Случится ли раскол ЕС из-за Китая?

Случится ли раскол ЕС из-за Китая?

Пекин как зеркало европейских и евроатлантических противоречий

22 марта начнется первый официальный визит председателя КНР Си Цзиньпина в Италию. До этого страну в 2008 году посещал в связи с саммитом «Большой семерки» в Аквиле прежний китайский лидер Ху Цзиньтао. В 2016 году с кратким неофициальным визитом на Апеннинах побывал и Си Цзиньпин, но принимал его прежний глава правительства Маттео Ренци. Но тех пор в итальянской политической жизни много воды утекло; к власти в мае прошлого года пришел альянс евроскептиков из Движения пяти звезд и Лиги Севера, который и выдвинул Дж. Конте в премьеры. Не стоит на месте и политическая жизнь Китая. Лидер КПК и КНР прибудет в Рим через два дня после завершения второй сессии ВСНП 13-го созыва, на которой в ближайшие дни ожидается принятие важной серии конституционных поправок. Во-первых, в Основной закон КНР будет внесена руководящая идеологема XIX съезда КПК о «социализме с китайской спецификой в новую эпоху». Во-вторых, появится в нем положение о Патриотическом едином фронте китайского народа (ПЕФКН) — парламентском блоке КПК с другими партиями. В-третьих, вместе со снятием ограничений на количество сроков в должности председателя КНР расширятся конституционные полномочия главы государства в ущерб так называемому «коллективному руководству».

Италия уже выступила «возмутителем спокойствия» в Европейском союзе (ЕС) по «венесуэльскому вопросу», отказав Брюсселю в консенсусе признания самозванца Хуана Гуайдо «новым президентом». Это вызвало недовольство как у лидеров ЕС, прежде всего Германии и Франции, так и у США, которые таким образом не получили в своих демаршах против Каракаса той консолидированной поддержки Старого Света, на которую рассчитывали. Если учесть, что Пекин занимает твердую позицию поддержки законной власти президента Николаса Мадуро, выступая резко против любого внешнего вмешательства, которое пытаются организовать США, то у Дж. Конте и Си Цзиньпина складывается очень неплохой фон для успешных переговоров, как бы на этот счет ни «щелкали зубами» в Вашингтоне, Париже и Берлине.

О чем пойдет разговор двух лидеров? Тем может оказаться множество, но главная, несомненно, координация Рима и Пекина в вопросе реализации китайской инициативы «Пояса и пути». «Италия и Китай в прошлом были связаны древним Шелковым путем. Мы ожидаем, что целевая группа поможет укрепить сотрудничество двух стран в рамках инициативы «Пояс и путь» и будет способствовать более тесным отношениям между ЕС и Китаем», — так охарактеризовал взаимный интерес двух столиц посол КНР в Италии Ли Жуйи. Отметим, что общее количество стран, одобривших проект «Пояса и пути» и собирающихся в нем участвовать, на прошедшей неделе достигло 152.

Италия при этом — один из ведущих мировых лидеров в сфере морской торговли; страна обладает множеством портов, доступ в которые при определенных условиях обеспечивает выполнение морской составляющей общего проекта «Нового Шелкового пути», в который входит и «Пояс и путь». Что это за условия? Китай в последние годы, продвигая программу крупнотоннажных контейнерных перевозок морским путем, очень сильно вложился в реконструкцию Суэцкого канала. Однако это не решило проблем доставки грузов в Европу через средиземноморские порты, ибо принимать китайские суперконтейнеровозы пока могут только два порта, и оба балтийских — немецкий Гамбург и голландский Роттердам. Возможные договоренности Дж. Конте и Си Цзиньпина откроют «шлюзы» китайским инвестициям в итальянскую портовую инфраструктуру, в результате чего и список, и его география существенно расширятся за счет Средиземноморья. Учитывая, что в этот проект уже вписалась Греция, вопрос в Европе стоит ребром. Из ряда материалов, публикуемых влиятельными европейскими СМИ, например Deutsche Welle, следует очень сильная озабоченность Германии перспективой утраты монополии на связи с Поднебесной; в связи с этим говорится даже о возможном «расколе ЕС».

Вот почему, по мере трансформации такого раскола из теории в практику, экономика, которой он продиктован, начнет оказывать существенное влияние и на политику и геополитику. Ведь, с одной стороны, апеннинский вектор китайских интересов начинает развиваться «в пику» не только США, но и остальным европейским игрокам. И Франции, которая усиленно разыгрывает «карту китайской угрозы», чтобы вперед других европейцев «задружиться» с заокеанским «старшим братом». И Великобритании, которая эксплуатирует тему «эксклюзивных» связей с Пекином, которые подаются общественности под соусом «золотой эры» двусторонних отношений. И, разумеется, Германии, визит в которую в прошлом году премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна преподносился рядом немецких СМИ как «шпилька» американцам, которые одновременно объявили торговую войну как Европе, так и Китаю. С другой стороны, Германия в своем недовольстве итальянскими «играми» с Пекином далеко заходить не может, ибо сама весьма заинтересована в китайском противовесе американцам. И не только в китайском, но и в российском противовесе, что характерно проявилось на днях, когда Ангела Меркель не пошла в поводу у Вашингтона и не стала втягивать Берлин в конфронтацию с Москвой вокруг Крыма и Азовского моря. Да и тема «Северного потока — 2» остается на столе российско-германской повестки, на которую давит Вашингтон.

Приведем примеры недовольства итальянским своеволием партнеров этой страны по «Большой семерке».

«Мы рассматриваем «Пояс и путь» как инициативу «made in China and for China», — заявил британской Financial Times представитель Совета национальной безопасности (СНБ) США Гаррет Маркиз. — Мы скептически относимся к тому, что одобрение итальянского правительства принесет какие-либо устойчивые экономические выгоды итальянскому народу, и это может в конечном итоге нанести ущерб мировой репутации Италии в долгосрочной перспективе».

А официальный представитель ЕС высказал мнение, что все государства-члены должны «обеспечить соответствие с нормами и политикой законодательства ЕС и уважать единство в осуществлении политики ЕС».

О чем говорит этот расклад? О том, что Китай продвигает «Пояс и путь» именно как геополитический проект, в рамках которого, пользуясь противоречиями Старого Света с Новым, создает систему сдержек и противовесов. В ней каждый из ее западных участников в чем-то недоволен Пекином, но в то же время завязан на него другими своими интересами. Получается некая общеевропейская «круговая порука», в которой важнейшим аргументом в пользу продолжение контактов с Китаем служат финансовые проблемы европейцев, готовых решать их за счет получения из Поднебесной кредитов.

Во-первых, такие модели не возникают случайно. И предстоящий визит Си Цзиньпина в Италию, о котором было официально объявлено во второй половине января, оттеняет целый спектр европейских противоречий. На китайском направлении они достигнут апогея 21 марта, накануне прибытия китайского лидера в Рим, когда в Брюсселе 28 участников ЕС обсудят проблему стремительно сокращающихся китайских инвестиций (вдвое по сравнению с 2016 г.). Нет сомнений, что некоторые страны «старой Европы» попытаются обвинить «новых», восточных европейцев в том, что развиваемый ими с Китаем формат «16+1» не только не укладывается в стандарты ЕС, но и выступает «троянским конем» его разделения. Другим крупнейшим противоречием в Старом Свете, на фоне которого пройдет итальянский визит Си Цзиньпина, является приближение 29 марта — «deadline of Brexit», за которым может последовать существенный сдвиг континентально-европейских приоритетов.

Во-вторых, со времен «плана Маршалла» у Европы не было никаких иных статистически значимых «спонсоров», кроме Вашингтона, который, в свою очередь, рассматривал Старый Свет как свой такой же «задний двор», что и Латинскую Америку. И вот «вдруг, откуда ни возьмись», на этом «заднем дворе» появляется кто-то третий, начинающий соблазнять вассалов кредитами. И, как выясняется, они — о, ужас! — вовсе не прочь соблазниться.

В-третьих, китайские геополитические игры в Европе, усиленно маскируемые под «геоэкономику», весьма показательно включают не сильно афишируемую, но продолжающуюся нормализацию отношений Пекина с Ватиканом. А если учесть, что Святой престол влияет в Европе на очень многие процессы как самостоятельно, так и в альянсе с крупнейшими олигархическими кланами, теми же Ротшильдами, то из этого вытекает ряд соображений. Например, по поводу того, чем обусловлено движение друг навстречу другу, продемонстрированное осенью прошлого года успешным визитом в Пекин заместителя глава внешнеполитического ведомства Ватикана Антуана Камильери? Не случайно ведь папа Франциск вдруг взял да и признал сразу семь католических епископов, назначенных китайскими властями. Поднебесная получила от папы карт-бланш на европейские эксперименты?

И кстати, предыдущую поездку в Европу, состоявшуюся в самом конце ноября 2018 года, Си Цзиньпин совершил в Испанию, страну, служащую своеобразным центром неформальных коммуникаций между Ротшильдами и Ватиканом. И политических — через крупнейшую в католическом мире испанскую монархию. И религиозных — через испанский секулярно-католический орден Opus Dei. И финансовых, нити которых удерживает банковская группа Santander. Казалось бы, следуя динамике, преподносимой СМИ, логичнее всего было бы ожидать появления Си Цзиньпина в Лондоне, но он тем временем направляется в Рим.

Ну, что ж, посмотрим. Россию не может не интересовать эта тема, ибо так сложилось в истории, что в наших интересах находится маршрут трансконтинентального транзита через российскую территорию. В то время как любые «обходные пути» не могут не оживлять призраков холодной войны и попыток нашей изоляции путем вытеснения на север.

Владимир Павленко

Источник — REGNUM

Страсти по Китаю или Большая Евразия

Любая конфликтная ситуация в мире решается за столом переговоров, если в это не вмешиваются США

Ростислав Ищенко, aurora.network, 9 марта 2019

Что гадалка не нагадает
В конце XIX века европейцы увлеклись Востоком. Дальним Востоком, поскольку с Ближним они были хорошо знакомы со времен крестовых походов. А тут вдруг Европа открыла для себя китайскую и японскую цивилизации. Увлечение это принесло много полезного для развития европейской (и российской, в частности) китаистики и японистики, но закончилось печально. Уже в первые годы ХХ века европейцы впали в коллективное помешательство и начали ожидать «вторжения орд с Востока», «нового Великого переселения народов» и т.д. В Европе один за другим возникали кризисы, гремели итало-турецкая, две балканские войны, вот-вот должна была вспыхнуть Первая мировая, но в светских салонах говорили, а газеты писали о «желтой опасности», предрекая очередную гибель цивилизации.
Нечто похожее мы сейчас наблюдаем и в России. Несмотря на то, что очевидная военная опасность исходит от США и части (уже не всех) их европейских союзников, скорее, даже от части европейских элит, готовых в своем глобалистском проамериканизме переступить любые «красные» линии, в обществе любят поговорить о «китайской угрозе», о слабости России на Дальнем Востоке, о несопоставимости экономических и демографических потенциалов России и Китая. Некоторые эксперты даже уверенно прогнозируют победу Пекина как над США, так и над Россией и его последующую глобальную гегемонию, которой не будет конца.
Китай вряд ли будет отвлекаться на непродуктивный конфликт с Россией, рискуя ударом в тыл со стороны США.Китай вряд ли будет отвлекаться на непродуктивный конфликт с Россией, рискуя ударом в тыл со стороны США
Периодически эта тема прорывается и в СМИ, поэтому будет нелишним разобрать реальность развития российско-китайских отношений по конфронтационному сценарию.
«На сегодня Россия и Китай являются союзниками в противостоянии агрессивной американской политике. Их взаимозависимость очень велика – они обеспечивают друг другу надежный тыл»
Но, может быть, в будущем, когда США ослабеют, Китай действительно окажется активным соперником России в борьбе за влияние в Азиатско-Тихоокеанском регионе?
Начнем с того, что поражение какого-то государства не означает его исчезновение с мировой политической карты (как это некогда произошло с Ассирией). Государство остается, пусть и сильно ослабевшее. Тем не менее, при желании восстановление военно-политического потенциала занимает считанные годы.

Экскурс в историю: Германия, Япония и Россия в кратчайшие сроки срывали планы закулисы
Гитлер начал открыто восстанавливать полноценные армию, авиацию и флот только в 1935-1936 годах. В 1938 году германской военной мощи боялся Муссолини, который к тому времени уже полтора десятилетия наращивал военный потенциал Италии. Еще через два года (в 1940 г.) Германия за шесть недель разгромила на поле боя французскую армию, считавшуюся на тот момент лучшей в мире, заодно, по ходу дела, принудила к капитуляции Голландию, Бельгию и сбросила в море английский экспедиционный корпус, бежавший из Дюнкерка, бросив все тяжелое вооружение.
За пятнадцать лет Япония создала современную армию и флот.За пятнадцать лет Япония создала современную армию и флот
Реставрация Мэйдзи, превратившая Японию из отсталого феодального государства, вооруженного, оснащенного и обученного по нормам XVII века, в буржуазную монархию, датируется 1868-1889 годами, то есть к созданию современных армии и флота Япония приступила лет за пятнадцать до русско-японской войны, в ходе которой, не без напряжения, но без особых проблем, нанесла поражение армии первоклассной военной державы тогдашнего мира.
Это не единичные случаи. Аналогичным образом Россия, в которой после Первой мировой и Гражданской войн экономика была практически уничтожена, а армия значительно уступала по боевым возможностям вооруженным силам тех же Англии, Франции, Японии, уже к средине 1930-х годов (за десять лет) смогла создать мощные современные вооруженные силы, опиравшиеся на собственную промышленность.
Россия после «перестройки» также казалась в экономическом и военном плане уничтоженной практически навсегда. Восстановление армии началось в 2002-2003 годах, весьма медленными темпами, но в 2008 году Россия уже за пять дней, не имея на ТВД перевеса в силах, кроме военно-морских и ВВС, разогнала вооруженную и обученную западом грузинскую армию, бросив заодно вызов США, чьи корабли демонстрировали флаг у грузинских берегов. В 2014 году, по прошествии десяти лет с начала восстановления, армия России сорвала планы США в Крыму, причем операция была проведена настолько эффективно, что в Пентагоне и Белом доме сообразили, что произошло, когда реагировать было уже поздно.
«Срок в 10-15 лет можем считать достаточным для военного возрождения потерпевшего поражение современного государства. С учетом того, что ведется гибридная, то есть без прямых военных действий, война, основные активы в виде предприятий, научных центров и т.д. не страдают. Поражение признается политически – за счет ухода из бывших сфер влияния, ограничения своей военно-политической активности и т.д»
Таким образом, даже потерпевшие поражение в борьбе за мировую гегемонию США останутся серьезным фактором в мировой политике: их элиты будут так или иначе склонны к реваншу, а возрождение в качестве мощного военно-политического игрока, при благоприятных условиях, может произойти в считанные годы. Поэтому Китай вряд ли будет отвлекаться на непродуктивный конфликт с Россией, рискуя ударом в тыл со стороны США.
С уходом из региона американцев исчезает и проблема Южно-Курильской гряды.С уходом из региона американцев исчезает и проблема Южно-Курильской гряды

Южно-Курильская гряда нужна только Вашингтону
При этом надо иметь в виду, что у Китая и России на Дальнем Востоке есть еще один традиционный общий противник – Япония. Причем Токио проще найти точки соприкосновения с Москвой, с которой ему, по сути, нечего делить. С уходом из региона американцев исчезает и проблема Южно-Курильской гряды, которая нужна только Вашингтону – для поддержания искусственной напряженности в российско-японских отношениях. Наоборот, в отсутствие США Японии нужны хорошие отношения с Москвой, как гарантия безопасности от возможных амбиций Пекина, чтобы получить такие гарантии Япония будет готова отказаться от своих претензий на острова. При этом и Китай, имеющий в качестве противовеса вечного соперника в лице Японии, заинтересован в сохранении с Россией конструктивных, дружественных отношений.
Но может быть, у нас есть с Пекином настолько непримиримые противоречия, что Китай готов будет презреть все опасности ради реализации своих стратегических целей? Рассказывают, например, о китайских «планах» по оккупации и аннексии не то Приморья с Приамурьем, не то всей азиатской части России (всего Зауралья). Подтверждают это активностью в регионе китайского бизнеса и постепенным увеличением численности постоянного китайского населения.
«Однако, если посмотреть на рост китайского экономического и демографического присутствия в Юго-Восточной Азии, мы поймем, что северное направление для Китая приоритетным не является»
Более того, традиционно китайская и японская экспансии направлялись в так называемую «зону риса» (Филиппины, Индонезия, Юго-Восточная Азия, юг Индии, Цейлон), а в середине века китайские военно-торговые экспедиции добирались даже до Восточной Африки. А вот из Сибири японцы в 1922-1925 годах ушли сами, хоть СССР не имел сил их выбить. Даже создал буферное демократическое государство в виде Дальневосточной республики. Японцам просто понадобились ресурсы для экспансии в Китай, поход в «зону риса» сибирской глуши был признан Токио контрпродуктивным.

Японцы из Вдадивостока ушли сами.Японцы из Вдадивостока ушли сами
Япония в начале ХХ века могла спокойно удержать Хабаровск и Владивосток, даже оккупировать Петропавловск-Камчатский, но это связало бы основные силы Японской империи в противостоянии со стремящимся к реваншу СССР до тех пор, пока общая международная обстановка не позволила бы Москве вернуть военный контроль над данными территориями. При этом порты Владивостока и Петропавловска-Камчатского, равно как и Хабаровск в качестве континентальной базы на Амуре, крайне важны для России. Она будет бороться за них, пока жива, то есть не на жизнь, а на смерть. Для Японии и Китая они не имеют никакого значения. У них своих портов хватает.

Китайцы совсем не стремятся осваивать Сибирь
Теоретически Китай способен создать на Дальнем Востоке достаточный перевес в силах и средствах, чтобы занять Приморье и Приамурье, но нанести России окончательное военное поражение он будет не в состоянии. Для этого надо провести армию почти десять тысяч километров вдоль единственной линии снабжения, завязанной на Транссибирскую магистраль (Байкало-Амурская проходит за горными хребтами, и выйти на нее не так просто). Причем двигаться войскам необходимо по практически безлюдной местности, исключающей какую-либо опору наступления на местные ресурсы. При этом войну надо вести с ядерной, ракетно-космической державой, способной наносить удары на всю глубину территории любого противника.
Ради чего? Ради сибирского леса? Так его проще купить, для этого страны и торгуют. Ради нефти Тюмени и газа Ямала? Так до них не добраться – очень уж далеко.

