Foreign Policy: влиянию Ирана на Ближнем Востоке бросили вызов

Развитие событий в регионе говорит о том, что Иран не может контролировать ситуацию. В качестве примера можно привести положение дел в Ливане и Ираке.

АЛЕКСАНДР БЕЛОВ

В Ираке и Ливане вспыхнули демонстрации против коррупции и отсутствия экономических реформ. Беспрецедентные протесты в обеих странах, которые потрясли шиитские города и поселки, продемонстрировали, что иранская система по укреплению влияния в регионе потерпела неудачу. Тегеран и его доверенные лица не смогли трансформировать военные и политические победы в новое социально-экономическое видение для шиитских общин в Ираке и Ливане. Проще говоря, призывы Ирана к сопротивлению не позволяют обычным гражданам заработать достаточно денег на жизнь, пишет Ханин Гаддар в статье для издания The Foreign Policy.

С самого начала Исламской революции иранское правительство и Корпус стражей Исламской революции (КСИР) проводили четкую, долгосрочную и детальную политику в отношении того, как экспортировать свою революцию в регион, главным образом в страны с подавляющим большинством шиитов. Иран был очень терпелив и гибок в реализации своей политики, стремясь достигнуть главную цель: установление гегемонии по отношению к Ираку, Ливану, Сирии и Йемену.

Иранская игра вдолгую сегодня, похоже, принесла свои плоды. Сторонники Ирана в Ливане заняли лидирующие позиции на прошлогодних парламентских выборах. В Сирии Иран сумел спасти своего союзника сирийского президента Башара Асада. В течение последних нескольких лет Иран также смог укрепить свои позиции в Багдаде благодаря своим доверенным лицам, в том числе Силам народной мобилизации Ирака, созданным для борьбы с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Однако Иран упустил один важный момент: социально-экономическое видение, необходимое для сохранения своей базы поддержки. Иран всегда использовал малейшую возможность для того, чтобы проникнуть в региональные государственные институты, однако Тегеран забыл о том, что необходимо предложить новую картину завтрашнего дня. Развитие событий в регионе говорит о том, что Иран не может контролировать ситуацию. В качестве примера можно привести положение дел в Ливане и Ираке.

Иран создал доверенных лиц в обеих странах, предоставил им финансирование и оружие, а также помог завоевать власть и проникнуть в государственные учреждения. Сегодня основная задача государственных институтов Ирака и Ливана заключается не в том, чтобы защищать и служить интересам своих граждан, а в том, чтобы защищать и служить интересам Ирана.

Многие исследователи назвали нынешние протесты в Ливане «беспрецедентными» по ряду причин. Впервые за долгое время граждане Ливана поняли, что враг находится внутри страны — это их собственное правительство и политические лидеры, а не внешние силы. Кроме того, политические лидеры не могут контролировать ход протестов. Все указывает на то, что протестующие способны объединяться между собой независимо от их религиозной принадлежности и политической ориентации. Их объединил продолжающийся экономический кризис. Как сказал один из протестующих: голод не имеет религии.

Но еще важнее то, что протесты приобрели беспрецедентный характер, поскольку «Хезболла» также решила занять необычную для нее позицию. На протяжении десятилетий «Хезболла» гордилась тем, что защищает беднейшие слои общества и борется с несправедливостью, однако сейчас лидер «Хезболлы» Хасан Насралла решил встать на сторону властей и выступить против людей на улице. Впервые с момента образования «Хезболлы» в 1980-х годах ливанские шииты восстали против данной организации. В Набатии на юге Ливана протестующие шииты даже сожгли офисы лидеров «Хезболлы».

Можно выделить три основных фактора, которые способствовали протестам против «Хезболлы». Во-первых, дорогостоящее участие «Хезболлы» в сирийской войне и давление со стороны США против Ирана вынудили данную организацию сократить зарплаты и услуги, увеличив разрыв между богатыми и бедными в своем собственном сообществе. Пока шииты из бедных районов воевали в Сирии, чиновники «Хезболлы» извлекали военные выгоды, что вызвало сильное возмущение. Во-вторых, «Хезболла» решила закрыть гала на коррумпированность Набиха Берри, который стал спикером парламента. На фоне ухудшения экономики Ливана, когда многие шииты больше не могут оплачивать свои счета, коррумпированность Берри и его возмутительное богатство вызывают возмущение среди обычных граждан. В-третьих, «Хезболла» слишком сильно сосредоточилась на военной сфере. Однако военные победы не привели к общественному благополучию.

Аналогичная история сложилась и в Ираке. В октябре 2019 года десятки тысяч граждан Ирака приняли участие в протестах, которые проходили в Багдаде и других регионах страны, в которых проживает шиитское большинство. Граждане Ирака выступили против неспособности иракского политического класса предоставить им основные услуги и сократить безработицу и коррупцию. Власти предприняли быстрые ответные действия, чтобы подавить протесты, в результате чего погибло более 100 протестующих.

В обоих случаях Иран будет делать то, что он делает лучше всего. В Ливане вместо того, чтобы отступить и разрешить проведение реформ, «Хезболла» и поддерживаемые Ираном ополченцы, вероятно, прибегнут к силе. Как ясно дал понять Насралла, его правительство не падет. В Ираке вполне вероятно, что поддерживаемые Ираном ополченцы снова прибегнут к насилию, чтобы подавить новый раунд протестов, запланированный на 25 октября. При отсутствии международного давления и требований роспуска парламента и отставки премьер-министра Ирака Адиля Абдул-Махди могут погибнуть еще больше протестующих. Но в любом случае имидж Ирана серьезно пострадает.

Недавние протесты показали, что власть Ирана в регионе оказалась менее устойчивой, чем все считали. И что еще более важно, протесты напомнили Ирану, что шиизм не принадлежит Тегерану и что, возможно, пришло время начать работать непосредственно с шиитскими общинами.

Источник — REGNUM

Фанатская радость: иранок впервые за сорок лет пустили на стадион

ФОТО

Фанатская радость: иранок впервые за сорок лет пустили на стадион

© AP PHOTO / VAHID SALEMIТ

ри с половиной тысячи иранских женщин впервые за без малого сорок лет смогли посмотреть на стадионе футбольный матч.

