Конфликт в Кашмире вышел в море

Противостояние между Дели и Исламабадом расширяет географию

Конфликт Индии и Пакистана, поставивший две страны на грань новой войны, переходит в войну нервов. К продолжающемуся в Кашмире противостоянию в воздухе и на суше добавилась морская составляющая. Военно-морские силы Пакистана вчера сообщили о пресечении попытки проникновения в территориальные воды страны индийской подлодки. В свою очередь, главком ВМС Индии Сунил Ланба предупредил: террористы намерены расширить ареал своих действий и помимо нападений в Кашмире готовят атаки с моря. При этом возможность посредничества мировых держав в конфликте с Исламабадом, включая участие в нем России, Дели категорически отвергает. Как пояснил «Ъ» посол Индии в Москве Бала Венкатеш Варма, «даже если посредничество будет предложено, Дели его не примет».

Противостояние Индии и Пакистана вдоль так называемой линии контроля в разделенном между двумя государствами Кашмире не ослабевает. О новом инциденте, происшедшем во вторник, сообщил официальный представитель Минобороны Индии Девендер Ананд. «Пакистан открыл ничем не спровоцированный огонь из минометов и огнестрельного оружия в районе Ноушера штата Джамму и Кашмир. Индийская армия дала решительный и действенный ответ»,- заявил военный.

Днем ранее индийские СМИ со ссылкой на источники в Минобороны распространили информацию еще об одном обстреле из минометного и стрелкового оружия в секторе Акнур Джамму и Кашмира, который велся с пакистанской территории.

Кроме того, в понедельник Су-30 ВВС Индии сбил в северном штате Раджастан беспилотный летательный аппарат, запущенный с территории Пакистана. По версии Дели, пакистанский дрон нарушил воздушное пространство страны в районе города Биканер, где и был уничтожен.

В целом за последнюю неделю вдоль линии контроля в Кашмире было зафиксировано более 60 случаев нарушения режима прекращения огня. Сообщается о четырех жертвах среди мирного населения с обеих сторон, несколько человек получили ранения.

Выступая на пресс-конференции в Дели, главком ВВС Индии Бирендер Сингх Дханоа официально признал: воздушные операции в Кашмире «еще продолжаются».

Подтверждением сохраняющейся напряженности стало и обнародованное вчера решение авиационных властей Пакистана продлить запрет на полеты в своем воздушном пространстве до 6 марта. Уведомление об этом было опубликовано во вторник на сайте Управления гражданской авиации.

Таким образом, происшедшая 1 марта передача Дели индийского летчика, командира звена ВВС Индии Абхинандана Вартхамана, сбитого 27 февраля в Кашмире во время воздушного боя между индийскими и пакистанскими ВВС и попавшего в плен, пока не привела к деэскалации конфликта.

Ситуация в Кашмире стала главной темой состоявшегося в воскресенье в Дели заседания Совета национальной безопасности Индии, проходившего под председательством премьер-министра Нарендры Моди. В совещании приняли участие ключевые министры силового и экономического блоков: глава МИДа Сушма Сварадж, министр обороны Нирмала Ситхараман, глава Минфина Арун Джетли, министр внутренних дел Раджнатх Сингх, а также советник премьер-министра по национальной безопасности Аджит Довал и первый замглавы МИДа Виджай Гокхале.

Подробности обсуждения не разглашаются. Тем не менее уже после совещания, во вторник, командующий военно-морскими силами Индии адмирал Сунил Ланба сообщил: после мегатеракта в Кашмире, совершенного 14 февраля, террористы готовятся к новым нападениям. «Все вы стали свидетелями чудовищной атаки в штате Джамму и Кашмир. К нам поступают сведения, что боевики проходят подготовку для совершения новых атак, в том числе с моря»,- заявил главком индийских ВМС. В связи с этим адмирал Ланба заверил, что военно-морские силы Индии «готовы дать ответ на авантюры со стороны Пакистана во всех трех измерениях: в воздухе, воде и на суше, действуя вместе с армией и ВВС как единое целое».

Подтверждением того, что конфликт в Кашмире рискует перейти в область морского противостояния Индии и Пакистана, чреватого еще большими рисками, стало распространенное вчера заявление ВМС Пакистана, в котором говорится о предпринятой в ночь на вторник попытке некоей индийской подводной лодки войти в пакистанские воды: «ВМС Пакистана заставили индийскую субмарину уйти, успешно предотвратив ее вторжение. В целях сохранения мира мы не брали подлодку на прицел. Мы продолжим защищать морские границы Пакистана. Наши ВМС способны дать ответ на любую внешнюю агрессию».

В условиях сохраняющейся напряженности в отношениях между Индией и Пакистаном противоречивые оценки вызывает чувствительная тема возможного участия третьих стран в урегулировании конфликта. Агентство ТАСС со ссылкой на официального представителя МИД КНР Лу Кана сообщает о том, что Пекин поддерживает инициативу России выступить дипломатическим посредником между Индией и Пакистаном для деэскалации конфликта.

Напомним, что в прошлую пятницу по инициативе пакистанской стороны состоялся телефонный разговор главы МИД РФ Сергея Лаврова с министром иностранных дел Пакистана Шахом Махмудом Куреши. По итогам беседы МИД РФ распространил сообщение, в котором говорится: «Выражена готовность Москвы содействовать деэскалации напряженности и безальтернативность урегулирования любых разногласий между Исламабадом и Нью-Дели политико-дипломатическими средствами». Это заявление было интерпретировано как предложение Москвы выступить посредником между Дели и Исламабадом.

«Лавров предложил посредничество. Я не знаю о позиции Индии, но хочу сказать, что Пакистан готов принять предложение России о мирных переговорах»,- приводит слова Шаха Махмуда Куреши пакистанская газета The Dawn. Между тем индийская сторона встретила подобные сообщения с недоумением. «Хочу отметить три вещи,- заявил «Ъ» посол Индии в Москве Бала Венкатеш Варма.- Первое — никакого формального предложения о посредничестве мы не получали. Второе — даже если такое предложение поступит, мы его не примем. Третье — нам необходимо не посредничество, а действия со стороны Пакистана, которые создадут атмосферу для продолжения диалога».

Сергей Строкань
Газета «Коммерсантъ» №40 от 06.03.2019, стр. 6

Источник — коммерсант

Foreign Policy: Конфликт с Пакистаном свел с ума индийские СМИ

После ответного удара Индии в СМИ появилось множество неподтвержденных сообщений, предположительно просочившихся из так называемых высокопоставленных источников

Если Индия и Пакистан все же смогут урегулировать свой конфликт, индийские СМИ точно не будут иметь к этому никакого отношения, пишет Вайшнави Чандрашекхар в статье для издания The Foreign Policy.

