Угрозы и провокации США против Ирана: о чем важно знать

Какая связь может быть между нынешними угрозами США о военной операции против Ирана, санкциями, провокациями англосаксонских спецслужб в Оманском проливе и Хорасом Клиффордом Вестерманном, чья экспозиция под названием Brinkmanship с 1959 года стоит в американском Саду скульптур Смитсоновского университета? На удивление — самая прямая.

Не секрет, что многое в современном мире является не тем, чем кажется. Во времена информационной глобализации и отсутствия интернет-границ ничего из сказанного мировыми массмедиа нельзя принимать на веру. Информационные войны диктуют свои правила, а потому в каждом вопросе стоит быть настороже.

Казалось бы, какая связь может быть между нынешними угрозами США о военной операции против Ирана, санкциями, провокациями англосаксонских спецслужб в Оманском проливе и Хорасом Клиффордом Вестерманном, чья экспозиция под названием Brinkmanship с 1959 года стоит в американском Саду скульптур Смитсоновского университета? На удивление — самая прямая.

Дело в том, что термин Brinkmanship, легший в основу этой известной работы, является хрестоматийным дипломатическим определением. Его создание приписывают американскому дипломату Эдлайю Стивенсону, описавшему таким образом шаги Джона Фостера Даллеса, 52-го госсекретаря США при президенте Эйзенхауэре. Именно Джон Даллес с 1953 года пытался сделать американскую политику против СССР «балансирующей на грани», то есть свести диалог мирного времени к монологу на пороге войны.

Джон Даллес считал, что, если Вашингтон будет намеренно подталкивать события к катастрофической развязке, причем даже в том случае, если она рискует стать катастрофической для обеих сторон, враг в целях самосохранения уступит. А поскольку США априори считали себя сильнее всех, подход провоцирования партнера, в надежде заставить его пойти на попятный, прижился.

Во второй половине XX века, ввиду стратегического военного паритета между СССР и США, прием Brinkmanship на время потерял актуальность, но не исчез, а перешел в бизнес-среду.

Трамп, как известно, потомственный бизнесмен мирового уровня, и, судя по предыдущим его внешнеполитическим шагам — переговорам с КНДР, Турцией, Индией и даже с Китаем, в своей политике он использует именно этот подход.

При «балансировании на грани» в бизнесе речь, как правило, идет об игре в рулетку. То есть о ситуации, когда одна из сторон намеренно удваивает ставку даже тогда, когда оппонент пытается свести торг к взаимовыгодному компромиссу.

Точно так же Трамп пытается поступать и в геополитической среде, нагнетая ситуацию до тех пор, пока у оппонента не кончаются ресурсы, либо критически не ухудшается внутреннее положение дел. В обоих случаях итогом в рамках данного подхода должна являться капитуляция, а значит, всю выгоду получит лишь одна сторона.

Проблема этой «игры» для мира заключается в том, что инструментов для давления у США слишком много, а потому они рискуют упустить момент, при котором выбора у противника просто не останется.

В отличие от бизнеса, к которому привык Дональд Трамп, в дипломатии великих держав «пограничной» чертой являются боевые действия, а значит неумение вовремя остановиться, применяя Brinkmanship, означает войну.

Россия поставила крест на подобной методологии в свой адрес в 2018 году — во время обращения президента к Федеральному собранию. До Вашингтона было доведено, что с появлением у Москвы прорывных систем стратегического нападения политика диспаритета ядерной триады, Концепция «мгновенного» обезоруживающего удара, движение НАТО на восток, позиционные районы ПРО и прочие шаги, подталкивающие Москву к капитуляции, полностью себя исчерпали. У Ирана же сил на такой ответ, разумеется, нет.

Иными словами, реального вооруженного конфликта с Исламской Республикой Иран администрация действующего президента США не желает, но, как бы парадоксально это ни звучало, всеми силами пытается приблизить этот момент.

13 июня 2019 года японский танкер Kokuka Courageous и нефтяной танкер Front Altair подверглись нападению неизвестных сил в Оманском заливе. Вашингтон немедленно обвинил во всем Иран.

