Что поможет Турции стать сверхдержавой?

Турция ещё недавно считалась одним из основных кандидатов на вступление в ЕС. Но последние громкие заявления и действия турецкого премьера Реджепа Тайипа Эрдогана заставили аналитиков высказать сомнения относительно того, в этом ли направлении движется Анкара.

Вообще, и премьер, и президент Абдулла Гюль словно соревнуются в том, кто из них главный поборник укрепления «традиционной культуры» и исламских ценностей в стране.

Так, еще в 2007 году турецкое руководство пошло на изменение Конституции страны, по которой Турция была исключительно светским государством. И то, чего раньше было делать нельзя, при Гюле и Эрдогане стало можно.

Например, они «протолкнули» разрешение на ношение девушками хиджаба в вузах. И оба стремятся расширить преподавание в школах Корана.

В последнее время подозрения относительно истинных стремлений турецкого руководства только усилились.

Некоторые аналитики стали высказывать опасения, что одобрение Эрдоганом действий палестинских группировок и стремление оправдать Иран с его ядерной программой и антиизраильской риторикой, свидетельствуют о том, что Турция не только не намерена вступать в ЕС, но напротив, дрейфует в сторону исламского фундаментализма.

Формально турецкое руководство не отказывается и от идеи вступления в ЕС. Но для этого Анкара должна была выполнить целый ряд условий: отменить смертную казнь, досконально выполнять соблюдение прав человека, отказаться от подавления национальных меньшинств (особенно курдов) и пр. Однако не спешит с этим.

Так куда же в действительности держит курс Турция? Об этом в интервью «Правде.Ру» рассказал эксперт Института стратегических оценок и анализа Сергей Демиденко.

— Истинные намерения руководства Турции — превратить её в региональную сверхдержаву. Это внешнеполитическая концепция Анкары.

Она представляет себя политическим лидером региона. И предпринимает для этого активные действия, пытаясь играть активную роль в урегулировании на Ближнем Востоке. О том же говорят её активно развивающиеся связи с Сирией и Ираном.

— Долгое время Израиль считался едва ли не главным союзником Турции в регионе. Однако последовала череда антиизраильских заявлений Эрдогана. Так что же, прежней дружбе конец?

— Это больше популистские заявления, рассчитанные исключительно для внутреннего потребления. Эрдоган прекрасно понимает, что настроенная исламистски часть турецкого общества отрицательно относится к дружбе с Израилем. И его громкие заявления призваны показать ей, что турецкое руководство намерено с этим покончить.

Но его реальные действия показывают нежелание рвать отношения с Израилем, с которым Турцию объединяют давние политические и экономические связи.

Характерный пример — скандальная антиизраильская речь Эрдогана в ООН в конце 2008 года, посвященная операции Израиля «Литой свинец» против ХАМАС. Вскоре после этого он принес извинения в духе «Простите, испортил воздух в приличном обществе»…

Секрет таких метаморфоз прост. Эрдоган понимает, что стратегическая ось Анкара-Вашингтон-Тель-Авив существует в реальности. И каждый её участник дорожит своим участием в этом союзе.

— А отчего такое внимание к Ирану, который даже назван стратегическим союзником Турции?

— С ним очень сильные энергетические завязки. Анкара не против пустить иранский газ по своим трубопроводам. Она прекрасно понимает выгоду от своего географического положения, благодаря которому иранский газ из азиатских стран пойдет в Европу по турецкому маршруту. Кроме того, и для самой Турции важны регулярные поставки иранской нефти.

— Значит ли это, что Анкара намерена выстраивать свою политику самостоятельно, без учета мнения Запада?

— Действия турецких лидеров направлены не на то, чтобы понравиться ЕС, а напротив, чтобы Запад считался с Турцией. По этой причине полностью двигаться в русле Запада вообще и США в частности она не может. В противном случае тех, кто бы стал проводить такую политику, восприняли бы в Турции как прихвостней Америки со всеми вытекающими последствиями.

Вот пример. В 2003 году руководство страны не разрешило США бомбить Ирак с американских баз на ее территории. Дело в том, что Анкара глубоко уверовала в собственную незаменимость для Вашингтона. Она считает, что тот не сможет обойтись без нее при решении важнейших вопросов при урегулировании на Ближнем Востоке, в Ираке и т.д.

