Sina (Китай): способна ли РЛС метрового диапазона обнаружить F22? Американские военные взрывают российские радары после их испытания

© РИА Новости, Рамиль Ситдиков

Америка начала создавать стелс-самолеты раньше других стран, она задавала тенденции развития вооружения и изменяла порядок ведения войны, пишет «Сина». Но почему она продолжает скупать по «справедливой цене» или «подбирать в качестве трофеев» российские радары? Все дело в том, что радары российского производства сыграли важную роль в развитии технологий.

Sina (Китай): способна ли РЛС метрового диапазона обнаружить F22? Американские военные взрывают российские радары после их испытания

14.08.20192719523

США начали создавать стелс-самолеты раньше всех других стран, один за другим мир удивляли такие летательные аппараты, как F-117A, B-2 и F-22. Они задавали тенденции развития вооружения и изменили порядок ведения войны.

Но на каждое действие найдется противодействие, Россия и другие страны уже давно начали создавать средства сдерживания американских самолетов-невидимок. Самым ранним примером подобного оборудования стал радар метрового диапазона для обнаружения стелс-самолетов. Неужели США не подозревали, что датчики российских радаров могут обнаружить их самолеты-невидимки? Конечно, они знали об этом, и приняли необходимые меры.

Расположенная на берегу озера Грум-Лейк в штате Невада зона 51 известна на весь мир своей загадочностью и таинственностью: здесь американские военные пытаются противостоять российским радарам, взяв за основу принцип «знай противника и знай себя — тогда и будешь непобедимым».

У северных ворот зоны 51 есть место, предназначенное для «использования зарубежного оборудования» (foreign materiel evaluation, FME), там находится немало радиолокационных систем российского производства. Это оборудование попадает туда двумя путями: его «подбирают» в качестве военного трофея или покупают по «справедливой цене» у стран, которые им пользуются.

В рамках проекта по «использованию зарубежного оборудования» радары российского производства сыграли важную роль в развитии технологий, применяемых в испытательном образце самолета «Локхид Хэв Блю» (Lockheed Have Blue), F-117, крылатой ракете-невидимке «Сеньор Пром» (Senior prom) и других стелс-самолетах и ракетах, а также в измерении эффективной площади объекта, ведении электронной войны и технике подавления ПВО.

В сентябре 2018 года вооруженные силы США заявили о покупке у Украины радаров 36Д6М1-1, применяемые в зенитно-ракетном комплексе С-300. В январе 2019 года украинский транспортный самолет Ил-76 приземлился в международном аэропорте Солт-Лейк-Сити штата Юта, он был разгружен при помощи оборудования национальной гвардии ВВС США. Вероятно, самолет доставил радиолокационные системы, однако остается неизвестно, какие именно.

Стоит отметить, что радары, которые США получают от Украины и других стран, были сконструированы в СССР. В XXI веке российская электронная промышленность ушла далеко вперед, радиолокационная система нового поколения «Небо-М» постепенно входит в систему раннего предупреждения ПВО, это значит, что США будет непросто заполучить новейшие российские разработки по обнаружению «невидимок».

Что же Америка делает с ненужными радарами? Их разбирают для изучения или устанавливают на испытательных полигонах, таких как «Китайское озеро» (China Lake), где по ним выпускают высокоскоростные противорадиолокационные ракеты AGM-88 HARМ. 

https://inosmi.ru/military/20190814/245634418.html

Военная разведка США следит за Россией и Китаем. Америку пугает альянс Кремля и Пекина

© Фото: Central Intelligence Agency

Ирина Дронина

В американском городе Аспен, штат Колорадо, c 17 по 20 июля 2019 года состоялся 10‑й форум по безопасности США (The 10th Aspen Security Forum). На нем присутствовали высокопоставленные представители НАТО, Пентагона, промышленности, финансового сектора и средств массовой информации. Организатором мероприятия традиционно стал Институт Аспена, считающийся одним из мозговых центров страны.
Форум был создан 10 лет назад и инициировался как площадка для общественных дебатов и дискуссий. Все годы основной темой обсуждений был терроризм, который до сих пор является экзистенциальной проблемой и остается в повестке дня и сегодня. Но текущий год, по словам директора Aspen Strategy Group Николаса Бернса, характеризуется трансформацией глобального баланса сил и серьезными вызовами национальной безопасности Америки со стороны двух великих держав – России и Китая.
Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг, открывший форум выступлением с красноречивым названием «НАТО – 70 лет. Альянс в кризисе?», призвал продолжить сдерживание Москвы и Пекина.

Особое место в обсуждениях заняли выступления представителей разведсообщества. Директор Разведывательного управления Министерства обороны (РУМО) США генерал‑лейтенант Роберт Эшли предупредил участников мероприятия о возрастающем противостоянии Вашингтону со стороны двух великих держав – РФ и КНР. Он заявил, что эти страны занимают первую строчку списка угроз безопасности США. Русские оправились после распада Советского Союза и теперь находятся в центре следующего витка конкуренции, характер ее определяется новым оружием и технологиями, считает глава РУМО.
Разведывательное сообщество США с учетом РУМО включает, согласно сведениям официального сайта разведсообщества, 17 ведомств, таких как подчиненное непосредственно президенту Америки Центральное разведывательное управление, Агентство национальной безопасности, Федеральное бюро расследований и др., и все они наблюдают за Россией и Китаем.

Профессиональный разведчик считает, что настоящее время характеризуется как период большой конкуренции, и в условиях гибридной войны Америка, по его мнению, скоро начнет терять пока еще сохраняющееся лидерство. В это же время Китай и Россия демонстрируют способность воздействовать на спутники, имеют радары дальнего обнаружения. Ведется электронная война и разворачивается космическое оружие. Американская разведка сообщает о российском и китайском гиперзвуковом оружии. «Мы будем наблюдать их развертывание в ближайшие два года, – сказал генерал‑лейтенант – Мы следим за их развитием и пытаемся собирать данные о таких системах».
Директор РУМО назвал Россию экзистенциональной угрозой безопасности Америки, полагая, что те, кого загоняют в угол, способны на непредсказуемые поступки. А в российском арсенале несколько тысяч ядерных боеголовок, и в ближайшее время наибольшую опасность представляет именно Россия. Китай же лидирует в сфере экономики и в долгосрочной перспективе тоже представляет серьезную угрозу для США.
При этом генерал‑лейтенант заявил, что ни Иран, ни Китай, ни Россия не хотят войны, и вспомнил слова Эйзенхауэра, что лучший способ выиграть третью мировую войну состоит в том, чтобы ее предотвратить.

Два экс‑начальника разведывательных служб – Джон Маклафлин, бывший исполняющий обязанности и заместитель директора Центрального разведывательного управления США, и Джон Скарлетт, бывший начальник Британской секретной разведывательной службы, подводя итоги форума, подтвердили, что Китай имеет шансы опередить США, а экономики этих стран будут оказывать влияние на весь мир. Кроме того, Поднебесная планирует полностью модернизировать свои вооруженные силы к 2035 году, а к середине текущего столетия выйти на один уровень с Америкой. Россия по уровню экономики находится в другой категории, но в случае оказываемого на нее давления может представлять непосредственную угрозу или вызов, и это понимают в Белом доме и Пентагоне.

Марк Эспер, 24 июля 2019 года официально вступивший в должность министра обороны США, также назвал Россию «стратегическим противником» Америки, заявив, что противостояние можно наблюдать в арктической зоне, Африке и Латинской Америке. Американская газета New York Times (NYT) 23 июля 2019 года написала: «Мировая система и американское влияние в ней встанут с ног на голову, если Москва и Пекин сблизятся еще больше». Это может угрожать Вашингтону, считает NYT и пишет: «Сейчас Китай и Россия сближаются еще больше, а это говорит о том, что постоянная система их взаимоотношений может создать сложные проблемы для Соединенных Штатов». В долгосрочной перспективе обе страны будут представлять еще более серьезную опасность, пишет американское издание.

Контакты РФ и КНР президент России Владимир Путин высоко оценил в Послании Федеральному собранию в феврале 2019 года и сказал, что связи с Китаем будут «содействовать укреплению безопасности и благополучия России». Глава российского внешнеполитического ведомства Сергей Лавров подчеркнул, что между Россией и Китаем «выстроено крепкое политическое взаимодоверие».
Некоторые эксперты выражали опасения по поводу роста потенциала китайской армии вблизи сибирских и дальневосточных рубежей РФ. Была проведена системная оценка рисков сближения и партнерства с КНР, включая военно‑техническое сотрудничество, и их определили как значительно меньшие, чем считали ранее. Москва решилась даже на продажу комплексов ПВО С‑400 и истребителей Су‑35.

Россия, после распада СССР опираясь на китайские заказы, сохранила свою оборонную промышленность. Китайская Народная Республика благодаря военно‑техническому сотрудничеству с РФ смогла радикально преобразовать свои вооруженные силы. В настоящее время Китай является основным российским торговым партнером, занимая первое место, а в китайском рейтинге импортеров наша страна находится на 10‑м месте, поставляя топливно‑энергетические товары, металлы, древесину и изделия из нее, удобрения и продукцию агропромышленного комплекса. На российский рынок идут китайские текстильные изделия, машины и оборудование, транспортные средства и электроника. Между странами увеличиваются объемы расчетов в рублях и юанях, взаимный интерес представляют «золотые» соглашения с золотопромышленными корпорациями. В будущем Россия может стать одним из мировых лидеров транзита на пути между Европой и Азией. Строительство морской транспортной инфраструктуры в Арктике, научные экспедиции, совместные проекты в сфере добычи углеводородов, например проект «Ямал СПГ», способствуют освоению арктических районов и укреплению связей между двумя странами. В ООН оба государства выступают за сохранение права вето за пятью постоянными членами Совета Безопасности ООН, стремятся к развитию и расширению состава Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), углублению деятельности БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР).

Проблемы доверия, о которых говорят эксперты, при благоприятных условиях взаимовыгодного сотрудничества могут нивелироваться. По информации комитета Совета Федерации по обороне и безопасности РФ, соглашение о военном сотрудничестве, которое планирует заключить Москва и Пекин, может касаться обмена технологиями и использования Китаем элементов систем ПВО РФ на Дальнем Востоке, что свидетельствует о высокой степени взаимодоверия.

Источник — nvo.ng.ru

Горячий конфликт между КНР и США переходит в холодную фазу,

© AP Photo / Charles Dharapak
Флаги США и Китая. Архивное фото

Пекин надеется на торговое перемирие с Вашингтоном
Ольга Соловьева


Вице-премьер Госсовета КНР Лю Хэ, глава Минфина США Стивен Мнучин и торговый представитель США Роберт Лайтхайзер надеются достичь договоренностей в торговом конфликте двух стран. Фото Reuters
Во вторник в Шанхае стартовали новые торговые переговоры между США и КНР. Накануне китайская пресса демонстрировала готовность заключить временное соглашение, которое бы остановило горячую фазу торговой войны. А Twitter президента США Дональда Трампа разрывался от угроз ужесточения условий будущей торговой сделки с Китаем.

В Белом доме в преддверии очередного раунда торговых переговоров прямо обвинили Пекин в затягивании переговорного процесса. «Моя команда сейчас ведет с ними переговоры, но они всегда под конец меняют соглашение ради собственной выгоды. Они, наверное, ждут наших выборов, чтобы понять, получим ли мы… сонного Джо (бывший вице-президент Джо Байден. – «НГ»). Тогда они смогут заключить колоссальную сделку, как в предыдущие 30 лет, и продолжат обдирать США, даже больше и лучше, чем раньше», – написал Трамп в Twitter.
Американский лидер предупреждает китайцев: «Если и когда я выиграю, то соглашение, которое они получат, будет гораздо жестче, чем то, о котором идут переговоры сейчас… или сделки не будет».

Напомним, китайско-американские переговоры по торговым разногласиям завершились в Вашингтоне в мае текущего года без конкретного результата. Вашингтон возложил ответственность за это на Китай, который якобы хотел внести изменения в практически готовое соглашение.
В свою очередь, Пекин допускает вероятность заключения некоего торгового перемирия между КНР и США до конца текущего года. «Ожидается, что Китай и США достигнут частичного и временного торгового соглашения в последнем квартале 2019 года», – не исключает англоязычная китайская газета Global Times. Однако, тут же добавляют в СМИ, основные различия вроде устранения тарифов, государственных субсидий и споры о защите интеллектуальной собственности скорее всего сохранятся.
Издание полагает, что Трамп надеется достичь торгового соглашения с Китаем к концу этого года, чтобы устранить угрозу низких темпов роста в следующем году и сконцентрироваться на внутренних проблемах. «Будучи жертвой и пассивным получателем китайско-американской торговой войны, Китай также надеется как можно скорее достичь торгового соглашения с США», – заверяют в КНР.
Однако, полагают китайцы, на пути этого стремления достичь соглашения может встать множество угроз. К примеру, торговое перемирие должно отменять введенные США тарифы на китайские товары, покупка Китаем американской продукции должна соответствовать действительности, а соглашение должно быть справедливым с обеих сторон, перечисляют в Поднебесной. «Соглашение также не должно ставить под угрозу национальное достоинство Китая, особенно по вопросам, затрагивающим внутренние экономические механизмы и политику Китая», – пишет СМИ.
В свою очередь, продолжают в КНР, у США восемь требований. «В том числе сокращение профицита торгового баланса в размере 100 млрд долл. в течение одного года и еще 100 млрд в следующем году, а также прекращение субсидий передовой обрабатывающей промышленности», – перечисляют в СМИ. По мнению авторов китайской публикации, все эти противоречия будут мешать сторонам «достичь всеобъемлющего и постоянного торгового соглашения в ближайшем будущем». «Однако можно ожидать частичного и временного торгового соглашения», – не исключает китайская пресса, полагая, что даже частичное соглашение в итоге будет на руку Вашингтону.

При этом самому Пекину торговое соглашение с Вашингтоном более чем необходимо, Как следует из опроса агентства Reuters, производственная активность в Китае в июле может вновь продемонстрировать дальнейшее сокращение из-за торговой войны. В частности, пишет СМИ, официальный индекс менеджеров по закупкам (PMI) за июль, согласно прогнозу 34 экономистов, может вырасти до 49,6 с июньского значения в 49,4. Тем не менее он все еще находится ниже отметки в 50 пунктов, которая отделяет рост активности от замедления. Индекс менеджеров по закупкам в обрабатывающей промышленности, который больше ориентирован на малые и средние китайские компании, как ожидается, также укажет на спад активности, хотя и немного замедлившийся, – 49,6 пункта в июле против 49,4 в июне, сообщает СМИ.

Эксперты «НГ» сомневаются, что торговый кризис будет разрешен быстро. «Как только начались торговые переговоры в Шанхае, Трамп обрушился на Китай с критикой. Лидер США заявил о превосходстве американской экономики над китайской и о готовности заключить только то соглашение, которое будет выгодно для его страны. Так что процесс переговоров может затянуться надолго», – замечает эксперт Академии управления финансами и инвестициями Геннадий Николаев, подчеркивая, что замедление Китая – проблема для всего мира. «И если ситуация не изменится, то нас ждет глобальный кризис», – предупреждает он.
Стороны не будут принимать кардинальных действий до выборов в США 2020 года, уверен профессор бизнес-школы «Сколково» Олег Ремыга. «Финальные решения будут приниматься уже при новом президенте США. Политический контекст данного решения крайне высок для обеих сторон, поэтому уступать ни одна сторона не станет», – считает он. «Экономические детали переговоров напрямую касаются системного, долгосрочного развития национальных экономик, поэтому принятие популистских решений чревато серьезными экономическими, а значит, социальными потрясениями. На данный момент ни одной стороне это не выгодно. Поэтому вялотекущие, длительные переговоры – логичное развитие текущей ситуации», – резюмирует эксперт.

Китай будет максимально долго избегать приведения в окончательный вид соглашений о защите интеллектуальной собственности, полагает шеф-аналитик компании ТелеТрейд Петр Пушкарев. По мнению эксперта, под частичным или временным соглашениям может пониматься невведение дополнительных тарифов на новые группы товаров до конца года.

Конфликт между США и Китаем, выражающийся в экономическом, технологическом и социально-идеологическом противостоянии, только начался и продлится не менее 10–20 лет, не исключает управляющий партнер экспертной группы Veta Илья Жарский.
В то же время, отмечает эксперт, для российской экономики торговые войны представляют угрозу в силу сырьевого характера нашего экспорта. «Экспорт нефти очень легко поддается блокировке в отличие от экспорта технологий», – говорит он.

Если предположить, что хотя бы частичное соглашение будет достигнуто, оно в итоге могло бы сыграть на руку и российской экономике, так как способствовало бы росту мировой экономики и торговли. К примеру, в Центробанке ожидают ускорения ВВП России до 0,8–1,3% в третьем квартале на фоне реализации нацпроектов и увеличения госинвестиций. Очевидно, торговое перемирие между США и КНР опосредованно поспособствовало бы и более заметному росту экономики РФ.

Источник — ng.ru

Китай и перспективы реинтеграции России

Сопоставление всплеска провокаций в так называемом «глобальном треугольнике» — Россия, Китай, США, наблюдаемого после саммита «Группы двадцати» в Осаке, с маневрами в «малом треугольнике» — Китай, Великобритания и США и обострением ситуации на Дальнем Востоке, подводит к нескольким выводам

ВЛАДИМИР ПАВЛЕНКО

Сопоставление всплеска провокаций в так называемом «глобальном треугольнике» — Россия, Китай, США, наблюдаемого после саммита «Группы двадцати» в Осаке, с маневрами в «малом треугольнике» — Китай, Великобритания и США и обострением ситуации на Дальнем Востоке, подводит к нескольким выводам.

Первый. Тщательно разработанный мировой концептуальной элитой проект переноса «глобального центра» в АТР не увенчался успехом. Проверять эмпирически не решились, сдали назад, не дожидаясь весьма опасных последствий, которые, по всей видимости, просматривались в анализе модераторов, ибо им известно много больше, чем нам, простым смертным. И риски были сочтены непропорциональными, не стоящими возможных «достижений».

Что за риски? Очень просто: у англосаксонского Запада, несмотря на явное искушение, не нашлось вменяемых аргументов для оправдания дальнейших заигрываний с Китаем. Победила, видимо, точка зрения тех, кто считает, что Пекин, особенно при Си Цзиньпине (основы этой концепции на Западе формировались еще при Ху Цзиньтао), не станет «таскать каштаны из огня» в чуждых и чужих ему интересах. Поэтому «заказчики» нынешней модели глобализации (Запад — экологически чистый и благоустроенный научно-интеллектуальный центр, Китай — мировая фабрика) сейчас не знают, как с ней поступить.

Первоначальный вариант «для своих» не проходит, Китай перехватывает инициативу. Стало быть, «нести» дальше нельзя, а бросить жалко, как тот чемодан без ручки. Допустить, чтобы Пекин приватизировал глобализацию в своих или более широких международных интересах (для них между тем и другим разницы нет) невозможно. Поэтому начинаются войны, пока торговые и технологические, перемежающиеся с попытками договориться, и провокации, вроде инцидента над Японским морем.

Заодно становится понятной фабула внешнего контекста, в который был помещен внутриэлитный кризис в КНР времен последнего транзита власти в 2012 году. Попытка «аппаратного путча», устроенного группой Чжоу Юнкана — Бо Силая сильно напугала тогда западные столицы. Лондон и Вашингтон ослабили давление и не стали препятствовать смене во власти условных «либералов» из «комсомольской группы» твердым партийным правлением Си Цзиньпина потому, что перспектива воцарения Бо Силая, успешно «проданная» Западу китайскими политтехнологами и правоохранителями, показалась им куда менее предсказуемой и потому опасной.

