В будущем может быть реализован другой вариант «Набукко» – через Иран

Новости-Азербайджан, Роман Темников. Эксклюзивное интервью АМИ «Новости-Азербайджан» с политологом, руководителем аналитического центра «Восток-Запад» Арастуном Оруджлу:

— Приведет ли нынешняя эскалация ситуации вокруг Ирана к началу боевых действий?

— Маловероятно, что в ближайшее время будет нанесен какой-то удар по Ирану. Наоборот, видно, что именно Иран пытается спровоцировать Запад на какие-либо силовые действия.

Последнее напряжение у Ирана с Израилем началось после публикаций в прессе о намерениях Израиля нанести удар по Ирану, затем последовало заявление президента Израиля, а потом и отчет МАГАТЭ, оказавшийся куда мягче, чем от него ожидали. Вот тогда стало ясно, что страны Запада пока не считают целесообразным нанесение ударов по Ирану, считая, что применение новых санкций даст больший эффект.

Несмотря на это Иран взял курс на обострение ситуации. Сначала Иран стал шантажировать Турцию возможным нанесением ракетных ударов по территории этой страны, где расположены элементы системы ПРО. Потом изнутри Ирана был спровоцирован конфликт вокруг посольства Великобритании.

Анализируя происходящее, складывается ощущение, что в самом Иране есть радикальная группировка внутри власти, заинтересованная в эскалации обстановки и занимающаяся провоцированием войны. Ведь главная проблема Ирана сегодня не ядерная программа и отношения с Западом, а раскол внутри властей Ирана.

Радикальные группировки во власти Ирана – Корпус стражей исламской революции (КСИР) и их выдвиженец – нынешний президент страны Махмуд Ахмадинеджад заинтересованы в наличии внешнего врага. Так как его наличие может сплотить иранское общество вокруг нынешней власти, у которой существуют большие проблемы с обществом и с оппонентами.

Обратите внимание, что все иранские угрозы относительно нанесения ракетных ударов по американским военным кораблям, военным базам США в регионе, по территории Израиля и Турции начались сразу после того, как Запад заявил о том, что не заинтересован в проведении каких-либо военных операций против Ирана. Официальный Тегеран был этим разочарован и потому решил прибегнуть к различным провокациям, чтобы достичь желаемого результата.

Насколько Запад действительно намерен воевать с Ираном, трудно сказать. Тем более что Иран – не та страна, в которой можно проводить сухопутные операции. Значит, остаются только воздушные удары по ядерным и прочим военным объектам Ирана. Но на это Запад сейчас не готов в условиях экономического кризиса, охватившего Запад. Да это Западу и не нужно в условиях, когда в регионе остаются неразрешенные конфликты в Афганистане и Ираке, в подвешенном состоянии остается палестинская проблема. Также еще не решена сирийская проблема, где накал страстей растет с каждым днем. К тому же события в Сирии перерастают в конфликт с Турцией.

— К чему тогда может привести эскалация обстановки вокруг Ирана?

— Я думаю, что в Иране все же возобладает разум, и они не дойдут до того, чтобы нанести ракетные удары по Турции. Тем более что Турция – член НАТО, и согласно 5-му пункту Устава НАТО остальные члены организации должны будут оказать помощь Турции и начать операцию против Ирана и Сирии одновременно.
Полагаю, что внутриполитические противоречия в Иране дойдут до такой степени накала, что там произойдет сирийский вариант. Тем более что после президентских выборов в этой стране уже было восстание, но не больших масштабов.

В последнее время во властной элите Ирана происходят странные вещи. К примеру, за последние пару месяцев духовный лидер Ирана аятолла Али Хамнеи сделал два заявления, которые не могли остаться незамеченными и касались внутриполитической ситуации в стране.

Первое заявление он сделал в Исфаханском университете, выступая перед студентами, в котором высказался о необходимости замены президентского правления в Иране на парламентское. То есть, на лицо внутривластная борьба между президентом и Высшим исламским советом Ирана.

Второе заявление Хамнеи сделал в отношении США, сказав, что в случае атаки американцы встретят жесткое сопротивление со стороны КСИР и басиджей (радикальное крыло КСИР). Получается интересная ситуация – духовный лидер страны говорит о том, что страну будут защищать, фактически параллельные вооруженные силы. При этом он ни словом не упомянул об иранской армии. Все-таки в Иране армия отличается от КСИР именно в контексте внутриполитических противоречий.

Помимо этого, за последние месяцы было арестовано более 30 человек из ближайшего окружения президента Ирана. Это тоже доказывает наличие в Иране серьезной внутриполитической борьбы.

Более того, на последних президентских выборах в Иране оппозиционный кандидат Мусеви поддерживался многими членами Высшего исламского совета страны, в том числе два бывших президента Ирана – Рафсанджани и Хатеми. То есть, Мусеви был кандидатом противников нынешнего президента Ирана.

В случае развития в этой стране сирийского сценария, эта 70 миллионная страна будет выглядеть куда более кроваво, чем Сирия и Ливия.

— Как все эти события отразятся на Азербайджане, принимая во внимание рост критики нашей страны со стороны высокопоставленных чиновников Ирана?

— Все эти заявления также следует рассматривать, как желание официального Тегерана расширить зону будущего конфликта. То есть, угрозы со стороны Ирана раздаются не именно в отношении Азербайджана, как страны, а в силу наличия в Азербайджане широко представленных интересов стран Запада. Таким образом, Иран, используя фактор Азербайджана, пытается расширить зону конфликта. Это звено той же цепи, что и угрозы в адрес Турции, США, нападение на посольство Великобритании и т.д.
Азербайджану очень сложно в такой ситуации, но у него есть шанс уцелеть. Просто Баку должен в данном вопросе очень тесно сотрудничать с Турцией, координируя свои действия с Анкарой.

Дело в том, что в сложившихся обстоятельствах Азербайджан никак не может стать активным или пассивным участником антииранской коалиции. Следует учитывать, что Азербайджан – не Турция, а более слабая страна. К тому же, значительная часть населения Ирана являются нашими соотечественниками. И мы не можем позволить себе полетов авиации с целью бомбардировки Ирана через нашу территорию.

С другой стороны, я не сомневаюсь, что Иран ответит на эти удары. Конечно, не так, как НАТО, но для нас иранского ответа будет вполне достаточно. Исходя из этих соображений, я считаю, что Азербайджан должен координировать свои действия с Анкарой, дабы не остаться в гордом одиночестве в случае конфликта. Также нам надо вести консультации с Россией, так как конфликт приближается к ее границам, и это не может не беспокоить Москву.

— В последнее время официальные представители Евросоюза стали скептически высказываться насчет реализации проекта Набукко и Транскаспийского газопровода. С чем это связано?

— Я думаю, что Набукко все же будет реализован. Дело в том, что сейчас актуализировался вопрос Ирана, и когда в будущем в Иране будет новая власть, с которой Запад сможет сотрудничать, тогда Иран станет самым важным поставщиком альтернативного газа в Европу. И в такой ситуации Транскаспийский газопровод действительно становится менее актуальным. Ведь прокладка газопровода по дну моря обходится намного дороже, чем по суше через Иран. К тому же, Транскаспийский газопровод вызывает раздражение России.

То есть, Набукко в том классическом виде, каким он ранее представлялся – из Центральной Азии посредством Транскаспийского газопровода через Азербайджан и т.д. в Европу, становится маловероятным. Скорее всего, будет реализован другой вариант – через Иран. Тем более что тот же туркменский и казахский газ также можно транспортировать через Иран и Турцию по суше. Так даже надежнее.

Кстати, тот факт, что недавно Турция отказалась от российского газа, также связано с этим.

А тот факт, что прокладка газопровода через территорию Азербайджана становится маловероятной, подтверждается ужесточившимся за последние месяцы тоном западных стран в отношении Азербайджана.

То есть, Запад уже не столь заинтересован в азербайджанском газе и настало время дать официальному Баку понять, что он должен идти на демократические реформы.

Оценка ситуации в регионе Каспийского моря в сентябре 2011 года

События сентября 2011 года заложили долгосрочный тренд на обострение обсуждений правового статуса Каспийского моря. Это нашло отражение в заявлениях, как официальных лиц стран «каспийской пятерки», так и представителей Европейской комиссии и США, эскалировавших конфликт вокруг идеи строительства Транскаспийского газопровода. Тем самым стало понятно, что проект «Южного коридора» является для Европы отнюдь не коммерческим, как заявлялось ранее, а, прежде всего, политическим.

«Абшерон» и игра в Nabucco

9 сентября президент Азербайджана Ильхам Алиев объявил об открытии нового крупного газового месторождения «Абшерон» в азербайджанском секторе Каспия. По данным компании Total, которая является одним из участников проекта по разведке и разработке месторождения «Абшерон», запасы газа на месторождении оцениваются в несколько триллионов кубических футов газа и конденсата.

Позже в Total пояснили, что в результате бурения разведочной скважины на глубине 6568 м в песчанике был обнаружен столб газа высотой 160 метров на северном склоне крупной газовой структуры площадью около 270 квадратных километров. В месте находки глубина составляет 500 м. Месторождение расположено в 100 км к юго-востоку от Баку, примерно в 25 км северо-восточнее другого газового месторождения «Шах-Дениз». При этом специалисты Total полагают, что газовое поле, возможно, выходит за пределы блока «Апшерон Х-2», лицензией на который владеет компания Total EP Absheron (доля Total в ней составляет 40%, еще 40% принадлежит азербайджанской SOCAR и 20% — французской GDF SUEZ).

Стоит отметить, что обнаружение газовых залежей стало для многих неожиданной, но весьма своевременной новостью. В 1990-е годы американская Chevron исследовала «Абшерон», однако в результате бурения скважины «голубое топливо» так и не было обнаружено, как следствие – от лицензии на дальнейшую разработку месторождения было решено отказаться. Теперь же, если верить Total, месторождение является газоносным.