Турецкое руководство прекрасно сознает, что большая часть страны находится в Азии, потому невозможно в полной мере считаться европейским государством. И поэтому во многом более приоритетной для Турции будет ориентация на Восток.

Поскольку жить ей приходится в основном в окружении восточных стран, важнее региональные интересы, чем вступление в ЕС любой ценой.

— Значит, Турция никогда не войдет в ЕС?

— Так говорить не стоит. Этот вопрос очень сложный и щекотливый, сильно растянутый во времени и с непонятными перспективами.

Процесс идет волнообразно. Так, например, в 2005 году Анкара и Брюссель открыли диалог на эту тему. А в следующем году его свернули. В 2008 году заговорили об этом снова. Теперь же опять получается откат на исходные позиции.

— Справедливы ли утверждения о том, что нынешнее турецкое руководство движется не по пути вступления в ЕС, а в сторону исламского фундаментализма?

— Во-первых, ни Эрдоган, ни Гюль исламистами не являются. В первую очередь, они турецкие националисты. И увлечение исламом следует рассматривать только в разрезе турецкого национализма.

Во-вторых, эту страну и невозможно развернуть в сторону исламского фундаментализма. Идею укрепления его ценностей поддерживают, главным образом, в сельских районах, особенно на юго-востоке. Именно там нынешняя правящая Партия справедливости и развития, к которой принадлежат Гюль и Эрдоган, получает наибольшую поддержку. В городах же отношение к этой проблеме совсем иное.

Так что турецкое руководство отдает себе отчет в том, что, ратуя за исламские ценности, нельзя переходить красную черту.

Подготовил Сергей Балмасов

Вадим Трухачев

http://www.pravda.ru/world/asia/middleeast/23-11-2009/1000424-0/, 23.11.2009

Геополитическое казино Причерноморья

2009-11-30 / Сергей Сергеевич Жильцов — доктор политических наук, руководитель Центра СНГ Института актуальных международных проблем.

Турция претендует на лидерство в регионе. Фото с сайта www.mil.ru

На прошедшей в ноябре в Украине Международной конференции по безопасности и сотрудничеству в Черноморском регионе основное внимание было уделено анализу стремительно меняющейся ситуации. Эксперты и политики из стран Черноморского региона, ЕС и США оценили риски и угрозы, с которыми в ближайшие годы могут столкнуться причерноморские страны.

В последние годы в Черноморском регионе наметилась тенденция к усилению влияния Турции и Румынии, которые стремятся расширить источники получения энергетических ресурсов. Анкара и Бухарест сфокусировали свое внимание на новых маршрутах трубопроводов, призванных экспортировать нефть и газ из стран Центральной Азии и Каспийского региона. В сентябре–октябре 2009 года Румыния подписала соглашения о стратегическом партнерстве с Азербайджаном и Польшей, в основе которых лежат вопросы энергетической безопасности и транспортировки энергоносителей. Не менее активно действует Турция, стремясь замкнуть на себе все потенциальные трубопроводные проекты. Помимо заинтересованности стать активным участником конкурирующих проектов Nabucco и «Южный поток», Анкара рассчитывает на Иран. Заключив с Тегераном соглашение о совместной разработке крупнейшего иранского газового месторождения «Южный Парс», Турция в перспективе может занять лидирующие позиции в Черноморском регионе в сфере поставок ресурсов в европейские страны и контролировать энергетическую задвижку. Однако это дело будущего. Пока что соперничество причерноморских стран за возможность участия в создании и эксплуатации новых маршрутов трубопроводов основывается на перспективных оценках относительно запасов нефти и газа в Каспийском регионе, а также на ничем не подтвержденной уверенности, что потребление углеводородных ресурсов в европейских странах возрастет.

Новые геополитические и экономические альянсы складываются без участия Украины, которая растеряла свой потенциал, уступив лидерство Болгарии, Румынии и Турции. Политическая нестабильность сказалась на внешнеполитических позициях Киева. Наглядным примером этого стало усиление Молдавии. Получив благодаря Украине возможность постройки порта в Джурджулештах на Дунае, Молдавия фактически стала седьмым причерноморским государством. Последовавшее затем строительство Кишиневом нефтяного терминала, грузопассажирского порта и нефтеперерабатывающего завода вблизи Джурджулешт нанесло сильный удар по украинским позициям. Реализация данного проекта привела к тому, что у украинского порта Рени, до последнего времени самого мощного на Дунае, появится серьезный конкурент.