Сибирский лес на пути в Китай.Сибирский лес на пути в Китай
«Войны обычно ведутся, когда желаемое нельзя получить иным путем, но Россия спокойно торгует с Китаем, не объявляя никаких эмбарго, и планирует только наращивать объемы торговли»
Если посмотрим на динамику движения китайского населения, то увидим, что оно стремится к океанским портам южного и восточного Китая. Это логично. Там сосредоточен основной бизнес, там рабочие места, там более высокие доходы. В массе своей китайцы совсем не стремятся осваивать Сибирь. Если бы она была пустая или принадлежала бы какой-нибудь Украине, то, может быть, Пекин и пришел бы к выводу о необходимости поставить регион под свой непосредственный контроль. Но зачем сталкиваться с дружественной державой из-за того, что тебе не очень надо, когда у тебя вокруг конкуренты, желающие забрать себе то, что тебе жизненно необходимо.

Экономика Китая без торговли не протянет и года
Китай – торговое государство. Его экономика и социальная стабильность рушится без внешней торговли. Ему нужны безопасные торговые пути. Россия непосредственно связывает его с Европой. ЕС, в условиях конфронтации с США, для Китая – перспективный замещающий рынок. Ядерная Россия надежно защищает торговые пути, проходящие через ее территорию, а также Северный морской путь. Даже если все это просто отдать Китаю, у него в ближайшие лет двадцать не будет ни достаточных ресурсов, ни достаточных технологий, чтобы все это защищать и контролировать.
Кроме того, все китайские силы сейчас направлены на обеспечение своего доминирования в южных морях. Через Южно-Китайское море, Аравийское море, Красное море и Персидский залив проходят южные пути китайской торговли, выводящие Пекин на Ближний Восток и в Европу, через Средиземное море. Этот путь контролируют российские базы в Сирии.
В Южно-Китайском море и Индийском океане интересы Китая сталкиваются с вьетнамскими, индийскими, индонезийскими. Индия – традиционный конкурент и соперник Китая, развивающийся по аналогичной с ним схеме. И индийский флот способен прервать китайские торговые пути в Индийском океане. Причем понятно, что США с удовольствием поддержат китайско-индийскую конфронтацию, поэтому с Индией Пекину также необходимо договариваться. Поэтому Индия является членом ШОС, но Индии, даже в рамках ШОС, нужны гарантии защиты ее интересов, которые далеко не всегда совпадают с китайскими. Честным посредником здесь может выступить только Россия.
Через Афганистан, Пакистан, Иран и Среднюю Азию идут континентальные пути, безопасность которых без России также невозможно обеспечить.
Таким образом, Россия:
во-первых, прямо или косвенно контролирует все морские и континентальные торговые пути, связывающие Китай с ЕС.
Во-вторых, обеспечивает надежный тыл в противостоянии с США, которое, даже будучи завершенным, может в любой момент возобновиться.
В-третьих, является лучшим возможным посредником и гарантом в налаживании отношений с такими сложными для Китая партнерами, как Япония и Индия.
При этом в Приморье и Приамурье нет ничего такого, что заставило бы Китай начать войну с державой, способной в течение получаса уничтожить не отдельного противника, а цивилизацию (не путать с человечеством, которое может выживать вне рамок цивилизации). Наконец, совместные проекты по созданию Большой Евразии (единого экономического пространства – от Лиссабона до Куала-Лумпура) обещают высокие прибыли всем участникам процесса, а работать они могут, только если открыты находящиеся под российским контролем торговые пути.

Большая Евразия.Большая Евразия
Практически все, что выпускает ее промышленность, Поднебесная делает на экспорт, внутренний рынок пока развить до необходимых размеров не удалось и никогда не удастся, какие бы амбициозные планы ни строило китайское руководство. Торговая держава всегда зависит от экспорта готовой продукции и импорта сырья. То есть если даже планировать военный конфликт с Россией, то это должен быть блицкриг, который невозможен в силу географических причин: любая армия, наступающая с Дальнего Востока, остановится от недостатка снабжения раньше, чем достигнет жизненно важных центров России, а ведь надо учесть еще и силу сопротивления Российских вооруженных сил, следовательно, внутренняя дестабилизация заставит Китай прекратить конфликт раньше, чем им будут достигнуты решительные цели.

Москва и Пекин уже давно достигли компромисса
Собственно, именно невозможность нанести друг другу решительное поражение делает Китай и Россию естественными союзниками. В политике всегда в первую очередь учитываются не планы, которые имеют свойство изменяться, а возможности. Так вот, помимо того, что России и Китаю очень выгодно сотрудничать, им еще и очень невыгодно воевать, поскольку достижение решительной победы невозможно ни одной из сторон, зато пользу из конфликта всегда извлекут третьи страны.
Москва и Пекин достигли компромисса путем переговоров.Москва и Пекин достигли компромисса путем переговоров
Но, может быть, между Россией и Китаем возможна длительная политическая конфронтация без перехода к военным действиям? Теоретически возможно все. Но на практике, если политическая позиция не может быть подкреплена реальной силой, любая конфликтная ситуация решается за столом переговоров. Уровень же взаимной заинтересованности не позволяет затевать скандалы из-за пустяков, тем более что в наиболее болезненном (территориальном) вопросе, Москва и Пекин уже давно достигли компромисса.
Таким образом, никаких оснований опасаться Китая в ближайшее десятилетие у России нет. Случай смены режима – при помощи государственного переворота по украинской модели, ведущий к полному подчинению политики страны интересам США, мы выносим за скобки, поскольку и Россия, и Китай все-таки не Украина.
Все сказанное не означает, что наши отношения будут легкими и безоблачными. Китайцы никогда не упускают свою выгоду и торгуются отчаянно (в том числе и в политике), но торговать, не воевать, к тому же мы умеем ждать, когда торгующийся сам устанет.

Источник — aurora.network

Китайская угроза: откуда ее ждать?

О том, как могучий экономический рост Поднебесной оборачивается целым спектром проблем

Александр Виноградов, 10 марта 2019

Китайская история завершится подобно японской в 1990 году, тогда на протяжении полутора десятка лет до этого в США было мейнстримом бояться мощнейшей японской экономической экспансии, считает экономический обозреватель «БИЗНЕС Online» Александр Виноградов. Почему этого не произойдет и с КНР — об этом в нашем материале.

Война — это путь обмана.
Сунь Цзы

«В ЦЕЛОМ К ПЕРСПЕКТИВАМ КИТАЯ ОТНОШУСЬ ДОВОЛЬНО СКЕПТИЧЕСКИ»
Какой образ возникает в голове у человека, когда он видит слова «китайская угроза»? Рискну предположить, что обычно это нечто вроде архетипичных пехотно-танковых орд, которые с обманчивой медлительностью переваливают через рубежи страны. При этом они в силу своей легендарной многочисленности не растворяются на просторах «великой и необъятной», но со временем присваивают, осваивают и усваивают ее, в результате чего шутка про «китайско-финскую границу» обретает реальность. Кто-то может также вспомнить про то, что буквально на днях исполнилось полвека с российско-китайского конфликта у острова Даманский, что на реке Уссури и, как показывает опыт, события подобного рода вполне могут оказаться благодатной почвой для настроений вроде «можем повторить». Я, однако, пишу в первую очередь об экономике и на сей раз также не буду отступать от этого правила. Речь пойдет именно о ней — и о том, какого рода «китайская угроза» может внезапно проявиться.
Я уже неоднократно писал о том, что в целом к перспективам Китая отношусь довольно скептически, поскольку действительно (без шуток!) могучий экономический рост этой страны оборачивается целым спектром проблем. Они пока еще копятся, их в значительной степени удается избегать — но убрать их совсем возможности не просматривается. Перечислять здесь я всю историю вопроса, пожалуй, все же не буду, поскольку повторяться не вижу смысла, но за последние полгода случилось некоторое количество новых значимых событий в этой сфере, на которые стоит обратить внимание.
Первая история связана, конечно же, с «торговой войной» и взаимным обменом пошлинами между Китаем и США. Нетрудно видеть, как за полгода изменилась китайская риторика и сам китайский подход ко всей этой ситуации: от залихватского «пошлины в обмен на пошлины» они перешли к тактике переговоров, которая, отметим, была вполне спокойно принята американцами. Произошло это, впрочем, не сразу, фактически однозначно курс на переговоры стал явным только после совместного ужина американской и китайской делегаций на саммите G20 чуть более трех месяцев назад. Переговоры тогда, впрочем, только начались, тогда же Дональд Трамп поставил для них «красную линию», намеченную на 1 марта, — предполагалось, в случае отсутствия договора, что с этой даты пойдет активация очередного раунда торговых пошлин. Этого, впрочем, не произошло; утверждается, что прогресс на переговорах и прочее «сближение позиций» оказалось настолько хорошим, что было американской администрацией принято решение не портить такую позитивную обстановку и отложить эту активацию пошлин. Переговоры продолжаются, при этом сообщается также, что уже введенные пошлины не особо помогли США — торговый профицит КНР даже вырос. Думается, данное явление объясняется простым соображением — американский потребитель принял решение прикупить побольше китайских товаров до того, как на них повысятся цены. Важно здесь другое: Китай не бодается, упирая на свой статус столь всем нужной «планетарной фабрики», но идет на мировую, пытаясь сохранить для себя условия комфортного доступа на богатый американский (и в целом западный) рынок сбыта.
Далее в Китае за прошедшие полгода заметно вырос объем факторов, свидетельствующих об экономических проблемах. Так, в прошлом году в стране было зафиксировано рекордное число дефолтов по корпоративным облигациям на общую сумму 119,6 млрд юаней (примерно $18 млрд). Вал этот продолжает нарастать, бизнесу становится все труднее обслуживать займы, несмотря на массированную помощь со стороны официальных властей. Помощь помощью, но короткие кредиты при долгих сроках окупаемости инвестиций всегда будут являть собой проблему, особенно на фоне того, что китайские власти довольно жестко стали прессовать теневую финансовую систему. Понятно, порядок есть порядок, но этот прессинг урезал возможности рефинансирования для китайских фирм, и это еще аукнется китайской экономике.
С помощью тоже не все хорошо. К примеру, буквально несколько дней назад было объявлено о планах снижения налогов, что, кстати говоря, вызвало заметную волну возмущения в отечественной патриотической прессе — мол, вот как надо экономику стимулировать. Дело, однако, в том, что российская и китайская политики в этом смысле ортогональны — Китай действительно занимается стимулированием экономики без особой оглядки на методы и способы, Россия же, в свою очередь, бодрыми темпами накапливает резервы на случай резкого ухудшения экономической ситуации в силу тех или иных причин.

«КИТАЙСКАЯ ИСТОРИЯ ЗАВЕРШИТСЯ ПОДОБНО ЯПОНСКОЙ В 1990 ГОДУ»
Собственно говоря, на начавшейся на прошедшей неделе второй сессии высшего законодательного органа КНР — Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) 13-го созыва — и были детализированы эти планы. Предполагается, что власти Китая сократят налоги и сборы для компаний почти на 2 трлн юаней ($295 млрд) в 2019 году, и это после прошлогоднего сокращения, которое составило 1,3 трлн юаней. Помимо того, будут реализовываться и косвенные стимулирующие меры: введутся новые стандарты для малых и микропредприятий, для них будут пересмотрены лимиты по обороту, что в конечном итоге даст дополнительные возможности фирмам к использованию льготных налоговых режимов. Очевидно, это влечет за собой побочные эффекты, которые в этот раз реализуются в виде планового увеличения дефицита бюджета с прошлогодних 2,6% до 2,8% ВВП, и покрывать этот дефицит придется либо за счет траты резервов, либо за счет дополнительных заимствований.
С заимствованиями ситуация становится откровенно жутковатой. Государственные займы — еще куда ни шло, по плану выпуск облигаций, которые используются в том числе для финансирования инфраструктурных проектов, вырастет с 1,35 трлн юаней в прошлом году до 2,15 трлн юаней сейчас. Но стимулы надо продолжать, ведь экспорт из КНР в декабре прошлого года рухнул на 4,4%, продажи автомобилей (превосходный индикатор частного спроса!) в 2018 году упали на 6% против 2017 года, а темпы роста экономики оказались минимальными за 28 лет. В итоге в январе в стране было выдано 3,23 трлн юаней новых займов, что есть абсолютный рекорд за все время ведения статистики (с 1992 года). Более широкий показатель (с учетом оценок теневой банковской системы и замаскированных кредитных продуктов) вырос в полтора раза по сравнению с прошлым годом. Вообще говоря, с 2008 года долг вырос на $25 трлн, а экономика — лишь на $7,6 трлн, иначе говоря, долг сейчас растет втрое быстрее, чем ВВП. Другой пример — в период с первого квартала 2009 года по второй квартал 2018 года более половины всех кредитов, выданных нефинансовому частному сектору во всем мире, были выданы в Китае.
Кроме того, даже с учетом новых стимулов на этой сессии (она продлится еще неделю) было принято решение об изменении целевых темпов роста экономики, они должны составить всего 6–6,5%. Понятное дело, «всего» здесь выглядит как некоторая издевка, особенно в сравнении с российскими реалиями, но стоит напомнить, что перед началом кризиса 2008–2009 годов и последовавшей за ними долгой рецессии Китай рос почти вдвое быстрее в сравнении с тем, как он намерен расти сейчас. Опять же даже с такими урезанными темпами роста тоже возникают вопросы: совсем недавно вышло исследование вашингтонского института Брукингса, который проанализировал китайскую статистику с 2006 года и обнаружил, что данные по росту экономики не соответствуют данным по сбору НДС. Если же их привести в такое соответствие, то окажется, что экономика КНР должна похудеть на 12%, а темпы роста уже давно ушли ниже 6% в год. При этом у таких подозрений есть основания: к примеру, два года назад были пересчитаны показатели северо-восточной провинции Ляонин, в результате чего ее ВВП пришлось урезать на четверть, а капитальные расходы сократить втрое. Впрочем, даже без учета этого фактора надо зафиксировать, что замедление экономики КНР — реальность, и накопление неэффективных долгов — тоже реальность.
Наконец, об угрозе. Дней 10 назад в «Независимой газете» вышел материал, посвященный ситуации в экономике КНР, и упоминались в нем разнообразные риски, среди прочих — риск получить долговременные проблемы в РФ в результате реализации китайских неприятностей. Официальный Китай на эту заметку отреагировал очень бурно: советник по прессе посольства КНР Гоу Юнхай написал и направил в ответ довольно резкое письмо с отповедями и угрозами, тем самым явив миру «потерю лица». Как-либо иначе прокомментировать это я, увы, не могу.
В целом же я склонен считать, что китайская история завершится подобно японской в 1990 году; напомню, что на протяжении полутора десятка лет до этого в США было мейнстримом бояться мощнейшей японской экономической экспансии. Мы, думаю, увидим то же самое: схлопывание пузырей, банкротства, падение доходов населения, вероятно, экономический спад — и долгое унылое преодоление последствий. Япония уже без малого три десятка лет не может вернуться к значимому росту экономики. Да, страна имеет высокий удельный ВВП (фактически уровень жизни), что позволяет давать едкие комментарии в духе «да уж, нам бы их кризис», но факт есть факт, темпы экономического роста потеряны если не безвозвратно, то уж очень надолго. И я не вижу вариантов для Китая избегнуть этой ситуации, с непредсказуемыми, в отличие от Японии, социальными последствиями.

Источник — business-gazeta.ru

Тьерри Мейсан: «ЦРУ использует Турцию для оказания давления на Китай»

Для борьбы с экономическим кризисом Турция экономически сближается с Китаем, тем не менее, она публично осудила репрессии уйгуров, основываясь на ложной информации.
Дмитрий Перетолчин

Для борьбы с экономическим кризисом Турция экономически сближается с Китаем, тем не менее, она публично осудила репрессии уйгуров, основываясь на ложной информации. Пекин на это почти никак не отреагировал. Все происходит так, словно после ликвидации ИГИЛ в Сирии и Ираке, Анкара возобновляет совместно с ЦРУ тайные операции, но на этот раз в китайской провинции Синьцзян.

Последние несколько недель турецкая пресса не перестает обсуждать положение уйгуров в Китае. Уйгуры – это туркоговорящие мусульмане, проживающие на территории Китая. Оппозиционные политические партии, включая кемалистов, осуждают, стараясь друг друга перещеголять, якобы имеющие место репрессии уйгуров и их религии ханьцами.
Этот шум поднят после:

— доклада Джеймстаунского фонда по 73 китайским секретным центам содержания заключенных;
— кампании Radio Free Asia, которая распространяла многочисленные интервью с бывшими узниками китайских лагерей и дошла до утверждений о том, что Китай запретил Коран;
— кампании, начатой Соединенными Штатами и их союзниками 13 ноября 2018 г. в Совете по правам человека в Женеве против репрессий, якобы проводимых в Китае против ислама;
— слушаний, проводившихся 28 ноября 2018 г. в Вашингтоне сенатором Марко Рубио и членом Палаты представителей Кризом Смитом в Совместной комиссии Конгресса и правительства США по Китаю (Congressional-Executive Commission on China — CECC) о «Репрессиях Коммунистической партией Китая в отношении религий». Из доклада следует, что от одного до четырех миллионов уйгуров были подвергнуты пыткам электрическим током в исправительных лагерях.

Эти обвинения были подхвачены НКО «Международная амнистия» и «Хьюман Райтс Вотч».

В этот же ряд следует поставить и заявление пресс-секретаря министерства иностранных дел Турции Хами Аксоя, опубликованное 9 февраля 2109 г. и официально осуждающее «китаизацию … этнической, религиозной и культурной идентичности турецких уйгуров» и обвиняющее власти в смерти поэта Абдурахима Хейита, который, якобы, отбывал в тюрьме восьмилетний срок за «одну из своих песен» [5].

Для Анкары и Пекина произошедшее подобно грому среди ясного неба: после того, как президент Трамп прекратил поддерживать турецкую экономику, Турция повернулась к Китаю и теперь не может без него жить.

Вечером следующего дня Китай показал 26-секундную видеозапись с выступлением «умершего» поэта. Последний сказал: «Я – Абдурахим Хейит. Сегодня 10 февраля 2019 г. В настоящее время я подвергнут процедуре допроса как подозреваемый в нарушении действующего законодательства. Я в добром здравии и никакому насилию никогда не подвергался».

На следующий день пресс-секретарь министерства иностранных дел Китая Хуа Чуньян выступил с жесткой критикой «ошибок» и «безответственности» Турции.
Однако, если, по меньшей мере, 10 000 уйгуров действительно осуждены и отбывают наказания за террористические действия, то упомянутые от 1 до 3 миллионов узников никак не подтверждены.

Ранее, 1 июня 2017 г. и 13 декабря 2018 г. китайское правительство обнародовало два документа: один о «Соблюдении прав человека в Синьцзяне», а другой о «Защите Культуры и Развитии Синьцзяна».