Именно из-за этого Запад тогда сам «подтолкнул» Бо Силая к падению. Англичане раздули скандал вокруг убийства своего бизнесмена Нила Хейвуда, причастность к которому имела супруга Бо — Гу Кайлай, а американцы «по максимуму» воспользовались бегством в их консульство в Чэнду (Сычуань) «правой руки» низвергнутого «хозяина Чунцина» Ван Лицзюня.

Самое интересное, что Запад вольно или невольно «попал» на собственные технологии. В тех же США не раз случалось так, что третий кандидат, встревая в двухпартийный финальный расклад, фактически манипулировал результатами, обеспечивая победу не главному лидеру, а тому, к кому благоволили элиты, этого третьего выдвинувшие. Хрестоматийный пример (были и посовременнее, и не один) — судьбоносные выборы 1912 года.

Тогда проведение пулом олигархов в победители будущего основателя ФРС Вудро Вильсона было обеспечено участием с противоположной стороны олигархической же креатуры экс-президента Теодора Рузвельта, благодаря которому был «растаскан» электорат действующего главы государства Уильяма Тафта, который, не будь Т. Рузвельта в списке, гарантированно у Вильсона бы выигрывал.

Второй вывод. Теперь, как говорится, «задним числом», можно понять, что ревизия модели преемственности власти, внедренной Дэн Сяопином, начатая как раз в 2012 году, осуществлялась в расчете на «Большую Игру» с Западом. Напомним, что утративший на XVIII съезде КПК партийную власть генсек ЦК Ху Цзиньтао, без проволочек, в соответствии с предсъездовскими договоренностями, в марте 2013 года, на сессии ВСНП, отдал Си Цзиньпину и государственную власть председателя КНР, и военную — главы Центрального военного совета (ЦВС).

Очень похоже, что сама эта модель преемственности, с учетом той унии, которую Дэн заключил в конце 70-х годов с Западом против СССР, скорее всего и вводилась, чтобы, прикрывшись «прогрессом демократии», особенно выигрышным на фоне откровенного загнивания позднего брежневского руководства КПСС, облегчить Западу принятие соответствующих решений. Запад до конца этого «не догоняет» и сейчас, иначе Тереза Мэй, покидая премьерский пост, не скандалила бы в адрес Пекина по вопросу о «демократии» в Сянгане (Гонконге). И не апеллировала бы к недостижимым ей лаврам Маргарет Тэтчер, при которой в 1984 году принималось решение о будущей судьбе этого знакового мегаполиса.

Надо признать, что Дэн ту партию настолько профессионально разыграл, «как по нотам», что та же Мэй и сегодня, мало что соображая в незападных раскладах, ставит его в пример Си Цзиньпину. Забывая, что это в западных системах действует киссинджеровская двухпартийная модель «лояльной оппозиции». В незападных же транзит власти концептуальными центрами осуществляется по другой схеме, внутри самого ядра, как правило, либо однопартийного, либо административного, загримированного под «деполитизацию».

И в этом как раз нам, с нашими советскими традициями «управляемой демократии», понять китайцев куда проще, ибо эти традиции и эту «внутрипартийную» модель ручного, концептуального управления властным транзитом они заимствовали как раз у КПСС. Только пошли дальше, творчески и более умело лавируя с ее помощью на практике.

Также сейчас понятно, что эквивалентом осознания Западом этой ситуации стал пересмотр подходов к будущему Китая западными концептуальными «think tanks». Когда в 2015 году Си Цзиньпин в Лондоне вместе со склонившей перед ним голову в знак признания как минимум «ровней» Елизаветой II, продвигали уходящий ныне в прошлое проект «золотой эпохи» двусторонних отношений, подвижки пошли и на непубличном уровне.

Влиятельнейшая НКО Фонд братьев Рокфеллеров (Rockefeller Brothers Fund) во главе с еще здравствовавшим на тот момент Дэвидом Рокфеллером, известная тем, что обнародует и регулярно уточняет кулуарно сформированные приоритеты глобальных элит в виде своих программ и «пилотных регионов» («pivot regions»), поменяла тогда «виды» на Китай. Если посмотреть скриншоты соответствующего сайта до и после тех событий, то легко убедиться, что перед провозглашением «золотой эпохи» там значился проект «Южный Китай», а после этого — просто «Китай».

Дьявол, как всегда, кроется в деталях, и ясно, что в Лондоне Си в 2015 году снял с повестки дня западный проект раздела Поднебесной на Север и Юг, уходящий корнями в завершающий период Гражданской войны 1945-1949 годов, предшествовавший образованию КНР. Кстати, именно Дэн Сяопин тогда блестяще спланировал и осуществил операцию китайской Красной армии по форсированию Янцзы, за которую чанкайшисты мечтали зацепиться, чтобы с опорой на Запад сохранить власть на правобережье, поделив страну надвое.

И вовлечение в этот проект Запада было нешуточным: один британский военно-морской флот, вошедший в Янцзы, пользуясь ее океанской судоходностью, чего стоил! Но Дэн переиграл всех; начисто проигравшему свою ставку, разгромленному «генералиссимусу Чану» пришлось существенно поумерить амбиции и на фоне растерянности Запада бежать на Тайвань.

Третий вывод. Все, о чем мы уже упоминали ранее, учитывает все расклады вокруг Китая, всю борьбу за и против него в британской и американской элитах. Но оставляет в стороне «российский вопрос». Си Цзиньпин пришел к власти в 2012 году, но лишь ближе к концу его первой легислатуры, то есть к подступам к XIX съезду КПК (октябрь 2017 г.), похоже, китайской элитой был сделан окончательный выбор. Не между Лондоном и Вашингтоном — такой выбор тоже есть, и он был сделан в пользу США совсем недавно; можно сказать, что «вчера», в Осаке. А между Россией и Западом. В пользу России.

Однако движение к этому выбору осуществлялось давно, в том числе в рамках кампании по борьбе с коррупцией, в которой основной, можно сказать нокаутирующий, удар («дело Сунь Чжэнцая») наносился по «комсомольской» элитной группе «реформаторов». Главный же информационный шум, выполняя отвлекающий маневр, концентрировался вокруг обсуждения перспектив «выживания» «группировки» предшественника Ху Цзиньтао — Цзян Цзэминя, из которой в свое время вышел и Си Цзиньпин, перешедший в 2007 году на должность зампреда КНР с руководства шанхайской парторганизацией.

Эта внутриполитическая борьба еще не окончена: «лакмусовой бумажкой» станет политическая и личная судьба нынешнего вице-премьера Госсовета КНР Ху Чуньхуа. Именно его аппаратная молва выводила в несостоявшиеся теперь, после конституционных изменений 2018 года и устранения Сунь Чжэнцая, «преемники» Си Цзиньпина. Уточним «лакмус»: вопрос состоит в том, войдет ли Ху Чуньхуа, приведенный во власть другим Ху — Цзиньтао, в состав Посткома Политбюро ЦК КПК на XX съезде в 2022 году.

Если да, то сохранит ли свои позиции Ли Кэцян, или Ху-молодой его в этом качестве сменит? А если не удержатся ни Ли, ни Ху, какими будут кадровые решения по постам двух «вторых лиц» — премьера Госсовета и зампреда КНР? Такими же неожиданными, как на прошедшем XIX партсъезде, где заместителем председателя КНР Си Цзиньпина стал экс-глава Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины (ЦКПД) Ван Цишань?

Но поскольку уже практически предопределено сохранение Си Цзиньпином власти как минимум до 2027 года, до XXI съезда КПК, и помешать этому «комсомольская» оппозиция не может, да и не возьмется, то можно предположить, что российско-китайское сближение — это надолго. И что это не тактический, а стратегический выбор нынешнего партийно-государственного руководства Поднебесной. Инцидент в небе над Японским морем, в котором китайские военные летчики не дрогнули, а проявили твердость духа и профессиональное мастерство, это лишь подтверждает.

Что все это означает с точки зрения геополитики? На наш скромный взгляд, создание в Евразии, в ответ на агрессивные поползновения Вашингтона, «оси» взаимодействия Москва — Пекин, к которой подтягиваются и другие: КНДР на Востоке, Индия — на Юге, на Западе — Иран и Турция. Плюс достижение договоренностей с Трампом, который в своем нажиме на Китай явно перегнул палку, создав очень неприятный расклад.

Когда Пекину, на фоне объективного стремления зацементировать ситуацию в «глобальном треугольнике» с помощью сближения с Россией и сохранения статус-кво с США, пришлось ситуативно Трампу противостоять, по сути, двигаясь в сторону его внутренних оппонентов из «глубинного государства».

Сейчас, после Осаки, статус-кво восстанавливается, именно поэтому и снижается китайский интерес к «золотой эпохе» с Британией. Новый расклад оставляет США и англосаксонскому миру в целом пространство за пределами Евразии, влияние в котором англосаксы получают тоже отнюдь не монопольное. В отличие от Трампа — тем он Китаю объективно и выгоден — глобалисты из демпартии, не раз выступавшие ситуативными попутчиками Пекина по глобализации, на такой расклад никогда не согласятся. Ну, а московско-пекинская «ось» Евразии, части которой между собой соединены маршрутными транзитами «Пояса и пути», Евразия без американцев, — это для КНР наилучший вариант.

Если учесть активную разработку интеграционных тенденций на Корейском полуострове, а также беспрецедентное сближение между Москвой и Анкарой, то вполне можно предположить, что рано или поздно, но единственными зацепками англосаксонского Запада в Азии останутся Япония, Израиль и, возможно, Саудовская Аравия. Хотя последнее — не факт. И это как резюме: геополитические амбиции Запада, заключающиеся в контроле над Евразией или в отсутствии такового в создании в ней территории хаоса (по Бжезинскому, «евразийских Балкан»), сталкиваются с очень серьезными трудностями.

Однако понимая, что срыв проекта «глобальный центр» в АТР для Запада является настоящей катастрофой, какие шаги он предпримет? Здесь самое время вспомнить даже не о факте Brexit, а о крахе — вместе с Т. Мэй — «мягкого» варианта расставания Британии с Европой по принципу «уходя — оставаться». Ушла в итоге сама Мэй, уступив пост стороннику жесткого разрыва с ЕС Борису Джонсону. И перемены в верхах британского политического истеблишмента, как показал недавний визит в Лондон Дональда Трампа, инициированы британской концептуальной властью, центры которой группируются вокруг Букингемского дворца.

А сам Трамп не стесняется выказывать респект и поддержку Б. Джонсону, но при этом при молчаливой поддержке Елизаветы и определенной части ее окружения монополизирует англосаксонские связи с Китаем. А также возможно с Россией, но об этом мы узнаем только по поведению нового британского премьера, которое даст косвенный ответ на вопрос о мотивах, которые подтолкнули Т. Мэй к встрече с Владимиром Путиным в Осаке (и о содержании которой мы узнаем лет через двадцать, и то, не факт) .

Но в любом случае, важно что? В упомянутом «новом раскладе» США и Великобритания стремительно отходят от Европы, чему, помимо приведенных, можно отыскать и множество иных подтверждений, например конфликт Д. Трампа с Эммануэлем Макроном и растущая фронда к США со стороны Ангелы Меркель. Европа же, обособляясь от англосаксов, в своей континентальной части начинает концентрироваться вокруг франко-германской «оси».

Об этом нагляднее всего свидетельствуют новые назначения в руководстве ЕС, отражающие фактический компромисс между Германией и Францией, проштампованный европейскими институтами. При этом как Кристин Лагард (по линии международных финансовых институтов), так и Урсула фон дер Ляйен (по линии НАТО) в этой схеме выглядят связующим звеном и инструментом сохранения контроля над Старым Светом со стороны Вашингтона. До определенного момента.

Когда и как такой момент наступит? И насколько такого контроля хватит при дальнейшем англосаксонском обособлении — отдельный вопрос. И ясно, что сценарий российско-китайского альянса, контролирующего значительную и важнейшую часть Евразии, никак не устраивает глобалистов, расчет которых состоял в другом альянсе — китайско-британском.

Таким образом, Европа с одной стороны, остается последним внушительным плацдармом глобалистской секты англосаксов в Евразии, если не считать таковыми японский и южнокорейский «непотопляемые авианосцы», гонконгскую «поляну борьбы» с Китаем и польско-украинскую — с Россией. А с другой, с ростом влияния в Старом Свете правых и крайне правых, за которыми незримо маячит Ватикан, единственной пуповиной, связывающей между собой островную и континентальную Атлантику, остаются ЕС и НАТО. Насколько их хватит — это отдельный вопрос.

В этой «промежуточной» ситуации неустойчивого равновесия, возможно, вырисовываются два сценария. Один — сохраняющийся глобалистский. Позиции его пусть и подорваны крахом проекта управляемого англосаксами «глобального центра» в АТР, но он по-прежнему обладает и жизнеспособностью, и ресурсами, и пока еще инерцией. Второй сценарий, условно именуемый «многополярным миром» (хотя этот термин не вполне отвечает его содержанию), — это раздел Атлантики по Ла-Маншу.

В первом случае интенсивные маневры Запада на китайском направлении при одновременной попытке изолировать Россию будут продолжены; во втором динамика будет иной, возможно, куда более для нашей страны комфортной. И чем крепче и прочнее связи между Москвой и Пекином, чем теснее переплетение интересов двух столиц и взаимосвязь их интеграционных проектов, тем надежнее и в Китае, и в России купируются центробежные тенденции.

Для нас это особенно важно, ибо в отличие от унитарной КНР, в Российской Федерации разные ее части ориентированы на различные внешние рынки, а реинтеграцию «большой страны» еще только предстоит осуществить. «Невидимая рука рынка», которой молятся либералы, здесь не помощник, особенно на фоне перемен в англосаксонском мире, на который они тоже молятся. И без китайской поддержки или, по крайней мере, молчаливого согласия, воссоздать единую страну, по-настоящему встав с колен, и двинуться вперед, будет проблематично.

Источник — REGNUM

США используют конфликт с Ираном для собственной выгоды

АА

Трамп в первую очередь озабочен экономической выгодой США

Gülsüm İncekaya,Aynur Asgarlı   

Президент США Дональд Трамп с каждым днем усиливает давление на Иран и другие страны, но при этом не ставит перед собой цель вызвать мировой экономический кризис. Об этом сказал агентству «Анадолу» координатор в сфере внутренней политики Научно-исследовательского центра Ирана (İRAM) Мехмет Коч.

По его словам, Трамп в первую очередь озабочен экономической выгодой США.

«То есть США используют конфликт с Ираном в целях получения экономической выгоды. Это позволит США на долгое время сохранить глобальную гегемонию», — сказал Коч.

По мнению координатора, ЕС, Россия и Китай уже сломлены санкциями США.

«Учитывая объемы товарооборота ЕС и Китая с США, становится понятным, что ни одна сторона не пойдет на большие жертвы ради Ирана. Кроме того, эти страны могут использовать ситуацию с Ираном для собственной выгоды в переговорах с США», — сказал Коч.

Сотрудник IRAM отметил, что стороны не заинтересованы в войне, которая может очень дорого им обойтись. «Однако Иран стремится обострить ситуацию, чтобы снизить эффективность санкций. Для этого Иран использует давление на самые уязвимые точки противника. Трамп же продолжает проводить политику санкций», — сказал Коч.

По его словам, возможная война между Ираном и США может угрожать безопасности и территориальной целостности Турции.

«ЕС, Россия и Китай делают все возможное для того, чтобы убедить Иран не выходить из ядерной сделки. Однако если эти попытки не способствуют решению экономических проблем Тегерана, кризис только усугубится», — сказал Коч. 

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D1%81%D1%88%D0%B0-%D0%B8%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B7%D1%83%D1%8E%D1%82-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%84%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D1%82-%D1%81-%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%BC-%D0%B4%D0%BB%D1%8F-%D1%81%D0%BE%D0%B1%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B9-%D0%B2%D1%8B%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D1%8B-/1520181

Торговую войну между США и Китаем поставили на паузу. В Осаке завершилась встреча лидеров G20

Фото: Kevin Lamarque / Reuters

В субботу в японском городе Осака завершился двухдневный саммит «двадцатки». Лидеры G20 обсуждали будущее мировой экономики и параллельно принимали участие в целом ряде двусторонних и многосторонних встреч, которые куда больше привлекали внимание СМИ. Президент США Дональд Трамп по итогам переговоров с российским коллегой Владимиром Путиным намекнул на возможность визита в Москву, а после встречи с председателем КНР Си Цзиньпином сделал паузу в торговой войне с Китаем.

«Он прекрасный человек»

«Напряженность в торговле и геополитические проблемы усилились. Мы продолжим бороться с этими рисками и готовы к дальнейшим действиям»,- говорится в распространенном в субботу итоговом заявлении саммита G20 (.pdf). Впрочем, общий тон заявлений по итогам двухдневного мероприятия был куда более спокойным. Так, хозяин площадки, японский премьер Синдзо Абэ заверил, что участники саммита «смогли прийти к единству мнений о необходимости продвижения справедливой, свободной торговли без дискриминации» и обсудить будущую реформу Всемирной торговой организации.

В итоговой декларации члены «двадцатки» также стремились показать, что солидарны по многим вопросам: борьбы с терроризмом в интернете и коррупцией, в том числе международной, обеспечения энергобезопасности во всем мире, урегулирования массовых миграционных процессов. Кроме того, в тексте заявления отмечается, что к 2050 году страны-участницы будут стремиться прекратить выбросы пластиковых отходов в воды Мирового океана.

В «двадцатку» входят Австралия, Аргентина, Бразилия, Британия, ФРГ, Индия, Индонезия, Италия, Канада, КНР, Мексика, Россия, Саудовская Аравия, США, Турция, Франция, Южная Корея, ЮАР, Япония. Для лидеров стран это стал четырнадцатый саммит в рамках G20, для Японии — первый на своей территории. Учредительная конференция G20 прошла в 1999 году, а первый «антикризисный» саммит — в 2008 году в Вашингтоне.

Как лидеры стран «двадцатки» съезжались в Осаку
У президента РФ Владимира Путина на полях мероприятия состоялся целый ряд встреч с высокопоставленным коллегами. В том числе с Синдзо Абэ, с президентом Франции Эмманюэлем Макроном, канцлером ФРГ Ангелой Меркель, с наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бен Сальманом Аль Саудом, президентом Турции Тайипом Эрдоганом.

Российский президент пообщался и с Терезой Мэйэ, для которой это последний саммит на посту премьер-министра Великобритании. Впрочем, ее позиция осталась непоколебима. Премьер повторила ранее не раз озвученный тезис: «Вчера я сказала президенту Путину, что нормализация наших двусторонних отношений возможна, только если Россия прекратит безответственную деятельность, угрожающую Великобритании и ее союзникам, примером которой является использование смертоносного нервно-паралитического вещества на улицах Солсбери».

Почти полтора часа Владимир Путин проговорил с Дональдом Трампом. «Считаю, у нас была отличная встреча. Я думаю, он прекрасный человек,- со свойственной ему патетикой прокомментировал встречу президент США. — Мы многого достигли, мы начали обсуждать торговлю. Между Россией и США, двумя великими странами, должна быть торговля». При этом он пообещал «серьезно обдумать» приглашение на парад Победы в Москву на будущий год. «Россия прошла через очень многое, они потеряли, я думаю, намного больше людей, чем все остальные, в борьбе с нацизмом»,- признал господин Трамп.

Сам Владимир Путин на итоговой пресс-конференции выступал в примирительном тоне, давая понять, что Москва открыта к сотрудничеству и готова «отвечать тем же» на разморозку санкций со стороны Запада: «Надеюсь, что здравый смысл в конце концов восторжествует».
«Кто-то в целом поддержал, кто-то оппонировал и спорил»
«Для России это успешный саммит: сильно изменилась тональность обсуждений вопросов, связанных с Россией, и в целом двусторонние встречи (кроме, вероятно, переговоров с премьером Британии) прошли в конструктивной рабочей атмосфере. Видно, что внутриполитические оппоненты уже меньше тревожат Трампа из-за его контактов с россиийским лидером»,- заявил «Ъ» директор Института международных исследований МГИМО, программный директор Валдайского клуба Андрей Сушенцов.