После 14 февраля, когда в результате террористического нападения в Кашмире погибли более 40 индийских солдат, телевизионные и новостные каналы Индии возжаждали крови. Такие же настроения можно встретить и в индийских социальных сетях. Индия обвиняет Пакистан в том, что террористическое нападение было совершено подконтрольной ему группировкой боевиков.

«Мы хотим мести, а не осуждения… Настало время пролить кровь, кровь врагов», — заявил скандальный индийский журналист и ведущий новостей Арнаб Госвами. Когда жена одного из погибших индийских солдат Мита Сантра задалась вопросом, почему службы безопасности не смогли предотвратить нападение, и выступила за мирный диалог с Пакистаном, она столкнулась с резко негативной реакцией онлайн-сообщества. Некоторые обвинили ее в трусости, а другие заявили, что она не любила своего мужа.

Тем не менее комментарии отставных индийских генералов и дипломатов не были столь воинственными. Это является доказательством того, что к войне обычно призывают те, кто о ней ничего не знает. Прошло уже много времени с момента последних полномасштабных военных конфликтов между Индией и Пакистаном. Похоже, целое поколение граждан Индии не понимает реальной опасности военного столкновения.

Учитывая то, что в Индии, также как и в США, нет военной службы по призыву, то процент граждан Индии, проходивших воинскую службу, очень невелик. Среди элитных слоев общества этот процент еще ниже. Нынешние ведущие новостей знают, что такое террористические акты, однако мало кто из них, в силу своего юного возраста, мог бы вспомнить последствия настоящих войн с Пакистаном. Например, во время 22-дневного военного конфликта в 1965 году погибли 11 тыс. 500 человек, а война 1971 года привела к образованию Бангладеш. Помимо гибели людей, эти конфликты имели существенные негативные последствия для повседневной жизни и торговли всей Индии, а не только приграничных районов.

Негативную реакцию индийской общественности можно понять. Граждане Индии справедливо возмущены тем, что Пакистан укрывает террористические группы. Это большая проблема для Индии. Но безудержные военные призывы могут иметь опасные последствия. Такая риторика оказывает давление на правительство премьер-министра Индии Нарендры Моди, в котором и так немало политических ястребов. Подобная безудержная риторика подталкивает индийское правительство к ответным мерам, особенно на фоне предстоящих выборов.

Крайне тревожным фактом является то, что индийские СМИ, особенно телевидение, решили променять журналистский профессионализм на бульварную истерику. Известные журналисты отказались от своих притязаний на объективность, призвав в Twitter к ответным ударам по территории Пакистана. Один из ведущих новостей Гаурав Савант написал в Twitter, что Индия должна «наносить удары снова и снова». На индийское общество хлынул поток фейковых видео и изображений. Это не первый случай, когда индийские телевизионные каналы ведут себя безответственно. Во время терактов в Мумбаи в 2008 году новостные каналы организовали прямую трансляцию операции сил специального назначения, поставив под угрозу всю операцию.

После ответного удара Индии в СМИ появилось множество неподтвержденных сообщений, предположительно просочившихся из так называемых высокопоставленных источников. Разные индийские СМИ сообщали, что численность жертв варьируется от 300 до 600. Однако согласно данным агентства Reuters, ответный удар Индии нанес небольшой урон. Как отметил один из экспертов, индийские журналисты проявили высокую готовность транслировать «непроверенную, противоречивую и спекулятивную информацию», которая устраивала правительство.

Можно привести ряд вопросов, на которые индийские СМИ так и не смогли ответить. Где фотографии района, по которому Индия нанесла ответный удар? Кто именно подвергся удару? Был ли Пакистан готов к воздушному удару? Целесообразно ли было выступление премьер-министра Индии на митинге, организованном на следующий день после ответного удара ВВС Индии? Почему теракт 14 февраля не был предотвращен? Виновата ли в этом индийская разведка? Поскольку индийские СМИ всецело сосредоточились на поддержке войны, эти важные вопросы пришлось поднимать вдове молодого солдата.

Александр Белов

2 марта 19

Источник — regnum.ru

Индия и Пакистан замерли на грани войны

Индия и Пакистан 27 февраля вступили в прямое военное противостояние. В результате воздушного боя пакистанская сторона потеряла истребитель F-16, а индийская — МиГ-21. Катапультировавшийся индийский пилот взят в плен. Инцидент над Кашмиром сделал реальной угрозу новой войны в Азии. Действия Исламабада, нарушившего воздушное пространство Индии и удерживающего индийского летчика, поставили в нелегкое положение премьера Индии Нарендру Моди: в преддверии всеобщих выборов в апреле ему придется подтвердить свой имидж сильного лидера решительными действиями.

Воевавшие дважды в своей истории Индия и Пакистан напомнили всему миру о том, что продолжающийся более 70 лет неурегулированный конфликт между ними — «старейший конфликт в повестке ООН» — остается одним из факторов дестабилизации, способным в любой момент взорвать ситуацию в мире.

Обострение конфликта Индии и Пакистана. Главное
Читать далее

Первые признаки того, что в разделенном между двумя государствами Кашмире происходит новый опасный виток эскалации после нанесенного во вторник удара индийских ВВС по пакистанской территории, появились 27 февраля утром. Вслед за «молниями» индийских СМИ о крушении вертолета Ми-17 ВВС Индии в округе Бадгам в Кашмире, причины которого не были названы, агентство Reuters сообщило о боестолкновении в воздушном пространстве приграничного с Пакистаном индийского штата Джамму и Кашмир.

Как следовало из сообщения, истребители ВВС Индии в среду утром были подняты в воздух на перехват по меньшей мере трех самолетов ВВС Пакистана, нарушивших индийское территориальное пространство. После этого в течение нескольких часов первой половины дня каждая из сторон излагала свою версию случившегося, которые радикально отличались друг от друга. Представитель пакистанских вооруженных сил генерал-майор Асиф Гафур сообщил о двух сбитых военных самолетах Индии и взятии в плен двух летчиков. В ответ ведущие индийские СМИ, со ссылкой на «источники в Дели», сообщили: «Индия опровергает заявления пакистанской стороны о сбитых самолетах, местонахождение всех пилотов известно».

Позднее индийская сторона была вынуждена сделать новое заявление.

Один сверхзвуковой истребитель ВВС Пакистана был сбит индийским МиГ-21. В этом воздушном бою мы потеряли один МиГ-21, пилот пропал без вести. В свою очередь, пакистанская сторона утверждает, что он был взят в плен. Мы уточняем эти данные»,- признал официальный представитель МИД Индии Равиш Кумар.

В свою очередь, пакистанские СМИ распространили видеозапись, на которой, как утверждают они, показан допрос катапультировавшегося и взятого в плен индийского пилота МиГ-21, называющего себя командиром авиационного звена Абхи Анандом. Как уточнил генерал-майор Асиф Гафур, в плен был взят один, а не два пилота. «С командиром авиакрыла Абхи Анандом обращаются в соответствии с нормами военной этики»,- заявил высокопоставленный пакистанский военный.