Тем не менее, китайские коммунисты не очень хорошо понимают, как им справиться с политическим исламом. К этому вопросу подходят с позиций культурной революции, когда был запрещен не только ислам, но и все другие религии. После того, когда была введена свобода вероисповедания, появились организации Гражданской войны и участились случаи террористических актов. 1 февраля 2018 г. КПК начала проводить новую религиозную политику, направленную на ассимиляцию ислама, и некоторые религиозные обычаи были отменены. Так, члены партии должны показывать пример и отказаться от халяльной еды. Тем не менее, в провинции Синьцзян, в которой проживает 14 миллионов мусульман, действуют 24 400 мечетей.

В течение последних двадцати пяти лет различные уйгурские организации выступают с требованием создания независимого государства, раньше светского, а теперь «исламского» (в политическом смысле, а не в религиозном, как у Братьев-мусульман) – Восточного Туркестана (согласно средневековому названию Синьцзяна). Их сразу стало поддерживать ЦРУ, наперекор Пекину.

— В 1997 г. создается Исламское движение Восточный Туркестан, которое распространяется и на территорию Афганистана, где поддерживается талибами и некоторыми группировками Аль-Каиды. Оно представляет собой политический ислам и финансируется ЦРУ.

— В сентябре 2004 г. в Вашингтоне создается «Правительство Восточного Туркестана в изгнании», возглавляемое Анваром Юсуфом Турани. Оно восстанавливает альянс Гоминдана с Далай Ламой и Тайванем для продолжения гражданской войны в Китае (1927-1950 г.г.).

— В ноябре того же года в Мюнхене создается Всемирный уйгурский конгресс, председателем которого становится Ребия Кадеер. Его главная задача состоит в продвижении этнического сепаратизма.

Две последние организации финансируются Национальным фондом демократии, агентством «Пять глаз». Сначала в феврале 1997 г., а затем в июле 2009 г. в Синьцзяне разразились крупные восстания. Митингующие выступали за независимость уйгуров, гоминдановский антикоммунизм и политический ислам. Пекин разрядил ситуацию, пообещав уйгурам ряд привилегий, отменив для них, в частности, политику «одна семья – один ребенок» (сегодня отменена).

Американская кампания против репрессий уйгуров, на первый взгляд, противоречит работе Эрика Принса, основателя ЧВК «Блеквотер», на власти Синьцзяна. Однако Принс не просто бизнесмен, специализирующийся на создании частных армий, он также брат министра образования у Дональда Трампа. Не исключено, что агенты его спецслужб работают на «Бингтаун» – ханьские вооруженные формирования на территории Синьцзяна.

Стало известно, что в 90-х годах действующий президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, когда он возглавлял «Милли Герюс» и был мэром Стамбула, обеспечивал тыловые базы различным исламистским террористическим организациям, будь то чеченским, татарским или уйгурским.

Возникает вопрос: заявления Турции о репрессиях ханей в отношении уйгуров служат для внутреннего потребления и чтобы не дать оппозиции слишком разгуляться или это новая политическая линия, соответствующая прежним связям президента Эрдогана с террористическим механизмом ЦРУ? Исламское движение «Восточный Туркестан» особенно проявило себя во время войны против Сирии, когда его поддерживали турецкие спецслужбы, в частности, Национальная разведывательная организация Турции. В течение нескольких месяцев 18 000 уйгуров, в числе которых, по меньшей мере, 5000 вооруженных джихадистов, живут сегодня изолированно в Аль Замбари – сирийском городе, расположенном в провинции Идлиб, на границе с Турцией. Они пользуются поддержкой сил специального назначения Германии и Франции. Создается впечатление, что пока президент Трамп ведет торговую войну с Пекином, между Турцией и ЦРУ достигнута договоренность о проведении против Китая спецопераций.

Перевод: Эдуард Феоктистов

Источник — voltairenet.org

Die Welt (Германия): экономическая элита неожиданно испугалась будущего

© REUTERS, Arnd Wiegmann

По всему миру капитаны экономики смотрят в будущее так пессимистично, как не бывало со времен финансового кризиса. Список их опасений можно читать, словно обвинение в адрес политики. Проблема заключается в том, что от настроения боссов зависят миллиарды.

Снижать прогнозы роста на 2019 год — уже почти хороший тон среди экономистов банков, аналитических организаций и исследовательских институтов. Но если от пессимистических моделей прорицателей, на которых основываются все прогнозы, можно отмахнуться как от сухой теории, то исследования свидетельствуют о весьма серьезных проблемах в экономике.

Настроение топ-менеджеров по всему миру значительно ухудшилось. Экономическая элита смотрит в будущее с таким пессимизмом, какого не наблюдалось со времен финансового кризиса 2009 года. Только каждый третий представитель экономической элиты рассчитывает на рост бизнеса в течение следующих трех лет. В прошлом году с оптимизмом в будущее смотрели 45% руководителей компаний.

Об этом свидетельствует ежегодный опрос руководителей крупнейших компаний мира Global CEO Survey, проведенный аудиторско-консалтинговой компаний PwC среди 1 378 топ-менеджеров компаний из 91 страны. «Руководители компаний настроены гораздо более пессимистично к конъюнктуре, чем свидетельствовали все ранние индикаторы», — пишут авторы исследования.

Исследование компании PwC, которое более двух десятилетий публикуется к началу работы форума в Давосе, считается важнейшим барометром настроения элиты и самым серьезным индикатором роста и благосостояния. Если главы компаний настроены пессимистично и видят большие риски, они сдерживают инвестиции. Если они настроены оптимистично, то покупают оборудование, тратят деньги на исследования и создают рабочие места.

Если они верят в глобализацию, то направляют свои инвестиции по всему миру, выстраивают глобальные производственные цепочки, и таким образом мир становится более сплоченным. Если у них есть страх перед протекционизмом, они снова начинают сильнее сосредотачивать производство на местных рынках. От настроения руководителей компаний зависят миллиарды, которые либо инвестируются, либо нет.

Страх чрезмерного регулирования и политической нестабильности

Особенно драматичным выглядит спад оптимизма среди глав известных американских компаний. Только треть рассчитывают на то, что их компании в течение следующих трех лет будут расти. В предыдущем году оптимизм высказывал каждый второй глава компании. Примечательная деталь: впервые долгосрочные прогнозы оказались хуже краткосрочных. Так, лишь 40% руководителей американских компаний рассчитывают на рост бизнеса в этом году, что существенно выше прогнозов в трехлетней перспективе.

И это имеет свои последствия, поскольку исследование PwC задает направление движения. «Настроения мировых лидеров компаний — хороший ранний индикатор для мировой экономики», — пишут авторы исследования. Действительно, лидеры компаний предвидели падение 2009 года и последовавший за этим V-образный рост.

Подобная взаимосвязь известна и в науке. Видный британский экономист Джон Мейнард Кейнс говорил о «животных инстинктах» у людей, которые принимают инвестиционные решения и тем самым оказывают существенное влияние на конъюнктурные циклы. И отец немецкого экономического чуда Людвиг Эрхард также знал, что успех экономики наполовину зависит от психологии.Список опасений лидеров экономики читается как обвинение в адрес политики. В числе наивысших рисков — чрезмерное регулирование и политическая нестабильность. В нехватке квалифицированных кадров, в торговых конфликтах, в геополитической нестабильности и протекционизме тоже обвиняют политиков. Одни лишь киберриски и страх перед лицом технологических изменений главы компаний должны побороть сами.

По мнению руководителей компаний, нестабильна и Германия

По всему миру руководители компаний сходятся на том, что искусственный интеллект изменит мир глубже, чем интернет. Когда-нибудь искусственный интеллект станет таким же изощренным, как человеческий разум. Так считают 30% опрошенных в Германии, а по всему миру эта доля составляет 45%. Помешать этому может не в последнюю очередь доступ к информации. «Искусственный интеллект может быть хорош лишь настолько, насколько хороши данные, лежащие в его основе. Но немецкие руководители компаний полагают, что надежности и доступности данных пока недостаточно», — говорит глава немецкого подразделения PwC Ульрих Штерк. Кроме того, они признают, что им не хватает квалифицированных кадров, чтобы извлечь ценное из потока данных.

При этом установились высокие цены для тех, кто поддерживает искусственный интеллект. По оценкам PwC, за счет искусственного интеллекта до 2030 года будут созданы дополнительные активы в размере 15,7 триллионов долларов. Сейчас определяется, кто получит основную часть. Борьба за господство в сфере искусственного интеллекта идет между Китаем и США. Европа в этой сфере занимает слабые позиции.

Но беспокоиться крупным экономическим державам США и Китаю все же стоит. Кроме того, руководители компаний полагают, что и позиции Германии также нестабильны. Эти страны продолжают оставаться важнейшими рынками роста для руководителей компаний, однако они потеряли существенную долю своей привлекательности. В Германии только 13% видят в своей стране потенциал роста. Великобритания расплачивается за хаотичный процесс Брексита. Только 8% британцев считают свою страну важнейшим рынком роста, что почти в два раза меньше, чем в прошлом году. Страна с переходной экономикой Индия обогнала британцев.

В плане конкуренции за места для развития бизнеса также наблюдается некая растерянность из-за политического хаоса. 15% глав компаний не знают, где в будущем им лучше развивать бизнес.

Конфликт между США и Китаем отразился и на инвестиционных решениях менеджеров. Только 17% глав китайских компаний верят в развитие бизнеса в США. В прошлом году это доля составляла 59%. Америка опустилась в рейтинге ниже Австралии. И в германо-китайских отношениях наблюдается спад. Так, Германия больше не входит в пятерку предпочтительных стран для китайских руководителей компаний. В прошлом году Германия была привлекательной для каждого пятого китайца, занимая четвертое место. В этом году даже Франция и Канада стали более привлекательными.

https://inosmi.ru/politic/20190123/244436358.html

Феникс (Китай): эти земли далеко от России, но близко к Китаю – неужели Китай навсегда их потерял?

© РИА Новости, Александр Лыскин

Россия располагает самой большой по площади территорией в мире, однако на ней проживают всего лишь 146 миллионов человек. Таким образом, это уже не просто «малонаселенная территория», ее без преувеличения можно назвать «безлюдной», как сообщает агентство «Феникс». «Эти огромные земли фактически находятся далеко от России, но близко к Китаю. Неужели Китай навсегда их потерял?»

 

Россия располагает самой большой по площади территорией в мире — она больше всей Европы, больше вместе взятых Бразилии и Австралии. В мире нет страны, которая могла бы сравниться с Россией по обширности территорий и разнообразию природных ресурсов. Однако на такой гигантской площади проживают всего лишь 146 миллионов человек, плотность населения в РФ составляет 9 человек на 1 кв.км. Пусть она огромна и богата ресурсами, удивительно то, что три четверти населения страны проживают на четверти ее территории — в европейской части. Тем временем в колоссальном Дальневосточном регионе есть еще неизведанные человеком места.

Площадь Сибири составляет 13 миллионов кв. км, Дальневосточный регион располагается в центральной и восточной ее части, общая его площадь достигает 6,216 миллионов кв.км, то есть почти половину Сибири и треть России. Население Дальнего Востока составляет 6,32 миллиона человек, а значит плотность населения — 1 человек на 1 кв.км. Таким образом, это уже не просто «малонаселенная территория», ее без преувеличения можно назвать «безлюдной». Эти огромные земли фактически находятся далеко от России, но близко к Китаю. Неужели Китай навсегда их потерял?

Климат на части территории российского Дальнего Востока очень суров, большая часть земель непригодна для проживания (кроме участка вдоль реки Амур). Именно по этой причине средние зарплаты в этом регионе на 50-60% выше, чем в общем по стране.

Жители Дальнего Востока называют европейскую части России «материком», а свою родину шутливо зовут «одиноким островом». Дальний Восток чувствует себя анклавом, в основном потому, что две части страны разделяет огромная Сибирь.

https://inosmi.ru/politic/20181107/243739038.html

Китай и Латинская Америка: если посмотреть вблизи

© AP Photo, Luis Hidalgo

У этих партнеров немалый потенциал сотрудничества в области торговли, финансов и защиты окружающей среды

, Анхель Мельгисо Эстесо (Ángel Melguizo Esteso)

В мире, где набирают силу протекционистские настроения, можно лишь приветствовать дальнейшее сближение Китая и Латинской Америки. Визит председателя Си Цзиньпина в Эквадор, Чили и Перу в ноябре прошлого года в рамках АПЕК, публикация второй официальной стратегии Китая в отношении Латинской Америки и знаменательное выступление на форуме в Давосе — все это хорошие новости.

Известно, что в основе этих отношений лежит торговля, чей объем за последние 15 лет вырос в 22 раза (для сравнения, торговля Китая с США и Европой выросла, соответственно, в два и три раза). В настоящее время Китай является главным торговым партнером Бразилии, Чили и Перу. Но вот уже десять лет как сотрудничество распространилось и на финансовую сферу благодаря прямым инвестициям в телекоммуникации, производство электроэнергии, безотходным технологиями, обработке земель и кредитам. Начиная с 2010, Китай предоставил Латинской Америке кредитов на общую сумму в 123 миллиарда долларов, что сопоставимо с кредитами, выданными тремя банками развития сразу: Межамериканским банком развития, Андской корпорацией развития и Всемирным банком. Кроме того, рост китайских кредитов совпал с замедлением темпов экономического роста и спадом производства в Латинской Америке, в частности, в Бразилии и Эквадоре. То, есть в экономически непростые для континента времена Китай играет здесь стабилизирующую роль.

Если говорить о будущем, то отношения между двумя партнерами станут более комплексными. Но потенциал роста, бесспорно, очень большой в торговле и финансах, а также в сотрудничестве в решении общих проблем развития, таких как сокращение неравенства и охрана окружающей среды. Для этого Латинская Америка должна начать играть в сотрудничестве с Пекином равную с ним роль и перестроить свое партнерство с новым Китаем. Этот новый Китай характеризуется ростом, основанным на потреблении; социальным преобразовании вследствие старения населения, роста городов и расширения среднего класса; структурными реформами, направленными на создание наукоемких производств, основанных на передовых технологиях. Параллельно идет активный выход на внешние рынки, приобретение глобальных ресурсов и придание транснационального характера своим компаниям.

В этих условиях экспорт некоторых традиционных товаров, таких как металлы и сельскохозяйственная продукция, сократится. Но изменение структуры потребительского рынка в Китае откроет возможности для агропрома в силу потребностей вновь возникшего китайского среднего класса (рыба, мясо, фрукты, туризм) и оказания бизнес-услуг глобальным сетям транснациональных китайских компаний. Необходимо, чтобы Латинская Америка развивала современное производство с целью улучшения и диверсификации своей производственной структуры. Только так можно будет преодолеть нынешний обмен сырья на промышленную продукцию.

Финансовое присутствие Китая на континенте будет и дальше играть все большую роль в двусторонних отношениях. В этом десятилетии инвестиции вырастут более чем в два раза. Они будут привлекаться в промышленное производство и инновационные отрасли. Чтобы использовать возможности этих связей с передовыми мировыми производителями, следует повысить профессиональные навыки латиноамериканских трудящихся. Половина предприятий в Латинской Америке, как утверждают их руководители, сталкивается с трудностями при подборе квалифицированных сотрудников. Это самый высокий показатель в мире.

В регионе, где остро ощущается необходимость финансирования инфраструктуры и социальной политики, потребность в новых кредитах достаточно высока. Однако следует добиваться того, чтобы китайское финансирование было более диверсифицированным (по странам и отраслям), прозрачным (в том, что касается его условий) и устойчивым (как на бюджетном, так и на экологическом уровне).

Для проведения в жизнь этой политики у Латинской Америки есть региональные площадки и торговые соглашения, в частности, Общий рынок стран Карибского бассейна (CARICOM), Общий рынок стран Центральной Америки, Южноамериканский общий рынок (Mercosur) и Тихоокеанский союз, которые позволят координировать стратегию и расширить рынок. В этой связи возрастает значение переговоров, тем более что Китай стремится предложить Азии свой собственный торговый договор.

В обстановке повышенной неуверенности относительно перспектив мировой торговли открытость Латинской Америки достойна всяческой похвалы. Ее отношения с Китаем, который на недавнем форуме в Давосе высказался за более последовательную и действенную глобализацию, могут помочь Латинской Америке решить такие злободневные задачи как повышение производительности труда, сплочение среднего класса и укрепление государственных институтов. Это в свою очередь предполагает настойчивое проведение в жизнь политики диверсификации производства, повышения качества товаров и услуг, включая экспортируемые, и региональную интеграцию. Это задача непростая, но сейчас, в начале 2017 года, все задачи сложные. Но решить их все же можно.

https://inosmi.ru/economic/20170215/238733407.htm

Россия использует военные учения, чтобы показать зубы Западу и повилять хвостом Китаю

© РИА Новости, Михаил Климентьев

Прежде Россия позиционировала свои военные учения как инструмент сдерживания, направленный не против НАТО, а против Китая — гигантского соседа России — и на то были веские причины. Но теперь Москва и Пекин преодолели взаимное недоверие, и их отношения стали быстро укрепляться, чему во многом способствовали западные санкции против России.

Масштабные военные учения России в Восточной Сибири, которые завершаются завтра, 17 сентября, — это недвусмысленный сигнал о том, что она готова к войне и что она знает, как эту войну вести. Однако, по мнению западных экспертов в области обороны и безопасности, эти учения также являются свидетельством ее слабости.

Военные учения, в которых приняли участие 3 тысячи китайских военнослужащих, вызвали серьезную тревогу в связи с перспективой того, что Москва может объединиться с коммунистическим Китаем, создав антизападную ось.

«Они говорят нам: если вы продолжите делать из нас изгоев, мы объединимся с Китаем, и вы не сможете нас одолеть, — отметил генерал сэр Ричард Бэрронс (Richard Barrons), бывший командующий Объединенных вооруженных сил Великобритании. — Они говорят нам: не связывайтесь с нами».

Эти военные учения, в которых было задействовано несколько тысяч самолетов и танков, стали самыми масштабными с 1981 года. Они представляют собой часть кампании Владимира Путина по восстановлению за Россией статуса великой державы.

Однако слабая экономика России, сравнимая по своим объемам с экономикой Италии, подрывает грандиозные планы Путина, а учитывая резкое охлаждение в отношениях Москвы и Запада в связи с отравлением в Солсбери, в этой попытке Кремля продемонстрировать свою военную мощь ощущается элемент блефа и пустого хвастовства.

«Россия знает, что она проиграет, если Запад мобилизуется против нее, — добавил Бэрронс. — Они чувствуют угрозу и свою слабость. Однако они мастерски умеют вести гибридную войну и сеять раздор в наших рядах».

По его словам, официальные данные о количестве задействованных военнослужащих сильно преувеличены. «Если бы им понадобилось перемещать такое количество военных по стране, это создало бы массу серьезных проблем, а мы этого не наблюдаем».

Эксперт по вопросам безопасности Марк Галеотти (Mark Galeotti) отметил, что учения «Восток-2018» представляют собой воплощение «дипломатии тяжелой артиллерии». «Россия отчаянно пытается продемонстрировать Америке то, до какой степени она является великой военной державой, — сказал он. — Подобно зверю, у которого шерсть встает дыбом и которое скалит зубы, оказавшись лицом к лицу с хищником, она хочет выглядеть как можно более угрожающе».