Он отметил, что одним из лейтмотивов «двадцатки» стало кулуарное обсуждение большого интервью президента Путина Financial Times. Этому изданию президент заявил, что либеральная идея себя изжила и вступила в противоречие с интересами подавляющего большинства населения. «Откровенно говоря, для меня было полной неожиданностью, что это интервью вызвало такой интерес. И некоторые коллеги, я сейчас не буду называть поименно, действительно обсуждали со мной темы, которые там подняты. Кто-то в целом поддержал, кто-то оппонировал и спорил»,- рассказал на итоговой пресс-конференции Владимир Путин.

«Тезис о том, что либерализм находится в упадке, который издание вынесло на обложку, активно дискутировался и даже вызвал публичные реакции,- отмечает Андрей Сушенцов.- Видно, что тут Россия участвует в общезападной дискуссии о ценностях, и это мнение, высказанное в такой форме и в этом издании, стало весомым аргументов в этой дискуссии. Думаю, что на Востоке — в Китае, Юго-Восточной Азии, Индии — эту дискуссию будут воспринимать как дискуссию, протекающую внутри Запада. Тогда как в России у нас часто смотрят на противостояние либералов и консерваторов как противостояние России и Запада».
По мнению эксперта, хотя в новостной повестке все распадается на двусторонние или многосторонние переговоры «на полях», формат G20 «по-прежнему является наиболее продуктивным и адекватным для реалий современного мира, в котором ни узкий круг членов Совбеза ООН, ни круг «восьмерки» уже недостаточно инклюзивная группа, чтобы обсуждать и принимать решения по ключевым международным проблемам».
Владимир Путин на итоговой пресс-конференции упомянул о «востребованности» форума и отметил, что хотя «никаких прорывных решений нет», тем не менее «подтверждено стремление всех участников форума работать дальше над совершенствованием мировой торговой системы».
«Если вспомнить историю «двадцатки», то формат встречи лидеров появился на фоне глобального финансового кризиса 2008-2009 годов. Тогда было принято решение, что ведущие экономики мира должны выработать единый подход и не допустить дальнейшего обострения. Были приняты определенные решения в финансовой сфере, которые позволили ситуацию взять под контроль»,- напомнил «Ъ» генеральный директор Российского совета по международным делам Андрей Кортунов.

«В идеале это должно было бы произойти и сейчас, поскольку ситуация тоже не очень хорошая: торговые войны, конфликты…- рассуждает эксперт.- Но этого не произошло, потому что, во-первых, не все видят остроту кризиса — многим кажется, что ситуация не настолько плоха, чтобы во имя общего блага жертвовать какими-то собственными интересами. Во-вторых, обнаружились разные подходы к мировой экономике и финансам, и в этих условиях рассчитывать на единство в подходах к мировой экономике затруднительно. Прорывных решений не было и не могло быть — какие общие решения, когда две ведущие экономики (США и КНР.- «Ъ») находятся фактически в состоянии торговой войны, а санкции используются всеми как инструмент внешнеэкономической и внешнеполитической стратегии?»

«Основы нынешнего перемирия достаточно шаткие»
Один из главных итогов если не самого саммита, то состоявшихся встреч — это торговое перемирие США и Китая, достигнутое на переговорах президента Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина. По итогам встречи новые пошлины Вашингтона на китайские товары были отложены, однако эксперты отмечают, что говорить об окончании «торговой войны» между двумя странами пока рано. «Пока это принесет временное успокоение на рынке. Но я думаю, вся эта история, она долгосрочная, мы еще увидим не раз штормы, вызванные этим конфликтом»,- заявил министр экономического развития России Максим Орешкин.

Результаты переговоров можно рассматривать как временный компромисс, уверен и старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО Игорь Денисов. «На прошлой встрече в декабре 2018 года на полях G20 в Буэнос-Айресе стороны также декларировали приверженность здоровому и стабильному развитию китайско-американских отношений, был запущен процесс торговых переговоров, который вскоре зашел в тупик»,- напомнил он «Ъ».
«Основы нынешнего перемирия достаточно шаткие. Стоит обратить внимание на несколько моментов, которые американская сторона оставила неопределенными»,- говорит господин Денисов. Во-первых, перечисляет эксперт, неясно, на какой период Вашингтон откажется от введения нового пакета повышенных пошлин:
Уже в ходе нового раунда переговоров Трамп в любой момент может вдруг сказать, что китайцы ведут позиционную игру и тянут время, и тогда попытка остановить торговую войну вновь может закончиться ничем».

Во-вторых, не решена судьба противостояния вокруг Huawei: «Компромисс по этому поводу Трамп явно увязывает с некоей торговой сделкой, то есть с китайскими уступками. С одной стороны, президент США заявил, что американские компании смогут вновь продавать оборудование Huawei, если это не угрожает национальной безопасности США. Однако окончательное решение вопроса оставлено на потом. Кроме того, из заявлений сторон после встречи в Осаке не следует, что появилась какая-то определенность по поводу судьбы задержанной в Канаде финансового директора компании Huawei Мэн Ваньчжоу».
Галина Дудина
«Коммерсантъ» от 29.06.2019,

Источник — kommersant.ru

Москва и Пекин: «союзники по расчету» на фоне угроз Запада

АА

Петербургский международный экономический форум подтвердил курс Пекина и Москвы на взаимное сближение

Emre Gürkan Abay,Ülviyya Amuyeva,Ekip 

Россия и Китай укрепляют отношения в сферах политики и экономики на фоне экономической агрессии США.

Петербургский международный экономический форум (ПФЭМ), так называемый «российский Давос», прошедший шестого-восьмого июня в Санкт-Петербурге, подтвердил курс Пекина и Москвы на взаимное сближение.

В работе форума приняло участие почти 19 тысяч человек из 145 стран.

Помимо глав России и Китая — Владимира Путина и Си Цзиньпина, в ПФЭМ приняли участие президенты и премьер-министры других стран, а также генсек ООН Антониу Гутерриш. Работу форума освещали 4,8 тысячи журналистов.

Как сообщили представители компании Roscongress, являющейся одним из организаторов форума, наибольший интерес к ПФЭМ продемонстрировал Китай, который представляли 1720 делегатов. Несмотря на жесткие санкции против России, США на форуме представляли 520 человек.

Кроме того, в Санкт-Петербург прибыли представители крупных компаний Саудовской Аравии, которая ранее была представлена на ПФЭМ ограниченным числом делегатов.

Сближение Москвы и Пекина на фоне торговых войн и ухудшившихся отношений России и Запада было основным вопросом как повестки ПФЭМ, так и глобальной политической повестки.

Слова Путина и Си Цзиньпина о том, что отношения России и Китая вступают в новый этап развития, и подписанные по итогам форума соглашения на сумму 20 миллиардов долларов свидетельствуют о росте важности сотрудничества между двумя крупнейшими державами Евразии.

В то же время ускоренными темпами растет и товарооборот между Россией и Китаем. В прошлом году этот показатель вырос на 24 процента по сравнению с 2017 годом – до 108 миллиардов долларов. С начала нынешнего года товарооборот между Россией и Китаем вырос на четыре процента — до 42,6 миллиарда долларов.

Две страны также полны решимости предпринять совместные шаги в телекоммуникационной сфере. На фоне действий западных стран, главным образом США, по международной изоляции Huawei между этой китайской компанией и российской МТС было подписано соглашение о развитии технологии 5G в России.

Сотрудничество в сфере телекоммуникаций выходит на первый план во взаимодействии Москвы и Пекина. Выступая на ПФЭМ, глава Российского государства назвал давление на Huawei «экономическим мародерством». «Это путь к бесконечным конфликтам. Политика США превратилась в пародию», — сказал Путин.

Представитель Министерства торговли Китая Гао Фенг отметил, что Пекин намерен расширить сотрудничество с Россией во всех сферах, в частности в энергетике, электронной торговле, использовании 5G, развитии высоких технологий, и довести двусторонний товарооборот до 200 миллиардов долларов в год.

Продолжает углубляться и двустороннее сотрудничество в сфере энергетики после подписания Россией и Китаем в 2014 году договора о поставках природного газа. Ожидается, что Россия будет поставлять 38 миллиардов кубометров газа в год в течение 30 лет в Китай по трубопроводу «Сила Сибири», который планируется ввести в строй к концу года. Также планируется, что по Алтайскому трубопроводу, в который инвестировано около 14 миллиардов долларов, на запад Китая ежегодно будет поставляться 30 миллиардов кубометров природного газа.

Китай наращивает инвестиции в российский энергетический сектор. Завод «Ямал СПГ», введенный в строй в декабре 2017 года под контролем крупнейшей в России независимой газовой компании «Новатэк», является одним из самых выдающихся российских проектов последних лет. Инвестиции в строительство завода составили 27 миллиардов долларов. Акционерами «Ямал СПГ» также являются китайская CNPC (20 процентов) и китайский фонд «Шелковый путь» (9,9 процента).

В рамках ПФЭМ «Новатэк» подписала с китайской Sinopec и российским «Газпромбанком» соглашение, в соответствии с которым обязалась продавать природный газ Китаю в рамках совместного предприятия. Кроме того, Москва и Пекин полны решимости укреплять связи в атомной энергетике. Российские и китайские атомные компании договорились о совместном строительстве двух блоков на АЭС «Сюйдапу» в Китае на общую сумму 1,7 миллиарда долларов.

Одним словом, углубление экономических связей между Россией и Китаем позволит наладить по линии ШОС эффективное сотрудничество в политической сфере, в частности по вопросам ситуации в таких странах мира, как Сирия и Иран.

Россия и Китай укрепляют отношения в сферах политики и экономики на фоне экономической агрессии США.

Петербургский международный экономический форум (ПФЭМ), так называемый «российский Давос», прошедший шестого-восьмого июня в Санкт-Петербурге, подтвердил курс Пекина и Москвы на взаимное сближение.

В работе форума приняло участие почти 19 тысяч человек из 145 стран.

Помимо глав России и Китая — Владимира Путина и Си Цзиньпина, в ПФЭМ приняли участие президенты и премьер-министры других стран, а также генсек ООН Антониу Гутерриш. Работу форума освещали 4,8 тысячи журналистов.

Как сообщили представители компании Roscongress, являющейся одним из организаторов форума, наибольший интерес к ПФЭМ продемонстрировал Китай, который представляли 1720 делегатов. Несмотря на жесткие санкции против России, США на форуме представляли 520 человек.

Кроме того, в Санкт-Петербург прибыли представители крупных компаний Саудовской Аравии, которая ранее была представлена на ПФЭМ ограниченным числом делегатов.

Сближение Москвы и Пекина на фоне торговых войн и ухудшившихся отношений России и Запада было основным вопросом как повестки ПФЭМ, так и глобальной политической повестки.

Слова Путина и Си Цзиньпина о том, что отношения России и Китая вступают в новый этап развития, и подписанные по итогам форума соглашения на сумму 20 миллиардов долларов свидетельствуют о росте важности сотрудничества между двумя крупнейшими державами Евразии.

В то же время ускоренными темпами растет и товарооборот между Россией и Китаем. В прошлом году этот показатель вырос на 24 процента по сравнению с 2017 годом – до 108 миллиардов долларов. С начала нынешнего года товарооборот между Россией и Китаем вырос на четыре процента — до 42,6 миллиарда долларов.

Две страны также полны решимости предпринять совместные шаги в телекоммуникационной сфере. На фоне действий западных стран, главным образом США, по международной изоляции Huawei между этой китайской компанией и российской МТС было подписано соглашение о развитии технологии 5G в России.

Сотрудничество в сфере телекоммуникаций выходит на первый план во взаимодействии Москвы и Пекина. Выступая на ПФЭМ, глава Российского государства назвал давление на Huawei «экономическим мародерством». «Это путь к бесконечным конфликтам. Политика США превратилась в пародию», — сказал Путин.

Представитель Министерства торговли Китая Гао Фенг отметил, что Пекин намерен расширить сотрудничество с Россией во всех сферах, в частности в энергетике, электронной торговле, использовании 5G, развитии высоких технологий, и довести двусторонний товарооборот до 200 миллиардов долларов в год.

Продолжает углубляться и двустороннее сотрудничество в сфере энергетики после подписания Россией и Китаем в 2014 году договора о поставках природного газа. Ожидается, что Россия будет поставлять 38 миллиардов кубометров газа в год в течение 30 лет в Китай по трубопроводу «Сила Сибири», который планируется ввести в строй к концу года. Также планируется, что по Алтайскому трубопроводу, в который инвестировано около 14 миллиардов долларов, на запад Китая ежегодно будет поставляться 30 миллиардов кубометров природного газа.

Китай наращивает инвестиции в российский энергетический сектор. Завод «Ямал СПГ», введенный в строй в декабре 2017 года под контролем крупнейшей в России независимой газовой компании «Новатэк», является одним из самых выдающихся российских проектов последних лет. Инвестиции в строительство завода составили 27 миллиардов долларов. Акционерами «Ямал СПГ» также являются китайская CNPC (20 процентов) и китайский фонд «Шелковый путь» (9,9 процента).

В рамках ПФЭМ «Новатэк» подписала с китайской Sinopec и российским «Газпромбанком» соглашение, в соответствии с которым обязалась продавать природный газ Китаю в рамках совместного предприятия. Кроме того, Москва и Пекин полны решимости укреплять связи в атомной энергетике. Российские и китайские атомные компании договорились о совместном строительстве двух блоков на АЭС «Сюйдапу» в Китае на общую сумму 1,7 миллиарда долларов.

Одним словом, углубление экономических связей между Россией и Китаем позволит наладить по линии ШОС эффективное сотрудничество в политической сфере, в частности по вопросам ситуации в таких странах мира, как Сирия и Иран.

Китайская морковка для Центральной Азии

google

Куда приведет «Один пояс – один путь». На саммите Евразийского экономического союза в минувшую среду Нурсултан Назарбаев, избранный почетным председателем Высшего Евразийского экономического совета, заявил о том, что страны ЕАЭС могут использовать китайскую инициативу «Один пояс – один путь» (ОПОП) с выгодой для себя.

«Китайская инициатива «Один пояс, один путь» должна восприниматься как неотъемлемое продолжение потенциала ЕАЭС в части инфраструктуры и логистики. Мы знаем критику этой инициативы и то, как она на нас влияет. Но мы знаем и другое, что мы сможем это контролировать и сделать выгодно для наших стран. Это даст нам колоссальный экономический эффект, будет способствовать достижению как внутренних, так и внешних целей нашего объединения», – заявил Назарбаев.

Арифметика интеграции

«НГ» уже писала, что в конце апреля нынешнего года стало известно о подписании Китаем соглашений о сотрудничестве в рамках ОПОП со 126 странами и 29 международными организациями. В различных СМИ говорилось, что в рамках проекта «Экономического пояса Шелкового пути» (второе название ОПОП. – «НГ») рассматривается создание трех трансъевразийских экономических коридоров: северного (Китай – Центральная Азия – Россия – Европа), центрального (Китай – Центральная и Передняя Азия – Персидский залив и Средиземное море) и южного (Китай – Юго-Восточная Азия – Южная Азия – Индийский океан).

С 2013 года, когда председатель КНР Си Цзиньпин озвучил в Астане (сегодня – Нур-Султан) концепцию создания «Экономического пояса Шелкового пути» (ЭПШП), прошло шесть лет, а утвержденных маршрутов не представили до сих пор.

Помнится, на 21-й неформальной встрече лидеров АТЭС Китай дополнил ЭПШП концепцией «Морского Шелкового пути XXI века». Цель обоих проектов – создать сеть автомобильных и железных дорог, а также морских путей и трубопроводов через Европу, Африку и Азию. Китайские стратеги полагают, что все эти пути соединят разные точки мира с Китаем. При этом СМИ Китая недвусмысленно сообщают: Пекину нужны сырье и энергоресурсы, которые он готов менять на китайские товары. В свою очередь, некоторые аналитики и эксперты отмечают, что ЭПШП дал старт противостоянию США и Китая за европейский рынок.

Как известно, первый форум лидеров стран, заинтересованных в китайском проекте «Один пояс – один путь», прошел в 2017 году. Судя по характеру сделанных там заявлений, его в некотором роде можно назвать «пристрелочным». Второй форум – с 25 по 27 апреля этого года – был куда интереснее. Накануне в некоторых странах подводили итоги своего сотрудничества с Китаем.

Например, посол Белоруссии в Пекине Кирилл Рудый говорил: «Мы начинали с инфраструктурных проектов. Реализовали почти 30 проектов. У нас есть совместный китайско-белорусский проект – индустриальный парк «Великий камень». За последние шесть лет мы в 30 раз увеличили количество контейнеров, которые проходят из Китая через Беларусь в Европу. Таким образом, мы – самая крупная страна, которая получает выгоду от железнодорожной торговли в рамках проекта «Один пояс – один путь».

В свою очередь, 26 апреля этого года, на заседании Жогорку Кенеша (парламента) Киргизии депутат Каныбек Иманалиев заявил: «На следующий год КНР выделяет 60 странам около 1 триллиона долларов в рамках проекта «Шелковый путь». В ближайшие пять лет этой страной будет выделено 8 трлн долл. Но от Кыргызстана туда не было подано ни одного проекта. Потому что правительство у нас слабое, проектов подготовлено не было, они не задумались об этом. У нас рядом выделяются триллионы долларов, а мы не можем их получить, чтобы пустить на развитие промышленности».

К слову, по официальным данным, с 2013 года в рамках ОПОП Китай уже инвестировал в зарубежные страны около 90 млрд долл., а китайские банки – почти 200 млрд долл. кредитов. Что предложит Пекин Бишкеку, станет известно совсем скоро – в июне Киргизию с визитом посетит Си Цзиньпин.

По-прежнему без вразумительного ответа остается вопрос: зачем все это Китаю? Можно взять калькулятор и, пользуясь знаниями географии, подсчитать: морской путь в Европу из Китая через Суэцкий канал и Средиземное море составляет примерно 45–48 дней. Вспоминается история трехлетней давности. 15 января 2016 года из украинского порта Ильичевск, что в Одесской области, в Китай вышел тестовый контейнерный поезд.

В пункт назначения он прибыл 1 февраля, то есть через 16 дней. Сколько нужно, чтобы поезд из той же Одессы шел до Европы, а от границы с Китаем – до конечного пункта назначения, навскидку не скажешь. Примем как гипотезу, что 20 дней должно хватить. В 2015 году американский Wall Street Journal подсчитал, что по железной дороге можно перевезти самое большее несколько сотен контейнеров.

По морю же за один рейс контейнеровоз способен перевезти 18 тыс. контейнеров. Понятно, что 18 тыс. за 48 дней выгоднее, чем несколько сотен за 20 дней. Китайцев нельзя упрекнуть в неумении считать деньги. Значит, тут дело в другом.

Стратагема № 17

В 2018 году англо-американский журнал Journal of Strategic Studies опубликовал статью Шона Мирски «Мертвая хватка: контекст, возможные действия и необходимость американской военно-морской блокады Китая». В этой работе Мирски обратил внимание на то, что 90% своей внешней торговли Китай осуществляет водным путем. Также Поднебесная импортирует около 60% всей потребляемой ею нефти и большую ее часть перевозит танкерами.

То есть в случае морской блокады КНР последствия для китайской экономики окажутся плачевными, написал Мирски. То есть можно предположить, что ОПОП – это своего рода подушка безопасности на случай военно-морской блокады Китая американцами. Тем более что о китайской угрозе в США говорят все чаще.

Например, 28 марта этого года, во время «Саммита идей-2019», проходившего в Национальном обществе обозрения, госсекретарь США Майкл Помпео назвал ОПОП угрозой для США и всего мира. Не прошло и недели, а представители американских консерваторов заявили в Вашингтоне об основании так называемого Совета по противостоянию китайской угрозе.

