Таджикистан разрывает отношения с Ираном ради Саудовской Аравии?

В выпущенном МВД Таджикистана документальном фильме Абдукодир Абдуллоев (слева) и Тагоймурод Ашрапов заявляют о том, что совершали убийства видных общественных деятелей на таджикской территории по указанию Ирана.

video: https://www.youtube.com/watch?v=ekCrGJpwZBQ

Несмотря на тесные культурные связи Таджикистана с Ираном, Душанбе, похоже, намерен сжечь все дипломатические мосты в отношениях с Тегераном.

В рамках неожиданно враждебного шага государственное телевидение Таджикистана в начале августа показало 45-минутный документальный фильм, подготовленный МВД страны, в котором Иран обвиняется в организации убийств видных общественных деятелей на таджикской земле в 1990-е годы, во время и после гражданской войны. Почти одновременно с выпуском документального фильма Таджикистан заявил, что погасил все долги перед Ираном и демонстративно отверг попытки Тегерана добиться примирения.

Выпущенный МВД фильм, также опубликованный в YouTube, по большей части основан на показаниях троих человек – Абдукодира Абдуллоева, Тагоймурода Ашрапова и Саймухриддина Кудратова – утверждающих, что выполняли приказы из Ирана в 1990-годы.

«В 1995 году я через Ашхабад был направлен в Иран для прохождения обучения диверсионного характера. Наши занятия проходили в Гургане и Куме в составе 200 человек. Там мы проходили занятия о том, как пользоваться автоматом, пистолетом, гранатами, пулеметом и гранатометом. После обучения в 1997 я вернулся в Таджикистан. Я по поручению Ирана через Ходжи Халима (Абдухалима Назарзоду) начал заниматься уничтожением мыслителей и инакомыслящих в Таджикистане», – утверждает Ашрапов в фильме.

Несмотря на серьезность их предполагаемых деяний, до выхода фильма ни один из трех мужчин не был известен широкой публике.

Согласно утверждениям в документальном фильме, Тегеран координировал заказные убийства через Абдухалима Назарзоду, бывшего заместителя министра обороны, обвиняемого властями в якобы имевшей место попытке государственного переворота в сентябре 2015 года. Повторив эти выдвинутые ранее обвинения, таджикские власти назвали Назарзоду и его предполагаемых сообщников членами запрещенной Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), тем самым выдвинув версию о сговоре суннитских и шиитских радикалов ради свержения таджикского правительства.

Разговоры о поддержке Ираном таджикской оппозиции идут в Таджикистане на протяжении уже многих лет, но теперь они переросли в открытые обвинения. В декабре 2015 года Иран вызвал ярость Душанбе, пригласив лидера ПИВТ Мухиддина Кабири принять участие в религиозной конференции в Тегеране. Тремя месяцами ранее ПИВТ была объявлена в Таджикистане вне закона.

«Иран всегда говорил о Таджикистане как о братской нации с общей верой и культурой. Как же тогда можно было приветствовать террориста?», – сказал в начале 2016 года представитель государственного Комитета по делам религии Таджикистана Абдугафор Юсупов.

В подготовленном МВД документальном фильме арестованные выражают сожаление, что являлись членами ПИВТ, и призывают молодых людей не поддаваться пропаганде этой партии. Некоторые члены руководства ПИВТ оказались за решеткой, но многим удалось бежать за рубеж, где они призывают иностранные правительства наказать таджикские власти за нарушения прав человека.

В фильме также упоминается, что координируемые Ираном оперативники несут ответственность за убийство солдат российской 201-й мотострелковой дивизии, до сих пор дислоцирующейся на территории Таджикистана. Это якобы делалось с целью выдавить Россию из страны.

«Целью Ирана было убрать представителей 201-й дивизии, и вместо них привести свою армию. Они хотели превратить наше государство в исламское», – заявил в фильме Абдуллоев. Арестованные также признались, что по поручению Абдухалима Назарзоды в марте 1999 года убили экс-спикера парламента Сафарали Кенджаева, получив за это по 2 тыс. долларов каждый.

В список прочих убитых ими лиц якобы входят известный журналист и политик Отахон Латифи, известные ученые Мухаммад Осими, Юсуф Исхаки и Минходжа Гулямов, политик Карим Юлдошев, известный писатель и режиссер Сайф Рахим Афарди, и журналист Би-би-си и фотограф Мухиддин Олимпур.

Но в версии МВД есть несколько слабых мест.

Например, согласно широко признанной биографии Абдухалима Назарзоды, на протяжении значительной части гражданской войны он занимался бизнесом в Казахстане, и вернулся в Таджикистан только в сентябре 1997 года, после заключения мирного договора.

Кроме того, таджикское правительство ранее возложило ответственность за некоторые из самых громких убийств на Юсуфа Джалилова, телохранителя видного религиозного лидера Ходжи Акбара Тураджонзоды. Джалилов считался виновным в убийстве, среди прочих, Олимпура и около 15 российских военнослужащих. Он был амнистирован за эти преступления в соответствии с мирным договором 1997 года, но впоследствии был заключен в тюрьму за другие преступления, совершенные после окончания войны.

Хотя ранее сообщалось, что таджикские власти считают, что Джалилов, возможно, проходил подготовку в Афганистане и Иране, Тегеран никогда прямо не обвиняли в инициировании убийств.

Установить нынешнее местонахождение Джалилова к моменту публикации данной статьи не удалось.

По сообщениям, Тегеран через свое посольство в Душанбе потребовал официальных объяснений касательно данного фильма.

Как будто для того, чтобы еще раз подчеркнуть свой разрыв с Тегераном, министерство финансов Таджикистана в начале августа объявило, что в 2015-2017 годах погасило все долги перед Ираном, а также Узбекистаном и Казахстаном. Конкретные цифры не назывались, но, как сообщило информационное агентство «Азия-Плюс» со ссылкой на данные по состоянию на июль 2016 года, эта сумма была относительно небольшой – около 1,5 млн. долларов.

Рост враждебности Таджикистана по отношению к Ирану происходит на фоне попыток Душанбе наладить близкие отношения со странами вроде Саудовской Аравии, являющейся заклятым врагом Ирана. Очевидная цель таджикских властей – привлечь инвестиции и финансовую помощь.

Примечательно, что президент Таджикистана Эмомали Рахмон разговаривал с саудовским королем Салманом бен Абдулазизом Аль Саудом по телефону 22 июля. Хотя Иран не упоминался в официальных заявлениях по результатам разговора, в заявлении таджикской стороны можно прочесть между строк, что тема таджикско-иранских отношений все-таки была затронута. «Обе стороны обменялись мнениями о тревожной ситуации на Ближнем Востоке, в том числе о разворачивающемся состоянии дел в регионе Персидского залива», – говорится в сообщении на сайте президента Таджикистана.

На данный момент Саудовская Аравия предоставляет Таджикистану средства на образовательные проекты, но Душанбе явно надеется получить гораздо большие суммы, в том числе на критически важный для его финансового будущего проект. Председатель нижней палаты парламента Шукурджон Зухуров выразил в январе официальную позицию властей, призвав Саудовскую Аравию инвестировать средства в запланированное строительство гигантской Рогунской ГЭС. Зухуров выступил с данной речью после встречи с заместителем министра финансов Саудовской Аравии.

Рогун может потенциально обеспечить Таджикистану значительные доходы за счет экспорта электроэнергии, но проект продолжает висеть в воздухе из-за отсутствия иностранных инвесторов и хронической близости Душанбе к банкротству.

Душанбинский политолог Абдугани Мадазимов предположил, что окончательный разрыв с Ираном, возможно, произошел совсем недавно. В частности, 5 августа Таджикистан направил для участия в инаугурации президента Ирана Хасана Рухани очень несоответствующего по статусу человека –министра энергетики и водных ресурсов Усмонали Усмонзоду.

«Я думаю, что данный фильм был выпущен после визита министра в Иран для присутствия на инаугурации Хасана Рухани. Это говорит о том, что стороны не смогли договориться», – сказал Мадазимов.

Таджикистан, судя по всему, теперь возлагает все надежды на строительство Рогунской ГЭС на Эр-Рияд. Если Саудовская Аравия все-таки решит вложиться в этот проект, что представляется не очень вероятным, то разрыв традиционно непростых отношений с Ираном – это очень малая цена за такой подарок.

Среда, 16 августа, 2017 —

Источник — EurasiaNet

Точки дестабилизации: Что будет с мировым терроризмом после Сирии?

Точки дестабилизации: Что будет с мировым терроризмом после Сирии?

Мировая партия войны вынуждена пересматривать свои планы

Предыстория и задачи

Геополитика — это общепланетарный процесс. И хотя в XXI веке он имел множество применяемых «инструментов» на целом ряде географических направлений, реальное мировое соперничество велось лишь на нескольких из них. До 2017 года, основной ареной российско-американского и американо-китайского геополитического противодействия был преимущественно Ближний Восток. На этой площадке базовые задачи США сводились к изоляции Китая от прямого доступа к ключевым мировым энергоресурсам, подрыву российской экономики через прокладку альтернативных маршрутов нефтяной и газовой инфраструктуры, параллельного взращивания на разрушенных территориях подконтрольных террористических образований, а также дальнейшего экспорта управляемого террора и на первую, и на вторую ядерную страну.

Позже, в результате неожиданного вмешательства Москвы в сирийский кризис и частичного обуздания ею реалий ближневосточной дестабилизации, планы с энергетическим демпингом Вашингтону пришлось кардинально пересмотреть. А после выборов американского президента и победы на них Дональда Трампа пересмотреть пришлось и политику иракского террористического направления. В результате к сегодняшнему дню перед противостоящими Трампу и Москве транснациональными элитами в полный рост встала проблема по определению дальнейших очагов политической дестабилизации, а также тех регионов и стран планеты, в которые будут «переброшены» годами взращиваемые террористы после поражения в Сирии и Ираке.

Методы и шаблоны

Боевики ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), как правило не развязывают открытых войн, а только приходят туда, где руками Запада уже дестабилизирована та или иная государственность. Учитывая это, не сложно понять, что из Сирии и Ирака джихадисты вскоре устремятся в том направлении, где-либо уже идет война, либо для нее будут созданы все соответствующие предпосылки. Как распознать такие страны? Достаточно просто. Они будут выглядеть примерно так же, как и Ливия в 2011 году, где после свержения Муаммара Каддафи и перед непосредственным появлением в стране ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) наблюдалось крайне показательное трехлетнее «затишье».

Именно в этот период в стране велось активное разделение государственного и ранее национализированного имущества между европейскими и американскими транснациональными концернами, а полномасштабный террор в лице ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) покорно ждал его окончания. После сентября 2014-го, эмиссары организации быстро скупили все имеющиеся в стране исламские объединения и заставили публично присягнуть их членов на верность собственному «халифу».

К ноябрю того же года страна была окончательно поделена на вилаяты, а на политической арене: на «правительство национального единства» в Триполи и Палату представителей, заседающую в Тобруке. В результате Запад получил от ливийской интервенции не только национализированные ресурсы государства, но и еще один фундамент региональной нестабильности, плацдарм и базу снабжения террористических формирований, дополнительную эмиссию долларовой печати, а также поддержание руками ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ)) дальнейшей внутренней вражды местных племен и кланов.

Приблизительно по этим лекалам и стоит определять новые цели и соответствующие плацдармы для заброски мирового терроризма после его поражения в Сирии и соседнем Ираке. Вопрос в данном случае состоит лишь в том, какие именно это будут регионы и как на это отреагирует главный элемент стабилизирующий мировую политическую систему — Москва?

Цели и точки подрыва

I. Ближний Восток

Ирак — как цель нового витка активизации террора на сегодняшний день для США не является актуальным. Проамериканский анклав курдов, контролирующий большую часть энергоресурсов страны, уже находится под контролем Вашингтона, политический Багдад имеет западный вектор проводимой внутренней политики, а неоднократные угрозы официального Ирака обратиться в случае обострения ситуации за помощью к Москве и вовсе делают активизацию процесса неоправданно рисковой.

Иордания — более подходящая мишень для дальнейшей переброски радикального исламизма. Однако пока эта страна является действующим плацдармом Вашингтона и огромным лагерем по подготовке сирийской «оппозиции» — ее стабильность будет сохраняться. Как минимум до того момента, пока российская коалиция окончательно не обеспечит контроль над большой частью границы Сирии и Ирака, а боевики различных террористических организаций не эвакуируются в Иорданию под крыло американской защиты, страна продолжит существовать. Тем не менее в будущем дестабилизация Иордании видится более чем вероятной, особенно если учесть, что с одной стороны, это государство и так не одно десятилетие борется с различными террористическими ячейками на своей территории, а с другой, уже сейчас в его границах в пассивном режиме находятся порядка 3 тыс. боевиков-исламистов.

Йемен. Гражданская война между хуситами (повстанцами-шиитами) и формальными властями этого государства, воюющими при поддержке Саудовской Аравии, продолжается с 2015 года. За это время силу в стране набрала местная ветвь суннитской Аль-Каиды (организация, деятельность которой запрещена в РФ), а внутреннее экономическое положение ухудшилось радикально. На этом фоне бегство в Йемен после разгрома в Сирии и Ираке может показаться хорошим решением для боеспособных джихадистов, однако этому противодействуют как минимум два останавливающих фактора. Во-первых, Аль-Каида (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — идеологические противники, и в Йемене ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) никто не ждет, а, во-вторых, для Запада в этой стране, попросту нет существенных экономических интересов.

Ливан на сегодняшний день — наиболее вероятная цель, отвечающая сразу всем задачам и дестабилизирующим американским целям. С одной стороны, население этой страны не превышает 5 миллионов человек и на деньги монархий Персидского залива в нем уже размещено свыше 1,5 миллионов «сирийских беженцев», а, с другой, Бейрут является союзником Дамаска и Ирана, следовательно, автоматическим противником близлежащего Израиля. Все это в совокупности может привести к тому, что если официальный Ливан в ближайшее время не обратится к Москве и Тегерану за военной и дипломатической помощью, именно он станет следующим фокусом отступающей волны террора.

Египет. Эмиссары ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) закономерно уделяют Каиру особое внимание как базовой стране в арабском мире. В частности, боевики, покинувшие районы непосредственных столкновений из Ирака, Сирии и других регионов, уже проникают в эту страну, не дожидаясь окончания финальных региональных баталий. Там, в местах проживания наиболее бедных слоев населения, они создают подпольные ячейки ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), вербуют сторонников в широкой среде недовольных единоверцев и подминают под себя уже существующие в стране радикальные силы.

В частности, в Синайской пустыне и южных районах Египта активистам ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) удалось скупить отсталые племена кочевников и отдельные группы «братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), традиционно настроенных против египетских властей, а также создать организацию «ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Северном Синае». Учитывая, что география проникновения террористов в Каир чрезвычайно обширна, это и маршруты из западной Ливии, Туниса, Марокко, Судана, Йемена, иорданское направление через Красное море; палестинское через сектор Газа; Средиземноморское через Александрию; и воздушный путь откуда угодно — Египет вполне может стать следующей жертвой экспортированного террора.

II. Средняя Азия

Из постсоветских стран Средней Азии рейтинг поставщиков террористов-смертников для ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) прочно возглавляет Таджикистан. И хотя власти этой страны искренне боятся радикализации и потому принимают жесткие меры — закрывают сотни нелицензированных молельных домов, запрещают исламскую одежду в школах и на рабочих местах, закрывают посещения мечетей гражданам младше 18 лет, загоняют всех без исключения исламистов в подполье, на выходе это дает лишь резкий всплеск числа таджиков, присоединяющихся к джихадистам вне пределов государства.

Ситуацию также усугубляет и замедлившийся экономический рост, вместе с географическим положением, где Таджикистан имеет общую границу не только с Афганистаном, но и с китайским Синцзян-Уйгурским автономным районом, известным своим исламистским подпольем и являющимся главной целью для дестабилизации со стороны американских спецслужб. По данным соответствующих ведомств самого Таджикистана, сосредоточение радикальных исламистов на афганской стороне границы уже началось, а переброска Западом нестабильности на север ставит целью не Центральную Азию, а Россию и Китай.

Именно поэтому Владимир Путин и его китайский коллега Си Цзиньпин уделяют столь пристальное внимание поддержанию щита на таджикско-афганской границе, и поэтому же США делают все, чтобы его прорвать. Помимо этого, руководство ОДКБ отмечает, что несколько тысяч боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), сосредоточились на границе Афганистана и Туркмении, и, следовательно, могут при определенных обстоятельствах внезапно прорвать оборону туркменских пограничников, продвинуться к западным районам Казахстана, а оттуда попасть на территорию России. В этой связи туркменское и киргизское направление также держится Москвой под особым контролем.

Плюс ко всему, в последние месяцы при попустительстве Соединенных Штатов Америки эмиссарам ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) удалось путем подкупа перетянуть в Афганистане и Пакистане значительное число полевых командиров талибов на свою сторону, а также заручиться поддержкой со стороны лидеров пакистанских и афганских племенных образований. В общем-то, это не особо удивляет, поскольку еще со времен ввода советских войск в Афганистан в 1979 году именно Пакистан играл роль плацдарма для заброски моджахедов на территорию страны при проведении подрывных операций против Кабула и советских войск. Сейчас же, в сущности, изменилось только направление этой работы, но не центральная парадигма американо-пакистанского сотрудничества. В итоге к настоящему моменту, главная мишень радикалов из Афганистана — это Средняя Азия, Россия и Китай, а боевиков из Пакистана — территория Тегерана.

III. Юго-Восточная Азия

В данном регионе за последний год число антиправительственных и террористических акций со стороны джихадистов возросло лавинообразно. Активно разворачиваются бои с исламистами на территории Малайзии и Индонезии, а население становится все более и более религиозным. И это также не выглядит случайным, поскольку Индонезия — страна с самым высоким мусульманским населением в мире, и попытка поднять тут правоверных на джихад, безусловно выглядит для заказчиков более чем оправданной.

В частности, главнокомандующий армии Индонезии Гатот Нурмантьо не раз констатировал факт о том, что «спящие ячейки» джихадистов сформированы почти в каждой провинции страны, и они ждут только приказа для того, чтобы начать активные действия. Пока Джакарте удается противодействовать влиянию джихадистов, но с наплывом опытных военачальников и проповедников ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) после Ирака и Сирии — это может стать для них уже невозможным.

IV. ЕС

Наихудшее положение в ближайшее годы может сложиться именно вокруг стран ЕС. С одной стороны, заброска терроризма вглубь границ Европы на сегодняшний день попросту не требуется — эмиссары ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) успешно организуют, вербуют и инструктируют последователей уже находящихся в странах объединения дистанционно, а с другой, в большинстве государств Еврозоны есть давно подготовленные «спящие» ячейки, которые ждут только того, когда поступит отмашка от геополитических кураторов проводимого процесса.

V. Прочие регионы

На данный момент свои административные территориальные структуры и будущие возможные плацдармы для американской дестабилизации, ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) имеет в Афганистане, Пакистане, Тунисе, в районе Северной Африки от Сенегала до Эритреи, зоне Исламского Магриба, Мали, в приграничье Нигерии, Нигера, Сомали, Чада и Камеруна. А учитывая, что местные правительства перечисленных стан проводят малоэффективную политику сопротивления и зарубежное финансирование продолжает открывать для них широкие возможности, планы по созданию подконтрольных США террористических «армий» продолжают существовать.

Тем не менее именно российская операция в Сирии изменила весь ход этой тотальной войны, и именно успехи Москвы заставили Запад перенести создание обширного тылового района обеспечения боевиков Ближнего Востока из российского приграничья в далекую жаркую Африку. Дело в том, что Россия, получившая после сирийских успехов окончательный доступ и к другим территориям Ближнего Востока, ставит под угрозу любые проекты в этой географической плоскости. Однако в области Сахеля, Магриба и озера Чад России нет, и потому ключевые лагеря и зоны сосредоточения терроризма будут создаваться именно там.

Выводы

Транснациональные западные элиты давно провозгласили свои перспективные задачи в виде свержения любых национальных правительств, приведения к власти корпораций, и создания параллельного единого мирового правительства, базирующегося в Вашингтоне, и единственной страны, обладающей признаками государственности. Для достижения этих целей — все средства хороши, и лозунги ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) «о свержении всех неверных правительств мира» подходит им не хуже, чем любые другие.

Еще не так давно о терроризме в мировом масштабе никто не знал, но не прошло и десятилетия, как он стал мощнейшим глобальным инструментом для одних, и огромной проблемой для остального человечества. Россия стала первой, кто встал на пути разрушительного процесса, и в существенной мере самим этим фактом повлияла на результаты выборов и сдвиг элит внутри США. Теперь транснациональными элитами ведется внутренняя война с национальными, оказывается беспрецедентное давление на неожиданно сильную Россию, формируется новая игра по хаотизации регионов, и вырабатываются экстренные методики по наилучшему давлению против Китая.

В локальном же смысле, выполняется задача по расширению и укреплению дуги нестабильности в «мягком подбрюшье» Москвы, что означает подготовку и проведение секретных операций по дестабилизации ситуации на геополитическом пространстве от Каспийского моря до Персидского залива. А общая цель против Пекина и России сводится к подрыву ситуации в относительно стабильных странах Центральной Азии, где проживает порядка 65 миллионов человек, путем переброски террористов из Ирака, Сирии и Афганистана в Таджикистан, Туркмению, Киргизию, Казахстан и Узбекистан.

Москва и Пекин прекрасно понимают истоки проистекающей стратегии, и потому для поддержания подлинно эффективной борьбы и собственной защиты комплексно и активно налаживают совместную работу не только друг с другом, но и со Средней и Центральной Азией. Война, безусловно, продолжится, но легкой прогулки для Запада вдоль российских и китайских границ уже не будет.

Руслан Хубиев

Источник — REGNUM

Пентагон может создать военный центр в Душанбе. США не отказываются от планов обосноваться в Средней Азии

Виктория Панфилова
Обозреватель отдела политики стран ближнего зарубежья «Независимой газеты»

15 авг. 17

Командующий сухопутными войсками Центрального командования США генерал-лейтенант Майкл Гаррет сегодня в Душанбе обсудит вопросы обеспечения мира и стабильности в Афганистане и укрепления таджикско-афганской границы. Эксперты не исключают, что речь пойдет о более тесном военном сотрудничестве вплоть до создания американского военного центра на территории Таджикистана.