Иранские футбольные болельщицы празднуют победу – впервые за годы, прошедшие с Исламской революции 1979 года, их пустили поболеть на стадион. Самые яркие эмоции прекрасных иранских болельщиц – в фотоленте Sputnik Азербайджан.

Сорок лет иранские футбольные болельщицы были лишены удовольствия посещать стадионы во время игр. Ситуация в корне изменилась совсем недавно – иранские власти пошли на попятную и в домашнем поединке отбора на Чемпионат мира-2022 между Ираном и Камбоджей 3500 болельщиц было дозволено поддержать свою сборную на стадионе.

Билеты в женский сектор были раскуплены моментально. К сожалению, послаблению иранских властей в этом вопросе предшествовали трагические события. Двадцатидевятилетняя Сахара Ходаяри совершила акт самосожжения в знак протеста против ее ареста за попытку попасть на футбольный матч в мужской одежде. Ей грозило от полугода до двух лет тюрьмы.

После этого случая в Международной футбольной федерации (ФИФА) усилили давление на Иран с целью добиться полной отмены запрета.

Присутствие болельщиц на матче не прошло бесследно, благодаря прекрасной поддержке иранская сборная одержала историческую победу, разгромив сборную Камбоджи со счетом 14:0. Размахивая флагами и другой фанатской атрибутикой, болельщицы, помимо прочего, скандировали «ФИФА, спасибо!».

Читать далее: https://az.sputniknews.ru/photo/20191014/422024640/iranskiye-bolelshici-stadion-futbol.html

Как турки умно используют державы в своих целях

Flag simple map of Turkey.

Ласковый теленок двух маток сосет. Как турки умно используют державы в своих целях, — С.Чериков

Те, кто внимательно следят за внешней политикой Турции, направленной на репродукцию политики Османской империи (Эрдоган так и заявил, что ценности и устремления бывшей Османии станут приоритетом в его политике) с, я бы сказал, показушной калейдоскопической сменой векторов, хорошо поймут нас. Поймут и то, что внезапно вспыхнувшая конфронтация Анкары с США и ЕС — это всего лишь игра слов, чем знаменит Восток. А по сути, турки очень умно разыгрывают как США с Западом, так и Россию, преследуя собственные далеко идущие цели.

О существовании далеко идущих планов Турции говорят факты.

Факт первый. Ради усиления на первых порах собственной гегемонии в Ближнем Востоке, турки готовы не считаться ни с одним из мировых держав, и, в то же время умело используют их вооруженную конфронтацию в регионе. Первоначально поддержав участие США и западной коалиции в сирийской гражданской войне, Эрдоган затем буквально в последние дни в типично восточном стиле, вежливо и непринужденно, избавляется от их присутствия в собственной вотчине, коею считает пограничные территории Сирии и Ирака. Объявляя террористами всех, кто населяет эти территории.

Как уже знаем, американцы безропотно укатывают оттуда, отдав приграничных курдов (то есть тех, кто там реально мочат ИГИЛ (запрещено в России) и фактически заблокировали международных террористов в лагерях для беженцев) на произвол их извечных врагов — турков. Добавим, что данный поступок неискушенного в тонкостях международной политики Трампа вызывает серьезные недовольства даже в самих Штатах, а Пентагон задумывает саботировать необдуманное решение президента.

Факт второй. Нутром чуя, что янки и британцы в регионе уже не та сила, которая может переломить создавшуюся непредсказуемую ситуацию с международным терроризмом в свою пользу, турки переключились на укрепляющуюся Россию с ее новейшими видами высокоточного оружия. А до этого, после недавней попытки вооруженного госпереворота у себя на родине, Эрдоган в порыве гнева даже выпнул американцев с давно обжитых ими казарм базы ВВС НАТО в Инджирлике. За то, что те приютили мятежных сторонников своего бывшего учителя.

Дальше — больше. Эрдоган публично отказался от дальнейших закупок американских истребителей, аннулировав контракты. Взамен срочно закупает новейшие российские системы ПВО, хорошо зарекомендовавшие себя в боевых условиях. Тем самым как бы декоративно закрепив смену векторов.

Факт третий. В то же время, по примеру Штатов, объявив местонахождение всех, кого считают угрожающими интересам Турции, Анкара приграничные районы соседних государств (Кипра, Ирака и Сирии) в одностороннем порядке объявляет зоной собственной безопасности, и, где локальными спецоперациями, где прямой вооруженной агрессией устанавливает собственные порядки. В этих целях турки союзников себе не выбирают. Готовы сотрудничать даже с общепризнанными международными террористическими организациями, прикрыть их. Последние события на северных территориях Сирии тому пример.

И, факт четвертый, сопутствующий. Известна извечная кровная вражда турков с арабами. Однако, сегодня это не помешало официальной Турции для достижения вышеназванных целей активно сотрудничать с наиболее радикальными государствами арабского мира, такими, как Саудовская Аравия и Катар, а также, опять-таки, с террористическими организациями типа «Братьев-мусульман» (запрещена в Египте), защищая которых, Эрдоган буквально на днях накинулся на Египет, обвиняя его в смерти в зале суда экс-президента Мурси, ярого сторонника «Братьев-мусульман».

Ну а, хитроумные заигрывания Анкары вперемежку с актами подлости в отношении России известны всем. Отметим лишь, что три года назад российского посла в Турции Андрея Карлова в упор расстрелял не какой-то залетный террорист, а коренной турк, сотрудник элитного полицейского спецподразделения. Годом раньше турецкие ВВС по личному приказу премьер-министра Давутоглу из заранее подготовленной засады тоже в спину расстреляли возвращающийся из боевого задания по сирийскому небу российский бомбардировщик.

Похоже, в погоне за экономическими выгодами сотрудничества с реанимирующей османизм Турцией, российское руководство не в полной мере осознает возможные последствия подобного партнерства. Хотя стоило ему призадуматься, исходя из сложнейшей истории русско-турецких отношений, крайне неустойчивой позиции потомков Сулеймана Великолепного во время последней мировой войны. Как известно, в Великой Отечественной войне Советского Союза против гитлеровской Германии Турция сосредоточила на советско-турецкой границе огромное количество вооруженных сил, готовых напасть на Советский Союз в случае захвата Сталинграда немцами.