Деятельность этого совета направлена, по словам организаторов, на «воспитание и оповещение граждан и правительства США о смертельной угрозе, которую Китай представляет для их страны», а также противостояние «всем обычным и необычным проявлениям китайской угрозы». Озабоченность тем, что западные деньги в мире все чаще сменяются китайскими, выражали и эксперты Международного валютного фонда…

Здесь надо вспомнить историю. Конкретно – источник происхождения того, что называется «длинными китайскими деньгами». Как известно, в 1979 году Китай и США установили дипломатические отношения. В рамках всех договоренностей США предоставили Китаю целый ряд торговых преференций, выдвинув взамен только одно условие: все сделки между Китаем и странами Запада будут рассчитываться только в долларах.

Пекин также ежегодно направлял часть долларовой выручки от экспорта на увеличение своих валютных резервов. То есть все это время статус доллара в качестве мировой резервной валюты поддерживал именно Китай. Ну а раз Китай остается до сих пор самой быстрорастущей экономикой мира, то все хотят с ним торговать. Значит, всем торговым партнерам Пекина также пришлось переходить в своих расчетах на доллар США. И так продолжалось 35 лет. В итоге с 2,26 млрд долл. в 1980 году запас долларов в Китае почти достиг 4 трлн в 2014 году. За пять лет они уменьшились до 3,07 трлн долл.

По сути, Китай превратился в один гигантский долларовый «пузырь», потому что золото в его резервах ненамного превышало 1,5%. Поэтому есть стойкое убеждение: проект «Один пояс – один путь» как раз и возник из-за опасений Пекина, что этот «пузырь» может лопнуть в любой момент. Наиболее оптимальным в этом случае будет вариант: вместо накопления валютных запасов направлять часть долларовой выручки в качестве кредитов европейским, африканским и азиатским странам.

В итоге китайцы уменьшают у себя долларовый «пузырь» и получают доступ к ресурсам планеты. На выходе получается классическая китайская стратагема № 17: «Бросить кирпич, чтобы получить яшму».

Но это – не китайское ноу-хау. Первоисточник этой идеи – американский план Маршалла, по которому проходило восстановление послевоенной Европы. То есть сброс своей инфляции под видом денежной помощи в экономику других государств. Кстати, китайские СМИ ничуть этого не стесняются. Они так и называют ОПОП: «Китайский план Маршалла».

Создается впечатление, что в странах той же Центральной Азии, например, начали что-то подозревать. Нурсултан Назарбаев на саммите ЕАЭС призвал партнеров по союзу проанализировать свой импорт. Он заявил: «Я посмотрел нашу казахстанскую структуру, 50% инфляции мы получаем от импорта товаров. Если посмотреть, что мы импортируем, это то, что мы все производим.

Мы импортируем продукты машиностроения, ладно. Но товары народного потребления, туфли, ботинки, чулки, носки, костюмы и даже продовольствие, которое мы импортируем из-за нехватки переработки, мы импортируем продовольствие любое, мясные изделия, молочные изделия, но это все производится в наших странах. Мы не направили потоки этих товаров внутри нас, почему нам самим не производить все это?»

Сейчас интересно будет понаблюдать за действиями на официальном уровне. Ведь Назарбаев всегда славился тем, что ничего и никогда не говорил просто так. Прислушаются ли к его советам главы ЕАЭС – другой вопрос. В любом случае оставаться в роли пассивного наблюдателя весьма опасно для любого государства.

05.06.2019

Источник — stanradar.com

Будущее Азии. Китай отразил выступление США

© AP Photo / Charles Dharapak
Флаги США и Китая. Архивное фото

Главы оборонных ведомств двух стран разошлись в видении настоящего и будущего Азии

Столкновением представителей США и Китая закончился сингапурский «Диалог Шангри-Ла» — крупнейший ежегодный форум по безопасности в Азии. И. о. министра обороны США Патрик Шанахан обвинил Китай в стремлении доминировать в регионе. Министр обороны КНР Вэй Фэнхэ в ответ уличил Вашингтон в агрессии и вмешательстве в дела других стран. Премьер-министр страны-хозяйки форума Ли Сянь Лун призвал сверхдержавы разбираться между собой, не заставляя малые страны выбирать ту или иную сторону. Российская делегация в целом была увлечена своей собственной повесткой, но в споре, конечно, поддержала Пекин.

Центральным выступлением на форуме стала речь министра обороны КНР Вэй Фэнхэ. Китай впервые прислал на мероприятие столь представительную делегацию (министр и 45 офицеров высокого уровня): Пекину было что донести до американцев и соседей по региону. Господин Вэй, не называя ни одну страну конкретно, осудил «определенные державы» за «провоцирование конфронтации, политику «разделяй и властвуй», вмешательство в дела других регионов, унилатерализм» и другие грехи. В качестве альтернативы он предложил китайский подход: «взаимовыгодное сотрудничество», «сообщество единой судьбы человечества», а также инициативу «Пояс и путь», к которой, по его словам, присоединились в той или иной форме уже 150 стран и международных организаций.

Закончив дипломатическую часть, министр перешел к части военной. Вэй Фэнхэ сообщил, что Китай готов «воевать в торговой войне с США до последнего» и не поступится ни каплей своих национальных интересов. Особо министр подчеркнул готовность любыми путями остановить отделение Тайваня и указал на правомерный характер строительных работ в Южно-Китайском море (США считает их незаконными). «США говорят, что наши работы на островах угрожают безопасности Южно-Китайского моря,- сообщил он.- Через него ежегодно проходит более 100 тыс. судов, и ни одно из них пока не пострадало. Если в этом регионе что-то случится, проблемы будут как раз у стран нашего региона, а не у США».

Как США продают Тайваню боевые самолеты на фоне торговых переговоров с КНР
Выступление Вэй Фэнхэ стало ответом на речь и. о. министра обороны США Патрика Шанахана. Она была посвящена продвижению концепции «свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона», которая была выдвинута в начале 2018 года. По словам господина Шанахана, концепция включает в себя уважение прав больших и малых наций, свободу передвижения по Тихому и Индийскому океанам, уважение интеллектуальной собственности и так далее. Угрожают этому порядку, по его словам, «некоторые страны», которые блокируют доступ других к своим шельфовым и рыбным ресурсам, ограничивают свободу мореплавания, уничтожают коралловые рифы и «подавляют права и свободы людей». Патрик Шанахан имел в виду, конечно же, Пекин, но при этом сделал в его сторону реверанс: сообщил, что конкуренция двух гигантов в Азии отнюдь не означает конфронтации, и пригласил власти КНР к диалогу.

В целом речь представителя США при сохранении содержания была выдержана в куда более нейтральных тонах, чем годичной давности выступление предшественника господина Шанахана — министра обороны Джеймса Мэттиса. Тот представил собравшимся полномасштабную стратегию сдерживания КНР, включавшую в себя наращивание в регионе американских войск, борьбу с китайским влиянием в политике и экономике стран Юго-Восточной и Южной Азии, помощь им в военной сфере для эффективного отражения возможных атак Китая и медийную кампанию, направленную на борьбу со «зловредным китайским влиянием». Изменившийся тон, скорее всего, связан с напряженным этапом в американо-китайских торговых переговорах, в успешном завершении которых Вашингтон заинтересован не меньше Пекина.

Как США представили стратегию сдерживания Китая
Премьер-министр Сингапура Ли Сянь Лун призвал обе страны не делать малые государства региона заложниками своих геополитических амбиций. «Я вспоминаю историю и понимаю, что наш регион уже был игрушкой в руках колониальных держав,- заявил он.- Мы не хотим этого, избегаем вставать на чью-либо сторону и против того, чтобы нас заставляли это делать». Он также сообщил, что Сингапур пытается извлекать выгоду и из «Пояса и пути», и из «Индо-Тихоокеанского региона».

В отличие от прошлого года, когда в программе «Диалога Шангри-Ла» не было ни одного высокопоставленного представителя России, на этот раз замминистра обороны Александр Фомин все же выступил на одной из второстепенных сессий. Для участия в пленарной сессии представителю РФ не хватило статуса, так как в них участвуют главы делегаций не ниже уровня министра. «Речь Фомина была довольно сухой и больше ориентирована на внутреннего слушателя в правительстве России: замминистра рассказывал о Московской конференции по безопасности, рекламировал армейские игры и так далее,- сообщил «Ъ» один из членов российской делегации, директор азиатской программы Московского центра Карнеги Александр Габуев.- Все это, по наблюдениям, не вызвало особого интереса у слушателей. Что касается темы конференции, то господин Фомин предсказуемо критиковал продвигаемую США концепцию Индо-Тихоокеанского региона и довольно неплохо продвигал тезис о том, что эта концепция подрывает принцип асеаноцентричности (АСЕАН, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии.- «Ъ») взаимодействия в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но никакого выгодного для России предложения сделать не удалось».

По словам господина Габуева, Россию в этом году почти не обсуждали, а если она и упоминалась участниками, то преимущественно в связке с Китаем. «Очевидно, что развить в регионе успехи, которые могли бы возникнуть после визита президента Владимира Путина на Восточноазиатский саммит в ноябре прошлого года, пока не удается»,- подытожил эксперт.

Михаил Коростиков
Газета «Коммерсантъ» №95 от 04.06.2019, стр. 6

Источник — коммерсант

Защитят ли Россия и Китай Иран от действий Трампа?

Иран в свете политики Трампа может стать полем противостояния между такими державами, как Россия, Китай и США

Mustapha Dalaa,Said İbicioğlu,Zeynep Tüfekçi,Gülşen Topçu,Hicran İsmayılova   |

Несмотря на то, что Вашингтон и Тегеран заявляют, что не стремятся к войне, США наращивают свою мощь против Ирана, как делали это в 1990 году во время Второй войны в Персидском заливе. 

Иранский режим, пытающийся преодолеть серьезный кризис из-за безработицы, девальвации национальной валюты и роста уровня бедности, столкнулся с еще более серьезной угрозой после решения США ввести санкции против экспорта нефти Тегерана, являющегося основным источником доходов Ирана. 

Ситуация может спровоцировать открытое недовольство малообеспеченных слоев населения и среднего класса.

В сложившейся ситуации Тегеран связывает определенные надежды с поддержкой Москвы и Пекина. Однако как долго Россия и Китай смогут бороться с угрозой США в отношении Ирана?

Хотя Россия продает Ирану оружие и является партнером Тегерана по сирийскому урегулированию, иранские власти не рассматривают Москву в качестве своего стратегического партнера. 

Товарооборот между двумя странами находится на достаточно скромном уровне. В 2018 году он составлял 1,741 миллиарда долларов. На российский экспорт в этом показателе пришлось 1,208 миллиарда долларов, иранский экспорт же составлял только 533 миллиона долларов. 

Иран и Россия, страны-экспортеры нефти и газа, являются конкурентами, а не союзниками на энергетическом рынке. В этой связи маловероятно, что Москва сможет сыграть ведущую роль в смягчении экономической блокады Тегерана. 

Россия осуждает США из-за введенных против Ирана санкций, призывая другие страны не прекращать экономические отношения с Тегераном и заявляя о продолжении поддержки проектов расширения АЭС в Бушере и ядерного объекта в Фордо.

Президент России Владимир Путин пытается играть роль, скорее, наставника и посредника, а не мощного союзника.

Российский президент признается, что не в силах спасти ядерную сделку от краха и избавить Тегеран от экономического кризиса.

Поддержка Россией Ирана из-за санкций Трампа всегда была прагматичной. При этом Тегеран не склонен подпадать под влияние России.

В отличие от Китая, с которым Иран наладил тесные экономические связи, у российской стороны не так много рычагов для поддержки иранской экономики.

Отношение Пекина к вопросу иное. Китай заявляет о приверженности к стратегическому партнерству с Ираном, что сопряжено с угрозой давления со стороны США.

При этом Пекин также выступает против санкций США, что объясняет стратегические отношения Пекина и Тегерана. Но пока не ясно, сколь долго сможет противостоять Пекин Вашингтону. 

Таким образом, Иран в свете политики Трампа может стать полем противостояния между такими державами, как Россия, Китай и США.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B7%D0%B0%D1%89%D0%B8%D1%82%D1%8F%D1%82-%D0%BB%D0%B8-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F-%D0%B8-%D0%BA%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%B9-%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BD-%D0%BE%D1%82-%D0%B4%D0%B5%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B8%D0%B9-%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%BF%D0%B0/1490188

США пока выигрывают от торговой войны с Китаем

Китай еще долго будет ощущать негативные последствия торговой войны с США

Murat Aslan,Aynur Asgarlı

Торговый дефицит США сократился на фоне начатой президентом Дональдом Трампом торговой войны с Китаем.

Трамп с первого дня своего президентства утверждал, что торговля с Китаем наносит ущерб американской экономике, так как Пекин создает неравную конкуренцию и манипулирует валютным курсом.

В первом квартале 2018 года дефицит торговли США товарами с Китаем составлял 91,1 миллиарда долларов. В результате введения США таможенных пошлин в первом квартале 2019 года дефицит сократился до 79,9 миллиарда долларов.

В марте 2018 года США увеличили пошлины на импорт солнечных панелей и алюминия из Китая, что послужило началом торговой войны между двумя странами.

Восьмого мая президент США Дональд Трамп заявил, что намерен увеличить тарифы с 10 до 25 процентов на китайский импорт в размере 200 миллиардов долларов. По словам Трампа, это способствует ежегодному пополнению госбюджета на 100 миллиардов долларов. Решение президента США вступило в силу 10 мая.

Преподаватель Стамбульского университета, профессор Мурат Демироз сказал агентству «Анадолу», что эта политика Трампа может принести США краткосрочную экономическую выгоду.

Трамп считает, что отток капитала в Китай способствует снижению производства и занятости в США, сказал профессор.

По его словам, Трамп хочет вернуть американские компании, нарастить производство в США и таким образом увеличить занятость, а также сократить дефицит внешней торговли.

«Показатели первого квартала 2019 года являются результатом протекционистской политики Трампа. Увидев эти результаты, Трамп еще более ужесточит эту политику. Дело в том, что большинство его избирателей — это рабочий класс. Это республиканцы-консерваторы с низким уровнем дохода, и политика Трампа им выгодна», — сказал Демироз.

По его мнению, Китай еще долго будет ощущать негативные последствия торговой войны с США, но сальдо торгового баланса пока в пользу Пекина.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%81%D1%88%D0%B0-%D0%BF%D0%BE%D0%BA%D0%B0-%D0%B2%D1%8B%D0%B8%D0%B3%D1%80%D1%8B%D0%B2%D0%B0%D1%8E%D1%82-%D0%BE%D1%82-%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9-%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D1%8B-%D1%81-%D0%BA%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%B5%D0%BC-/1483473

Новый Китай меняет тактику

Опасен ли новый Китай? Нет, сейчас он не опасен. Он умнеет и меняется. Еще несколько лет назад были вполне обоснованные опасения, что растущее могущество Поднебесной приведет ее к излишне самоуверенному поведению, а ее соседей настроит против Китая, сделает инструментами сдерживания Пекина со стороны США.

Как пару лет назад с тревогой сказал автору этих строк видный китайский журналист, «Китай становится большим, но жирным». Сейчас очевидно, что этого не происходит. По крайней мере, шансы на такой, неблагоприятный для России сценарий, сокращаются. Хотя и не исчезают полностью. Партнеры России и Китая за океаном будут прилагать все усилия для того, чтобы Азия и Евразия не стали регионом мира и сотрудничества. Просто потому, что это окончательно подорвет инструменты, при помощи которых США выкачивают из мира ресурсы для собственного развития.

Китай, со своей стороны, на наших глазах учится новым для себя правилам игры, преодолевает старые комплексы и вредные привычки, создает форматы сотрудничества на будущее. Пора задуматься, как Россия должна реагировать на новое поведение Китая. Ведь она совершенно очевидно не может стать его младшим партнером. Но и претендовать на то, чтобы образовать полноценный силовой треугольник с Китаем и США ей не нужно и вряд ли возможно. Встревать в разгорающуюся между ними борьбу было бы опасно и поэтому неразумно.

На прошлой неделе в Пекине прошел второй форум инициативы «Пояса и пути». Нового очень много. Во-первых, в отличие от прошлого форума в мае 2017 года, расширилось количество участников. Появилась Европа, причем на уровне политиков и серьезных экспертов. Бизнес-меморандумы с китайскими партнерами подписали компании Италии, Швейцарии и Венгрии. Конечно, «ядро» участников все равно составили старые партнеры Пекина по Шанхайской организации сотрудничества. Но для наблюдателя все более заметно то, что «Пояс и путь» движется в сторону широкой международной коалиции, цель которой – совместное развитие. О чем, собственно, и говорят китайские представители.

Полностью форум проигнорировали только индийцы. Индия не была представлена на мероприятии ни на уровне политических деятелей, ни на уровне сколько-нибудь заметных экспертов. Причина – Дели все не может разобраться со своим отношением к китайским планам и амбициям, «ищет себя» в новом многополярном мире, который строится на наших глазах. И, конечно, особой была позиция США, представители которых не скрывали, что приехали «понаблюдать» за китайской внешней политикой.

Все эти достижения могли бы вызывать обоснованные опасения, что скоро миру явится новая сила, претендующая на гегемонию, как это делали США. Не случайно, что саму инициативу «Пояса и пути» часто сравнивают с планом Маршалла, позволившим США установить контроль над Западной Европой после разорительной Второй мировой войны. Россию пугают установлением китайского контроля над государствами Центральной Азии, как будто они являются российской собственностью.

Самое важное изменение в китайском поведении – это способность и, самое главное, нескрываемое желание развивать многосторонние форматы сотрудничества. Такой подход ломает всю китайскую внешнеполитическую философию, сложившуюся за несколько тысяч лет. Еще несколько лет назад было невозможно представить китайских представителей, убеждающих своих партнеров, что именно многосторонние, а не двусторонние форматы являются наиболее перспективными в мировой политике. Наоборот, партнерам Китая, включая Россию, приходилось объяснять представителям Поднебесной пользу многосторонних форматов. Безусловно, бизнес-проекты Китай все равно осуществляет, как и все, в двустороннем формате. Но если речь идет о политике, то ситуация меняется на глазах.

Разительная перемена в китайском поведении была заметна уже в сентябре 2018 года, когда председатель Си принимал участие в пленарном заседании Восточного экономического форума во Владивостоке. Там он сидел в пленарке и отвечал на вопросы ведущего не только с безусловно равным ему Владимиром Путиным, но и с президентом Монголии, премьерами Южной Кореи и Японии. При этом физически чувствовалось, что для г-на Си – это важный и ответственный шаг. Спору нет, Китай и раньше работал в многосторонних форматах, например, ШОС или БРИКС. Но именно сейчас он делает это приоритетом своей политики.

В чем причина? Видимо, в Пекине наконец поняли, что в современном мире выиграть и просто устоять в конкурентной борьбе можно только в составе коллектива. И только создав для членов этого коллектива такие условия, когда получаемые выгоды важнее неизбежных издержек в пользу лидера. Сейчас, когда США все больше и чаще проводят крайне эгоистическую политику, отталкивают от себя союзников, Пекин берет на вооружение рецепты, позволившие Америке стать лидером множества международных режимов и получать от этого неоспоримую пользу. Не удивительно, что форум «Пояса и пути» вызвал почти истерическую реакцию во многих западных СМИ. Безальтернативность собственной модели развития была, после завершения холодной войны, главным источником уверенности Запада, прежде всего США, в собственных силах и собственном успехе. Теперь эта безальтернативность рассыпается на глазах и это наводит на политиков и комментаторов в Вашингтоне мистический ужас.