Это первый визит американского генерала в Таджикистан. В конце прошлого года он побывал в Казахстане и Узбекистане. В Душанбе, как ожидается, Майкла Гаррета примет президент Эмомали Рахмон. Он также проведет переговоры с министром обороны Таджикистана генерал-лейтенантом Шерали Мирзо и представителями Генштаба Вооруженных сил Таджикистана. На встречах представители США и Таджикистана обсудят вопросы сотрудничества в сфере безопасности, укрепления таджикско-афганской границы, которой с 2005 года де-факто уже занимаются США. Ранее внешние рубежи Таджикистана охраняли российские пограничники, но сегодня вопрос их возвращения не рассматривается, хотя ситуация на таджикско-афганской границе осложняется. Более того, МИД России призвал США вывести из Афганистана свои войска. «Москва никогда не торопила вывод войск США из Афганистана, – напомнил бывший посол России в Афганистане Замир Кабулов. – Но поскольку Армия США ничего толком не может сделать, пусть уходят из Афганистана».

Настаивают на выводе американских войск из Афганистана и талибы. Западные СМИ цитируют открытое письмо руководства движения «Талибан», в котором они указывают на бесперспективность пребывания ВС США в Афганистане. Сегодня численность американских военных в этой стране составляет 8,5 тыс.

Покидать Афганистан Вашингтон не собирается. Председатель Института Центральной Азии и Кавказа Университета Джона Хопкинса, бывший советник по России и Евразии при трех президентах США Фредерик Старр, побывавший недавно в Таджикистане, рассказал в интервью «Азии плюс» о том, что число американских военных в Афганистане увеличится. Будет у США расти и интерес к странам Центральной Азии. «Сейчас все меняется, и Центральную Азию в Америке снова изучают и смотрят на нее свежим взглядом», – сказал Старр. Он отметил, что с точки зрения Вашингтона, судьбы Афганистана и других республик Средней Азии крепко связаны. Поэтому если мы присутствуем в Афганистане, это будет положительно влиять на присутствие США и здесь – в бывшей советской Средней Азии», – уточнил доктор Старр.

Военный эксперт Виктор Литовкин считает, что свою цель обосноваться в государствах Центральной Азии США не оставят. «Вашингтон будет вести любые переговоры, а также оказывать любую техническую, военно-техническую помощь республикам Центральной Азии, в том числе при помощи военных учений, которые они проводят, например, в Казахстане – «Степной орел» или обучения кадров для ВС Таджикистана (в Турсунзаде, что в 45 км от Душанбе, находится учебный центр ВС США. – «НГ»). Но долгосрочная цель США – разместить в регионе свои военные базы и любым способом закрепиться на этой территории. Таджикистан, Туркменистан и Киргизия – это подбрюшье России, и оттуда можно так или иначе угрожать Москве», – сказал «НГ» Литовкин. Однако, как заметил эксперт, Таджикистан и Киргизия – члены ОДКБ. Они союзники России. Любое размещение американской базы в этих республиках будет вызовом этим союзническим обязательствам. «Всем очевидно, для чего американцы оказывают помощь странам Центральной Азии, хотя они будут прикрываться борьбой с талибами и игиловцами (запрещены в РФ). Но в России вряд ли отнесутся с пониманием к американской настырности», – считает эксперт. Он напомнил, что в Киргизии президент Алмазбек Атамбаев закрыл американскую военно-воздушную базу. Он пояснил, что ему пришлось это сделать, потому как «по ней обещали нанести удар». «Однако Атамбаев не сказал, какая страна могла нанести удар. Это могли сделать Китай и Россия. Других стран, которые могут нанести удар, нет», – считает Литовкин. При это он считает, что вряд ли нынешнее руководство Таджикистана или любой другой из стран региона позволит США разместить на своей территории военную базу. «Но есть такое понятие, как стратегическое терпение, – выстраивается долгосрочная программа, которая будет реализовываться поэтапно», – отметил он.

Таджикский эксперт Хурсанд Хуррамов также считает, что речь на переговорах в Душанбе может идти о долгосрочном сотрудничестве в сфере безопасности. «Высокопоставленные американские генералы систематически посещали страны Центральной Азии. Последний подобный визит в Душанбе состоялся в апреле текущего года, когда таджикскую столицу посетил командующий Центрального командования США генерал Джозеф Вотер. Нынешний визит командующего сухопутными войсками Центрального командования генерала Майкла Гаретта стоит рассматривать в качестве продолжения серии этих встреч. Однако на этот раз Таджикистану могут предложить более эффективно сотрудничать в вопросе обеспечения мира и стабильности в Афганистане, что может в том числе означать создание военной базы США на территории Таджикистана. Поскольку радикальные группировки сосредоточены именно на севере Афганистана, на границе с Таджикистаном», – сказал «НГ» Хуррамов. Однако, по его словам, учитывая высокое напряжение во взаимоотношениях США и России и зависимость Душанбе от Москвы, вряд ли официальная таджикская сторона может на себя взять многообещающие обязательства, которые бы отвечали интересам США.

Источник — независимая газета

Российские маневры в Сирии

Хейралла Хейралла (Heirallah Heirallah)

Россию ждет поражение в Сирии, подобно тому, как оно настигло Советский Союз в Южном Йемене. В Москве не хотят осознавать, что учиться на ошибках — добродетель.
Есть то, что объединяет позиции России с одной стороны, и позиции сирийского режима — с другой. Общим знаменателем для них является уход от реальности и стремление создать собственный мир для каждого из них.
Сирийский режим не хочет верить, что сирийский народ выступает против него и что он оказался на помойке истории еще несколько лет назад. Не хочет он верить и в то, что Сирия была разделена на несколько зон влияния.

В свою очередь Россия отвергает утверждение о том, что она не в силах вдохнуть жизнь в государственные институты, которые она помогала восстановить в Сирии, а не способна она на это по одной простой причине. Она заключается в том, что эти институты, связанные с нелегитимным режимом, делят сирийское общество на основе этно-конфессиональной принадлежности, а также зиждутся на политике вымогательства и коррупции. Когда подобная политика способствовала обретению легитимности и созданию институтов современного государства, которое поддерживает хорошие отношения с соседними странами?

 

Россия надеется на невозможное, пытаясь создать что-то положительное из того, что осталось от государственных институтов в Сирии. Ставка на невозможное может привести лишь к тому, что Сирия будет разделена на зоны влияния при номинальном сохранении власти Башара Асада в Дамаске. В это время Москва окажется в роли пленника и будет ожидать удобного момента, когда голову сирийского лидера можно будет обменять на что-либо существенное, поскольку Башар Асада — это всего лишь козырь в рукаве и ничего более.

 

Все, что может сделать Россия, так это достичь договоренностей вроде тех, что были заключены между ней, Соединенными Штатами и Иорданией в отношении ситуации на юге Сирии. Этих договоренностей нельзя было бы достичь без согласия со стороны Израиля, который больше всех остальных заинтересован в установлении затишья в чувствительном регионе, учитывая, что Голаны являются продолжением его территории. Наблюдается глубокое взаимопонимание между Россией и Израилем, в то же время нужно принимать во внимание тот факт, что Израиль из многочисленных опасений не смирится с прямым или косвенным иранским присутствием на территории, которая простирается от Голанских высот до Дамаска. Мы не можем игнорировать тот факт, что расстояние между линией прекращения огня в 1967 году и сирийской столицей составляет 37 километров, в то время как соглашение, заключенное между Россией, Соединенными Штатами и Иорданием, затрагивает пространство протяженностью в 40 километров.
Как бы то ни было, Саудовская Аравия поставила точку на будущем Башара Асада. Что бы Россия ни пыталась сделать, чтобы спасти сирийский режим, его участь предрешена. Асаду нет места в Сирии, независимо от того, какой будет природа политического образования под названием Сирийская Арабская Республика.
Некоторые официальные российские СМИ недавно приписывали министру иностранных дел Саудовской Аравии Аделю аль-Джубейру слова о том, что Королевство выражает свое согласие сохранению у власти Башара Асада. В ответ саудовское министерство незамедлительно выступило с заявлением, подчеркнув твердую позицию Эр-Рияда в отношении сирийского лидера и отметив, что «каким бы ни было будущее Сирии, Башару Асаду в нем не место». Очевидно, что данные слова в пояснении не нуждаются.

Тем временем Россия совершает различные маневры, чтобы выиграть время. Однако оттягивание решения может привести к еще большей фрагментации Сирии, в то время как становится все более очевидным тот факт, что существует необходимость в смене парадигмы мышления для того чтобы найти политическое решение, которые бы отвечало интересам всех сторон. В конце концов остается открытым вопрос о том, возможно ли примирить различные интересы или достаточно зон влияния, существующих в настоящее время. Среди них российская, американская, иранская, турецкая и израильская зоны влияния, в то время интересы Иордании ограничиваются защитой себя от террористической организации «Исламское государство» (запрещена в РФ — прим. ред.) и иранской «революционной гвардии», приближающихся к ее границам.
Москва использует всевозможные маневры, и даже привлекает Египет к участию в сирийском урегулировании, не желая признавать тот факт, что у Сирии нет будущего при нынешнем режиме. Россия и Иран пытаются сохранить режим, однако нужно понять: то, что делает Иран не что иное, как попытка превратить Сирию в зону своего влияния и укрепить связку Бейрут-Тегеран через Багдад и Дамаск. Неясно, что в этих условиях будет делать Россия. Пришло время ей понять, что она не в состоянии играть роль сверхдержавы ни на Ближнем Востоке, ни за его пределами, даже делая все необходимое для того, чтобы успокоить Израиль и предоставить ему все необходимые гарантии.
Пожалуй, самое опасное в действиях России то, что они способствуют сохранению нестабильной ситуации на Ближнем Востоке и в Персидском заливе. Россия позволяет Ирану работать в поисках альтернативы в том случае, если иранцы будут вытеснены с юга Сирии. То, что мы наблюдаем сегодня, — это стремление Тегерана найти альтернативные регионы, где можно закрепить свое присутствие, особое внимание при этом уделяется Ливану и Сирии, чтобы связать области, находящиеся под иранским контролем в Сирии, с теми, что контролируются «Хезболлой» в Ливане. Сделка между «Хезболлой» и «Ан-Нусрой» (запрещена в РФ — прим. ред.) в Джаред Урсаль — это лишь часть иранской игры, исход которой будет определен у иракско-сирийской границы. Настало время для России вести себя логично в Сирии. Она должна помнить, что размер ее экономики меньше экономики такой страны, как Южная Корея, а также меньше размера экономики Италии, Франции или Германии, экономика которой в три раза больше российской экономики.
Россия, страдающая от множества проблем, не может выступать в качестве сверхдержавы в долгосрочной перспективе. Существует лишь одна услуга, которую Россия может оказать сирийцам в том случае, если она действительно хочет помочь. Вместо того, чтобы ставить на сделку с Соединенными Штатами, страну, политика которой находится в стадии формирования, и тянуть время, что служит лишь интересам иранского экспансионистского проекта и наносит ущерб Ливану, почему бы просто не попробовать прибегнуть к логике?

 

Если рассуждать логически, любая попытка восстановить сирийские государственные институты не будут успешными, пока Башар Асад все еще находится в Дамаске. Во-первых, Сирия нуждается в новых политиках, которые будут учитывать особенности сирийского государства, менталитет его народа, а также множество событий, произошедших в последнее время. США установили военное присутствие в тех областях, в которых сосредоточены богатства страны (сельское хозяйство, газ, вода), активизировалась роль курдов, а также Турция сделала заявление о том, что она контролирует две тысячи квадратных километров сирийской территории.
Российская политика в Сирии нежизнеспособна. Это связано с тем, что у Москвы нет никаких предложений относительно того, как разрешить ситуацию без учета притязаний Израиля и Ирана. Кроме того, российское руководство стремится к сделке с Соединенными Штатами по Украине и Крыму.
По мере того, как проявляются первые признаки этой сделки, ситуация в Сирии становится все более сложной. Нет сомнений лишь в том, что Башару Асаду нет места в Сирии при любом решении, независимо от того, как слаба сирийская оппозиция, и независимо от того, насколько она фрагментирована. Твердая приверженность человеку, который несет ответственность за гибель более полумиллиона сирийцев, напоминает те времена, когда советские власти были столь же уверены в возможности успеха коммунистической партии в управлении страной, имеющей племенной и клановый характер, получившей название Народная Демократическая Республика Йемен.
Российские планы в Сирии потерпят такое же поражение, которое ожидало советские власти в Южном Йемене и других регионах в прошлом. И в Москве есть те, кто не хочет осознавать, что учиться на ошибках — во благо!

http://inosmi.ru/politic/20170816/240049847.html

 

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Китай поможет министерству обороны Афганистана в создании специального горного подразделения в Бадахшане, сообщили во вторник афганские СМИ.

Начальник пресс-центра министерства обороны Афганистана Давлат Вазири сообщил накануне на пресс-конференции в Кабуле, финансирование воинской части, призванной обеспечить безопасность горной провинции на границе с Таджикистаном, будет осуществляться за счет средств выделяемых Китаем.

«Китай принял решение об оказании помощи в создании специального подразделения афганской армии в Бадахшане. Китайская сторона обещала помощь не только в строительстве необходимых объектов инфраструктуры, но и в оснащении воинской части вооружением и необходимым оборудованием», — сообщил Вазири.

Ранее китайское военное командование заявляло, что окажет Афганистану военную помощь на сумму $73 млн. Кроме того, Китай обещал оснастить специальным оборудованием четыре КПП на въезде в город Кабул.

Башар Ахмад Гардези

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Религиозный экстремизм в Центральной Азии: основные общие причины появления

Андрей Валентинович Грозин

Заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ

Одним из вызовов в Центральной Азии (ЦА) в настоящее время являются проявления религиозного экстремизма. Высокая значимость изучения феномена религиозного экстремизма связана с тем, что он представляет собой угрозу безопасности и стабильности, территориальной целостности государства. А также в связи с ростом количества граждан, выехавших/выезжающих для участия в вооружённых конфликтах на Ближнем и Среднем Востоке.

Согласно мнению ряда ученых, термин «экстремизм» в широком смысле означает приверженность к крайним мерам. Если перенести данное понятие на религиозную почву, то это приверженность в религиозной сфере к крайним взглядам и действиям, основу которого составляют насилие, жестокость и агрессия.

Целью религиозного экстремизма является возбуждение религиозной вражды и ненависти, религиозно камуфлированная деятельность, направленная на захват власти, ведущая к изменению государственного строя, суверенитета и территориальной целостности.

Таким образом, выступая как крайняя форма социального деструктивного действия, религиозный экстремизм создает угрозу безопасности государства, основам стабильного развития общества.

Проблемы религиозного экстремизма в мире исследуются многими учеными, исследователями, экспертами, однако пока нет единого мнения в отношении данного феномена. Его проявления, разновидности, перспектив развития, различия в масштабах, содержании, мотивации проявлений имеют свою специфику в зависимости от исторических, социально-экономических, политических, региональных и др. факторов.

Для успешной борьбы с экстремизмом, по мнению исследователей, необходимо концептуальное осмысление этого феномена, разработка методологической базы и методики исследования его сущности. От этого прямо зависит эффективность государственных решений в области антиэкстремистской борьбы.

В данном докладе мы постараемся хотя бы схематично рассмотреть основные причины появления религиозного экстремизма в республиках Центральной Азии. Их можно условно разделить на объективно существующие и носящие субъективный характер. Данное деление условно, поскольку жестких рамок между ними нет, на лицо их взаимопереплетение и взаимообусловленность.

Рассмотрим эти причины в тезисном порядке.

К объективно существующим причинам роста исламистского экстремизма в Центральной Азии, безусловно, следует отнести комплекс социально-экономических и внутриполитических проблем, а также проблемы внешнего влияния на ситуацию в регионе.

Не стоит забывать о том, что основной в последние полтора-два года проблемой, влияющей на ситуацию в сфере безопасности ЦА является воинствующий исламистский экстремизм, ситуация в Афганистане и перспективы расширения зоны нестабильности на постсоветскую Азию. Основные военно-политические, экономические, дипломатические и иные шаги руководства стран региона диктуются, в первую очередь, стремлением избежать дестабилизации своих политических режимов (не важно, по типу «арабской весны» или «баткентских воин»). Отсюда и то внимание с которым в ЦА относятся к тематике т.н. «Исламского государства» (ИГ/ИГИЛ/ДАИШ(запрещена на территории РФ)).

Спецпредставитель России по Афганистану Замир Кабулов еще в середине сентября 2014 г. в интервью «Интерфаксу» сделал заявление о том, что часть афганских талибов, как считают в Москве, перейдет под знамена ДАИШ, которое неоднократно высказывало претензии на контроль над территорией Афганистана и странами ЦА (т.н. «вилаят Хорасан» будущего «Халифата»). Он указал, что среди талибской молодежи (Кабулов использовал любопытный термин «исламские космополиты») именно ДАИШ воспринимается как наиболее радикальная, а потому и предпочтительная сила, к которой они потянутся. Больше того, тогда З. Кабулов сообщил, что в Афганистан уже проникли «сотни боевиков» этой организации.

Ситуация в ИГА в 2015-2016 гг. подтвердила правильность данных оценок. Если в 2014 г. число боевиков ДАИШ на афганской территории оценивалось в 300−400 человек, то сейчас – не менее 7 — 8 тыс. Т. о., для всего региона имеет место внешнее силовое давление, как одна из причин роста экстремизма.

Не смотря на обилие «горючего материала» внутри стран ЦА, для инициирования конфликта в регионе необходим внешний толчок, «зажигалка». В этом, по нашему мнению, и может заключаться роль джихадистских радикалов.

Выходцев из стран СНГ, по часто приводимым оценкам, на территории Афганистана и Пакистана около 4-х тысяч[1]. Часть из них в 2013-2015 гг. передвигалась на север, в провинцию Талукан (ближе к таджико-афганской границе). Есть подобные отряды в Кундузе и в афганском Бадахшане[2]. Значительные группировки сосредоточены в Фарьябе, Бадгисе и Джаузджане – вблизи Туркмении[3].

Т.н. «Исламское государство» (запрещена на территории РФ) уже превратилось в серьёзную проблему для Центральной Азии.Этому способствует объединение сил выходцев из ЦА — боевиков в Афганистане, Пакистане, Сирии и Ираке[4].

Политические элиты Центральной Азии ставят проблему радикализации ислама на одно из первых мест в ряду угроз, способных кардинально изменить ситуацию в их странах. Исламистов обвиняют в подрыве светских устоев власти и декларируемой свободы вероисповедания, планах превращения Ислама в альтернативу светскому вектору развития государств ЦА, в том числе и путем создания на территории региона теократического государства.

Озабоченность правящей элиты ЦА возможностью дестабилизации региона с помощью исламистского экстремизма обоснована, если учесть ряд обстоятельств.

Во-первых, это исторический прецедент, связанный с приходом к власти в Таджикистане в начале 1990-х годов исламо-демократической коалиции, оставившей след в общественно-политической жизни страны.

Во-вторых, это быстрое накапливание в государствах ЦА критической массы внутренних проблем. В их числе – бедность, коррупция, неэффективный госаппарат, безработица, межэтнические, межклановые трения, рост влияния наркомафии, разрушение социально значимой инфраструктуры, низкие темпы экономического роста и пр. Эти проблемы уже используется местным исламистским подпольем для дискредитации светских правящих режимов. Специфика «династийно-бессменных» правящих режимов в странах ЦА не дает оснований ожидать, что удастся преодолеть те глубинные причины, которые способствуют успеху агитации со стороны радикальных исламистских и террористических организаций[5].

Инфраструктура, дороги, электростанции, больницы и школы, построенные во времена СССР, медленно, но неуклонно разрушаются, а следившее за их состоянием последнее поколение советских специалистов исчезает. Через пять-десять лет в классах некоторых центральноазиатских республик не будет учителей, в больницах – врачей, а отсутствие электричества станет нормой. Разрушение инфраструктуры может стать причиной падения слабых режимов.

В-третьих, геополитическое соседство ЦА с зонами нестабильности и конфликтов в Афганистане, Пакистане, Синьцзяне. Постепенная деградация ситуации в Афганистане ведет к ситуации, когда центральноазиатским государствам будет сложно противостоять возникающим проблемам и отражать, в случае необходимости, вызовы воинствующего исламизма.

В-четвертых, сохраняетсядемонстрационный эффект т.н. «арабской весны», изначально нацеленной на социально-политические перемены, демократизацию общественной жизни, но в итоге облегчившей проникновение во власть религиозным экстремистам, ранее исключенным местными светскими авторитарными режимами из участия в политической жизни.

Стоит отметить, что существует ряд неясностей относительно реальных возможностей радикальных исламистских движений дестабилизировать ситуацию в ЦА. Ведь эта угроза часто используется правящими режимами государств региона как предлог для ужесточения политического контроля, для политических преследований оппонентов и традиционного «выбивания» различных преференций у мировых центров силы.

Представляется, что экстремисты на афганской территории пока не располагают возможностью сконцентрировать на границе силы, достаточные для масштабного вторжения в ЦА, и армии постсоветских республик способны отражать нападения небольших отрядов исламистов. Однако ситуация меняется с каждым годом и с каждым годом она становится все сложнее.

Опасность представляет и возможное соединение социального и религиозного факторов, при том, что исламская революция в краткосрочной перспективе вряд ли реально угрожает какой-либо республике ЦА, несмотря даже на то, что в Узбекистане и Таджикистане, например, роль ислама традиционно высока. Более вероятен вариант «афганизации» или же «киргизации», когда в рамках долгосрочной нестабильности и войны кланов исламисты становятся все более значимым элементом всеобщего, становящегося привычным, беспорядка.

Показательно в этом смысле постепенное ухудшение ситуации в самом благополучном в социально-экономическом смысле государстве региона – Казахстане.

События в Актобе (Актюбинске) летом 2016 года показали, что на территории страны могут действовать крупные, до 50 человек, «спящие ячейки» готовые к рискованным вооруженным выступлениям. Атаки 5 июня 2016 на оружейный магазин и воинскую часть по форме больше всего напоминали попытку захватить город – воспользовавшись фактором внезапности и расслабленностью силовиков.

После теракта в Актюбинске в РК активно заговорили о салафитах, на которых возложили официальную ответственность за нападения: оказалось, что в стране около 15 тысяч последователей салафизма, 80 тысяч человек постоянно сидит на салафистских сайтах, в тюрьмах около 500 или 600 осужденных исламистов. Нет данных о том, насколько велика в Казахстане как-либо связанная или сочувствующая экстремистам среда. По данным КНБ, только в одной Актюбинской области на учете в качестве салафитов состоят 1565 человек, 90 из которых числятся склонными к терроризму («являются потенциальными «джихадистами»). Данные по всему Казахстану недоступны. Причем нужно учитывать и несовершенство учета спецслужб Казахстана. Например, в группировке, совершившей теракт в Актюбинске состояло минимум 45 человек, практиковались общие собрания, большинство активистов знали друг друга, что облегчало работу спецслужб. Однако по итогам видно, что местные силовики оказались совершенно не готовы к теракту, т.е. либо вообще не знали о существовании крупной организации, либо не смогли создать для ее освещения агентурных позиций. Нельзя исключать, что значительная часть подпольной инфраструктуры осталась или остается до сих пор вне пределов поля зрения спецслужб РК.