После официального признания индийской стороной потери своего МиГ-21 премьер-министр Нарендра Моди был вынужден изменить свой рабочий график и провести экстренное совещание по вопросам национальной безопасности с участием ведущих силовиков — главы МВД Раджнатха Сингха, советника по вопросам нацбезопасности Аджита Довала, директора Национального разведывательного бюро Раджива Джайна и других высокопоставленных лиц. По данным ведущих индийских СМИ, на совещании была рассмотрена ситуация в связи с «агрессивными действиями» Пакистана и были согласованы неотложные меры по обеспечению мира и порядка в стратегически важных районах. Глава МВД Раджнатх Сингх отдал приказ о приведении индийских пограничных войск в повышенную готовность. Другие подробности того, на какие меры готова пойти индийская сторона, не сообщаются. При этом сам Нарендра Моди от официальных заявлений воздержался.

Между тем его пакистанский коллега Имран Хан молчать не стал, а выступил с видеообращением к нации. «Мой вопрос к индийскому правительству: с учетом того, какое оружие есть у вас и у нас, можем ли мы позволить себе просчеты? Куда приведет эта напряженность?» — заявил пакистанский лидер, публично признавший, что ситуация «может выйти из-под контроля — моего или премьер-министра Индии Нарендры Моди». «Я вновь приглашаю вас сесть за стол переговоров. Позвольте мне вновь отметить, что здравый смысл должен восторжествовать. Мы должны решить наши проблемы путем диалога»,- обратился к Нарендре Моди Имран Хан.

В своем обращении пакистанский премьер признал, что самолеты ВВС Пакистана нарушили границы Индии. Однако при этом он дал понять, что это был ответный шаг, предпринятый после того, как во вторник индийские истребители Mirage 2000 нанесли массированный удар по пакистанской территории.
Тогда в Дели заявили, что спецоперация индийских ВВС имела своей целью исключительно уничтожение находящегося на пакистанской территории лагеря группировки «Джаиш-е-Мухаммад» («Армия Мухаммеда»), которая ранее взяла на себя ответственность за теракт в индийском штате Джамму и Кашмир. «Мы изначально не хотели, чтобы Индия понесла какие-либо потери. Нашей целью было лишь показать: если вы можете вторгаться в наше воздушное пространство, то и мы можем»,- отметил Имран Хан, пытаясь обосновать рейд пакистанских ВВС. В свою очередь, в МИД Пакистана назвали акцию на индийской территории демонстрацией «желания и готовности к самообороне».

Резкая эскалация в Кашмире, сделавшая реальной угрозу новой большой войны в Азии, вызвала резкий всплеск дипломатической активности со стороны ведущих мировых держав, пытающихся не допустить перехода конфликта в горячую фазу. Одной из первых отреагировала премьер-министр Великобритании Тереза Мэй, призвавшая две части бывшей британской Индии избежать радикального сценария.

«Великобритания глубоко обеспокоена возрастающей напряженностью между Индией и Пакистаном и настоятельно призывает к сдержанности обе стороны, чтобы избежать дальнейшего обострения. Мы находимся в регулярных контактах с обеими странами, призывая их к диалогу и дипломатическим решениям, чтобы обеспечить региональную стабильность»,- сообщила госпожа Мэй.

Что Индия и Пакистан значат для мира и России
Читать далее

Схожие заявления прозвучали в среду и в других мировых столицах, включая Москву. «Мы крайне обеспокоены в связи с поступающими новостями, очень внимательно отслеживаем обстановку, и, конечно, мы призываем все стороны к сдержанности»,- заявил пресс-секретарь российского президента Владимира Путина Дмитрий Песков.

Между тем после инцидента в Джамму и Кашмире, инициированного Исламабадом, многое будет зависеть от того, какой сценарий ответных действий в итоге выберет премьер Моди. «Боестолкновение в индийском небе, сопровождавшееся потерей МиГ-21 и пленением индийского пилота, поставило Нарендру Моди в непростое положение. В стране ждут от него решительных шагов, однако при этом он не имеет права на ошибку и будет тщательно взвешивать вероятные последствия любого нового шага»,- пояснила «Ъ» руководитель Центра индийских исследований Института востоковедения РАН Татьяна Шаумян.

По словам эксперта, в сложившейся ситуации отношения с Пакистаном неизбежно будут одним из главных вопросов намеченных на апрель-май всеобщих выборов в Индии, которые фактически станут референдумом о доверии премьер-министру и его националистической «Бхаратия джаната парти».

История конфликта Индии и Пакистана
15 августа 1947 года на территории Британской Индии были образованы два государства Индия и Пакистан. После этого сотни «княжеств» получили право выбрать, к какой из стран присоединиться. Решающим, как правило, оказывался религиозный фактор. В штате Джамму и Кашмир большинство населения составляли мусульмане, но его глава Хари Сингх был индуистом

Газета «Коммерсантъ» №36 от 28.02.2019, стр. 1



Сергей Строкань

Источник — коммерсант

Пакистан меняет ближневосточную политику

Dr. Necmettin Acar,Ülviyya Amuyeva 

АА

|

Пакистан может отказаться от политики беспристрастности применительно к Ближнему Востоку и присоединиться к антииранской коалиции в тандеме с Саудовской Аравией и ОАЭ. Об этом сказал турецкий эксперт по вопросам безопасности и ближневосточной политики Неджеметтин Аджар. 

Эксперт отметил, что пакистанские СМИ пестрят заголовками о предстоящем визите наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бин Салмана в Исламабад. 

По его словам, принц Салман, являющийся де-факто главой Саудовской Аравии, совершит двухдневный визит в Пакистан в рамках турне по странам Азии, которое начинается 18 февраля.

Пакистанские СМИ пишут, что в Исламабаде с волнением ждут визита наследного принца Саудовской Аравии, и при официальной встрече будет соблюден беспрецедентный дипломатический протокол, сказал Аджар.

По его словам, вопрос смены курса Пакистана, в частности его отдаление от Ирана и сближение с тандемом Эр-Рияд-Абу-Даби, актуализирует недавний визит в Исламабад наследного принца ОАЭ и подписание документов о сотрудничестве.

«Внимание мирового сообщества привлекли даты визитов наследных принцев Саудовской Аравии и ОАЭ в Пакистан. Теракты, совершенные в регионе за последнюю неделю, позволяют понять смысл этих визитов. В первом случае целью террористов стали индийские военнослужащие в штате Джамму и Кашмир, во втором — иранские военнослужащие в провинции Белуджистан. Атака на индийских военнослужащих привела к еще большей напряженности в отношениях Пакистана и Индии. А атака на иранских военнослужащих является первым признаком нового витка напряженности в отношениях между Тегераном и Исламабадом», — сказал Аджар.