Это не означает, что успех Китая обеспечен. Отнюдь, Поднебесная может вполне легко свалиться к прежним практикам, вспомнить, что она исторически является «срединным государством» и воспринять имперскую модель поведения. В таком случае ему вполне гарантировано поражение в неизбежной холодной войне с США и враждебное окружение на собственной периферии.

Какие проблемы, помимо очевидной «торговой войны» со стороны США, могут помешать китайцам в осуществлении их амбициозных замыслов? В первую очередь – сохранение относительной экономической закрытости и протекционизма. Выступая на словах в поддержку глобализации и рыночной открытости, Китай сохраняет достаточно убедительный уровень нетарифных защитных барьеров. В стране серьезно ограничена работа медиакоммуникационных ресурсов, без помощи которых невозможно представить дистанционное общение в большинстве развитых стран мира. Все это было возможно и не являлось проблемой до тех пор, пока Китай не претендовал на роль одного из двух глобальных гегемонов. Но его новая миссия, а именно такую цель ставит, видимо, Си Цзиньпин, потребует принципиально нового качества открытости внешнему миру.

В свое время СССР проиграл США соревнование за души и сердца граждан планеты, в том числе и потому, что предлагал им ущербную модель глобализации. Китай сможет на равных конкурировать с Америкой только если предлагаемые им возможности и рецепты будут не хуже, а лучше американских. Это потребует больших усилий, в том числе работы над собой. Как показал форум в Пекине, пока такая работа идет достаточно активно.
Если у Китая получится, то в мире образуется два примерно сравнимых по силе и возможностям лагеря. Оба они будут оперировать в рамках рыночной экономики и давать своим малым и средним участникам достаточно широкие возможности перемещения между собой.

Где в этой возможной палитре мироустройства место России? Россия, безусловно, не может стать младшим партнером ни одного из лидеров 21-го века. Для этого нет никаких возможностей. Но Россия вполне может, с опорой на союзников и собственные силы, балансировать между двух гигантов 21-го века, вступающих между собой в схватку на годы, если не десятилетия.

Тимофей Бордачев
Программный директор клуба «Валдай»
30 апреля 2019,

Источник — взгляд

Диалог между Пекином и Вашингтоном вошел в финальную стадию

Как обязать Китай соблюдать условия соглашения, заставить его открыть свои рынки? Это, как следует из интервью министра финансов США Стивена Мнучина, – главная загвоздка, мешающая пока Вашингтону и Пекину заключить сделку. 30 апреля глава американского казначейства и торговый представитель Роберт Лайтхайзер отправятся в столицу КНР. Если расхождения удастся преодолеть, то 8 мая в Вашингтоне документ может быть подписан. По мнению эксперта, Пекин готов принять требование США о защите интеллектуальной собственности, но никогда не согласится на отказ от субсидирования промышленности.

США и Китай уже больше года пытаются урегулировать спор и достичь соглашения, которое приведет к улучшению отношений между двумя самыми крупными экономиками мира. Мнучин, один из главных переговорщиков президента США Дональда Трампа, говорит, что хотя стороны близки к договоренности, нужно еще поработать. Стороны подошли к критической точке, когда они либо покажут результат, либо разойдутся без соглашения.

В ходе торговой войны США и Китай наложили пошлины на товары друг друга, что взбудоражило рынки. Трамп установил заградительные тарифы в размере 250 млрд долл. на китайский импорт, пытаясь принудить Пекин внести значительные изменения в его практику ведения бизнеса. Она предусматривает, что американские компании передают свою интеллектуальную собственность, чтобы получить разрешение вести бизнес в Китае.

Трамп говорил, что переговоры идут хорошо и церемония подписания документов состоится вскоре в Белом доме в присутствии председателя КНР Си Цзиньпина. Но в то же время Трамп повторял, что если США не добьются условий, которых желают, то они просто уйдут с переговоров.

New York Times, взявшая интервью у Мнучина, подчеркивает, что среди главных загвоздок на пути к сделке стали две проблемы: во-первых, как принуждать партнера к выполнению ее условий; во-вторых, должны ли будут Штаты отменить все или по крайней мере большинство пошлин, наложенных на китайскую продукцию.

Во время предстоящих переговоров, по словам Мнучина, внимание будет сосредоточено на том, что Китай субсидирует свою промышленность. Будут обсуждаться также последствия того, что Вашингтон отменит исключения из санкций против Ирана. Благодаря этим исключениям нефть из Ирана Китай мог импортировать. А вскоре и он может подпасть под действие американских рестрикций.

В беседе с «НГ» главный научный сотрудник ИМЭМО РАН Александр Ломанов отметил: «Несколько дней назад на саммите «Пояса и пути» Китай продемонстрировал очень высокую степень готовности идти навстречу партнерам в экономической сфере. Речь шла и об экологических стандартах, насильственной передаче прав интеллектуальной собственности. Си Цзиньпин сам сказал, что такой передачи не будет. Был принят документ о коррупции и финансовой задолженности, ставший ответом на обвинения, что Китай загоняет реципиентов займов в долговую кабалу».

Эти решения оказывают косвенное давление на американскую сторону. «Говорить о том, что Китай не хочет договариваться и ему надо выкручивать руки, – значит говорить неправду. Китай готов на уступки. Но Китай никогда не согласится на односторонние механизмы верификации и наказания. Позиция китайской стороны состоит в следующем: если будут согласованы механизмы проверки и наказания за невыполнение, они могут быть только двусторонними», – пояснил эксперт.

По его словам, если Трампу нужен кнут в отношении Китая, то Си ответит: давайте сделаем правило двух кнутов. То есть если американцы смогут наказывать Китай за нарушения соглашения, то и Китай сможет применить к американцам такую же меру.

Недавно Си Цзиньпин и глава китайского правительства Ли Кэцян совершили поездки в Европу. Во время консультаций с европейскими лидерами обозначилась китайская позиция по двум вопросам, имеющим непосредственное отношение и к торговому спору с США. С тем, чтобы не было насильственной передачи интеллектуальной собственности, китайская сторона достаточно легко согласилась, говорит Ломанов. А вот когда европейцы стали требовать, чтобы Китай прекратил субсидирование своих предприятий, работающих на экспорт, то тут диалог не получился.

«Китайцы не готовы отменять эти субсидии. КНР не позволит иностранцам вмешиваться в свою внутреннюю экономическую политику. Если американцы не готовы здесь к компромиссу, то это может стать камнем преткновения на американо-китайских экономических переговорах», – заключил эксперт.

Владимир Скосырев

29.04.2019

Источник — независимая газета

Смысл и значение «Великого китайского файрвола»

Максим Алексеев
эксперт Института развития Интернета.

На сегодняшний день китайская программа «Золотой щит» представляет собой пример развертывания самой масштабной системы контроля за всю историю существования Интернета. «Великий китайский файрвол» (неофициальное название программы: Great Firewall of China, производное от Great Wall of China – Великая Китайская стена) решает две основополагающие задачи, поставленные партийным руководством: обеспечивает полную блокировку неугодных иностранных интернет-платформ, проводит мониторинг и цензурирование внутренней критики. Мы можем долго обсуждать исключительно тлетворное влияние и абсурдность попыток абсолютного контроля над интернет-пространством, но не менее конструктивным будет анализ реальных последствий внедрения китайского файрвола и обоснований его необходимости с точки зрения центрального руководства Коммунистической партии Китая (КПК). Мы должны рассматривать целесообразность существования китайского файрвола сквозь призму истории формирования китайской государственности, а также оценивать существующие внешнеполитические и экономические процессы, которые затрагивают деятельность КНР в сфере кибербезопасности.

Краткая история стены

В результате масштабных экономических преобразований Дэн Сяопина в 1980-х Китай постепенно стал полноправным участником мировой финансовой системы. Вместе с хлынувшими в Китай иностранными инвестициями началось активное распространение западных культурных продуктов и ценностей. Дэн Сяопин суммировал этот процесс своей максимой: «Если вы откроете окно для притока свежего воздуха, вы должны ожидать, что с воздухом прилетят и мухи!»

В 1989 году Компартия Китая столкнулась с одним из крупнейших внутриполитических кризисов за всю историю своего существования. События на площади Тяньаньмэнь, также известные за пределами континентального Китая как бойня на площади Тяньаньмэнь, поставили под угрозу сохранение власти партии. Масштабные демонстрации и массовое недовольство деятельностью партии стали итогом двух параллельных процессов: сворачивания обширных программ социальных льгот и гарантий – так называемой железной рисовой миски – в рамках рыночных реформ Дэн Сяопина и усиления поддержки курса на либерализацию политической системы как среди партийных элит под предводительством генерального секретаря ЦК КПК Ху Яобана, так и среди образованного населения, в особенности студенчества. Хотя официальная пропаганда заявляла о 242 погибших, недавно рассекреченные дипломатические сводки Великобритании говорят о том, что волнения потенциально унесли жизни более чем 10 тыс. граждан КНР. Волнения привели к сворачиванию курса на политическую либерализацию. Ху Яобан был снят со всех постов, а партия взяла уверенный курс на борьбу с «буржуазной либерализацией».

В 1994 году в страну пришел Интернет и вместе со стабильным двузначным ростом ВВП стал активно распространяться по территории КНР. Помня угрозу режиму, которую временно создали события на площади Тяньаньмэнь, центральные власти быстро осознали необходимость контроля над интернет-пространством, в результате чего в 1998 году была начата разработка системы «Золотой щит» (также известного как «Великий китайский файрвол»), а в 2003 году система была развернута по всей стране. Основные функции «Щита» – обеспечение постоянной блокировки ряда западных платформ (в частности, Facebook, Google, Twitter, YouTube), а также мониторинг деятельности граждан КНР в Интернете и цензурирование неугодного материала.

Истоки киберсуверенитета

Важно понимать, что для Китая суверенитет не является исключительно теоретическим концептом. Это вполне осязаемая реальность. На протяжении своей истории Китай утрачивал и возвращал как право проводить независимую внутреннюю и внешнюю политику, так и контроль над обширными регионами своей великой территории. В начале XIX века Китай мог похвастаться самым большим ВВП в мире – он уверенно обходил все европейские державы. По итогам «века позора» – периода, который в китайской историографии начинается с поражения в первой опиумной войне в 1842 году, а заканчивается, согласно официальным источникам КПК, в момент образования Китайской Народной Республики (КНР) в 1949-м – Китай утратил экономическое могущество и был основательно отброшен назад в своем развитии.

Несмотря на различные интерпретации причин стремительного упадка китайского могущества, большинство историков сходятся во мнении: одной из основных причин «века позора» было критическое отставание китайской технологии от стран Запада. Сегодняшняя одержимость правительства КНР устранением любых проявлений технологического отставания от Запада многими оценивается именно в историческом контексте былых военных поражений, таких как поражение в первой опиумной войне, когда 20 тыс. британских солдат и моряков успешно противостояли 200-тысячной армии Китайской империи. Генеральный секретарь КПК Си Цзиньпин регулярно в официальных заявлениях напоминает, что именно технологическая безопасность является основой будущего благополучия КНР.

Реально говорить о возвращении Китая на мировую политическую арену можно только в 1980-х, когда в результате реформ Дэн Сяопина экономика стала расти небывалыми темпами. В контексте утраченного в ходе «века позора» политического суверенитета для КНР его утрата – не просто страшилка для внутреннего потребителя, а реальный риск, имеющий под собой исторические основания.

Новая реальность – новый Интернет

Учитывая экономические успехи Китая последних лет, благодаря которым он занимает первое место по ВВП, рассчитанного по паритету покупательной способности, неудивительно, что дебаты вокруг контроля над китайским Интернетом разгораются с новой силой.

Успехи арабской весны, мгновенно смывшей казавшиеся стабильными режимы Хосни Мубарака и Бен Али, а также избрание президентом США Дональда Трампа, решительно настроенного на защиту интересов американских производителей, поставили КНР перед вызовами новой политической реальности.

По итогам 2018 года китайский ВВП вырос на 6,6%. Хотя такой показатель может казаться успехом для развитых стран, важно понимать, что это самый низкий показатель роста китайской экономики за 28 лет. Последний раз КНР демонстрировала такой темп роста в 1990 году. Многие эксперты говорят о постепенном закате китайского экономического чуда. Несмотря на то что за время бурного роста китайской экономики более 500 млн человек было выведено из крайней бедности, на данный момент как минимум 30 млн китайцев живут в невыносимых условиях. Стремительное замедление экономического роста создает базу для появления радикальных настроений среди населения.

Торговая война с США и введение пошлин на китайскую промышленную продукцию создают дополнительное давление на экономику, которое вносит свой вклад в атмосферу недоверия между правительствами двух ведущих сверхдержав.

Эти классические политико-экономические вызовы формируются в условиях новой технологической реальности. Да, правительство КНР неоднократно обвинялось в спонсировании кибератак американских и европейских технологических предприятий с целью завладения промышленными технологиями и ноу-хау. В то же время правительство США едва ли можно назвать самым ревностным стражем законов в области кибербезопасности, так как эксперты связывают США с кибератаками иранских государственных учреждений в 2010 году, целью которых было саботировать ядерные разработки Тегерана. Подобная атака также была предпринята против КНДР. Информация о том, что Агентство национальной безопасности (АНБ) США активно задействовало свои ресурсы для слежки за главами 35 государств, также объясняет беспокойство китайских властей. Учитывая геополитические обострения в отношениях Китая и США, стремление партийных элит сохранить относительный контроль над Интернетом кажутся более обоснованными, особенно на фоне официальной национальной киберстратегии США, одним из приоритетов которой заявляется «создание лучших в мире сил кибербезопасности».

Цифровизация Китая

В XXI веке Китай – один из основных импортеров технологий – превратился в мировую фабрику по производству инноваций. Китайский протекционизм в рамках «Золотого щита», который технически закрыл доступ в страну западным интернет-гигантам, привел к созданию местных лидеров. Tencent, Alibaba/Taobao, Baidu, Weibo – все эти компании успешно копируют многие наработки своих западных конкурентов и адаптируют их к внутреннему рынку. Учитывая размер внутреннего потребления и его потенциальный рост за счет дальнейшей интернетизации западных регионов страны, эти компании вполне способны успешно сохранять темпы роста за счет внутренней экспансии, хотя в ряде случаев уже готовы соревноваться с американскими конкурентами.

В 2017 году китайские технологические компании подали 48 882 патентных заявления. Китай все еще отстает от США с 56 624 заявками, но уже уверенно обходит Японию, Германию и Южную Корею. При этом, по данным Всемирной организации интеллектуальной собственности, Китай является единственной страной в мире с двузначным ежегодным приростом в количестве патентных заявок: в 2017 году он составил 13,4%. Если такие темпы сохранятся, ожидается, что Китай обойдет США к 2021 году.

Стремительная цифровизация и технологическое развитие Китая делает вполне закономерным и обоснованным стремление китайских властей защитить свои разработки, а также обеспечить безопасность своей финансовой системы, в особенности на фоне возрастающей геополитической напряженности в отношениях с США. На наших глазах Китай совершает стремительный рывок в цифровое пространство, где вскоре сможет на равных конкурировать с технологическими гигантами США. Из 20 крупнейших по капитализации технологических компаний 9 находятся на территории Китая.

Успехи КНР в создании цифровой экономики могут обернуться серьезными рисками в случае неспособности государственных структур эффективно регулировать интернет-пространство. На данный момент более 40% мировых онлайн-транзакций проходят в Китае. В дальнейшем эта цифра ожидаемо будет расти. Согласно официальным планам китайского руководства, к 2020 году доля интернет-транзакций должна достигнуть 38 млрд юаней (5,5 млрд долл.). Это накладывает на правительство дополнительную ответственность за сохранность сбережений и личных данных своих граждан.

При этом нужно учитывать тесную взаимосвязь китайских цифровых гигантов и государства. Хотя в рамках «социализма с китайской спецификой» государственный аппарат в целом дистанцируется от прямого контроля над крупными корпорациями, партия сохраняет определенные рычаги давления на крупные компании. В советах директоров каждой крупной китайской компании можно обнаружить видных представителей Китайской коммунистической партии. Различные революционные технологии, которые внедряются правительством Китая на государственном уровне, являются результатом деятельности формально независимых частных китайских корпораций. Один из самых ярких примеров взаимодействия государства и частных компаний – создание системы социального кредита.

Система социального кредита задумана китайским партийным руководством как способ «построения гармоничного социалистического общества», она имеет сходство с традиционными системами кредитного рейтинга, но также распространяется на ряд других показателей. Низкий социальный кредит может привести к определенным ограничениям для нарушителя, в том числе запрету на использование внутренних авиалиний и железнодорожного транспорта. Хотя в ряде западных публикаций система описывается как антиутопия, парадоксально, но она находит поддержку среди китайских граждан. В недавнем исследовании Свободного университета Берлина более 80% респондентов заявили о поддержке законодательных инициатив по введению социального рейтинга, считая это адекватным ответом на атмосферу недоверия в обществе. При этом среди богатых и образованных городских жителей система находит наибольшую поддержку. Хотя программа представляет собой государственную инициативу, исполнителями выступают крупнейшие компании частного сектора, среди них цифровые гиганты Tencet и Alibaba.

Подобный подход используется и в остальных пилотных проектах: будь то всеобщая государственная система распознавания лиц или школьная система мониторинга поведения учащихся. Корпоративно-государственное партнерство является основным двигателем крупномасштабных преобразований в государственном секторе, в результате чего частные структуры получают доступ к колоссальному количеству данных о китайских пользователях.

Хотя обилие информации в руках частных компаний не несет в себе прямых рисков, учитывая аффилированный статус интернет-гигантов, следует понимать, что попадание этих массивов данных в руки спецслужб других государств может создать колоссальный рычаг давления на китайские элиты. Такая перспектива становится более реальной в контексте обострившихся отношений между КНР и США. Особенно учитывая, что говорить о каком-либо паритете в области кибербезопасности между странами крайне преждевременно. Американские корпорации стоят у истоков создания концептов и передовых разработок в области кибербезопасности, а технологические институты США продолжают штамповать признанных мировых экспертов в этой области. В этой гонке КНР априори отведена роль догоняющего.

Отдельно стоит отметить большую готовность китайских граждан делиться своими данными и низкую компьютерную грамотность как среди населения, так и среди партийных функционеров. Согласно докладу аналитической компании Kleiner Perkins Caufield & Byers, более 38% китайских пользователей готовы делиться персональными данными и не видят в их сохранности особой ценности. Традиции китайского коллективизма продолжают оказывать влияние на поведение граждан, даже если дело касается цифровых данных. Личные данные сотен тысяч китайских граждан можно приобрести за менее чем 1 тыс. долл., к чему в прошлом году в городе Ухань привлек внимание молодой художник Денг Юфенг, устроив экспозицию с личными данными 346 тыс. своих сограждан.

Недавний арест Соединенными Штатами Америки топ-менеджера Huawei был особенно болезненно воспринят в Пекине на фоне нынешней геополитической напряженности. Учитывая тесную связь между китайскими корпорациями и правительством КНР и их совместную работу над крупными цифровыми проектами, попадание китайского топ-менеджмента в американскую правовую систему может восприниматься как политически мотивированное. Учитывая публичный статус китайских технологических гигантов и их частичную зависимость от американских рынков, вполне можно себе представить ситуацию, в которой внешние силы могут попытаться получить доступ к данным китайских граждан через давление на управленцев китайских компаний.

Предварительные итоги

Мировая сеть должна сохранять свой статус площадки для свободного обмена идеями, подходами и мировоззрениями. При этом интерпретировать усилия правительства КНР по мониторингу и контролю своего цифрового пространства исключительно в плоскости внутренней политики значит всецело игнорировать экономические, технологические и внешнеполитические аспекты развития Китая последних лет. Страна, заявляющая свои права на лидерство в технологической сфере, обязана позаботиться о платформе, которая обеспечит безопасность ее достижений.