Впрочем, эту информацию еще предстоит подтвердить бурением еще одной скважины, причем, если действовать традиционным способом и обнаруженные запасы газа подтвердятся, начать добычу удастся вряд ли раньше 2021 года. Тем более здесь стоит учитывать и стоимость необходимой геологоразведки, которая по разным оценкам может колебаться от 100 до 120 млн долл. на каждую скважину. В этой связи французские и азербайджанские специалисты уже предложили заменить ее бурением бокового ствола из первой скважины, что в 2,5-3 раза дешевле: он должен уйти в сторону, начиная с глубины в 4 тыс. метров. В случае удачи, добыча газа на «Абшероне», по мнению специалистов Госнефтекомпании Азербайджана (ГНКАР) может стартовать уже с 2015 года, что, очевидно, заметно увеличит ресурсную базу Азербайджана и превратит Баку в ключевого поставщика природного газа с побережья Каспия.

Вместе с тем первоначальная информация о возможности ввода в эксплуатацию месторождения «Абшерон» уже в 2015 году была несколько преждевременной. На это указывает то, что в конце рассматриваемого периода ГНКАР и иностранные партнеры по проекту «Абшерон» достигли первичной договоренности о строительстве новой плавучей буровой установки. Данная установка будет использована для бурения минимум двух последующих (одной разведочной и одной оценочной) скважин. В этой связи отметим, что бурение первой разведочной скважины на структуре «Абшерон» проводилось с помощью буровой установки им. Гейдара Алиева. Однако до 2016 года свободных плавучих буровых установок для ведения поисковых работ на месторождении в наличии фактически не будет, поскольку после завершения работ на первой разведочной скважине «Абшерона» установка им. Гейдара Алиева будет выполнять заказы компании BP-Azerbaijan в рамках реализации проекта «Шах-дениз». Другие плавучие буровые установки также будут заняты.

Таким образом, отмеченные выше чисто теоретические и весьма оптимистичные выкладки, несколько модифицирующие цикл технологической цепочки разработки глубоководных месторождений в угоду конъюнктуре, стоило бы рассматривать в более широком контексте, предполагающем усиление конкуренции со стороны проектов «Южного коридора» за азербайджанский газ.

Напомним, что еще в прошлом месяце ГНКАР обратилась с запросом к проектам газопроводов, ориентированных на поставки газа с месторождения «Шах Дениз» в Европу, на предоставление предложений и сведений со стороны компаний, являющихся участниками этих проектов. В числе этих газопроводов — IТGI, Трансадриатический газопровод (TAP) и Nabucco. Запрос предусматривает предоставление сведений об оценке и выборе экспортной инфраструктуры компаниями-участниками этих проектов. Крайним сроком предоставления ответа, содержащего тарифные предложения, соответствующие условия и сроки, и обстоятельную информацию о расширенных аспектах проекта, было 1 октября 2011 года.

По состоянию на начало октября какой-то конкретной информации о выборе того или иного маршрута доставки «голубого топлива» в Европу не появилось. Ожидается, что Баку только к концу этого года, оценив предложения трубопроводных компаний, примет решение об экспорте своего газа. И пока что речь идет лишь о 10 млрд кубометров в рамках второй стадии «Шах-дениз», начиная с 2017 года.

Однако сам факт открытия нового газоносного месторождения на «Абшероне» был использован лоббистами строительства приоритетного европейского газопровода Nabucco, одним из слабых мест которого как раз и является отсутствие реально подтвержденной ресурсной базы. И это понятно – пусть и потенциальное, но все же увеличение ресурсной базы Азербайджана в среднесрочной перспективе может придать Nabucco «второе дыхание».

Евросоюз политизировал Nabucco

Вскоре после появления официальной информации об открытии крупного месторождения газа посол США в Азербайджане Мэтью Брайза заявил, что это обстоятельство еще раз подтверждает потенциал Азербайджана как важного поставщика природного газа в Европу. По его словам, Соединенные Штаты рассчитывают на продолжение работы с Азербайджаном, а также странами и компаниями, реализующими проект «Южного коридора».

Параллельно с этим стало известно о том, что 12 сентября Еврокомиссия получила мандат Совета ЕС на проведение юридически обязывающих переговоров с Азербайджаном и Туркменистаном по соглашению о правовой базе Транскаспийского газопровода. Об этом говорится в документе о внешних энергетических связях ЕС, принятом Еврокомиссией и представленном комиссаром ЕС по энергетике Гюнтером Оттингером. Документ содержит концепцию энергетической стратегии Евросоюза до 2020 года, которая должна быть принята до конца 2012 года. Оттингер отметил, что главный вопрос для ЕС – обеспечение выхода к каспийским энергоресурсам и углеводородам Центральной Азии. Что же касается соглашения по Транскаспийскому газопроводу между ЕС, Азербайджаном и Туркменистаном, то оно рассматривается в качестве необходимого условия строительства инфраструктуры для поставок туркменского природного газа через Каспийское море.

Таким образом, давно лоббируемая Оттингером идея допуска Еврокомиссии к любым переговорам об импорте нефти и газа из стран, не входящих в ЕС, и информации об условиях этих закупок – была воплощена в жизнь. Во всяком случае, ранее страны ЕС настороженно относились к вопросу передачи Брюсселю полномочий в отношении энергетической политики. Получив же мандат от всех 27 стран-участниц ЕС на ведение от их лица переговоров с Туркменией и Азербайджаном, Еврокомиссия сделала первый шаг к тому, чтобы создать в Европе наднациональный центр закупок энергоносителей. В этой связи неудивительно, что случившееся позволило Оттингеру заявить: «Теперь Европа говорит одним голосом. В конечном счете, именно Европа, а не одна отдельно взятая страна, извлечет выгоду из поставок каспийского газа».

В свою очередь, говоря о мандате ЕС на ведение переговоров с Азербайджаном и Туркменистаном по Транскаспийскому газопроводу (ТКГ), посол США в Азербайджане Метью Брайза отметил, что «последние 10 лет мы готовили Евросоюз к тому, чтобы они больше думали о диверсификации источников поставок энергоресурсов».

«США не прикаспийская страна, но мы поддерживаем проект ТКГ. Реализация этого проекта зависит только от ЕС, Азербайджана и Туркменистана. Никто не зависит от того сколько военных сил приходит на структуру «Алов». Вы независимы и мы поддерживаем Вас, у нас имеются общие стратегические интересы, и я рад, что они совпадают. Что касается финансовой поддержки проекта ТКГ, то это будут коммерческие решения. Я думаю, что от реализации ТКГ будет получен коммерческий результат. Это будет прогрессивный проект. Я думаю, что бюрократическая машина ЕС даст правильное решение. Все зависит от решения компаний и стран. Я думаю, что «Южный коридор» будет в дальнейшем развиваться», — заявил посол.

Публично продемонстрированные подходы к концепции энергетической безопасности Европы до 2020 года в очередной раз засвидетельствовали обеспокоенность ЕК зависимостью от России, на долю которой приходится около четверти поставок «голубого топлива» от общего объема потребления. В этой связи решимость ЕС во что бы то ни стало диверсифицировать маршруты поставок газа вполне объяснима, особенно на фоне прогнозируемых в среднесрочной перспективе, с одной стороны – роста спроса на энергоресурсы в Еврозоне, а с другой – отказа от атомной энергогенерации и спада добычи у двух из трех традиционных экспортеров газа – Норвегии и Алжира.

Жесткая позиция ЕК по вопросу строительства Транскаспийского газопровода (ТКГ) и места России в этом процессе приобрела еще более конфликтный характер после сдержанной позиции Ирана и реакции российских официальных лиц в лице спецпредставителя МИД РФ Александра Лукашевича, министра энергетики Сергея Шматко и постпреда России в ЕС Владимира Чижова.

«Такой трубопровод — это совершенно новое качество, иное по масштабам и потенциальным рискам сооружение, несопоставимое с необходимыми при добыче минеральных ресурсов на дне технологическими трубопроводами от месторождений к берегу, которые существуют в Каспийском море. Насколько нам известно, для Евросоюза это тоже первый подобный опыт, и мы удивлены, что его предполагается «поставить» именно на Каспии, на берега которого ни одно из государств Евросоюза не выходит. Решения по столь масштабным проектам должны приниматься при участии всех прикаспийских государств. Рассчитываем, что Совет Евросоюза с должным вниманием отнесется к позиции России и других государств-участников «каспийской пятерки» и воздержится от действий, не согласованных в соответствующем формате», — отметил официальный представитель МИД Александр Лукашевич.
В свою очередь Сергей Шматко заявил, что Россия выступает категорически против строительства Транскаспийского газопровода, к которому есть «серьезные вопросы с точки зрения экологии». В этом Россию поддерживает и Иран, отметил министр по итогам встречи с иранским коллегой Рустамом Касеми, добавив, что, по мнению России и Ирана, «развитие транспортной инфраструктуры на Каспии, в том числе для транспортировки углеводородов,— это прерогатива исключительно прикаспийских стран». Позже посольство Ирана в Москве распространило специальной сообщение, в котором отмечалось, что ИРИразделяет негативное отношение России к решению Совета ЕС по проекту Транскаспийского газопровода, предполагающему участие Евросоюза в строительстве этого объекта. «Мнения двух государств совпали. Было подчеркнуто несогласие двух стран с этим шагом, который противоречит экологическим интересам и участию каждого из пяти государств в решении вопросов, связанных с Каспием», — сообщило посольство.