Кроме того, эти визиты приобретают особый смысл с учетом того, что совершаются после антииранской конференции по Ближнему Востоку в Варшаве, считает эксперт.

«Пакистан, сконцентрировавшийся на исторической и геополитической конкуренции с Индией на Ближнем Востоке и в исламском мире, придерживался традиционной беспристрастной политики. События прошедшей недели позволяют предположить, что Пакистан откажется от политики беспристрастности и присоединится к антииранской коалиции в тандеме с Саудовской Аравией и ОАЭ», — сказал Аджар.

По его мнению, главной причиной такого развития событий может стать напряженность последнего времени в отношениях Пакистана с Ираном и Индией, а также усугубление экономических проблем в стране.

Если Исламабад присоединится к антииранской коалиции, это может вызвать разногласия между шиитами и суннитами в Пакистане, инициировать антиправительственную кампанию фронта «Джамаат-и Ислами» (традиционно поддерживает движение «Братья-мусульмане»), сказал Аджар.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BF%D0%B0%D0%BA%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD-%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%8F%D0%B5%D1%82-%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D0%B6%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%87%D0%BD%D1%83%D1%8E-%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D1%83-/1395953


Stratfor (США): Почему Россия и Китай активизировались в Афганистане

© Фото предоставлено пресс-службой Южного военного округа

Исламабад поворачивается в сторону Москвы, а Пекин незаметно подкрадывается к Кабулу. Американская кампания в Афганистане близится к своей 17-й годовщине, и свою роль в урегулировании наращивают Россия и Китай. Но авторы «Стрэтфора» настороженно относятся к сложившейся ситуации: геополитические трения неминуемо приведут к тому, что война в Афганистане продолжится.

Общая угроза в лице афганских приверженцев «Исламского государства» (запрещена в РФ — прим. ред.) подталкивает Пакистан и Россию к дальнейшему укреплению партнерства, пока Москва усиливает свою роль в афганском урегулировании.

Соображения национальной безопасности Пакистана диктуют поддержку любых дружественных правительств в Афганистане, пусть даже ценой ухудшения отношений с США.

В рамках усиления своего дипломатического и экономического влияния, Пекин способен ввести в Афганистан ограниченный контингент войск.

Все сверхдержавы усиливают свое присутствие в Южной Азии, но особое их внимание приковано к Афганистану. Больше года назад, в августе 2017 года, Дональд Трамп обнародовал новую военную стратегию в Афганистане в надежде вывести самый затяжной из конфликтов с участием США из патового положения. Однако массированное наступление «Талибана» (запрещена в РФ — прим. ред.) на город Газни доказывает, что даже несколько тысяч американских солдат, дислоцированных в стране в рамках операций «Решительная поддержка» и «Страж свободы» не смогли перевесить чашу весов в пользу Кабула. Кроме того, министр внутренних дел Афганистана обвинил в подготовке атаки на Газни Пакистан. Это перечеркнуло все надежды на улучшение отношений, забрезжившие было после того, как афганский президент Ашраф Гани позвонил Имрану Хану поздравить того с получением портфеля премьер-министра.

Этого рецидива следовало ожидать. Судьбу афганского конфликта в значительной степени определяет Пакистан. Внешнюю политику Исламабада определяет его генеральная линия на сохранение внутреннего единства путем пресечения любой агрессии извне. Таким образом, Исламабад будет поддерживать в Кабуле любое дружественное правительство, особенно если оно признаёт спорную границу и постарается держать Индию на расстоянии, чтобы предотвратить стратегическую блокаду. В настоящий момент стратегия Пакистана строится на поддержке «Талибана», что вызывает рост противоречий между Исламабадом и Вашингтоном, ведь президент Трамп пытается убедить Пакистан отказаться от содействия боевикам. Будучи поставлен перед выбором — добиться исполнения своих стратегических целей или умиротворить США — Исламабад, не задумываясь, выберет первое.

Ситуация в целом

По мере того, как американская кампания в Афганистане близится к своей семнадцатой годовщине, свою роль в урегулировании ситуации наращивают Россия и Китай. Для США, давно пытающихся выпутаться из наиболее затяжного конфликта в своей истории, это может создать дополнительные вызовы. Особенно это касается Пакистана, чьи крепнущие связи с Москвой помогут Исламабаду и дальше выдерживать давление со стороны США.

Разворот в сторону России

В настоящее время Исламабад стоит перед выбором. Логичным ответом на ухудшение отношений с одной сверхдержавой стало бы сближение с другой. И тут на горизонте появляется Россия. И если дружба Пакистана с Китаем имеет давнишнюю историю и завязалась еще в 1963 году из взаимной неприязни к Индии, то отношения Исламабада с Россией всегда были откровенно враждебные. В ходе советско-афганской войны эта враждебность даже вылилась в опосредованный конфликт. Когда 40-я дивизия Красной армии в декабре 1979 года вторглась на территорию Афганистана, ЦРУ и спецслужбы Пакистана наладили совместные поставки оружия афганскому движению сопротивления, также известному как моджахеды. В последовавшем кровавом конфликте, растянувшемся на девять лет и ставшем последней и решающей схваткой холодной войны, Москва и Исламабад оказались по разные стороны баррикад.

Сейчас распределение ролей меняется. США отдаляются от Пакистана все дальше, делая ставку на синоцентрическое оборонное партнерство с Индией, ключевым партнером СССР в Южной Азии в годы холодной войны. Москва же охотно принимает предложения о партнерстве со стороны Исламабада. Российские интересы определяются главным образом беспокойством относительно будущего Афганистана. Появление в 2015 году ИГИЛ в Хорасане дало новую пищу опасениям Москвы, что международные террористы могут превратить территорию Афганистана в плацдарм для будущих атак по среднеазиатской периферии России. По Пакистану хорасанское крыло ИГИЛ уже ударило напрямую: группировка «Вилаят Хорасан» (филиал ИГИЛ, запрещена в РФ — прим. ред.) взяла на себя ответственность за теракт 6 июля в провинции Белуджистан, унесший жизни 149 человек и ставший вторым по кровавости за всю историю страны.

Учитывая, что отношения обоих стран с США натянутые, нет ничего удивительного, что Москва и Исламабад сближаются перед лицом угрозы со стороны ИГИЛ. Дружба России с Пакистаном крепнет по мере того, как Москва пытается закрепиться в роли посредника в Афганистане. Начиная с декабря 2016 года, Москва провела ряд конференций в надежде запустить переговоры между Кабулом и «Талибаном». И хотя представители «Талибана» ни на одну из пока так и не явились, приглашение Москвы на грядущую конференцию они все же приняли. Это можно счесть признаком того, что группировка рассчитывает повысить свой дипломатический статус и поставить себя на международной арене как серьезного политического игрока. Конференцию, изначально запланированную на 4 сентября, Москва перенесла по просьбе Гани — ссылаясь на руководящую роль Афганистана, он попросил больше времени на ее подготовку. Если у России получится свести Кабул и «Талибан» за столом переговоров, это лишь укрепит роль и влияние президента Владимира Путина в урегулировании затяжного конфликта с участием НАТО, решить который Вашингтону оказалось не под силу.