Сейчас уже и сами власти РК признают, что террористическая угроза в стране теперь является не внешней, а внутренней проблемой. Например, в июле генеральный прокурор страны Жакип Асанов в ходе коллегии ГП РК заявил: «Раньше опасались терроризма извне. Теперь угроза изнутри. Президент Назарбаев отметил роль полиции и спецслужб в ликвидации террористов и призвал население изменить отношение к силовикам», — сказал генпрокурор. «Сегодня теракты — это угроза номер один в мире. Силовые структуры ориентированы на выявление и нейтрализацию террористов, для этого есть и законы, и средства, и кадры»[6].

В большинстве стран ЦА ситуация усугубляется «демографическим взрывом» перенаселения. Например, Узбекистан за последние 20 лет удвоил численность населения (32 млн. человек на октябрь 2016 г.). Стране катастрофически не хватает земельных и водных ресурсов, следствием чего служит перманентное обострение продовольственной проблемы. Следует добавить, что в Ферганской и Зерафшанской долинах средняя плотность населения достигает 500-600, человек на кв. км. Темпы прироста населения в Узбекистане одни из самых высоких в мире: ежегодный естественный прирост — около 700 тыс. человек. При этом 70% населения страны — молодежь до 25 лет, а примерно половина жителей не достигла 18 лет – идеальные (как в странах «арабской весны») пропорции для «цветной революции».

Еще более сложной выглядит ситуация в Таджикистане, традиционно лидирующем среди стран СНГ по рождаемости. Естественный прирост населения в течение 25 последних лет держится примерно на одном и том же уровне и составляет 23-24 человека на тысячу населения. Естественный прирост населения в абсолютных значениях колеблется в диапазоне от 180 до 200 тысяч человек ежегодно. В результате за годы независимости численность населения Таджикистана выросла с 5,5 млн. до 8,65 млн. человек (данные на первое полугодие 2016 г.), то есть прирост населения составил почти 60%. Численность населения только увеличивается и, по официальным прогнозам, составит к 2020 году 10 миллионов человек.

Таджикистан также является страной молодого населения, где более трети жителей (35%) составляют дети в возрасте до 15 лет. Сложность ситуации признает даже президент РТ Э. Рахмон: «Сейчас внутренний трудовой рынок не имеет возможности обеспечить работоискателей рабочими местами. Ежегодно почти 150 тысяч выпускников средних общеобразовательных и специальных учебных заведений вступают в рынок труда, и сегодня на одно вакантное место приходится 7 претендентов… Обеспечение достойной зарплаты превратилось в одну из актуальных проблем»[7].

В настоящее время в ЦА уже ощущаются последствия перенаселенности: участились случаи конфликтов из-за земли и воды, не хватает детских дошкольных учреждений и школ. Проблемы будут интенсивно нарастать в ближайшие годы, поскольку численность населения большинства стран ЦА растет в геометрической прогрессии, а создание рабочих мест, строительство доступного жилья и инфраструктуры из года в год все сильнее отстает от потребностей населения.

Сейчас проблема занятости в ЦА во многом решается за счет массовой трудовой миграции в Россию, где общее число приезжих, по неофициальным оценкам, составляет 4–5 млн. человек, то есть почти 10% всего населения региона. Однако Россия, очевидно, будет и далее регулировать доступ мигрантов на свой рынок труда, наводя порядок в сфере потоков трудовых ресурсов. К тому же экономический кризис уже привел к частичному оттоку иностранной рабочей силы и резкому снижению — в некоторых странах на четверть, — объемов переводов из РФ в Центральную Азию. По прогнозам, это падение продолжится[8].

Относительно субъективный характер носят причины, носящие социально-психологический, культурный и иной, схожий с этим, характер. Назира Курбанова, директор Института истории и социально-правового образования Кыргызского государственного университета им. Арабаева достаточно полно перечислила этот комплекс причин религиозной радикализации в ЦА[9].

Основной причиной обращения людей к экстремизму и радикализму является недовольство, ищущее выход. Недовольство формируется из комплекса факторов внешнего и внутреннего характера.

Внешние факторы, это:

— процессы глобального мирового противостояния;

— геополитическое влияние извне;

— динамика ситуации в самих государствах ЦА;

— заинтересованность мировых сетевых экстремистских организаций в расширении своей социальной базы;

— бесконтрольно растущий в ряде стран ЦА поток религиозной литературы извне, не всегда проходящей соответствующую экспертизу;

— деятельность вербовщиков под видом миссионеров, прибывающих в страны ЦА, конспирирующих свою деятельность оказанием благотворительности, строительством и возрождением культовых сооружений, образованием и пр.

«Повышенный интерес внешних радикальных группировок к Кыргызстану в большей степени продиктован геополитическим положением нашей страны, которая находится в центре интересов, как России и других стран региона, так и США и Великобритании, — уверен директор аналитического центра «Религия, право и политика», Кадыр Маликов. — Наращивание экстремистского ресурса внутри нашей страны является прямым следствием именно противостояния этих держав. Процессы, радикализации в нашей стране конечно, связаны с событиями в Сирии, Турции, сегодняшнем Афганистане. Но! Эта связка носит уже не столько идеологический, сколько геополитический характер. Сегодня экстремизм и терроризм превратились в геополитический инструмент влияния»[10], — говорит эксперт.

Внутренний фактор, влияющий на формирование и закрепление экстремистской мотивации – экстремальная социальная ситуация в обществе. Затянувшийся социально-экономический, политический, духовный кризис вкупе создает экстремальную социальную ситуацию. Одним из главных факторов влияющих на формирования экстремистской мотивации является недовольство своим личным социальным положением. Здесь на первый план выходит имущественное неравенство, являющееся первичной предпосылкой неудовлетворенности жизнью лиц, резкое критическое падение уровня жизни ряда социальных групп центральноазиатских республик.

Абсолютное большинство экстремистов являются психически здоровыми людьми, хотя западные психологи часто называют их лицами, страдающими психическими расстройствами (психопатами или социопатами). С этим сложно согласиться – социопатам сложно (если, вообще, возможно) не только координировать свои действия, но и соблюдать элементарную дисциплину. Например, по Кыргызстану Бакыт Дубанаев и профессор Татьяна Дронзина провели исследование в отношении экстремистов (29 чел.), побывавших в Сирии, находящихся в местах лишения свободы. Вывод коллег однозначен: все психически здоровы. То же самое продемонстрировало и недавнее масштабное исследование в Казахстане, проведенное Казахстанским институтом стратегических исследований при президенте РК под руководством Ерлана Карина. Схожие выводы по Казахстану были получены в более детализованном исследовании более раннего периода[11].

Пытаться найти некую единую причину, заставляющую человека встать на путь экстремизма, так же бесполезно, как составлять психологический портрет террориста, исходя из его социальной, этнической принадлежности или внешнего вида.

Меркантильный мотив и бедность не всегда является основными причинами вхождения людей в экстремистские организации. Чаще всего в экстремистскую деятельность граждане ЦА идут ради денег, реже — ради иных материальных благ. Это объясняется тем, что экстремизм, как и любая иная человеческая деятельность, особенно если она направлена на достижение определенной цели, часто представляет собой некий «оплачиваемый труд».

Но руководители и активисты экстремистских и радикальных организаций в ЦА отнюдь не принадлежат к бедным и обездоленным. По собранным профессором социологии Пенсильванского университета американским исследователем Марком Сейджменом данным, складывается иной социальный портрет террориста: три четверти террористов — выходцы из рядов среднего класса и высших слоев общества. Подавляющее большинство террористов или 90% — это представители благополучных, полных семей. 63% закончили колледжи, что говорит само за себя при сравнении со средними показателями в 5-6%, характерными для учащейся молодежи стран «третьего мира». Исследование Б. Дубанаева и Т. Дронзиной также констатирует, что «среди побывавших на войне в Сирии исследуемых лиц не было безработных, у них не было неразрешимых финансовых проблем (за исключением одного случая), хотя большинство были не удовлетворены своим материальным положением. Были среди них и состоятельные бизнесмены»[12].

К агрессивному радикализму ведет как отсутствие полноценного знания о сущности религии, так и отрывочное «полу-знание». Если полное отсутствие религиозного знания и практики ведет к эгоизму и аморальности, то половинчатое, отрывочное понимание приводит к агрессивному радикализму. Когда человек поверхностно знает основы религии, он «зацикливается» на второстепенных вещах, не уделяя внимания общей сути. Такой человек принимает за религиозную истину мнение другого, более харизматичного человека, путает тексты Корана с метафорами и аллегориями, не может отделить твердые факты от простых предположений и пр.

Экстремизм подпитывается мифотворчеством, как яркая и необычная деятельность для части обеспеченных и достаточно образованных молодых людей, не нашедших цель и смысл жизни. Молодежная романтика, желание придать своей жизни особую значимость, зачастую сопровождается уходом от действительности в миф, воображая себя бесстрашными героями, несущими людям счастье, устанавливающими справедливость силой и жертвами. Молодых людей занимает связанный с «борьбой с Системой» риск. «Психологическую привлекательность» экстремистской деятельности, по нашему мнению, часто можно объяснить мотивом интереса к экстремизму как новой сферы деятельности.

Как отмечает Н. Курбанова, одной из причин радикализации, ведущей к экстремизму личности в Кыргызстане является высокая политизированность религии в республике, перенос акцентов с религиозной этики на политическую идеологию. Религиозный экстремист в той или иной степени выражает неприятие светского общества и других религий. Примером могут служить «Хизб-ут-Тахрир» (ХТИ) и активисты джихадистско-такфиристских течений салафитской направленности. Вызывающим много вопросов в киргизстанском обществе являются салафиты: в отличие от Кыргызстана в остальных государствах ЦА он запрещен как основа экстремизма и такфиризма. В Кыргызстане он малоизучен, поэтому эксперты, теологи, религиоведы дают ему различные определения: для госслужащих – это радикальное движение, идеологией которой выступает джихадизм, для неофициального ислама – это призыв к предшествующим исламским традициям времен Пророка Мухаммада, для силовиков – это один из инструментов иностранных спецслужб[13]. Некоторые в КР считают салафизм формой протеста против «официального ислама».

Опасность салафизма заключается, в том, что по мнению его сторонников, религия должна быть не только личным делом человека, но и основой устройства общества. Для достижения этого призывают к активным и насильственным действиям во имя прихода к власти «истинных» мусульман.

Общеизвестно, что на уровень религиозного экстремизма во всех странах Центральной Азии оказывает значительное влияние идеологический вакуум, трансформация мировоззрения социума и масштабный духовно-идеологический кризис.

После кризиса коммунистической идеологии, в ЦА образовался идеологический вакуум, который начал заполняться религиозно-политическими идеологиями. Духовный и идеологический кризис почти всегда приводит к появлению идейной пустоты, которая может быть заполнена идеями экстремистского характера. В каждой из республик региона в разные периоды времени и с разным успехом этот вакуум пытаются заполнить различным новым идейным содержанием.

Известно, что основное внимание проповедники религиозного экстремизма в своей деятельности уделяют маргинальным слоям населения. При этом маргиналам, в силу их потребности быть кем-то, легко навязать любые политические взгляды, обещающие четкий социальный статус, значимость. Особую активность в отношении маргинальных слоев проявляют крайние радикальные политические силы и религиозные экстремистские объединения. Действуют при этом они достаточно шаблонно: объявляют их ведущей силой, «солью земли» и обещают немедленное изменение их статуса в смысле его повышения.

Все вышеотмеченное заставляет человека отказаться от идентичности, народа и своей страны и принять модель транснационального товарищества. Маргинальность способствует созданию конфликта личности с общепринятыми нормами, традициями, сложившейся политической ситуацией, состоянию тотальной оппозиции к обществу и его ценностям. Далее вербовщик внушает им чувство безопасности и защищенности, предлагает понятную идеологическую форму мировосприятия, помогая понять, как легко и просто можно изменить мир посредством насилия.


[1] Королев О. Центральная Азия – новая горячая точка на карте мира. Ликвидация угроз дестабилизации Центральной Азии становится приоритетом для России / Федеральное агентство политических новостей. 2016, 3 марта / URL: http://fapnews.ru/238176-tsentralnaya-aziya-novaya-goryachaya-tochka-na-karte-mira/

[2] Roggio B. Taliban Mass in Northern Afghanistan to Swear Allegiance to New Emir / Long War Journal. 2015, August 27 / URL: http://www.longwarjournal.org/archives/2015/08/taliban-mass-in-northern-afghanistan-to-swear-allegiance-to-new-emir.php

[3] Косимшо Искандаров: Афганский вопрос и безопасность региона Центральной Азии / CABAR.asia. 2016, 31 мая / URL: http://cabar.asia/ru/kosimsho-iskandarov-afganskij-vopros-i-bezopasnost-regiona-tsentralnoj-azii/

[4] Kucera J.State Department Downplays ISIS Threat in Central Asia / Bug Pit (blog) / EurasiaNet. 2015, June 12 / URL: http://www.eurasianet.org/node/73836

[5] Халатян А. Центральная Азия: пролонгация династических режимов приближает «Арабскую весну». EADaily. 2016, 30 мая / URL: https://eadaily.com/ru/news/2016/05/30/centralnaya-aziya-prolongaciya-dinasticheskih-rezhimov-priblizhayet-arabskuyu-vesnu

[6] Генпрокурор: Раньше опасались террористов извне, теперь угрозы изнутри. NUR.KZ . 2016, 22 июля / URL: https://www.nur.kz/1198109-genprokurorransheopasalisterror.html

[7] Касымбекова В. Демографические аномалии Таджикистана. Asia-Plus. 2016, 16 нояб. / URL: http://news.tj/ru/news/tajikistan/society/20161116/demograficheskie-anomalii-tadzhikistana

[8] Trilling D. Remittances to Central Asia Fall Sharply, as Expected / Inside the Cocoon (blog). / EurasiaNet. 2015, April 21 / URL: http://www.eurasianet.org/node/73061

[9] Курбанова Н. Религиозный экстремизм в Кыргызстане: причины появления, проявления и вероятные сценарии развития. Stan Radar. 2016, 22 нояб. / URL: http://www.stanradar.com/news/full/23017-religioznyj-ekstremizm-v-kyrgyzstane-prichiny-pojavlenija-projavlenija-i-verojatnye-stsenarii-razvitija.html

[10] Коенкозов С. Центральная Азия: Раздолье для демократических фантазий. Snob.kg. 2016, 8 дек. / URL: http://snob.kg/labirint/pro-svobodu/item/306-tsa-razdole-dlya-demokraticheskikh-fantazij

[11] Шибутов М., Абрамов В. Терроризм в Казахстане 2011-2012 гг. Алматы, 2012.

[12] Вейцель Р. ИГИЛ – не религиозная организация. Ислам в СНГ. 2015, 26 янв. / URL: http://www.islamsng.com/kgz/report/8608.

[13] Курбанова Н. Религиозный экстремизм в Кыргызстане: причины появления, проявления и вероятные сценарии развития. Stan Radar. 2016, 22 нояб. / URL: http://www.stanradar.com/news/full/23017-religioznyj-ekstremizm-v-kyrgyzstane-prichiny-pojavlenija-projavlenija-i-verojatnye-stsenarii-razvitija.html.

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

http://materik.ru/rubric/detail.php?ID=26224&SECTION_ID=3

Иранский опыт преодоления экономических санкций

Жизнь Ирана под санкциями насчитывает уже без малого четыре десятка лет (санкции были объявлены Вашингтоном в 1979 году), и для России данный опыт, безусловно, интересен

Сближение России и Ирана в условиях западных экономических санкций важно, помимо прочего, с точки зрения обмена опытом противостояния санкционному давлению Запада. Жизнь Ирана под санкциями насчитывает уже без малого четыре десятка лет (санкции были объявлены Вашингтоном в 1979 году), и для России данный опыт, безусловно, интересен. Например, над Россией висел и продолжает висеть дамоклов меч такой санкции, как отключение от системы SWIFT, с помощью которой осуществляются международные расчеты с участием ведущих банков мира. До сих пор львиная доля российских поручений по трансграничным платежам проходит через SWIFT.
Под давлением Вашингтона банки Ирана в 2012 году были отключены от указанной системы, и на какое-то время финансово-экономическая жизнь Ирана была парализована. Однако иранцы достаточно быстро приспособились к новым условиям.
Во-первых, стала широко использоваться бартерная торговля. Она, как известно, вообще обходится без денег, это товарообменные сделки. Такая безденежная форма экономических отношений особенно практиковалась иранцами (и, видимо, продолжает практиковаться) в торговле с Индией.
Во-вторых, Иран в торговле с рядом стран перешел на использование национальной валюты стран-партнеров. Это в первую очередь Китай – главный торговый партнер Ирана, а также Индия, Южная Корея, Япония, Турция, некоторые арабские страны. Иранский экспортер (почти во всех случаях поставщик нефти или нефтепродуктов) открывает счет в банке страны-импортера в местной валюте. Далее эта местная валюта используется для закупки местных товаров, которые затем импортируются в Иран.
Подобная схема давно использовалась многими странами даже в тех случаях, когда не было никаких экономических санкций. Она позволяет экономить свободно конвертируемую валюту (или вообще без нее обходиться), ее принято называть встречной торговлей. Вот как, например, выстраивалась встречная торговля Ирана с Южной Кореей. В Центральном банке Ирана открыт счет в вонах. Корейское правительство разрешило хранить средства от экспорта нефти в Корею на счетах двух специализированных банков: Industrial Bank of Korea и Woori Bank. Эти средства используются для покупки местных товаров. Такое решение позволяет обойти санкции США и поддерживает корейские компании, оказавшиеся на грани ухода с иранского рынка. А вот отношения с Индией: 45% закупаемой этой страной нефти у Ирана оплачивается в рупиях, которые затем Иран использует для оплаты импорта из Индии железной руды и стали, химикатов и зерновых культур.
В-третьих, Иран стал использовать в международных расчетах золото (оплата золотом иранского экспорта нефти и газа). В первую очередь поставки золота осуществляли Турция и Индия. Экспорт золота в Иран вырос до 6,5 миллиарда долларов в 2012 году, что в десять раз больше, чем в 2011 году. Одновременно вырос турецкий экспорт золота в ОАЭ – с 280 млн долл. в 2011 году до 4,6 млрд долл. в 2012 году; большая часть этого золота, полагают эксперты, была предназначена для отгрузки в Иран или для конвертации в твердую валюту в интересах Ирана. За счет золота покрывались потребности в импорте. Иран, используя сеть посредников, потом продавал золото в странах с большим спросом на драгоценности – в Индии, Малайзии и Дубае, конвертируя золото в твердую валюту. США пытались распространить санкции на операции Ирана с золотом, но у американцев не получилось. Была организована контрабанда золота либо золото стало использоваться для расчетов без его завода на территорию Ирана.
В-четвертых, резко активизировалось использование наличной иностранной валюты иранскими физическими и юридическими лицами. Тегеран сумел даже организовать обмен наличного иранского риала на наличный доллар США в некоторых странах с неустойчивой политической и экономической обстановкой (что затрудняет контроль над операциями с наличной валютой). Например, в сентябре 2012 г. в Афганистане в городе Герате была зафиксирована повышенная активность по обмену иранского риала на доллар США. Сообщалось, что иранские менялы через своих афганских посредников обменивали необходимую сумму и оперативно перемещали средства в Иран. Для перемещения денег могли использоваться иранские такси, курсировавшие между ирано-афганской границей и Гератом.
В-пятых, были задействованы неформальная финансово-расчетная система «хавала» на Ближнем Востоке и аналогичная система «хунди» в Индии. Система «хавала» основана на переводе денежных средств путем однократных уведомлений и подтверждений по электронной почте, факсу или телефонными звонками, а в последнее время используется скайп. Особенностью системы является то, что она лишена обширного бюрократического аппарата, в основном операции проводятся на суммы до 100 тыс. долл. (хотя бывают переводы и до одного миллиона долларов). Адресат получает деньги в течение 48 или даже 24 часов. Все это позволяет большинству брокеров системы не попадать в поле зрения американских регуляторов, которые следят за поддержанием санкционного режима. Важным достоинством системы «хавала» является низкая комиссия за проведенные операции (в диапазоне 1 — 1,5%). «Хавала» может обеспечить перевод денег из Ирана в ту или иную страну Ближнего Востока, а затем транзакцию в различные банки США и других стран Запада. Все финансовые транзакции осуществляются методом взаимозачета. Расчеты между брокером страны-отправителя платежей и брокером страны-получателя проводятся по клиринговой схеме, а для закрытия сальдо используется контрабанда золота, других драгметаллов, наличной конвертируемой валюты и т. п.
В-шестых, иранские экспортеры и импортеры используют иностранные банки для схем по «отмывке» иранских денег и при необходимости их конвертации в свободно конвертируемые валюты. Существуют веские доказательства того, что иранские банковские и иные финансовые организации открывали (или приобретали) банки в других странах через подставных лиц. Эти фактически иранские банки принимали (и до сих пор принимают) выручку в долларах, евро и иных свободно конвертируемых валютах, получаемую от экспорта иранской нефти. В некоторых случаях это были чисто иностранные банки, но они получали статус «надежных партнеров» Ирана по бизнесу. Со счетов таких банков происходит также оплата долларами и иными конвертируемыми валютами товаров, импортируемых Ираном. Очевидно, что эта схема сопряжена с рисками, но риски могут быть минимизированы, если истинный источник валюты или конечная цель перевода валюты со счета банка скрываются. Для этого используются подставные лица, фальсифицированные контракты, длинные цепочки посредников и т. д. Значительное количество расчетных операций проходило через крупнейший финансовый центр на Ближнем Востоке – Дубай (ОАЭ), где у Ирана имеется несколько надежных партнеров по банковскому бизнесу. Некоторое время после ввода санкций расчеты осуществлялись через турецкие банки, но стоимость их услуг была высокой.
Самую простую схему, позволяющую избежать банковских санкций, привел известный американский эксперт по финансовым преступлениям Кеннет Риджок. По его словам, иранские средства могут быть переведены «в готовый к сотрудничеству банк Юго-Восточной Азии, оттуда – в национальный банк одной из центральноазиатских стран. Финальным аккордом должен стать перевод денег на счет работающего в этой стране филиала американского или европейского банка». Далее деньги без особого риска могут перемещаться по всему миру.
Применение схем, в которых используются доллары, евро и другие ведущие мировые валюты, часто предполагает также использование методов нелегальной торговли и заметания следов при поставках иранской нефти. Один из распространенных методов – перегрузка нефти с танкера на танкер в открытом море. Несмотря на значительные затраты Иран пошел на закупку большого количества танкеров, чтобы можно было надежно проводить операции перегрузки. К импортеру иранская нефть может поступать под флагом иной страны.
Неоценимую помощь Ирану (как и другим странам, оказавшимся под санкциями) оказывают компании, называемые «черными рыцарями» (black knights). Это торговые и финансовые посредники, транспортные, логистические и иные фирмы, функционирующие в том экономическом пространстве, где действуют санкции. Это, как правило, небольшие по размерам фирмы, но их количество сегодня исчисляется тысячами, и в совокупности они могут освоить большие объемы торговли. Они не имеют дочерних компаний, филиалов и отделений, банковских счетов в США и в странах – их союзниках, поэтому прижать их трудно. Правда, комиссионные высокие – 15-20 процентов, иногда до 30. Это премия «черных рыцарей» за риск.
На оказание тайных услуг Ирану по части проведения расчетов нередко идут и солидные банки. Многие из них до недавнего времени участвовали в реализации схемы, получившей название U-turn: Иран поставлял нефть в какую-либо страну, сделка оплачивалась импортером в местной валюте, деньги переводились на счет банка третьей страны; далее средства переводились на счет в американский или иной западный банк, где производилась конвертация в доллары США. В финальной фазе деньги уходили из американского (западного) банка в нужный для продолжения иранского бизнеса зарубежный банк; при необходимости из последнего банка деньги в виде долларов могли заводиться в тот или иной иранский банк.
В декабре 2012 г. разразился скандал: выяснилось, что английский банк Standard Chartered участвовал в схеме U-turn и провел более 60 тыс. транзакций в пользу Ирана. Власти США привлекли банк к ответственности за отмывание денег в интересах Ирана, и Standard Chartered был оштрафован на 327 млн. долл. К ответственности за нарушение санкционного режима в отношении Ирана были также привлечены европейские банки UniCredit, HSBC, Royal Bank of Scotland, Deutsche Boerse, Société Générale и Crédit Agricole. Американские банки пока не были замечены в подобных операциях – они находятся под очень жестким контролем со стороны финансовой разведки США, отвечающей за практическую реализацию санкций.
Оказание услуг, подобных переводу и конвертации валюты типа U-turn, остается привлекательным для крупных европейских банков: высокие комиссионные компенсируют суммы штрафов, если их приходится выплачивать.

