насквозь либеральное, причем, либеральное именно в российском, и несколько извращенном значении этого термина. Государство в его понимании – это такая большая корпорация, цель которой – прагматичное извлечение прибыли. «Невидимая рука рынка» все устроит само собой.  Министерства и ведомства, службы и управления – это не более чем бизнес-управленцы, цель которых не в соблюдении абстрактных в их понимании государственных интересов, а в «управлении финансовыми потоками». Вот и превратились все министерские ведомства из органов политики в коммерческие структуры. Соответственно, и внешняя политика должна строиться именно на «рыночных отношениях», а отнюдь не на вопросах «войны и мира», те есть обеспечения государственной и национальной  безопасности.  Псевдопрагматик Медведев определял задачи внешней политики России следующим образом: во-первых, «нам нужно решить, сотрудничество с какими странами даст наибольшую отдачу для развития в России соответствующих технологий и рынков для выхода отечественной высокотехнологичной продукции на региональные и глобальные рынки». Во-вторых, «укрепление институтов российской демократии и гражданского общества. Мы должны способствовать гуманизации социальных систем повсюду в мире, и прежде всего у себя дома». Как видим, – полное следование дискурсу, который навязывает международным отношениям Запад. Но если для Запада «демократия» и «гуманизация» во всем мире – лишь инструмент достижения геополитического господства, блестящий фантик, в которую завернут «софт-колониализм», то Медведев искренне убежден и по сей день в том, что это не инструмент, а цель внешней политики государства.

Последствия таких взглядов в мире реал-политики не заставили себя ждать. В начале 2011 года Медведев едет на Ближний Восток. Преимущества России достаточно очевидны – нормальные отношения как с Палестиной, так и Израилем, конструктивный диалог с ХАМАС, заделы в отношениях с Хезбаллой. Но Медведев совершенно не представляет, какую материальную выгоду можно извлечь из ближневосточного котла. И вместо практической работы ближневосточные партнеры уведели  завышенные амбиции и пустые слова о том, что Россия может встать во главе мирных переговоров на Ближнем Востоке. Итог, короче,  – нулевой, а авторитет России в регионе начинает быстро испаряться.

Майский саммит 2011 года Большой восьмерки в Довилле Россию не то, что не продвинул, а ослабил в глазах как партнеров, так и конкурентов. Главным вопросом на форуме было  заявлено – «обсуждение событий в регионе Ближнего Востока и Северной Африки». И обсудить было что: «цветные революции», трагические события в Египте, Ливии и Сирии, диалог по ПРО в Восточной Европе. Однако из заявлений Москвы явствует, что главной темой для российской делегации оказался вопрос… о вступлении во Всемирную торговую организацию (ВТО), в которой Россия обречена на роль страны второго эшелона и «сырьевого придатка».

Где Нетаньяху прошел, там…

«Коммерциализация» внешнеполитической деятельности предопределила и отношение Медведева к вопросу о важности российско-иранских отношений. Запад ни на минуту не скрывал, как важно, чтобы Россия поддержала западное видение «окончательного решения иранского вопроса». Только цель-то Запада осталась прежней – смести с карты глобализма нынешний иранский режим. Розовые очки Медведева не позволяли ему видеть очевидное. А  Запад не скупился на обещания, которые озвучивали главным образом два политика, заявлявших о своем намерении выстроить «особые отношения с Москвой» – это Нетаньяху и Саркози.

Почему именно они? Как минимум по двум причинам. Стремление к партнерству с Израилем давно уже является признаком как лояльности Кремля к США, так и готовности следовать в кильватере западной, в частности, американской внешней политики. Медведеву очень хотелось доказать Обаме свою искренность в деле «перезагрузки» отношений с США, а потому и Нетаньяху принимали в Москве с распростертыми объятиями. Ну, а о чем может говорить Нетаньяху? Только о » наболевшем» – об Иране.

Нетаньяху обещал все: расширение военно-технического сотрудничества, инвестиции, технологии новейших беспилотников… Он был столь красноречив, что у Медведева даже не возникло желания задать израильскому премьеру хоть несколько неприятных вопросов – например, о российско-израильской конкуренции на оружейном рынке, о поставках оружия в Грузию и Азербайджан, о действиях Израиля в отношении сбыта российских необработанных алмазов, о падении закупок нефти из России при общем росте объемов закупок из стран СНГ.

Достаточно было Нетаньяху сказать о том, что «Газпром», которое наше российское все, получит преимущество на разработку месторождений в Средиземном море, как  Медведев забыл обо всем «неприятном и скользком» и окончательно утвердился в решении наложить запрет на продажу Ирану зенитных ракетных комплексов С-300, бронетехники, боевых самолетов, вертолетов и кораблей. Сделка России с Ираном по ЗРС на общую сумму $800 миллионов, как и предстоящие контракты по ВТС еще на $4,2 миллиарда, были слиты. Кроме того, в качестве «бонуса» настойчивости Биби, заодно уж своим указом Медведев запретил использовать Россию для перевозки вооружений в Иран транзитом, вывозить вооружения непосредственно с территории России, а также передавать их вне пределов страны под флагом России. Ну, и почему не порадовать израильских партнеров по сущим мелочам? Тем же указом был наложен запрет въезжать на территорию России некоторым гражданам Исламской Республики, в частности, Аббасу Резаи Аштиани (одному из руководителей Организации по атомной энергии Ирана по геологоразведке и добыче), доктору Мохаммаду Эслами (руководителю учебного и научно-исследовательского института оборонной промышленности), бригадному генералу Мохаммаду Резе Нагди (бывшему замначальника Генштаба вооруженных сил Ирана по тыловому обеспечению и промышленным исследованиям)…

Одновременно с официальным указом последовали и закрытые решения. В частности, было окончательно похоронено соглашение начала 2000-х об обмене разведывательной информацией по террористическим группировкам между специальными службами Ирана и России. И – подписано соглашение об обмене разведывательной информацией с Израилем.