Современную роль Турции в политике НАТО наиболее четко предопределил Збигнев Бжезинский, покойный корифей аналитической мысли, постоянный советник американских президентов, американец польского происхождения. Выступая главным докладчиком на дискуссионном заседании в одном из штатовских аналитических институтов, он сказал:

«В гонке за право быть, пусть подчиненным Западу, но актором геополитической арены, выигрывает Турция. Это требует пересмотра роли Турции как стойкого и преданного члена НАТО. Вероятно более стойкого, чем любой другой член НАТО. Как по стратегическим, так и политическим причинам Турция должна быть, и с моей точки зрения является, фактически, частью Запада. Я утверждаю, что на уровне философской, политической идентичности Турция — часть Запада, несмотря на религиозные различия, которые, однако, не полностью герметичны…

Турция оказалась более успешной и должна служить моделью для других стран, претендующих на роль региональных центров силы, в том числе для России и Ирана. В конкуренции двух модернистских проектов ХХ века — кемализма и ленинизма, выиграл турецкий проект. Инициированный Ататюрком социальный эксперимент оказался более успешным, чем российский. …Таким образом, Турция становится тем актором, при помощи которого Запад намерен оперировать в глубинах евразийского материка, избегая при этом прямого вовлечения в военные конфликты. …Соединенные Штаты не должны втягиваться в какие-либо дальневосточные или азиатские конфликты. Какими бы ни были потенциальные результаты конфликтов в материковой Азии, они не могут оправдать прямое американское вовлечение. … Я утверждаю, что Соединенные Штаты должны копировать стратегию Великобритании в Европе в XIX и в начале XX века, и стать балансиром, стороной, влияющей на принятие решений, но не прямым участником материковых конфликтов», — подчеркнул легендарный аналитик.

Как видим, США в своей новейшей мировой и региональной геополитике почти полностью следуют концепции Бжезинского.

Вот на такие мысли наталкивает недавнее выступление председателя Российского исторического общества Сергея Нарышкина на церемонии открытия выставки «1939 год. Начало Второй мировой войны». Он так и сказал: «История нам дана в том числе и для того, чтобы из нее извлекать полезные уроки.»

Сии слова заставляют глубоко задуматься о создавшейся в послевоенном мире ситуации, вникать в продолжающуюся подрывную роль США и Запада в новом мироустройстве. И, поневоле задаешься вопросом: «Если в предварявшие начало агрессии Гитлера на СССР годы Запад всеми мерами старался столкнуть непомерно усиливающуюся Германию с Советским Союзом, главным идеологическим соперником, то судя по всему, не готовят ли сегодня Турцию в качестве будущего тарана?».

Садырбек Чериков, независимый журналист, политаналитик. Бишкек.

Источник — ЦентрАзия

Иран не войдет в орбиту влияния России

Президенты Ирана и России Хасан Роухани и Владимир Путин. 
Фото: kremlin.ru

Игорь Субботин
Обозреватель-международник при главном редакторе НГ

10.10.2019

Вопрос сотрудничества с Россией остается источником противоречий в иранской элите. К такому выводу склоняются эксперты американской аналитической корпорации RAND, которая выпустила доклад с анализом внутригосударственных дискуссий в Исламской Республике. Хотя Москва и Тегеран смотрят одинаково на ряд проблем, их партнерство в исследовании называют вынужденным.
В докладе, посвященном дискуссиям на государственном уровне в Иране, говорится, что ситуация в иранской экономике требует от республики сохранения связей с внешним миром. Шагом в сторону изоляции, как известно, стали экстерриториальные санкции США, введенные за «несоответствие» действий Ирана духу ядерной сделки – Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД). Как говорят исследователи, подобный демонтаж дипломатических и экономических каналов воспринимают в Иране по-разному.

«Сторонники жесткой линии давно призывают стремиться к более самостоятельной и ориентированной на внутренний рынок экономике, в то время как умеренные (круги. – «НГ») и реформисты считают, что реинтеграция в мировую экономику является ключом к решению проблем», – говорится в исследовании RAND.

Причем сами иранские лидеры практиковали разные подходы. «Ряд деятелей внутри режима – это группа, которая выходит за рамки традиционных блоков, – утверждает, что страна должна смотреть на восток, – отмечают в RAND. – Если взять XXI век, Хатами (пятый президент Ирана. – «НГ») стремился наладить более тесные связи с Западом, Ахмадинежад (шестой президент. – «НГ») в основном изолировал страну, но также выглядел «восточным». Умеренный Рухани (действующий глава государства. – «НГ») стремился примирить два подхода. Эти взгляды лидеров в значительной степени отражают позиции фракций, которые они представляют».
Эксперты признают, что Рухани рассчитывал на нормализацию отношений с Западом, но «был вынужден пойти навстречу России и Китаю после того, как западные страны не смогли соблюдать СВПД».

Аналитики RAND признают, что отношения с глобальными игроками на протяжении веков были источником напряженности в иранской элите. Так, за некоторое время до исламской революции некоторые иранцы выступали за более тесные связи с Россией, в то время как другие смотрели в сторону Франции, Германии, Великобритании и США. «Третьи же считали, что страна должна стремиться к большей самодостаточности и полностью отказаться от своей зависимости от иностранцев, – говорится в докладе RAND. – После своего создания Исламская Республика быстро приняла лозунг «ни Восток, ни Запад». На практике внешняя политика Ирана отразила этот лозунг, даже несмотря на то что различные фракции (в высших эшелонах иранских власти. – «НГ») толкали страну в ту или иную сторону». Иранцы не хотят оставаться уязвимыми для иностранного вмешательства, отмечают в RAND.
Сходство позиций России и Ирана по ряду вопросов нельзя отрицать. Они совпадают, например, в том, что касается «ядерной сделки» 2015 года, одним из гарантов которой выступает российской сторона. После выхода США из многостороннего соглашения и возвращения администрации американского президента к практике антииранских санкций Тегеран фактически оказался в том же положении «осажденного», в каком в свое время оказалась Москва. Однако, по широко распространенному мнению, у отношений двух стран есть серьезный потенциал конфликта – его скрывает в себе сирийское досье, в рамках которого Россия и Иран выступают ситуативными союзниками и являются гарантами «астанинского процесса» наряду с Турцией.