Что же касается Владимира Чижова, то в своем заявлении он сделал акцент на проблеме, которая выходит за рамки сферы газовой инфраструктуры или энергетики, но имеет, прежде всего, политическое и международно-правовое измерение. Он вновь обратил внимание на нерешенность вопроса о правовом статусе Каспийского моря, а также на существующую договоренность о тех принципах, на основе которых должны решаться проблемы использования ресурсов и самой территории Каспия. Эти принципы были зафиксированы в декларации Тегеранского саммита «пятерки» в 2007 году — политически обязывающем документе, в котором зафиксировано, что все ключевые аспекты политики на каспийском направлении должны решаться консенсусом пяти стран этой группы. Тем более это касается таких вопросов, как строительство газопровода по дну Каспийского моря. Кроме этого, постпред России в ЕС обратил внимание и на экологический аспект проблемы, отметив справедливость международных дискуссий по поводу экологичности российского проекта «Северный поток». При этом он сделал оговорку, что отличия Балтийского и Каспийского морей заключается в том, что первое является открытым водоемом, в то время как второе — закрытым, а значит, риски реализации любых инфраструктурных проектов по дну Каспия значительно выше. И уж коль скоро непосредственным участником проекта Транскаспийского газопровода стал Евросоюз, то адресатом обеспокоенности России будут не только Баку и Ашхабад, но и Европа, которая будет нести всю полноту ответственности, в том числе по международному праву.

Оценивая характер прозвучавших с российской стороны заявлений, многие наблюдатели сошлись во мнении, что они были выдержаны в жестких тонах. Однако, отдавая себе отчет в складывающейся ситуации, а также сопоставляя содержание и эмоциональный окрас заявленных позиций, как с той, так и с другой стороны, следует отметить, что Россия в очередной раз сформулировала свою точку зрения в дипломатических тонах.

В то время как Брюссель и Вашингтон открыто заявляют о своих стратегических интересах, подводя под них соответствующую аргументацию, вырабатываемую в ходе многочисленных международных конференций и форумов, Москва продолжает разговаривать на языке компромиссов, по сути, отказываясь напрямую заявлять Каспий зоной своих стратегических интересов. На этом фоне инициатива Минэнерго РФ провести в Астрахани конференцию по вопросам правового статуса Каспийского моря с приглашением участников из стран ЕС выглядит еще более странной, поскольку, очевидно, что европейские партнеры не готовы к предлагаемому Россией диалогу.

Бескомпромиссность позиции ЕС в отстаивании своих интересов отчетливо была продемонстрирована в реакции официальных представителей ЕК на заявления российских официальных лиц. Так, Гюнтер Оттингер, проигнорировав экологические аспекты прокладки ТКГ, вновь назвал доступ Евросоюза к Прикаспийскому региону и Центральной Азии ключевым вопросом для ЕС. «Если Москва смирится с тем, что Туркменистан и Азербайджан имеют право принимать самостоятельные решения, то европейцы будут значительно больше доверять такому энергоносителю, как газ», — пояснил Оттингер.

В свою очередь официальный представитель ЕК Марлен Хольцнер заявил, что переговоры о строительстве ТКГ Еврокомиссия начнет «в ближайшие недели», хотя пока что «лишь на экспертном уровне». В интервью же радиоканалу «Deutshe Welle» Хольцнер отметил желание Евросоюза импортировать газ непосредственно из Азербайджана и Туркменистана, подчеркнув, что в итоговом соглашении между этими странами и ЕС не найдут своего отражения споры по поводу статуса Каспийского моря: «Мы занимаем такую позицию, что споры по поводу раздела Каспия не повлияют на строительство Транскаспийского трубопровода. Почему? Потому что трубопровод будет проходить по территории Азербайджана и Туркменистана, и, независимо от статуса Каспия, другие прикаспийские государства не имеют права на приостановление этого строительства. Речь идет об одном – насколько мы будем учитывать их позицию при обеспечении энергетической безопасности. Несомненно, само строительство будет отвечать высочайшим стандартам, в том числе, экологическим». По словам Хольцнера, в проекте Транскаспийского трубопровода Россия не обладает решающим голосом, Москва может лишь представить свои рекомендации и предложения.

Более того, из уст еврокомиссара прозвучала мысль, нашедшая отражение в последующих событиях вокруг «Газпрома», что можно расценивать в качестве прямого давления Евросоюза на позицию Москвы и ее европейских партнеров по газотранспортным проектам: «Если россияне будут пытаться ставить палки в колеса Nabucco и одновременно давить на Ашхабад и Баку, я лично буду меньше доверять долгосрочным газовым контрактам и меньше верить в тезис о том, что газ не является для России политическим инструментом». Примечательно, что это заявление Оттингера прозвучало накануне инвестиционного форума в Сочи, в ходе которого в присутствии премьер-министра России Владимира Путина ОАО «Газпром«, французская EdF, немецкая BASF и итальянская ENI подписали акционерное соглашение по «Южному потоку».

В соответствии с соглашением, фанцузская EdF и немецкая BASF получат по 15% в проекте «Южный поток». Доля итальянской ENI составит 20%, у «Газпрома» будет 50%. Проект «Южный поток» реализуется в целях диверсификации маршрутов поставок природного газа европейским потребителям и предполагает строительство газопровода через акваторию Черного моря в страны Южной и Центральной Европы. Предусматривается, что мощность «Южного потока» будет наращиваться равномерно. Общая проектная производительность морского участка «Южного потока» составит 63 млрд куб. м в год. Две трети его мощностей может быть заполнено «старым» газом — из уже существующих трубопроводов. Ввод в эксплуатацию первой нитки газопровода запланирован на конец 2015 г. Ориентировочная стоимость «Южного потока» оценивается в 15,5 млрд евро.

«Газпром« является крупнейшим акционером «Южного потока» с долей в 50%. Другими 50% в настоящее время формально владеет итальянская ENI. Ранее сообщалось о договоренности о вхождении в проект французской EdF с долей не менее 10% за счет снижения доли ENI, а также немецкого концерна BASF, который получит в проекте 15%. В качестве возможного участника «Южного потока» в Газпроме также называли немецкий E.On Ruhrgas. Для реализации сухопутной части проекта уже подписаны межправительственные соглашения с Болгарией, Сербией, Венгрией, Грецией, Словенией, Хорватией и Австрией. В настоящее время осуществляется разработка сводного технико-экономического обоснования «Южного потока», включающего в себя технико-экономическое обоснование (ТЭО) морского участка, а также ТЭО газопроводов на территориях стран Южной и Центральной Европы.

Между тем, по факту, Оттингер признал, что «Южный поток» и Nabucco отныне являются конкурирующими проектами, о чем ранее ЕК предпочитала не говорить столь откровенно. Он оценил российский газотранспортный проект как попытку предотвратить реализацию проекта «Южного коридора». При этом еврокомиссар политизировал и центральный проект «Южного коридора» — Nabucco, дав понять, что наращивать закупки газа из России Европа будет готова лишь в том случае, если доля «Газпрома» на европейском энергорынке, а, следовательно, и зависимость Евросоюза от российских энергоресурсов, упадут. Очевидно, что без диверсификации маршрутов доставки «голубого топлива» в Европу, а значит, без строительства ТКГ это невозможно.

Атака на «Газпром»

Примечательно, что в атаке – не только информационной – на «Газпром» и его газотранспортные проекты приняли участие не только уже известные лоббисты Nabucco, но и периферийные страны.

Так, Украина, на протяжении долгого времени безуспешно добивающаяся пересмотра газовых контрактов с Россией, прибегая для к этого к громким заявлениям о сокращении в одностороннем порядке закупочных объемов «голубого топлива» и о возможности возобновления поставок туркменского газа (подробнее см. Оценка ситуации в регионе Каспийского моря в августе 2011 года), предложила России отказаться от уже утвержденной магистрали «Южного потока» и провести газопровод по югу Украины. Виктор Янукович назвал этот вариант «гибким», сославшись на мнение экспертов о том, что прокладка газопровода по морю обойдется в 25 млрд евро, в то время как предложенным Украиной вариант в пять раз дешевле. Реакция «Газпрома» на это предложение была мгновенной и весьма негативной. Зампред правления компании Валерий Голубев заявил, что «можно было бы провести через Крым, выйти в Евпатории и дальше — в Черное море, но какой смысл, когда можно просто напрямую».

Стоит отметить, что предложение Януковича появилось вскоре после его визита в Ашхабад, в ходе которого якобы обсуждалась, в том числе и возможность возобновления энергетического сотрудничества между двумя странами, но, как показывает практика, реального воплощения не получившая.

Несмотря на ожидания и многочисленные заявления украинских официальных лиц о намерении Киева возобновить поставки туркменского газа, визит Виктора Януковича в Ашхабад, по сути, оставил без внимания проблему диверсификации поставок энергоносителей. В день визита президента Украины в Туркменистан некоторые украинские СМИ вышли с заголовками о том, что Киеву и Ашхабаду удалось наладить прерванное газовое сотрудничество. Однако официальные сообщения после состоявшегося визита, в том числе и на официальном сайте главы украинского государства, даже вскользь не касались темы газовых отношений с Туркменистаном. По большому счету все ограничилось лишь протокольными заявлениями, суть которых сводилась к тому, что диалог сторон был «очень продуктивным» и прошел «в атмосфере полного взаимопонимания и доверия».

Пожалуй, единственным заявлением, в котором затрагивались возможные отношения между Киевом и Ашхабадом в энергетической сфере, была ремарка президента Туркменистана о том, что украинская сторона проявила интерес «к инициативе по сотрудничеству в строительстве энергетических объектов, в частности, электростанций на солнечной энергии».