Китай подкрался незаметно

Наконец, свою роль в Афганистане укрепляет Китай. До начала войны в Афганистане Пекин был заинтересован главным образом в добыче полезных ископаемых, подписав, помимо прочего, договор суммой в три миллиарда долларов на разработку медного рудника Мес Айнак. Однако перспективы погружения Афганистана в хаос после сокращения американского военного присутствия в 2014 году пробудили Пекин. Китай начал вовлекаться в ситуацию напрямую: последовали обещания помощи и сотрудничества. Кроме того, Пекин пустил свой дипломатический авторитет на организацию переговоров между Афганистаном и Пакистаном, а также между Кабулом и «Талибаном». Наконец, Афганистан получил приглашение присоединиться к китайско-пакистанскому экономическому коридору. По слухам, обсуждалось даже создание военной базы в Ваханском коридоре. Хотя эти спекуляции Китай отрицает, крепнущее экономическое и дипломатическое влияние вполне позволит Пекину ввести ограниченный контингент в ряд театров военных действий. Учитывая основные переживания Китая, Афганистан логично было бы представить в качестве отправной точки: Кабул может стать поперек дороги проекту «Один пояс, один путь», а уйгурские боевики — воспользоваться афганской территорией для организации атак на провинцию Синьцзян.

В конечном счете, вследствие роста российского и китайского влияния Вашингтон утратит возможность склонять Исламабад к принятию своей стратегии в Афганистане. Хотя общая угроза со стороны крыла ИГИЛ в Хорасане и служит формальным поводом к объединению усилий всех вовлеченных стран, геополитические трения неминуемо приведут к тому, что война продолжится, а всякие попытки координации будут, в лучшем случае, носить временный характер.

https://inosmi.ru/politic/20180906/243175358.html

Глава пакистанского МИДа приедет в Москву за поддержкой

Вашингтон выкручивает руки бывшему союзнику. Белый дом заморозил военную помощь Пакистану, обвинив его в поддержке «Талибана» (запрещен в РФ). Не исключено, что США внесут Пакистан в список спонсоров террора. Исламабад вынужден действовать по принципу: враг моего противника – мой друг. В первую очередь расширяются связи с самым надежным партнером – Китаем. Но взоры обращены и на Россию. На следующей неделе ожидается визит в Москву главы МИД Пакистана Хаваджи Мухаммада Асифа.

В ходе прибывающего 20 февраля в Москву по приглашению Сергея Лаврова Асифа планируется обсуждение текущего состояния и перспектив развития двусторонних отношений, обмен мнениями по актуальным вопросам международной и региональной повестки дня. В нынешнем году отмечается 70-летие установления дипломатических отношений между Россией и Пакистаном. По словам официального представителя МИД РФ Марии Захаровой, сотрудничество с Пакистаном занимает заметное место в системе внешнеполитических приоритетов РФ. С Исламабадом поддерживается интенсивный политический диалог, осуществляется конструктивное взаимодействие в ООН. Дополнительные возможности для партнерства открылись после присоединения в 2017 году Исламабада к ШОС в качестве полноправного члена.

Для Пакистана интерес контактов с Россией достаточно очевиден. Подвергнутый остракизму своим прежним покровителем и балансирующий на грани войны с Индией, Пакистан ищет новую опору на международной арене.

Китай, вложивший порядка 100 млрд долл. в Пакистан и поставивший ему свои вооружения, остается, используя термин политиков Исламабада, всепогодным союзником. Прежде надежным другом считалась Саудовская Аравия, но ее ослабляет конфликт с Ираном. Россия, втянувшаяся в противоборство с США, выглядит в такой ситуации перспективным партнером.

В этой связи пакистанская газета Daily Times пишет, что «растущий раздор между США и Пакистаном открывает перед Россией золотую возможность усилить ее связи с Пакистаном и тем самым расширить влияние в регионе и за его пределами. Как показывает история, такие возможности бывают у государств раз в десять или, пожалуй, сто лет».

Но на самом деле, сокрушается автор статьи, Россия не желает заполнить вакуум, оставленный американцами. Российско-пакистанское военное сотрудничество только выглядит прочным. Тут может играть роль то, что отношения двух стран не имеют прочной экономической базы.

Москва вынуждена учитывать и позицию Индии, пресса которой всегда бурно реагирует на сообщения о российско-пакистанском сближении, особенно в сфере военно-технического сотрудничества. После смерти выдающегося российского дипломата, посла в Индии Александра Кадакина нашим новым послом стал Николай Кудашев. И ему в интервью с индийской газетой Hindu пришлось отвечать на вопрос, почему Россия изменила свой подход к Пакистану.

Посол сказал, что связи с Пакистаном неверно считать попыткой изменить стратегический баланс в регионе.

В прошлом году российские и пакистанские военные провели совместное антитеррористическое учение. В нем участвовало по одному подразделению с каждой стороны. В этом году такое учение будет проведено вновь.

В беседе с «НГ» заведующий отделом Пакистана в Институте востоковедения РАН Сергей Каменев отметил: «Если визит пакистанского министра в Москву состоится, он будет носить политический характер. Это в первую очередь ситуация, связанная с Афганистаном. Мне представляется, что будут обсуждаться сложные отношения Пакистана с Афганистаном. С учетом случившихся там двух жутких терактов.

Скорее всего Исламабад хочет заручиться еще большей поддержкой Москвы в отношении терроризма. Афганистан, придерживаясь американской позиции, постоянно обвиняет Пакистан в том, что он укрывает у себя лидеров террористов. Это и «Сеть Хаккани», и афганские талибы. Насчет талибов трудно судить. А что касается «Хаккани», то Пакистану объективно трудно бороться с этой сетью. Надо учитывать, что это очень серьезное, огромное национальное образование пуштунов. Причем оно занимается не столько террористической деятельностью, сколько коммерцией».

Тем не менее Пакистан борется с террором, убежден аналитик. Борьба началась еще в июне 2014 года. Ожидалось, что она продлится не больше года, но до сих пор не завершилась. Пакистан пытается преградить путь террористам, строя забор на границе с Афганистаном. Граница протянулась на 2300 км.

На переговорах в Москве министр Асиф может попытаться заручиться поддержкой Москвы в конфликте Исламабада с США. Может быть поднят вопрос об экономическом сотрудничестве. Пока что не удается расширить товарооборот между двумя странами. Он в последние несколько лет находился в районе 300 млн долл.