Итог – строительство завода по производству беспилотников, по некоторым сведениям, действительно подходит к концу. Только в Азербайджане. Жирную точку в вопросе о перспективах военно-технического сотрудничества между Россией и Израилем поставил директор военно-политического бюро Министерства обороны Израиля генерал-майор в отставке Амос Гилад: «единственное, что мы продали России, это БПЛА «Серчер», который представляет собой 30-летний устаревший аппарат с устаревшими системами… Российская сторона хотела получить его для производства собственных БПЛА. Мы выполнили свою часть соглашения по БПЛА, но ни одна современная система не была продана и не будет продана России». По оценке наших военных экспертов, «иранский» контракт по С-300 вполне мог стать для ВПК РФ тем же, чем был «бушерский контракт» для атомной промышленности России в середине 90-х – источником финансирования и сохранения отрасли. Но – не стал.

Ну, а о том, какие преференции получил Газпром – лучше всего может рассказать руководство австралийской Woodside Petroleum, которая выиграла у Газпрома тендер на 30% в проекте разработки месторождения Левиафан. Или глава министерства энергетики Израиля Узи Ландау, который на днях запретил продавать природный газ из месторождения Тамар иностранным компаниям, в частности российскому Газпрому. И это только начало…

Да, кстати. Два дивизиона С-300 в модификации «Фаворит» по распоряжению Медведева были все же в 2010  году проданы. За $300 миллионов (полмиллиарда – это ведь не деньги, можем себе позволить, да, господин теперь уже премьер-министр?)… Азербайджану. То есть стратегическому партнеру Израиля и США на Южном Кавказе. Стране, чьи чиновники в полуофициальных заявлениях прямо говорят о том, что «Россия является естественным противником Азербайджана». Стране, сделавшей все для ликвидации российской РЛС в Габале.

Отступление II: Фабрика либеральных мифов

Решением по С-300 Медведев полностью разрушил консенсус в отношении российской внешней политики между населением и политическими элитами. Но сделано это было столь вызывающе, что даже самые либеральные советники президента ощутили чувство некоторого неудобства. Услужливые соратники президента параллельно запустили два мифа о данном решении, которые должны были обелить Медведева в глазах общественности. Миф первый: С-300 все же якобы были поставлены Исламской Республике через Беларусь, что доказывают фото этих комплексов в вооруженных силах Ирана. Это – ложь. Речь идет о дивизионе устаревших систем С-300ПМУ (1982 года, Grumble d/e по классификации НАТО), приобретенных Ираном в 1993 году. Миф второй: Россия якобы отказалась от продажи комплексов потому, что Израиль сообщил России «коды передачи данных» для беспилотных летательных аппаратов, которые еврейское государство продало Грузии в обмен на коды для зенитных ракетных комплексов «Тор-М1», поставленных ею Ирану. Следовательно, Россия, во-первых, осуществила обмен с «благородными целями», во-вторых – поступила добросовестно, отказавшись от поставки ненадежных систем. Опять ложь. Мало того, что сведения были вброшены скандальной «американской разведывательной» компанией Stratfor, принадлежность к которой само по себе клеймо, так и Тор-М1((SA-N-9 по классификации НАТО) ничего общего с С-300 не имеет. И без мифической передачи «кодов» израильские ВВС в 2000-х отрабатывали противодействие системам С-300ПМУ1 (Gargoyle a) на совместных учениях с ВС Греции, где два дивизиона этих комплексов поступили на вооружение еще в конце 90-х.

«Прекрасно, Дмитрий! Шарман, Николя!»

При всей значимости вопроса о поставках Ирану С-300 и других видов вооружений, он носил все же ограниченный характер, служил своеобразным индикатором ориентиров российской внешней политики медведевского периода. Для Запада важнее было создание одностороннего режима «калечащих санкций», вводимых под видом борьбы с мифической военной составляющей «иранской ядерной программы». Не менее важным было – «замарать» и повязать Россию соучастием в санкциях. Здесь Израиль мало чем мог помочь, потому, как следовать его рекомендациям в данном вопросе было несколько неудобно перед мусульманским миром. Поэтому к столь деликатному делу подключился Николя Саркози, который со времен российско-грузинского конфликта стремился стать для Медведева тем же, кем была Тэтчер при Горбачеве. Началась операция «впаривание Мистраля», в которой Запад предельно четко разыграл видение Медведевым государства как некоей корпорации. «Никакой политики», – заверял дорогого друга Анатоля обольстительный француз, – «продажа «Мистраля России это чисто экономический вопрос». Ну и кроме того – этот акт представлялся как поддержка российской демократии, как символ новых отношений с Европой, как весомое доказательство избавления от «наследия сталинизма и холодной войны». К «Мистралю» прилагались и другие приятные вещи: Франция обещала («Парижем клянусь, да!») инвестиции, сотрудничество в нанотехнологиях, помощь в переговорах с европейскими производителями бронетехники, решение вопроса об упрощении визового режима с ЕС… Конечно, были и некоторые шероховатости. Например, Москва хотела купить у Франции только один корабль, а остальные три построить в России по лицензии, но президент Николя Саркози считал формулу 2+2 равноправным решением, притом, что корабли России будут поставляться без вооружений и авиационной экипировки. Кроме того, французы упорно избегали вопроса о том, когда пойдут инвестиции и начнутся прочие приятности вроде виз. Но Медведева эти шероховатости не смутили.