В рамках этих учений на прошлой неделе были проведены ракетные испытания и были продемонстрированы танки и тяжелое оружие — вполне возможно, это было сделано специально для Дональда Трампа, который завидует московским военным парадам.

Прежде Россия позиционировала свои военные учения как инструмент сдерживания, направленный не против НАТО, а против Китая — гигантского соседа России — и на то были веские причины.

«Китай смотрит на обширные, богатые природными ресурсами территории Сибири так, как собака смотрит на сочный стейк», — сказал Джеймс Ставридис (James Stavridis), американский адмирал в отставке и бывший командующий силами НАТО.

Но теперь Москва и Пекин преодолели взаимное недоверие, и их отношения стали быстро укрепляться, чему во многом способствовали западные санкции, введенные против России после аннексии Крыма в 2014 году, а также торговая война Америки с Китаем.

Пока в Восточной Сибири проходили военные учения «Восток-2018», Путин и его китайский коллега Си Цзиньпин встретились за икрой и рюмкой водки в рамках Восточного экономического форума во Владивостоке. Путин пообещал, что поворот России к Азии позволит обогатить слабо населенный восток России.

Китай — это одна из немногих богатых стран, способных показать поддержку российским банкам и компаниям, попавшим под санкции.

Выступая перед началом одного из маневров на учениях, российский лидер заявил, что он готов к «созидательному сотрудничеству со всеми странами, которые в этом заинтересованы», и выразил надежду на долгосрочные «братские» отношения между Россией и Китаем.

Путин заявил, что Россия и Китай вместе воевали во Второй мировой войне, поэтому они снова могут стать союзниками.

Китайская сторона подчеркнула, что новые отношения с Россией — это способ бросить вызов господству Америки в мире.

«Объединение этих двух стран, особенно учитывая природные ресурсы России и промышленный потенциал Китая, неизбежно выльется в очень серьезный вызов для Запада», — сказал Джонатан Холслаг (Jonathan Holslag), профессор в области международной политики из Брюссельского свободного университета.

Однако пока партнерство между крупнейшей страной мира по площади территорий и крупнейшей страной мира по численности населения больше напоминает брак по расчету — единственной значимой экономической сделкой, о которой было объявлено на форуме во Владивостоке, стало соглашение между китайским гигантом в области электронной торговли и российским суверенным фондом благосостояния.

Между тем Китай, который вот уже несколько десятилетий не принимал участия в боевых кампаниях, может извлечь больше пользы из военных учений, чем закаленная в боях Россия.

«Вооруженные силы Китая многочисленны и амбициозны, — отметил Бэрронс. — Но у них нет никакого боевого опыта. И это является их слабым местом». Вне всяких сомнений, они постараются многому научиться у своих новых друзей.

Stratfor (США): Почему Россия и Китай активизировались в Афганистане

© Фото предоставлено пресс-службой Южного военного округа

Исламабад поворачивается в сторону Москвы, а Пекин незаметно подкрадывается к Кабулу. Американская кампания в Афганистане близится к своей 17-й годовщине, и свою роль в урегулировании наращивают Россия и Китай. Но авторы «Стрэтфора» настороженно относятся к сложившейся ситуации: геополитические трения неминуемо приведут к тому, что война в Афганистане продолжится.

Общая угроза в лице афганских приверженцев «Исламского государства» (запрещена в РФ — прим. ред.) подталкивает Пакистан и Россию к дальнейшему укреплению партнерства, пока Москва усиливает свою роль в афганском урегулировании.

Соображения национальной безопасности Пакистана диктуют поддержку любых дружественных правительств в Афганистане, пусть даже ценой ухудшения отношений с США.

В рамках усиления своего дипломатического и экономического влияния, Пекин способен ввести в Афганистан ограниченный контингент войск.

Все сверхдержавы усиливают свое присутствие в Южной Азии, но особое их внимание приковано к Афганистану. Больше года назад, в августе 2017 года, Дональд Трамп обнародовал новую военную стратегию в Афганистане в надежде вывести самый затяжной из конфликтов с участием США из патового положения. Однако массированное наступление «Талибана» (запрещена в РФ — прим. ред.) на город Газни доказывает, что даже несколько тысяч американских солдат, дислоцированных в стране в рамках операций «Решительная поддержка» и «Страж свободы» не смогли перевесить чашу весов в пользу Кабула. Кроме того, министр внутренних дел Афганистана обвинил в подготовке атаки на Газни Пакистан. Это перечеркнуло все надежды на улучшение отношений, забрезжившие было после того, как афганский президент Ашраф Гани позвонил Имрану Хану поздравить того с получением портфеля премьер-министра.

Этого рецидива следовало ожидать. Судьбу афганского конфликта в значительной степени определяет Пакистан. Внешнюю политику Исламабада определяет его генеральная линия на сохранение внутреннего единства путем пресечения любой агрессии извне. Таким образом, Исламабад будет поддерживать в Кабуле любое дружественное правительство, особенно если оно признаёт спорную границу и постарается держать Индию на расстоянии, чтобы предотвратить стратегическую блокаду. В настоящий момент стратегия Пакистана строится на поддержке «Талибана», что вызывает рост противоречий между Исламабадом и Вашингтоном, ведь президент Трамп пытается убедить Пакистан отказаться от содействия боевикам. Будучи поставлен перед выбором — добиться исполнения своих стратегических целей или умиротворить США — Исламабад, не задумываясь, выберет первое.

Ситуация в целом

По мере того, как американская кампания в Афганистане близится к своей семнадцатой годовщине, свою роль в урегулировании ситуации наращивают Россия и Китай. Для США, давно пытающихся выпутаться из наиболее затяжного конфликта в своей истории, это может создать дополнительные вызовы. Особенно это касается Пакистана, чьи крепнущие связи с Москвой помогут Исламабаду и дальше выдерживать давление со стороны США.

Разворот в сторону России

В настоящее время Исламабад стоит перед выбором. Логичным ответом на ухудшение отношений с одной сверхдержавой стало бы сближение с другой. И тут на горизонте появляется Россия. И если дружба Пакистана с Китаем имеет давнишнюю историю и завязалась еще в 1963 году из взаимной неприязни к Индии, то отношения Исламабада с Россией всегда были откровенно враждебные. В ходе советско-афганской войны эта враждебность даже вылилась в опосредованный конфликт. Когда 40-я дивизия Красной армии в декабре 1979 года вторглась на территорию Афганистана, ЦРУ и спецслужбы Пакистана наладили совместные поставки оружия афганскому движению сопротивления, также известному как моджахеды. В последовавшем кровавом конфликте, растянувшемся на девять лет и ставшем последней и решающей схваткой холодной войны, Москва и Исламабад оказались по разные стороны баррикад.

Сейчас распределение ролей меняется. США отдаляются от Пакистана все дальше, делая ставку на синоцентрическое оборонное партнерство с Индией, ключевым партнером СССР в Южной Азии в годы холодной войны. Москва же охотно принимает предложения о партнерстве со стороны Исламабада. Российские интересы определяются главным образом беспокойством относительно будущего Афганистана. Появление в 2015 году ИГИЛ в Хорасане дало новую пищу опасениям Москвы, что международные террористы могут превратить территорию Афганистана в плацдарм для будущих атак по среднеазиатской периферии России. По Пакистану хорасанское крыло ИГИЛ уже ударило напрямую: группировка «Вилаят Хорасан» (филиал ИГИЛ, запрещена в РФ — прим. ред.) взяла на себя ответственность за теракт 6 июля в провинции Белуджистан, унесший жизни 149 человек и ставший вторым по кровавости за всю историю страны.

Учитывая, что отношения обоих стран с США натянутые, нет ничего удивительного, что Москва и Исламабад сближаются перед лицом угрозы со стороны ИГИЛ. Дружба России с Пакистаном крепнет по мере того, как Москва пытается закрепиться в роли посредника в Афганистане. Начиная с декабря 2016 года, Москва провела ряд конференций в надежде запустить переговоры между Кабулом и «Талибаном». И хотя представители «Талибана» ни на одну из пока так и не явились, приглашение Москвы на грядущую конференцию они все же приняли. Это можно счесть признаком того, что группировка рассчитывает повысить свой дипломатический статус и поставить себя на международной арене как серьезного политического игрока. Конференцию, изначально запланированную на 4 сентября, Москва перенесла по просьбе Гани — ссылаясь на руководящую роль Афганистана, он попросил больше времени на ее подготовку. Если у России получится свести Кабул и «Талибан» за столом переговоров, это лишь укрепит роль и влияние президента Владимира Путина в урегулировании затяжного конфликта с участием НАТО, решить который Вашингтону оказалось не под силу.

Китай подкрался незаметно

Наконец, свою роль в Афганистане укрепляет Китай. До начала войны в Афганистане Пекин был заинтересован главным образом в добыче полезных ископаемых, подписав, помимо прочего, договор суммой в три миллиарда долларов на разработку медного рудника Мес Айнак. Однако перспективы погружения Афганистана в хаос после сокращения американского военного присутствия в 2014 году пробудили Пекин. Китай начал вовлекаться в ситуацию напрямую: последовали обещания помощи и сотрудничества. Кроме того, Пекин пустил свой дипломатический авторитет на организацию переговоров между Афганистаном и Пакистаном, а также между Кабулом и «Талибаном». Наконец, Афганистан получил приглашение присоединиться к китайско-пакистанскому экономическому коридору. По слухам, обсуждалось даже создание военной базы в Ваханском коридоре. Хотя эти спекуляции Китай отрицает, крепнущее экономическое и дипломатическое влияние вполне позволит Пекину ввести ограниченный контингент в ряд театров военных действий. Учитывая основные переживания Китая, Афганистан логично было бы представить в качестве отправной точки: Кабул может стать поперек дороги проекту «Один пояс, один путь», а уйгурские боевики — воспользоваться афганской территорией для организации атак на провинцию Синьцзян.

В конечном счете, вследствие роста российского и китайского влияния Вашингтон утратит возможность склонять Исламабад к принятию своей стратегии в Афганистане. Хотя общая угроза со стороны крыла ИГИЛ в Хорасане и служит формальным поводом к объединению усилий всех вовлеченных стран, геополитические трения неминуемо приведут к тому, что война продолжится, а всякие попытки координации будут, в лучшем случае, носить временный характер.

https://inosmi.ru/politic/20180906/243175358.html

Торговая война США и Китая: кто кого?

© AP Photo, Alex Brandon

Кристофер Болдинг (Christopher Balding)

По мере того, как торговая война между США и Китаем набирает обороты — президент Дональд Трамп ввел тарифы на китайский импорт на сумму 34 миллиарда долларов — обе стороны пытаются изобразить себя жертвами противника, которого не сдерживают никакие ограничения. И обе стороны ошибаются: их разногласия гораздо более масштабны.

В течение многих лет в своей внешней политике США занимали довольно сильные прокитайские позиции. Америка была главной сторонницей принятия Китая во Всемирную торговую организацию, и она никогда не предпринимала никаких непосредственных действий в ответ на постоянные манипуляции с юанем со стороны Пекина. США выступали в поддержку развития Китая и пытались интегрировать его в более широкую международную систему, несмотря на многочисленные нарушения Китая в таких сферах, как интеллектуальная собственность.

Все это время цель Америки заключалась в том, чтобы избегать конфликтов, подтолкнуть Китай к реформам, открыть его экономику и вовлечь его в систему, выстроенную вокруг открытых рынков и либеральных ценностей. Проблема заключалась в том, что на самом деле Китай никогда не принимал эту систему.

Профессор Принстона Аарон Фридберг (Aaron Friedberg) недавно описал этот конфликт следующим образом:

Стратегия Америки в отношении Китая, сложившаяся после окончания холодной войны, была основана на либеральной идее о связях между торговлей, экономическим ростом и демократией и на вере в предполагаемую универсальность и непреодолимое стремление человека к свободе. Стратегия, которой придерживались китайские лидеры, напротив, была и остается основанной в первую очередь на их стремлении сохранить монополию Коммунистической партии Китая на внутриполитической арене.

Стремительно развивающийся Китай, который уважал бы либеральные нормы и порядки, стал бы настоящим подарком для всех. Европа, США и Япония уже долгое время ведут между собой различные споры, однако все они хорошо понимают, каковы правила, и их объединяет основополагающая приверженность идее более открытых рынков. Китай не разделяет их видения. Более того, временами он даже демонстрирует свое презрение к нему. В этом и заключается причина всех разногласий между двумя странами.

Если бы администрация Трампа инициировала переговоры на этих основаниях, они бы принесли значительные результаты. Стран, которые бы разделяли видение Китая в этих вопросах, практически нет, а множество союзников Америки, вероятнее всего, были бы готовы выступить единым фронтом, если бы США преследовали разумные цели.
К сожалению, в этом смысле Трамп, по всей видимости, утратил понимание сути, сосредоточившись вместо этого на таких вопросах, как двусторонний торговый дефицит и количество рабочих мест в сфере производства. Его администрация также постоянно называет Китай «стратегическим конкурентом», таким образом подкрепляя риторику китайского руководства. Столкнувшись с более агрессивным подходом, Китай теперь заявляет, что он не станет вести переговоры с «приставленным к голове пистолетом», а китайские государственные СМИ утверждают, что Вашингтон пытается воспрепятствовать развитию Китая. Это обвинение ложно, но подход Трампа придает ему достоверности.

Хорошая новость заключается в том, что сейчас обе стороны, по всей видимости, занялись самоанализом. Трамп предоставил корпорации ZTE — которая серьезно пострадала после того, как нарушила санкционный режим — временную отсрочку, а китайские СМИ стали размышлять над степенью целесообразности закрытых рынков. Несмотря на показную враждебность, обе стороны, очевидно, понимают, что они встали на опасный путь.

Однако выход из сложившейся ситуации не очевиден. Если бы споры касались только субсидий на производство продукции или доступа к рынку, стороны вполне могли бы найти способ двигаться вперед. Однако речь идет о гораздо более фундаментальном конфликте ценностей.

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

https://inosmi.ru/economic/20180706/242692774.html

Тарифные войны и торгово-инвестиционные партнерства Китая

© AP Photo / Andy Wong, File

ВИКТОР ПИРОЖЕНКО
Наиболее болезненным для США станет повышение Пекином на 25% импортных тарифов на американский СПГ

После решения Вашингтона о введении с 23 августа 25%-го тарифа на дополнительные $16 млрд китайского импорта по 279 товарным позициям китайская сторона в тот же день объявила о введении 25-процентного тарифа на 333 позиции американского импорта. Как аукнулось, так и откликнулось.

Под повышение тарифов Китаем попали двигатели транспортных средств, фургоны, автомобили, грузовики и химикаты американского производства. Основная часть китайской продукции, попавшей под тарифное повышение, введенное американцами, состоит из полупроводников и сопутствующих товаров.

Нарастающая тенденция резкого ограничения мировой торговли больше всего бьет по Китаю как крупнейшему в мире экспортеру, чей экономический рост значительно зависит от экспорта. На фоне американо-китайских торговых конфликтов КНР вынуждена перенаправлять свою экспортную и инвестиционную активность на иные рынки. В итоге во многих странах растут опасения резкого увеличения китайского экспорта с неблагоприятными последствиями для собственных производителей. Так, в Индии парламентский Комитет по торговле уже разрабатывает рекомендации правительству по ограничению массового импорта китайских товаров, особенно в легкой, текстильной отраслях и в производстве предметов массового обихода. В Германии подготовлен законопроект, дающий правительству ФРГ право вмешиваться в инвестиционные сделки с иностранцами, если неевропейский инвестор приобретет более 15% активов немецкой компании. Законопроект направлен в первую очередь против китайских инвесторов.

В борьбе с торговым протекционизмом Китай сделал основной упор на продвижение двусторонних торгово-инвестиционных партнерств. Двумя другими направлениями этой борьбы являются: 1) управляемая девальвация юаня и 2) симметричное повышение тарифов на американский импорт, в том числе на СПГ.

Торгово-инвестиционные партнерства предполагают создание зон свободной торговли (ЗСТ) со всеми партнерами КНР в обмен на расширение доступа иностранных производителей на китайский рынок. В текущей ситуации такие партнерства являются инструментом сохранения и расширения китайского экспорта, но в перспективе могут стать важным элементом нового многостороннего торгового порядка.

Симптоматична активизация в последнее время дипломатической активности Пекина на данном направлении. Во время недавнего визита нового главы МИД Британии Джереми Ханта в Пекин было сказано, что «стороны открыли дискуссии о возможной сделке о свободе торговли между Великобританией и Китаем». Начиная с июня, китайская сторона в разных форматах высокого уровня провела встречи с руководством ЕС, с руководством большинства стран Центральной и Восточной Европы, Германии, Бельгии, Норвегии, с генеральным секретарем Лиги арабских государств Абу аль-Гейтом, с эмиром Кувейта, добившись от партнеров обещания ускорить переговоры по двусторонним соглашениям о свободной торговле и в рамках проекта «Пояс и путь».

Энергичные усилия китайской стороны уже приносят успех в процессе замены Соединенных Штатов как поставщика в Китай высокотехнологичных комплектующих. Так, английский производитель микрочипов British chip design house ARM Holdings планирует продать 51% акций китайским инвесторам и уступить контроль над операциями на китайском рынке местному совместному предприятию. То есть в условиях, когда США запрещают продажи чипов Китаю, американский союзник, Великобритания, берет на себя заказы чипов из КНР.

Расширяя круг зон свободной торговли, Пекин все больше открывает свой рынок другим странам. Касается это преимущественно продукции агропрома. В ближайшее время КНР снизит импортные тарифы в среднем на 55,9%, в частности для продуктов питания и напитков. Импорт продуктов питания Китаем растет быстро, он уже составил 58 млрд. долл., увеличившись в годовом выражении на 25%. Это существенно выше среднегодовых темпов роста в предыдущие пять лет (5,7%). Крупнейшим поставщиком продуктов питания в Китай остается Европейский союз, за которым следуют США (пока), Новая Зеландия, Индонезия и Канада. В последние несколько лет Китай увеличивал импорт фруктов из Латинской Америки. На фоне уменьшения агроимпорта из США открываются возможности нарастить агропоставки в Китай и у России, но здесь предстоит выдержать конкуренцию не только с традиционными поставщиками из Новой Зеландии, но и из Германии, Бельгии, Италии, Польши и др. (масломолочная и мясная продукция, макаронные изделия, кондитерские товары).

По импорту в КНР готовых промышленных изделий существует высокая избирательность. Пекин заинтересован преимущественно в импорте высокотехнологичных комплектующих, используемых при сборке в Китае готовой продукции и соответствующих технологий.