Что касается военно-технического сотрудничества, то, по непроверенным данным, Пакистан хочет получить еще 10–12 ударных вертолетов Ми-35. С 2015 года, как полагают, было поставлено 4 таких вертолета. Индия заявила протест. Хотя, что такое 4 вертолета, когда парк этих машин у каждой стороны насчитывает порядка 70–80, может, даже более 100. У Индии наверняка больше, отмечает Каменев.
Владимир Скосырев

16.02.2018

Источник — ng.ru

Россия открывает пути выхода в Афганистан и Пакистан

Россия-Таджикистан: новые плоды евразийской интеграции

Президент России Владимир Путин 5 октября совершил визит в Таджикистан. Это стало продолжением турне по постсоветским странам Центральной Азии, первый этап которого проходил в середине сентября с визитами в Казахстан и Киргизию. В ходе поездок Россия укрепила отношения с этими странами, что особенно важно на фоне усиления конкуренции за центральноазиатский регион с США и КНР.

Активизация России на центральноазиатском направлении — характерная черта третьего президентского срока Владимира Путина. Этот регион был в числе приоритетов внешней политики Москвы и в предшествующие годы. Однако наибольших успехов удавалось добиться в отношениях с Казахстаном, в то время как Киргизия, Таджикистан и Узбекистан предпочитали сохранять более длинную дистанцию в отношениях с Россией. Так, в 2010 г. было окончательно запущено функционирование Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана, хотя изначально этот проект задумывался как интеграционный механизм для всех центральноазиатских республик, входящих в ЕврАзЭС.

Важный регион

Важность постсоветского центральноазиатского региона во внешнеполитической повестке дня России определяется несколькими факторами. Во-первых, фактором безопасности. Данный регион является своего рода «буферной зоной» между Россией и социально нестабильным Афганистаном, откуда исходит целый ряд рисков — наркотрафик, исламский фундаментализм. Присутствие России в республиках Центральной Азии (ЦА), с одной стороны, позволяет ей создавать дополнительные барьеры этим угрозам на дальних подступах к собственной территории (в частности, российские пограничники укрепляют таджикско-афганскую границу) и, с другой стороны, обеспечивает стабильность светских режимов этих стран, гарантируя от усиления исламского фактора в их политике.

Во-вторых, укрепление России в постсоветских республиках ЦА позволяет распространять влияние и дальше — на Афганистан и Пакистан. Вывод международного воинского контингента из этой страны является серьезным вызовом и одновременно открывает новые возможности. Показательно в этом смысле создание «Душанбинской четверки», куда входят Россия, Таджикистан, Афганистан и Пакистан. Данная площадка может рассматриваться как попытка России расширить область своего присутствия в ЦА на основе координирования региональной политики в области безопасности.

В-третьих, имеет место конкуренция с США и Китаем, чьи позиции в регионе существенно усилились за последнее десятилетие. Пекин развивает торгово-экономическое сотрудничество, основанное отчасти на транзите китайских товаров в Россию и Европу. Вашингтон значительно укрепился в военном отношении в связи с операцией в Афганистане и, по-видимому, планирует сохранить присутствие и после 2014 г. в рамках поддержания политической стабильности в регионе. К тому же существует проект «Нового шелкового пути», отводящего важную транзитную роль республикам ЦА.

Более того, за последние годы появился еще один претендент на этот лакомый геополитический кусок — Турция. Об этом, в частности, свидетельствует получение Анкарой статуса государства-наблюдателя в ШОС, а также значительное укрепление ее отношений с Киргизией (напомним, что президент Атамбаев совершил свой первый зарубежный визит именно в Турцию, а недавно побывал там на съезде правящей Партии справедливости и развития).

В результате, конкуренция за центральноазиатский регион между внешними игроками усиливается, что усиливает позиции каждой из этих стран и увеличивает цену вопроса при дальнейшем укреплении интеграции России с ними.

От попытки демарша к укреплению сотрудничества

Конец президентства Дмитрия Медведева был омрачен похолоданием в отношениях Москвы с некоторыми республиками Центральной Азии. В частности, в ноябре 2011 г. произошла неприятная история с российским летчиком Владимиром Садовничим, задержанным в Таджикистане и впоследствии приговоренным к 8,5 годам лишения свободы. Политическое давление Москвы привело в итоге к благоприятному для России исходу — летчика отпустили — однако отношения были подпорчены. А в феврале этого года президент Киргизии Алмазбек Атамбаев пригрозил закрыть российскую авиабазу в Канте. Та же тенденция продолжилась и при Путине — летом этого года власти Узбекистана приняли решение приостановить членство в ОДКБ.

Однако у подобных тенденций есть жесткие ограничители. Постсоветские республики ЦА по-прежнему в наибольшей степени ориентированы именно на Россию. Россия является для них и крупнейшим торговым партнером, и главным работодателем, и важнейшим инвестором (а иногда и просто финансовым донором), и гарантом безопасности (российские военные базы). По этим причинам, несмотря на все желание республик ЦА диверсифицировать свои внешнеполитические ориентиры, связи с Москвой, выстраиваемые столетиями, не позволяют сделать это так быстро, как их лидерам, вероятно, хотелось бы.

Исключение составляет лишь Узбекистан, который, по всей видимости, сделал однозначную ставку на США, рассчитывая получить хорошие дивиденды от вывода американских войск из Афганистана (некоторая военная техника и плата за использование узбекской территории в качестве транзитной). Впрочем, Ташкент уже не в первый раз предпринимает попытку выстроить стратегическое партнерство с Вашингтоном, но пока получалось лишь тактическое и ограниченное, о чем свидетельствует маятникообразный характер его внешней политики.

Последние месяцы были ознаменованы существенной активизацией России на центральноазиатском направлении, в результате чего можно констатировать укрепление и расширение присутствия Москвы в этом регионе. Сдвиги были достигнуты в ходе визита Владимира Путина в Казахстан и Киргизию в середине сентября.

Если с Казахстаном давно найдена формула эффективного взаимодействия, то Киргизия была более проблемной для России страной. В частности, оставалась неопределенность по поводу судьбы российской военной базы, а также намерения Киргизии вступить в Таможенный союз. Однако в ходе визита оба вопроса удалось снять. Первый — полностью (соглашение по базе подписано), второй — частично (киргизский президент заявил о намерении вступить в Таможенный союз, хотя подобные заявления делались и ранее).

Впрочем, цена политической лояльности центральноазиатских республик постепенно растет. Так, Россия списала часть долгов Киргизии, а также согласилась проинвестировать строительство ГЭС в этой стране.

Продолжение тенденции

Нынешний визит Владимира Путина в Таджикистан продолжил положенную в первом турне тенденцию. Последние два года оставалась неопределенность по поводу судьбы российской 201-й военной базы, соглашение по которой не продлевалось. Разногласия заключались в том, что таджикская сторона пыталась увеличить арендную плату (до этого Москва не платила за пребывание на территории Таджикистана российских войск).