Не смутило его и то, что «сугубо экономический вопрос» оказался тесно увязан с Ираном. Что там Иран, когда перед Москвою замаячила ВТО, дверь в Европу? И уже по итогам мартовской встречи 2010 года двух президентов, Саркози с плохо скрываемым торжеством заявил, что  Россия готова пойти на введение санкций в отношении Ирана, если они не создадут гуманитарных проблем для Ирана. Его радовало: «очень большое совпадение взглядов между Россией и Францией по крупным направлениям. Например, Иран. Президент Медведев сказал мне, что готов решать вопрос санкций, чтобы эти санкции не создали гуманитарной трагедии».

Правда, Медведев сделал строгое лицо и решил показать западным партнерам принципиальность России в данном вопросе: «эти санкции не должны быть направлены против гражданского населения и эти санкции должны знаменовать самую крайнюю форму, за рамками которой уже невозможен диалог. Поэтому сейчас соответствующие инициативы обсуждаются. Мы готовы к тому, чтобы продолжить обсуждение этого вопроса с нашими партнерами, хотя, конечно, желательно этих санкций было бы избежать». Но кого уже интересовали оговорки, когда принципиальное согласие было получено?

Спустя три месяца после встречи с Саркози, на ежегодном совещании российских послов в Москве, Медведев послал Западу сигнал о том, что о договоренностях помнит. Он заявил следующее: «Очевидно, что Иран приближается к обладанию потенциалом, который, в принципе, может быть использован для создания ядерного оружия… Я неоднократно говорил в беседах со своими партнёрами (и с Соединёнными Штатами, и с европейцами, с другими партнёрами) о том, что санкции, как правило, не приводят к желаемым результатам, но в них есть определённый смысл. Этот смысл в сигнале, который подан международным сообществом и должен простимулировать переговорный процесс». Фактически, это было признание и поддержка антииранской коалиции Запада, которому больше ничего и не требовалось, а для запуска механизм подготовки односторонних «калечащих» санкций теперь не оставалось препятствий. Россия, по факту, к этим санкциям присоединилась, позволив российским банкам участвовать в блокаде денежного обращения Ирана и наложив ряд ограничений на импортно-экспортные операции с Исламской республикой. Теперь уже речь шла не о том, что Иран Медведев «сдал», а о том, что он втягивал Россию в антииранскую коалицию, делал ее соучастником «необъявленной войны» против Исламской республики.

И что Россия получила взамен? Вроде как товарооборот с Францией демонстрирует положительную динамику. Но вот структура его – поводом для оптимизма служить не может. Франция  поставляет нам самолеты, оборудование для ядерной промышленности, автомобили. Мы – минеральное топливо, нефть и продукты перегонки (88% французского импорта из России), продукты неорганической химии, черные металлы и никель. Сырьевой придаток Европы в классическом виде. О развитии нанотехнологий как-то и забылось. Сделка по «Мистралю» не состоялась. Ну, а о прочем… В конце февраля в Москве побывал Олланд. И в своем выступлении вновь говорил об инвестициях, визах, особых отношениях, обо всем, что обещалось Медведеву. В этот раз он требовал «голову» Башара Асада и согласия на введение новых санкций против Ирана, уже через Совет Безопасности ООН. Правда, никакого понимания и готовности к уступкам у немногословного Путина Олланд не встретил. Французскому президенту дали дипломатично понять, что «торг здесь неуместен».

Юрист и шейхи

Было бы несправедливым обойти молчанием еще один эпизод внешнеполитической активности Медведева – его «переговоры» с саудитами. Ограниченный объем статьи не позволяет развернуть здесь широкую панораму действа, больше похожего на сюжет из «Тысячи и одной ночи».

К 2003 году меры по международному обеспечению российской позиции по Чечне (конфликт вокруг которой являлся основным источником напряженности между Россией и Королевством Саудовской Аравии) дали свой положительный результат. Отношения РФ-КСА стали более доброжелательны и визит В.В. Путина в 2007 году в Эр-Рияд закрепил нормализацию отношений как свершившийся факт. Но принципиальная разница между Путин и Медведевым по отношению к монархиям Залива заключалась в том, что если Путин рассматривал нормализацию этих отношений исключительно с целью нейтрализации экспансии Королевства и Катара в мусульманские регионы России, то Медведев рассматривал эти монархии как источник инвестиций, совершенно не задумываясь о последствиях. На чем саудиты и сыграли, предложив, не мудрствуя лукаво, Медведеву миллиард долларов (по другим источникам – три) «отступных» в виде безвозвратного кредита. Условий получения было всего три:

— не продавать Ирану С-300;

— пересмотреть свои контракты на поставку российского оружия Сирии в сторону полного прекращения этих поставок;

— не ветировать резолюции по Сирии, которые будут предусматривать «гуманитарную интервенцию»;

— присоединиться к санкциям против Ирана или, как минимум, не накладывать вето на резолюцию СБ ООН, предусматривающую их ужесточение.