Эффективным способом нейтрализации ущерба от повышения Америкой тарифов для КНР является управляемая девальвация юаня, удешевляющая китайский экспорт. Эксперты подсчитали, что рост китайского экспорта из-за падения юаня должен быть «примерно пропорционален» потерям от первого повышения Вашингтоном тарифов на $50 млрд. долл. и частично компенсировать объявленные Трампом последующие повышения тарифов на $200 млрд. долл. Очередной этап девальвации юаня произошел на прошлой неделе (снижение курса юаня к доллару на 0.3%). В целом же курс китайской валюты с конца марта 2018 года снизился по отношению к доллару на 9%.

Среди ответных мер Китая на объявленную Америкой тарифную войну наиболее болезненным для США станет повышение Пекином на 25% импортных тарифов на американский СПГ. Это уже привело к остановке закупок сжиженного газа китайскими компаниями и бьет по стратегии доминирования США на мировых энергетических рынках. Замедлятся также китайские инвестиции в крупные проекты экспорта СПГ на Аляске. Соответственно, Китай будет увеличивать закупки СПГ у крупнейших поставщиков – Австралии и Катара и одновременно искать дополнительные источники импорта. Тут тоже открываются новые возможности у России; в то же время вытеснение СПГ США с китайского рынка подтолкнет администрацию Трампа к еще более агрессивной конкуренции за европейский рынок газа, в том числе по линии борьбы с проектом «Северный поток — 2».

Тарифные войны лишний раз показывают, что Китаю не реализовать свой экономический потенциал, если он не станет вполне технологически независимым. Поэтому в повестке дня – значительное ускорение общекитайской программы «Сделано в Китае — 2025». Вывод о технологической независимости как действенном способе противостояния экономическим санкциям в абсолютной степени относится и к России.

Источник — fondsk.ru

Китай и США решили договориться

Фото: Sean Yong / Reuters

США и Китай пытаются возобновить переговоры, чтобы предотвратить полномасшатбную торговую войну. Об этом сообщает Bloomberg со ссылкой на источники, знакомые с ситуацией.

Отмечается, что представители министра финансов США Стивена Мнучина и вице-премьера Китая Лю Хэ обсуждают вопрос в частном порядке. О дате и повестке переговоров пока неизвестно. По данным собеседника агентства, уже на этой неделе должна состояться встреча высокопоставленных представителей двух стран, посвященная отношению администрации президента США Дональда Трампа к Китаю.

Анонимные источники сообщают, что США обещают не вводить дополнительные тарифы на товары из КНР в случае, если Китай пойдет на определенные уступки. Эти попытки осложняет позиция представителя американской стороны на торговых переговорах Роберта Лайтхайзера, который занимается вопросами нарушения прав интеллектуальной собственности. Кража интеллектуальной собственности стала формальным поводом для введения США пошлин на товары из Китая.

Ранее 20 июля президент США Дональд Трамп признался, что готов обложить протекционистскими пошлинами практически весь импорт из Китая в США. В настоящий момент власти США уже ввели пошлины против китайского импорта на сумму в 34 миллиарда долларов, в ближайшее время эту сумму доведут до 50 миллиардов.

В конце июня Вашингтон ввел 25-процентные пошлины на товары из списка «Сделано в Китае-2025». 6 июля Китай ответил аналогичными действиями — пошлины затронули товары на сумму 34 миллиарда долларов.

https://lenta.ru/news/2018/08/01/dogovorimsya/

Мировые цены снижаются из-за разногласий между США и КНР

google

Планы администрации президента США Дональда Трампа ввести пошлины на китайские товары стоимостью $200 млрд вызвало падение цен на цветные металлы. За день стоимость меди на LME упала на 2%, до годового минимума — $6,2 тыс. за тонну, никель и алюминий потеряли в цене 1,4% и 2,8% соответственно. Инвесторы сокращают вложения в металлы, опасаясь снижения спроса на сырье со стороны крупнейшего мирового импортера.

В среду, 11 июля, цена меди на Лондонской бирже металлов (LME) обновила годовой минимум. По данным агентства Reuters, стоимость трехмесячного фьючерса на поставку металла достигала отметки $6193 за тонну, что на 2,1% ниже значений закрытия предыдущего дня. За месяц уверенного снижения медь подешевела более чем на 15%. Локальные минимумы обновляют цены и на другие цветные металлы. Стоимость никеля опустилась за тот же период на 11,4%, до $13,73 тыс. за тонну, это минимум с 1 мая. Алюминий подешевел на 10,5%, до $2 тыс. за тонну, минимальной отметки с 6 апреля.

Обновление минимальных отметок произошло из-за сообщений, что Министерство торговли США подготовило новый перечень ограничений на импорт из Китая. Как объявил во вторник представитель США на торговых переговорах Роберт Лайтхайзер, его сотрудники, выполняя июньское указание Дональда Трампа, составили дополнительный список импортируемых из Китая товаров на сумму $200 млрд для введения пошлин в размере 10%. Данные тарифы направлены на сокращение торгового дефицита США с Китаем. «Цены на металлы находятся под давлением несколько недель, поскольку нарастающая напряженность в торговых отношениях между США и Китаем подпитывает опасения по поводу снижения спроса на сырье»,- отмечает аналитик рынка сырьевых товаров Julius Baer Карстен Менке.

Введение обоюдных тарифов приведет к удорожанию торговли между странами, и им придется искать новые рынки сбыта, отмечает аналитик УК «Альфа-Капитал» Артем Копылов. В таких условиях сильнее всего пострадает Китай, экспорт товаров которого в США в 2017 году составил $505,6 млрд, тогда как импорт из США — $130,4 млрд. В результате уже введенных в июне пошлин ВВП Китая замедлится на 0,2 процентного пункта, заявил в минувшую пятницу член комитета по монетарной политике Народного банка Китая Цинхуа Ма Цзюнь. В случае введения объявленных пошлин снижение будет более значительным. «Китай — крупнейший в мире потребитель сырьевых товаров, он потребляет почти половину объема меди. Поэтому перспективы замедления его экономики приводят к сильным падениям цен на металлы»,- отмечает финансовый аналитик «БКС Премьер» Сергей Дейнека.

В таких условиях участники рынка ожидают дальнейшего снижения цен на металлы, но сомневаются в его продолжительности. «Чем дольше продолжается напряженность, тем больше она будет влиять на потребительские и деловые настроения, что в итоге может иметь косвенные негативные последствия для экономики»,- отмечает Карстен Менке. Тем не менее аналитики пока не видят рисков, что торговые споры приведут к рецессии в глобальной экономике, поскольку ожидают начала конструктивных переговоров между странами. Уже сейчас недовольство предложенными Дональдом Трампом мерами высказывают американские законодатели — глава финкомитета Сената республиканец Оррин Хэтч назвал расширение списка опрометчивым решением, а в Ассоциации владельцев предприятий розничной торговли предупредили о росте цен для американцев. «Несмотря на ухудшение торговых отношений между странами, стороны могут приступить к диалогу. В такой ситуации мы ожидаем, что Китай первый пойдет на уступки»,- считает Артем Копылов.

Виталий Гайдаев

Источник — Коммерсант

Китай использует ближневосточный кризис в своих интересах

На фоне нарастающего напряжения на Ближнем Востоке США просто не могут проигнорировать региональную игру КНР

АЛЕКСАНДР БЕЛОВ, 15 июня 2018,

Председатель КНР Си Цзиньпин способствовал расширению взаимодействия Пекина с Ближним Востоком — регионом, который когда-то находился на периферии интересов КНР. Расширение торговли и инвестиций, активизация дипломатических обменов и расширение военных связей постепенно укрепляют позиции Китая на Ближнем Востоке. Если Вашингтон не предпримет ответных действий, то Китай сможет реализовать свои амбиции в регионе, включив Ближний Восток в орбиту своего экономического и дипломатического влияния. США по-прежнему несут ответственность за разрешение самых сложных ближневосточных задач, пишут Дэниел Климан и Эбигейл Грэйс в статье для американского издания The Foreign Policy.

Нефть традиционно служила связующим звеном в отношениях между США и арабскими государствами. В то время как США снизили свою зависимость от иностранной нефти за счет «сланцевой революции», Китай нарастил импорт ближневосточной нефти. Мировой спрос на ближневосточную нефть вырос. Даже несмотря на то, что Пекин стремится диверсифицировать свои источники иностранной нефти, он остается одним из трех ведущих импортеров нефти из Саудовской Аравии, Ирака и Ирана.

Огромный китайский аппетит в сфере энергоресурсов создает условия для выстраивания тесных экономических связей в регионе, которые также могут послужить для сдерживания влияния США и повышения восприимчивости арабских государств к требованиям КНР. Действительно, Китай, будучи ведущим импортером региональных энергоресурсов, может задействовать соответствующие рычаги влияния. Например, из-за возникшего ценового спора Пекин недавно пригрозил, что может отказаться от импорта нефти из Саудовской Аравии.

Помимо торговли энергией, экономическое влияние Китая на Ближнем Востоке расширилось благодаря его инвестициям. Арабские страны, стремящиеся уменьшить свою зависимость от экспорта нефти и диверсифицировать экономику за счет создания новых отраслей, приветствуют китайские инвестиции. Саудовская Аравия и Иордания обсуждают с Пекином планы развития в рамках инициативы «Один пояс и один путь».

Саудовская Аравия во время государственного визита короля Салмана в Пекин в марте 2017 года подписала широкий пакет коммерческих соглашений на общую сумму в $65 млрд. КНР и Саудовская Аравия подписали двусторонние соглашения в нефтяном секторе, в сфере возобновляемых источников энергии и космоса. Кроме того, продолжается египетское сотрудничество с Китаем в Суэцком канале. В Омане Китай реализует проект по созданию «индустриально-промышленного города Сино-Оман» на месте рыбацкой деревушки Дукм. Стоимость проекта оценивается в $10,7 млрд. Предусмотрено строительство нефтеперерабатывающего завода, способного перерабатывать 235 тыс. баррелей нефти в день. В то же время, позиционируя свое взаимодействие с Ближним Востоком как чисто коммерческое, Китай укрепил свои экономические отношения с арабскими государствами, не ставя под угрозу расширяющиеся связи с Израилем и Ираном.

В Израиле Китай направил средства на создание портов и железных дорог, он превратился в растущего игрока в израильском секторе высоких технологий. Пока США и их союзники в Европе, Австралии и Японии все чаще рассматривают китайские инвестиции как угрозу, Израиль, не принимая надлежащих мер предосторожности, может стать тем «черным ходом», через который КНР получит доступ к технологиям, необходимым для доминирования в важнейших отраслях 21-го века.

Читайте также: Bloomberg: Трамп может сменить власть в Канаде и отдать Оттаву в руки Китая

Экономические отношения Китая с Ираном, для которого Пекин является торговым партнером № 1, продолжают углубляться. Пока европейские компании беспокоились по поводу возможных американских санкций в отношении их бизнеса в Иране, китайское государственное инвестиционное подразделение CITIC Group создало для Ирана кредитную линию в размере $10 млрд. В 2017 году торговля между Китаем и Ираном превысила $37 млрд. В годовом исчислении рост составил 19%. Выход США из ядерного соглашения с Ираном и введение санкций ставит под угрозу иранский бизнес иностранных компаний, что может привести к сокращению их присутствия в Иране. Однако угроза санкций, похоже, никак не повлияла на расширение китайских торговых и инвестиционных отношений с Тегераном. В ближайшем будущем у Ирана может не остаться других альтернатив, кроме сотрудничества с Китаем.

Растущие связи Китая с Ближним Востоком не ограничиваются коммерческой и финансовой деятельностью. Пекин усиливает дипломатические обмены. В частности, председатель КНР совершил тур по Саудовской Аравии, Египту и Ирану в январе 2016 года. Позднее Цзиньпин приветствовал в Пекине короля Саудовской Аравии и премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху. Китай также продемонстрировал готовность принять участие в разрешении региональных споров. Например, Пекин предоставил президенту Сирии Башару Асаду дипломатическую поддержку и последовательную поддержку китайских СМИ. Израиль и Палестина приняли участие в симпозиуме мира в Пекине. Хотя маловероятно, что Китай когда-либо сыграет заметную роль в качестве посредника в любом из региональных кризисов, его растущая готовность к рассмотрению региональных проблем демонстрирует меняющееся восприятие Пекином своей роли в регионе.

Помимо дипломатических шагов, Китай усилил свое военное участие на Ближнем Востоке. Китайский военно-морской флот приложил усилия, чтобы продемонстрировать свое присутствие в непосредственной близости от таких стратегических пунктов, как Ормузский пролив, Баб-эль-Мандебский пролив и Суэцкий канал. С 2010 года корабли ВМФ КНР заходят в порты стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, а также Египта, Израиля и Ирана. В июне 2017 года Китай и Иран провели совместные военно-морские учения на окраине Ормузского пролива. Китай в конечном итоге стремится получить военный доступ к региону, как и в соседнем Джибути.

Более того, Китай, как сообщается, подписал соглашение об открытии нового объекта в Саудовской Аравии по производству военных беспилотных летательных аппаратов. Хотя нет надежды на то, что КНР сможет вытеснить Соединенные Штаты — ключевого поставщика вооружений в регионе, военные продажи на Ближний Восток создают новые рынки для недорогих высокотехнологичных систем вооружений КНР, дополнительно стимулируя китайские исследования и производство. Готовность Китая продавать оружие практически любому региональному субъекту, без учета его намерений, может обострить региональные конфликты, предоставив странам средства для ведения войны по привлекательным ценам.

Для США настало время привлечь внимание региональных союзников к растущему участию КНР на Ближнем Востоке. Для начала необходимо развенчать заявления КНР о том, что его деятельность носит исключительно коммерческий характер и не таит в себе геополитических амбиций.

Вашингтон должен указать странам Персидского залива и Израилю на характер отношений между КНР и Ираном. Этот аспект слишком часто игнорируется. США следует указать Израилю на проблемы, связанные с китайскими инвестициями в его высокотехнологичный сектор.

На фоне нарастающего напряжения на Ближнем Востоке США просто не могут проигнорировать региональную игру КНР. Было бы ошибкой позволить КНР и дальше использовать свои экономические возможности в регионе и укреплять дипломатическое влияние, пока США несут на себе бремя урегулирования региональных кризисов.

Александр Белов

Источник — regnum.ru

Саммит G7: Единый фронт на саммите в Пекине

© РИА Новости, Пресс-служба Президента РФ/ Михаил Метцель

Диди Танг (Didi Tang)

Лидеры Китая и России высоко оценили расширение своего блока региональной безопасности на саммите, который продемонстрировал единство в отличие от встречи западных лидеров G7 в Канаде, проходившей в непростой, почти враждебной атмосфере.

Председатель Си обратился с «особым приветствием» к лидерам Пакистана и Индии, для которых саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в городе Циндао на востоке Китая стал первым. Эти две страны стали членами этой организации в прошлом году.

ШОС — это ответ Пекина на НАТО. Китай хочет, чтобы ШОС была организацией, которая не только обеспечивала бы безопасность в регионе, но и бросала бы вызов западному мировому порядку. В состав ШОС, созданной в 2001 году, входят также и бывшие советские республики Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан.

На саммите присутствовал Хасан Рухани, президент Ирана, страны, являющейся членом-наблюдателем. Он приехал в поисках поддержки со стороны Китая и России после того, как США вышли из ядерной сделки, заключенной с Тегераном лидерами ряда стран в 2015 году. В своем первом выступлении за рубежом после заявления Трампа в прошлом месяце он сказал: «Попытки США навязать другим свою политику являются угрозой для всех».
Си Цзиньпин выразил сожаление в связи с выходом США из соглашения, согласно которому Иран обязуется ограничить свою ядерную программу в обмен на отмену экономических санкций. При этом китайский лидер заявил, что в целях поддержки соглашения Китай готов взаимодействовать «с Россией и другими странами».

Президент Путин поддержал Рухани и так же критически высказался в адрес США. Решение о выходе из соглашения может «дестабилизировать ситуацию» в регионе, заявил он, добавив, что Москва будет выполнять свои обязательства.

В ходе саммита Китай поставил перед собой задачу укрепления экономического партнерства и сотрудничества в рамках ШОС. Вчера китайская сторона объявила о запуске в рамках ШОС целевой кредитной программы в размере 3,5 миллиарда фунтов стерлингов и предложила создать зону экономического сотрудничества.

https://inosmi.ru/politic/20180612/242466655.html

Asia Times: что готовит миру новая стратегическая культура КНР?

http://maximumvisa.com.ua/

С начала XXI века процесс глобализации не только ускорил интеграцию мировой экономики, но также обострил конкуренцию между странами, особенно между крупными державами

В течение текущего десятилетия Китай все больше уделяет внимание внешнему миру, особенно после того, как председатель КНР Си Цзиньпин объявил об инициативе «Один пояс и один путь» во время его визита в Казахстан в сентябре 2013 года, пишет Джунаид Ашраф в статье для издания Asia Times.

Часто подчеркивалось, что стратегическое видение КНР носит оборонительный характер. Культ обороны, учения Конфуция и Сунь-Цзы и бескомпромиссное стремление к сохранению национального сплочения — все это отличительные черты китайских доктрин в сфере безопасности. Тем не менее в XXI веке стратегические приоритеты Китая изменились. Пекин отошел от старомодных позиций и сфокусировал больше внимания на таких составляющих, как население, экология, окружающая среда, загрязнение, энергетика, экономика и права нерожденных детей.

В исследовательской работе старшего политолога стратегического исследовательского центра RAND Эндрю Скобеля под названием «Реальные стратегическая культура Китая: воображаемая Великая стена» указано, что стратегическая культура Китая включает в себя принцип «активной защиты». В рамках этого принципа достигается баланс между нападением и обороной.

Китай стал проводить более активную глобальную внешнюю политику, а инициатива «Один пояс и один путь» стала краеугольным камнем новой политики. Инициатива затронет 60 стран, расположенных на пути следования транспортных маршрутов через Азию, Ближний Восток, ЕС и даже Африку. Ожидается, что китайская инициатива охватит население численностью в 4,4 млрд человек, соединит страны, расположенные на трех континентах, совокупный ВВП которых составит $21 трлн — треть мирового благосостояния.

Сосредоточенность КНР на реализации инициативы «Один пояс и один путь», а также приход новой администрации в Вашингтоне, занимающей антиглобалистскую позицию, означает, что Китай будет играть более значимую роль в международных делах. Изоляционистская риторика президента США Дональда Трампа привела к созданию международного вакуума. Таким образом, у КНР появилась возможность примерить на себя прежнее американское господство в глобальных делах.