Взрывной технологический рост является одним из основных драйверов китайской экономики – значит, финансовое благополучие граждан КНР теперь жестко сопряжено со способностью государства защитить и ускорить этот рост. Масштабные цифровые проекты, активно внедряемые КНР на государственном уровне, могут стать первой жертвой цифровых атак, которые не кажутся столь фантастическими на фоне возрастающей геополитической напряженности между Пекином и Вашингтоном. В этом контексте китайский «Золотой щит» – один из гарантов цифрового суверенитета и дальнейшего экономического процветания страны.

Источник — НГ

Китай помогает России раскалывать Евросоюз

Председатель Си смог очаровать Эммануэля Макрона

Китай активно скупает и раскалывает Европу. Именно так можно оценивать итоги недавнего визита Си Цзиньпиня в ряд стран ЕС. Помимо заключения колоссальных торговых контрактов, у этого визита есть и политическая составляющая – и в этом смысле действия Пекина явно играют на руку Москве. Каким образом?

Экономическая интервенция Поднебесной в Евросоюз началась давно, но до поры до времени не была особо заметна. Ведь она осуществлялась не методом беспардонного давления (как это делают американцы), а путем тихого вползания в перспективные, но страдающие отсутствием нужного количества денег проекты.

«Пробой пера» Пекина можно считать запуск в Варшаве в 2012 году формата «16+1». То есть соглашения о торгово-экономическом и инвестиционном сотрудничестве 16 стран Центральной и Восточной Европы, входивших некогда в соцлагерь (Албании, Боснии и Герцеговины, Болгарии, Хорватии, Чехии, Эстонии, Венгрии, Латвии, Литвы, Македонии, Черногории, Польши, Румынии, Сербии, Словакии и Словении) и Китая. 11 из вышеперечисленных являются членами ЕС, но тогда евросоюзное руководство не препятствовало заключению сделки. Наоборот, вздохнуло с облегчением: у самого-то «Содружества 28» финансов на поддержание экономики государств восточноевропейского балласта не было.

Китайцы умеют ждать. Практически до 2018 года Пекин вливал свои инвестиции в Европу очень осторожно, незаметными порциями, накапливая пакеты акций в транспортной сети разных стран (главным образом – паи морских портов Греции, Италии, Испании и некоторых других). А после того, как стал влиять на политику грузоперевозок в Старом Свете, решил обратить внимание и на технологические предприятия ЕС. И в этот момент очень кстати подвернулась инициатива Дональда Трампа «вернуть Америке величие». Трамп обложил поставляемые в США из Евросоюза товары высокими таможенными пошлинами, продолжая настаивать на покупке европейцами американских на льготных условиях. Европа взбрыкнула в поисках выхода – и тут подсуетилась Поднебесная.

Общий объем инвестиций китайских госкомпаний и банков в страны ЕС достиг в 2018 году 60,4 млрд долларов (немногим более 52,760 млрд евро). По сравнению 2017 годом сумма вложений выросла на 82%.

«Китай решил переключиться на Старый Свет, посчитав, что вложения в него будут безопасным и привлекательным делом, – отмечала в январе 2019-го испанская El Confidencial. – Европейские показатели еще более значительно выглядят, если принять во внимание, что общемировые прямые иностранные инвестиции Китая сократились в прошлом году более чем на 45%, до 108,2 млрд долларов (около 94,52 млрд евро). Простой подсчет показывает, что на Европу приходится 56% от общего объема средств, вложенных Пекином в различные экономики мира».

В первой пятерке стран, получивших наибольшее финансирование от Китая, четыре представляют Европу, и три из них – ЕС: Португалия, Финляндия, Нидерланды и Великобритания. В Париже и Берлине забили тревогу: деньги азиатского гиганта текли в Евросоюз, но мимо его основных «пайщиков-концессионеров» – Германии и Франции. Ангела Меркель и Эммануэль Макрон взялись активно предлагать партнеров по евроальянсу «бояться данайцев (в смысле – китайцев), дары приносящих». Лидеры ЕС предупреждают, что азиатские деньги могут расколоть единство Европы – но не предлагают практически никаких других капиталов взамен.

Остающиеся при таком раскладе на бобах Италия, Греция, Венгрия и другие государства помельче поняли, что нет резона «ждать милостей» от Евросоюза, и в открытую занялись поисками альтернатив. В списке которых на первых двух местах значились Китай и Россия.

Все дороги ведут в Рим

Выбор стран для посещения Си Цзиньпином в ходе поездки по Европе 21–26 марта случайным назвать нельзя. Италия с ее правопопулистским правительством сегодня не просто камешек в ботинке Евросоюза, но и практически центр, противостоящий оси Берлин – Париж. Использовать финансовые затруднения Рима, чтобы не просто заработать, но и укрепить свое положение в Европе и создать апеннинский плацдарм, с которого повести дальнейшее наступление на Старый Свет.

Франция «меньшее зло» из двух еэсовских грандов. Более податливое, благодаря меньшей, чем у Германии, экономической стабильности и наличию болевых точек, на которые можно давить. И влиять через Париж на Берлин.

В Риме товарищ Си подписал 29 соглашений на общую сумму 2,8 млрд евро. По нынешним временам, может, и не бог весть какие деньги. Но среди этих 29 документов есть один, не выраженный пока конкретными цифрами, но не перестающий от этого быть главным. Это меморандум о намерениях, по которому

Италия стала первым государством мировой G7, согласившимся на участие в глобальном проекте «Один пояс – один путь».

Если до этого момента «Новый Шелковый путь» распространялся на Ближний Восток, Азию и Северную Африку, то теперь его конечным (временно, конечно) пунктом становится апеннинский «сапожок». С его портами в Генуе и Триесте. Италия становится ключевой страной для поставок товаров из Европы в остальной мир и из остального мира в Европу.

Понятно, что Китай на этом не остановится, благо греческий порт Пирей и испанские морские ворота в Валенсии находятся под контролем государственных компаний КНР. Для Италии же «подпоясаться» означает получить хороший шанс выпутаться из крупных долгов (госзадолженность страны составляет 131% ее ВВП).

В остальных 28 договорах фигурируют взаимодействие в онлайн-торговле, сельском хозяйстве, банковском деле, спутниковой связи и т. д. Италия получила шанс экономически выздороветь. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что завтра за этим шансом придет немало ее товарищей по несчастью, именуемым Евросоюзом. По расчетам аналитиков Morgan Stanley, китайские банки с участием государства могут к 2027 году выделить на льготных условиях 1,3 трлн долларов странам и компаниям, желающим участвовать в проектах «Пояса и пути».

Подкупить Париж и вызвать ревность у Берлина

В Париж после этого Си въехал, можно сказать, на белом коне победителя, готового предложить свою помощь в борьбе ЕС против заокеанских рэкетиров.

Эммануэль Макрон, несмотря на всю наполеонистость своего поведения, в одиночку идти на переговоры с представителем азиатского гиганта не рискнул и позвал «пацанов со двора» – канцлера Германии Ангелу Меркель и главу Еврокомиссии Жана-Клода Юнкера. Красивый такой ход: и себя увереннее почувствовать, и немецкой коллеге намекнуть, мол, мы тут о ваших экономических интересах тоже печемся. Вся европейская троица в один голос проинформировала китайского визитера, что и пояс, и путь европейцам, в принципе, нравятся. Но Пекину должно быть ясно, что «такие вопросы с кондачка не решаются».

Председатель Си все прекрасно понимал и пошел с козырей в виде предложений, от которых нельзя отказаться. Китайский руководитель подписал с концерном «Эирбас» контракт на покупку 300 широкофюзеляжных самолетов (34 млрд евро). Китай, если кто не в курсе, до недавнего времени был одним из главных клиентов американского «Боинга». В 2017 году это авиастроительное предприятие продало Поднебесной около 20% выпускаемой продукции. Но…

Таможенная война Пекина с Вашингтоном и два разбившихся боинговских MAX спровоцировали крутой вираж китайской авиасферы.

Кроме того, Париж и Пекин подписали соглашения о строительстве французами в Китае ветряной электростанции (1 млрд евро), 10 новых морских судов (1,2 млрд евро), создании франко-китайского инвестиционного фонда (1 млрд евро), поставках французской сельхозпродукции и пр. Общий объем пакета составил 40 млрд евро. После этого размякший Макрон заявил, что «подписанные соглашения вселяют надежду, что европейцы в скором будущем примут участие в глобальных проектах на территории Китая». Си предпочел воздержаться от комментариев по этому вопросу.

Нет сомнения, что Германия отсутствовала в планах вояжа китайского лидера в Европу тоже не случайно. Похоже, что Си, во-первых, рассчитывал возбудить некоторую ревность немцев к французам (как это: в них вливают деньги, а в нас нет?), а во-вторых, сформировать у Меркель понимание, что расширение работы с Китаем – объективная необходимость. Но пока в Берлине, по его мнению, еще не готовы, и потому есть смысл их немножко подтолкнуть «железной рукой к счастью» и подождать, когда «клиент дозреет».

А что с этого всего нам, России?

Китайская экспансия в той форме, в какой она происходит, России на руку. Во-первых, деньги Пекина способны укрепить отдельные государства Евросоюза, но альянс в целом не объединяют, а, наоборот, раскалывают. Ведь каждое из контактирующих с Поднебесной государств Европы действует прежде всего в собственных интересах. В обстановке, когда национальные приоритеты становятся выше общеевропейских, России намного проще взаимодействовать с конкретными странами и правительствами стран ЕС.

Во-вторых, в усиливающихся за счет китайских инвестиций государствах крепнут движения за национальную самоидентификацию. Которые, в свою очередь, все чаще выступают с идеями отменить наложенные на Россию санкции и «лучше торговать с Москвой, чем враждовать».

В-третьих, подпитываемая Китаем Европа постепенно превращается из союзника Вашингтона в его соперника. А значит, мир движется в сторону установления многополярности, одним из полюсов которой Россия планирует стать.

Владимир Добрынин
28 марта 19

Источник — vz.ru

Хуаньцю шибао (Китай): значение комплексного управления Синьцзяном


© AP Photo, Ng Han Guan

На Западе последние несколько лет активно обсуждают проблемы Синьцзян-Уйгурского автономного района. Запад уверен, что КНР не справляется с управлением регионом: не соблюдает права человека, не способен предоставить медицинские и образовательные услуги, даже не может обеспечить жильем. Однако китайский аналитик считает, что это лишь пропаганда, а на самом деле регион процветает.

孙培松 (Сунь Пэйсун)

18 марта пресс-служба Государственного совета заявила о создании Белой книги «Соблюдения прав человека при борьбе с терроризмом и дерадикализации Синьцзяна». Эмоции, которые публикация Белой книги вызвала у автора, объясняются тем, что незадолго до этого он сам побывал в Синьцзяне и в течение 10 дней проводил там опрос. В документе говорится, что, учитывая реальную угрозу терроризма и радикализации, в Синьцзяне были приняты решительные и законные меры по борьбе с терроризмом, которые эффективно препятствовали террористической деятельности, максимально обеспечивая соблюдение права на жизнь, развитие и других основных прав народов всех национальностей.

Синьцзяну необходима модернизация

Когда я спрашивал, жалеют ли местные скотоводы-кочевники, что из-за политики государства по строительству жилья для перехода к оседлому образу жизни они лишаются прежнего жизненного уклада, наиболее глубокое впечатление на меня произвел саркастический ответ одной молодой казашки. Показывая на сплошной горный хребет, она сказала: «Если бы Вы были скотоводом, живущим в горах, Вам бы тоже хотелось иметь постоянное жилье. Горожане думают, что мы только и делаем, что пасем овец верхом на лошадях. А как бы им понравилось переезжать по четыре раза в год?» Это значит, что подавляющее большинство представителей национальных меньшинств положительно относится к государственной политике, а выводы о том, что в Синьцзяне нарушаются права человека, что людей заставляют менять веру и образ жизни не совпадают с реальностью и основаны на выдумках или преследуют чьи-то личные интересы.

В процессе модернизации Китая Синьцзян явно отстает от других районов. Без улучшения ситуации в отсталых западных районах модернизация страны окажется неполной. Но чтобы провести коренные изменения в отсталой экономике, культурной и социальной сферах такого обширного региона, необходим государственный порядок.

Синьцзян-Уйгурский автономный район занимает одну шестую всей территории Китая, в нем проживают представители 47 из 56 национальностей, протяженность границы Синьцзян составляет 5600 километров. К автономному району примыкают Россия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Пакистан, Монголия, Индия и Афганистан. В Синьцзяне сосуществуют представители разных культур, национальностей, религий, имеющих разные системы письменности, что весьма осложняет ситуацию внутри региона и за его пределами.

Исторически большинство населения Синьцзяна составляли уйгуры, занимающиеся кочевым скотоводством в сухой пустыне и на холодных высокогорьях с Юга и Севера от Тянь-Шаня. Связь с некоторыми населенными пунктами была неудобной, а состояние их экономики и образования было плачевным. Некоторые даже не в совершенстве владели родным языком, не говоря уж о государственном. Они имели мало представления о жизни за пределами региона и не осознавали себя частью Китая. Некоторые из них имели представление о мире духов и не знали почти ничего о мире людей. Они знали, что есть религия, но не знали, что есть государство. Они жили по религиозным канонам, не зная государственных законов. Некоторые люди отдавали значительную часть своих доходов религиозным организациям, считая, что других альтернатив нет. Тогда всем руководила религия, господствовали религиозные порядки, это и стало причиной процветания религиозного радикализма, который существовал за счет укрепления сложившегося жизненного порядка.

В 2003 году горький урок всему миру преподал Ирак: восстановить порядок и стабильность в стране правительству удалось только благодаря предоставлению народу государственных услуг, обеспечению безопасности и исполнению своих политических функций. Все меры по управлению Синьцзяном предпринимаются, чтобы не допустить повторения краха государственной системы в регионе, к которому может привести недостаток национального единства и надлежащего государственного руководства.

Помимо укрепления государственного порядка, в Синьцзяне проводятся мероприятия по улучшению материального благосостояния народа. Программа жилищного строительства для земледельцев и скотоводов Синьцзяна, программа перехода кочевников к оседлому образу жизни и создание учебно-тренировочных центров профессиональной подготовки позволяет людям, имеющим радикальные взгляды, но еще не успевшим совершить преступление, оставить свои злые помыслы и вернуться в нормальное общество, чтобы и в этом регионе люди смогли насладиться процветанием и достатком современного мира. Создание общественных организаций и современного образа жизни в обществе, которые позволят людям в большей степени соответствовать социальной структуре и нравственным нормам будущего, станет основой для еще больших успехов в Синьцзяне.

Правительство устанавливает льготную политику в отношении многих малоразвитых районов, населенных национальными меньшинствами. Например, при поступлении в высшее учебное заведение, проходной бал для представителей национальных меньшинств будет намного ниже, чем для ханьцев. Но даже в этих условиях в Пекинский университет или университет Цинхуа их поступает очень мало. За 40 лет осуществления политики ограничения рождаемости, она не касалась представителей национальных меньшинств, что способствовало увеличению их числа. Однако из-за недостаточного экономического развития и образования, рождение большого количества детей приводило их к все большей бедности. Чтобы позволить этим беднякам стать частью модернизации, необходимо развивать экономику, улучшать образование, обучать их не только родному языку, но и государственному, а также иностранному, обучать их профессиональным навыкам, необходимым современной промышленности, дать им все необходимое для выживания, развить в них способность самостоятельно принимать решения, делать выбор в пользу верных взглядов на жизнь и нравственных ценностей.

Улица в Хотане, Синьцзян-Уйгурский автономный район

Почему критика Запада лицемерна

В отношении прав человека Запад делает акцент на соблюдении политических прав, основанных на свободе. Китай придерживается мнения, что главное право человека — это право на счастливую жизнь. Для этого населению приграничных районов надо предоставить жилье, обеспечить их водой и электричеством, предоставлять им медицинские, транспортные и образовательные услуги, развивать их культуру. Надо делать реальные дела, а не говорить пустые слова. В качестве попытки введения нового порядка управления, правительство обеспечивает малочисленные народы базовыми вещами: одеждой, пищей, жилищем и средствами передвижения, дает им возможности и силы для развития, обеспечивает их законные права и интересы. Западу стоит обратить внимание на реальные проблемы, существующие в Синьцзяне, и на то, как правительство Китая занимается их решением.

Система западных ценностей проистекает из их жизненного опыта, привычек и стереотипов мышления, ее невозможно слепо применять к Китаю. Страна улучшает жизнь в Синьцзяне своими методами, в которых она уверена. При помощи этих методов за 40 лет от нищеты было избавлено 800 миллионов человек, что снизило всемирный уровень бедности на 70%. Ни один народ не может оставаться отсталым, когда вся страна идет по пути модернизации. К 2020 году мы должны полностью избавиться от нищеты. Это реальная и достижимая цель, но Запад все еще упрекает Китай, что в Синьцзяне нет свободы вероисповедания, и нарушаются права человека. Это звучит фальшиво.

Критика модели управления Синьцзяном со стороны Запада отражает устоявшееся представление, что Китай не способен вести верную политику. На первом месте остаются неизменные общечеловеческие ценности и мнение, что в мире существуют только европейская и американская модели управления страной, с помощью которых возможно достижение стабильности и процветания. Реальность уже доказала, что такая точка зрения инфантильна, надумана и не соотносится с действительностью.

Какой же стиль управления страной можно считать верным? Страны, ставшие союзниками США после окончания Второй Мировой войны, действительно смогли достичь процветания. Но после завершения холодной войны западная общественность стала придерживаться мнения, что единственный путь к процветанию лежит через либерализм и западную демократию. И тем не менее, страны, перенимавшие западный стиль управления, терпели неудачи. Китай придерживается мнения, что «только в развитии непреложная истина», в решении проблем страна исходит из соображений развития, успех такого подхода очевиден для всех.

Людям с узким кругозором трудно объяснить, что есть истина, они не видят разницы между силой законного права и тиранией. На Западе всегда находились те, кто предсказывал поражение китайской модели развития экономики политическими методами. Однако практика показала, что именно такая политика наилучшим образом соотносится с китайской реальностью и приносит свои плоды. Очередным примером этому может стать Синьцзян.

Сунь Пэйсун (孙培松) — директор Ляньюнганского Научно-исследовательский института развития Цзянсу.

https://inosmi.ru/politic/20190327/244814838.html

Случится ли раскол ЕС из-за Китая?

Случится ли раскол ЕС из-за Китая?

Пекин как зеркало европейских и евроатлантических противоречий

22 марта начнется первый официальный визит председателя КНР Си Цзиньпина в Италию. До этого страну в 2008 году посещал в связи с саммитом «Большой семерки» в Аквиле прежний китайский лидер Ху Цзиньтао. В 2016 году с кратким неофициальным визитом на Апеннинах побывал и Си Цзиньпин, но принимал его прежний глава правительства Маттео Ренци. Но тех пор в итальянской политической жизни много воды утекло; к власти в мае прошлого года пришел альянс евроскептиков из Движения пяти звезд и Лиги Севера, который и выдвинул Дж. Конте в премьеры. Не стоит на месте и политическая жизнь Китая. Лидер КПК и КНР прибудет в Рим через два дня после завершения второй сессии ВСНП 13-го созыва, на которой в ближайшие дни ожидается принятие важной серии конституционных поправок. Во-первых, в Основной закон КНР будет внесена руководящая идеологема XIX съезда КПК о «социализме с китайской спецификой в новую эпоху». Во-вторых, появится в нем положение о Патриотическом едином фронте китайского народа (ПЕФКН) — парламентском блоке КПК с другими партиями. В-третьих, вместе со снятием ограничений на количество сроков в должности председателя КНР расширятся конституционные полномочия главы государства в ущерб так называемому «коллективному руководству».