«В долгосрочной перспективе интересы Тегерана и Москвы (в Сирии. – «НГ») совпадают не полностью, потому что российская сторона заинтересована презентовать Сирию как историю своего успеха, который был достигнут благодаря российскому военному вмешательству, – заявила «НГ» научный сотрудник израильского аналитического центра «Форум регионального мышления» Елизавета Цуркова. – Иран, с другой стороны, хотел бы поддерживать нынешнее «ополченческое» состояние сирийских государственных учреждений, поскольку эти военизированные формирования дают возможность Ирану сохранять более значительное влияние в Сирии. Кроме того, две страны (РФ и Иран. – «НГ») конкурируют за некоторые финансовые выгоды, которые могут быть получены от сирийских природных ресурсов и проектов реконструкции».

Так, весной нынешнего года стало известно, что иранские представители ведут переговоры с сирийским правительством о возможности получения контроля над контейнерным портом в провинции Латакия. Подобные сообщения стали поводом говорить о развертывании иранской базы вблизи российских военных объектов в Сирии и обострении соперничества между Москвой и Тегераном в рамках сирийского конфликта.
Цуркова, в свою очередь, считает, что напряженность между Россией и Ираном может усилиться в будущем, но предостерегает от того, чтобы преувеличивать масштабы этой напряженности. Эксперт заявила, что два государства вряд ли когда-либо станут врагами. «Россия признает, что Иран является крупным региональным игроком, и не хочет слишком яростно противодействовать ему, а Иран, в свою очередь, признает, что Россия – набирающая силу на Ближнем Востоке иностранная держава, и видит интерес в том, чтобы поддерживать с Кремлем хорошие отношения», – заключает Цуркова.

10.10.2019

Источник — ng.ru

Сотрудничество Ирана и Турции значимо для безопасности региона

Глава парламентского комитета ИРИ Мюджтеба Зюннур дал высокую оценку взаимодействию с Анкарой

Muhammet Kurşun,Ülviyya Amuyeva   |01.10.2019

Сотрудничество Ирана и Турции значимо для безопасности региона

ТЕГЕРАН

Сотрудничество между Турцией и Ираном вносит значимый вклад в обеспечение безопасности и стабильности в регионе.

Как сообщает ICANA, об этом глава комитета по нацбезопасности и внешней политике парламента Ирана Мюджтеба Зюннур сказал в ходе встречи с послом Турции в Тегеране Дерьей Орс.

По словам Зюннура, Комитет по нацбезопасности и внешней политике парламента Ирана прикладывает усилия к укреплению дружеских связей между парламентами двух стран.

Парламентарий напомнил, что Турция и Иран успешно сотрудничают в борьбе с терроризмом и экстремизмом в регионе.

«Сотрудничество между Турцией и Ираном имеет благоприятные результаты, поскольку вносит значительный вклад в обеспечение стабильности и безопасности в регионе»,- сказал Зюннур.

Он также указал на культурные, исторические и стратегические связи между Турцией и Ираном.

«Развитие сотрудничества в различных областях между Турцией и Ираном в интересах двух народов»,- подчеркнул глава комитета. 

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D1%81%D0%BE%D1%82%D1%80%D1%83%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B0-%D0%B8-%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B8%D0%BC%D0%BE-%D0%B4%D0%BB%D1%8F-%D0%B1%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8-%D1%80%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0/1598750

В Иране признали нападение на саудитов.

Сможет ли президент Трамп найти альтернативу военному удару? Что может сделать он сейчас? Ясно его нежелание встревать в ближневосточные дрязги. Но ясно и то, что безнаказанность порождает новых чудовищ.
Авигдор Эскин, 23 сентября 2019, 17:45 — REGNUM В Иране признали, что атаку на саудовские нефтяные поля совершили они. В своей пятничной проповеди духовный и системный соратник верховного лидера, аятоллы Хаменеи, имам Ахмед Алмульхуда прямо указал в своей пятничной проповеди в городе Машхаде, что Тегеран стоит за зловещим нападением.

В своем выступлении, опубликованном на его странице в интернете, имам пространно рассуждал об успехах Ирана. Он говорил с восторгом об экспансии Ирана в Йемене, в Ливане, в секторе Газа, в Ираке. А потом пошел прямым текстом: «Знаете ли вы, где находится Иран? Разве юг Ливана — это не Иран? Разве «Хезболла» — не Иран? Разве не было беспилотников, которые направили против Саудовской Аравии йемениты? Разве это не Иран?»

Сумлевающихся просим зайти поскорее по этой ссылке, покуда ее не убрал разоткровенничавшийся хомейнист Ахмед Алмульхуда.
Иранские СМИ не спешат признавать, что их режим совершил преступление новой эры. Помнится, как ненавистный сосед Тегерана Саддам Хусейн предал огню сотни нефтяных объектов в Кувейте в 1991 году. И он заплатил за это очень дорого. Казалось, другим будет неповадно. Ан ошиблись!
Можно предположить, что иранский МИД стремится в эти дни не доводить уровень кипения до критической отметки, а «окешить» сокрушительные результаты успешной военной операции. Режим аятолл показал, что способен на нестандартные и болезненные для всего мира шаги. Одним махом им удалось на время приостановить добычу пяти процентов нефти мира. Дескать, нашу нефть не хотите, так не будет у вас и саудовской нефти.

Иранские дипломаты скажут это мягко и обтекаемо. Они будут сетовать на расторжение соглашения с ними со стороны американцев и введение жесточайших санкций, в которых участвуют не только США, но и все крупные европейские и российские компании (не правительства, но все крупные фирмы). А тут и свежая публикация в обычно достоверной Wall Street Journal о возможном новом иранском ударе по Саудовской Аравии. Если сбудется, то цены на нефть полезут еще вверх. К немалому удовлетворению России, но к финансовому спазму в Европе.

Тегеран показал, что умеет наносить удары неожиданно и болезненно. Он также показал, что готов идти на риски. Угрозы оказались подтвержденными весомыми делами. Мир привык уже к холостым иранским угрозам в адрес Израиля. Режим Тегерана не смог ни разу серьезно ответить на сотни израильских операций по ликвидации его инфраструктуры в Сирии и в Ираке. Но против саудитов они оказались горазды.