Проект «Один пояс и один путь» также можно рассматривать как расширение концепции «жемчужного ожерелья» (String of Pearls). Этот термин был введен международной консалтинговой компанией Booz Allen Hamilton в докладе 2005 года, который был посвящен энергетическим перспективам в Азии. Согласно концепции «жемчужного ожерелья», каждая «жемчужина» является связующим звеном китайского военного присутствия или геополитического влияния, благодаря которым Пекин выстраивает стратегические отношения и развивает возможности для установления присутствия вдоль морских линий коммуникаций. Согласно прогнозам компании Booz Allen Hamilton, Китай попытается расширить свое присутствие в районе Индийского океана за счет создания морской гражданской инфраструктуры в дружественных региональных государствах. Недавно Пекин спустил на воду перспективный ракетный эскадренный миноносец типа 055. На данный момент это самый передовой военный корабль в Азии. Эскадренный миноносец типа 055 сопоставим с американскими эскадренными миноносцами типа «Арли Берк».

Инициатива «Один пояс и один путь» предназначена для достижения стратегических целей Китая. Однако она может представлять угрозу для безопасности других государств. В первую очередь это касается США и их азиатских союзников, таких как Индия, Япония, а также региональных государств, расположенных в Южно-Китайском море.

С начала XXI века процесс глобализации не только ускорил интеграцию мировой экономики, но также обострил конкуренцию между странами, особенно между крупными державами. В настоящий момент стратегическая культура Китая, учитывая присутствие военных кораблей в Индийском океане, сосредоточена на том, чтобы не позволить соперничающим государствам заблокировать судоходство КНР и стратегические морские пути, укрепить ядерное сдерживание Индии и задействовать геополитические рычаги влияния против противников.

Некоторые привыкли рассматривать экспансионистские планы КНР как политику, направленную на защиту морских коммуникаций. Однако другие считают, что Китай стремится к военно-морскому господству. В условиях, когда администрация Трампа заняла изоляционистскую позицию, Китай не упустит своей возможности продемонстрировать, что он является очень существенной частью существующего глобального экономического порядка и готов к активным действиям.

В то время как Китай, чья быстро растущая экономика в абсолютном выражении уступает только американской, решил занять более активную стратегическую позицию, США и другие развитые и развивающиеся страны готовы перейти к более агрессивной доктрине и принять участие в игре на выбывание, в рамках которой рост экономической мощи и влияния одного государства неминуемо будет рассматриваться как угроза для других международных игроков.

Роль Китая как единственного возможного претендента на мировое господство очевидна, однако Соединенные Штаты по-прежнему сохраняют за собой значительное влияние в международной повестке дня.

Александр Белов

Источник — REGNUM

Как США становятся сырьевым придатком Китая

КАК США СТАНОВЯТСЯ СЫРЬЕВЫМ ПРИДАТКОМ КИТАЯ
По мере публикации деталей торговой сделки США и КНР, триумф Трампа превращается в пиррову победу

Александр Запольскис

Как и следовало ожидать, на американо-китайских торговых переговорах никакого чуда не случилось. Просто в пиар-службе президента США решили изобразить очередную «перемогу», но Китай горячие головы решительно остудил. Никаких уступок на 200 млрд. долл. не было и нет. Дефицит торгового баланса США с КНР по прежнему составляет 375 млрд. Единственный достигнутый успех переговоров сводится к обоюдному пониманию нежелательности прямой торговой войны. На этом все.

Однако тут кроется весьма важный момент, как раз из категории — так кто же кого в итоге победил. И получается так, что лидером, правда только по очкам, оказался как раз Пекин. Вашингтон столкнулся с обширным негативом оборотной стороны заявленных им санкций. Выбивая из китайцев доллар, сами американцы в результате теряли два, что делало такую войну занятием достаточно глупым. Так что отказ от нее это явно победа спокойной позиции Китая, чем результат медийной атаки США. Впрочем, дело не в том, кто кого переупрямил, куда интереснее, о чем стороны продолжают договариваться и к чему эти договоренности могут или не могут привести.

Судя по всплывающим сейчас в американской прессе деталям, наши предположения о характере процесса оказались верны: Америка сумела убедить Поднебесную больше покупать, но была вынуждена для этого отменить ряд своих же ограничений.

К примеру, теперь Китай может купить в США до 50 млн. тонн сои, что на 20% больше ранее ему разрешенной квоты. Министерство торговли не позволяло брать больше потому, что на Китай и так приходилось свыше 30% ее сбыта за пределы США, что считалось угрозой для экономической безопасности. Теперь будет 36%, и это почему-то угрозой не считается. Сейчас важнее нарастить объемы и отжать долю рынка у ключевого конкурента — Бразилии. Однако тот факт, что биржевые цены на сою уже подскочили на 2,4% и продолжают расти, говорит, что дополнительных объемов ее производства в США нет. Речь идет преимущественно о перераспределении существующих квот. Значит, другим покупателям ее достанется меньше.

Аналогичная картина с хлопком, обеспечивающим Америке экспорт на 5,8 млрд. долл. в год. Попытавшись перекрыть китайцам доступ к внутреннему рынку хлопка-сырца, Вашингтон вдруг выяснил неприятное: КНР потреблял до трети производимых в США объемов, немногим меньше, чем главные покупатель — Вьетнам. А больше в мире покупателей такого масштаба просто нет. Можно ли считать победой Трампа его согласие отменить заявленное эмбарго и сохранить за Китаем квоты 2017 года в объеме 894 тыс. тонн — вопрос неоднозначный. Скорее нет, чем да. Причем китайцы за это заплатили всего лишь согласием остановить в ВТО расследование против незаконных американских субсидий на производство сорго, которого Китай закупает на 1 млрд. долл.

Считается американской победой и согласие КНР расширить закупки американского этанола, используемого в качестве топлива. В 2017 году Пекин забирал 86% общего объема его американского экспорта. Судя по открытым источникам теперь станет забирать около 95-98%. Это значит, что остальным его импортерам продавать станет нечего, следовательно, с ними проблема дефицита торгового баланса усложнится. В то же время, если сельхозпроизводители попытаются воспользоваться конъюнктурой и нарастить производство, то сделать это они могут лишь за счет снижения объемов выращивания кукурузы, для продовольственной корзины Америки имеющей чрезвычайно важное значение.

Как мы и предполагали, сумел Трамп продать китайцам и дополнительные объемы энергоносителей. В первую очередь СПГ. Точнее – продать воздух, так как Китай согласился к 2030 году выйти на приобретение в США сжиженного газа на 82 млн. тонн в год, в то время как собственные американские планы по наращиванию мощностей для сжижения к этому периоду обещают всего 42,5 млн. тонн. К тому же абсолютное большинство анонсированных заводов по производству СПГ запланированы к постройке на атлантическом побережье, в то время как китайцам они будут нужны на тихоокеанском. Так что «выигранные» тут примерно 20 млрд. долл. в год «сокращения дисбаланса», по сути, являются лишь ожиданиями, которые имеют все шансы не сбыться.

В то время как китайцы этот «воздух» уже начали превращать в деньги. Во всяком случае, China Petrochemical Corp. получила разрешение построить СПГ на Аляске, а китайский Gas Holdings Ltd. — право на приобретение 3 млн. тонн СПГ в год на заводе Delfin в Мексиканском заливе. Это значит, что вопрос по поставкам СПГ в Европу закрывается окончательно. Все американские мощности переключаются только на Китай. То же самое касается всего нефтегазового экспорта США. Пекин «расширит» закупки как сырой нефти, так и попутного газа, становясь по нефти вторым, а по попутному газу крупнейшим партнером Америки.

Таким образом, у Трампа сократить дисбаланс с Пекином на примерно 100 млрд. долл. в год, скорее всего, получится, но победа начинает выглядеть пирровой. Потому что она носит исключительно сиюминутный и лишь перераспределительный харакер. Ни по одному из направлений США не располагают потенциалом по существенному наращиванию объемов производства. Даже с СПГ пришлось пустить в Америку китайский капитал.

Так что сэкономив на 100 млрд. с Китаем, Трамп примерно на такую же сумму увеличил дефицит с другими партнерами. С той лишь разницей, что их число больше, а потому негатив станет заметен меньше. Но, по сути, для общего состояния США результат особого значения иметь не будет. У Трампа не вышло заставить Китай больше покупать американских самолетов, станков или любого другого высокотехнологичного оборудования с высокой прибавочной стоимостью. Выходит так, что кроме сырья и топлива Вашингтону вообще оказалось Пекину нечего предложить.

Источник — iarex.ru

Почему китайцы добычливее, чем россияне?

Google.ru

Отклик на статью «Редкие элементы»

И вправду беспрецедентная ситуация: располагая даже после распада СССР весьма крупными ресурсами редкоземельного и смежного сырья, страна его закупает. Удаленность месторождений и трудности их освоения – слабое оправдание. В советский период условия были такими же, а техническое оснащение хуже.

Да, нынешняя внутри- и внешнеэкономическая обстановка осложняет инвестиции в этот сектор, бессрочно важный для ОПК, двойных технологий и в целом для обороноспособности страны. Но в Иране, КНР, ЮАР в разные санкционные периоды ситуация была не лучше. А там эта отрасль оставалась вне бюджетных секвестров и пересмотра профильных инвестпроектов. Даже обложенная уже которое десятилетие санкциями КНДР обеспечивает северокорейский ВПК собственными редкоземами и смежным сырьем минимум на 70 процентов. Причем Пхеньян их еще и экспортирует.

» Вся геологическая документация по Южной Осетии и Абхазии в начале 90-х была уничтожена грузинскими властями или частично вывезена »

С учетом нынешней геополитической ситуации, а она едва ли улучшится для России в ближайшей и среднесрочной перспективе, требуется реальное огосударствление редкоземельной производственно-сырьевой базы. Федеральные вроде бы программы в этой сфере де-факто являются неким реестром целевых задач, часто без четкого определения объемов финансирования и его источников (подробнее http://sudact.ru/law/rasporiazhenie-pravitelstva-rf-ot-29082013-n-1535-r…). Весьма существенный резерв отрасли – сырьевая база ближнего зарубежья. В других странах экс-СССР она почти полностью заброшена, хотя в советский период ее доля в сырьевом обеспечении народного хозяйства, по имеющимся оценкам – советским и зарубежным, была не ниже 30 процентов. В большинстве союзных республик были и предприятия по комплексной переработке редкоземов, работавшие в тесной кооперации со смежниками в РСФСР. Почему бы не восстановить такие взаимосвязи в ЕАЭС? Профильные компании из стран НАТО вряд ли станут ждать, пока мы чухнемся.

Для наших отношений с Абхазией и Южной Осетией это еще более актуально. Югоосетинские железо-бор, кобальто-самарий, ниобий, церий использовались в советском ВПК, хотя власти Грузинской ССР прямо или косвенно препятствовали этому, опасаясь, что такие связи приведут к объединению ЮОАО с Северной Осетией. По данным Цхинвальского НИИ и Росгеолфонда, почти вся профильная документация по Южной Осетии (и Абхазии) в начале 90-х была уничтожена грузинскими властями или частично вывезена. Утраченные материалы нужно восстанавливать и параллельно обновлять. А заодно выяснить, не перекочевала ли та документация уже в натовские анналы?

Первейшая задача сегодня – уточнение всех категорий югоосетинских и абхазских запасов данного (и другого стратегического) сырья и вариантов их промышленного освоения. Эта работа начата: по данным правительственной газеты «Южная Осетия» (22 марта сего года), руководством Всероссийского института минерального сырья (ВИМС) в середине марта было объявлено, что он в течение года разработает для Южной Осетии Комплексную программу геологического изучения и развития минерально-сырьевой базы республики. Работа будет проходить на безвозмездной основе по межправительственному соглашению «О сотрудничестве в области геологического изучения и освоения недр» (2011). Правда, с 2011-го уже прошло семь лет, но лучше поздно, чем никогда…

Другой резерв – сотрудничество с развивающимися странами в освоении их ресурсной базы. В советский период оно охватывало, напомним, и проекты разработки крупных местных запасов стратегического сырья («Назад в джунгли»). В последние годы инвестиционно-технологическое взаимодействие с этими странами на межгосударственном и бизнес-уровне активно развивается, его вполне можно бы углубить и в редкоземельном сегменте. Как это успешно практикует КНР аж со второй половины 60-х.

В этой связи полезно знать, что Франция издавна получает редкоземы и многие другие виды сырья для своей «оборонки» (до 70% общего потребления) из стран – участниц экономических союзов Центральной и Западной Африки, а точнее, из экс-колоний, имеющих с метрополией обоюдный режим максимального благоприятствования с 1959–1961 годов. Там же, кстати, сохраняются военные базы и валюта – аналог бывшего французского франка, стабильность которой Париж поддерживает через национальное казначейство.

Леонид Шипилов
№ 18 (731) за 15 мая 2018 года

Источник — ВПК

Смогут ли США воевать на два фронта?

© AP Photo, Tim Sharp

Смогут ли США воевать на два фронта?
ответы адмирала Дэвидсона, «китайская угроза» для США и союз Москвы и Пекина

Константин Душенов

17 апреля Конгресс США опубликовал один весьма любопытный документ. Он называется «Policy Questions for Admiral Philip Davidson, USN Expected Nominee for Commander, U.S. Pacific Command. Это 50 страниц текста, который представляет собой письменные ответы адмирала Филиппа Дэвидсона, будущего командующего Тихоокеанским командованием США, на вопросы конгрессменов.

Для справки: Тихоокеанское командование (U.S. Pacific Command, USPACOM), сформировано в 1947 году. Зона ответственности – Китай, Индия, Монголия, Япония, государства ЮВА, Австралия, Антарктида, весь Тихий океан, кроме прибрежных американских акваторий и восточная часть Индийского океана. Штаб командования находится в Гонолулу, на Гавайях.

Понятно, что в современных условиях наибольшее внимание адмирал и конгрессмены уделили Китаю и Северной Корее. Я думаю, всем нам будет полезно узнать позицию военно-политической элиты США по этому поводу не в пересказе журналистов и политологов, а из первых уст. Поэтому я взял на себя смелость перевести некоторые, наиболее интересные, с моей точки зрения, фрагменты этого документа.

Китай

Вопрос. Могут ли США при определенных обстоятельствах проиграть войну в Индо-Тихоокеанском регионе?

Ответ. Предсказать исход такой войны невозможно и у меня все больше озабоченности относительно наших перспектив в будущем. Китай осуществляет быструю военную модернизацию и приближается к паритету с нами в целом ряде критических областей. У нас больше нет гарантии того, что США выиграют в будущем войну с Китаем. Чтобы избежать победы Китая в такой войне, мы должны своевременно развивать высокие технологии, укреплять сеть наших союзников и готовить лучших в мире американских солдат, матросов, летчиков и морских пехотинцев.

Вопрос. Надо ли США выходить из ДРСМД или развитие американских средств Глобального быстрого удара компенсирует ограничения, накладываемые на США этим договором? Каковы ваши рекомендации по сохранению ДРСМД или выходу из него?

Ответ. Оружие ГБУ нам могло бы помочь, но я думаю, мы прямо сейчас должны найти дополнительные системы вооружения, чтобы сбалансировать большое количество китайских ракет, которые они уже разместили в регионе. Если мы выйдем из ДРСМД, это позволит нам получить дополнительные возможности противостоять китайскому ракетному потенциалу. Я считаю, сегодня ДРСМД несправедливо ставит США в невыгодное положение и ограничивает наши возможности противостоять Китаю, поскольку он не связан в этой области никакими обязательствами и ограничениями.

Вопрос. Какие силы нам нужны, чтобы выиграть противоборство с Китаем?

Ответ. Нужен общенациональный подход к проблеме. Мы должны готовиться к долговременному противоборству. Необходимо постоянно поддерживать наши силы в современном и боеготовом состоянии, в котором они способны сдерживать китайскую агрессию, защищать интересы США в регионе и безопасность страны в случае, если сдерживание все же не сработает.

Учитывая быстрые темпы военной модернизации Китая, наша возможность противостоять китайской мощи будет очень сильно зависеть от высоких военных технологий: от авиации 5-го поколения, от нашей способности проникать в китайские зоны закрытого доступа (т.н. зоны A2/AD), от превосходства в подводной войне, жизнеспособной логистики и надежности наших союзников в регионе.

Сегодня Китай, постоянно расширяя пространство конфронтации, успешно конкурирует с США, не доводя, однако, дело до прямого конфликта. Мы тоже должны расширять пространство противоборства, вкладываясь в военные технологии будущего, например, в гиперзвуковые ракетные технологии. Одновременно надо понимать, что Китай уже обладает военными возможностями в космосе и киберпространстве, а в некоторых областях (например, в ракетах среднего радиуса действия) вырвался вперед, и нам нужно напрячь все силы, чтобы достойно ответить на этот вызов.

Вопрос. Как вы можете охарактеризовать текущие отношения США и Китая?

Ответ. Наша Стратегия национальной безопасности гласит, что Соединенные Штаты выступают за свободный и открытый Индо-Тихоокеанский регион, за уважение международного права, свободу мореплавания и свободный обмен товарами и идеями.

Китай может выбирать: поддержать эти принципы и связанное с ними процветание, или отвергнуть их. США остаются приверженными к сотрудничеству с Китаем на основе наших национальных интересов, но Китай хочет переформатировать мир под свою авторитарную модель, идущую вразрез с нашими принципами. Посредством «дипломатии принуждения», хищной экономической политики и быстрой военной экспансии Китай подрывает основы мирового порядка.

Мы должны сотрудничать с Китаем там, где это возможно, и настойчиво и бескомпромиссно противостоять ему, когда поведение Китая подрывает международную стабильность или наносит ущерб интересам США в регионе.

Вопрос. Каковы цели Китая и его программы военной модернизации?

Ответ. Китай проводит долгосрочную стратегию по ограничению доступа и влияния США в Индо-Тихоокеанском регионе с целью стать бесспорным региональным гегемоном, и Пекину многое удалось сделать на этом пути. Китай уже не развивающаяся страна, это сформировавшаяся великая держава, главный конкурент и соперник США в этом регионе. Китай стремится вытеснить и заместить США в роли основного гаранта безопасности стран региона.

Что касается военных инструментов, то НОАК, используя быстро растущий военный бюджет, осуществляет самую амбициозную в мире программу военной модернизации. Военное строительство Китая жестко ориентировано на создание продвинутых оружейных носителей и ударных образцов оружия дальнего действия, включая баллистические и гиперзвуковые ракеты, космические аппараты и кибертехнологии.

Эта стратегия направлена на то, чтобы вытеснить США из прибрежных китайских морей, изолировать соседей Китая и предотвратить вмешательство Соединенных Штатов в любой конфликт на китайской периферии. Кроме того, я обеспокоен попытками Китая разрушить наши военно-политические союзы в регионе, которые он объявил «реликтом холодной войны».

Вопрос. Каковы масштабы угрозы нашим базам со стороны китайских ракет?

Ответ. Они существенные и все время растут. НОАК обладает растущим количеством ракет средней и меньшей дальности, которые способны угрожать как нашим базам в регионе, так и действиям наших ВМС в океанской зоне. Нам предстоит пройти долгий путь для того, чтобы научиться сдерживать эти постоянно растущие ракетные возможности, учитывая скорое появление на вооружение Китая гиперзвуковых образцов оружия.