Стоит отметить, что эта база (бывшая дивизия) насчитывает более 7 тыс. чел. личного состава, что составляет более половины от 12-тысячной армии Таджикистана, не говоря уже о несравнимо более продвинутом военно-техническом обеспечении. Поэтому 201-я российская база является значимым элементом безопасности Таджикистана и стабильности действующего режима, что обусловливает заинтересованность Душанбе в пролонгации ее пребывания.

В результате, условия соглашения не претерпели существенных изменений, а его срок был продлен до 2042 г. Уступки с российской стороны ограничились смягчением режима для таджикских мигрантов (увеличение максимального срока разрешения на работу до 3 лет), а также финансовой помощью в борьбе с наркотрафиком ($5 млн.).

При этом, один из главных вопросов повестки дня таджикской политики — вопрос с Рогунской ГЭС — пока не был решен. Данный вопрос вызывает острые противоречия между Таджикистаном, желающим построить ГЭС в верховьях гонных рек, с одной стороны, и Узбекистаном и Киргизией, использующих воды этих рек для орошения полей, с другой. Ранее Россия была готова проинвестировать проект, однако угроза обострения политических противоречий между тремя республиками привела к тому, что Москва берет паузу.

Таким образом, визит Владимира Путина в Таджикистан продолжил тенденцию на укрепление позиций России в постсоветских центральноазиатских республиках. За последние месяцы России удалось подтвердить отношения стратегического партнерства с Казахстаном, а также значительно укрепить свое присутствие в Киргизии и Таджикистане. При этом цена лояльности этих государств зависит от степени их самостоятельности и диверсифицированности внешних связей.

Россия предлагает этим странам модель интеграции, альтернативную китайской, американской и турецкой, основанную на механизмах Таможенного союза, а в перспективе и Евразийского союза. Это ставит их перед жестким стратегическим выбором, который ограничивает прежнюю маятникообразную модель их внешнеполитического поведения. В результате, выбор Ташкента в пользу Запада был с успехом компенсирован сближением Москвы с Бишкеком, а теперь еще и с Душанбе.

05.10.2012
Роман Ларионов, эксперт Центра политических технологий

Источник — rus.ruvr.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1349588220

Азербайджан (все еще) присматривается к китайско-пакистанским истребителям

Заметка из блога EurasiaNet «The Bug Pit»

Азербайджан, похоже, всерьез задумался об обновлении парка своих ВВС путем закупки боевых самолетов JF-17 совместного производства Пакистана и Китая, сообщает государственное информационное агентство «АПА» со ссылкой на источник в участвующей в производстве JF-17 компании «Пакистанский авиационный комплекс» (Pakistan Aeronautical Complex – PAC), с которым агентству удалось пообщаться на крупном авиашоу в Дубаи:

«В рамках авиашоу состоялись показательные выступления самолетов «JF-17 Thunder». За полетами наблюдали и члены азербайджанской делегации.

По словам официальных представителей компании, были проведены переговоры с Азербайджаном, однако они не находятся на стадии купли-продажи. В настоящее время компания выполняет заказ ВВС Пакистана, экспорт в Азербайджан же может быть реализован в течение нескольких лет. Стороны уже определились с предварительным объемом поставок».

Строго говоря, это не особо-то и новость: Азербайджан ведет эти разговоры уже на протяжении по меньшей мере четырех лет. Вот выдержка из информационных сообщений того времени:

«Весной 2007 года на международной выставке военной техники IDEAS в Дубаи азербайджанская сторона заинтересовалась многофункциональным боевым самолетом JF-17 совместной разработки и производства Китая и Пакистана, а также малокалиберным оружием и танкам производства Пакистана…»

В 2009 году ИА «АПА» сообщало о сделке как о деле более-менее решенном.

Так новость ли это? Самолеты JF-17 поступили на вооружение пакистанских ВВС лишь в 2010 году и пока не продавались за рубеж, так что неудивительно, что Баку пока не принял окончательного решения. Впрочем, такая покупка выглядит довольно логичной для республики, поскольку приобретение американских самолетов невозможно по политическим причинам, закупать же истребители у России представляется затруднительным, учитывая альянс Москвы с Арменией (невзирая на недавнюю поставку ЗРК С-300). Все это делает Азербайджан неплохим кандидатом на то, чтобы стать первой страной на территории Закавказья и Центральной Азии, закупившей для своих ВВС самолет нероссийского производства. И все же это, возможно, дело не самого ближайшего будущего.

ОБНОВЛЕНИЕ: Как пишет Стив Тримбл (Steve Trimble) из Flight Global, «Россия еще может осложнить Азербайджану ситуацию с этим заказом. Самолеты JF-17 оснащаются двигателями РД-93, единственным поставщиком которых является Россия. Так что любую сделку по JF-17 потребуется согласовывать с Москвой». Что ставит Москву в выгодную позицию – подобное «согласование» не так символично, как поставка Азербайджану российских истребителей МиГ и Су, так что продажа самолетов JF-17 уже не будет носить столь скандального характера.

http://russian.eurasianet.org/node/59012

Кабул и Исламабад договариваются в Турции

Власти Турции надеются, что Кабулу и Исламабаду удастся преодолеть разногласия (на фото — президенты Турции Абдулла Гюль, Пакистана Асиф Али Зардари и Афганистана Хамид Карзай)

Накануне открывающейся в среду международной конференции по Афганистану президенты Афганистана и Пакистана впервые после убийства афганского экс-президента Бурхануддина Раббани провели переговоры, площадку для которых предоставила Турция. Главная цель переговоров и предстоящей конференции — содействовать стабилизации ситуации вокруг Афганистана в связи с предстоящим завершением миссии НАТО в этой стране.

В Стамбуле состоялся шестой трехсторонний саммит Турция-Афганистан-Пакистан, посвященный ситуации в Афганистане. В его рамках впервые после недавнего обострения отношений встретились президент Афганистана Хамид Карзай и его пакистанский коллега Асиф Али Зардари. Центральной темой переговоров стало будущее Афганистана после вывода из страны контингента НАТО к 2014 году. Во встрече также принял участие президент Турции Абдулла Гюль.

Ранее прошли консультации высокопоставленных военных трех стран, в ходе которых стороны обсуждали возможности координации действий в регионе. На среду запланирована Стамбульская конференция по Афганистану, которая пройдет на уровне министров иностранных дел под председательством главы МИД Турции Ахмета Давутоглу. Ожидается, что на конференции будут представлены 27 государств: 14 стран региона и 13 государств, вовлеченных в урегулирование кризиса.