Таким образом, иранские дипломаты будут говорить с позиции силы. Они готовы идти на риски, которые не снились европейцам. Их режим трещит по швам. Экономическое положение катастрофическое. Молодежь далека от хомейнистского угара. Но никто не может точно назвать дату, когда вся эта империя исламизма обрушится. А покамест КСИР и дружины внутри страны удерживают власть. А аятоллы ведут страну к потрясениям и метастазам. Чтобы и другим плохо было. Особливо — ненавистным саудитам.

Зачем приближенный к Хаменеи имам сделал столь откровенное заявление? Иранский МИД с ухмылкой отрицает причастность режима к уничтожению нефтяных полей и завода в Саудовской Аравии. Нельзя исключать, что это свидетельство о тактическом разнстве между претендующими на умеренный тон и откровенно бесноватыми. Не стоит искать тут пропагандистских тонкостей. Но нет сомнений, что имам Ахмед Алмульхуда не просто так сказал своей пастве о том, что Иран соделал это преступление. И неспроста он разместил это в интернете.

Очевидно, что у имама были сведения от первого в Иране лица — аятоллы Хаменеи. Очевидно, что коли Алмульхуда не боялся говорить об этом открыто, то был убежден в благосклонности Хаменеи к такой публикации. И никаких претензий имаму никто не предъявил. Никаких осуждений и опровержений.

Теперь вопрос к Дональду Трампу. Доселе информация об акте агрессии Ирана исходила от американских спецслужб и от саудитов. Сейчас мы видим, что в Иране поднимается угарная волна мракобесия. Почувствовав безнаказанность, они начинают кичиться содеянным. Пусть не все, но в среде аятоллы Хаменеи, что весомо и значимо. Сможет ли президент Трамп найти альтернативу военному удару? Что может сделать он сейчас? Ясно его нежелание встревать в ближневосточные дрязги. Но ясно и то, что безнаказанность порождает новых чудовищ.
23 сентября 2019
Авигдор Эскин

Источник — regnum.ru

Саудовская Аравия и Иран: борьба за влияние

В течение долгих лет две страны использовали друг против друга различные организации и группировки

Саудовская Аравия и Иран: борьба за влияние
https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15584

Саммит Россия – Турция – Иран в Анкаре и ход войны в Сирии

https://www.golos-ameriki.ru

Дмитрий МИНИН |

Благодаря дипломатическим усилиям Москвы Дамаск получит гораздо больше, чем мог бы добиться военным путем
Только что закончившийся в Анкаре тройственный саммит президентов России, Турции и Ирана в основном был посвящен поискам путей мирного урегулирования в Сирии. При этом очевидно, что без ликвидации баз непримиримых боевиков в зоне Идлиба и решения проблемы занятого курдо-американскими отрядами востока страны окончательный мир в Сирии невозможен. Поэтому наряду с проведением наконец-то согласованного на саммите конституционного процесса доводить до логического завершения войну в Сирии все равно придется. По оценкам экспертов, наблюдавших за тройственной встречей, дальнейший ход боевых действий будет определяться сложным переплетением обстоятельств.

Обращается, например, внимание на то, что за три дня до саммита президент В. Путин принял в Сочи израильского премьера Б. Нетаньяху, в беседе с которым были определены пределы его дальнейшего вмешательства в сирийскую ситуацию. Эта встреча во многом предваряла мероприятие в Анкаре. Ближневосточная пресса дружно указывает, что на этот раз тон разговоров с российской стороны был достаточно жесткий.

Б. Нетаньяху и В. Путин в Сочи: жестче, чем когда-либо
Нетаньяху было заявлено, в частности, что многие без конца излагаемые им страхи по поводу поведения Ирана в Сирии «сильно преувеличены» и что полеты израильской авиации над Сирией должны быть решительно пресечены. Избегать использования против нее расположенных там российских средств ПВО долго не получится.
Печать Израиля признает, что Нетаньяху в преддверии выборов и последующего процесса формирования правительственной коалиции и сам не намерен глубоко погрязать в сирийских делах. Израильтяне отступили от своего прежнего категорического требования о полном выводе из Сирии иранских воинских подразделений и недопустимости создания там каких-бы то ни было военных баз Ирана. В настоящий момент они допускают их наличие при условии, что такие базы не располагаются в пределах 80 км от территории Израиля и на них нет ракетного вооружения, достигающего его границ. От права атаковать объекты, не отвечающие этим требованиям, израильтяне отступать не хотят, а на первый план израильские СМИ выдвигают шаги по «оказанию давления Москвы на Иран».

Якобы имеющиеся у Ирана военные базы в Сирии
Иран, конечно, не в восторге от того, что кто-то со стороны пытается ограничить его военное присутствие в Сирии, осуществляемое полностью на законных основаниях по соглашению с ее правительством, но понимает, что получение гарантий ненападения на большинство его баз – тоже значительный шаг вперед. Благодаря этому в Анкаре президенты Роухани и Путин по большинству вопросов практически выступали в унисон.

Двусторонняя встреча В. Путина и Роухани в Анкаре
Турецкий президент Эрдоган вынужден был с этим считаться. К тому же главным для него было получение поддержки партнеров в намечаемой крупномасштабной операции против курдов из Партии демократического союза / Сирийских демократических сил (ПДС/СДС). Контролируя при помощи американцев более четверти национальной территории на северо-востоке вдоль границы с Турцией (т. н. Рожава), курды, несмотря на настойчивые рекомендации Москвы договариваться с Дамаском, так и не сделали этого. Теперь же им, видимо, придется пожимать горькие плоды их заблуждений по поводу всесилия Вашингтона.

США – Рожава: «иллюзорный союз»
Турецкая печать широко распространяет утверждения, что в Анкаре ее партнеры впервые признали ПДС вместе с «материнской» для нее Рабочей партией Курдистана (РПК), действующей в Турции, террористическими организациями. Возможно, это заявление преждевременно, поскольку официальных заявлений по данному поводу ни с российской, ни с иранской стороны не делалось, но, судя по всему, признано право Турции атаковать объекты этих военизированных организаций и создать временную зону безопасности на территории Сирии вдоль своих границ. Так во всяком случае преподносят итоги встречи турецкие издания.