Нам нужны вложения в технологии, позволяющие перехватывать ракеты противника на стартовом участке траектории. Нужно также повысить эффективность наших противоракет и расширить наземный и космический эшелон средств раннего обнаружения ракетных пусков. Только это поможет повысить надежность и эффективность системы ПРО США.

Вопрос. Для США важно поддерживать свое критическое преимущество в подводной войне. Каковы угрозы со стороны Китая этому преимуществу?

Ответ. Пока в этой области у нас есть существенное преимущество, но Китай не стоит на месте. Подводная война объявлена там приоритетным направлением, на котором китайцы упорно стремятся увеличить свои боевые возможности и одновременно сократить наши. У них появляются все менее шумные подлодки, оружие которых постоянно совершенствуется. На вооружение поступают необитаемые подводные аппараты, новые системы обнаружения подводных лодок и новые образцы самолетов противолодочной авиации.

Наше преимущество в этой области тает. Отсутствие необходимых инвестиций и постоянных инноваций приведет к тому, что мы потеряем свое превосходство в этой критически важной области.

Вопрос. Каковы возможности и темпы развития ВВС Китая?

Ответ. ВВС Китая быстро модернизируются. Это часть долговременных усилий Пекина по созданию группировки сил и средств, способных контролировать и оборонять воздушно-космическое пространство в регионе, одновременно проецируя силу на дальние расстояния. Хотя ВВС Китая не так хорошо оснащены, как наши, они быстро сокращают этот разрыв, развивая авиационные технологии 4-го и 5-го поколений, в числе которых технологии авианосной авиации, стратегических бомбардировщиков, высокоэффективных зенитных ракет и т.д. Их самолеты постоянно патрулируют Западную часть Тихого океана и Южно-Китайское море.

В результате китайская авиация представляет серьезную угрозу не только для наших ВВС, но и для военно-морского флота, и для сухопутных войск.

Вопрос. Каковы космические и противокосмические военные возможности Китая? Осуществляет ли Китай милитаризацию космоса?

Ответ. Да, Китай осуществляет милитаризацию космического пространства. Он ускоренными темпами наращивает свои возможности использовать космос для военных операций и одновременно препятствовать нам делать то же самое, увеличивая риски для нашей орбитальной группировки. Китай наращивает не только возможности своих ракет-носителей космических аппаратов, но и космические системы точной навигации, используя новые, гораздо более совершенные спутники.

В области космического оружия НОАК развивает широкий спектр возможностей кинетических перехватчиков в сочетании с некинетическими средствами борьбы, конечной целью которых является нарушение нормальной работы и уничтожение спутниковой группировки противника. Это и оружие направленной энергии, и системы радиоэлектронного подавления, и противоспутниковые ракеты наземного базирования, которые Китай испытал в 2007 и 2014 гг.

Вопрос. Каковы возможности Китая в Южно-Китайском море?

Ответ. Развертывание передовых китайских баз в Южно-Китайском море началось в 2013 году. К 2015 году стало ясно, что Китай использует морские рифы для создания искусственных островов. С этого момента Пекин разместил на таких островах свою обширную военную инфраструктуру, включающую казармы, ангары для авиации, подземные хранилища топлива и воды, а также бункеры для размещения наступательного и оборонительного вооружения.

Сегодня создание этих передовых баз завершено. Единственное, чего пока не хватает – размещения личного состава для их полноценной эксплуатации. Когда это произойдет, Китай получит возможность распространить свое влияние на юг на тысячи миль. Используя эти базы, китайские вооруженные силы смогут бросить вызов самому нашему присутствию в регионе. Короче говоря, Китай уже сейчас способен контролировать Южно-Китайское море при любом сценарии развития событий, кроме полномасштабной войны с США.

Вопрос. Каковы мировые претензии Пекина и есть ли они? Каковы стратегические военные цели Китая в проекте «Один пояс, один путь»? Каковы последствия этого проекта для США?

Ответ. Пока усилия Китая в основном сосредоточены на региональном уровне, но в конечном итоге Пекин стремится получить возможность проецировать силу по всему миру. Проект «Один пояс – один путь» доказывает, что Китай все активнее стремится выйти за рамки Индо-Тихоокеанского региона. Реализация этого проекта позволит ему распространить свое влияние и проецировать военную силу на огромном удалении от своей национальной территории. Хищнический характер китайских инициатив не оставляет сомнений, что Пекин использует проект «Один пояс – один путь», как механизм вовлечения других стран во все большую зависимость от Китая.

Если проект будет реализован, китайская военная экспансия приобретет глобальный характер за счет доступа ко множеству иностранных транспортных центров, аэродромов и портов. Такой доступ позволит Китаю проводить разведывательные и военные операции от Южно-Китайского моря до Аденского залива. Более того, Пекин сможет использовать свои новые возможности, чтобы понудить страны, оказавшиеся под его влиянием, отказаться от американского военного присутствия, от предоставления транзита и любых других видов поддержки наших сил.

Северная Корея

Вопрос. Каковы стратегические и военные риски потенциального конфликта с Северной Кореей? Действительно ли такой конфликт станет причиной огромных человеческих жертв не только для США, но и для наших союзников в Южной Корее и Японии?

Ответ. Несомненно, стратегические и военные риски конфликта на Корейском полуострове огромны. Но определение таких рисков и управление ими является частью нашего военного планирования, и данный случай – не исключение.

Вопрос. Могут ли наши силы оперативно эвакуировать из Южной Кореи 250 000 граждан США? Мы вообще когда-либо осуществляли такую масштабную эвакуацию?

Ответ. Недавние учения показали необходимость дополнительно проанализировать этот вопрос. США никогда ранее не осуществляли эвакуационных мероприятий такого масштаба. Хочу подчеркнуть, что в случае конфликта США должны будут также эвакуировать граждан наших союзников, а это потребует дополнительных сил и средств. Кроме того, одновременно с нами Южная Корея тоже должна будет эвакуировать с полуострова огромное число своих граждан, что еще более осложнит операцию.

Вопрос. Какие военные возможности нам нужны, чтобы повысить способность надежно сдерживать Северную Корею, даже если она успешно продемонстрирует возможность нанести ядерный удар по территории США?

Ответ. Необходима всесторонняя модернизация наших стратегических ядерных сил. Нужно разработать новые боеголовки для баллистических ракет подводных лодок и создать новую крылатую ракету морского базирования с ядерным боезарядом. Так мы пошлем всем своим противникам, включая Северную Корею, мощный сдерживающий сигнал. Это обеспечит нам дополнительную гибкость: разнообразие носителей, дальностей поражения, повышение живучести наших сил. Таким образом модернизация поможет нам сдерживать риски неожиданных ядерных сценариев. Наши союзники, Южная Корея и Япония, поддерживают такой подход.

Вопрос. Какие перемены нужны нам для того, чтобы лучше сдерживать Северную Корею в долговременной перспективе?

Ответ. Сейчас у нас достаточно сил для сдерживания Северной Кореи. Но если говорить о перспективе ближайших пяти лет, я считаю, что мы должны продолжать улучшать весь спектр наших ракетных и противоракетных возможностей. Это включает в себя и противоракетные комплексы THAAD, размещенные в Южной Корее и на Гуаме, и морскую составляющую нашей противоракетной обороны. Нужно повысить возможности наших локаторов системы предупреждения о ракетных пусках на собственной территории, нужен новый локатор на Гавайях, нужны дополнительные тяжелые ракеты-перехватчики наземного базирования и детальные исследования целесообразности их размещения на Гавайских островах. Короче, необходимо улучшение потенциалов и возможностей наших перехватчиков для дальнейшего усиления защиты территории США и ключевых региональных узлов от агрессивных устремлений Северной Кореи.

Вопрос. Национальная стратегия безопасности и Национальная стратегия обороны утверждают долговременное соперничество с Китаем в качестве высшего приоритета американской политики. Может ли риск конфликта на Корейском полуострове поставить под угрозу нашу способность успешно соперничать с Китаем? И как избежать такого риска?

Ответ. Да, определенный риск есть. Но мы должны иметь возможность противостоять одновременно всем нашим противникам в этом регионе, а не только Китаю и Северной Корее. Если сдержать Северную Корею не удастся, то в ходе конфликта наши передовые силы будут иметь решающее значение для локализации конфликта и нашей победы на полуострове. Поэтому наша передовая инфраструктура, включающая в себя узлы коммуникации и топливные ресурсы, медицинские учреждения и транспортные возможности, должна быть улучшена и расширена.

Что в сухом остатке?

1. Америка считает Китай, а не Россию, главной долговременной угрозой своему доминированию. Соответственно, большая часть американских ресурсов на длительную перспективу будет сосредоточена в Азиатско-Тихоокеанском регионе, для действий против Пекина. Нам это выгодно. Нам будет легче нейтрализовать тот остаточный потенциал, который США смогут задействовать для «сдерживания» Москвы.

2. Главным направлением китайской экспансии надолго останется регион Юго-Восточной Азии. Даже в далекой перспективе Китай намерен расширять свое влияние не на север, а на юг. Это создает условия для длительного и тесного, стратегического партнерства Пекина и Москвы, геополитические интересы которых не вступают в противоречие.

3. Россия является мировым лидером в области военных технологий, добычи углеводородов, в целом ряде областей сельского хозяйства (например, наш зерновой экспорт достиг 43 млн. тонн, а по пищевой пшенице мы вышли на первое место, обогнав американских фермеров). Китай лидирует в финансово-экономической области, одновременно являясь крупнейшим покупателем оружия, импортером нефти и газа, потребителем сельскохозяйственной продукции. Это объективно создает предпосылки для плодотворного и взаимовыгодного сотрудничества.

4. Уникальное географическое положение России делает ее незаменимым участником всех китайских евразийских проектов (например, «Один пояс, один путь»). Геополитические амбиции Китая, в свою очередь, могут стать локомотивом и для экономического развития России.

5. Прочный геополитический союз Москвы и Пекина обусловлен наличием общего врага – Вашингтона с его претензиями на мировое господство. Поэтому можно предположить, что Россия и Китай просто обречены на тесное сотрудничество, как минимум, до тех пор, пока не произойдет крушение геополитической мощи Запада во главе с США и радикальное переформатирование нынешнего миропорядка.

Мы русские, с нами Бог! Господи, благослови!

Источник — Завтра

Новая Великая китайская стена.

Военно-политическое руководство Поднебесной готово к «проецированию силы» в глобальном масштабе

Народно-освободительная армия Китая (НОАК, официальное название ВС КНР) начала реформироваться вместе со всей страной с конца 70-х годов прошлого века. Дополнительным стимулом к реформе стала крайне неудачная война с Вьетнамом в начале 1979 года.

Впрочем, на первом этапе реформа сводилась лишь к значительному сокращению личного состава (в первую очередь, естественно, за счет сухопутных войск), крайне плохо обученного и обеспеченного, в лучшем случае только стрелковым оружием. Также было сокращено значительное количество техники производства времен Второй мировой войны и 50-х годов. Соответственно, было расформировано множество частей и соединений, в основном пехотных (они были именно пехотными в изначальном понимании данного термина). Никакой реальной реформой это, по сути, не было. Однако данные меры позволили значительно сократить военные расходы, высвободив средства для проведения экономических реформ. Кроме того, НОАК получила право на экономическую деятельность. Это еще больше облегчило бремя содержания НОАК для госбюджета, но породило такую колоссальную коррупцию, что в 1998 году армейская экономика была полностью упразднена.

ВСЛЕД ЗА РОСТОМ ЭКОНОМИКИ

По мере роста экономической мощи КНР постепенно начали расти и военные расходы, на основе собственных и зарубежных (как советских/российских, так и западных) технологий создавались новые образцы вооружения и боевой техники.

Поначалу эти образцы качественно значительно уступали лучшим зарубежным. Командование НОАК это прекрасно понимало, поэтому данные образцы производились в весьма ограниченных количествах и были, по сути, экспериментальными. Однако за пределами КНР, в том числе и в России, такую политику очень многие эксперты приняли за долговременную. Тезис о том, что НОАК закупает современную технику в незначительных количествах лишь для элитных частей, встречается в литературе до сих пор, хотя уже давно не имеет ни малейшего отношения к реальности. После того, как тот или иной образец боевой техники доводился до требуемых командованию НОАК тактико-технических характеристик (ТТХ), он поступал в массовое производство, которое без труда обеспечивается колоссальными возможностями китайского ВПК. В НОАК действует лозунг «соединения механизации и информатизации», означающий массовые закупки современной техники всех классов для всех видов ВС при одновременном внедрении в армию методов сетецентрической войны. В настоящее время практически по всем классам вооружения и техники Китай вышел на уровень наиболее передовых стран. Если и имеется определенное качественное отставание по отдельным параметрам, оно не является принципиальным, к тому же легко компенсируется количеством произведенной техники.

До последнего времени не происходило почти никаких изменений в прежней организационной структуре НОАК, построенной по «советско-прусскому» образцу. Из-за этого поступление в войска современной техники до определенной степени было «вливанием нового вина в старые мехи». Наконец, с 2016 года началась организационная реформа НОАК, именно она по-настоящему изменяет облик ВС Китая. НОАК перестает быть «советско-прусской» и становится «российско-американской». Очевидно, что именно ВС США и нынешние ВС РФ стали основными образцами для китайского военно-политического руководства в ходе реформы двух последних лет. При этом, разумеется, новая НОАК не копирует ни американские, ни российские ВС.

Необходимо отметить, что партийное руководство НОАК лишь укрепилось. Центральный военный совет (ЦВС) КПК остается главным руководящим органом НОАК и фактически страны в целом.

В настоящее время в состав ЦВС входят объединенный штаб (включает штабы видов ВС), пять департаментов (политработы, развития вооружений, подготовки войск, снабжения, национальной мобилизации), три комиссии (политико-правовая, по проверке дисциплины, по науке и технологиям), шесть управлений (стратегического планирования, по общим делам, реформ и оргструктуры, аудита, администрации, международного сотрудничества). Ликвидирован бывший Генштаб и его генеральные департаменты, новый Объединенный штаб по своей сути гораздо больше похож на американский Комитет начальников штабов. При этом сухопутные войска впервые получили собственный штаб, ранее его функции выполнял Генштаб.

В подчинении ЦВС находятся теперь пять командований на ТВД – Северное (штаб – в г. Шэньян), Центральное (Пекин), Западное (Чэнду), Южное (Гуаньчжоу), Восточное (Нанкин). Они заменили бывшие семь военных округов. Командования являются высшими оперативно-стратегическими объединениями НОАК, под их управлением находятся все соединения, части и корабли сухопутных войск, ВВС и ВМС НОАК.

Кроме того, в подчинении ЦВС находятся Ракетные войска, а также совершенно новый, пятый вид ВС – Силы стратегической поддержки. Они отвечают за подготовку сетецентрической войны, ведение киберопераций, войны в космосе, РЭБ.

НОВЫЙ ВИД ВООРУЖЕННЫХ СИЛ

Большая часть структурных единиц Сил стратегической поддержки (ССП) относится к космической инфраструктуре. Это Цзюцюаньский центр космических запусков (он же космодром Шуанченцзы или «база 20»), Тайюаньский центр космических запусков (космодром Учжай, «база 25»), Сичанский центр космических запусков (космодром Сичан, «база 27»), два центра управления полетами (в Пекине и Сиане), Центр космического мониторинга океана («база 23»). Кроме того, в состав ССП входят ядерный полигон в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (он же «база 21»), Центр аэродинамических исследований и разработок («база 29»), Институт иностранных языков НОАК, медицинские центры НОАК, а также подразделение 61786 (НИИ в сфере информационных технологий).

Китай стал первой в мире страной, где создан такой вид ВС, как ССП. Он будет отвечать не за тыловое обеспечение традиционных ВС, а за разработку и ведение новых способов боевых действий. Очевидно, здесь будут разрабатываться формы и методы сетецентрической войны для самой НОАК и противодействие им в ВС других стран, в первую очередь – в ВС США. Очень высокая степень зависимости американских ВС от ИСЗ различного назначения становится одним из наиболее слабых их мест. Физическое уничтожение и/или радиоэлектронное подавление ИСЗ противника станет для НОАК вообще и ССП в первую очередь, по-видимому, не менее важной задачей, чем развертывание собственной спутниковой группировки. Кроме того, на ССП будет возложено ведение информационной войны в самом широком понимании этого термина – от РЭБ до психологических операций.

Армия Поднебесной обладает уже и самыми мощными в мире реактивными системами залпового огня. Фото с сайта www.chinamil.com.cn
Армия Поднебесной обладает уже и самыми мощными в мире реактивными системами залпового огня. Фото с сайта www.chinamil.com.cn

Вид ВС, ранее носивший довольно странное название «Вторая артиллерия», с 2016 года получил более адекватное название «Ракетные войска НОАК» (фактический аналог российских РВСН). По-видимому, он сохранил прежнюю внутреннюю структуру – ракетные армии (базы), имеющие в своем составе по несколько ракетных бригад. Каждая бригада вооружена одним типом ракет, включает от трех до шести ракетных батальонов. В состав каждого батальона входит три ракетные роты, которые, в свою очередь, могут включать по три ракетных взвода. В зависимости от типа ракет одна ПУ может состоять на вооружении либо ракетной роты, либо ракетного взвода. Соответственно, каждая бригада может иметь от 9 до 54 ПУ (шахтных или мобильных).

В нынешних Ракетных войсках имеется девять ракетных армий, с 61-й по 69-ю. Их состав подробно описан в статье «Ядерный беспредел пора прекращать» (см. «НВО» от 06.10.17).

ОТ ДИВИЗИЙ – К БРИГАДАМ

В сухопутных войсках и ВВС НОАК еще до реформы 2016 года начался постепенный переход от дивизий к бригадам как основному типу соединений. В сухопутных войсках было создано множество бригад различного типа, весьма неравномерно распределенных по округам и армиям. В ВВС, где имелось 44 авиадивизии, каждая из которых включала по три авиаполка, переход к бригадам происходит путем вывода полков из состава дивизий и преобразования в бригады с теми же номерами (при этом, по сути, полк остается в прежних штатах). Соответственно, в дивизии остается один или два полка, либо ее штаб вообще расформировывается. В ходе нынешней реформы процесс «бригадизации» в ВВС ускорился, а в сухопутных войсках приобрел принципиально новое наполнение, что, по сути, можно считать вторым этапом нынешней реформы (начался весной 2017 года). Он подразумевает освобождение сухопутных войск от остатков традиционной низкокачественной пехоты и их окончательное превращение в основу современных ВС.

В настоящее время в сухопутных войсках осталось 13 армий, в составе каждой из которых имеется шесть общевойсковых и шесть специализированных бригад.