Понимая, что миллиард или даже три, все же несколько малая сумма за такой пакет «политических уступок», саудиты  дали понять, что готовы еще и прикупить российского оружия: 150 танков Т-90, 100 вертолетов Ми-17 и Ми-35, 100 БМП-3, 20 комплексов ПВО, всего-то  – на $4 миллиарда. А еще шейхи обещали предоставление разведывательной информации по террористам, посредничество в переговорах с ними и «поддержку интересов России» на Ближнем Востоке. Ах,  да, —  еще и инвестиции в мусульманские регионы России – Татарстан и Северный Кавказ.

Сделке с шейхами помешали два обстоятельства. Во-первых, Медведев уже выполнил большую часть их условий, но – в качестве исполнения обязательств перед Израилем и Францией. Дважды за уже выполненную работу деньги получить не представилось возможным. А во-вторых, команда Медведева элементарно испугалась тесных отношений с теми, кто по сути является основными спонсорами терроризма и на Ближнем Востоке, и в Центральной Азии, и на Северном Кавказе.

Впрочем, определенного влияния на Медведева королевская семья все же добилась, хотя бы в том, что успешно вбрасывала ему свое видение ближневосточной проблематики, при этом – задавая ложные ориентиры. Показательный эпизод произошел 22 февраля 2012 г. В этот день Медведев провел телефонный разговор с королем Саудовской Аравии Абдаллой Бен Абдель Азизом аль Саудом, В официальном сообщении было сказано, что «Дмитрий Медведев и Король Абдалла обменялись мнениями по ситуации на Ближнем Востоке в свете происходящих в Сирии событий». В тот же день Медведев говорил о перспективах Ближнего Востока на заседании национального антитеррористического комитета (НАК): «сейчас  там сложилась тяжелейшая ситуация, предстоят очень большие трудности. В ряде случаев речь может пойти о дезинтеграции больших густонаселенных государств, о распаде этих стран на мелкие осколки. А государства эти очень непростые, вполне вероятно, что произойдут сложные события, включая приход фанатиков к власти – это будет означать пожары на десятилетия и распространение экстремизма в дальнейшем, надо смотреть правде в глаза». Какие «густонаселенные государства» имел в виду Медведев, точнее – о каких ему говорил аль Сауд?

Имитация бурной деятельности как инструмент внешней политики

Позиция Медведева в отношении Ирана хорошо характеризуется русской поговоркой  «И вашим, и нашим – спляшем». Плясали с огоньком, перед всеми… Иран заверяли в том, что до стратегического партнерства рукою подать, вот-вот начнем – и дружить, и наращивать торговой  оборот, и (шепотом) даже развивать военно-техническое сотрудничество… В танце перед Западом – причудливо изгибались: «уж вы нам только перезагрузку дайте, а уж мы для вас все, чего изволите». Постоянство было в одном – наша внешнеполитическая линия колебалась только и исключительно вместе с колебаниями генеральной линии Запада.

23 января 2012 г., когда стало ясно, что политика замирения и перезагрузки провалилась окончательно, когда по итогам «Ормузского кризиса» стало очевидным, что военного решения иранского вопроса не будет, а, следовательно, продавать свою позицию больше не придется, никому она теперь особо и не нужна, Медведев меняет тон. Выступая на научно-практической конференции «Евроатлантическое сообщество безопасности: миф или реальность», он говорит уже по-другому: «Кто-то хочет поскорее сделать современной демократической страной Сирию, кто-то хочет разобраться с ядерной программой Ирана, но за всем тем, что происходит, очень часто просматривается ущербная логика и психология войны».

6 ноября 2012 уже премьер-министр Медведев, выступая на пленарном заседании саммита форума «Азия-Европа», отметил важность продолжения диалога по иранской ядерной проблеме: «Важно продолжить диалог по иранской ядерной проблеме… Россия исходит из того, что любое государство, в том числе Иран, имеет право на развитие гражданской ядерной программы, но при этом необходимо обеспечить международный контроль за этой деятельностью».

Пришло прозрение? Да ничего подобного! Просто опять главой РФ стал Владимир Путин. Но «мавр» Медведев свое дело сделал. Стремясь остаться на плаву, «в мейнстриме», Медведев сорвал военно-техническое сотрудничество с Ираном, позволил развязать в отношении него «войну санкций», осложнил и без того непростую обстановку на южных рубежах России, нанес стране материальный и репутационный ущерб. Если к началу президентского срока Медведева товарооборот между Россией и Ираном составил $3.7 миллиардов (причем  80%  составлял российский экспорт, который приходился, в основном, на  малый и средний бизнес), то к концу его срока  общий товарооборот снизился более чем на 40%, составив в 2012 всего  $2,3 миллиарда. Почти на миллиард долларов сократился российский экспорт в Иран ($2,96миллиарда в 2008 и $1.9 миллиарда в 2012). Кризис? Катаклизм? Нет, это так работают «эффективные менеджеры» от внешней политики. Только вот внешняя она лишь по названию. Для десятков разорившихся компаний, для российских граждан, оставшихся без работы, для бюджета, недополучившего средств – она очень даже внутренняя. Только вот что до этого Медведеву? У него своя трагедия. Он «честно» выполнил свои обязательства перед Западом – и оказался Западу не нужен, данные ему обещания – оказались фикцией. Отработанный материал, незадачливый продавец, «Горбачев постсоветской России». Ходячий урок тем, кто искренне считает, что, предавая партнера, можно добиться благодарности Запада.