Несколько дней спустя после визита Януковича в Ашхабад стало известно, что государственный концерн «Туркменнефть» совместно с украинскими специалистами Сумского машиностроительного научно-производственного объединения имени М.В.Фрунзе построили газокомпрессорную станцию, предназначенную для сбора попутного нефтяного газа с месторождений туркменского шельфа и прибрежной зоны Каспия и его подачи в газотранспортную систему Туркменистана. Строительство станции «Хазар» призвано решить задачу промышленного использования попутного нефтяного газа, в первую очередь, поступающего со скважин морских месторождений. Ранее этот газ сжигался в факелах, что неблагоприятно влияло на экологию Каспийского региона, а теперь он будет отправляться в межгосударственный газопровод «Средняя Азия – Центр-III» и, кроме того, использоваться для интенсификации нефтедобычи на других скважинах. В Туркменистане ожидают, что ввод станции в строй будет способствовать наращиванию потенциала как газовой, так и нефтяной промышленности страны, создаст дополнительные возможности для осуществления экспортных поставок газа на международные энергетические рынки.

Среди наиболее перспективных форм украино-туркменского сотрудничества можно выделить лишь реализацию достигнутых ранее договоренностей проработать возможности участия украинских предприятий совместно с ГК «Туркменгаз» и ГК «Туркменнефтегазстрой» в строительстве газопроводов в Туркменистане. Туркмены уже проявили интерес к украинским компрессорам и трубам большого диаметра для строительства газопровода Восток — Запад, который должен соединить побережье Каспийского моря с месторождениями Осман и Южный Иолотань на востоке страны.

Таким образом, как уже отмечалось в предыдущем выпуске, визит президента Украины в Туркменистан носил в большей степени политико-пропагандистский характер. Он имел своей целью, с одной стороны, показать заинтересованность руководства страны в поиске более дешевого топлива, от чего выиграют потребители, а с другой, оказать давление на позицию Москвы, которая отказывается пересматривать газовые контракты с Украиной на условиях, выгодных последней. В этой связи конъюнктурные интересы Киева и Ашхабада, активно использующего тему диверсификации маршрутов поставки своего газа в геополитических целях, совпали – отсюда и тот информационный шум, а также завышенные ожидания от визита Януковича, которые не оправдались.

При этом не стоит исключать, что заявление президента Украины было сделано с целью «прощупать» ситуацию перед внеочередными переговорами с премьером и президентом России, которые состоялись 24 сентября в Москве, а их результаты отказались – по общему мнению сторон – весьма позитивными. Как бы там ни было, но «украинский фактор» по-прежнему остается в качестве одного из политических препятствий на пути реализации «Южного потока»: возможная газовая война между Россией и Украиной способна спровоцировать очередной всплеск защитной кампании в Европе против зависимости от России в сфере энергетики.

Более того, появление украинского предложения возможно рассматривать еще и в рамках более широко контекста, связанного, как с попытками торпедирования проекта «Южного потока, так и с позицией Турции, озвученной под конец сентября. Дело в том, что Анкара, так и не давшая до сих пор разрешения на прокладку «Южного потока» по своему участку Черного моря, заявила, что с 2012 года может резко снизить закупки российского газа и в ультимативной форме потребовала пересмотра цен. При этом уже 1 октября министр энергетики Танер Йылдыз сделал заявление о прекращении контракта на поставку российского природного газа по так называемому «западному маршруту», предполагающему поставки по Трансбалканскому газопроводу, который проходит через территорию Украины, Молдавии, Румынии и Болгарии.

По итогам 2010 года «Газпром» поставил в Турцию 18,01 млрд кубометров газа, в том числе по «Голубому потоку» — 8,07 млрд кубометров. И хотя контрактом предусмотрены поставки 30 млрд кубометров (14 млрд по западному коридору и 16 млрд по «Голубому потоку»), Турции было позволено выбирать меньшие объемы газа с учетом влияния кризиса на экономику страны. В частности, были определены минимальные объемы закупки турецкой стороной голубого топлива, а также предусмотрено право турецкой компании Botas сокращать отбор газа, поступающего по морскому газопроводу, до 75% без санкций со стороны «Газпрома».

Ранее Анкара уже обращалась к Москве с предложением снизить контрактные цены, однако достичь компромисса по итогам переговоров в Москве в марте этого года между турецким премьер-министром Реджепом Тайипом Эрдоганом и президентом России Дмитрием Медведевым не удалось. Позиция «Газпрома» в этой связи заключалась в том, что он готов рассматривать различные подходы и откликаться на предложения с учетом рыночной конъюнктуры, однако этот процесс должен быть взаимным. В ходе мартовских переговоров Дмитрий Медведев заявил: «Цены определяются у нас на основе спроса и предложения. Они у нас заложены в существующую систему контрактования. Эти цены в большей степени базируются на принципах «take or pay» как ключевом принципе сотрудничества с Турцией. Мы, конечно, намерены придерживаться существующего подхода».

Если исходить из этой логики, то Турция, которая не выбрала в прошлом году российский газ по принципу «take or pay», купив 18 млрд против 22 млрд куб. м минимального объема поставок, осталась должна «Газпрому» не менее 1 млрд долларов, и рассчитаться по этим штрафам Botas должна не позднее конца октября. Более того, следует принять во внимание тот факт, что энергобаланс Турции более чем на 60% зависит от газа: потребление «голубого топлива», по данным BP, в 2010 году было на уровне 40 млрд куб. м, причем основной объем (36,7 млрд куб. м), по данным «Тройки Диалог», пришелся на импорт, и Россия была крупнейшим поставщиком. Учитывая объемы, поставляемые Анкаре ее традиционными партнерами, выпадающий остаток в случае прекращения контракта с «Газпромом» будет равен порядка 6 млрд. кубометров, заместить который в кратчайшие сроки будет довольно сложно. Судя по всему, именно поэтому на прозвучавшие заявления со стороны Танера Йылдыза в российской газовой монополии отреагировали спокойно, а некоторые наблюдатели и вовсе оценили их как «блеф». Его целью может быть откровенное давление на Россию и «политическая игра» с Евросоюзом, которому, кстати, Анкара также не дала согласия на прокладку газопровода Nabucco, но частью которого непременно хочет стать.

При этом в качестве предмета торга между Анкарой и Москвой может выступать не столько стоимость российского природного газа, сколько ряд других «сложных» проектов – тот же «Южный поток», замороженный Россией нефтепровод Самсун-Джейхан, а также перспективное строительство Россией первой в Турции АЭС «Аккую» стоимостью не менее 20 млрд. долларов. Не стоит исключать, что неожиданно возникший конфликт между Анкарой и Москвой разрешится уже к концу года — как раз к тому моменту, когда срок действующего контракта с «Газпромом» истечет. Между тем, решение по этому вопросу будет носить, скорее всего, «пакетный» характер, и в случае отсутствия компромисса, заметным образом осложнит перспективы реализации «Южного потока». И вот тогда на повестке дня вновь может быть актуализировано предложение Украины протянуть газопровод по ее территории (по суше или по морю – вопрос вторичный), однако при этом возникнет вопрос о целесообразности строительства такого газопровода.

Очевидно, что информационный шум вокруг отказа Турции продлевать контракт с «Газпромом» возник крайне «вовремя», учитывая заявленную Гюнтером Оттингером позицию ЕК по «Южному потоку» вообще, и строительству ТКГ в частности. Более того, это стало вполне органичной частью кампании против «Газпрома», по которому на последней неделе сентября был нанесен еще один значимый удар, связанный с прошедшими в европейских офисах компании обысками и выемкой документов.

Следственные мероприятия прошли в офисах партнеров «Газпрома» в Европе в 10 странах, включая литовскую Lietuvos dujos, чешскую Vemex, болгарскую Overgas, австрийскую OMV и эстонскую Eesti Gaas. Как сообщила Еврокомиссия, у нее появились подозрения, что проверенные предприятия нарушают антимонопольное законодательство Евросоюза или обладают информацией, касающейся подобных действий.
Позже стало известно, что Еврокомиссия подает в суд на 18 стран — членов Евросоюза за задержку с одобрением норм так называемого «третьего энергетического пакета». Как отмечается в пресс-релизе высшего исполнительного органа ЕС, указанные страны опоздали с принятием соответствующих законов более чем на шесть месяцев. По мнению Оттингера, такие задержки серьезно препятствуют построению единого европейского рынка энергоносителей к 2014 году. Комиссия намерена привлечь к ответственности 17 стран-членов блока за несоблюдение европейских норм, касающихся рынка электроэнергии, и 18 стран — за несоблюдение положений, касающихся рынка газа. Кроме того, еврокомиссар по энергетике обнародовал планы ЕК предложить новые нормы, регулирующие разработку и финансирование энергетической инфраструктуры союза.
Эти инициативы Оттингера стали логичным и притом агрессивным развитием решения ЕС предоставить Еврокомиссии мандат на ведение переговоров с внешними поставщиками нефти и газа. Его суть заключается в преодолении сопротивления — как на корпоративном, так и правительственном уровнях — ряда традиционных партнеров «Газпрома» в Европе.

Таким образом, можно констатировать, что к концу рассматриваемого периода сформировался целый ряд обстоятельств, препятствующих планам «Газпрома», связанным, как с проникновением на европейский рынок энергогенерации и распределения, так и с диверсификацией маршрутов доставки газа в Европу. Последнее представляется куда более значимым в контексте оценки ситуации в регионе Каспийского моря, поскольку заметным образом сужает поле для маневра при реализации проекта «Южный поток» и противодействия попыткам запустить строительство Транскаспийского трубопровода. При этом уже на сегодняшний день становится понятным формирование треугольника «ЕС-Турция-Украина», каждый из членов которого, преследуя свои геоэкономические интересы, намерен оказывать противодействие реализации российским планам в регионе Каспийского моря. И, судя по всему, Украине в этих раскладах отведена не последняя роль. Во всяком случае не случайно именно на фоне этих вышеперечисленных событий прозвучали заявления Оттингера о том, что Украина останется главным и наиболее важным транзитером газа из России в Европу и пообещал выделение 310 млн долларов на модернизацию ГТС страны.