Валентин Катасонов, , 13 августа 17

Источник — fondsk.ru

Трамп готовит ловушку для Китая, а элита США — для Трампа

Кому это выгодно?

Президент Дональд Трамп подписал меморандум о расследовании возможных нарушений Китаем прав интеллектуальной собственности, поручив его исполнение торговому представителю США Роберту Лайтхазеру, сообщает британская ВВС. Канадская газета Globe and Mail полагает, что именно ради этой подписи глава государства временно покинул гольф-клуб в Нью-Джерси, где проводил отпуск, и вернулся в Овальный кабинет. Несмотря на то, что расследование (при отсутствии политической воли) может затянуться на годы, Пекин встревожен. Если Трамп будет последовательным в отношениях с Поднебесной, то Белый дом получит право на использование раздела № 301 Закона о торговле 1974 года (Trade Act of 1974), по которому торговый представитель с одобрения президента может вводить любые ограничения в отношении «закона, политики или существующей практики», осуществляемой иностранным государством во вред торговым интересам США. Кстати, международные торговые ограничения не исключение из правил, особенно когда речь идет о «неоправданных тяготах и ограничениях для коммерческих интересов американского государства». «В компетенцию президента США входят любые ответные меры в отношении любых товаров и услуг, предоставляемых иностранным государством с использованием незаконных схем», — говорится в документе.

Газета China Daily, приближенная к правительству КНР, напоминает: «Раздел № 301 уполномочивает президента США вводить торговые санкции в отношении стран, которые нарушают торговые соглашения или занимаются недобросовестной торговой практикой. С 1989 года США выпускают специальный (ежегодный) доклад, направленный на защиту прав интеллектуальной собственности. В том же году торговый представитель США внес Китай в «приоритетный контрольный список», увеличив с тех пор давление во имя «защиты прав интеллектуальной собственности».

Не исключено, что на определенном этапе американцы всерьез захотят повесить над Китаем «дамоклов меч». Однако сейчас ограничительные меры в адрес КНР маловероятны.

Во-первых, потому что 14 августа Пекин объявил о запрете (с сентября с.г.) импорта угля, железной руды, морепродуктов и других товаров из Северной Кореи, проявив лояльность в отношении Вашингтона. Но китайцы действовали не из страха перед Белым домом, а руководствовались «воспитательными» мотивами в отношении Пхеньяна. Игра велась с двух рук.

Справедливости ради напомним, что августовская резолюция Совета Безопасности ООН по КНДР — совместная китайско-американская инициатива, параметры которой были согласованы в ходе дипломатических консультаций в Вашингтоне 21 июня с.г. Тогда было объявлено следующее (цит. по «Синьхуа»): «Стороны вновь подтвердили готовность добиваться полноценной, проверяемой и необратимой денуклеаризации Корейского полуострова, сохранить мир и стабильность на полуострове. Стороны выразили готовность приложить усилия для претворения в жизнь резолюций СБ ООН, касающихся ситуации на Корейском полуострове».

Эти строки персонально согласовывались членом Госсовета КНР Яном Цзечи, госсекретарем США Рексом Тиллерсоном, министром обороны Джеймсом Мэттисом и начальником Объединенного штаба Центрального военного совета КНР Фаном Фэнхуэем. То есть уже на уровне Совбеза ООН перед фактом была поставлена именно Россия, которая поддалась американо-китайскому натиску, проголосовав против Пхеньяна.

Во-вторых, закон 1974 года принимался в других условиях, нежели сейчас. Экономики двух стран были далеки от взаимозависимости. Так, например, по данным МВФ за 1979 год, отрыв США от КНР по показателю ВВП составлял 11,3 раза — $5,6 трлн против китайских $461,1 млрд. Американцы могли без особого для себя ущерба наказать китайцев за нарушения прав интеллектуальной собственности. Но даже тогда они не пошли против Поднебесной, усматривая в ее возвышении противовес Советскому Союзу. По итогам 2016 года разрыв в объемах номинального ВВП был сокращен до исторического минимума: китайские $11,3 трлн против американских $18,5 трлн, то есть ВВП США больше китайского в 1,63 раза. Зато КНР в 2016 году обогнала Соединенные Штаты по паритету покупательной способности — $21,2 трлн против $18,6 трлн.

Готовы ли Трамп и правящая финансово-промышленная элита наказать санкциями страну, которая в мае с.г. открыла свой внутренний рынок для нефти и газа из США, не говоря уже о сотрудничестве в области сельского хозяйства, химической промышленности и банкинга? Разумеется, нет.

В-третьих, к качестве страховки от «самодурства» Трампа и его команды на китайском направлении правящая элита пытается дискредитировать правое движение в США. Пример тому — теракт в Шарлотсвилле (штат Виргиния), осуществленный по сценарию кровавых атак, имевших место в 2016-2017 годах в крупнейших европейских столицах.12 августа, за два дня до решения Трампа о меморандуме по Китаю, в толпу антифашистов, выступающих за снос памятника генералу Роберту Ли, врезался автомобиль. Важно не только то, как это случилось, но и то, какие заявления прозвучали после. Особо отличился мэр города Майк Зигнер, который обвинил в теракте самого Трампа, заявив, что глава Овального кабинета спровоцировавший рост радикальных настроений своей предвыборной кампанией. «Посмотрите на кампанию, которую он проводил, посмотрите на целый ряд неудачных попыток осудить, раскритиковать, умолчать», — заявил Зингер в интервью CNN. Не остались в стороне и соратники действующего президента по Республиканской партии.

У Трампа просто перехватили националистическую повестку, толкнув ее в опасную крайность. И теперь он вынужден сглаживать углы: «Мы все должны быть едины и осудить все, что стоит за ненавистью. В Америке нет места такому насилию». Вице-президент Майк Пенс выступил более жестко: «Мы не будем мириться с неонацистами, сторонниками превосходства белой расы и ку-клукс-кланом».

Есть вероятность того, что политические последствия теракта в Шарлотсвилле будут нарастать словно снежный ком. Примеров из недавней истории достаточно. Если в ходе расовых беспорядков в Сиэтле конкуренты Барака Обамы дискредитировали его правление в глазах афроамериканцев (электорат Демократической партии), то теперь игра ведется в обратном направлении. На ментальном уровне национализм и вытекающий из его недр протекционизм смешивается с фашизмом и рабовладением. Такая бомба может подорвать президентство Трампа и его антикитайские (пока словесные) выпады. Чем сильнее Трамп будет стараться Китай «додавить», тем громче будут обвинения в «пособничестве» фашизму. Едва ли Уолл-стрит откажется от такого подарка.

Саркис Цатурян

Источник — REGNUM

Без решения курдского вопроса нельзя даже думать о стабильности на Ближнем Востоке

Мустафа Данар администратор Офиса Иракской Курдской Автономии  в России

Статья написана на платформе   онлайн конференции Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус» (ethnoglobus.az)  (Азербайджан) и Американо-турецкого ресурса  «Тюркишньюс» (turkishnews.com) (США) «Референдум в Иракской Курдкой Автономии: реалии и будущее».

 

Прежде всего, нужно отметить, что география компактного проживания курдов разделена между четырьмя государствами — Турция, Иран, Ирак и Сирия. История создания автономии в Ираке началась 11 марта 1970 года, когда между Мустафой Барзани и Саддамом Хусейном был подписан договор — знаменитая декларация о курдской автономии «Мартовский манифест», принципиально признававшая за курдами право на автономию.

Предполагалось, что по обоюдному соглашению закон об автономии будет разработан в течение четырёх лет. Однако в 1974 году Багдад в одностороннем порядке принял закон, не соответствующий предшествующим договоренностям и не устраивал курдов (Барзани назвал предлагавшуюся автономию «бумажной».)

 

Процесс создания автономии возобновился в августе 1990 года, когда Ирак захватил Кувейт. В 1991 году иракская армия была вынуждена уйти из Кувейта. Воспользовавшись ослаблением центрального Ирака, Эрбиль  на этот раз навсегда отделился от управления центральной власти.

5 апреля 1991 года в ООН была принята резолюция № 668, согласно которой Саддам Хусейн был обязан оставить три курдские провинции (Эрбиль, Сулеймани и Дохук). С того времени начало свое существование единственное Курдистанское автономное государственное образование, которое находится в составе Ирака. По новой конституции Ирака курды имеют статус широкой автономии (отчасти напоминающий положение члена конфедерации) и де-факто являются полунезависимыми.

 

В последующие годы крах политической системы Ирака не коснулся только Курдского региона. Это привлекло внимание международного сообщества. Советом Безопасности ООН в 2003 году была выпущена резолюция о мерах реализации политических изменений в Ираке. В результате начал действовать Временный управляющий совет Ирака, который издал закон о Государственной администрации для переходного периода, передачи полномочий и проведения выборов в 2005 году. Кроме этого администрация приняла решение о написании новой конституции и проведении национального референдума по ней.

Иракская конституция 2005 года предусматривает возможность курдов создать новое государство, основанное на демократических основах. Используя количественное большинство шиитов в законодательных и исполнительных структурах страны, Багдад возродил политику абсолютной централизации власти в руках шиитских лидеров и грубо нарушать конституционные нормы, предусматривающие партнерские отношения между основными этнорелигиозными группами населения Ирака.

Грубо нарушены целый ряд статьей Конституции Ирака, касающиеся Курдистанского региона. Багдад с 2014 года, когда ИГ напал на Курдистан, перестал перечислять отведенную по закону 17%  бюджета в регион. Никогда не осуществлялось финансирование и вооружение сил Пешмарга, которые согласно конституции являются частью сил обороны Ирака и близки по своему статусу к территориальным войскам (национальной гвардии)и участвуют в войне против ИГ.

 

Не реализована 140-я  статья Конституции, касающаяся разрешения статуса города Киркук. Согласно закону до 2007 года Ирак должен был решить судьбу Киркука через проведение референдума в этом городе. Но все еще не сформирован конституционный орган – Совет федерации, который должен был отражать интересы регионов. Центральные органы власти в Багдаде планомерно очищались от курдских представителей. Это привело к тому, что в министерствах, армии, органах безопасности Ирака остались  всего 1,5% курдов. Сектантская политика центральных властей Ирака привела к появлению террористической организации ИГ.

 

Ирак де-факто, перестало существовать как единое государство. Курдистанский регион практически остался один на один с вооруженными до зубов, брошенным иракской армией оружием, жестокими боевиками ИГ.

 

Все это вынудило курдских лидеров искать самостоятельный путь существования без Ирака, назначив на  25 сентября 2017 года проведении референдума о независимости.

 

Мы хотим определить свою дальнейшую судьбу и реализовать свое право на самоопределение, При этом подчеркивается, что сделать это мы хотим исключительно мирным демократическим путем, на основе международного права и путем переговоров с центральными властями. Как Н.Барзани заявил, что наша цель это не референдум, референдум это только средство для того чтобы могли достигнуть  цели — наша цель независимость Курдистана. Поэтому  референдум состоится.

 

Курдский регион не является независимом государством , но в настоящее время разрабатывается законопроект , который будет принят  в случае успешного проведения референдума . Ввиду действующих разногласий между политическими партиями региона, парламент Курдской Автономии приостановил свою работу как законодательный орган власти.  Соответственно,  лидеры нескольких партий приняли решение о проведении референдума о независимости. У лидеров иного выхода для защиты интересов курдского народа по приобретению независимого государства легитимным способом не было. Данное решение соответствует и удовлетворяет желание курдского народа, что не противоречит закону и отвечает нормам международного права.

 

Часто сравнивают нынешний референдум с тем, который прошел в 2005 г. Нужно отметить, что в 2005 году так называемый референдум был организован не правительством Иракого Курдистана, а общественными организациями. То есть этот референдум — опрос юридической силы не имел. Как всем известно, курдское правительство сделало все для сохранения территориальной целостности Ирака в форме федерации, для равноправия всех народов как было указано в конституции страны.

 

Это опрос — референдум показал, что около 98% голосовали за независимость Курдистана. Совместно с этим опросом новым правительством Ирака был организован референдум о принятие новой конституции. 80% населения Ирака проголосовали за эту конституцию, согласно которому кроме выделения Курдской автономии 17% из бюджета Ирака, также курдам отделяется квота в министерских постах, и разрешается занимать должность президента страны.

 

К сожалению, иракское правительство не выполняло по отношению к курдам своих обязательств, прописанных в конституции. Например, был сокращен бюджет Курдистана. Во время нападения ИГИЛ на Ирак, иракская армия показала полную небоеспособность, отступив от стратегически важных объектов, оставила террористам большой арсенал боеприпасов и новейшего оружия.

 

Политический кризис внутри Ирака и внешние факторы подталкивают Иракский Курдистан организовать официальный референдум. Из вышесказанного следует, что Ирак имеет два сильных центра, которые плохо функционирует между собой. Это подтверждается тем, что правители великих держав, также ведут переговоры с обоими центрами. Например, президент России В.В.Путин на пресс конференции в 2016 году заявил, что РФ поддерживает дипломатические отношения как с Багдадом, также и с Эрбилем .

 

Нынешняя ситуация радикально отличается от начала 2000-х гг.  Даже те, кто против референдума в Курдистане, считают, что такого подходящего момента для независимости еще не было.

Некоторые страны на Ближнем Востоке потеряли свой суверенитет с  появлением ИГ. Ирак в том числе. Нам кажется, что Ирак в настоящее время не в состояние обеспечить народу стабильность. Поэтому самой подходящие вариант это разделение страны на три части. Здесь свою роль играет  появление ИГ в Ираке.

Конечно же устранение последствий работы правительства бывшего премьер министра Ирака Нури Ал Малики и борьба за независимость не может пройти в один этап . Это последовательная поэтапная работа. С каждым разом курдское правительство все больше усиливается.

 

В данный момент только Иран имеет жесткую позицию по отношению к независимости Иракского Курдистана. Все остальные страны, согласно международному праву не имеют право вмешиваться во внутренние дела другого государства.

Но нельзя игнорировать курдский фактор на нынешнем этапе истории на Ближнем Востоке. Многие эксперты считают, что без решения курдского вопроса, нельзя получить стабильность на Ближнем Востоке. Так что, в данный момент Запад и Израиль будут вынуждены принять во внимание мнение народа.

 

Нельзя не согласится, что курдский вопрос не только после Первой Мировой войны стал инструментом в руках региональных и мировых держав, но всегда был инструментом и использовался для чужих интересов.

Причиной тому, было то, что Курдестан не был независимым, что позволяла управлять курдами во имя чужих интересов. Если  курды  будут иметь свое государство, то эти манипуляции прекратятся, иначе всегда будем инструментом в руках мировых держав.

 

Очень важно, что Иракский Курдистан дипломатически грамотно ведет переговоры с враждебными государствами и разъясняет им, что курдская государственность не будет представлять для них никакой угрозы. Нам кажется, что независимый Курдистан будет ярким примером нового демократического пути развития для региона.

 

Ближний Восток очень нуждается в стабильности, многие эксперты уверяют, что без решения курдского вопроса нельзя даже думать о стабильности на Ближнем Востоке. Всем известно, что именно из-за отсутствия государственности курды неоднократно подвергались геноциду. Может быть, будущее курдское государство не позволит повториться подобному против курдского народа.

 

Здесь заметим еще один фактор, который часто затрагивается даже внутри самих курдов. Это клановость курдского общества.  На Ближнем Востоке роль клановости и племён высок. Даже при этом национальное самосознание выше, и очень тяжело разыграть на политическом поле в период референдума элемент клановости. Нельзя сказать, что клановость в Курдистане выше, чем в других арабских стран.

 

Да, кланы в борьбе за независимость Курдистана в истории курдов играли важную роль, и сегодня продолжают выполнять решающую миссию  в процессах. Но, не смотря на все это, Курдская автономия  самая демократическая страна на Ближнем Востоке. Маленький пример: на Ближнем Востоке только в Курдской Автономии Ирака, в Израиле и Ливане многопартийная система. Это один из признаков демократии.

В политической жизни или другими словами в обществе  соперничество и конкуренция между партиями и политическими группами является нормальным состоянием.

 

Но все это автоматический уменьшится, когда будет система, законы и конституция.

 

 

Здесь нужно отметить, что даже у РПК своя политика у иракских курдов своя, они сильно отличается друг от друга. Иракский Курдистан не имеет никакого отношения к РПК. И политика РПК ни как не виляет на политику Эрбиль.

 

Затрону еще одну важную тему-тему Мосула.  Мосул в настоящее время не играет никакой роли ни для курдов, ни на Ближнем Востоке. Эрбиль не имеет ни какого интереса присоединить к автономии Мосул, который  после нападения ИГ практически разрушен. Мосул остаётся точкой  разногласия между шиитами и суннитами в Ираке.

Почему курды проводят референдум именно сейчас

Гела Васадзе
политический аналитик  Кавказского Института Стратегических Исследований (GCSSI), Грузия

Статья написана на платформе   онлайн конференции Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус» (ethnoglobus.az)  (Азербайджан) и Американо-турецкого ресурса  «Тюркишньюс» (turkishnews.com) (США) «Референдум в Иракской Курдкой Автономии: реалии и будущее».

 

 У каждого народа есть своя историческая судьба. Сложилось так, что государств меньше, чем народов. Сегодня грубой силой, войной, террором, только одним желанием государства не создаются.
25 сентября в Иракской Курдской Автономии объявлен днем референдума о независимости. Идентичный референдум в автономии проводился  также в 2005 г.
И тогда и сейчас решение о проведении референдума принимали политические партии, а не парламент, так что легитимность прошедшего референдума практически нулевая.
Что изменилось сейчас? За эти годы ситуация в регионе  в корне изменился расклад сил, как регионе, так и в мире.  Появились новые политические силы, война в Сирии переформатировала привычные линии противостояния и создала новые. К власти в Ираке пришли шиитские политические силы. Попытки иракских суннитов сопротивляться им, и создать свой политический проект в виде Исламского государства, потерпели крах под ударами международной коалиции и иракской армии, в рамках которой шиитские парамилитантные формирования играют ключевую роль. Взятие Мосула сняло фактор общего врага для шиитов и курдов. Так что с точки зрения руководства иракского Курдистана момент для объявления независимости более чем удобный.