Двусторонняя всреча В. Путина и Эрдогана в Анкаре

Карта иностранного присутствия в Сирии, желтое – курды
За согласие на это Эрдоган, похоже, заплатил Дамаску немалую цену. В официальном Anadolu Agency турецкие эксперты пишут о том, что, желая обеспечить себе на время предстоящей операции против Рожавы надежные фланги, Анкара согласилась перенести линию деэскалации в Идлибе значительно севернее. Она будет проходить по шоссе М4 от Джиср-аш-Шугура через Эриху до Серакиба и обеспечиваться совместными турецко-российскими патрулями. Это означает, что правительственная Сирийская арабская армия (САА) сможет занять практически половину Идлиба, включая ключевой транзитный узел в Маарет-ан-Нумане. Будет также обеспечен прямой выход на крупнейший город страны Алеппо как из Дамаска, так из ведущего порта в Латакии. В занятии севера Латакии с опорным пунктом в Кабани и плодородной равнины аль-Гааб турки, если верить этой информации, чинить препятствия также не будут. Таким образом, оказались посрамлены те, кто обвинял Москву в том, что она «в очередной раз украла победу у САА», убедив ее после взятия Хан-Шейхуна приостановить наступление.

На деле благодаря дипломатическим усилиям Москвы Дамаск получит гораздо больше, чем мог бы добиться военным путем, и со значительно меньшими потерями. К тому же САА будет в состоянии быстрее перебросить свои главные силы на северо-восток к Рожаве, где в предстоящие месяцы, по-видимому, развернутся главные события сирийской войны, связанные с крахом курдского квазигосударственного образования.

Турция в настоящее время ведет интенсивные переговоры с американцами о своем военном вхождении в Рожаву с целью установления там подконтрольной буферной зоны. При этом она выдвигает максималистские требования. Эта зона должна простираться на 450 км по ширине вдоль всей турецкой границы и на 30 км вглубь. Фактически это означало бы занятие всех основных населенных пунктов с курдским большинством на данной территории. Для курдов это равнозначно полной капитуляции, а для американцев это серьезное военно-дипломатическое поражение. Им остается либо бросить Рожаву на произвол судьбы, объявив, что они «с успехом реализовали все поставленные перед собой цели, а потому уходят», либо бессильно наблюдать за турецким вторжением. А о нем в Турции все пишут как о деле решенном. Атака начнется, видимо, тогда, когда будут поставлены на боевое дежурство последние из поступивших в Турцию российских комплексов С-400.

Будут ли сбивать турки американские самолеты? Скорее всего, это не понадобится. Радарная подсветка с земли, а следовательно, угроза быть сбитыми будет определяться летчиками ВВС США задолго до того, как С-400 попадут в зону поражения их собственных ракет воздух-земля. По правилам, в этом случае они должны будут уйти с курса. То есть даже демонстрация силы с американской стороны будет невозможна.
Какой бы ни была американская мощь, но противостояние сразу трем региональным державам (а Россия даже выше этого статуса) непосредственно в точке схождения их жизненно важных интересов – задача для американцев непосильная.

Вслед за встречей в Анкаре планируется проведение в октябре четырехстороннего саммита по ситуации в Сирии лидеров России, Турции, Германии и Франции. Главная тема этого формата – положение беженцев, но не приходится сомневаться, что там будут обсуждаться общее положение в Сирии и решения тройственной встречи в Анкаре. С высокой степенью вероятности европейские лидеры добавят свой авторитет данным решениям, поскольку понимают, что их «старший союзник» США ведет в регионе заведомо проигрышную игру.

Источник — fondsk.ru

Есть ли у иранского КСИР «красная линия» в борьбе с Америкой?

Николай БОБКИН |

Противостояние США и Ирана все больше похоже на подготовку к войне
После нападений беспилотников на два крупных нефтяных объекта в Саудовской Аравии ситуация снова дает повод говорить о вероятности войны на Ближнем Востоке, способной охватить обширный район от Израиля до Ирана.
В ночь на 14 сентября йеменское движение «Ансар Аллах» (хуситы) нанесло удар десятью беспилотниками по саудовским месторождениям нефти в восточной части страны. Официальный представитель военного командования хуситов генерал Яхья Сареа заявил, что атаки совершены беспилотниками с обычными и реактивными двигателями. Он потребовал от Эр-Рияда прекратить «агрессию и блокаду Йемена», иначе йеменская армия продолжит наносить удары по королевству «где угодно и когда угодно». Иностранцам Яхья Сареа предложил покинуть саудовские нефтеперерабатывающие заводы, ибо они могут быть атакованы «в любой момент».