Насколько реален ТКГ?

Очевидно, что и в Азербайджане, и в Туркменистане, и в Казахстане – в странах, которым ЕК уже сделала предложение принять участие в проекте Транскаспийского трубопровода, учитывают изложенные выше реалии, но пока что предпочитают не вмешиваться в развернувшуюся полемику между ЕС и Россией, наблюдая за ней со стороны. Несмотря на уже заявленное желание Баку участвовать в проектах «Южного коридора» и естественное стремление выйти на европейский газовый рынок, без четких гарантий и ощутимой политической поддержки со стороны ЕС и США Азербайджан вряд ли рискнет пойти на обострение отношений с Россией и Ираном. То же самое касается и Ашхабада, от позиции которого и зависит будущность ТКГ.
Отчасти это подтверждают и сформулированные в самом общем виде инициативы президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедова, прозвучавшие в ходе его выступления на 66-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. В частности, было отмечено, что «в целях объединения усилий государств-членов ООН, активно участвующих в формировании международно-правовой основы в области энергообеспечения, Туркменистан считает целесообразным создание нового механизма — Межрегионального энергетического диалога под эгидой ООН, полагая, что Организация будет активно способствовать налаживанию такого формата сотрудничества — транспарантного и открытого для всех».

Что же касается официальных встреч главы Туркменистана, то они также носили больше протокольный характер, а их содержательная часть органично вписывалась в уже давно исповедываемую Ашхабадом мало что обещающую политику многовекторности, что, впрочем, в складывающихся обстоятельствах может приобретать несколько иное звучание. Хотя обманываться не стоит.

Так, в рамках встречи Бердымухамедова с председателем Европейской Комиссии Жозе Мануэлем Баррозу стороны обсудили круг вопросов, касающихся международной и региональной политики, состояния и перспектив развития сотрудничества между Туркменией и Евросоюзом в контексте как уже действующих, так и разрабатываемых перспективных проектов и программ. Речь, в частности, шла о расширении торгово-экономического сотрудничества, гуманитарных связей. В качестве приоритетных направлений была выделена энергетическая сфера, где партнерство двух стран, как было отмечено, «отвечает интересам обеспечения глобальной энергетической безопасности». Глава Туркмении подчеркнул, что в этой сфере, как во всей внешнеэкономической стратегии, Туркмения руководствуется принципом «открытых дверей» и приглашает европейские компании, многие из которых уже успешно работают в стране, к широкому взаимополезному сотрудничеству в области ТЭК. «Подтвердив приверженность Туркмении европейскому вектору своей политики, Президент Гурбангулы Бердымухамедов заявил, что внушительный потенциал страны позволяет обеспечить реализацию масштабных международных проектов, отвечающих интересам всех участвующих сторон», — отмечает пресс-служба Бердымухамедова.

Также стало известно, что туркменский лидер пригласил председателя ЕК Жозе Мануэля Баррозу и его коллег посетить Ашхабад в дни празднования 20-летия независимости Туркмении и принять участие в торжествах, приуроченных к этой исторической для страны дате. Руководитель Еврокомиссии в свою очередь пригласил главу Туркмении посетить в любое удобное для него время штаб-квартиру ЕС, которая находится в Брюсселе.

Между тем, 16 сентября в Актау состоялась международная конференция «Парадигмы международного сотрудничества на Каспии», в центре внимания которой как раз и значился вопрос о том, насколько вообще целесообразно трубопроводное строительство на Каспии, и каковы перспективы строительства Транскаспийского газопровода. В частности, с докладом по этой проблематике выступил Андрей Медведев, исполнительный директор АНО «ЦПТ «ПолитКонтакт».

Учитывая заметную политизацию со стороны ЕК, как приоритетного европейского проекта, так и ТГК – который не только мыслится частью первого, но без строительства которого выход Nabucco на запланированную мощность в 30 млрд. куб. м. в год просто невозможно, — на первый план выходит необходимость понимания того, из чего будет исходить официальный Ашхабад, принимая решение о своем участии в транскаспийских газовых проектах.
В этой связи стоит понимать, что проект Транскаспийского газопровода появился в 1996 году, а двумя годами спустя правительство США выделило 1,3 млн. долларов на составление ТЭО проекта, который предусматривал подачу газа с восточных месторождений Туркменистана в турецкий Эрзурум. Запуск газопровода планировалось завершить в 2002 году, однако уже в 2000-м году все работы по проекту были свернуты по инициативе туркменской стороны, в результате чего практически все задействованные в нем международные компании вышли из проекта. Реанимация идеи о сооружении ТКГ пришлась на 2006 год, когда между Россией и Украиной разразились «газовые войны», в 2010 году США вновь выделили – на сей раз Азербайджану — 1,7 млн. долларов для подготовки нового ТЭО проекта с учетом возможности участия в нем Казахстана.

Оценкой вариантов строительства ТКГ и поиска партнеров по проекту, которые бы занимались реализацией и эксплуатацией этого трубопровода, начиная с декабря 2008 года, занимаются австрийская компания OMV и германская RWE. Но, как известно, на сегодняшний день реальных инвесторов, готовых вложиться в проект, нет, и, принимая во внимание ряд обстоятельств, вряд ли предвидится в обозримой перспективе.

Во-первых, как уже неоднократно отмечалось, реализации проекта мешает позиция России и Ирана, которые, преследуя свои стратегические интересы, выступают против каких-либо транскаспийских проектов без согласования их строительства со всеми прикаспийскими государствами. При этом отсылка делается, как на то, что правовой статус Каспия до сих пор не урегулирован, так и на то, что прокладка трубы по морскому дну чревата экологической катастрофой, учитывая имеющийся рельеф дна, а также сейсмическую нестабильность региона (сообщения о землетрясении на Каспии приходят чуть ли не каждый месяц).

Впрочем, как уже отмечалось в предыдущих материалах, апелляция официальных лиц России и Ирана к вопросам экологии при решении начала строительства Транскаспийского трубопровода, хоть и сохраняет свою ценность в силу «природной закрытости» Каспия, но является уже слабым и, стоит сказать, далеко не единственным аргументом. Во всяком случае, эта позиция если и не подвергается остракизму со стороны внешних игроков, то каждый раз оспаривается. Тем более — на фоне уже заявленных позиций со стороны лоббистов Nabucco о том, что Россия сама активно занимается прокладкой трубопроводов по морскому дну при реализации своих собственных газотранспортных проектов.

Во-вторых, какими бы громкими не были заявления Еврокомиссии, все без исключения стороны конфликта (возможного вокруг строительства ТКГ) понимают, что этот орган является исключительно политическим, а не коммерческим. И, хотя для начала реализации проекта, безусловно, необходима, прежде всего, политическая поддержка со стороны ЕС и США, — Баку и Ашхабад не могут не отдавать себе отчет в том, что коммерческую составляющую газопровода и его экономическую целесообразность определяет не ЕК. Учитывая складывающуюся сейчас экономическую конъюнктуру в странах Еврозоны, рассматривать такие рискованные со всех точек зрения проекты, как ТКГ, всерьез вряд ли станет даже крупный инвестор, типа «Газпрома», не говоря уже о группе национальных инвесторов.

В-третьих, даже если представить, что ТКГ построен, на повестку дня встает вопрос о прокачке газа с туркменского побережья Каспия через азербайджанскую газовую инфраструктуру с выходом на Европу. При наличии политической воли и экономической целесообразности, Баку и Ашхабад вполне могут прийти к компромиссу по освоению имеющихся спорных месторождений, однако вопрос конкуренции газа, добытого в Азербайджане и газа, поставляемого по ТКГ, никто не снимет.

Сворачивание транскаспийского проекта в 2000-м году произошло в том числе и потому, что Гейдар Алиев и Сапармурат Ниязов не смогли договориться об объемах, подлежащих прокачке по территории Азербайджана. Учитывая перспективные планы Баку по освоению уже имеющихся газоносных месторождений, становится очевидным, что и без туркменского «голубого топлива» Азербайджану понадобится развивать свои трубопроводные мощности. Недаром в настоящее время Баку рассматривает вариант строительства нового газопровода пропускной способностью в 20 млрд. кубометров в год, который должен фактически пройти параллельно уже имеющемуся «Баку – Тбилиси – Эрзурум» (БТЭ). Причем строительство данного газопровода потребуется только для того, чтобы вывести имеющееся месторождение «Шах-дениз» на максимальную отдачу, доведя уровень добычи на нем до 60 млрд. кубометров в год и поддерживая данный уровень, как минимум, в течение 15 лет. Если же принять во внимание сообщение об обнаружении залежей природного газа на «Абшероне», то даже при увеличении мощности уже имеющегося БТЭ с нынешних 16 млрд. кубометров до 32, места для туркменского газа все равно не остается.

Более того, до сих пор окончательно не снята проблема договоренности между Баку и Анкарой о ставке транзита по территории Турции на газ, добытый в рамках второй стадии «Шах-дениз» (ожидается, что соответствующее соглашение будет подписано уже в октябре). В случае появления ТКГ, по вопросу транзита уже туркменского газа по территории Азербайджана, Грузии, Турции необходимо будет вести новые переговоры.
Таким образом, появляющиеся в настоящее время аккуратные заявления азербайджанской стороны о том, что они в принципе готовы выступить в качестве транзитной страны для газа, добываемого на восточном побережье Каспия, являются, скорее, элементом политический игры, нежели реальным намерением.

В-четвертых, немаловажен вопрос цены проекта Nabucco и ТКГ как его составной части, что актуально, как для Азербайджана, так и для Туркменистана, поскольку упирается в конечную стоимость «голубого топлива» в Европе.