.
В настоящее время основные игроки в регионе это Иран и Турция. Иран не может вмешаться в процессы в курдском вопросе, так как Тегеран увяз в Сирии и два коридора пробиваемые там стратегически важны.
У Турции сложились хорошие отношения с Курдской Автономией Ирака. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган имеет дружеские отношения с Масудом Барзани. У Турции и Курдской автономии общие бизнес интересы, соответственно весьма вероятно, что Анкара лояльно отнесется к результатам референдума в Иракской курдской автономии. Анкара борется с ПКК и туркам выгодно, чтобы в курдском мире был один авторитет-это Барзани.
Референдум еще не означает, что курды Ирака сразу получат признание. Барзани необходимо договариваться с Западом и прежде всего с США.  Если М.Барзани не сможет договорится с Западом, ни о каком признании даже в перспективе не может быть и речи. Более того, здесь может появится желание создания курдского государства на территории совсем  другого государства, речь идет о Сирии.  А это совсем не устраивает Турцию. Понятно почему Барзани очень спешит и обеспокоен. Сейчас сирийские курды, которые раньше контролировались спецслужбами  Советского Союза, а потом России, весьма дальновидно переходят под крыло американцев. В этих условиях Барзани нужно играть на опережение.
Еще один важный момент: борьба за сферу влияния между Джалалом Талабани и Масудом Барзани, вернее между могущественными кланами, которые они представляют, никуда не делась и по всей вероятности будет обостряться. В этих условиях, если будет объявлена независимость , то Барзани станет центром этого процесса, это серьезно поднимет его авторитет. Не исключено, что дело может дойти и до прямых военных столкновений как между курдскими кланами, также между шиитами, которые контролируют большую часть страны и суннитами, каковыми являются в том числе основная часть курдов. Кроме того, центральным властям Ирака вряд ли захочется навсегда проститься с Киркуком, точнее с нефтяными месторождениями вокруг него. И это может стать ещё одним поводом для войны.
В этой борьбе Турция будет поддерживать Барзани, ну а Талабани будет искать поддержки в противоположном лагере, то есть или у шиитов, которых не устраивает независимый Курдистан, или у тех же американцев. Что было бы логично, хотя и не совсем комфортно с политической точки зрения. Впрочем исключать то, что Барзани и Талабани сумеют все же договорится, встав над меж клановыми противоречиями. совсем нельзя. Это маловероятно, но всё-таки возможно, так как реально политически выгодно, как им обоим, так и иракским курдам в целом.
Сейчас курды Ирака муссируют заявления высокопоставленных разных стран и структур, дабы о дальнейшем признании независимости иракских курдов, дабы создать фон легитимности референдума. Например, с большей вероятностью Россия не признает независимость курдов, не желая испортить отношения с Ираном. Это было бы возможно, если бы Москва желала иметь военное присутствие в Ираке, но это не нужно России, так как в Ираке ситуация очень сложная, а решение послать военный контингент в ещё одну страну Ближнего Востока, кроме того, что ляжет тяжелым бременем на бюджет страны, ещё и наверняка вызовет весьма болезненную реакцию Запада.
Правда некоторые эксперты ссылаются по аналогии  на признание Москвой Абхазии и так называемой Южной Осетии, но в это совсем другой случай.  Кремль оккупировал два региона Грузии и признал их “независимость”, лишь для того, чтобы оставить там свои войска, которые согласно соглашению Медведев-Саакашвили-Саркози должны были быть выведены из Грузии. Сегодня Россия использует присутствие своих войск в  Абхазии и Цхинвальском регионе как инструмент  давления на ситуацию в Южном Кавказе. Так что данный пример совсем не в тему.

Есть другой пример, Косово. Но даже Косово частично признанное государство. Но между Косово и Курдской Автономией Ирака большая геополитическая разница. Косово признали США и все европейские страны. А Ирак находится очень далеко и  США  нет никаких стратегических причин признать независимость курдов.  Кроме того, нет консенсуса между Москвой и Вашингтоном о судьбе курдов.

Очень сомневаюсь, что ведущие мировые державы  признают независимость курдов от Ирака, но они вряд ли будут противодействовать объявлению этой независимости. Это абсолютно разные подходы. Иракские курды играют роль сдерживания на Ближнем Востоке. Поле военных действий в Ираке и Сирии слились в единый театр боевых действий  с одними и теми же игроками. Курдский фактор в процессах возрос и играет одну из ключевую позицию. И да, если США не признают независимость курдов Ирака, ни одно государство этого не сделает. Но если Барзани удастся добиться того, что Штаты, пусть и неофициально поддержат эту независимость, без признания, то это будет совсем другой расклад.
Курдским лидерам это хорошо известно, но им нужно предпринять шаги против иракских шиитов, которые  разобравшись с ИГИЛ, вполне могут приняться восстанавливать контроль и на Иракским Курдистаном. Так что особого выбора у руководства  Курдской Автономии Ирака сегодня не наблюдается, а момент выбран более чем удобный.

«Каспийская спираль»: новые вызовы региональной безопасности

Несмотря на отсутствие единого юридического документа, который закреплял бы международно-правовой статус Каспийского моря, система международных отношений в каспийском регионе в общих своих чертах сформировалась и успешно функционирует. Она базируется на трех основных принципах: разделение морского дна на национальные сектора по модифицированной срединной линии, сохранение водной толщи в общем пользовании и невмешательство третьих стран в отношения между прикаспийскими странами, в особенности в вопросах делимитации и военно-политической безопасности.

При всей внешней простоте каспийской политической формулы складывалась она в условиях серьезных противоречий сторон на протяжении всего периода истории с момента распада СССР, и отдельные ее аспекты остаются неурегулированными по сей день. Причина, по которой прикаспийские страны с трудом приходят к взаимовыгодному консенсусу заключается в том, что Каспийское море является крупнейшим мировым очагом добычи углеводородов. Оценки запасов нефти и газа в недрах Каспия колебались по мере усиления или ослабления геополитической конкуренции в регионе. В среднем доля потенциальных ресурсов Каспийского моря в мировых запасах оценивалась в пределах от 5 до 10%. По последним данным каспийские углеводороды составляют 48 млрд баррелей нефти и 292 трлн куб. м природного газа. Современная добыча нефти на Каспии покрывает приблизительно 3.4% мирового спроса[1].

Из-за высокой экономической значимости Каспийского моря для мировой энергетики проблема делимитации и эксплуатации его ресурсов после распада СССР и прекращения существовавшего ранее режима пользования водоемом стала принципиальной. Для России и Ирана, обильно обеспеченных углеводородами за счет других, некаспийских месторождений, проблема эксплуатации ресурсов водоема была в большей степени политической. Главным для Москвы и Тегерана было сохранение лидерских позиций на Каспии и осуществление контроля за основными каналами добычи и экспорта углеводородов, поэтому вместе они придерживались и продвигали принцип кондоминиума, т.е. общего пользования. В начале 1990-х гг. вовсе существовал проект международной организации прикаспийских государств, в создании которой больше всех был заинтересован Иран. Для Казахстана, Туркменистана и, в особенности, Азербайджана ресурсы Каспийского моря напротив ценны прежде всего с точки зрения экономики. По этой причине с самого начала они отвергали принцип кондоминиума и придерживались позиции полной делимитации моря на национальные сектора.

Данная конфронтационная модель системы международных отношений на Каспии существовала приблизительно до 1997 г., когда в российской политике произошел перелом. С целью сохранения позитивных отношений с бывшими советскими республиками Москва серьезно скорректировала свой политический курс. Вместо идеи кондоминиума она стала активно поддерживать режим национальных секторов при сохранении водной толщи в общем пользовании[2]. В период с 1998 г. по 2004 г. между Россией, Казахстаном, Азербайджаном и Туркменистаном был заключен ряд договоров, которые урегулировали основные противоречия между странами и установили принцип делимитации по модифицированной срединной линии[3].

Стоит отметить, что решение Москвы изменить внешнеполитическую линию в каспийском регионе было своевременным и весьма удачным, поскольку с одной стороны была ослаблена конфронтация между странами региона и созданы условия для эффективной экономической эксплуатации углеводородных ресурсов водоема, а с другой Россия стала лидером политического процесса на Каспии. Пойдя на ряд экономических уступок своим соседям по региону (наибольшими выгодоприобретателями от режима национальных секторов являются Азербайджан и Казахстан), Москва укрепила свою политическую роль и добилась от остальных стран принятия ряда выгодных ей условий. Так, в Тегеранской декларации, принятой по итогам работы II саммита прикаспийских государств в Тегеране в 2007 г., был закреплен принцип невмешательства третьих стран в дела государств региона[4]. На IV саммите прикаспийских государств, состоявшемся в Астрахани в 2014 г., закрытый статус Каспийского моря был конкретизирован и распространен на военно-политическую сферу. Кроме того, в итоговом заявлении лидеров прикаспийских стран был установлен режим общего пользования водными ресурсами за пределами 25 мильной национальной зоны[5].

После успешного саммита прикаспийских государств в Астрахани СМИ активно распространяли информацию о том, что страны как никогда близки к тому, чтобы принять единую конвенцию и таким образом покончить с неопределенностью в системе международных отношений в каспийском регионе. Однако подобные оценки были преждевременными, если не вовсе неуместными. Как было отмечено выше в период с 1998 по 2004 гг. Россия, Казахстан, Азербайджан и Туркменистан урегулировали между собой большинство вопросов делимитации, но при этом между ними остались некоторые проблемы, наиболее острые, в частности, в отношениях между Баку и Ашхабадом. Кроме того, выработанную ими схему полностью отверг Иран.

После того, как в 1998 г. Россия и Казахстан приняли первое соглашение о разграничении дна в северной части Каспия, Иран, осознав факт того, что он лишился поддержки Москвы в каспийской дипломатии, также существенно скорректировал свой подход к делимитации моря. Тегеран принял модель национальных секторов, однако в основу своего подхода положил принцип справедливости, т.е. предоставления каждой из стран региона равных секторов моря с полным правом на недропользование. В соответствии с принципом срединной линии Ирану полагается сектор размером в 13-14% от общей площади Каспия. Соответственно увеличение его национальной акватории должно быть произведено за счет секторов соседних стран – Азербайджана и Туркменистана. Ашхабад, имеющий ряд претензий к Баку на Каспии, не отказался от принципа срединной линии, но в целом позитивно воспринял саму возможность пересмотреть некоторые итоги каспийской делимитации, поэтому особенно острых проблем в ирано-туркменских отношениях не наблюдается. Однако, принимая во внимание то, насколько важную роль в экономике и политике Азербайджана играет Каспийское море, в отношениях между Баку и Тегераном возникли серьезные противоречия.

В зоне азербайджано-иранского соприкосновения оказался целый ряд перспективных углеводородных структур – Алов, Араз, Шарг, Сардар-Джангал – статус которых Тегеран начал оспаривать. В 2001 г. во время попытки Баку начать нефтедобычу на месторождении Алов между Азербайджаном и Ираном произошел опасный военный инцидент, прекратить который удалось только после вмешательства внешних сил в ирано-азербайджанские отношения. Хотя со временем позиция Тегерана смягчилась, он продолжает настаивать на принципе равных долей и по сей день. Причем претензии Ирана по отношению к соседям усиливаются в периоды активизации нефтедобывающей деятельности на Каспии, как например было в начале 2000-х гг., когда строился трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, или в 2008 г., когда началась активная фаза добычи на глубоководной части месторождения Гюнешели.

Таким образом, в Каспийском регионе сложилась спиралевидная модель отношений. Политический процесс последовательно развивается и со временем обретает конкретные формы, однако из-за неурегулированности целого ряда проблем в отношениях между прикаспийскими странами стадия мирного диалога регулярно сменяется стадией конфронтации. Причем переход от сотрудничества к соперничеству обычно происходит в период обострения региональной конкуренции между основными акторами в регионе.

Хотя в Тегеранской декларации и закреплено положение о невмешательстве третьих стран в дела региона, с момента распада СССР постоянными участниками региональных процессов являются США, страны Европы и западные нефтяные транснациональные корпорации. Подключение их к каспийской системе международных отношений было вполне естественным, поскольку с одной стороны они являются основными покупателями каспийских углеводородов, а с другой обладателями необходимых для их реализации технологий и финансовых возможностей. В период с середины 2000-х по 2013 гг. интерес западных инвесторов к Каспию постоянно снижался. Это было связано как с существенной коррекцией ожиданий относительно объемов нефти и газа в регионе, так и рядом политических и технологических проблем. Но с 2013-2014 гг. наблюдается постепенное усиление интереса западных инвесторов к Каспию. Причина тому ввод в эксплуатацию месторождения Филановского в российском секторе Каспийского моря и месторождения Кашаган в казахском. Ожидается, что их разработка приведет к увеличению ежедневной добычи нефти в регионе на 200 млн баррелей[6].

В условиях возросших ожиданий относительно роста нефтедобычи на Каспии страны региона активно привлекают инвесторов для эксплуатации собственных секторов. Так, казахстанская корпорация КазМунайГаз продала итальянской корпорации Eni 50% долю прав недропользования на месторождении Исатай. Стороны также договорились о создании совместного предприятия по его разработке[7]. Туркменистан занимается поиском инвесторов для освоения месторождений Северное Готурдепе и Узунада с целью увеличить экспорт в Индию и Пакистан. Также крайне перспективным для Ашхабада является проект транскаспийского газопровода, через который он бы осуществлял экспорт энергоресурсов в Европу[8]. О перспективах газопровода, который соединил бы Туркменистан и Азербайджан говорил, выступая в Польше 27 июня 2017 г. президент И. Алиев. Азербайджанский лидер подчеркнул, что его страна высоко заинтересована в увеличении газового экспорта в страны ЕС в рамках программы Южного Газового коридора, который, по его словам, будет закончен в течении 2-3 лет[9]. Не отстает от своих соседей и Иран. Национальная иранская нефтяная компания ведет переговоры с норвежскими, датскими и британскими инвесторами об эксплуатации иранского сектора Каспия, причем речь на переговорах идет о месторождении Сардар Джангал, находящемся в оспариваемом участке соприкосновения с азербайджанской акваторией[10].

Следуя логике региональной архитектуры международных отношений активизация нефтедобычи на Каспии и приход новых инвесторов гарантированно приведут к интенсификации региональной конкуренции, причем как между прикаспийскими странами (в особенности между Азербайджаном, Туркменистаном и Ираном), так и между внешними акторами, США и Европой с одной стороны, и ведущими государствами региона, Россией и Ираном, с другой. Однако новый виток конфронтации на Каспии имеет целый ряд отличий, от чего довольно сложно спрогнозировать его итог. Если в конце 1990-х начале 2000-х гг. США и страны Европы являлись союзниками в регионе, то на данный момент их интересы неоднородны. Для США, активно заявляющих о намерении увеличить поставки сжиженного газа в Европу, активность европейских корпораций по увеличению экспорта каспийских углеводородов в страны ЕС является маловыгодным сценарием. Кроме того, существенные разногласия между европейцами и американцам существуют по вопросу об отношениях с Ираном. Европа рассчитывает расширить с ним контакты, в особенности, в сфере экономики и энергетики, в то время как администрация Д. Трампа пока что проводит жесткую конфронтационную линию по отношению к ИРИ.

Вдобавок к европейско-американским противоречиям в каспийском регионе также наблюдается новый дипломатический тренд, связанный с появлением в регионе нового актора – стран персидского залива. По последним данным Объединенные Арабские Эмираты, которые являются проводниками внешней политики стран залива на Каспии, вложили в энергетические комплексы Азербайджана, Казахстана и Туркменистана 165 млрд долларов и в дальнейшем намерены усилить свое экономическое влияние на них[11]. Новый участник каспийской дипломатии в лице арабских стран Персидского залива порождает угрозы региональной безопасности нового порядка. Как известно, Иран находится в очень непростых, зачастую враждебных взаимоотношениях с ними. Проникновение стран залива в зону жизненно важных интересов Ирана, а именно таким является каспийское направлением во внешней политики ИРИ, может привести не только к обострению обстановки на Ближнем Востоке, но и распространению конфликта арабов и персов на Каспий.

В условиях нарастающих противоречий на Каспии, России следует, во-первых, сформировать дипломатическую стратегию поддержания стабильности сложившейся системы отношений в регионе, а во-вторых, защитить собственные национальные интересы. Весьма перспективным в данном контексте выглядит выработанный Азербайджаном и успешно внедренный в каспийскую дипломатию трехсторонний подход. Суть ее заключается в создании серий трехсторонних дипломатических региональных форматов, в которых одновременно принимают участие как дружественные по отношению к автору формата страны, так и те, отношения с которыми складываются непросто. Подобная модель позволяет слабому относительно соседей, России, Турции и Ирана, Азербайджану успешно реализовывать собственные интересы и поддерживать в регионе благоприятную, конструктивную атмосферу[12].

Стоит отметить, что Россия уже опробовала данный формат. 8 августа 2016 г. в Баку встретились лидеры Азербайджана, Ирана и России. Стороны обсудили проблемы добычи и транспортировки энергоресурсов Каспийского моря и по итогам переговоров подписали декларацию, в которой договорились развивать и укреплять трехсторонний дипломатический формат. Президент Азербайджана И. Алиев назвал данную встречу исторической. Его российский коллега В. Путин отметил, что новый формат безусловно будет способствовать скорейшему заключению единой каспийской конвенции[13].

Разумеется, учитывая существующие в регионе противоречия, урегулирование международно-правового статуса Каспия является отдаленной исторической перспективой, однако новый дипломатический формат безусловно поможет Азербайджану и Ирану при посреднической роли России найти новые точки соприкосновения и продвинуться к мирному решению взаимных противоречий. Создание же новых перекрестных трехсторонних форматов, в которых приняли бы участие Казахстан и Туркменистан, безусловно, будет способствовать гармонизации позиций прикаспийских стран и обезопасит регион от целого ряда новых вызовов, связанных с очередным закручиванием каспийской дипломатической спирали.

Иван Сидоров, кандидат исторических наук


1 Oil and natural gas production is growing in Caspian Sea region // U.S. Energy Information Administration. 11.09.2013 URL: https://www.eia.gov/todayinenergy/detail.php?id=12911

2 Мамедов Р.Ф. Формирование Международно-правового статуса Каспийского моря в постсоветский период // Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 2(8). URL: http://www.ca-c.org/journal/2001/journal_rus/cac-02/10.mamru.shtm

3 Green D. Caspian Sea dispute: where solutions jump ahead of problems // The Times of Central Asia. 01.06.2017 URL: https://timesca.com/index.php/news/26-opinion-head/18120-caspian-sea-dispute-where-solutions-jump-ahead-of-problems

4 Итоговая Декларация саммита прикаспийских государств в Тегеране от 16 октября 2007 г. // Вести.ru. 16.10.2007. URL: http://www.vesti.ru/doc.html?id=143024

5 Заявление президентов Азербайджанской Республики, Исламской Республики Иран, Республики Казахстан, Российской Федерации и Туркменистана от 29 сентября 2014 г. // Официальный сайт президента РФ. 29.09.2014 URL: http://kremlin.ru/supplement/4754

6 Two Caspian Sea Projects Could Add 200 MBOPD by Year-End // Oil&Gas360. 08.09.2016 URL: https://www.oilandgas360.com/two-caspian-sea-projects-add-200-mbopd-year-end/

7 Eni, KMG strengthen ties offshore Kazakhstan // Offshore. 27.06.2017 URL: http://www.offshore-mag.com/articles/2017/06/eni-kmg-strengthen-ties-offshore-kazakhstan.html

8 Каспийское море не позволяет себя разделить // Новости Узбекистана. 07.06.2017 URL: https://nuz.uz/v-mire/23745-kaspiyskoe-more-ne-pozvolyaet-sebya-razdelit.html

9 Ilham Aliyev: Azerbaijan reliable partner in oil deliveries to European markets // Trend. 29.06.2017 URL: https://en.trend.az/azerbaijan/politics/2771358.html

10 Foreign Oil Firms Seek Caspian Exploratory Contracts // Financial Tribune. 30.08.2016 URL: https://financialtribune.com/articles/energy/48711/foreign-oil-firms-seek-caspian-exploratory-contracts

11 UAE leads Gulf foray into $165bn Caspian Sea market // Trade Arabia. 22.05.2017 URL: http://tradearabia.com/news/CONS_325332.html

12 Weitz R. Caspian Triangles: Azerbaijan’s Trilateral Diplomacy – A New Approach for a New Era / Trilateral Dimension of Azerbaijan’s Foreign Policy. Edited by F. Mammadov, F. Chiragov. Baku: SAM, 2015. P. 6-30.

13 Blagov S. Caspian deal still elusive as littoral states form new trilateral grouping // Asia Times. 11.08.2016 URL: http://www.atimes.com/article/caspian-deal-still-elusive-as-littoral-states-form-new-trilateral-grouping/

«Каспийская спираль»: новые вызовы региональной безопасности

Китай и санкции

Американская элита сегодня воспринимает Китай как антагониста, как страну, которая даже больше угрожает интересам США, чем Россия

Юрий Тавровский

Министерство иностранных дел КНР опубликовало официальное заявление относительно утвержденного президентом США закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», в котором отмечается, что «китайская сторона последовательно выступает против односторонних санкций» и «выступает за разрешение межгосударственных разногласий на основе уважения друг друга, путем равноправного диалога».

Американская элита сегодня воспринимает Китай как антагониста, как страну, которая даже больше угрожает интересам США, чем Россия. Все-таки для американцев главное — это не Украина или Сирия. Для американцев самое главное — это доллар, экономическое господство, доминирование Америки в мире. Вот тут Китай как раз бросает реальный вызов Америке. Известно, что китайский ВВП по пересчету покупательной способности превысил американский, а в товарном секторе без учета сектора услуг превосходит его почти втрое. Огромны китайские авуары в американских банках — более триллиона долларов. И что еще очень важно, китайцы создают альтернативную финансовую глобальную структуру, которая направлена против таких контролируемых Штатами структур, как МВФ и Всемирный банк. Китайцы говорят: «Нет, мол, это не против, это параллельно». Но надо понимать, что прошло всего два года после начала работы Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, Фонда «Шелковый путь», нового банка БРИКС, а уже достигнут большой прогресс в вытеснении долларов из международных расчетов, в чем Россия сильно помогает Китаю.

Короче говоря, именно КНР, с ее мощными экономикой и валютой, представляет главную угрозу господству США в мире. Поэтому чем больше будет укрепляться китайская экономика, чем сильнее будут мировые позиции юаня, тем большую угрозу Китай будет представлять для Америки. И тем сильнее будут нарастать ответные или даже упреждающие действия со стороны Вашингтона — независимо от того, республиканцы или демократы окажутся у власти. Антикитайская политика пользуется поддержкой обеих палат Конгресса. Именно на этой площадке Трамп может получить дополнительные очки в своем противостоянии глобалистским силам.

Америка по-прежнему гораздо сильнее Китая в стратегическом отношении. Достаточно вспомнить, что положительное сальдо Китая в торговле с Америкой — примерно 360 миллиардов долларов. Если Америка преградит путь китайским товарам на американский рынок и хотя бы вдвое сократит китайский экспорт, то ситуация в китайских провинциях, ориентированных на производство экспортной продукции, станет кризисной, нарушится экономический и социальный баланс КНР. Это станет большой проблемой для Компартии, которая не желает терять свою власть в Китае, для Си Цзиньпина, который хочет продлить свои полномочия еще на пять лет. Поэтому в данной ситуации угроза Трампа ввести 35-40%-ные импортные пошлины на китайские товары — это страшное оружие. Программа-минимум требований, предъявляемых Пекину со стороны Вашингтона, хорошо известна: усилить давление на Северную Корею, перестать заниматься кибершпионажем. Но главное требование — это, конечно, чтобы Китай унялся со своим экономическим ростом, ревальвировал юань и сократил торговый профицит с США.

Си Цзиньпин эту жесткую позицию Дональда Трампа вынужден учитывать и на какие-то уступки идти. Так, после апрельской встречи двух лидеров во Флориде был принят план наращивания американского экспорта в Китай. Действительно, увеличились закупки того, чего не было на китайском рынке уже давно. Например, американской говядины; были закуплены дополнительные самолеты «Боинг» и так далее. Но это — не фундаментальные сдвиги.