Италия уже выступила «возмутителем спокойствия» в Европейском союзе (ЕС) по «венесуэльскому вопросу», отказав Брюсселю в консенсусе признания самозванца Хуана Гуайдо «новым президентом». Это вызвало недовольство как у лидеров ЕС, прежде всего Германии и Франции, так и у США, которые таким образом не получили в своих демаршах против Каракаса той консолидированной поддержки Старого Света, на которую рассчитывали. Если учесть, что Пекин занимает твердую позицию поддержки законной власти президента Николаса Мадуро, выступая резко против любого внешнего вмешательства, которое пытаются организовать США, то у Дж. Конте и Си Цзиньпина складывается очень неплохой фон для успешных переговоров, как бы на этот счет ни «щелкали зубами» в Вашингтоне, Париже и Берлине.

О чем пойдет разговор двух лидеров? Тем может оказаться множество, но главная, несомненно, координация Рима и Пекина в вопросе реализации китайской инициативы «Пояса и пути». «Италия и Китай в прошлом были связаны древним Шелковым путем. Мы ожидаем, что целевая группа поможет укрепить сотрудничество двух стран в рамках инициативы «Пояс и путь» и будет способствовать более тесным отношениям между ЕС и Китаем», — так охарактеризовал взаимный интерес двух столиц посол КНР в Италии Ли Жуйи. Отметим, что общее количество стран, одобривших проект «Пояса и пути» и собирающихся в нем участвовать, на прошедшей неделе достигло 152.

Италия при этом — один из ведущих мировых лидеров в сфере морской торговли; страна обладает множеством портов, доступ в которые при определенных условиях обеспечивает выполнение морской составляющей общего проекта «Нового Шелкового пути», в который входит и «Пояс и путь». Что это за условия? Китай в последние годы, продвигая программу крупнотоннажных контейнерных перевозок морским путем, очень сильно вложился в реконструкцию Суэцкого канала. Однако это не решило проблем доставки грузов в Европу через средиземноморские порты, ибо принимать китайские суперконтейнеровозы пока могут только два порта, и оба балтийских — немецкий Гамбург и голландский Роттердам. Возможные договоренности Дж. Конте и Си Цзиньпина откроют «шлюзы» китайским инвестициям в итальянскую портовую инфраструктуру, в результате чего и список, и его география существенно расширятся за счет Средиземноморья. Учитывая, что в этот проект уже вписалась Греция, вопрос в Европе стоит ребром. Из ряда материалов, публикуемых влиятельными европейскими СМИ, например Deutsche Welle, следует очень сильная озабоченность Германии перспективой утраты монополии на связи с Поднебесной; в связи с этим говорится даже о возможном «расколе ЕС».

Вот почему, по мере трансформации такого раскола из теории в практику, экономика, которой он продиктован, начнет оказывать существенное влияние и на политику и геополитику. Ведь, с одной стороны, апеннинский вектор китайских интересов начинает развиваться «в пику» не только США, но и остальным европейским игрокам. И Франции, которая усиленно разыгрывает «карту китайской угрозы», чтобы вперед других европейцев «задружиться» с заокеанским «старшим братом». И Великобритании, которая эксплуатирует тему «эксклюзивных» связей с Пекином, которые подаются общественности под соусом «золотой эры» двусторонних отношений. И, разумеется, Германии, визит в которую в прошлом году премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна преподносился рядом немецких СМИ как «шпилька» американцам, которые одновременно объявили торговую войну как Европе, так и Китаю. С другой стороны, Германия в своем недовольстве итальянскими «играми» с Пекином далеко заходить не может, ибо сама весьма заинтересована в китайском противовесе американцам. И не только в китайском, но и в российском противовесе, что характерно проявилось на днях, когда Ангела Меркель не пошла в поводу у Вашингтона и не стала втягивать Берлин в конфронтацию с Москвой вокруг Крыма и Азовского моря. Да и тема «Северного потока — 2» остается на столе российско-германской повестки, на которую давит Вашингтон.

Приведем примеры недовольства итальянским своеволием партнеров этой страны по «Большой семерке».

«Мы рассматриваем «Пояс и путь» как инициативу «made in China and for China», — заявил британской Financial Times представитель Совета национальной безопасности (СНБ) США Гаррет Маркиз. — Мы скептически относимся к тому, что одобрение итальянского правительства принесет какие-либо устойчивые экономические выгоды итальянскому народу, и это может в конечном итоге нанести ущерб мировой репутации Италии в долгосрочной перспективе».

А официальный представитель ЕС высказал мнение, что все государства-члены должны «обеспечить соответствие с нормами и политикой законодательства ЕС и уважать единство в осуществлении политики ЕС».

О чем говорит этот расклад? О том, что Китай продвигает «Пояс и путь» именно как геополитический проект, в рамках которого, пользуясь противоречиями Старого Света с Новым, создает систему сдержек и противовесов. В ней каждый из ее западных участников в чем-то недоволен Пекином, но в то же время завязан на него другими своими интересами. Получается некая общеевропейская «круговая порука», в которой важнейшим аргументом в пользу продолжение контактов с Китаем служат финансовые проблемы европейцев, готовых решать их за счет получения из Поднебесной кредитов.

Во-первых, такие модели не возникают случайно. И предстоящий визит Си Цзиньпина в Италию, о котором было официально объявлено во второй половине января, оттеняет целый спектр европейских противоречий. На китайском направлении они достигнут апогея 21 марта, накануне прибытия китайского лидера в Рим, когда в Брюсселе 28 участников ЕС обсудят проблему стремительно сокращающихся китайских инвестиций (вдвое по сравнению с 2016 г.). Нет сомнений, что некоторые страны «старой Европы» попытаются обвинить «новых», восточных европейцев в том, что развиваемый ими с Китаем формат «16+1» не только не укладывается в стандарты ЕС, но и выступает «троянским конем» его разделения. Другим крупнейшим противоречием в Старом Свете, на фоне которого пройдет итальянский визит Си Цзиньпина, является приближение 29 марта — «deadline of Brexit», за которым может последовать существенный сдвиг континентально-европейских приоритетов.

Во-вторых, со времен «плана Маршалла» у Европы не было никаких иных статистически значимых «спонсоров», кроме Вашингтона, который, в свою очередь, рассматривал Старый Свет как свой такой же «задний двор», что и Латинскую Америку. И вот «вдруг, откуда ни возьмись», на этом «заднем дворе» появляется кто-то третий, начинающий соблазнять вассалов кредитами. И, как выясняется, они — о, ужас! — вовсе не прочь соблазниться.

В-третьих, китайские геополитические игры в Европе, усиленно маскируемые под «геоэкономику», весьма показательно включают не сильно афишируемую, но продолжающуюся нормализацию отношений Пекина с Ватиканом. А если учесть, что Святой престол влияет в Европе на очень многие процессы как самостоятельно, так и в альянсе с крупнейшими олигархическими кланами, теми же Ротшильдами, то из этого вытекает ряд соображений. Например, по поводу того, чем обусловлено движение друг навстречу другу, продемонстрированное осенью прошлого года успешным визитом в Пекин заместителя глава внешнеполитического ведомства Ватикана Антуана Камильери? Не случайно ведь папа Франциск вдруг взял да и признал сразу семь католических епископов, назначенных китайскими властями. Поднебесная получила от папы карт-бланш на европейские эксперименты?

И кстати, предыдущую поездку в Европу, состоявшуюся в самом конце ноября 2018 года, Си Цзиньпин совершил в Испанию, страну, служащую своеобразным центром неформальных коммуникаций между Ротшильдами и Ватиканом. И политических — через крупнейшую в католическом мире испанскую монархию. И религиозных — через испанский секулярно-католический орден Opus Dei. И финансовых, нити которых удерживает банковская группа Santander. Казалось бы, следуя динамике, преподносимой СМИ, логичнее всего было бы ожидать появления Си Цзиньпина в Лондоне, но он тем временем направляется в Рим.

Ну, что ж, посмотрим. Россию не может не интересовать эта тема, ибо так сложилось в истории, что в наших интересах находится маршрут трансконтинентального транзита через российскую территорию. В то время как любые «обходные пути» не могут не оживлять призраков холодной войны и попыток нашей изоляции путем вытеснения на север.

Владимир Павленко

Источник — REGNUM

Страсти по Китаю или Большая Евразия

Любая конфликтная ситуация в мире решается за столом переговоров, если в это не вмешиваются США

Ростислав Ищенко, aurora.network, 9 марта 2019

Что гадалка не нагадает
В конце XIX века европейцы увлеклись Востоком. Дальним Востоком, поскольку с Ближним они были хорошо знакомы со времен крестовых походов. А тут вдруг Европа открыла для себя китайскую и японскую цивилизации. Увлечение это принесло много полезного для развития европейской (и российской, в частности) китаистики и японистики, но закончилось печально. Уже в первые годы ХХ века европейцы впали в коллективное помешательство и начали ожидать «вторжения орд с Востока», «нового Великого переселения народов» и т.д. В Европе один за другим возникали кризисы, гремели итало-турецкая, две балканские войны, вот-вот должна была вспыхнуть Первая мировая, но в светских салонах говорили, а газеты писали о «желтой опасности», предрекая очередную гибель цивилизации.
Нечто похожее мы сейчас наблюдаем и в России. Несмотря на то, что очевидная военная опасность исходит от США и части (уже не всех) их европейских союзников, скорее, даже от части европейских элит, готовых в своем глобалистском проамериканизме переступить любые «красные» линии, в обществе любят поговорить о «китайской угрозе», о слабости России на Дальнем Востоке, о несопоставимости экономических и демографических потенциалов России и Китая. Некоторые эксперты даже уверенно прогнозируют победу Пекина как над США, так и над Россией и его последующую глобальную гегемонию, которой не будет конца.
Китай вряд ли будет отвлекаться на непродуктивный конфликт с Россией, рискуя ударом в тыл со стороны США.Китай вряд ли будет отвлекаться на непродуктивный конфликт с Россией, рискуя ударом в тыл со стороны США
Периодически эта тема прорывается и в СМИ, поэтому будет нелишним разобрать реальность развития российско-китайских отношений по конфронтационному сценарию.
«На сегодня Россия и Китай являются союзниками в противостоянии агрессивной американской политике. Их взаимозависимость очень велика – они обеспечивают друг другу надежный тыл»
Но, может быть, в будущем, когда США ослабеют, Китай действительно окажется активным соперником России в борьбе за влияние в Азиатско-Тихоокеанском регионе?
Начнем с того, что поражение какого-то государства не означает его исчезновение с мировой политической карты (как это некогда произошло с Ассирией). Государство остается, пусть и сильно ослабевшее. Тем не менее, при желании восстановление военно-политического потенциала занимает считанные годы.

Экскурс в историю: Германия, Япония и Россия в кратчайшие сроки срывали планы закулисы
Гитлер начал открыто восстанавливать полноценные армию, авиацию и флот только в 1935-1936 годах. В 1938 году германской военной мощи боялся Муссолини, который к тому времени уже полтора десятилетия наращивал военный потенциал Италии. Еще через два года (в 1940 г.) Германия за шесть недель разгромила на поле боя французскую армию, считавшуюся на тот момент лучшей в мире, заодно, по ходу дела, принудила к капитуляции Голландию, Бельгию и сбросила в море английский экспедиционный корпус, бежавший из Дюнкерка, бросив все тяжелое вооружение.
За пятнадцать лет Япония создала современную армию и флот.За пятнадцать лет Япония создала современную армию и флот
Реставрация Мэйдзи, превратившая Японию из отсталого феодального государства, вооруженного, оснащенного и обученного по нормам XVII века, в буржуазную монархию, датируется 1868-1889 годами, то есть к созданию современных армии и флота Япония приступила лет за пятнадцать до русско-японской войны, в ходе которой, не без напряжения, но без особых проблем, нанесла поражение армии первоклассной военной державы тогдашнего мира.
Это не единичные случаи. Аналогичным образом Россия, в которой после Первой мировой и Гражданской войн экономика была практически уничтожена, а армия значительно уступала по боевым возможностям вооруженным силам тех же Англии, Франции, Японии, уже к средине 1930-х годов (за десять лет) смогла создать мощные современные вооруженные силы, опиравшиеся на собственную промышленность.
Россия после «перестройки» также казалась в экономическом и военном плане уничтоженной практически навсегда. Восстановление армии началось в 2002-2003 годах, весьма медленными темпами, но в 2008 году Россия уже за пять дней, не имея на ТВД перевеса в силах, кроме военно-морских и ВВС, разогнала вооруженную и обученную западом грузинскую армию, бросив заодно вызов США, чьи корабли демонстрировали флаг у грузинских берегов. В 2014 году, по прошествии десяти лет с начала восстановления, армия России сорвала планы США в Крыму, причем операция была проведена настолько эффективно, что в Пентагоне и Белом доме сообразили, что произошло, когда реагировать было уже поздно.
«Срок в 10-15 лет можем считать достаточным для военного возрождения потерпевшего поражение современного государства. С учетом того, что ведется гибридная, то есть без прямых военных действий, война, основные активы в виде предприятий, научных центров и т.д. не страдают. Поражение признается политически – за счет ухода из бывших сфер влияния, ограничения своей военно-политической активности и т.д»
Таким образом, даже потерпевшие поражение в борьбе за мировую гегемонию США останутся серьезным фактором в мировой политике: их элиты будут так или иначе склонны к реваншу, а возрождение в качестве мощного военно-политического игрока, при благоприятных условиях, может произойти в считанные годы. Поэтому Китай вряд ли будет отвлекаться на непродуктивный конфликт с Россией, рискуя ударом в тыл со стороны США.
С уходом из региона американцев исчезает и проблема Южно-Курильской гряды.С уходом из региона американцев исчезает и проблема Южно-Курильской гряды

Южно-Курильская гряда нужна только Вашингтону
При этом надо иметь в виду, что у Китая и России на Дальнем Востоке есть еще один традиционный общий противник – Япония. Причем Токио проще найти точки соприкосновения с Москвой, с которой ему, по сути, нечего делить. С уходом из региона американцев исчезает и проблема Южно-Курильской гряды, которая нужна только Вашингтону – для поддержания искусственной напряженности в российско-японских отношениях. Наоборот, в отсутствие США Японии нужны хорошие отношения с Москвой, как гарантия безопасности от возможных амбиций Пекина, чтобы получить такие гарантии Япония будет готова отказаться от своих претензий на острова. При этом и Китай, имеющий в качестве противовеса вечного соперника в лице Японии, заинтересован в сохранении с Россией конструктивных, дружественных отношений.
Но может быть, у нас есть с Пекином настолько непримиримые противоречия, что Китай готов будет презреть все опасности ради реализации своих стратегических целей? Рассказывают, например, о китайских «планах» по оккупации и аннексии не то Приморья с Приамурьем, не то всей азиатской части России (всего Зауралья). Подтверждают это активностью в регионе китайского бизнеса и постепенным увеличением численности постоянного китайского населения.
«Однако, если посмотреть на рост китайского экономического и демографического присутствия в Юго-Восточной Азии, мы поймем, что северное направление для Китая приоритетным не является»
Более того, традиционно китайская и японская экспансии направлялись в так называемую «зону риса» (Филиппины, Индонезия, Юго-Восточная Азия, юг Индии, Цейлон), а в середине века китайские военно-торговые экспедиции добирались даже до Восточной Африки. А вот из Сибири японцы в 1922-1925 годах ушли сами, хоть СССР не имел сил их выбить. Даже создал буферное демократическое государство в виде Дальневосточной республики. Японцам просто понадобились ресурсы для экспансии в Китай, поход в «зону риса» сибирской глуши был признан Токио контрпродуктивным.

Японцы из Вдадивостока ушли сами.Японцы из Вдадивостока ушли сами
Япония в начале ХХ века могла спокойно удержать Хабаровск и Владивосток, даже оккупировать Петропавловск-Камчатский, но это связало бы основные силы Японской империи в противостоянии со стремящимся к реваншу СССР до тех пор, пока общая международная обстановка не позволила бы Москве вернуть военный контроль над данными территориями. При этом порты Владивостока и Петропавловска-Камчатского, равно как и Хабаровск в качестве континентальной базы на Амуре, крайне важны для России. Она будет бороться за них, пока жива, то есть не на жизнь, а на смерть. Для Японии и Китая они не имеют никакого значения. У них своих портов хватает.

Китайцы совсем не стремятся осваивать Сибирь
Теоретически Китай способен создать на Дальнем Востоке достаточный перевес в силах и средствах, чтобы занять Приморье и Приамурье, но нанести России окончательное военное поражение он будет не в состоянии. Для этого надо провести армию почти десять тысяч километров вдоль единственной линии снабжения, завязанной на Транссибирскую магистраль (Байкало-Амурская проходит за горными хребтами, и выйти на нее не так просто). Причем двигаться войскам необходимо по практически безлюдной местности, исключающей какую-либо опору наступления на местные ресурсы. При этом войну надо вести с ядерной, ракетно-космической державой, способной наносить удары на всю глубину территории любого противника.
Ради чего? Ради сибирского леса? Так его проще купить, для этого страны и торгуют. Ради нефти Тюмени и газа Ямала? Так до них не добраться – очень уж далеко.

Сибирский лес на пути в Китай.Сибирский лес на пути в Китай
«Войны обычно ведутся, когда желаемое нельзя получить иным путем, но Россия спокойно торгует с Китаем, не объявляя никаких эмбарго, и планирует только наращивать объемы торговли»
Если посмотрим на динамику движения китайского населения, то увидим, что оно стремится к океанским портам южного и восточного Китая. Это логично. Там сосредоточен основной бизнес, там рабочие места, там более высокие доходы. В массе своей китайцы совсем не стремятся осваивать Сибирь. Если бы она была пустая или принадлежала бы какой-нибудь Украине, то, может быть, Пекин и пришел бы к выводу о необходимости поставить регион под свой непосредственный контроль. Но зачем сталкиваться с дружественной державой из-за того, что тебе не очень надо, когда у тебя вокруг конкуренты, желающие забрать себе то, что тебе жизненно необходимо.

Экономика Китая без торговли не протянет и года
Китай – торговое государство. Его экономика и социальная стабильность рушится без внешней торговли. Ему нужны безопасные торговые пути. Россия непосредственно связывает его с Европой. ЕС, в условиях конфронтации с США, для Китая – перспективный замещающий рынок. Ядерная Россия надежно защищает торговые пути, проходящие через ее территорию, а также Северный морской путь. Даже если все это просто отдать Китаю, у него в ближайшие лет двадцать не будет ни достаточных ресурсов, ни достаточных технологий, чтобы все это защищать и контролировать.
Кроме того, все китайские силы сейчас направлены на обеспечение своего доминирования в южных морях. Через Южно-Китайское море, Аравийское море, Красное море и Персидский залив проходят южные пути китайской торговли, выводящие Пекин на Ближний Восток и в Европу, через Средиземное море. Этот путь контролируют российские базы в Сирии.
В Южно-Китайском море и Индийском океане интересы Китая сталкиваются с вьетнамскими, индийскими, индонезийскими. Индия – традиционный конкурент и соперник Китая, развивающийся по аналогичной с ним схеме. И индийский флот способен прервать китайские торговые пути в Индийском океане. Причем понятно, что США с удовольствием поддержат китайско-индийскую конфронтацию, поэтому с Индией Пекину также необходимо договариваться. Поэтому Индия является членом ШОС, но Индии, даже в рамках ШОС, нужны гарантии защиты ее интересов, которые далеко не всегда совпадают с китайскими. Честным посредником здесь может выступить только Россия.
Через Афганистан, Пакистан, Иран и Среднюю Азию идут континентальные пути, безопасность которых без России также невозможно обеспечить.
Таким образом, Россия:
во-первых, прямо или косвенно контролирует все морские и континентальные торговые пути, связывающие Китай с ЕС.
Во-вторых, обеспечивает надежный тыл в противостоянии с США, которое, даже будучи завершенным, может в любой момент возобновиться.
В-третьих, является лучшим возможным посредником и гарантом в налаживании отношений с такими сложными для Китая партнерами, как Япония и Индия.
При этом в Приморье и Приамурье нет ничего такого, что заставило бы Китай начать войну с державой, способной в течение получаса уничтожить не отдельного противника, а цивилизацию (не путать с человечеством, которое может выживать вне рамок цивилизации). Наконец, совместные проекты по созданию Большой Евразии (единого экономического пространства – от Лиссабона до Куала-Лумпура) обещают высокие прибыли всем участникам процесса, а работать они могут, только если открыты находящиеся под российским контролем торговые пути.