Так, согласно расчетам ВР, строительство Nabucco из Эрзурума до восточных границ Австрии обойдется в 15 млрд евро, а подводная часть (собственно, ТКГ) – минимум 5 млрд евро. Учитывая эти обстоятельства, а также величину ставки транзита, туркменский газ, которому нужно преодолеть около 5 тыс. км до конечного потребителя, будет очень дорогим. Это же в равной степени касается и азербайджанского газа. Так, по оценкам немецкого концерна RWE, сделанным в 2010 году, для поставки топлива с месторождения «Шах-дениз» затраты на транспортировку газа по Nabucco (без учета расходов на топливный газ и платы за эмиссию CO2) составят 77 евро на 1 тыс. кубометров. Чтобы платить Баку сопоставимую цену, покупателям газа для транспортировки по Nabucco придется продавать газ в Баумгартене на 50-70 долларов выше, чем по действующим контрактам «Газпрома». Следовательно, даже азербайджанский газ, прокаченный по Nabucco, в своей конечной стоимости будет уступать российскому. Иными словами, при уже существующих сейчас расчетах строительство самого Nabucco не является коммерчески выгодным, что уж говорить о ТКГ.

В-пятых, существует четкая позиция Ашхабада, которая гласит, что «Туркменистан продает свой газ на своей границе». В практической плоскости это означает, что Туркменистан, понимая, что его никто не допустит к продаже своего газа конечному потребителю, не намерен инвестировать в строительство каких-либо инфраструктурных объектов вне своей территории и нести ответственность за них – как в плане экологии, так и в плане обеспечения безопасности. Следовательно, риски реализации проекта опять же возрастают.

В-шестых, в рамкахпроекта «Южного коридора» существует пусть и менее масштабные, но все же конкурирующие с Nabucco проекты – TAP и ITGI, которые являются куда как менее рисковыми и более привлекательными для того же Азербайджана.

Более того, в рассматриваемый период стало известно о появлении нового проекта, представленного британской компанией ВР. Речь идет о Юго-Восточном газопроводе, который бы брал начало на западе Турции и шел далее в Австрию через Болгарию, Румынию и Венгрию. Общая протяженность трубы — 1,3 тыс. км, а пропускная способность 10 млрд куб. м в год. В качестве ресурсной базы проекта BP предлагает рассматривать опять все то же месторождение «Шах-дениз», соединить которое с западной границей Турции BP предлагает за счет уже построенного Южно-Кавказского газопровода и существующей газовой инфраструктуры Турции. Несмотря на то, что пропускная способность этого проекта в три раза меньше, чем у Nabucco, зато он значительно короче, дешевле и имеет доступ к ресурсной базе. По словам вице-президента ВР Эла Кука, идея с Юго-Восточным газопроводом — еще одно возможное решение поставок газа в Европу, которое «всегда мудро иметь в запасе».

Каспийский регион накануне 4-го Саммита «каспийской пятерки»
Таким образом, реальных обстоятельств, свидетельствующих не в пользу реализуемости ТКГ, а значит и Nabucco, по-прежнему много. Возможно, именно этим и можно объяснить сдержанную реакцию России на происходящую политизацию этого проекта. Уверенности Москве также придает факт наличия мощной – наряду с иранской – морской флотилии на Каспии, которая, по оценкам наблюдателей, может быть задействована в случае проникновения в регион «внешних сил». Более того, сохранять спокойствие позволяют периодические мероприятия двустороннего и многостороннего формата, в хоте которых удаются «прощупать» изменения в позициях партнеров по Каспию. Среди прочих можно выделить прошедшие в сентябре Саммит глав государств СНГ в Ашхабаде, 8-й форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана, стратегические военные учения на Каспии «Центр-2011» и проч.

Вместе с тем стоит отметить, что при оценке европейских энергетических планов на Каспии, в том же Азербайджане все более склоняются к выводу, что Россия продолжает демонстрировать свое неумение работать на опережение событий, лишь реагируя на все возникающие вызовы, причем далеко не всегда удачно. Интеграционное сотрудничество, предлагаемое Россией, пока не является последовательным в конкретной и точечной реализации, оставаясь пока преимущественно на уровне инициатив, не подкрепленных ни серьезной материальной поддержкой, ни административным влиянием.
В то же время ЕС продолжает продвигать в жизнь программы, направленные на сближение своих интересов со странами Южного Кавказа и Каспийского региона, центральной из которых, безусловно, является Азербайджан, мыслимый ЕК проводником энергетической политики.

Показательным в этой связи является начавшийся в Варшаве в конце рассматриваемого периода саммит глав государств и правительств стран-участниц программы «Восточное партнерство», в ходе которого было принято решение увеличить ассигнования по программе с 600 млн. до 1,9 млрд. долларов до 2013 года. Это обстоятельство свидетельствует о пересмотре восточной политики ЕС в сторону его интенсификации, что очень показательно в преддверии президентских выборов в Азербайджане, которые могут стать значимым фактором, как в европейско-азербайджанских, так и российско-азербайджанских отношениях.

Трехкратное увеличение бюджета «Восточного партнерства» может также свидетельствовать о серьезных намерениях внедрения европейских акторов в пространство, обозначенное ими зоной стратегических интересов. Учитывая характер и направленность программы ВП, проектами ЕС будет охвачено гражданское общество, как фундаментальный пласт, формируемый при поддержке США и ЕС, и соответственно, ориентированный на евро-атлантистское партнерство, что в перспективе станет вспомогательной опорной базой для продвижения здесь интересующих Запад инициатив. Примером тому может стать недавно состоявшееся подписание грантового соглашения между Американским агентством международного развития (USAİD) и Бакинским офисом ОБСЕ по проекту сотрудничества в борьбе с торговлей людьми и усилению доступа к правосудию. Проект стоимостью 730 тысяч долларов будет реализован в Азербайджане с октября 2011 года по сентябрь 2013 гг.

На этом фоне отсутствие четко заявленных стратегических интересов на Каспии, конечно, позволяет России обходить стороной запросы со стороны, прежде всего, бывших советских республик, которые в последнее время начинают формулироваться все более однозначно. Однако долго так продолжаться вряд ли может, тем более в условиях, когда США и ЕС провозглашают Каспийский регион зоной своего влияния, при этом откровенно давая понять Москве, что ее мнение если и будет учитываться, то в качестве рекомендации.

Как следствие, накануне проведения 4-го Саммита глав государств «каспийской пятерки», который должен состояться осенью 2011 года в Москве, крайне остро встает вопрос формулирования не только четкой позиции по ряду ключевых вопросов региона Каспийского моря, но и конкретных предложений, экономического, гуманитраного и инфраструктурного характера, адресованных Азербайджану, Ирану, Казахстану и Туркменистану. Центральным же вопросом предстоящего Саммита должна стать не столько традиционная проблема правового статуса Каспийского моря, сколько перспективы участия прикаспийских государств в развитии геополитических и геоэкономических стратегий «внешних игроков», и последствия этого участия для мирного будущего региона.
источник -http://www.casfactor.com/rus/editor/27.html

Проект «Набукко» – серьезный рычаг для региона Южного Кавказа

(«Вестник Кавказа», Россия), inosmi.ru

БАКУ, 15 июль – Новости-Азербайджан. Известный немецкий политолог и эксперт дал расширенное интервью руководителю Европейского бюро ИАА «Вестник Кавказа» Орхану Саттарову. В нем он коснулся полного спектра политических тем, которые связывают Россию с Кавказом, а также основных геополитических аспектов нынешнего мирового состояния. Мы публикуем вторую часть интервью, касающуюся роли ЕС на Южном Кавказе и энергетических проектов в регионе.

— Господин Рар, после 2008 года роль ЕС на Южном Кавказе существенно снизилась. До того был хотя бы план Штайнмайера по урегулированию конфликта в Грузии. Сейчас таких инициатив больше нет. В нагорно-карабахском урегулировании Россия сейчас также вышла на первый план благодаря усилиям президента Медведева. Как вам кажется, это был изначально план России – поставить ограничительную линию, закрыв ЕС и другим внешнеполитическим игрокам доступ в регион Кавказа?

<strong>- Такого плана в России не могло быть, мне кажется, потому что Россия могла бы и проиграть. В такой ситуации было очень сложно просчитать позицию и реакцию Запада, Европы. Я думаю, что ни один российский политик, например, не мог предугадать реакцию Америки. Она могла быть совсем другой. То, что Саркози пошел на переговоры с Россией, где-то был очень благосклонен к позиции России – это факт, но на это тоже стопроцентно рассчитывать нельзя было. Я не думаю, что они рассчитывали на это. Достаточно непонятна пассивная реакция Америки. Я думаю, она связана либо с тем, что сам Буш не был информирован об этом, и это была какая-то акция при поддержке Саакашвили, которую проводили низшие чины или более низкие чины в американской администрации – та же Кондолиза Райс без ведома президента. И поэтому высшее руководство Америки решило быть в этой ситуации пассивным, оставив все европейцам. Или просто американская администрация уже уходила со сцены и не хотела вмешиваться в новые споры, и так и имеющие место с Россией. Я думаю, что скорее второе, но посмотрим, как история рассудит, когда откроются архивы, что будут говорить. Или когда Буш опубликует… Он же опубликовал уже мемуары…

— Да

— Я не читал еще.

— Я тоже не читал…

— Ладно, оставим. Но это вопрос интересный. Я думаю, что Европа упустила шанс, с одной стороны. Что Россия сделала? Россия дала понять, что у нее влияние в этом регионе. Но Европа не прекратила все планы по постройке «Набукко», например. «Набукко», по всей видимости, будет построен.