Ведь чего, спрашивается, США в конечном итоге ждут от Китая? Что китайцы скажут: «Да, лаовай (заморские белые черти), мы перестанем заниматься высокими технологиями, развивать промышленность и науку, снова все поголовно наденем традиционные конические шляпы доули и вернемся с мотыгами на рисовые поля»?

Это совершенно нереалистичные требования. Но именно их исполнения Америка будет добиваться всеми способами — в том числе провоцируя конфликты внутри Китая и на его границах. Точно так же Америка ведет себя и по отношению к России, тем самым подталкивая две главные державы Евразии навстречу друг другу. Если еще не создана критическая масса как в ядерном заряде, то дело к этому идет. Под полноценной критической массой я подразумеваю военно-политический союз. Пока Москва и Пекин отвергают эту формулу. Но неизвестно, что будет дальше. Если продолжится американское «сдерживание», если оно примет еще более агрессивные формы, чем сейчас, то тогда, я думаю, Москва и Пекин задумаются о создании полноценного союза, напоминающего тот, который в 1950 году был создан Иосифом Сталиным и Мао Цзэдуном.

Источник — Завтра

Санкциями победили Россию?

После того, как Европейский Союз возобновил санкции в отношении России, на прошлой неделе президент США Дональд Трамп также подписал закон об антироссийских санкциях, одобренный большинством членов Конгресса. Причиной всему послужило вмешательство Москвы в президентские выборы в США в прошлом году, а также присоединение к России Крыма, принадлежавшего Украине. Становится очевидным, что западные государства объявили России блокаду, а также то, что существует координация действий между Европой и Соединенными Штатами и стороны занимают общую позицию в отношении политики Кремля, цель которой -вернуть России место на карте глобального влияния и утвердиться в качестве второй сверхдержавы, что, разумеется, угрожает западным интересам.

Совершив военную интервенцию в Крыму, Россия выступила против вступления Украины в Европейский Союз. Тем самым российское руководство громко заявило, что поворот Украины в сторону Евросоюза несет в себе вызов национальным интересам страны, и что Москва готова пойти еще дальше в военном отношении, чтобы защитить свои стратегические интересы в Европе, в частности в области национальной безопасности и энергетики.

Споры внутри НАТО, начавшиеся после российской интервенции в Крыму, на протяжении трех лет свидетельствовали о возможности начала новой войны в Европе, которая бы разрушила международную систему, созданную после окончания Второй мировой войны и закрепленную в Ялтинском соглашении в 1945 году. Однако такой поворот событий был неприемлем как для стран Европы, так и для их партнера — Соединенных Штатов. Как следствие, Европа приняла ответные меры в виде экономических санкций, которые затронули ряд жизненно важных секторов российской экономики, таких как энергетика, технологии, банковская сфера. Вступление наиболее значимых восточноевропейских государств, которые в прошлом были частью Восточного блока, в Европейский Союз, нанесло сильный удар по международному влиянию России, особенно если учитывать, что в 90-е годы прошлого века руководство страны было сосредоточено на решении внутренних проблем и восстановлении разрушенных российских институтов. Несмотря на то, что России удалось преодолеть множество экономических и социальных кризисов в начале третьего тысячелетия в связи с увеличением доходов от продажи нефти, она не сумела закрепить свое влияние в Европе и мире в целом.

В Кремле осознают, что утрата Россией влияния в Европе является признаком окончательного «поражения» перед западной политикой и означает отказ от всяческих амбиций по восстановлению позиций России в рамках международной системы. С этой точки зрения военное вмешательство в Крыму было единственным способом создать угрозу для европейской национальной безопасности, а также угрозу передела влияния на континенте. Однако кремлевские лидеры пошли еще дальше, увеличив масштаб присутствия в Сирии, и приблизившись к обнаруженным месторождениям газа в Средиземном море, тем самым утвердив Россию в качестве важного игрока в сфере мировой энергетики.

В свою очередь лидеры европейских стран понимают, что не могут повернуть вспять события на европейском континенте, и что конфликт в Европе ни в коем случае не должен принять вооруженный характер. Они осознают, что ответ на российскую провокацию должен быть дан с использованием различных внешнеполитических инструментов, которые не имеют ничего общего с применением военной силы. Как следствие, европейские санкции одновременно преследуют две цели. Первая цель предполагает оказание давления на жизненно важные отрасли российской экономики. Вторая цель состоит в том, чтобы выставить Россию в качестве преступника, который заслуживает наказания.


Американо-европейское превосходство в деле управления международными конфликтами, в том числе конфликтом с Россией, обусловлено динамикой процессов глобализации, которые позволил европейским странам и Соединенным Штатам достичь значительного успеха на международном рынке труда. Эта тенденция превращает экономику в эффективное оружие против оппонентов и снижает вероятность прямого столкновения с ними. Кроме того, это позволяет «изолировать» кризисы внутри страны, чтобы они не могли распространиться на другие страны и принять большие масштабы.

Если мы посмотрим на список стран, лидирующих по объему ВНП, то увидим большой разрыв между ключевыми европейскими государствами, такими как Германия и Франция, и Россией. В частности, Германия занимает второе место в мире, Франция — шестое, в то время как Россия занимает всего лишь десятое место в списке. Кроме того, валовой национальный продукт ключевых европейских стран по большей части производится перспективными секторами экономики, например, сферой технологий, в то время как ВНП России преимущественно составляет выручка от продажи энергоносителей.

Москва надеялась на то, что сможет достичь высокого уровня взаимопонимания с администрацией президента Трампа, а также укрепить партнерские отношения с Соединенными Штатами в сфере международного регулирования. Однако подписание Трампом закона о введении новых санкций против России заставило эти надежды испариться. Это решение продемонстрировало, что с точки зрения США и Европы, Россия больше не является ключевым государством международной системы, которая зиждется на процессах глобализации, а также то, что Запад способен с помощью экономических санкций обуздать амбиции своих противников и сделать их более реалистичными.

7 авг. 17
Al Khaleej, Объединенные Арабские Эмираты

Хусам Мирва (Husam Mirva)

Источник — inopressa.ru

Израиль провел секретные переговоры

Представители Израиля в начале июля провели серию секретных переговоров с представителями России и США, на которых обсуждались условия прекращения огня в Сирии и создание южных «зон деэскалации» в этой стране, сообщает газета «Гаарец».

Автор публикации Барак Равид со ссылкой на израильских чиновников и западных дипломатов пишет, что переговоры проходили в Иордании и Европе за несколько дней до того, как Москва и Bашингтон объявили о достижении соглашения об условиях перемирия в Сирии.

«Гаарец» пишет, что на этих встречах представители Израиля обосновали свои возражения по поводу этого соглашения, отметив тот факт, что Россия и США не говорят о необходимости вывода из Сирии иранских вооруженных сил.

По сведениям издания, в переговорах с израильской стороны участвовали высокопоставленные представители министерства иностранных дел, министерства обороны, внешней разведки «Мосад» и Армии обороны Израиля. Американскую переговорную группу возглавляли спецпредставители президента США по Сирии Майкл Ратни и Бретт Макгерк. Руководителем российской команды был спецпосланник президента РФ по Сирии Александр Лаврентьев.

B публикации сказано, что россияне и американцы делали акцент на действиях, направленных на уничтожение «Исламского государства» и стабилизации ситуации в Сирии. Представители Израиля настаивали на том, что нужно рассматривать это соглашение в долгосрочной перспективе, учитывая степень влияния Ирана на ситуацию в Сирии после окончания гражданской войны. Израильтяне на переговорах подчеркивали, что следует не только говорить о недопустимости присутствия иранских сил («Корпус стражей Исламской революции», шиитские ополчения и ливанская «Хизбалла») в непосредственной близости от израильских границ, но и о том, чтобы после войны их не было на всей остальной территории Сирии.

Об этом премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу, по всей видимости, говорил 6 июля в телефонной с президентом РФ Bладимиром Путиным.

После официального объявления об условиях соглашения о перемирии в Сирии руководство Израиля выразило разочарование по поводу того, что «иранский фактор» не был учтен в достаточной степени в этом документе.

Равид пишет, что на прошлой неделе эта «плохая сделка» обсуждалась на заседании израильского кабинета безопасности.

16 июля, выступая на пресс-конференции в Париже после встречи с президентом Франции, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу назвал «очень плохим» соглашение о создании зоны деэскалации на юге Сирии, так как оно делает по сути легитимным присутствие иранских военных в этом регионе. Барак Равид тогда публиковал в «Гаарец» комментарий высокопоставленного израильского чиновника, который говорил об опасениях руководства Израиля по поводу стремления Ирана существенно расширить свое присутствие в Сирии. Причем речь идет не только в отправке иранских военных советников в Сирию, а об отправке в эту страну значительного военного контингента, а также о создании в Сирии баз иранских BBС и BМС.

Bечером 16 июля Нетаниягу обсуждал тему «южной зоны деэскалации» и в целом соглашения о прекращении огня в Сирии с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном.

Напомним, что соглашение о прекращении огня в Сирии было согласовано на встречах президента России Bладимира Путина и президента США Дональда Трампа в Гамбурге.

Формально соглашение о прекращении огня в Сирии вступило в силу 9 июля, в 12:00 по местному времени. Оно распространяется на провинции Дараа, Кунейтра и Суэйда, включая территории, примыкающие к израильской и иорданской границам. Договор между сторонниками и противниками режима Башара Асада был заключен при посредничестве России, США и Иордании.

7 июля министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил, что с американским руководством достигнуто взаимопонимание по соглашению о перемирии на юго-западе Сирии. Конкретные границы зон деэскалации были определены в ходе совещания российско-американо-иорданской экспертной группы, напоминает РИА Новости. «Итогом совместной работы стал трехсторонний меморандум, фиксирующий условия функционирования зон деэскалации, в соответствии с которым на означенной территории с 12:00 9 июля вступил в силу режим прекращения огня. Безопасность на юго-западе страны обеспечивает российская военная полиция при взаимодействии с вооруженными силами США и Иордании», — говорится в публикации российского агентства.

8 июля на пресс-конференции по итогам саммита «Большой двадцатки» в Гамбурге президент России Bладимир Путин подтвердил, что практически со всеми собеседниками на этом форуме обсуждал ситуацию в Сирии. При этом он отметил, что позиция руководства США стала более прагматичной. Результатом переговоров Путин назвал договоренность по южной зоне деэскалации. Речь идет об условиях соглашения о прекращении огня на территории около границ с Израилем и Иорданией, в том числе в районе Дараа. «К этой работе была подключена Иордания, некоторые другие страны региона. Мы провели консультации с Израилем и будем еще проводить эти консультации в ближайшее время», — сообщил тогда президент РФ. Путин также заявил, что обсуждал в Гамбурге тему других зон деэскалации с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. «Это в значительной степени не от нас зависит, многое связано с противоречиями между странами региона. У всех свои озабоченности, у всех свои предпочтения, свои интересы, причем законные интересы, и нужно к этому именно так и относиться — как к законным интересам, нужно искать компромиссы», — заявил российский президент. «Теперь нам нужно договориться о том, каковы будут конкретно границы этих зон, как будет обеспечиваться безопасность в этих зонах. Это очень кропотливая, на первый взгляд даже нудная, но чрезвычайно важная и ответственная работа. Опираясь на позитивный опыт, который был достигнут за последнее время, опираясь на добрую волю Ирана, Турции, разумеется, сирийского правительства и президента Асада, мы можем сделать дальнейшие шаги», — сказал 8 июля B.Путин. «Самое главное заключается в том, — и мы это подтвердили, в том числе, кстати говоря, и в документах об образовании вот этой зоны на юге с выходом на иорданскую границу и с выходом на примыкающие Голанские высоты, — самое главное — обеспечить в конечном итоге территориальную целостность Сирии, с тем чтобы вот эти зоны деэскалации были прообразом таких территорий, которые смогли бы и между собой сотрудничать, и с официальным Дамаском. И если нам это удастся сделать, то тогда мы создадим, безусловно, хорошую базу, предпосылки для решения в целом сирийской проблемы политическими средствами», — резюмировал президент РФ.

6 июля, накануне начала саммита G20 в Гамбурге, Bладимир Путин беседовал по телефону с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу. Тогда пресс-служба Кремля сообщала: «B контексте совместных усилий в борьбе с международным терроризмом обсуждалась проблематика ближневосточного урегулирования и ситуация в Сирии». Канцелярия главы правительства Израиля не комментировала этот телефонный разговор. При этом в окружении Нетаниягу давали понять, что премьер-министр недоволен текстом соглашения о прекращения огня в Сирии, так как он не учитывает интересы Израиля.

Накануне встречи президента США Дональда Трампа и президента России Bладимира Путина в Гамбурге издание The Daily Beast опубликовало статью, в которой утверждалось, что американский лидер готов согласиться на сохранение власти Асада в Сирии и на присутствие в этой стране российских военных. B статье Спенсера Акермана также отмечалось, что государственный секретарь США Рекс Тиллерсон предложил выработать с российскими коллегами «общие механизмы» урегулирования ситуации в Сирии. Эта информация была подтверждена Госдепартаментом США.

B общих чертах схема такого урегулирования предполагает: сохранение власти Башара Асада, согласие на создание «зон безопасности» (зон деэскалации) по варианту, предложенному Россией и ее союзниками, сотрудничество с Москвой и согласие на присутствие российских войск в Сирии.

При этом, как утверждалось в публикации The Daily Beast, главной целью станет победа над «Исламским государством», а промежуточной задачей — возобновление координации действий российских и американских военных в Сирии, во избежание случайных столкновений.

6 июля госсекретарь США Рекс Тиллерсон заявил, что Bашингтон готов изучить возможность создания совместных с Россией бесполетных зон в Сирии и других механизмов для обеспечения стабильности. B заявлении главы Госдепартамента было сказано: «Соединенные Штаты готовы рассмотреть возможность создания совместных с Россией механизмов для обеспечения стабильности, включая бесполетные зоны, наблюдателей на земле за соблюдением соглашения о прекращении огня, а также скоординированной доставкой гуманитарной помощи».

На этом фоне израильская газета «Гаарец» писала о том, что в Иерусалиме настаивают на том, чтобы «зоны деэскалации» на юге Сирии, около границ Израиля и Иордании, контролировались американскими военными. B руководстве Израиля ранее неоднократно подчеркивали недопустимость присутствия в этих районов вооруженных сил Ирана или ливанской «Хизбаллы».

9 июля министр обороны Израиля Авигдор Либерман так прокомментировал вступление в силу соглашения о прекращении огня в Сирии: «Израиль сохраняет полную свободу действия — вопреки договоренностями между Трампом и Путиным. Мы будем делать все, что сочтем необходимым».

Bопрос о том, кем будет обеспечиваться соблюдение режима прекращения огня в южной «зоне деэскалации» в Сирии, остается открытым. Американские военные на сегодняшний день присутствуют на иордано-сирийской границе, но на границе Израиля и Сирии их нет. Здесь действуют миротворцы из контингента сил ООН по наблюдению за разъединением на Голанских высотах (UNDOF), у которых нет ни вооружений, ни мотивации для обеспечения режима прекращения огня, не говоря о том, что подобные функции не входят в их обязанности. На юго-западе Сирии, помимо регулярной сирийской армии и ливанской «Хизбаллы», действуют многочисленные оппозиционные группировки, не подчиняющиеся единому командованию.

newsru.co.il

http://www.turan.az/ext/news/2017/8/free/Worldwide/ru/64811.htm

Узбекистан достиг энергетической независимости, благодаря эффективному управлению ресурсами


Энергетическая независимость — залог успешного развития экономики любой страны. От состояния электроэнергетики зависят темпы экономического роста, показатели производительности труда, уровень благополучия населения.

Большой потенциал Узбекистана и эффективное государственное управление энергетикой позволяют полностью удовлетворять потребности страны за счет рационального использования собственных водно-энергетических ресурсов и углеводородного сырья.

В нашей стране главной задачей, поставленной руководством за годы независимости перед специалистами, стало надежное и качественное энергоснабжение потребителей. В соответствии с этим отрасль развивается в опережающем порядке на основе внедрения современных высокоэффективных технологий. Например, с вводом парогазовых установок (ПГУ) на тепловых электростанциях АО «Узбекэнерго» снизились затраты на производство электроэнергии и значительно уменьшилось негативное влияние на окружающую среду.

В соответствии с Программой мер по обеспечению структурных преобразований, модернизации и диверсификации производства на 2017-2021 годы предусмотрена реализация 29 приоритетных проектов с установкой новых генерирующих мощностей, которые позволят увеличить суммарную мощность электростанций страны в 1,5 раза.

В настоящее время реализуется с десяток инвестиционных проектов в теплоэнергетике, обеспечивающих ввод дополнительных мощностей, с привлечением иностранных инвестиций, в том числе строительство ПГУ мощностью от 250 МВт до 450 МВт на действующих Талимарджанской, Навоийской и Тахиаташской ТЭС.

Кроме того, продолжается строительство новой Туракурганской ТЭС с двумя блоками ПГУ мощностью по 450 МВт в Наманганской области, ввод в эксплуатацию которой в совокупности с развитием магистральных электрических сетей позволит значительно повысить надежность и качество энергоснабжения потребителей Ферганской долины.

Двукратное повышение эффективности использования природного газа последует в результате внедрения на теплоцентрали №4 в Ташкенте четырех газотурбинных установок (ГТУ) мощностью по 27 МВт, обеспечивающих комбинированное производство электрической и тепловой энергии.

Так, с 2016 года на Ангренской ТЭС работает энергоблок мощностью 130-150 МВт на основе внедрения современной технологии сжигания высокозольного угля. Следует отметить, что реализация проекта осуществлялось за счет кредита КНР для стран ШОС. В настоящее время на данной электростанции строится второй аналогичный энергоэффективный энергоблок.

Будут продолжены работы по реконструкции, техническому перевооружению тепловых и гидроэлектростанций, а также их дальнейшему развитию в совокупности с расширением использования возобновляемых источников энергии для производства электрической энергии в промышленных объемах.

Благодаря продуманной энергополитике правительства Узбекистана, внедрению современных технологий и энергоустановок от ведущих компаний мира, модернизации и дальнейшему развитию сферы за годы независимости достигнута энергетическая независимость страны. Создана Единая энергосистема, которая обеспечивает параллельную и синхронную работу всех электростанций и позволяет осуществлять поставки электроэнергии потребителям независимо от их месторасположения, а также на экспорт.

Об изменениях в военно-политической обстановке на Ближнем Востоке и в Северной Африке (31 июля – 6 августа 2017 года)

Г Б. Макгурк. По его словам, США будут открыты для достижения новых договоренностей по урегулированию ситуации в Сирии, если такая возможность представится.

По оценке российского МИД, процесс создания зон деэскалации в Сирии позволил значительно снизить уровень напряженности и сковать террористическую активность.

Тем временем в ряде провинций Сирии продолжаются боевые действия правительственных войск и союзных им сил с вооруженными формированиями террористических и экстремистских группировок. Бойцы сирийской армии и отряды ополченцев вошли в оставленный боевиками ИГ город Эс-Сухна, расположенный в провинции Хомс в 70 км к северо-востоку от Пальмиры. Этот город был важнейшим укрепленным пунктом джихадистов на автодороге, соединяющей Пальмиру и Дейр эз-Зор. Взятие Эс-Сухны считается важным этапом для правительственных сил на пути к отвоеванию города Дейр-эз-Зор. На минувшей неделе правительственные войска продолжали наступление против сил боевиков ИГ вдоль южного берега реки Евфрат. Бои велись также в районе Дамаска, в провинциях Хама, Дейр-эз-Зор, Эс-Сувейда, Алеппо и Латакия.

Преимущественно курдские формирования Сил демократической Сирии при массированной поддержке авиации западной коалиции во главе с США вытеснили боевиков ИГ примерно из половины территории города Ракка. По информации командования ВС США, в Ракке действуют порядка 2 тыс. боевиков ИГ. Сообщается, что авиаудары коалиции приводят к гибели большого числа мирных жителей Ракки и провинции Дейр эз-Зор.

США и Россия разделяют общую заинтересованность в борьбе с терроризмом, включая ИГ, заявил 1 августа глава американской дипломатии Р. Тиллерсон. Он подчеркнул, что речь идет, в том числе, и о борьбе с террористами на территории Сирии. По словам Тиллерсона, Вашингтон открыт для обсуждения с Москвой последовательности шагов, необходимых для преодоления конфликта в Сирии. При этом он подчеркнул, что США выступают за сохранение «единой, а не разделенной Сирии» выработку в этой стране новой конституции, проведение «свободных и справедливых выборов», и появление «нового руководства». «И наше мнение по-прежнему заключается в том, что у режима Асада нет роли в будущем управлении Сирией». Р. Тиллерсон также утверждал, что поддержка Россией правительства в Дамаске во главе с Асадом является «неприемлемой», а силы Ирана и связанные с ними группировки должны покинуть территорию Сирии. Госсекретарь отметил, что США поддерживают формат межсирийских переговоров в Женеве, однако считают, что условий для проведения нового раунда диалога о будущем сирийской власти пока нет.

Международное сообщество не станет оказывать помощь Сирии в реконструкции, пока у власти находится нынешний президент страны Б. Асад, заявил 5 августа спецпредставитель президента США в коалиции против «Исламского государства» Б. Макгурк. Американский дипломат сообщил, что, по мнению МВФ, Сирии на реконструкцию понадобится более 2 млрд долларов.

Россия рассчитывает на продолжение контактов с США по Сирии в военной и политической сфере, заявил 6 августа министр иностранных дел России С. Лавров по итогам встречи с госсекретарем США Р. Тиллерсоном в Маниле.

Турция намерена возобновить и расширить зону проведения военной операции «Щит Евфрата» на севере Сирии, заявил 5 августа глава турецкого государства Р. Т. Эрдоган.

В Ливане 2 августа завершился вывод боевиков «Джебхат ан-Нусры» из горного района Арсаль у ливано-сирийской границы. 1116 боевиков вместе со своими родственниками (всего 7,8 тыс. человек) были вывезены в населенный пункт Флита на сирийской территории, откуда они перебрасываются в провинцию Идлиб на севере САР, находящуюся под контролем бандформирований. Тем самым завершилась операция отрядов союзной сирийскому правительству ливанской «Хизбаллы» по разгрому бандформирований террористов, проводившаяся с 21 июля.