Общевойсковые бригады созданы путем тотального «перемешивания» прежних танковых, механизированных и мотопехотных дивизий и бригад. По имеющимся сведениям, общевойсковая бригада состоит из четырех линейных батальонов, артиллерийского батальона (дивизиона), батальона (дивизиона) ПВО, инженерного батальона, ряда других подразделений. В каждом линейном батальоне имеется по 31 БМП или БТР и шесть 120-мм минометов, кроме того, в двух из четырех линейных батальонов – по 40 танков или БМТВ. В артиллерийском дивизионе имеется 36 САУ и/или РСЗО и 9 самоходных ПТРК, в дивизионе ПВО – по 18 ЗРПК и ПЗРК.

Специализированными бригадами в каждой армии являются по одной бригаде артиллерийской, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерной, поддержки. Их номера аналогичны номеру той армии, в состав которой они входят. В двух из 13 армий вместо бригады армейской авиации имеется десантно-штурмовая бригада.

На зону ответственности Северного командования (СК) НОАК теперь приходится вся граница с Россией (кроме маленького западного участка на Алтае), граница с КНДР и большая часть границы с Монголией. В сухопутных войсках СК имеется три армии.

В составе 78-й армии – 8-я, 48-я, 68-я, 115-я, 202-я, 204-я общевойсковые бригады, 78-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе 79-й армии – 46-я, 116-я, 119-я, 190-я, 191-я, 200-я общевойсковые бригады, 79-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе 80-й армии – 47-я, 69-я, 118-я, 138-я, 199-я, 203-я общевойсковые бригады, 80-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В прямом подчинении СК находятся 11 пограничных бригад (с 321-й по 331-ю) и четыре бригады береговой обороны (с 332-й по 335-ю).

В составе ВВС СК имеется шесть авиадивизий (1-я, 5-я, 11-я, 12-я, 16-я, 21-я, включают суммарно 13 авиаполков) и девять авиабригад (2-я, 3-я, 15-я, 31-я, 61-я, 88-я, 89-я, 90-я, 91-я).

Также в подчинении СК теперь находится Северный флот ВМС НОАК. Кроме корабельного состава (включая единственный авианосец и почти все ПЛА) в его состав входят 2-я и 5-я авиадивизии морской авиации и 77-я бригада морской пехоты.

Зона ответственности Центрального командования (ЦК) не имеет выхода к внешним границам, оно осуществляет защиту столицы и другие «центральные» функции. В его сухопутных войсках также имеется три армии.

В составе 81-й армии – 7-я, 70-я, 162-я, 189-я, 194-я, 195-я общевойсковые бригады, 81-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе 82-й армии – 6-я, 80-я, 151-я, 188-я, 196-я, 205-я общевойсковые бригады, 82-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе 83-й армии – 11-я, 58-я, 60-я, 113-я, 129-я, 193-я общевойсковые бригады, 83-е артиллерийская, ПВО, спецназа, инженерная, поддержки бригады, 161-я десантно-штурмовая бригада.

В прямом подчинении ЦК находится 112-я механизированная дивизия, «уцелевшая» с дореформенного периода.

В составе ВВС ЦК имеется шесть авиадивизий (7-я, 13-я, 15-я, 19-я, 24-я, 36-я, включают суммарно 15 авиаполков) и 56-я авиабригада.

Кроме того, в зоне ответственности ЦК дислоцированы части и соединения, напрямую подчиняющиеся штабам сухопутных войск или ВВС. Это гарнизон Пекина (1-я и 3-я гарнизонные дивизии, артиллерийская дивизия), 15-й воздушно-десантный корпус (127-я, 128-я, 130-я, 131-я, 133-я, 134-я воздушно-десантные бригады, бригады спецназа, поддержки, авиационная), 34-я авиадивизия, Учебно-испытательный центр ВВС (170-я, 171-я, 172-я, 175-я, 176-я авиабригады).

Западное командование (ЗК) имеет две армии сухопутных войск.

В составе 76-й армии – 12-я, 17-я, 56-я, 62-я, 149-я, 182-я общевойсковые бригады, 76-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе 77-й армии – 39-я, 40-я, 55-я, 139-я, 150-я, 181-я общевойсковые бригады, 77-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе ВВС ЗК имеется четыре авиадивизии (4-я, 6-я, 20-я, 33-я, включают суммарно 11 авиаполков), пять авиабригад (16-я, 109-я, 110-я, 111-я, 112-я) и 178-я бригада боевых БЛА.

Синьцзянский и Тибетский провинциальные военные округа, ранее входившие в состав Ланьчжоуского ВО, а затем недолго побывшие в составе ЗК, в настоящее время напрямую подчинены командованию сухопутных войск. По-видимому, они в основном сохранили дореформенную структуру. В составе Синьцзянского ВО остались 4-я мотопехотная, 8-я легкая механизированная, 6-я и 11-я горнопехотные дивизии, 2-я артиллерийская бригада, бригада ПВО, бригада спецназа, 3-я бригада армейской авиации, инженерная бригада, три пограничные бригады (318-я – 320-я). В составе Тибетского ВО – 52-я и 53-я горнопехотные, 54-я общевойсковая, 308-я артиллерийская, 651-я зенитно-ракетная, инженерная, спецназа, армейской авиации бригады, четыре пограничные бригады (305-я – 308-я).

На зону ответственности Южного командования (ЮК) приходится граница КНР с тремя странами Юго-Восточной Азии. В его сухопутных войсках имеется две армии.

В составе 74-й армии – 1-я, 16-я, 125-я, 132-я, 154-я, 163-я общевойсковые бригады, 74-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе 75-й армии – 15-я, 31-я, 32-я, 37-я, 122-я, 123-я общевойсковые бригады, 75-е артиллерийская, ПВО, спецназа, инженерная, поддержки бригады, 121-я десантно-штурмовая бригада.

В прямом подчинении ЮК находятся гарнизон Гонконга, пять пограничных бригад (313-я – 317-я), две бригады береговой обороны (311-я, 312-я).

В составе ВВС ЮК имеется пять авиадивизий (2-я, 8-я, 9-я, 18-я, 44-я, включают суммарно 10 авиаполков), 7 авиабригад (5-я, 54-я, 124-я, 125-я, 126-я, 130-я, 131-я), бригада боевых БПЛА. Возможно, что 6-й авиаполк 2-й авиадивизии (именно он получает закупленные в России истребители Су-35С) уже преобразован в 6-ю авиабригаду.

Также в подчинении ЮК находится Южный флот ВМС КНР, в том числе 8-я и 9-я авиадивизии морской авиации, 1-я и 164-я бригады морской пехоты.

Восточное командование (ВК) является единственным, которое полностью скопировало один из семи «старых» военных округов (Нанкинский). Унаследованы (лишь перенумерованы) и три его армии сухопутных войск.

В составе 71-й армии – 2-я, 35-я, 160-я, 178-я, 179-я, 235-я общевойсковые бригады, 71-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе 72-й армии – 5-я, 10-я, 34-я, 85-я, 90-я, 124-я общевойсковые бригады, 72-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В составе 73-й армии – 3-я, 14-я, 86-я, 91-я, 92-я, 145-я общевойсковые бригады, 73-е артиллерийская, ПВО, спецназа, армейской авиации, инженерная, поддержки бригады.

В прямом подчинении ВК находятся четыре бригады береговой обороны (с 301-й по 304-ю).

В составе ВВС ВК имеется пять авиадивизий (10-я, 14-я, 26-я, 28-я, 32-я, включают суммарно 12 авиаполков), 9 авиабригад (7-я, 8-я, 9-я, 78-я, 83-я, 85-я, 86-я, 93-я, транспортно-спасательная), бригада боевых БПЛА.

Также в подчинении ВК находится Восточный флот ВМС КНР, в том числе 4-я и 6-я авиадивизии морской авиации.

От «людских волн» к массовому использованию роботов

Из новой структуры НОАК можно сделать вывод о количестве боевой техники различных классов в ее составе. Вполне очевидно, что новые соединения создавались не для того, чтобы танкисты продолжали ездить на танках Туре 59 (Т-54), а летчики – летать на истребителях J-7 (МиГ-21). Вся старая техника, еще остающаяся в войсках, будет в очень обозримом будущем заменена на новую, уже находящуюся в массовом производстве.

В частности, исходя из количества и штатной структуры соединений, можно сказать, что в строю НОАК будет не менее 7 тыс. танков и БМТВ новых типов. Наиболее мощным из них является Туре 99, своеобразный альтер эго (но отнюдь не аналог) российского Т-90. Сейчас имеется от 900 до 1000 танков этого типа, почти исключительно в частях СК и ЦК. Танк Туре 96 (уже имеется до 3,5 тыс. его единиц нескольких модификаций), альтер эго Т-72, поступает в части ЗК, ВК, ЮК, Тибетского и Синьцзянского ВО.

Количество новых БМП (Туре 04, Туре 05 и др.) и БТР (Туре 92, Туре 09 и др.) должно превысить 10 тыс. единиц. Количество новых САУ (Туре 05, Туре 07, Туре 09) достигнет как минимум 3 тыс. единиц, примерно столько же будет иметься РСЗО (Туре 03, семейство WM, семейство WS, последние являются сильнейшими РСЗО в мире). По всем указанным классам вооружений не менее половины данных численных показателей уже реализованы. Это же касается ПТРК HJ-9 и HJ-10, ЗРК HQ-16, HQ-17, HQ-22, ПЗРК QW-1, QW-2, FN-6, FN-16, ЗРПК Туре 95 и Туре 07, боевых вертолетов Z-10 и Z-19. В значительной степени уже преодолено существовавшее до последнего времени отставание сухопутных войск НОАК от наиболее передовых армий мира в сфере войсковой ПВО и армейской авиации.

Примечательно, что активно ведется работа по оснащению сухопутных войск роботами, призванными заменить на поле боя в первую очередь саперов и пехотинцев. Это показывает, насколько разительно изменилась НОАК за период реформ: еще во время войны с Вьетнамом для нее нормальным тактическим методом считалось применение «людских волн», то есть жизнь рядового солдата не стоила абсолютно ничего.

Необходимо отметить, что глубоким заблуждением является достаточно широко распространенное мнение о том, что в результате последних реформ роль и значение сухопутных войск в НОАК заметно снизилась. На самом деле снизилась численность личного состава сухопутных войск и соответственно его доля в общей численности личного состава ВС КНР. Однако, как было сказано выше, произошло лишь полное освобождение сухопутных войск от плохо вооруженной и обученной пехоты, от чего их реальная боеспособность лишь возросла. Вообще для современных ВС характерно относительное снижение «веса» сухопутных войск именно за счет сокращения численности их личного состава, НОАК полностью вписывается в данную мировую тенденцию. При этом в плане технического обновления сухопутные войска НОАК нисколько не уступают остальным видам ВС. Чрезвычайно активно ведется боевая подготовка. В частности, в последнее время постоянно отрабатываются действия частей и соединений НОАК в условиях экстремально низких температур (во Внутренней Монголии и провинции Хэйлунцзян), причем в этих учениях участвуют не только соединения из состава СК. Регулярно проводятся учения с отработкой глубоких наступательных операций силами крупных войсковых группировок из состава нескольких командований (ранее – нескольких округов). Также постоянно отрабатывается переброска личного состава и боевой техники целых соединений на большие расстояния (свыше 1000 км) с использованием коммерческого автомобильного, железнодорожного, авиационного транспорта.

В ВВС и морской авиации ВМС НОАК сейчас имеется более 220 бомбардировщиков JH-7, более 400 тяжелых истребителей семейства Су-27/30/35С/J-11/15/16, более 250 легких истребителей J-10. При этом высокими темпами продолжается производство JH-7, J-11В (безлицензионная копия Су-27), J-16 (безлицензионная копия Су-30), J-10 (новых модификаций В и С). Приобретаются в России истребители Су-35С (сейчас имеется 8, будет 24). Китай обошел Россию в производстве истребителей 5-го поколения. Если российский Т-50 (будущий Су-57) не вышел пока из стадии испытаний, то в 176-й бригаде ВВС НОАК уже имеется не менее 6 серийных J-20 со «строевыми» пятизначными номерами. Также Китай очень значительно обошел Россию в развитии БЛА. Если в ВС РФ пока имеются только разведывательные БЛА малой дальности, то НОАК имеет весь спектр разведывательных БЛА, а также несколько типов боевых БЛА (WD-1, WJ-600, семейство СН, а также БЛА, переделанные из старых боевых самолетов J-6). Наряду с приобретением в России ЗРС С-400 продолжается развитие собственной ЗРС HQ-9. Ведутся работы над созданием стратегического бомбардировщика, сходного с американским В-2, для замены устаревшего Н-6.

«НИТЬ ЖЕМЧУГА»

Боевая подготовка в ВВС НОАК ведется не менее интенсивно, чем в сухопутных войсках. Проводятся учения с участием сотен боевых самолетов и созданием условий, максимально приближенных к современной высокотехнологичной войне.

При этом интеграция сухопутных войск и ВВС в рамках командований на ТВД придаст им дополнительные широкие возможности. Так, сочетание тактических баллистических и крылатых ракет, дальнобойных РСЗО семейства WS, боевых и разведывательных БЛА обеспечит НОАК прорыв даже самой современной наземной ПВО и практически беспрепятственные действия собственной пилотируемой авиации. Подобными возможностями не обладают сегодня даже ВС США и РФ, не говоря уже о любой другой армии мира.

ВМС НОАК практически не были затронуты нынешней организационной реформой, если не считать того, что их Северный, Восточный и Южный флоты были подчинены одноименным командованиям. Атомный подводный флот Китая пока не вышел из стадии строительства кораблей небольшими сериями, что, впрочем, компенсируется наличием крупнейшего в мире (более 55 единиц) флота неатомных ПЛ, включая новейшие субмарины проектов 039А/В и 043, а также российские подлодки проекта 636ЭМ. В дополнение к авианосцу «Ляонин» (бывший советский «Варяг») почти достроен аналогичный по конструкции собственный авианосец. Уже введено в строй 11 «китайских «Орли Берков» – эсминцев проекта 052С/D, строительство кораблей проекта 052D продолжается (ВМФ РФ кораблей подобного типа не имеет). ВМС НОАК уверенно выходят на первое место в мире по количеству современных фрегатов (уже введено в строй 24 фрегата проекта 054А, строительство серии продолжается). Возможности китайского кораблестроения особенно хорошо видны на примере строительства кораблей проекта 056, которые являются неким переходным классом между фрегатами и корветами. С 2012 года в строй ВМС НОАК введено 32 корабля этого типа, строительство продолжается. Для сравнения: в России с 2001 года введено в строй 7 кораблей сходного класса (5 проекта 20380, 2 проекта 11661), в США с 2005 года – 9 (5 типа «Индепенденс», 4 типа «Фридом»). То есть Китай превзошел США и Россию вместе взятые вдвое за гораздо меньший период времени.

Именно развитие ВМС в настоящее время наиболее явно демонстрирует стремление Пекина к внешней экспансии и к приобретению возможности осуществлять «проецирование силы» в глобальном масштабе.

На официальном уровне руководство КНР заявляет, что не собирается строить за рубежом полноценные ВМБ по примеру США. Однако не исключается строительство «пунктов всестороннего обеспечения двойного назначения». Эти пункты должны составить «Нить жемчуга», то есть цепь пунктов базирования ВМС НОАК, обеспечивающую беспрепятственную транспортировку нефти и других стратегических грузов с Ближнего Востока и из Африки в Китай и реализацию концепции «Один пояс – один путь» (Новый шелковый путь).

«Нить жемчуга» начинается с ВМБ Юйлинь на территории самой КНР, на острове Хайнань. Это крупнейшая ВМБ в Азии, способная принимать и обслуживать корабли всех классов, а в подземном укрытии ВМБ могут располагаться до 20 ПЛ, включая ПЛАРБ и ПЛА.

Далее в цепь баз входят объекты на спорных островах в Южно-Китайском море. На Парасельских островах это остров Вуди, на котором размещается пункт базирования Сиша с портовыми сооружениями, большой ВПП и позициями ЗРС HQ-9. На островах Спратли размещен пункт базирования Файери Кросс, который включает семь рифов. Эти рифы крайне невелики по размерам, тем не менее на них уже построено множество различных сооружений – ВПП, вертолетные площадки, метеостанции, базы хранения ГСМ и боеприпасов, ЗРК, РЛС и т.д.

В Тихом океане за пределами территориальных вод КНР других пунктов базирования ВМС НОАК нет, но имеются два вспомогательных объекта – спутниковая метеостанция на острове Каракира (Соломоновы острова) и пост аппаратуры контроля надводной обстановки (включая РТР) на острове Туамоту (Французская Полинезия). Последнее интересно тем, что разведывательный объект ВС КНР фактически расположен на территории страны – члена НАТО. Кроме того, ВМС НОАК могут использовать для дозаправки Порт-Морсби (Папуа – Новая Гвинея).

Что касается «Нити жемчуга», то после спорных островов Южно-Китайского моря ее пункты размещаются в Индийском океане – в Юго-Восточной и Южной Азии, на Ближнем Востоке и в Африке.

Первой «официальной» полноценной зарубежной ВМБ Китая стал порт Джибути (столица одноименного государства). Не юридически, но фактически такой же полноценной ВМБ является порт Гвадар в Пакистане. Для МТО кораблей ВМС НОАК и отдыха экипажей используются порты Чаупхью, Янгон и Ситтуэ в Мьянме, Хамбантота на Шри-Ланке, Читтангонг в Бангладеш, Салала в Омане, Аден в Йемене, Накале в Мозамбике, Виктория на Сейшельских островах, Анцеранане на Мадагаскаре, Момбаса в Кении, Дар-эс-Салам в Танзании. Кроме того, на островах Коко, принадлежащих Мьянме, находится крупный электронный центр ВМС НОАК. Он является навигационной станцией для ПЛ, используется для радиолокационного наблюдения за надводной обстановкой, обеспечения связи, ведения разведки и РЭБ.

Существуют предположения, пока прямо не подтвержденные, что второй полноценной китайской ВМБ за пределами КНР станет Уолфиш-Бэй в Намибии, то есть уже в Южной Атлантике, куда «Нить жемчуга» протянется на следующем этапе. Затем она может двинуться на север, включив Луанду в Анголе и Лагос в Нигерии, что сделает Китай атлантической державой. Это продвижение будет опираться на строительство Китаем наземных коммуникаций через всю Африку в широтном (до Нигерии и Сенегала) и меридиональном (до ЮАР) направлениях. Причем началом всех этих коммуникаций будет Джибути.

В целом НОАК уже давно сверхизбыточна для обороны собственной страны, при этом ее возможности продолжают быстро увеличиваться. Это касается как СЯС, так и всех компонентов обычных сил. Нынешняя реформа должна придать НОАК новое качество, закрепляя ее место в тройке сильнейших армий мира/

Об авторе: Александр Анатольевич Храмчихин – заместитель директора Института политического и военного анализа.

20.10.17

Источник — НВО