* * *

Качнулся ли реально маятник российской внешней политики к Ирану после годичного пребывания Путина президентом РФ, пока не видно, особенно уже недоверчивым по отношению к Москве иранцам. Да, некоторое сближение в вопросах борьбы с международным терроризмом,  наркотрафиком, организованной преступностью по линии спецслужб обеих стран наблюдается. Безусловно, внешнеполитические ведомства Москвы и Тегерана,  уже сплотила работа по поддержке режима Башара Асада в Сирии. Есть признаки динамизма в  работе  межправительственной комиссии ИРИ и РФ по оживлению двухсторонних бизнес-контактов…

Все это хорошо, но сегодня нет самого главного – стратегического понимания этой страны.  А Иран, с его мощью, масштабом и и геополитическом местом в мире может немного нимало спасти и развалить Россию.  Поэтому  требуется несколько другое. Прежде всего России необходимо осмыслить и публично изложить – в чем общность российско-иранских интересов в регионе? Где границы совместных интересов в политической и экономической сфере? Что нужно для выхода к этим границам?  Нужна четкая политика в отношениях с Ираном и стоящим за ним «шиитским странам». Именно этого ждет от России иранский народ и иранское руководство. Не больше. Но и никак не меньше.

Игорь Панкратенко, шеф-редактор журнала «Современный Иран»,
По материалам: Iran.ru

Выходцы из Азербайджана играют важную роль в жизни Израиля

 

 

 

 

Эксклюзивное интервью Vesti.Az с лидером партии «Наш дом Израиль», депутатом израильского Кнессета, председателем парламентской комиссии по иностранным делам и обороне, бывшим министром иностранных дел Авигдором Либерманом.

— Господин Либерман, как Вы оцениваете итоги состоявшихся в январе выборов в Кнессет? Ожидаем ли был для Вас результат волеизъявления граждан Израиля? 

— По итогам прошедших выборов можно сделать несколько выводов. Прежде всего, должен отметить, что блок «Ликуд – Исраэль бейтену» стал крупнейшим в Кнессете 19-го созыва, и Биньямин Нетаниягу вновь возглавил правительство. Партии «Исраэль бейтену» («Наш дом Израиль») и «Ликуд» будут руководить страной в течение последующих четырех лет. Таким образом, мы обеспечили  преемственность  власти — это очень важное достижение. Это произошло впервые за многие годы. Итоги выборов свидетельствуют о том, что народ требует серьезных перемен во внутриполитической сфере. Этим объясняется электоральный успех партии «Йеш атид» («Есть будущее»), которая шла на выборы под лозунгами социально-экономических преобразований.

Что касается результата, полученного нашим объединенным списком, безусловно, мы ожидали большего. Но, повторюсь, самое главное, что правый национальный лагерь остался у власти. Не объединись мы с «Ликудом» – политическая карта страны выглядела бы совершенно иначе.

— Почему, на Ваш взгляд, репатрианты из стран СНГ, в том числе, достаточно большая прослойка выходцев из Азербайджана, составляют самый большой процент проголосовавших за блок «НДИ»-«Ликуд»? Чем данный блок привлекает русскоязычных израильтян?

— Партия «Исраэль бейтену» («Наш дом Израиль») была создана 14 лет назад по инициативе репатриантов из бывшего Советского Союза. Мы с самого начала позиционировали НДИ как общеизраильскую партию «с русским акцентом». «Наш Дом Израиль» – единственная политическая партия в стране, которая сумела провести  десятки решений и законов в пользу русскоязычной общины.

Мы доказали, что умеем работать и знаем, как справляться с проблемами. НДИ всегда последовательно отстаивает свои принципы и остается верной своим избирателям. И наш избиратель сохраняет верность партии «Исраэль бейтену». НДИ поддерживают многие авторитетные лидеры русскоязычной общины.

— На чем сейчас, после выборов, намерены сконцентрироваться партия НДИ, и в частности, ее лидер, Либерман?

— Позади сложные коалиционные переговоры, в успешном завершении которых партия НДИ сыграла ключевую роль. В результате удалось сформировать правительство без ортодоксальных партий. Я считаю это главным достижением коалиционных переговоров. Такое правительство, о котором раньше все говорили, но никто не мог создать. Впервые появился реальный шанс провести столь необходимые для страны реформы: изменение системы власти, закон о всеобщем призыве на армейскую или альтернативную службу, преобразования в области гражданского законодательства.

На протяжении многих лет партия «Исраэль бейтену» боролась за эти реформы. Я надеюсь, что с нынешним составом правительства мы сможем их реализовать.

Главный вызов сегодня — это угроза безопасности нашей страны. Внешняя угроза.  Вместе с тем, мы продолжим решение внутренних проблем. Равенство обязанностей, снижение цен, доступное жилье — избиратели хотят видеть реальное изменение ситуации в этих вопросах.