Тем временем ливанская армия 5 и 6 августа нанесла огневые удары по укреплениям, командным пунктам и базам террористов ИГ в окрестностях городов Рас-Баальбек и Эль-Каа на границе с Сирией. Ожидается, что в ближайшее время ВС Ливана начнут войсковую операцию против террористов. Ливанская армия достаточно вооружена и опытна для самостоятельной операции по освобождению пограничных с Сирией горных районов от боевиков ИГ, заявил 5 августа лидер «Хизбаллы» Х. Насралла. По его словам, командование ливанской армии медлит с началом основной фазы операции против ИГ «из-за политических решений в стране». Со своей стороны, командование ВС Ливана опровергло сообщения о том, что операция против боевиков ИГ в районе ливано-сирийской границе будет проводиться при взаимодействии с сирийскими войсками и силами «Хизбаллы».

Катар отвергает условия для диалога по выходу из кризиса, изложенные в заявлении глав МИД бойкотирующих эмират стран, по итогам недавней встречи в Манаме, сообщил 31 июля министр иностранных дел Катара М. Аль Тани. Кроме того, Катар подал жалобу во Всемирную торговую организацию в связи с торговой блокадой со стороны арабской «четверки», так как она нарушает правила ВТО. В то же время власти эмирата готовы к диалогу с бойкотирующими его арабскими государствами при условии уважения суверенитета страны, заявил 2 августа эмира Катара Тамим Аль Тани.

Турция и Катар проводят на территории эмирата совместные учения, в которых принимают участие более 250 турецких военнослужащих и не менее 30 единиц бронетехники, а также корабли ВМС двух стран.

Катар подписал 2 августа контракт на приобретение у Италии семи кораблей для национальных ВМС на сумму 5,91 млрд долларов. Заказ Катара предполагает строительство 4 корветов, корабля-амфибии и 2 патрульных кораблей, а также последующее их обслуживание на протяжении 15 лет.

2 августа Высший военный совет Турции принял решение назначить новых командующих Сухопутными войсками, ВВС и ВМС, а президент страны Р. Т. Эрдоган утвердил предложенные кандидатуры. Командующим Сухопутными войсками стал бригадный генерал Я. Гюлер, командующим ВВС — генерал-лейтенант Х. Кючюкакъюз, командующим ВМС — адмирал А. Озбал. Перестановки в армии, как отметил премьер-министр Турции Б. Йылдырым, обусловлены тем, что Анкара намерена усилить борьбу с террористическими группировками на своих южных границах.

Командующий Ливийской национальной армии маршал Х. Хафтар отдал 2 августа приказ ВМС и ВВС страны противодействовать морским кораблям, входящим в территориальные воды Ливии. Исключение сделано только «для торговых судов, которым разрешено швартоваться в ливийских портах». Распоряжение Хафтара последовало после того, как итальянский парламент одобрил совместную с Ливией миссию с участием кораблей ВМС Италии по борьбе с незаконной перевозкой людей. Предполагается, что на первом этапе миссия будет состоять из двух кораблей. Заявлено, что в задачи этой миссии входит техническая поддержка в выявлении незаконных перевозчиков мигрантов в Сицилийском проливе. 2 августа Палата представителей (международно признанный ливийский парламент), заседающая в Тобруке, обвинила Рим в нарушении суверенитета страны и обратилась в Совбез ООН с просьбой указать итальянской стороне на необходимость соблюдения международного законодательства. В то же время правительство Италии считает «не заслуживающими доверия» предписываемые Хафтару заявления об обстреле кораблей, входящих в территориальные воды Ливии.

Национальное собрание Пакистана 1 августа большинством голосов поддержало назначение экс-министра нефти и природных ресурсов Ш. Х. Аббаси новым премьер-министром страны. Аббаси будет занимать пост временно – около полутора месяцев, — пока в парламент страны в ходе довыборов не изберется преемник отставленного премьера Н. Шарифа, его младший брат Шахбаз Шариф. Такая схема передачи власти была согласована руководством правящей в стране партии – Пакистанской мусульманской лиги (Н) и одобрена лично Н. Шарифом. Сам Ш. Шариф в настоящее время является главой правительства провинции Пенджаб. Чтобы иметь возможность стать премьер-министром, он должен получить мандат депутата Национального собрания. 4 августа новое правительство Пакистана, возглавляемое Ш. Х. Аббаси, приняло присягу и официально начало свою работу.

Власти Ирана обвинили США в нарушении положений ядерной сделки с ведущими мировыми державами (2015г.) из-за введенных 18 июля в отношении Тегерана американских санкций. Кроме того, американская администрация продолжает дебатировать вопрос о том, выходить или нет из этого соглашения с Ираном, сообщил 1 августа госсекретарь США Р. Тиллерсон. По его словам, президент Д. Трамп ясно сигнализировал о своей «неудовлетворенности» ядерным соглашением с ИРИ. 2 августа Д. Трамп подписал принятый Конгрессом США закон, предусматривающий ужесточение односторонних американских санкций в отношении России, Ирана и КНДР.

Президент Ирана Х. Роухани 5 августа официально вступил в должность главы исполнительной власти страны. На церемонии инаугурации присутствовали делегации из 100 иностранных государств, в том числе из Великобритании, ФРГ, Франции и России. В своей речи при вступлении в должность Роухани заявил, что Иран не станет нарушать ядерное соглашение, но ответит на его нарушения со стороны США. Он назвал это соглашение и последующее снятие эмбарго с ИРИ одним из главных достижений действующего правительства.

Правительственные силы Ирака 1 августа начали операцию против террористов ИГ в районе Талль-Афара к северо-западу от Мосула. Этот город и прилегающая к нему местность считается одним из наиболее крупных оплотов джихадистов на севере Ирака после освобождения Мосула. В операции задействованы около 40 тыс. бойцов регулярной армии, федеральной полиции и антитеррористические подразделения.

По информации СМИ, в Джидде было совершено покушение на жизнь наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бен Сальмана. Убить наследника престола планировал один из саудовских принцев. Сообщается, что покушавшийся арестован. Сам принц Мухаммед бен Салман не пострадал.

 

Приложение

 

 

О вооруженных силах Туниса

 

 

Правительство Туниса, учитывая ограниченные людские, экономические и военные возможности страны, стремится решать имеющиеся проблемы и конфликтные ситуации, порой возникающие в отношениях с соседними государствами, политическими методами, путем диалога, чтобы не допустить эскалации напряженности при решении спорных межгосударственных вопросов, а тем более решать их силовыми методами. Военно-доктринальные установки тунисского руководства носят сугубо оборонительный характер. Тунис никогда не стремился и не стремится к созданию крупных и мощных ВС, а в случае внешнего нападения или его угрозы рассчитывает на помощь со стороны Запада, прежде всего США и Франции. В то же время Тунис не идет на подписание с ними формальных договоров о совместной обороне.

На сегодняшний день основную внешнюю угрозу безопасности республики, которая требует использования военной силы, представляют вооруженные экстремистские и террористические исламистские группировки, действующие как в соседних с Тунисом странах, так и на территории республики. Так, повышенного внимания требует нестабильная обстановка в Ливии, особенно деятельность в этой стране различных вооруженных группировок. Неспокойная обстановка сохраняется и на границе с Алжиром. Отметим также, что в период после революции 2011г. произошло возрастание роли армии в деле обеспечения внутренней безопасности и стабильности в стране.

На сегодняшний день вооруженные силы Туниса состоят из сухопутных войск, ВВС и ВМС. Они насчитывают 35,8 тыс. человек. Большая часть личного состава армии (23,4 тыс. человек) представлена военнослужащими, проходящими службу по призыву (12 месяцев). Военный бюджет страны в 2015 г. составил 620 млн долларов или 1,42% от ВВП. В Тунисе также имеется национальная гвардия МВД (12 тыс. человек).

Верховным главнокомандующим ВС Туниса является президент республики. Министерство национальной обороны возглавляет гражданское лицо. МНО осуществляет общее руководство армией, отвечает за вопросы ее строительства и использования, боеготовность, комплектование личным составом, подготовку резервных компонентов, материально-техническое обеспечение и закупку вооружений. В военно-административном отношении территория республики разделена на четыре военных округа: Тунис, Бизерта, Сфакс и Сахара.

Сухопутные войска (27 тыс. чел.) являются основным видом вооруженных сил. В их боевом составе имеется пять бригад (механизированных – 3, спецназа — 1, верблюжьей кавалерии «Сахара» — 1) и инженерный полк. Большинство частей дислоцировано вблизи крупных городов, а бригада «Сахара» размещена в приграничном районе на юге страны. На вооружении состоит 84 средних танка М60, 48 легких танков SK-105 «Кирасир», 115 артиллерийских орудий, 139 минометов, 635 ПУ ПТУР, 26 ЗРК ближнего действия «Чапарэл», 60 ПЗРК, до 400 БТР и 72 боевые бронированные машины. Вооружение и военная техника представлены американскими, французскими, итальянскими, китайскими, австрийскими, шведскими, югославскими и британскими образцами.

Сухопутные войска подготовлены главным образом к ведению оборонительных действий ограниченного характера по прикрытию отдельных участков государственной границы. В последние годы армия часто привлекается для проведения контртеррористических операций. Требует улучшения качество управления войсками, организация тыла и МТО. Имеются проблемы с техобслуживанием и ремонтом техники. Недостаточно высоким является уровень подготовки лиц, проходящих службу по призыву. На сухопутные войска возложены также задачи противовоздушной обороны страны. Однако имеющиеся средства ПВО обладают очень ограниченными возможностями. Существующая сеть РЛС не позволяет эффективно контролировать воздушное пространство страны.

На вооружении ВВС (4,0 тыс. человек) имеется 10 истребителей-бомбардировщиков F-5 и 3 учебно-боевых самолета этого типа. Кроме того, имеется 56 учебных самолетов, из которых 22 могут использоваться в качестве легких штурмовиков. Также на вооружении состоят 25 военно-транспортных самолетов, 6 боевых, 24 разведывательно-ударных и 83 многоцелевых и транспортных вертолетов. Авиатехника представлена американскими, чешскими, итальянскими и французскими образцами. Тунисские ВВС находятся в полной зависимости от иностранной помощи в вопросах технического обслуживания и ремонта авиационной техники.

Корабельный состав ВМС (4,8 тыс. чел.) представлен примерно 40 боевыми катерами, в том числе тремя ракетными. Также имеется 5 вспомогательных судов. В оперативном подчинении флота находится Береговая охрана МВД (30 патрульных катеров). Главная база ВМС – Бизерта. Для оказания содействия флоту из состава ВВС выделено 18 вертолетов, способных решать поисково-спасательные и противолодочные задачи. Корабельный состав представлен французскими, немецкими, итальянскими, китайскими и американскими катерами. Главной задачей ВМС является патрулирование прибрежных вод с целью пресечения нелегальной иммиграции и противодействия терроризму.

Главный партнер Туниса в военной сфере – США. Тунисские вооруженные силы в значительной степени оснащены американской техникой. США оказывают содействие в подготовке кадров ТНА, поставляют вооружение и военную технику. Тесные военные связи поддерживаются с Францией и Италией, другими странами НАТО, которые поставляют вооружение и военную технику, оказывают содействие в подготовке кадров.

В 2014 г. США поставили тунисским военным автомашины «Хамммер», дизельные генераторы и бронежилеты на сумму 60 млн долларов. На следующий год из США поступили 52 автомашины «Хамви» и патрульный катер. В 2016 г. был подписан контракт на поставку на поставку новой партии беспилотников «Скан Игл» для тунисского спецназа. В январе 2017г. начались поставки 13 РЛС для мониторинга обстановки на морском побережье Туниса. Отметим, что программа размещения РЛС вдоль сухопутных и морских границ республики (в первую очередь с Ливией) является приоритетной для тунисского правительства «в рамках борьбы с незаконной миграцией, инфильтрацией террористов и особенно контрабандой». В феврале 2017г. ВС Туниса приняли первые шесть из 24 заказанных в США легких разведывательно-ударных вертолетов Bell OH-58D. Получают развитие военно-технические связи с Турцией. Так, в июне 2017г. тунисская армия получила первые колесные бронемашины с усиленной противоминной защитой типа Edjer Yalçin (всего заказано 70 машин).

На всем протяжении истории независимого Туниса армия не играла роли в политической жизни государства, но являлась инструментом, который власти при необходимости использовали для наведения порядка и поддержания стабильности в стране.

После смены режима в 2011 г. Тунисская национальная армия (ТНА) стала той силой, которая сумела остановить разрастание беспорядков и стабилизировать ситуацию в стране. В последующем армия, оставаясь «вне политики», неоднократно привлекалась для решения задач по поддержанию порядка. ТНА «расценивается новыми светскими властями страны как основной гарант сохранения стабильности и противодействия угрозам исламистской экспансии как из-за рубежа, так собственно, и изнутри». Так, в июне 2017 г. по декрету президента республики территория примерно 20 жизненно важных объектов инфраструктуры и топливно-энергетического комплекса получили статус закрытых военных зон. Это решение было принято после того, как в апреле-мае с. г. по южным провинциям республики прокатилась волна протестных выступлений, участники которых требовали предоставления им работы и проведения экономических реформ, направленных, прежде всего, на улучшение уровня жизни и решения проблемы безработицы в наиболее депрессивных регионах страны. В ходе массовых акций манифестанты неоднократно проникали на территорию объектов газо- и нефтедобычи, препятствуя их работе. В результате многодневных блокирований производства власти Туниса были вынуждены привлечь к охране объектов армию.

Многие политики в стране опасаются повторения тунисскими военными «египетского опыта». Вместе с тем подчеркнем, что, тунисские военные вряд ли пойдут по пути египетских коллег и не станут брать власть в республике в свои руки.

Тунисская армия регулярно проводит в северо-западных районах страны вблизи границы с Алжиром войсковые операции против вооруженных отрядов экстремистских исламистских группировок. Аналогичные операции проводятся и у границы с Ливией. Руководство Туниса отдало распоряжение о создании буферных зон на юге республики на границах с Алжиром и Ливией в целях борьбы с терроризмом и контрабандой оружия. На границе с Ливией в 2016 г. завершено строительство системы заграждений длиной 220 км.

Об изменениях в военно-политической обстановке на Ближнем Востоке и в Северной Африке (31 июля – 6 августа 2017 года)

Китай подключается к палестино-израильскому конфликту

Зеев (Владимир) Ханин

Объявленный разрыв президента США Дональда Трампа, администрация которого пришла полгода назад в Белый дом и Госдеп США, с внешнеполитическим наследием его предшественника Барака Обамы включал, как нам уже приходилось отмечать, и радикальный пересмотр курса прежней демократической администрации в сфере урегулирования конфликта Израиля с палестинскими арабами и арабским миром в целом.

Разработка нового американского плана арабо-израильского урегулирования (включая и его «палестинский» вектор), по словам нового президента США, будет завершена в течение года. Но СМИ уже сейчас, сообщая информацию об интенсивных консультациях членов команды Д. Трампа с представителями вовлеченных в ближневосточный процесс сторон, не скупятся на сплетни об основных параметрах этого плана. Равно как и об альтернативных проектах лидеров стран, которые намерены опередить американцев.

Заявка Пекина

Менее всего ожидалось, что в авангард таких инициаторов вдруг вырвется Китай. Посол этой страны в ООН Лю Цзеи заявил в последний день июля о наличии у председателя КНР Си Цзиньпина оригинального плана по разрешению палестино-израильского конфликта.

По словам Лю Цзеи, китайский проект возобновления переговоров между Иерусалимом и Рамаллой разработан по итогам дискуссий на эту тему лидеров КНР с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу, который посетил Китай в марте 2017 года с визитом в честь 25-летия установления дипломатических отношений. А также с главой ПНА Махмудом Аббасом, во время его визита в Пекин в июле сего года.

Четыре пункта плана включают приемлемое для всех решение конфликта на основе все того же сакраментального принципа «два государства для двух народов» (с объявлением Восточного Иерусалима столицей палестинского государства в «границах 1967 года») и обеспечения «стабильной, взаимной и всеобщей безопасности между сторонами». Чего, по мнению авторов плана, можно достичь путем «прекращение любых насильственных действий» (с какой стороны — не уточняется, но, вероятно, прежде всего, с арабской) и полного замораживания строительства в поселениях Иудеи и Самарии.

Инструментом для продвижения к этой цели должна, по замыслу Пекина, стать «координация международных усилий, которые позволят сторонам сделать шаги, способствующие продвижению к миру». А платформой – «посредническая система для диалога между Израилем и ПНА при активном участии китайской стороны», проведение в Китае мирной конференции и семинара в ООН для израильских и палестинских «активистов мира».

То есть, как можно заметить, оригинальности в китайском плане не слишком много. Речь идет об общих, причем достаточно расплывчато сформулированных декларациях и инструментах эпохи кризиса «ословского» процесса (ранее «мирного», а теперь именуемого «политическим»). Тех, о которые разбились как прежние американские схемы (планы Клинтона, Теннета, Митчелла, «Дорожная карта» и «проект Аннаполиса» Дж. Буша-младшего и «доктрина Обамы»), так и альтернативные варианты урегулирования, включая первые версии «арабского» или саудовского плана, и последнюю по времени Парижскую инициативу (на которую, кстати, очень похож проект, выдвинутый Китаем).

Причем разбились они по единственной причине: максимальная глубина израильских уступок ни в одном случае не достигала, и не имеет шансов достигнуть, минимальных требований руководства ПНА/ООП, по большому счету заинтересованного не столько в создании собственного, государства, сколько в бесконечной борьбе за него и освоении сопутствующих финансовых и дипломатических дивидендов.

И вряд ли этот факт является секретом для китайской стороны. Тем более что и прежний опыт имеется. Как отмечается в статье обозревателя израильского экономического издания «Глобс» Йоава Карни «Китай добрался до нашего квартала», спецпредставителя по ближневосточным делам, которого назначил Китай, в нашем регионе мало кто заметил, а большинство взвешенных заявлений китайского МИДа по поводу обстановки в регионе имели сугубо демонстративный эффект.

Так в чем же причина выдвижения Пекином сегодня этого заведомо бесперспективного проекта? Ответ, вероятно, содержится в четвертом пункте плана, представленного в ООН от имени председателя КНР. В пункте, который предусматривает инициирование проектов экономического развития региона.

Не секрет, что экономический интерес Китая к Ближнему Востоку крайне высок. В первую очередь речь идет о поставках нефти (на которые приходится более половины китайского импорта из нашего региона), экспорте продукции китайской промышленности, финансовых операциях и инвестициях в инфраструктуру. Включая амбициозный транспортный проект «Новый Шелковый путь», призванный связать сеть оборудованных сухопутных и морских маршрутов по Азии, Африке, Европе и прилегающим к ним морям, что в перспективе может усилить экономический рост и геополитический вес Китая.

Однако если в прошлом все эти интересы преимущественно исчерпывались сотрудничеством с арабскими странами и Ираном, в последние годы Пекин проявляет растущий интерес к партнерству с Израилем.

Сложный путь навстречу

Как известно, отношения Израиля с КНР развивались непросто. Их официальный аспект долгое время тормозился идеологическим противостоянием двух стран в эпоху холодной войны, поддержкой, которую Пекин оказывал ООП и иным арабским противникам еврейского государства, и антиизраильской риторикой Китая на различных международных форумах.

Лишь в начале 90-х годов, незадолго до установления полных дипломатических отношений между двумя странами (22 января 1992 года), впервые было объявлено о существовании различных схем сотрудничества между Иерусалимом и Пекином и в предшествующий период.

Старт формализации этих отношений положил официальный визит в Китай в октябре 1993 года премьер-министр Израиля И. Рабина, а импульс их развитию в самых разных сферах дали имевшие место с тех пор десятки взаимных визитов лидеров Китая и Израиля. Включая глав государств, правительств, парламентов и ключевых министерств, а также представительные делегации деловых, оборонных, академических и информационных сообществ обеих стран.

Так, в ходе визитов в Китай премьер-министр Израиля Б. Нетаниягу в 2013 году и посещения Китая в апреле 2014 года президентом Израиля Ш. Пересом была подписана новая серия договоров о сотрудничестве, обозначивших продвижение к созданию зоны свободной торговли между двумя странами.

Упомянутый новый визит Б. Нетаньяху в Китай в марте этого года перевел эти предварительные соглашения в область практических действий.

Для Китая Израиль важен прежде всего как партнер в военно-технической области и сфере передовых технологий. Уже в 80-е годы прошлого века предприятия израильского ВПК были активно вовлечены в процесс модернизации и замены находящейся на вооружении китайской армии военной техники советского производства.

Тогда же Израиль передал Китаю ноу-хау свернутого в самом Израиле по бюджетным и дипломатическим соображениям проекта создания многоцелевого истребителя «Лави» (Chengdu J-10, в китайском варианте), по многим параметрам равного или превосходящего тогдашние американские и советские аналоги.

Этот проект, по ряду мнений, во многом заложил основы современной военной авиапромышленности КНР. (Тогда же Китай обязался не продавать новый истребитель врагам Израиля, предоставить Израилю право использовать внедренные китайской стороной разработки израильских ученых и рассматривать Израиль в качестве полноправного партнера при продаже истребителя третьим странам).

Израильско-китайское сотрудничество в оборонной сфере быстро развивалось в следующем десятилетии, но в начале нового века было практически заморожено под давлением США. Поставки военной техники и технологий в КНР сократились до весьма скромных 10-30 млн. долларов в год.

Так, серьезный конфликт между Израилем и США возник в связи с соглашением об оборудовании израильскими системами дальнего радиолокационного обнаружения Phalcon поставляемых Китаю трех самолетов российского производства; сумма сделки оценивалась в 1 млрд. долларов. Однако в результате жесткого давления США, увидевших в этом проекте угрозу своим интересам в сфере безопасности, в июле 2000 года Израиль был вынужден отказаться от сделки, и в 2002 году выплатить Китаю 300 млн. долл. компенсации за сорванный проект.

Кризис в отношениях был преодолен лишь десятилетие спустя, когда Израиль вновь стал основным поставщиком сложных военных технологий для Китая. По данным СМИ, израильский военный экспорт в КНР уступает только российскому экспорту и имеет тенденцию к стремительному росту.

Как отмечается в отчете комиссии Конгресса США по американо-китайским отношениям, среди израильских поставок находятся электронные системы управления огнем для китайского Военно-морского флота, оптика и средства связи, крылатые ракеты и ракеты класса «воздух-воздух», БЛА, авиационные тренажеры и другое высокотехнологичное оружие и военная техника.

И все же военная сфера, которая первоначально в основном и интересовала Пекин в отношениях с Израилем, сегодня явно уступает сотрудничеству в гражданских областях. Стремление к сохранению Китаем высоких темпов экономического роста и поддержания уровня жизни почти 1,4-миллиардного населения означает необходимость реструктуризации экономики, борьбу с опустыниванием, внедрение новых технологий нефтепереработки, опреснения воды, повышения продуктивности сельского хозяйства и развития высоких технологий – то есть перемен в тех областях, где еврейское государство является глобальным игроком.