— В октябре Азербайджан должен дать согласие…

— Да и акция России не помешала этим планам. Может даже она их возродила. Если был план разрушить все западные схемы по трубам через южнокавказский коридор, то Россия здесь не выиграла. Многие предполагали, что это был план России показать, что «здесь мы главные». Нет, здесь Россия на самом деле никого не спугнула. Здесь, я считаю, европейское действие нужно рассматривать отдельно от России. Европа имела шанс нарастить свое влияние в этом регионе, и Европа этим не воспользовалась по разным причинам. Или, может, по типичным причинам, которые мы знаем: в Европе нет консенсуса по поводу внешней оборонной политики. Какие-то государства хотели заниматься Северной Африкой еще до «арабской весны». Другие, например Германия (вы упомянули план Штайнмайера) считают, что на Кавказе нужно найти общее сотрудничество с Россией, и без России стабилизировать ситуацию невозможно. Это немецкая позиция, но есть позиция Польши, есть позиция Чехии, которые сразу после событий августа 2008 года выработали новую восточную стратегию для Европейского союза нового восточного партнера, которая полностью исключала Россию. На это немцы не могли пойти. Поэтому, мне кажется, Европа сама себя парализует во всем этом процессе.

Она нигде за пределами своей территории не может себя показать, проявить себя: в Афганистане – это отдельное государство в рамках НАТО, в Ливии сегодня мы видим тоже абсолютный бардак – англичане, французы за жесткое поведение НАТО, за проявление там еще более жесткой силы, итальянцы выступают за переговоры с Каддафи, немцы вообще против военных действий с самого начала. Так что Европа пока еще не стала актером со своим собственным министерством иностранных дел. Поэтому эта акция на усмирение Кавказа провалилась. Было бы наивно полагать, что Евросоюз способен сделать больше, чем ОБСЕ, которая тоже оказалась беспомощной в этом регионе. Это касается не только грузино-российского конфликта, не только Абхазии и Южной Осетии, это касается и Нагорного Карабаха. Вы говорите, что Россия там сейчас на коне, но Россия, по-моему, тоже лишь пытается создавать какую-то видимость. Это ситуация нерешенная, ее невозможно решить, потому что Армения и Азербайджан ведут себя абсолютно бескомпромиссно. Так же как Грузия по отношению к России: «Давайте нам наши территории обратно – это для нас компромисс, а что вы за это получите, это уже нас не интересует». То же самое армяне: «Азербайджан должен смириться, что 20 лет тому назад проиграл войну против нас и потерял территорию. Точка. И Азербайджан должен смириться, тогда мы будим с ними дружить и общаться. Если нет – их проблемы». Азербайджанская позиция тоже: «В любом случае мы хотим эти территории вернуть, а то, что Армения при этом теряет лицо, 20 лет имел эту территорию, а теперь нет – это их проблемы. Они были виноваты, значит, пусть разбираются сами». Я понимаю каждую из этих сторон, очень хорошо понимаю. Но это не попытка найти консенсус.

Я не знаю, где можно найти консенсус, но нам повезло в Европе, что в Европе две тысячи лет шли жуткие войны. И где-то 200-300 лет тому назад государства научились где-то признавать собственные поражения. Германия как-никак потеряла большие территории во время Второй мировой войны. Я, конечно, не хочу сравнить эту войну с конфликтами на Кавказе. Злодеяния Гитлера несравнимы с теми войнами, которые велись, но в рамках военных действий – что-то происходило, какие-то территории терялись, и приходилось какому-то государству это признавать.

Появляется, конечно, очень серьезный рычаг – это «Набукко». Это сильнейший инструмент – можете себе представить, «Набукко» будет стратегически одной из самых главных труб энергетической мировой политики, энергетических рынков. В эту трубу будут вложены миллиарды. От нее будет зависеть куча государств, может быть даже Южная Европа в большой степени. Никто не заинтересован в том, чтобы там происходили какие-либо перебои. Поэтому Азербайджан тут, конечно, с одной стороны, видит свой шанс показать Европе, что он готов строить «Набукко», но он где-то и будет влиять на энергетическую политику. И Запад тоже где-то должен считаться с геополитическими интересами Азербайджана в регионе. Но в то же самое время, мне кажется, Азербайджан должен осознавать ту громадную ответственность, которую он возьмет на себя. В принципе это будет азербайджанский газ, но даже если это будет туркменский газ, его все равно будут перегонять через трубу, которая будет начинаться в Баку – я не верю, что будет построен транскаспийский трубопровод. Но в сжиженном виде или какими-то другими способами газ будет попадать в эту главную трубу, она будет начинаться в Баку.

И это уже ответственность за энергетическую безопасность всей Европы. И я не уверен, что Нагорный Карабах не станет через пять лет инструментом влияния, когда Азербайджан объявит Европейскому союзу такой ультиматум: «Труба идет, все в порядке, но если вы нас в этом вопросе не поддержите, то мы на вас тоже будем через эту трубу нажимать». Это была бы опасная политика, которую в Европе тоже побаиваются. Но ситуация сегодня такая, что труба нужна, где-то побаиваются и Россию. Все понимают, что газ нужен. Хотя в открытую никто не говорит, но после катастрофы на Фукусиме, я думаю, стало очевидно, что газовые электростанции придут на смену АЭС в Европе. Поэтому нужно будет большое количество газа. Цифры все известны. Газ будет идти и из России, и с Россией придется очень тесные отношения иметь. Но с Россией Запад выбрал тактику, иметь отношения на равных, не слишком зависеть от нее. Самая правильная тактика независимости от России – это строить параллельно другие трубы. «Северный поток», я думаю, даже «Южный поток» будут частично построены, через Балканы, но «Набукко» тоже будет построен. Поэтому вся южнокавказская политика Европы, Америки, России сейчас будет крутиться вокруг этой трубы, потому что она будет определять будущее энергетической безопасности Европы.

Nabucco может спасти потепление отношений Баку и Ашхабада, а «Южный поток» – СПГ

Азербайджан и Туркмения готовы забыть о противоречиях

Некоторые углеводородные месторождения в Каспийском море являются спорными между Азербайджаном и Туркменией.

Геополитическое противостояние между двумя энергетическими проектами Nabucco и «Южный поток» продолжается. Причем в последнее время инициаторы проектов конкурируют не в том, кто перенесет сроки запуска на более ранний срок или уменьшит стоимость строительства, а скорее наоборот. Так, в начале мая стало известно, что акционеры Nabucco приняли решение о переносе начала строительства на 2013 год, а пуск трубопровода – на 2017-й. И теперь по запланированным срокам начала работы трубопровод уступает «Южному потоку», который должен стартовать уже в 2015 году. Кроме того, существенно возросла прогнозная стоимость Nabucco с 7,9 млрд. до 12–15 млрд. евро. Остается открытым вопрос о ресурсной базе газопровода. Не все ясно с Азербайджаном, который должен стать основным поставщиком газа в рамках первой стадии проекта.

Во-первых, республика перенесла на 2017 год срок начала освоения месторождения Шах-Дениз-2, которое будет основным источником сырья для газопровода. Во-вторых, несмотря на многочисленные заверения сторон, до сих пор не подписан договор между Турцией и Азербайджаном о транзите газа. И в-третьих, Баку в рамках диверсификации энергетических потоков старается снизить зависимость от западного вектора и ищет новых потребителей для своего сырья. Так, в 2010 году начаты поставки в Россию, ожидается, что уже в 2011 году экспорт составит 2 млрд. куб. м газа. Заключен договор о поставках топлива в Иран и начата модернизация существующей инфраструктуры. И в среднесрочной перспективе может появиться еще одно направление для экспорта азербайджанского газа от Черноморского побережья Грузии посредством СПГ-танкеров (танкеры для транспортировки сжиженного природного газа) в Румынию.

Но у российского «Южного потока» также не все складывается успешно. Несмотря на то что международные соглашения заключены практически со всеми европейскими участниками проекта, так и не решена главная проблема – нет официального согласия Турции на прокладку в ее территориальных водах трубопровода по дну Черного моря. Без поддержки Анкары проект «Южного потока» теряет смысл, так как трубу можно проложить либо по турецкому сектору, либо по украинскому. Последнее для «Газпрома» неприемлемо, так как одной из целей строительства «Южного потока» является создание альтернативы украинской ГТС.

На позицию турецкого руководства не повлияли попытки Москвы найти альтернативу прокладки трубы по ее сектору. Так, в марте этого года премьер-министр РФ Владимир Путин предложил построить в Новороссийске СПГ-терминал как дополнение к трубопроводу. Маловероятным представляется реализация обоих проектов – слишком дорого.

Скорее всего речь идет о том, что вместо трубопровода будет построен завод по сжижению газа для его дальнейшей транспортировки танкерами. Эксперты отмечают, что проект строительства СПГ-терминала вместо газопровода «Южный поток» имеет ряд преимуществ. России это даст возможность выйти на перспективный рынок СПГ-газа и занять заметную нишу. Кроме того, «Газпром» сумеет выйти на новые для себя рынки стран Западной Европы, Японии, в будущем Индии, Китая и США. Вместе с этим при использовании танкеров исключаются любые политические проблемы со странами-транзитерами, привычные для России. Но, как оказалось, заявление о строительстве СПГ-терминала было лишь неудачной попыткой давления на Турцию и реального отказа от строительства трубопровода нет.

Несмотря на массу сложностей со строительством трубопровода Nabucco, его акционеры не теряют оптимизма и продолжают работу по расширению ресурсной базы для проекта. И главной надеждой здесь является Туркменистан, а также потепление туркменско-азербайджанских отношений. В конце февраля – начале марта в Ашхабаде прошла представительная международная конференция «Экологические аспекты транскаспийских трубопроводов», главной темой которой стало обсуждение возможности транспортировки туркменского газа по подводному трубопроводу через Каспийское море. По сообщениям пресс-службы туркменского правительства, на мероприятии выступили представители профильных государственных структур Туркменистана и Азербайджана, а также представители частных компаний: малазийской Petronas, китайской CNPC, австрийской OMV и ирландско-арабской Dragon Oil. Также с докладами об опыте прокладки морских трубопроводов выступили аналитики Chevron и Statoil.