Если мы хотим добиться серьезных изменений в нашем обществе, необходимо, прежде всего, реформировать систему власти. Поэтому НДИ, безусловно, сконцентрируется именно на реформе системы власти.

— Как отразится Ваш уход из МИДа на израильско-азербайджанских отношениях? Возможно ли изменение или даже похолодание в двусторонних отношениях? Изменится ли подход Израиля к армяно-азербайджанскому конфликту, если во главе внешнеполитического ведомства Израиля будет стоять нe Либерман?

— Я уверен, что отношения между Государством Израиль и Азербайджаном в политической, экономической и культурной сферах продолжат динамично развиваться.

Диалог Израиля с Азербайджаном является прекрасным примером полноценного сотрудничества между мусульманским и еврейским государствами, примером того, как можно сохранять дружеские отношения и уважать друг друга, даже при наличии определенных разногласий по некоторым вопросам.

Израиль и Азербайджан наладили плодотворное двустороннее сотрудничество в самых различных сферах жизни: от сельского хозяйства и медицины до проблем безопасности. Торговый оборот между нашими странами в прошлом году составил  более 4 млрд. долларов – и это самый высокий показатель среди стран СНГ.

В соответствии с коалиционным соглашением портфель министра иностранных дел остался в партии НДИ. А мы, как я уже говорил, не меняем своих принципов и подходов.

— Есть ли что-то в отношениях с Азербайджаном то, что Вы не успели сделать, будучи министром иностранных дел и сейчас об этом сожалеете?

— Я надеюсь вернуться к исполнению своих обязанностей на посту министра иностранных дел в самое ближайшее время и продолжить свою деятельность по укреплению и развитию отношений между Израилем и Азербайджаном.

— Какую роль в сегодняшнем Израиле играют репатрианты из Азербайджана? Мы знаем, что член «НДИ» — Алекс Миллер – возглавляет Международную Ассоциацию «Азербайджан-Израиль», другой именитый выходец из Азербайджана – Иосиф Шагал – ныне посол Израиля в Республике Беларусь. Как обстоят дела с другими выходцами из Азербайджана?

— Нет такой сферы жизни современного Государства Израиль, где бы выходцы из Азербайджана не играли значительную роль. Культура, наука, журналистика, хай-тек, медицина, бизнес — везде можно встретить бывшего жителя Баку, Гянджи и других городов Вашей страны.

— Не могу не задать вопрос об иранской проблеме. Как Вы считаете, насколько вероятно силовое решение иранской ядерной проблемы и какую роль в возможном конфликте Израиль и США отводят Азербайджану?

— Это вопрос не для обсуждения в прессе. Ядерная программа Ирана является дестабилизирующим фактором для всего мира. Я уже неоднократно говорил об этом на всех международных форумах, на своих многочисленных встречах с лидерами различных государств. Мировое сообщество должно сделать все возможное, чтобы остановить Иран на пути к атомной бомбе. Мы не можем допустить, чтобы в руках аятолл оказалось оружие массового уничтожения. Для Израиля — это вопрос жизни и смерти.

— Что Вам больше всего запомнилось во время визитов в Азербайджан?

— Еще со времен Советского Союза Азербайджан всегда отличался толерантным отношением к еврейской общине. В республике не было антисемитизма, евреи традиционно чувствовали себя свободными и не испытывали никаких ограничений. Теплота и доброжелательность на всех уровнях — это то, что мне запомнилось во время моих визитов в вашу страну. И я желаю народу Азербайджана мира и процветания.

— Спасибо за то, что согласились на интервью, и, особенно, за Ваши пожелания!

Бахрам Батыев 

Генеральное наступление Обамы

 

 

После извинений, которые пришлись на празднование Навруза, количество восторженных отзывов лишь продолжает расти. Наша уверенность в себе вышла на новые высоты.

Нет никаких сомнений, что принципиальная позиция, которой придерживалась Турция после инцидента с «Флотилией свободы», стала главной причиной извинений со стороны Израиля. Но при этом не нужно упускать из вида и другие факторы.

Во-первых, администрация президента Обамы с июня 2010 года работает над тем, чтобы стал возможен мир между Турцией и Израилем. То есть за этот период Израиль несколько раз приближался к тому, чтобы извиниться, однако так этого и не сделал. Теперь становится ясно, что Обама направился в Израиль с намерением сделать генеральное наступление на этом фронте.

После вводных слов о вечной дружбе между США и Израилем, Обама заявил о том, что он без особого энтузиазма относится к государственной политике Израиля. Это подразумевает и отношение к палестинцам и их праву создать государство, и ослабление эмбарго сектора Газа, и нормализацию отношений с Турцией после принесения извинений.

На самом деле многие эксперты также записали извинения на счет Обамы. Воссоединение двух региональных партнеров — невероятно важный шаг для второго президентского срока Обамы в ближневосточной политике США.

Второй фактор — современное положение Израиля в регионе. За этим извинением некоторые могут углядеть первые свидетельства того, что Израиль готов пересмотреть свою высокомерную и агрессивную политику, которая его практически полностью изолировала от соседей. А именно — нежелание понять суть «арабской весны» и восприятие всего происходящего вокруг, и прежде всего политического ислама, как угрозы своему существованию.