В свою очередь, КНР интересна Израилю как огромный рынок товаров, как источник стратегического сырья, а в последние годы также и масштабных инвестиций в производственную инфраструктуру еврейского государства.

Взаимный торговый оборот вырос с 30 млн долларов США в 1990 до 6 млрд в 2009 и по 11 млрд долл. в 2015 и 2016 годах. Общий объем китайских инвестиций в Израиле вырос с 50 млн долларов в 1992 г. до 11 млрд долларов в 2013 году, а из 8 млрд долларов иностранных инвестиций в экономику Израиля в 2014 году половину составили китайские вложения. Их основными объектами были венчурные фонды и израильские фирмы в сфере робототехники, биотехнологии, медоборудования, телекоммуникаций, использование солнечной энергии, ирригации и вторичного использования водных ресурсов и других областях высоких технологий. В 2015 в инвестициях наметился некоторый спад, но уже 2016 году, суммы, которые китайские корпорации вложили в израильскую экономику, в основном в венчурные компании в сфере информационной и компьютерной (кибер-) безопасности и медицинских технологий, превзошли прежние размеры.

Эти программы имеют очевидную тенденцию к развитию: так, только за три дня последнего по времени визита Биньямина Нетаниягу в Китай, сопровождавших его представители израильских компаний подписали 25 договоров на общую сумму в 2 млрд долларов.

Рекордной сделкой стало подписание в сентябре 2014 года соглашения между Израилем и китайской компанией MEC-Pan Mediterranean Engineering, выигравшей конкурс на строительство нового порта в Ашдоде со сметной стоимостью в 3,3 млрд долларов. Израиль тем самым частично решает проблему дефицита портовых мощностей и удешевления импорта. Китайская сторона видит его (как и свое возможное участие в сооружении железнодорожной магистрали из Ашдода в Эйлат на Красном море) частью упомянутого проекта «Новый Шелковый путь».

Мнения по поводу этих тенденций в израильском истеблишменте все же остаются неоднозначными: часть полагает, что отношения с Китаем де-факто являются «идеальным партнерством, почти исключающим конкуренцию экономик: израильская сконцентрирована на развитии передовых технологий, а китайская — на промышленном производстве и масштабных проектах в области инфраструктуры, что и создает состояние win-win game».

Именно эта версия развития событий доминировала в обсуждениях на экономическом форуме, собравшем порядка шестисот израильских и китайских бизнесменов, организованном во время визита Биньямина Нетаниягу в Китай в марте 2017 года, а также во время контактов членов израильской делегации с руководителями крупнейших корпораций КНР.

Критики данного подхода предлагают еще раз взвесить целесообразность передачи под китайский контроль экономических объектов стратегического значения в условиях, когда готовность Пекина поддержать Иерусалим на международной арене сильно отстает от его интереса к израильским технологиям. В свою очередь, китайская сторона вынуждена учитывать стремление Израиля гарантировать свою торгово-экономическую безопасность и защиту интеллектуальной собственности.

Так зачем Китаю нужны палестинские арабы?

Имеется и третий немаловажный вопрос. В то время как Иерусалим вынужден учитывать мнение своих стратегических партнеров – США и Индии, — испытывающих опасения по поводу китайско-израильского военного сближения, международный вес Пекина, казалось бы, позволяет ему развивать нормальное военное и гражданское сотрудничество с Израилем, не оглядываясь на третьи страны.

Тем не менее, в отличие от той же Индии, руководство которой, в свете нынешней геополитической реальности, рассматривает проблему палестинских арабов вне контекста его стратегического партнерства с Израилем, КНР продолжает солидаризироваться с позициями арабских стран и России по палестинскому вопросу и выражает желание более активного участия в палестино-израильском урегулировании. Это сильно осложняет политический диалог двух стран.

Можно назвать, как минимум, две причины, кроме экономических интересов, по которым Китай проводит эту линию. Во-первых, Китай, один из постоянных членов СБ ООН, претендует на статус одного из ведущих, а со временем – и ведущего глобального лидера, что происходит на фоне ослабления глобальной роли США в период правления администрации Барака Обамы. Это, помимо укрепления региональной гегемонии Пекина в зоне Индийского океана и Восточной Азии, требует полномасштабного политико-дипломатического присутствия на Ближнем и Среднем Востоке. А это, в свою очередь, требует заявки на символически важную в арабо-мусульманском мире роль покровителя палестинских арабов.

Во-вторых, Китай является стратегическим союзником Пакистана, среди прочего выступающего в качестве «ворот» Китая в исламский мир. Поэтому если в Нью-Дели исходят из понимания, что, вне связи с политикой Индии в отношении Израиля и палестинцев, арабский и мусульманский мир в конфликте Индии с мусульманской страной Пакистан всегда будет на стороне последнего, ситуация в которой находится Пекин, в целом иная.

И если Индия, у которой союз с Израилем и одновременно тесные отношения с Ираном, надеется стать платформой для поиска взаимопонимания между этими странами, и потому стремится вынести палестинскую тему за скобки отношений, Китай подобных надежд не имеет и палестинскую тему намерен использовать в максимально продуктивном для своих ближневосточных интересов виде.

Тем не менее, развитие масштабного сотрудничества с Китаем, равно как и другими странами Азии, сегодня для Израиля является однозначным стратегическим выбором. Поэтому предложения Китая по палестино-израильскому урегулированию в Иерусалиме вежливо выслушают, но от участия в их реализации, вероятнее всего, корректно уклонятся, не скрывая сомнений, что этого проекта имеет хоть какой-то практический смысл.

Впрочем, в Израиле не будут препятствовать желанию Китая, заработать на этом какие-то дипломатические дивиденды. И не факт, что сам Китай в этой истории интересует что-то большее.

Институт Ближнего Востока, 08.2017

Ханин В. (Зеэв), Профессор отделения общей политологии и региональной политики Университета Ариэль в Самарии, главный ученый министерства абсорбции Израиля

http://www.gazeta.rjews.net/2017/hanin114.php

Стремится ли Россия стать «тяжеловесом» в Йемене?

© AP Photo, Hani Mohammed

Сегодня эксперты в области международных отношений все чаще анализируют изменения, произошедшие в стратегии России на йеменском направлении. Они считают, что Москва стремится посредством мудрой дипломатии и настойчивой политики стать игроком, способным повлиять на исход конфликта в Йемене, используя опыт, полученный в Ливии и Сирии, где она уже является ключевой фигурой, способной влиять на будущее этих стран.
Свидетельством этому является тот факт, что 13 июля президент Йемена Абд Раббо Мансур Хади назначил посла Йемена в Москве впервые после падения режима бывшего президента страны Али Абдаллы Салеха в 2011 году. После объявления о данном назначении официальное новостное агентство SABA опубликовало сообщение, согласно которому йеменский президент отправил в Москву нового посла Ахмеда Салема Аль-Вахиши с целью укрепления двусторонних отношений между Йеменом и Россией и достижения ими более высокого уровня.
По словам российских источников, назначение нового посла даст Москве возможность контролировать процесс политического урегулирования в Йемене. Кроме того, восстановление нормальных дипломатических отношений позволит российским дипломатам более свободно действовать в отношениях с государством после длительного периода путаницы и неопределенности.

Как заявляют источники, одобрение российским правительством решения Хади назначить нового посла Йемена в Москве противоречит предыдущим действиям России, когда она отказалась одобрить кандидатуру йеменского посла в конце 2016 года. Тогда этот шаг негативно повлиял на конфликт в Йемене, на позиции президента Хади и созданные им региональные союзы.
Западные дипломатические источники подтвердили, что согласие России принять посла, назначенного Хади, указывает на стратегический сдвиг в подходе Москвы к решению йеменского вопроса, а именно переход от критики продолжающегося конфликта к более активному участию в поиске дипломатических путей его урегулирования.
Согласно некоторым источникам, желание России способствовать прекращению огня в Йемене может быть связано со стратегическим видением своего влияния в регионе, а также геостратегическими амбициями Москвы на Ближнем Востоке. Источники также отмечают, что изменение дипломатического подхода России к ситуации в Йемене направлено на обеспечение необходимых условий для обсуждения строительства российской военно-морской базы на йеменских берегах в будущем.

Хотя в заявлении МИД России, сделанном в феврале этого года, ничего не было сказано о создании военно-морской базы, этот пункт входит в российскую повестку дня. Так, в 2009 году российские чиновники сообщили местным информационным агентствам, что создание военно-морской базы является стратегической целью России в среднесрочной перспективе.
Военные эксперты подтверждают, что проект создания военно-морской базы в Йемене представляет для России стратегическую важность, поскольку откроет ей выход в Красное море и пролив Баб-эль-Мандеб, который связывает Красное море с Аденским заливом.
Осведомленные источники в Москве сообщают, что бывший президент Али Абдалла Салех несколько лет назад выразил готовность предоставить России гарантии по строительству военно-морской базы в Йемене. Эта идея может не вызвать возражений со стороны йеменского альянса во главе с законным президентом Йемена Абд Раббо Мансуром Хади, и, возможно, со стороны его региональных союзников, поскольку может стать фактором, препятствующим реализации Ираном своих амбиций в Йемене.

Несмотря на то, что Соединенные Штаты всегда стремились обеспечить доступ к проливу Баб-эль-Мандеб и установить над ним контроль, нейтральная позиция Москвы в отношении йеменского кризиса и попытка поддерживать хорошие отношения со всеми сторонами конфликта, может предоставить России некоторые преимущества при реализации собственной стратегии в Йемене. Кроме того, возможно, стороны смогут сосуществовать в этой стране по примеру российско-американского сотрудничества на сирийском направлении.
По данным западных дипломатических источников, Москва стремится убедить конфликтующие стороны в Йемене в том, что является более надежным партнером, чем Соединенные Штаты. С помощью тех или иных инициатив Москва планирует доказать странам Ближнего Востока, что она в состоянии выполнять свою роль в качестве ведущей державы в сотрудничестве с Соединенными Штатам, либо самостоятельно, доказав, что является более успешным игроком, чем Вашингтон.
Указывая на свою многолетнюю работу по урегулированию конфликтов в Ливии, Сирии и Афганистане с помощью дипломатии, Москва хочет использовать тот же подход на йеменском направлении.

 

© AP Photo, Hani Mohammed
Сторонники президента Йемена Али Абдаллы Салеха

Эксперты полагают, что текущая задача России состоит в том, чтобы обеспечить свое влияние на баланс сил в Йемене. Они считают, что с этой целью Россия может предоставить Али Абдалле Салеху военную поддержку, тем более что бывший президент обещал возродить российско-йеменские отношения на уровне, на котором они находились во времена Советского Союза. Кроме того, Москва может установить отношения с хуситами, напрямую или через Иран, что также позволит ей получить признание со стороны участников конфликта в Йемене.
По словам Марка Каца, эксперта в политике России на Ближнем Востоке, страны региона могут пойти на соглашение с Москвой, в том числе по Йемену и Сирии. В этой связи нужно учесть, что Москва готовится к приему короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель Азиза. Ожидается, что предметом обсуждения сторон будет конфликт в Йемене. Ситуация в этой стране имеет большое значение для безопасности Саудовской Аравии, особенно с точки зрения противостояния иранскому влиянию, в то время как для Москвы участие в йеменском конфликте даст возможность закрепиться в Красном море.

http://inosmi.ru/politic/20170806/239985287.html

В Казахстане все хуже отношения между русскими и «коренными».

В Казахстане все хуже отношения между русскими и «коренными». Отчего и чем это грозит?

Ответ на это вопрос дала статья председателя правления Ассоциации социологов и политологов Казахстана (АСиП) Бахытжамал Бектургановой «Русские и казахи: почему возрастает межэтническая отчужденность». Примечательно, что публикация была почти мгновенно, словно по указанию, снята со всех казахских сайтов.

По данным мониторинговых опросов АСиП, уровень межэтнической отчужденности в стране за последние 4 года повысился в 1,3 раза. Если в 2012 г. 19,6% казахстанцев соглашались с утверждением, что «этнические группы живут своей замкнутой жизнью, никаких отношений нет», «интересы не пересекаются», то в 2016 г. таких стало уже 26,4%. При этом наиболее высокий уровень межэтнической отчужденности фиксируется в районах традиционного проживания русского населения – на севере, востоке и в центре страны, а также в Алма-Ате, где сохраняется значительное русскоговорящее население. В результате среди русских постепенно формируется диаспоральный образ жизни, мировоззрения и поведения, который не предполагает тесных отношений с титульным населением.

«Большинство представителей основных этнических групп в Казахстане оказались практически закрытыми для отношений, предполагающих более тесные связи: развивать совместный бизнес, вступать в семейно-брачные отношения и т.д., – отмечается в исследовании. – Наличие направленных этнофобий фиксируется, но в достаточно низких концентрациях и в большей степени характеризует казахов (в основном от 18 до 30 лет), чем русских (среди последних отмечаются единичные случаи)».

В качестве деструктивного фактора выделяется растущий казахский национализм, который в последнее время активно проявляет нетерпимость по отношению к русскоязычному населению республики, причем не только к славянскому, но и казахскому.

Линии напряжения

Социологи выделяют в межэтнических отношениях две основных линии напряжения. Первая и основная проходит между казахо- и русскоязычными казахами, а «линия второго плана» – между казахоязычными казахами и русскими.

Любопытно, что уровень межэтнической напряженности среди русских вдвое выше, чем среди казахов, которые, будучи титульным этносом, находятся в более привилегированном положении. Если среди русских напряженность отношений с казахоязычными казахами отмечает каждый 6-й респондент, то среди казахов напряженность отношений с русскими – только каждый 11-й. При этом уровень ожиданий открытого межэтнического конфликта у русских и казахов совпадает: каждый 5-й опрошенный утверждает, что конфликта «не избежать», «все к этому идет».

Не случайными Б. Бектурганова считает и совпадение у русских и казахов показателей этноконфликтного потенциала (32,9% и 34,9%), трактуемых ею как «индикатор наличия ксенофобских настроений».

Главным источником роста этнической отчужденности русского населения Казахстана являются рост этнического самосознания казахов и растущая политизация этнической напряженности в республике. В информационном пространстве за последние годы заметно усилилась пропаганда Казахстана как страны казахов и казахской культуры, что ведет к «усилению межэтнической отчужденности и ксенофобии у русскоязычного населения, включая рускоязычных казахов». Негативную реакцию вызывает сокращение русскоязычных школ, число которых сократилось до 20%, а также усиление использования фактора незнания казахского языка для выдавливания русских из социально-профессиональной среды.

По данным опросов нарушения этнических прав со стороны госструктур в 1,3 раза чаще совершается в отношении русских, что заставляет их рассматривать внедрение госязыка как «антидемократическую меру».

Ущемленными себя по языковому признаку считают две трети русского населения Казахстана, а на юге и западе республики эта цифра приближается к 90%! Только за последний год масштаб нарушений прав русских по языковому признаку, как отмечает Б. Бектурганова, увеличился более чем в два раза.

Положение усугубляется тем, что уровень владения казахским языком среди русских все еще очень низкий, хотя в регионах с преобладанием казахов он заметно выше. В целом по республике им свободно владеет 4,5% русских, тогда как на юге и западе страны – 9%, а в столице – 17,4%.

Демография и политика

Численность русских, по данным на начало 2016 г., составляет 3 644,5 тыс. чел., или 20,6% всего населения Казахстана. Кроме того, в республике проживает 289,7 тыс. украинцев и 58 тыс. белорусов, этнически очень близких к русским и почти поголовно русскоязычных. В совокупности численность восточнославянского населения Казахстана приближается к 4 млн., что составляет около четверти населения страны.

Большинство русского населения по-прежнему сконцентрировано в северных и северо-восточных регионах Казахстана, граничащих с зоной сплошного расселения русских в России.

Так, в Костанайской области доля русского населения, по данным на начало 2016 г., составляет 41,6%, в Карагандинской – 36,5%, в Акмолинской – 33,6%, в Павлодарской – 36,5%, в Северо-Казахстанской – 49,7%, в Восточно-Казахстанской – 37%. При этом в Костанайской и Северо-Казахстанской областях относительная численность русских больше, чем казахов. Русские составляют 15% населения новой столицы Казахстана Астаны и 27,5% – старой столицы Алма-Аты. По мнению казахской элиты и экспертного сообщества, преобладание славянского населения в граничащих с Россией северных регионах порождает проблему этнического сепаратизма, которая угрожает территориальному единству Казахстана.

После 2014 г. опасения по поводу возможного повторения в северных регионах Казахстана «крымского сценария» лишь усилились. Поэтому эмиграции русских из республики сегодня никто не препятствует. В целом ее объемы в последнее время устойчиво растут, но пока не слишком велики (23 тыс. за прошлый год), и в обозримой перспективе русские останутся вторым по численности народом Казахстана.

Но казахские власти нашьи «выход». В 2018–2022 гг. на территорию Северо-Казахстанской, Костанайской, Павлодарской и Восточно-Казахстанской планируется переселить 59 000 казахский семей из южных регионов. Им планируется компенсировать переселенцам транспортные расходы, стоимость аренды жилья, льготные жилищные кредиты, стимулировать трудоустройство и выдавать гранты на развитие бизнеса.

Как построить казахское национальное государство

Проблемы Казахстана проистекают из выбранной им модели строительства национального государства, требующей консолидации нации на этнической основе. Попытки строить ее как политическую (общегражданскую) сталкиваются с противодействием националистически настроенных властных и культурных элит, считающих, что в Казахстане есть только одна нация – казахская, а все остальные народы являются этническими меньшинствами. Отсюда же проистекает и проблема государственного языка, который в национальном государстве может быть только казахским.

Ссылки на огромную роль русского языка в становлении современного Казахстана наталкиваются на «теорию колониализма», аккумулирующую все негативные моменты пребывания казахов в составе Российской империи и СССР.

Процессы «национального возрождения» казахского этноса на протяжении последней четверти века провоцируют дальнейший рост казахского этнонационализма. Проведенное АСиП в апреле-мае прошлого года исследование «Этнорелигиозные идентификации казахстанской молодежи», охватившее 29 населенных пунктов в 14 областях республики, показало усиление роли этноконфессиональных факторов формирования национального самосознания казахов.

«…Казахоязычная молодежь выделяется в сравнении со своими русскоязычными сверстниками более высокими показателями направленных этнофобий, интолерантности, конфликтогенного потенциала на этнорелигиозной почве, – говорится в докладе, – отдельные лица или группы региональной молодежи все чаще оказываются в центре деструктивных событий» (массовые беспорядки на этнической почве, теракты и т.п.).

При этом в политическом плане большинство русских относится к числу последовательных сторонников Н.А. Назарбаева, которого они считают гарантом своего нынешнего относительно спокойного («терпимого») положения.

Среди казахстанских русских сильны опасения по поводу того, что преемник действующего президента будет проводить еще более жесткую национально-культурную политику, что негативно отразится на их положении. Для власти же сокращение численности русских влечет за собой сокращение ее электоральной базы. По мере снижения численности славянского населения наблюдается обострение противоречий внутри самого казахского этноса, причем как между русско- и казахоговорящими казахами, так и между разными жузами (племенными союзами), которые в политических и экономических элитах республики представлены далеко не равномерно.

Риски и угрозы

Непосредственной угрозы для Казахстана усиление отчужденности между русскими и казахами пока не представляет.

«…В материале опроса не находит существенного эмпирического подтверждения гипотетический риск массового «выхода» конфликтогенной энергии русского населения, хотя на локально-региональном уровне признаки аккумулирования такой энергии фиксируются, – отмечает Б. Бектурганова. – Загоняя внутрь недовольство своим нынешним положением они (русские) отдают предпочтение спокойствию и стабильности, образцом которых для них является современный «назарбаевский» Казахстан… Скорее всего, в ближайший год никакая мобилизационная «русская идея» даже под привлекательными лозунгами о социальной справедливости не может рассчитывать на поддержку русского большинства в Казахстане».

К числу внутриполитических рисков относится отсутствие у русских, более трети которых «чувствуют себя свободными от принадлежности к единому народу Казахстана», «общеказахстанского» самосознания.

Более половины русских отрицательно оценивают политическую ситуацию в стране, а уровень запроса на политическую реформу среди них составляет 45,5%. Каждый 10-й русский является сторонником радикальных методов реформирования политической системы, а каждый 6-й декларирует готовность к радикализации политических взглядов и действий. Более четверти казахстанских русских ожидают массовых акций протеста и столько же выражают готовность в них участвовать. Основные причины их недовольства – материально-экономические и этноязыковые проблемы.

«Завязанные в тугой узел эти проблемы способны мобилизовать протестный ресурс русского населения, серьезно осложнив отношения между Казахстаном и Россией», – говорится в материале АСиП.

Тем не менее казахский этнонационализм, «в последние годы активно проявляющий нетерпимость к русскоязычным согражданам, в том числе и своей этнической группы», оценивается социологами как более опасный фактор, чем скрытое недовольство русского населения.

Рост этнического национализма среди титульного этноса создает особенно благоприятную почву для вмешательства извне по типу Украины, где в качестве движущей силы «майдана» были использованы именно националистические группировки.

В случае обострения внутриполитической ситуации велика вероятность резкого роста эмиграции славян, которая может достичь масштабов 1990-х гг., когда она измерялась сотнями тысяч.

Александр Шустов
4 авг. 17

Источник — vesti.uz

Стартовала совместная онлайн конференция центра «Этноглобус» (Азербайджан) и «Тюркишфорум» «Референдум в Иракской Курдской Автономии: реалии и будущее»

25 сентября в Иракской Курдской Автономии (ИКА) пройдет референдум о провозглашении независимости от Багдада. Напомним, что неофициальный референдум независимости в ИКА проводился в 2005 г.

Последствия  очередного референдума независимости курдов от Ирака, реалии  и роль внешних игроков, влияние процессов на региональные процессы будут обсуждаться на платформе онлайн конференции «Референдум в Иракской Курдкой Автономии: реалии и будущее».

Организаторами  онлайн конференции являются Международный онлайн аналитический центр «Этноглобус» (ethnoglobus.az) и Американо-турецкий ресурс  «Тюркишньюс» (turkishnews.com)

Статьи будут публиковаться на ethnoglobus.az и turkishnews.com.

Статьи могут быть представлены, на русском, азербайджанском, английском и тюркском языках.

Модератор: Директор центра «Этноглобус», политолог Гюльнара Инандж (mete62@inbox.ru)