Турецкая инициатива дает Кабулу и Исламабаду шанс нормализовать взаимные отношения, являющиеся далеко не безоблачными. Череда взаимных упреков и обвинений началась после убийства 20 сентября главного посредника между афганскими властями и талибами, экс-президента Бурхануддина Раббани. Напомним, что после его убийства президент Карзай заявил о прекращении переговоров с «Талибаном», обвинив в негласной поддержке талибов Исламабад. Афганские власти инкриминируют пакистанским спецслужбам поддержку связанной с «Талибаном» террористической группировки «Хаккани», которая в последние месяцы резко активизировала свою деятельность. Сеть «Хаккани» обвиняют в причастности к многочисленным терактам, в том числе недавней атаке на американское посольство в Кабуле. Исламабад обвинения отрицает, говоря о попытках Афганистана отвлечь внимание от провалов собственной политики.

Между тем отношения между Пакистаном и Афганистаном приобретают особую важность на фоне приближения срока вывода войск международной коалиции НАТО из Афганистана, после чего контроль за безопасностью в стране будет передан самим афганцам. Власти Турции надеются, что Кабулу и Исламабаду удастся преодолеть разногласия. Накануне трехсторонней встречи официальный представитель Турции заявил: «Возможно, сейчас пришло время попытаться пересмотреть существующий курс».

Впрочем, несмотря на все усилия международного сообщества, ситуация в Афганистане остается крайне сложной. Ряд экспертов говорят о провале миссии НАТО, где талибы контролируют уже около 90% территории страны. Старший научный сотрудник Российского института стратегических исследований Борис Волхонский заявил «Ъ», что после вывода войск международной коалиции в регионе начнется новая борьба за сферы влияния. По мнению эксперта, в связи с этим прошедшие афгано-пакистанские переговоры являются не более чем символическим жестом взаимопонимания.

Ирина Попова
02.11.2011

Источник — kommersant.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1320211620

Как американцы убили умершего бен Ладена.

Руководитель иранских спецслужб Хейдар Мослехи 10 мая опроверг американскую версию гибели террориста номер один Усамы бен Ладена. По его словам, главарь «Аль-Каиды» уже как несколько лет умер своей смертью от болезни. (Пятью годами ранее в арабоязычных СМИ появлялись сообщения о том, что бен Ладен скончался в результате почечной болезни. — Ред.) Однако американцы пытаются выставить это как свою удачную операцию.

Напомним, что шестое по счету сообщение о смерти Усамы бен Ладена появилось 2 мая. Согласно распространенной США информации, его ликвидировал в ходе спецоперации американский спецназ.

Ликование Запада и особенно американского обывателя относительно ликвидации возможного организатора терактов 11 сентября и одновременно агента ЦРУ в мире не разделили. Слишком уж много было несостыковок в изложенных американцами сценариях. Эти сомнения не смогло развеять даже соответствующее заявление «Аль-Каиды», в котором подручные бен Ладена признали факт его гибели. И действительно, что меняется от того, что созданная ЦРУ организация подтверждает выгодную американцам версию?

Как бы там ни было, но заявление Хейдара Мослехи вызвало еще больше вопросов относительно произошедшего 1-2 мая в Пакистане.

Ситуацию в интервью «Правде.Ру» прокомментировал генеральный директор Центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров:

«Иранские спецслужбы действительно давно склонялись в пользу версии, согласно которой бен Ладена уже не было в живых. Дело в том, что этот человек (бен Ладен) интересовал спецслужбы Ирана не меньше, чем ЦРУ, МИ6, Моссад и все спецслужбы мира вместе взятые. Так как Иран постоянно страдал от действий всякого рода террористов, начиная от талибов, поддерживаемых «Аль-Каидой», заканчивая сепаратистами, наркобаронами и т.д.

И поэтому иранские спецслужбы специально очень дотошно отслеживали перемещения бен Ладена для того, чтобы в дальнейшем его ликвидировать. Когда шеф иранских спецслужб Мослехи заявляет о наличии соответствующих документов относительно смерти главаря «Аль-Каиды», это говорит о том, что для этого у Ирана действительно есть веские причины и могут быть предъявлены доказательства.

Напомню, что растиражировали заявление Обамы о ликвидации бен Ладена СМИ, большинство из которых контролируется Вашингтоном и Лондоном и подает информацию в заданном ими ключе. Спектакль под названием «Устранение бен Ладена» является самой грязной и аморальной постановкой в театре одного актера, целью которой, с одной стороны, является отвлечение мировой общественности от ситуации на Ближнем Востоке, в частности в Ливии, бедственного экономического положения США, а с другой — попытка поднять рейтинг Барака Обамы и стремление присвоить себе лживую победу на смерти давно усопшего человека.

Итак, почему мы можем принять версию руководителя иранских спецслужб? Да потому, что в его версии слишком много убедительных аргументов. Во-первых, на протяжении последних пяти лет не было представлено сколько-нибудь серьезных фактов относительно того, что бен Ладен лично организовывал какие-то операции. Разумеется, нам пытались представить якобы принадлежащие ему аудиозаписи. Однако они не давали четкой информации о месте и времени, когда именно они были сделаны, и не несли серьезной смысловой и новостной нагрузки. Фактически, кроме его личного отношения и мировоззрения о месте и роли США в мире, в этих записях ничего не было.

Во-вторых, если допустить, что американцы действительно смогли захватить бен Ладена врасплох, то они, в традиционной им манере, непременно превратили бы это в грандиозное шоу и показали бы саму операцию в прямом эфире по всем каналам мира. А потом протаскивали бы врага номер один в кандалах в течение месяца по улицам американских городов, демонстрируя тем самым силу и мощь американской демократии, сокрушившей своего врага. Но ничего этого не было. Вместо этого, как нас стремится уверить Обама, человека, из которого сделали врага номер один Америки, этакого злодея-супермена, тайно хоронят где-то в море. Даже не показав его трупа для успокоения общественности!

В-третьих, возникает вопрос относительно того, почему, если принять всерьез версию американцев, бен Ладен преспокойно жил по соседству с полицейской академией Пакистана? То есть тем самым высшим учебным заведением полиции, которая его же и ловила и усилиями которой, согласно американским же данным, фактически управлял Вашингтон, будучи союзником Исламабада? Сейчас кивают в сторону Пакистана, который мог прикрывать главаря «Аль-Каиды». Но можно ли допустить то, что американцы, с их техническими средствами слежения и многочисленными агентами в Пакистане, не догадывались о том, что под носом у них преспокойно живет бен Ладен?

В-четвертых, вообразим себе, что тот человек, которому приписывают авторство терактов, пять лет оставался вне поля зрения спецслужб всего мира и, в том числе, американских. И это несмотря на его многочисленную семью, челядь, курьеров и т.д. Благодаря всем этим «признакам» его элементарно можно было вычислить в первые же дни его приезда в Пакистан.

Как бы там ни было, но реальный бен Ладен, о котором мы слышали еще пять лет назад, вел крайне скрытный образ жизни. Находясь в глубоком подполье, он постоянно, не реже раза в два месяца, в целях своей безопасности менял свое местонахождение».

Сергей Балмасов
Правда.ру

http://www.iran.ru/rus/news_iran.php?act=news_by_id&_n=1&news_id=73605