С точки зрения выбора момента, правительству Биньямина Нетаньяху, которое было переизбрано в январе, безусловно, было легче извиниться перед Турцией без бывшего министра иностранных дел Авигдора Либермана, выступавшего против любого извинения в политическом поле. Не стоит также забывать о давлении, оказанном на правительство представителями израильской военной промышленности, являющейся одними из крупнейших поставщиков Турции. Конечно, не исключено, что важную роль сыграла и общая ситуация в регионе, особенно обстановка в Сирии и та возможная угроза, которую она представляет безопасности Израиля. Не может быть совпадением и тот факт, что и Турция и Израиль воспринимаются в качестве врагов Ираном, Багдадом, режимом Асада и ливанской «Хизбаллой».

Последняя деталь, которую я бы хотел отметить, — та упоенность, с которой многие обозреватели и журналисты рапортовали о «первом за всю историю Израиля» извинении, что, по сути, просто ошибочно. На самом деле Израиль неоднократно приносил извинения по разным поводам и в разное время.

В 2004 году, когда убили бедуинскую семью из четырех человек, задавив их танками в Газе, бывший в то время министром обороны Биньямин Бен-Элиэзер принес извинения.

В 2004-м представитель министерства обороны Амос Гилад извинился за обстрел автомобиля швейцарского дипломата на контрольно-пропускном пункте.

В 2006-м премьер-министр Эхуд Ольмерт позвонил тогдашнему Генеральному секретарю ООН Кофи Аннану, чтобы принести извинения за гибель миротворцев ООН в Ливане в результате израильских бомбардировок.

В 2009-м Ольмерт также извинился за трансляцию комедийной передачи, где высмеивали Иисуса Христа.

В 2010-м администрация премьер-министра принесла извинения за инцидент, когда турецкому послу Огузу Челикколу дали низкое кресло во время визита в Министерство иностранных дел.

В 2011-м Министерство обороны выпустило заявление, в котором извинилось перед беременной журналисткой Линси Аддарио за доскональный досмотр на контрольно-пропускном пункте.

Также в 2011-м Эхуд Барак извинился за инцидент на границе, где погибло пять египетских военных.

Кажется, в эти дни Турция проникнута мыслью о том, что извинение само по себе является чем-то постыдным и позорным. Все эти «посмотрите, как мы макнули их носом прямо в..» на самом деле значат «если бы мы были на вашем месте, мы никогда бы не извинились». И кроме того, разве Анкара хоть раз приносила извинения кому-либо? Совсем наоборот, тех, кто пытался принести извинения, изображали предателями. В то время как истинное достоинство заключается именно в способности извиниться, особенно в мирное время.

Cengiz Akta | Today’s Zaman
http://mk-turkey.ru/blog/cengizakta/2013/03/28/izrail-i-ego-izvineniya.html

Нужен ли общетюркский алфавит?

Азер Хасрет (Azer Hasret), azer@azerhasret.com

Казахстан наконец-то принял решение о переходе на латиницу. Это весть долгожданная и конечно радует и нас, не казахов, а скажем, родственных народов вроде азербайджанцев. Кому-то может показаться это странным и вопрос, вроде как, «а вам то какое дело до казахов?» вполне естественным образом может помешать умы всякие. А нам то дело до перехода казахов на латиницу прямо-таки есть.

Казахи такой же тюркский народ, как азербайджанцы. И не только. Они такой же народ как узбеки, киргизы, туркмены, каракалпаки, уйгуры, татары, башкиры, гагаузы, чуваши, кумыки, ногайцы, карачаевцы, балкары, шорцы, хакасы и т.д. и т.п., которые разделяют общее прошлое, общую историю и важнее всех, общие корни! То есть, мы дети одних и тех же родителей. Наши отцы общие – наши корни общие. И конечно в таком случае у нас и язык вроде бы общий с некоторыми отклонениями, искусственно созданными оккупантами наших земель как в основном Россия, Иран и Китай. Сейчас, конечно мы не твердим о том, чтобы объединиться и идти ордой на эти три достаточно сильные страны. Всему, как говориться, ест свое время…

Мы отторглись от Советской империи. Эта была империя зла, империя верховенства одной нации над другими. Нас достаточно долгое время держали под чужим, даже враждебным нам колпаком. Нас разделили, не дали друг с другом быть в контакте, чувствовать себя единой тюркской нацией. Нам толковали, пропагандировали, что мы чужды друг другу и что наши языки, культура, прошлое ничего общего не имеет. Эта была политика разделения и властвования.

Однако уже более 20-и лет наши народы и страны являются свободными. Мы имеем право и можем принимать решения общенационального характера без учета мнения других народов, не имеющих какое-либо отношение к нашим чисто национальным ценностям, одним из которых является наш алфавит.

Казахстан, как независимое и экономически состоявшееся государство имеет полное право отказаться от кириллицы и перейти на латиницу. Это исключительное право только казахов самих. Никакой народ не вправе вмешиваться в это и требовать от Казахстана отречься от этой идеи. Однако, по-нашему, родственные тюркские народы вправе высказать свое мнение. И даже обязаны не быть на стороне от этого процесса. Учитывая это обстоятельство мы сочли необходимым отметить некоторые моменты, связанные с переходом на латиницу, которые, опять таки по нашему мнению, помогут не повторять те ошибки, которые свершили Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан, да и даже Турция, уже давно перешедшая на латиницу.