Нелепость и очевидность этой провокации, а также ее соответствие вышеописанной методике, наглядно доказывал тот факт, что атаки были осуществлены в момент визита в Тегеран премьер-министра Японии Синдзо Абэ, впервые за четыре десятка лет. Помимо этого, в экипаже второго танкера числилось 11 граждан России, что и вовсе превращает подобную атаку в абсурд.

С Японией Иран старается наладить экономические отношения, а на развитие связей с Пекином и Москвой направляет весь свой потенциал. В Тегеране прекрасно понимают, что нарушение международного транзита энергоносителей и судоходства в проливах ударит в первую очередь по интересам дружественных сторон, то есть по тем, с кем у Ирана остаются шансы улучшить отношения. Не говоря уже об интересах России и КНР, а также опасности настроить против себя все оставшиеся нейтральными страны региона.

Подобные последствия «иранского» нападения на танкеры выгодны только для США, а вовсе не самой Исламской Республики. А следовательно, как упоминается в крылатом латинском выражении: «Is fecit cui prodest» — искать нужно того, кому выгодно.

Учитывая, что дедушка Джона Даллеса — апологета термина, описывающего современные действия США, был госсекретарем при президенте Бенджамине Гаррисоне, дядя — госсекретарем при Вудро Вильсоне, а младший брат, Аллен Даллес, крупнейшим руководителем американских спецслужб, ничего конспирологического в нынешних событиях не происходит. Трамп просто применяет методику, которую англосаксы десятилетиями применяли до него.

Воевать с Ираном США опасаются, поскольку это скрепит не только сам Иран, в подрыв которого изнутри вложены миллиарды, но и страны вокруг исламского режима. Так, например, хотя Вашингтон в рамках информационной войны и требует от Багдада оказать поддержку в случае эскалации конфликта — значительная часть населения Ирака симпатизирует братьям по вере и вряд ли станет предавать Иран. Кроме того, государственная машина и народ Исламской Республики ментально готовы к конфликту, это заложено не только в идеологических догмах, но и в религиозных аспектах шиизма данной страны.

Вместо этого в мае 2018 года США в одностороннем порядке вышли из ядерной сделки с Ираном, в ноябре, в нарушение собственных слов возобновили санкции, одновременно, под угрозой персональных мер, потребовали от государств-сателлитов отказаться от покупки иранской нефти. В мае 2019 года приступили к наращиванию военного присутствия в Персидском заливе, направили в район авианосную ударную группировку и тактическую группу бомбардировщиков B-52.

Несколько позже Центральное командование вооруженных сил США (Centcom) обратилось с предложением в Госдеп о дополнительной переброске на Ближний Восток 5000 американских военнослужащих, а неделей ранее исполняющий обязанности главы Пентагона Патрик Шэнахэн и вовсе заявил о вероятности направления в регион 120 тысяч солдат.

В начале июня Белый дом приступил к организации прямых провокаций в Оманском заливе, а во второй его половине, 20 июня, начал «голливудское» шоу с «отменой» нанесения военного удара по Ирану в ответ на сбитый беспилотник.

Вдобавок ко всему, Вашингтон внес «Корпус стражей Исламской революции» — элитное подразделение армии Ирана, в список иностранных террористических организаций и угрожает проведением кибератак против иранских компьютерных систем.

При этом в рамках ведущейся Штатами информационно-политической игры неуравновешенность образа Трампа работает на американцев. Как пишут сами массмедиа США: «однажды Трамп уже приказал нанести авиаудар, не оповестив Конгресс и не проконсультировавшись с союзниками, может сделать это снова. Тем более что в следующий раз свое решение он может и не отменить».

Смешанные сигналы со стороны США путают Иран еще больше, и это такая же часть стратегии Brinkmanship, как и санкции против России, чьи условия отмены размыты так, что выполнить их даже при желании невозможно.

Администрация президента США в лице Джона Болтона дает понять, что стремится к смене правящего режима в Иране, в то время как вышестоящее лицо — Дональд Трамп — продолжает говорить о необходимости новых переговоров. На практике конкретика отсутствует намеренно, поскольку целью является эскалация, а не диалог.