Как сообщило азербайджанское информационное агентство «Туран», самым заметным стало выступление представителя OMV Николая Милева, который в своем докладе сообщил о результатах юридической экспертизы, проведенной компанией на предмет прокладки Транскаспийского трубопровода. Основной вывод: Каспийское море не подпадает под действие морского права, в том числе Конвенции ООН по морскому праву, что дает суверенность работе по строительству газопровода. Таким образом, дано юридическое обоснование позиции туркменского президента Гурбангулы Бердымухаммедова, что для строительства газопровода по дну Каспия необходимо согласие только тех стран, которые реализуют проект.

Участие в столь знаковой конференции азербайджанской делегации демонстрирует, что азербайджанско-туркменские отношения постепенно выходят из состояния неоправданных надежд. После прихода к власти в Туркмении Гурбангулы Бердымухаммедова в 2007 году ожидалось, что очень скоро все существующие противоречия, накопившиеся у каспийских соседей за время независимости, будут разрешены. Но на дворе 2011 год, а стороны так и не смогли найти приемлемый для обеих сторон компромисс по разделу Каспийского моря, а также совместному освоению спорных месторождений. Хотя официальный Баку предлагал Ашхабаду сотрудничество. Директор Центра нефтяных исследований Ильхам Шабан отмечает, что «для освоения пограничных месторождений достаточно проложить всего 40 км подводного трубопровода, чтобы подключиться к уже существующей инфраструктуре в азербайджанском секторе». «Это позволило бы сэкономить колоссальные средства на запуск проекта с нуля. И Азербайджан не раз предлагал вместе начать добычу сырья на месторождении Кяпаз (туркменское название – Сердар. – «НГ-дипкурьер»), но Ашхабад каждый раз отказывался», – сказал Шабан.

Обсуждение на официальном уровне возможности прокладки Транскаспийского газопровода по азербайджанскому и туркменскому секторам говорит о том, что стороны готовы либо разрешить существующие противоречия в двусторонних отношениях, либо оставить их за рамками диалога, для того чтобы начать сотрудничество в тех сферах, где нет заметных разногласий. Подтверждением серьезности начавшегося вектора сближения между соседями, несомненно, станет визит президента Азербайджана Ильхама Алиева в Туркменистан. О том, что он запланирован в этом году в середине марта, сообщил ректор Бакинского государственного университета, депутат Милли меджлиса Абель Магеррамов. Причем сделал это на конференции, посвященной 350-летию известного туркменского поэта Нурмухаммеда Андалиба. Необходимо отметить, что нынешнее сближение между Баку и Ашхабадом происходит при непосредственном участии ЕС. Так, в начале 2011 года в рамках своего регионального турне президент Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу и еврокомиссар по энергетике Гюнтер Оттингер посетили и Азербайджан, и Туркменистан, а после этого прошла указанная выше конференция и заявление о визите. Очевидно, что для ЕС фактически единственной возможностью спасти проект Nabucco является строительство Транскаспийского газопровода. Тогда туркменский газ станет основной ресурсной базой проекта.

Вместе с тем Россия и Иран прогнозируемо будут выступать против такого развития событий. Обе страны отталкиваются от тезиса, что для осуществления любых крупных инфраструктурных проектов на Каспии необходимо согласие всех сторон, а не только его участников. Кроме того, в рамках реализации «Южного потока» и Азербайджан, и Туркменистан являются потенциальными поставщиками газа для проекта, без которых заполнить трубу мощностью 60 млрд. куб. м в год будет невозможно. Поэтому в случае, если Баку и Ашхабад действительно начнут строительство Транскаспийского газопровода, Москва и Тегеран будут вынуждены сделать свои ходы в этой большой политической игре.

Станислав Александрович Притчин — эксперт Центра изучения Кавказа и ЦА Института востоковедения.
30 мая 2011

Источник — Независимая газета-Дипкурьер
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1306738200

Турция передала Азербайджану все права на переговоры о поставках газа в Грецию

Транзитное газовое соглашение с Турцией будет подписано в ближайшее время

Акционеры проекта «Набукко» рассматривают Азербайджан как основное звено этого проекта. Как сообщает 1news.az, об этом заявил глава отдела по связям с общественностью компании Nabucco Gas Pipeline International GmbH Кристиан Долезал в рамках V Каспийской нефтегазовой торгово-транспортной конференции в Баку. По его словам, потребление газа в Европе с каждым годом растет, поэтому Европа проявляет большой интерес к этому проекту. «Подписанные между Азербайджаном и Еврокомиссией соглашения о реализации Южного энергетического коридора являются, можно сказать, одной из первых законодательных баз для реализации проекта. Акционеры «Набукко» продолжают переговоры с Азербайджаном, и в зависимости от результатов будет принято решение о финансировании данного проекта. Мы ожидаем, что это решение будет принято к концу года», — отметил К. Долезал. Он также отметил, что консорциум Nabucco Gas Pipeline International GmbH проводит переговоры с Международной финансовой корпорацией и Европейским инвестиционным банком. «Нами завершен детальный инжиринг в Турции, и с этого года мы начали его осуществление в Грузии. Консорциумом проведено 150 общественных обсуждений по этому проекту. Кроме того, нам предстоит договариваться с 300 тыс. землевладельцами в связи с прокладкой трубопровода. Все эти вопросы мы думаем решить к концу этого года», — сказал представитель консорциума.

К. Долезал подчеркнул, что консорциумом также проводятся переговоры с Ираком, однако Азербайджан рассматривается как основной поставщик. «Проект «Набукко» является очень амбициозным и привлекательным, и он принесет дополнительные инвестиции Азербайджану», — добавил он. Отвечая на вопрос о позиции России по данному вопросу, К. Долезал отметил, что это европейский проект, и европейские финансовые институты и компании смотрят на его реализацию с оптимизмом.

В свою очередь, как отметил в ходе конференции представитель Евросоюза в Азербайджане Ролан Кобиа, ЕС рассматривает Азербайджан как надежного партнера и уважает все принятые им решения в отношении реализации Южного энергетического коридора. По его словам, Евросоюз рассматривает Азербайджан как связующее звено в реализации проектов Южного коридора. «Потребность в газе в Европе растет, и мы, конечно же, заинтересованы в новых поставщиках. И Азербайджан является одним из таких важных поставщиков», — сказал Р. Кобиа. Относительно позиции России в этом вопросе представитель Евросоюза отметил, что России следует уйти от стереотипов «холодной войны». «Мы живем в глобализированном мире, и Европейский союз, и суверенные страны сами решают, как строить свои отношения. В связи с этим мы уважаем суверенное право Азербайджана и других стран»,- заявил он. При этом Р. Кобиа отметил, что Россия остается главным партнером Евросоюза в энергетической сфере. «Мы против монополии на рынках, поэтому будем поддерживать все альтернативные проекты», — добавил он.

Между тем, как сообщил директор по развитию бизнеса турецкой компании Botas Левент Озгюль, соглашение по поставкам азербайджанского газа транзитом через территорию Турции в Европу будет подписано в ближайшее время. По его словам, все права на переговоры о поставках азербайджанского газа в Грецию турецкая сторона передала Азербайджану. «Сейчас Азербайджан самостоятельно будет вести переговоры с Грецией о поставках газа, но это не значит, что Турция не будет брать плату за транзит», — сказал Л. Озгюль. Касаясь нерентабельности трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД) для Botas, представитель компании заявил, что «БТД является гордостью как Турции, так и Азербайджана». «Но существуют коммерческие проблемы, которые надо решить, чтобы компания не несла убытки, относительно чего ведутся переговоры с Азербайджаном. Все переговоры между Турцией и Азербайджаном должны проходить не в судебном порядке, а по-дружески», — сказал он.

По его словам, Азербайджан является вторым после России основным поставщиком газа в Турцию. «Мы на сегодняшний день получаем из Азербайджана более 6,6 млрд. кубометров газа. Кроме того, Азербайджан является основным источником поставок «голубого топлива» по Южному энергетическому коридору. К 2017 году в Турцию также будет поступать газ с месторождения «Шахдениз-2», — сказал он. «К 2015 году мы намерены модернизировать наши газотранспортные сети до греческой, болгарской и сирийской границ, по которым также планируем экспортировать азербайджанский газ», — отметил Л.Озгюль. Выражая свое отношение к проекту «Набукко», он подчеркнул, что Botas считает этот проект реальным. «Мы проводим определенные переговоры по реализации этого проекта и, конечно же, рассматриваем Азербайджан как основной поставщик газа», — подчеркнул он. По словам Л.Озгюля, Турция также рассматривает и иракское направление газа, откуда планирует к 2016-2017 годам получать 14-15 млрд. кубометров в год. Он также отметил существенное продвижение в переговорах и по проектам TPAO и ITGI.

Азербайджан желает посредством территории Греции иметь доступ на энергетический рынок Италии, заявила на конференции сотрудница Центра стратегических исследований Азербайджана Гюльмира Рзаева. По ее словам, в связи с произошедшими в странах Ближнего Востока и Северной Африки процессами роль Азербайджана на энергетическом рынке Европы может возрасти, так как европейским потребителям нужен надежный партнер. При этом она отметила, что Азербайджан пока не сделал выбора между европейскими проектами Южного коридора, и каждый из них рассматривает детально. В связи с этим проект ITGI (Турция-Греция-Италия Интерконнектор) привлекателен для Азербайджана, но как и у «Набукко», у него есть свои достоинства и недостатки. При этом Г.Рзаева подчеркнула, что Азербайджан заинтересован в диверсификации маршрутов поставок своих энергоносителей.
А.ХАЛИЛОВ
№ 2509(68) Ср., 20 Апреля 2011

Источник — Эхо
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1303297080