В первую очередь надо вспомнить период перехода на независимость. В начале 90-х годов 20-го века ученые мужи из тюркских стран тоже обсуждали переход на латиницу, как мы это делаем сейчас по отношению кКазахстану. Тогда все понимали, что тюркским народам необходимо иметь общую, единую письменность, которая в будущем сблизить наши народы. Даже был подписан проект общетюркского алфавита, который должен был претворяться в жизнь прямо в течение 90-х годов прошлого века. Но, к сожалению, наши государства не были достаточно быстры во внедрении этой идеи и она так и осталась идеей. И эта идея по сей день обсуждается, но решения опять таки нет. К сожалению, конечно.

Возвращаясь к 90-м годам прошлого века, надо отметить, что Азербайджан, вслед за ним Туркменистан и Узбекистан приняли решение о переходе на латиницу. Первые две страны этот процесс уже завершили. А Узбекистану еще надо преодолеть некоторую дистанцию. Конечно, можно было бы радоваться, что хотя эти 3 страны решительно двинулись в этом направлении. Однако, к сожалению, они все перешли не вполне необходимый путь. То есть, все эти страны сбились с пути прямо в начале процесса. Да и Турция тоже не была на верном направлении…

Как мы отметили, новые независимые тюркские страны вместе с Турцией были едины во мнении, что латиница должна быть общая для всех тюркских народов. Однако последующие шаги показали, что это единство осталось просто как слово.

В первую очередь Азербайджан сбился с пути. Когда было принято решение о переходе на латиницу, в этой стране пока до сих пор лично нам не известным причинам почему то отказались от общетюркского «Ää» в пользу «Əə». И еще один момент: буква «Ññ» не был включен в алфавит. Хотя этот звук и до сих пор используется в азербайджанском языке. Таким образом, Азербайджан отошел от общетюркской письменности на две буквы.

А еще дальше отошел от этого Туркменистан. В Туркменском алфавите 30 букв, 7 из которых вводит в замешательство даже азербайджанцев. Так, общетюркская «Jj» (ж – жаворонок) в туркменском алфавите устроилась как дж – Джеймс (в общетюркском или в других тюркских языках – «Cc»). А следующие буквы туркменской латиницы иногда даже не понятны другим тюркским народам: «Žž» (это в кириллице как ж – жаворонок), «Ww» (в кириллице как «в» – Ваня). Хотя есть для этих же звуков соответствующие буквы в других тюркских языках да и в общетюркском проекте: «Žž» как «Jj» (jurnal) и «Ww» как «Vv» (vätän). А буква «Yy» в туркменском означает кириллический «Ыы», которая в других тюркских языках обозначается как «Iı» (Isparta). А сама буква «Yy» есть буква «Йй» (yaşar). Кириллическая «Йй» в туркменском алфавите устроилась как «Ýý» (в общетюркском «Yy»), что вводить в замешательство другие тюркские народы. Еще одна буква – «Ňň» хотя немножко отличается от общетюркского, надо было избежать и этого. Эту букву «общетюркисты» предлагают как «Ññ».

Что говорить об Узбекистане? Эта страна находиться в стадии завершения перехода на латиницу и к сожалению еще дальше отдаляется от других тюркских народов. Латинский алфавит, внедряемый Узбекистаном, просто есть чисто английский с 26-ю буквами. И правила составления недостающих звуков такие же: «Çç» (Чч) пишется как «Ch ch» и «Şş» (Шш) пишется как «Sh sh», «Ññ» (нг) как «ng», что приводит к раздуванию текстов и отдалению от других тюркских народов. Раздуванию служат еще две буквы: «O` o`» (у) и «G` g`» (на русском нет. А в общетюркском «Ğğ» – Iğdır).

Дело с турецким алфавитом стоит не так остро, как с вышеизложенными. В последнем просто не хватает несколько букв: «Ää», «Xx», «Qq» и «Ññ». Но это не мешает другим тюркским народам читать тексты турецкой письменности.

Теперь вернемся к Казахстану. Эта нам всем дорогая страна имеет шансы учесть все эти ошибки. Сейчас в этой стране ученые и соответствующие государственные структуры разрабатывают план перехода к латинице и было бы уместным учесть ошибки других тюркских народов, которые уже перешли на латиницу. Даже не помешает откомандировать людей для изучения опыта этих стран. Потому что, вопрос не просто в переходе на латиницу, но и есть боязнь, что наследие может быть потеряно. А вот Азербайджан является хорошим примером с мизерными недостатками перехода на латиницу, где ничего не потеряно насчет наследия. Ведь общественность Казахстана имеет право заранее узнать насколько больно будет этот переход. Для того, чтобы доказать, что это будет не так уж больно, стоит изучать опыт других.

И еще один момент: у Казахстана есть шанс остановиться вообще на общетюркской латинице. Вед переход с переходом, так почему же не перейти на общетюркскую латиницу? Пусть это даже не будет называться общетюркским, а просто казахским алфавитом. Мы бы с любовью использовали отныне просто казахскую латиницу и для всех остальных тюркских народов.

Кстати, у нас уже есть неофициальная общетюркская латиница, на которой даже выпускаем онлайновую газету под названием Yalquzaq.com. Эта газета содержит тексты на всех тюркских (включая казахский) языках без перевода и читается легко всеми тюркскими народами мира. Так, если Казахстан внедрит общетюркский алфавит, мы будем следовать такому гениальному примеру обязательно.

Источник — AZERHASRET
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1364798160