Первопричины

Географически контролируемый Ираном Ормузский пролив находится между Персидским и Оманским заливом. По сути — это бутылочное горлышко, через которое нефть из Бахрейна, Катара и Кувейта может быть поставлена на экспорт в остальной мир, других выходов к морю у стран просто не существует. Через Ормуз также идут танкеры из Саудовской Аравии, ОАЭ и Ирака, направляя таким путем 80%, 85% и 85% своей нефти соответственно.

В совокупности через Ормузский пролив проходит порядка 30% от всего экспортируемого в мире черного золота, что делает Иран лакомой целью. США десятилетиями были заинтересованы в том, чтобы заполучить контроль над этим энергетическим «краном», тем более что значительная часть энергоносителей, поступающих по нему, снабжает такие значимые для сохранения гегемонии страны, как Китай, Япония и Индия.

Иронично, что изначальный интерес к Ирану у США возник по той же причине. Однако вектор этого интереса в 1929 году был противоположным. В те годы речь шла не об экспорте иранской нефти за рубеж, а о нефти из американских скважин для нужд Ирана. Лишь в этот короткий период деструктивных планов в данной плоскости Вашингтон не строил.

Когда же добыча нефти была налажена в самом Иране, а американские энергоносители перестали пользоваться спросом, отношения стали развиваться в современном ключе.

Вначале США стали добиваться получения доли на нефтяном рынке Ирана и контроля над проливом руками нефтегазовых корпораций (Standard Oil) и финансовых махинаций. Однако к 1945 году, ввиду роста советского влияния в регионе, этого стало недостаточно.

В итоге заместитель госсекретаря США Джейм Бронз тайно предложил Москве проект о разделе Ирана на семь самостоятельных государств, с соответствующим разделом интересов, но СССР вместо ответа попросту «помог» закрытому письму опубликоваться в иранской газете Darya. С тех пор планы США по своей сути не изменились.

Идеальным сценарием нынешней «игры» для Вашингтона стал бы исход, при котором Иран сам бы перекрыл нефтеносную артерию, заодно воплотив в жизнь угрозы о возобновлении обогащения урана. В этом случае отметка цены за баррель могла бы достигнуть невероятных величин, а Тегеран стал бы врагом для всех западных «союзников».

Столь яркий кратковременный рост оказался бы ударом по технологическим конкурентам США, зависимым от энергетического импорта из данного региона. СМИ и подконтрольные англосаксам соцсети во всем бы обвинили Иран, и это стало бы для него подстроенным «самоубийством».

Опасность дальнейшей эскалации увеличивает и нахождение в регионе ударных экспедиционных сил США, поскольку на фоне угроз госсекретаря Майка Помпео о начале «немедленных» военных действий, «в случае гибели американских солдат», делает подобные провокации англосаксонских спецслужб еще более вероятными.

Закрытые заседания Совета Безопасности ООН по «инциденту с танкерами» и «ситуации вокруг Ирана» также не предвещают охлаждения, а значит, махинации с общественным мнением и новые поводы для того, чтобы задавить Иран, явно продолжатся.

Компромисс в данном случае абсолютно невозможен, во всяком случае без привлечения третьей стороны, но в отличие от Сирии, Москва пока занимает выжидательную позицию, также поступает и Китай.

Руслан Хубиев

Источник — REGNUM

Рухани поддерживает Мадуро

Фото: www.hispantv.com

Президент Ирана Хасан Рухани выразил поддержку действующему президенту Венесуэлы Николасу Мадуро и законному правительству страны. Принимая в Тегеране верительные грамоты нового посла Венесуэлы Карлоса Кордонеса, иранский президент квалифицировал события в Каракасе как «заговор» и подчеркнул, что «в последние годы при правительстве Мадуро отношения между Ираном и Венесуэлой были очень хорошими и искренними», поэтому Иран «продолжит развивать двусторонние отношения с его другом Венесуэлой».