Это нападение стало самым разрушительным ударом для Саудовской Аравии после начала войны в Йемене более четырех лет назад. В районе Абкайка, по которому нанесен удар, находится крупнейший в мире НПЗ, где перерабатывается около двух третей от общего объема производства Саудовской Аравии. Пожары привели к сокращению поставок нефти примерно на 5,7 миллионf баррелей. Понесенный нефтяной инфраструктурой саудовцев ущерб вызвал повышение мировых цен на нефть на 10 процентов, это самый значительный рост за последние десять лет. Аналитики ожидают дальнейшего повышения, если добыча нефти в Саудовской Аравии не будет восстановлена в ближайшее время. Есть мнение, что на это понадобятся недели.
Несмотря на то, что хуситы взяли ответственность за эти атаки на себя, главные вопросы остаются без ответа: откуда у них мощные ударные беспилотники и как им удалось поразить объекты в глубине территории Саудовской Аравии в 800 километрах от йеменской границы? Асимметрия военных возможностей сторон очевидна. Один из крупнейших в мире потребителей современного оружия оказался беззащитным перед беспилотниками стоимостью менее 1000 долларов и страной, которая бедна, дезорганизована и охвачена гражданской войной.
Саудовская Аравия объявила, что при атаке было использовано иранское оружие. Королевство намерено пригласить специалистов ООН и других международных экспертов для участия в расследовании ситуации. Тем не менее саудиты воздержались от того, чтобы указывать пальцем на Иран, обвинив его в нанесении ударов.
Зато госсекретарь США Майк Помпео сразу заявил, что за этой «беспрецедентной атакой на мировое энергоснабжение» стоит Тегеран. По его мнению, «нет никаких доказательств того, что нападения исходили из Йемена». Президент Трамп высказался сдержаннее. The New York Times предполагает, что Трамп «хотел бы избежать» военного конфликта с Тегераном, подчеркивая свою заинтересованность в дипломатии. Якобы Трамп не желает сужать поле возможных дискуссий с иранским руководством и не отказался от намерения привлечь иранцев к переговорам. «В какой-то момент это сработает», – в очередной раз заявил он. Через несколько дней откроется очередная сессия Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, которую посетит и президент Ирана Хасан Роухани. Встреча Трампа и Роухани стала бы беспрецедентным событием, но, судя по сообщениям из Тегерана, вероятность ее проведения крайне мала.
Несмотря на то, что умеренные элементы в правительстве Роухани высказываются в пользу диалога, сторонники жесткой линии выступают категорически против. Их позиция поддерживается аятоллой Али Хаменеи. Лидер исламской революции назвал стремление Белого дома к переговорам обманом, подчеркнув, что официальные лица Ирана и США не будут вести переговоры ни в Нью-Йорке, ни где-либо еще. «Американская цель переговоров заключается не в том, чтобы найти справедливое решение, а в том, чтобы навязать свои грубые требования», – заявил аятолла Хаменеи. Он предлагает американцам «покаяться и вернуться к нарушенному ими ядерному договору», присоединившись к остальным участникам соглашения, ведущими диалог с Ираном.
С учетом решающего значения мнения аятоллы Хаменеи вопрос о переговорах Трампа с Роухани можно закрыть. Однако у США могут сработать другие сдерживающие факторы. У Вашингтона будут проблемы с мобилизацией региональной поддержки для военного выступления против Ирана. The Wall Street Journal признает, что атаки на нефтяные объекты королевства – это критическая проверка американо-саудовских отношений, особенно для Трампа и наследного принца Мохаммеда бен Салмана: оба сместили внешнюю политику своих стран в сторону конфронтации с Ираном, но успеха в этом не достигли. Эр-Рияд хотел бы нанести удар по Ирану американскими руками, но военные в США опасаются более широкой вооруженной борьбы.
И такие опасения не лишены оснований. Удары по нефтяным объектам в Саудовской Аравии можно рассматривать как демонстрацию силы иранцев. Корпус стражей исламской революции (КСИР) косвенно продемонстрировал свои боевые возможности с использованием союзников, каковыми в Йемене являются хуситы. КСИР вооружает своих союзников от Ливана до Йемена и обучает их ведению сложной войны с использованием беспилотников. Например, сохраняется возможность нанесения по Саудовской Аравии ударов со стороны Ирака, где местное шиитское ополчение также готово воевать на стороне Ирана. Поскольку признаков отказа Вашингтона от политики «максимального давления» на Иран нет, у Тегерана нет оснований менять стратегию противодействия силой Соединенным Штатам и их союзникам. И трудно оценить, где для КСИР проходит «красная линия» в применении этой силы.

Источник — fondsk.ru

У Трампа есть политические пределы для сдержанности

Масштабный скачок нефтяных цен до уровня, близкого к трехзначному, возможен только в случае масштабных военных действий на Ближнем Востоке с участием США, сообщает ТГ-канал «Bunin & Co».
Очевидно, что Трамп рассматривает вариант нанесения удара по Ирану, но при этом очень не хочет рисковать втягиваться в конфликт перед стартом избирательной кампании.

Но и Иран, чувствуя, что Трамп замахивается, а потом боится ударить, повышает ставки в игре. Но так можно заиграться. Да и у Трампа есть политические пределы для сдержанности. В конце концов, сорвав договоренности, достигнутые при Обаме, он взял на себя ответственность за ситуацию в регионе.
В том числе и спровоцировал радикализацию Ирана, который сейчас на переговоры не пойдет без серьезных уступок со стороны американцев (а это уже неприемлемо для Трампа). Возможно, что отсидеться США не удастся.

В то же время стабильно сверхвысокие нефтяные цены маловероятны. Мировая экономика замедляется, нефти нужно меньше.
Саудовская Аравия найдет возможности компенсировать падение добычи нефти, хотя на это и потребуется больше времени, чем считалось сразу после атаки на НПЗ.
Американцы готовы распечатать свои стратегические запасы.
Вспомним также, что в 1980-е годы нефтяные цены упали в разгар ожесточенной ирано-иракской войны, в которую были вовлечены сразу два экспортера, а в зоне боевых действий оказался Абаданский НПЗ.

Алексей Макаркин
16 сентября 2019

Источник — iarex.ru

Ахмадинежад: Я не пошел бы на заключение ядерной сделки

Экс-президент Ирана ответил на вопросы агентства «Анадолу»

Muhammet Kurşun,Elahe Salari,Ülviyya Amuyeva   |03.09.2019

Ахмадинежад: Я не пошел бы на заключение ядерной сделки

ТЕГЕРАН

Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) по иранской ядерной программе превратился в документ, имеющий обязывающий характер только для одной стороны переговорного процесса. Ядерную сделку 2015 года нельзя считать крупным успехом ни для одной из ее сторон. Об этом сказал в интервью агентству «Анадолу» экс-президент Ирана Махмуд Ахмадинежад.

Ахмадинежад был президентом Ирана в 2005-2013 годах.

По его мнению, рамки для диалога по СВПД были изначально ошибочными, что и привело к «нежелательным результатам».

«Соглашение, заключенное в интересах одной стороны, в долгосрочной перспективе обречено на провал. Лично я категорически отказался бы подписывать подобный документ», — сказал Ахмадинежад.

По мнению экс-президента, США и Иран могут наладить дружественные отношения.

«Если провести опрос или референдум, то большинство людей, безусловно, выберут мир и справедливость», — сказал Ахмадинежад.

По его словам, давление на Тегеран не заставит Иран пойти на диалог с Вашингтоном.

«Однако переговоры с американской стороной не являются табу. Во время заключения Алжирских соглашений (1981 год), а также по вопросам Афганистана и Ирака мы вели переговоры с США. Диалог с Вашингтоном и раньше не был под запретом», — сказал Ахмадинежад.

Экс-президент подчеркнул, что санкции США направлены не против властей Ирана, а против иранского народа в целом, и призвал американскую сторону отказаться от одностороннего курса на давление и санкции в отношении Тегерана.

«Вашингтон должен придерживаться курса на справедливый диалог. Думаю, у США и Ирана больше точек соприкосновения для сотрудничества, нежели для вражды», — сказал Ахмадинежад.