Большая Евразия.Большая Евразия
Практически все, что выпускает ее промышленность, Поднебесная делает на экспорт, внутренний рынок пока развить до необходимых размеров не удалось и никогда не удастся, какие бы амбициозные планы ни строило китайское руководство. Торговая держава всегда зависит от экспорта готовой продукции и импорта сырья. То есть если даже планировать военный конфликт с Россией, то это должен быть блицкриг, который невозможен в силу географических причин: любая армия, наступающая с Дальнего Востока, остановится от недостатка снабжения раньше, чем достигнет жизненно важных центров России, а ведь надо учесть еще и силу сопротивления Российских вооруженных сил, следовательно, внутренняя дестабилизация заставит Китай прекратить конфликт раньше, чем им будут достигнуты решительные цели.

Москва и Пекин уже давно достигли компромисса
Собственно, именно невозможность нанести друг другу решительное поражение делает Китай и Россию естественными союзниками. В политике всегда в первую очередь учитываются не планы, которые имеют свойство изменяться, а возможности. Так вот, помимо того, что России и Китаю очень выгодно сотрудничать, им еще и очень невыгодно воевать, поскольку достижение решительной победы невозможно ни одной из сторон, зато пользу из конфликта всегда извлекут третьи страны.
Москва и Пекин достигли компромисса путем переговоров.Москва и Пекин достигли компромисса путем переговоров
Но, может быть, между Россией и Китаем возможна длительная политическая конфронтация без перехода к военным действиям? Теоретически возможно все. Но на практике, если политическая позиция не может быть подкреплена реальной силой, любая конфликтная ситуация решается за столом переговоров. Уровень же взаимной заинтересованности не позволяет затевать скандалы из-за пустяков, тем более что в наиболее болезненном (территориальном) вопросе, Москва и Пекин уже давно достигли компромисса.
Таким образом, никаких оснований опасаться Китая в ближайшее десятилетие у России нет. Случай смены режима – при помощи государственного переворота по украинской модели, ведущий к полному подчинению политики страны интересам США, мы выносим за скобки, поскольку и Россия, и Китай все-таки не Украина.
Все сказанное не означает, что наши отношения будут легкими и безоблачными. Китайцы никогда не упускают свою выгоду и торгуются отчаянно (в том числе и в политике), но торговать, не воевать, к тому же мы умеем ждать, когда торгующийся сам устанет.

Источник — aurora.network

Китайская угроза: откуда ее ждать?

О том, как могучий экономический рост Поднебесной оборачивается целым спектром проблем

Александр Виноградов, 10 марта 2019

Китайская история завершится подобно японской в 1990 году, тогда на протяжении полутора десятка лет до этого в США было мейнстримом бояться мощнейшей японской экономической экспансии, считает экономический обозреватель «БИЗНЕС Online» Александр Виноградов. Почему этого не произойдет и с КНР — об этом в нашем материале.

Война — это путь обмана.
Сунь Цзы

«В ЦЕЛОМ К ПЕРСПЕКТИВАМ КИТАЯ ОТНОШУСЬ ДОВОЛЬНО СКЕПТИЧЕСКИ»
Какой образ возникает в голове у человека, когда он видит слова «китайская угроза»? Рискну предположить, что обычно это нечто вроде архетипичных пехотно-танковых орд, которые с обманчивой медлительностью переваливают через рубежи страны. При этом они в силу своей легендарной многочисленности не растворяются на просторах «великой и необъятной», но со временем присваивают, осваивают и усваивают ее, в результате чего шутка про «китайско-финскую границу» обретает реальность. Кто-то может также вспомнить про то, что буквально на днях исполнилось полвека с российско-китайского конфликта у острова Даманский, что на реке Уссури и, как показывает опыт, события подобного рода вполне могут оказаться благодатной почвой для настроений вроде «можем повторить». Я, однако, пишу в первую очередь об экономике и на сей раз также не буду отступать от этого правила. Речь пойдет именно о ней — и о том, какого рода «китайская угроза» может внезапно проявиться.
Я уже неоднократно писал о том, что в целом к перспективам Китая отношусь довольно скептически, поскольку действительно (без шуток!) могучий экономический рост этой страны оборачивается целым спектром проблем. Они пока еще копятся, их в значительной степени удается избегать — но убрать их совсем возможности не просматривается. Перечислять здесь я всю историю вопроса, пожалуй, все же не буду, поскольку повторяться не вижу смысла, но за последние полгода случилось некоторое количество новых значимых событий в этой сфере, на которые стоит обратить внимание.
Первая история связана, конечно же, с «торговой войной» и взаимным обменом пошлинами между Китаем и США. Нетрудно видеть, как за полгода изменилась китайская риторика и сам китайский подход ко всей этой ситуации: от залихватского «пошлины в обмен на пошлины» они перешли к тактике переговоров, которая, отметим, была вполне спокойно принята американцами. Произошло это, впрочем, не сразу, фактически однозначно курс на переговоры стал явным только после совместного ужина американской и китайской делегаций на саммите G20 чуть более трех месяцев назад. Переговоры тогда, впрочем, только начались, тогда же Дональд Трамп поставил для них «красную линию», намеченную на 1 марта, — предполагалось, в случае отсутствия договора, что с этой даты пойдет активация очередного раунда торговых пошлин. Этого, впрочем, не произошло; утверждается, что прогресс на переговорах и прочее «сближение позиций» оказалось настолько хорошим, что было американской администрацией принято решение не портить такую позитивную обстановку и отложить эту активацию пошлин. Переговоры продолжаются, при этом сообщается также, что уже введенные пошлины не особо помогли США — торговый профицит КНР даже вырос. Думается, данное явление объясняется простым соображением — американский потребитель принял решение прикупить побольше китайских товаров до того, как на них повысятся цены. Важно здесь другое: Китай не бодается, упирая на свой статус столь всем нужной «планетарной фабрики», но идет на мировую, пытаясь сохранить для себя условия комфортного доступа на богатый американский (и в целом западный) рынок сбыта.
Далее в Китае за прошедшие полгода заметно вырос объем факторов, свидетельствующих об экономических проблемах. Так, в прошлом году в стране было зафиксировано рекордное число дефолтов по корпоративным облигациям на общую сумму 119,6 млрд юаней (примерно $18 млрд). Вал этот продолжает нарастать, бизнесу становится все труднее обслуживать займы, несмотря на массированную помощь со стороны официальных властей. Помощь помощью, но короткие кредиты при долгих сроках окупаемости инвестиций всегда будут являть собой проблему, особенно на фоне того, что китайские власти довольно жестко стали прессовать теневую финансовую систему. Понятно, порядок есть порядок, но этот прессинг урезал возможности рефинансирования для китайских фирм, и это еще аукнется китайской экономике.
С помощью тоже не все хорошо. К примеру, буквально несколько дней назад было объявлено о планах снижения налогов, что, кстати говоря, вызвало заметную волну возмущения в отечественной патриотической прессе — мол, вот как надо экономику стимулировать. Дело, однако, в том, что российская и китайская политики в этом смысле ортогональны — Китай действительно занимается стимулированием экономики без особой оглядки на методы и способы, Россия же, в свою очередь, бодрыми темпами накапливает резервы на случай резкого ухудшения экономической ситуации в силу тех или иных причин.

«КИТАЙСКАЯ ИСТОРИЯ ЗАВЕРШИТСЯ ПОДОБНО ЯПОНСКОЙ В 1990 ГОДУ»
Собственно говоря, на начавшейся на прошедшей неделе второй сессии высшего законодательного органа КНР — Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) 13-го созыва — и были детализированы эти планы. Предполагается, что власти Китая сократят налоги и сборы для компаний почти на 2 трлн юаней ($295 млрд) в 2019 году, и это после прошлогоднего сокращения, которое составило 1,3 трлн юаней. Помимо того, будут реализовываться и косвенные стимулирующие меры: введутся новые стандарты для малых и микропредприятий, для них будут пересмотрены лимиты по обороту, что в конечном итоге даст дополнительные возможности фирмам к использованию льготных налоговых режимов. Очевидно, это влечет за собой побочные эффекты, которые в этот раз реализуются в виде планового увеличения дефицита бюджета с прошлогодних 2,6% до 2,8% ВВП, и покрывать этот дефицит придется либо за счет траты резервов, либо за счет дополнительных заимствований.
С заимствованиями ситуация становится откровенно жутковатой. Государственные займы — еще куда ни шло, по плану выпуск облигаций, которые используются в том числе для финансирования инфраструктурных проектов, вырастет с 1,35 трлн юаней в прошлом году до 2,15 трлн юаней сейчас. Но стимулы надо продолжать, ведь экспорт из КНР в декабре прошлого года рухнул на 4,4%, продажи автомобилей (превосходный индикатор частного спроса!) в 2018 году упали на 6% против 2017 года, а темпы роста экономики оказались минимальными за 28 лет. В итоге в январе в стране было выдано 3,23 трлн юаней новых займов, что есть абсолютный рекорд за все время ведения статистики (с 1992 года). Более широкий показатель (с учетом оценок теневой банковской системы и замаскированных кредитных продуктов) вырос в полтора раза по сравнению с прошлым годом. Вообще говоря, с 2008 года долг вырос на $25 трлн, а экономика — лишь на $7,6 трлн, иначе говоря, долг сейчас растет втрое быстрее, чем ВВП. Другой пример — в период с первого квартала 2009 года по второй квартал 2018 года более половины всех кредитов, выданных нефинансовому частному сектору во всем мире, были выданы в Китае.
Кроме того, даже с учетом новых стимулов на этой сессии (она продлится еще неделю) было принято решение об изменении целевых темпов роста экономики, они должны составить всего 6–6,5%. Понятное дело, «всего» здесь выглядит как некоторая издевка, особенно в сравнении с российскими реалиями, но стоит напомнить, что перед началом кризиса 2008–2009 годов и последовавшей за ними долгой рецессии Китай рос почти вдвое быстрее в сравнении с тем, как он намерен расти сейчас. Опять же даже с такими урезанными темпами роста тоже возникают вопросы: совсем недавно вышло исследование вашингтонского института Брукингса, который проанализировал китайскую статистику с 2006 года и обнаружил, что данные по росту экономики не соответствуют данным по сбору НДС. Если же их привести в такое соответствие, то окажется, что экономика КНР должна похудеть на 12%, а темпы роста уже давно ушли ниже 6% в год. При этом у таких подозрений есть основания: к примеру, два года назад были пересчитаны показатели северо-восточной провинции Ляонин, в результате чего ее ВВП пришлось урезать на четверть, а капитальные расходы сократить втрое. Впрочем, даже без учета этого фактора надо зафиксировать, что замедление экономики КНР — реальность, и накопление неэффективных долгов — тоже реальность.
Наконец, об угрозе. Дней 10 назад в «Независимой газете» вышел материал, посвященный ситуации в экономике КНР, и упоминались в нем разнообразные риски, среди прочих — риск получить долговременные проблемы в РФ в результате реализации китайских неприятностей. Официальный Китай на эту заметку отреагировал очень бурно: советник по прессе посольства КНР Гоу Юнхай написал и направил в ответ довольно резкое письмо с отповедями и угрозами, тем самым явив миру «потерю лица». Как-либо иначе прокомментировать это я, увы, не могу.
В целом же я склонен считать, что китайская история завершится подобно японской в 1990 году; напомню, что на протяжении полутора десятка лет до этого в США было мейнстримом бояться мощнейшей японской экономической экспансии. Мы, думаю, увидим то же самое: схлопывание пузырей, банкротства, падение доходов населения, вероятно, экономический спад — и долгое унылое преодоление последствий. Япония уже без малого три десятка лет не может вернуться к значимому росту экономики. Да, страна имеет высокий удельный ВВП (фактически уровень жизни), что позволяет давать едкие комментарии в духе «да уж, нам бы их кризис», но факт есть факт, темпы экономического роста потеряны если не безвозвратно, то уж очень надолго. И я не вижу вариантов для Китая избегнуть этой ситуации, с непредсказуемыми, в отличие от Японии, социальными последствиями.

Источник — business-gazeta.ru

Тьерри Мейсан: «ЦРУ использует Турцию для оказания давления на Китай»

Для борьбы с экономическим кризисом Турция экономически сближается с Китаем, тем не менее, она публично осудила репрессии уйгуров, основываясь на ложной информации.
Дмитрий Перетолчин

Для борьбы с экономическим кризисом Турция экономически сближается с Китаем, тем не менее, она публично осудила репрессии уйгуров, основываясь на ложной информации. Пекин на это почти никак не отреагировал. Все происходит так, словно после ликвидации ИГИЛ в Сирии и Ираке, Анкара возобновляет совместно с ЦРУ тайные операции, но на этот раз в китайской провинции Синьцзян.

Последние несколько недель турецкая пресса не перестает обсуждать положение уйгуров в Китае. Уйгуры – это туркоговорящие мусульмане, проживающие на территории Китая. Оппозиционные политические партии, включая кемалистов, осуждают, стараясь друг друга перещеголять, якобы имеющие место репрессии уйгуров и их религии ханьцами.
Этот шум поднят после:

— доклада Джеймстаунского фонда по 73 китайским секретным центам содержания заключенных;
— кампании Radio Free Asia, которая распространяла многочисленные интервью с бывшими узниками китайских лагерей и дошла до утверждений о том, что Китай запретил Коран;
— кампании, начатой Соединенными Штатами и их союзниками 13 ноября 2018 г. в Совете по правам человека в Женеве против репрессий, якобы проводимых в Китае против ислама;
— слушаний, проводившихся 28 ноября 2018 г. в Вашингтоне сенатором Марко Рубио и членом Палаты представителей Кризом Смитом в Совместной комиссии Конгресса и правительства США по Китаю (Congressional-Executive Commission on China — CECC) о «Репрессиях Коммунистической партией Китая в отношении религий». Из доклада следует, что от одного до четырех миллионов уйгуров были подвергнуты пыткам электрическим током в исправительных лагерях.

Эти обвинения были подхвачены НКО «Международная амнистия» и «Хьюман Райтс Вотч».

В этот же ряд следует поставить и заявление пресс-секретаря министерства иностранных дел Турции Хами Аксоя, опубликованное 9 февраля 2109 г. и официально осуждающее «китаизацию … этнической, религиозной и культурной идентичности турецких уйгуров» и обвиняющее власти в смерти поэта Абдурахима Хейита, который, якобы, отбывал в тюрьме восьмилетний срок за «одну из своих песен» [5].

Для Анкары и Пекина произошедшее подобно грому среди ясного неба: после того, как президент Трамп прекратил поддерживать турецкую экономику, Турция повернулась к Китаю и теперь не может без него жить.

Вечером следующего дня Китай показал 26-секундную видеозапись с выступлением «умершего» поэта. Последний сказал: «Я – Абдурахим Хейит. Сегодня 10 февраля 2019 г. В настоящее время я подвергнут процедуре допроса как подозреваемый в нарушении действующего законодательства. Я в добром здравии и никакому насилию никогда не подвергался».

На следующий день пресс-секретарь министерства иностранных дел Китая Хуа Чуньян выступил с жесткой критикой «ошибок» и «безответственности» Турции.
Однако, если, по меньшей мере, 10 000 уйгуров действительно осуждены и отбывают наказания за террористические действия, то упомянутые от 1 до 3 миллионов узников никак не подтверждены.

Ранее, 1 июня 2017 г. и 13 декабря 2018 г. китайское правительство обнародовало два документа: один о «Соблюдении прав человека в Синьцзяне», а другой о «Защите Культуры и Развитии Синьцзяна».

Тем не менее, китайские коммунисты не очень хорошо понимают, как им справиться с политическим исламом. К этому вопросу подходят с позиций культурной революции, когда был запрещен не только ислам, но и все другие религии. После того, когда была введена свобода вероисповедания, появились организации Гражданской войны и участились случаи террористических актов. 1 февраля 2018 г. КПК начала проводить новую религиозную политику, направленную на ассимиляцию ислама, и некоторые религиозные обычаи были отменены. Так, члены партии должны показывать пример и отказаться от халяльной еды. Тем не менее, в провинции Синьцзян, в которой проживает 14 миллионов мусульман, действуют 24 400 мечетей.

В течение последних двадцати пяти лет различные уйгурские организации выступают с требованием создания независимого государства, раньше светского, а теперь «исламского» (в политическом смысле, а не в религиозном, как у Братьев-мусульман) – Восточного Туркестана (согласно средневековому названию Синьцзяна). Их сразу стало поддерживать ЦРУ, наперекор Пекину.

— В 1997 г. создается Исламское движение Восточный Туркестан, которое распространяется и на территорию Афганистана, где поддерживается талибами и некоторыми группировками Аль-Каиды. Оно представляет собой политический ислам и финансируется ЦРУ.

— В сентябре 2004 г. в Вашингтоне создается «Правительство Восточного Туркестана в изгнании», возглавляемое Анваром Юсуфом Турани. Оно восстанавливает альянс Гоминдана с Далай Ламой и Тайванем для продолжения гражданской войны в Китае (1927-1950 г.г.).

— В ноябре того же года в Мюнхене создается Всемирный уйгурский конгресс, председателем которого становится Ребия Кадеер. Его главная задача состоит в продвижении этнического сепаратизма.

Две последние организации финансируются Национальным фондом демократии, агентством «Пять глаз». Сначала в феврале 1997 г., а затем в июле 2009 г. в Синьцзяне разразились крупные восстания. Митингующие выступали за независимость уйгуров, гоминдановский антикоммунизм и политический ислам. Пекин разрядил ситуацию, пообещав уйгурам ряд привилегий, отменив для них, в частности, политику «одна семья – один ребенок» (сегодня отменена).

Американская кампания против репрессий уйгуров, на первый взгляд, противоречит работе Эрика Принса, основателя ЧВК «Блеквотер», на власти Синьцзяна. Однако Принс не просто бизнесмен, специализирующийся на создании частных армий, он также брат министра образования у Дональда Трампа. Не исключено, что агенты его спецслужб работают на «Бингтаун» – ханьские вооруженные формирования на территории Синьцзяна.

Стало известно, что в 90-х годах действующий президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, когда он возглавлял «Милли Герюс» и был мэром Стамбула, обеспечивал тыловые базы различным исламистским террористическим организациям, будь то чеченским, татарским или уйгурским.

Возникает вопрос: заявления Турции о репрессиях ханей в отношении уйгуров служат для внутреннего потребления и чтобы не дать оппозиции слишком разгуляться или это новая политическая линия, соответствующая прежним связям президента Эрдогана с террористическим механизмом ЦРУ? Исламское движение «Восточный Туркестан» особенно проявило себя во время войны против Сирии, когда его поддерживали турецкие спецслужбы, в частности, Национальная разведывательная организация Турции. В течение нескольких месяцев 18 000 уйгуров, в числе которых, по меньшей мере, 5000 вооруженных джихадистов, живут сегодня изолированно в Аль Замбари – сирийском городе, расположенном в провинции Идлиб, на границе с Турцией. Они пользуются поддержкой сил специального назначения Германии и Франции. Создается впечатление, что пока президент Трамп ведет торговую войну с Пекином, между Турцией и ЦРУ достигнута договоренность о проведении против Китая спецопераций.

Перевод: Эдуард Феоктистов

Источник — voltairenet.org