Ранее глава МИД Ирана Мохаммад Джавад Зариф в ходе телефонного звонка своему венесуэльскому коллеге Хорхе Арреасу выразил поддержку правительству Венесуэлы и обсудил с ним «способы противостояния заговорам США против независимых государств, особенно Венесуэлы», а также различные политические решения для разрешения споров между правительством и оппозиционными группами. Действия Тегерана понятны и объяснимы. Как отмечает иранское издание Javan, в случае, если Вашингтону удастся успешно «сконструировать венесуэльский кризис, эта схема будет обкатываться и в других странах, в частности, в Иране». Правда, при этом Javan указывает, что все ждали от США «реализации кризисного сценария в первую очередь на Ближнем Востоке, в Тегеране, но громыхнуло в Латинской Америке». Достаточно вспомнить относительно недавние протесты в Иране, которые в западных СМИ рисовались как начало очередной «цветной революции» на Ближнем Востоке. Но американцам не удалось сколотить в регионе антииранский альянс, заручиться необходимой поддержкой своих союзников в Европе. К тому же внутри Ирана основное недовольство протестующих было обращено против Рухани за то, что тот заключил ядерную сделку, но так и не добился отмены санкций.

В Венесуэле и вокруг нее расклад сил иной. По Javan, кризис «в очередной разделит мир на две части — силы, действующие в поддержку США, и те, кто выступает против». Иран оказался в группе вторых вместе с Россией, Китаем и Турцией, выступил в защиту законно избранного президента Венесуэлы. Более того, Тегеран понимает, что кризис и дальнейшее развитие событий как в этой стране, так и в Латинской Америке в целом переводит иранскую проблему для Вашингтона на второй или более дальний план. Помимо того, появляется шанс запустить еще и «ежа в американские штаны», что становится совершенно новым геополитическим явлением. А если говорить о конкретных аспектах ирано-венесуэльских отношений, то Тегеран и Каракас, выстраивая разного рода взаимоотношения, засматриваются друг в друга как в геополитические зеркала, видя в них себя в новом образе. Для Ирана политика в Латинской Америке в целом и в отношении Венесуэлы в частности — это возможность позиционирования себя в качестве игрока не только регионального уровня.

Доказательством тому стало то, что Тегеран направлял свои боевые суда нового поколения к берегам Латинской Америки, в том числе Венесуэлы. В свою очередь для Каракаса, расположенного за многие тысячи километров от Ближнего Востока, Тегеран, да и не только он, обозначает демонстрацию многовекторности во внешней политике, востребованность в диалоге не только со странами своего континента. Конечно, основой сотрудничества является нефтяная сфера. Но реализуются проекты и в других областях — оборона, наука, технология, экономика, финансы, сельское хозяйство. И не только это. Две страны разделяют общие взгляды на мировой порядок, они взаимодействуют в рамках различных международных организаций. Кстати, Каракас всегда голосует против принятия антииранских резолюций в МАГАТЭ, что благожелательно воспринимается в Тегеране. Венесуэла на стороне Ирана и в его противостоянии с США и Израилем, в такой политике существует идеологическая составляющая с примесью антиамериканской риторики, хотя некоторые эксперты усматривают нечто общее между иранской шиитской революционной идеологией и венесуэльской левацкой доктриной, объединяя их в некую потенциальную «ось единства».

Сейчас «цветная революция» в Венесуэле немного забуксовала. По оценке ряда экспертов, в отличие от Ближнего Востока и Северной Африки, здесь американцы вряд ли решатся на прямую военную агрессию — слишком близко от самих Соединенных Штатов. Экономически Вашингтон душит Каракас уже давно, и у того сохраняются возможности для маневров. Так что у Мадуро есть шансы устоять в противоборстве с американцами, как в свое время на Кубе устоял Кастро. Тем не менее глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу предупреждает, что решение Европарламента признать лидера венесуэльской оппозиции Хуана Гуайдо исполняющим обязанности президента Венесуэлы может привести к началу гражданской войны в стране, то есть превратить ее в латиноамериканскую Сирию. Если такое случится, происходить это будет далеко от Ирана, у которого есть время на раздумья и приятие серьезных решений.

Станислав Тарасов

Источник — REGNUM