Изменение роли отдельных причерноморских стран ставит вопрос о значении многостороннего формата сотрудничества. ОЧЭС, как и ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия), никак себя не проявила. Эти региональные объединения показали низкую эффективность, не предложив новых механизмов сотрудничества. Основная причина кроется в слабой экономической составляющей во взаимоотношениях причерноморских стран, которые в последние десятилетия выступают часто не как партнеры, а как конкуренты. С началом реализации планов по масштабной добыче ресурсов на черноморском шельфе соперничество может усилиться, тем более что практически все страны региона обратили свой взор на месторождения Черного моря. Наиболее активно действуют Россия, Турция и Румыния, настойчиво продвигая национальные проекты освоения черноморского шельфа. Активная политика Бухареста, направленная на широкомасштабное освоение черноморских энергетических ресурсов, может привести к тому, что первая промышленная нефть будет получена в 2011 году.

Странам Черноморского региона не удалось продвинуться в вопросах создания механизмов разрешения межгосударственных и внутренних конфликтов. Взаимные претензии Румынии и Молдавии, Украины и Молдавии, затяжной конфликт Грузии с Южной Осетией и Абхазией, межнациональные конфликты в Автономной Республике Крым остаются миной замедленного действия, способной дестабилизировать ситуацию в регионе. В докладе «Энергетическая безопасность в Черноморском регионе: состояние и перспективы» отмечается, что после российско-грузинской войны в августе 2008 года Тбилиси не только утратил контроль над Абхазией и Южной Осетией, но и лишился перспектив мирного разрешения конфликта. Изменение политики грузинской стороны может произойти в случае реализации новых трубопроводных проектов на территории Грузии либо при кардинальном изменении позиций ЕС, США и России. Пока же накачка грузинской стороной военных мускулов провоцирует Россию на ответные действия и ведет к сохранению напряженности в российско-грузинских отношениях.

Ключевой проблемой Черноморского региона по-прежнему остается делимитация акватории Черного моря. Нахождению компромиссов препятствуют жесткие позиции причерноморских стран, направленные не на поиск механизмов обеспечения региональной безопасности, а на одностороннее продвижение своих интересов.

Налаживанию сотрудничества стран региона препятствует милитаризация, которая осуществляется быстрыми темпами и при активном участии третьих стран. В Болгарии, Румынии, Грузии наращивается присутствие иностранных военно-морских сил, которые рассматриваются в качестве основного фактора сохранения и поддержания безопасности в Черноморском регионе.

Смена стратегических партнеров причерноморскими странами происходит на фоне усиления внимания к проблемам региона со стороны ЕС, НАТО и США, определивших свои интересы в этом районе мира. Приняв в свои ряды Румынию и Болгарию, ЕС и НАТО вышли на берега Черного моря, став ключевыми игроками в черноморской игре. На очереди Грузия и Украина, которые сталкиваются с экономическими проблемами и политической нестабильностью. Несмотря на это, в ЕС и НАТО подтверждают готовность в перспективе видеть среди своих членов Киев и Тбилиси. Программы «Черноморская синергия» и «Восточное партнерство» как раз и должны вовлекать Украину и Грузию в орбиту интересов европейцев.

В случае вхождения Киева и Тбилиси в ЕС и НАТО расстановка сил в Черноморском регионе изменится коренным образом, что потребует от России принятия ответных мер военного и политического характера. Пока же Украина и Грузия рассматриваются НАТО и ЕС в качестве опорных точек в Черноморском регионе, через которые можно не только продвигать свои геополитические интересы, но и оказывать воздействие на Россию. С учетом политизации проблемы базирования ЧФ РФ в Крыму подобные союзники представляют для западных стран значительный интерес.

Большое количество нерешенных проблем в социально-экономической сфере, политические конфликты внутри причерноморских государств, возрастающая конкуренция в сфере добычи и транспортировки энергетических ресурсов, территориальные претензии, незаконная миграция и рост преступности будут служить источниками взаимных претензий. Следует ожидать усиления милитаризации региона, осуществляемой причерноморскими странами.

http://www.ng.ru/courier/2009-11-30/10_casino.html?mright=0