По его словам, Белый дом критикует Иран за возможность разработки ядерного оружия, тогда как в арсеналах США насчитывается 5600 ядерных боеголовок.

«Американцы призывают Иран доказать отсутствие планов по созданию атомной бомбы. Как можно доказать то, чего нет? США – единственная страна, применившая атомное оружие. К тому же Белый дом не опасается атомной бомбы в арсенале Ирана. Американцам это стоит открыто признать», — сказал Ахмадинежад. 

Экс-президент также призвал страны Персидского залива к бдительности. «Конфликт в регионе не ограничится его рамками, а приобретет глобальный характер», — считает Ахмадинежад.

Говоря о сирийском конфликте, экс-президент отметил, что до сегодняшнего дня ни одна из сторон не одержала успеха в Сирии.

«Мы должны помогать сирийскому народу в выполнении его требований. Любой другой путь сопряжен с ущербом для Сирии. Гибель каждого человека – это потеря», — сказал Ахмадинежад. 

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D0%B0%D1%85%D0%BC%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D0%B6%D0%B0%D0%B4-%D1%8F-%D0%BD%D0%B5-%D0%BF%D0%BE%D1%88%D0%B5%D0%BB-%D0%B1%D1%8B-%D0%BD%D0%B0-%D0%B7%D0%B0%D0%BA%D0%BB%D1%8E%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D1%8F%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%B9-%D1%81%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%BA%D0%B8/1571858

МИД Ирана бьется за Конвенцию по Каспию

Зариф бьется за Конвенцию по Каспию

Без ратификации парламентами прикаспийских стран подписанной в Актау 12 августа 2018 года Конвенции о правовом статусе Каспийского моря никакие практические действия в этом регионе в новых условиях невозможны. Казахстан, Азербайджан и Туркмения эту процедуру уже выполнили, а в Иране и России она должна быть завершена до конца 2019 года. Но в Иране все непросто, и этот документ подвергается в парламенте жесткой критике со стороны консерваторов и некоторых религиозных деятелей.

Когда министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф во время визита в Норвегию на встрече с представителями иранской диаспоры заявил, что, «пока он жив, никто не посмеет отобрать хоть каплю Каспийского моря у иранцев», уточняя, что «никто не смеет претендовать на иранскую сухопутную и морскую территорию, в том числе на его законную часть Каспийского моря», стал ясно, что он с кем-то остро заочно полемизирует. Но с кем, и кто сейчас замахивается на «иранские сухопутные и морские территории»?
Заявление Зарифа прозвучало после завершившегося недавно в Туркмении Первого Каспийского экономического форума с участием всех прикаспийских стран, после чего во многих СМИ появились победные отчетные реляции. Первоначально казалось, что мы имеем дело с отголосками полемики, вспыхнувшей на этом форуме относительно перспектив реализации Транскаспийского газопровода (TANAP), по которому газ из Туркмении по дну Каспийского моря должен поставляться в Азербайджан, а далее через Турцию в Европу. Россия и Иран выступают против этого проекта, заявляя об экологических угрозах Каспию. Но позже стало ясно, что все нынешние размышления о TANAP — это все равно, что делить шкуру еще не убитого медведя. Ведь без ратификации парламентами прикаспийских стран подписанной в Актау 12 августа 2018 года Конвенции о правовом статусе Каспийского моря никакие практические действия в этом регионе в новых условиях невозможны.

В Казахстане, Азербайджане и Туркмении эта процедура уже состоялась, в Иране и России она должна быть завершена до конца 2019 года. Но в Иране все непросто, и этот документ подвергается в парламенте жесткой критике со стороны консерваторов и некоторых религиозных деятелей. Даже находящийся в эмиграции принц Реза Пехлеви раскритиковал иранское правительство за «каспийскую сделку», архитектором которой называют Зарифа. Его обвиняют чуть ли не в «национальном предательстве», обвиняют в пренебрежении интересами страны, настаивают на 50%, а не определенной 10% части Каспийского моря. И утрясти ситуацию за счет закулисных договоренностей пока не удается. Выступая 29 июля в парламенте, Зариф вынужден был сделать главный акцент на том, что «Иран не поступится своей территорией и будет жестко отстаивать исторически принадлежащие стране воды Каспийского моря».

Однако как долго будет продолжаться этот процесс в Тегеране сказать сложно, хотя бы потому, что иранский министр почему-то не акцентирует внимание на том, какая в итоге доля каспийского пространства будет принадлежать Ирану, станет ли в итоге она составлять 20%, как ранее настаивал Тегеран. Сложность еще и в том, что эта проблема в Иране очень политизирована. Есть силы, которые сравнивают Конвенцию с Туркманчайским договором 1828 года между Персией и царской Россией, в силу которого территория (ханства северного Азербайджана) была присоединена к России. Раздаются призывы не переносить иранско-российский альянс на сирийском направлении на Каспийский регион и т. д. Зариф оказывается в сложном положении. Поскольку его обвиняют в прозападных настроениях, имея в виду активное участие в подготовке с «шестеркой» ядерного соглашения.

Генерал от инфантерии Иван Паскевич и принц Аббас Мирза на подписании мирного договора в Туркманчае. 1828
А заодно утверждают, что на Каспии он следует чуть ли не в фарватере российской политики. При этом за скобки выводится то, что прикаспийским странам давно пора переходить от слов к делу и начинать развивать транспортную систему региона сообща, координируя свои действия на пятисторонней основе. Но проблема в том, как именно исторически и на метальном уровне Иран воспринимает не столько Россию, сколько соседние Туркмению и Азербайджан. С ними у Тегерана существуют определенные проблемы по разработке месторождений каспийского шельфа, расположенных на смежных участках морского дна Каспия. Поэтому парламентская битва в Иране за ратификацию Конвенции больше отражает существующее в стране непростое внутриполитическое противостояние, нежели разные оценки складывающейся геополитической ситуации.

В этой связи иранское издание Alef считает, что Зариф в острой дискуссии с политическими оппонентами должен упор делать на том, что «одно из достоинств подписанного документа — это то, что он не дает странам вне региона права использовать бассейн и акваторию для военного и иного судоходства и запрещает им создавать здесь морские военные базы. Равно как и то, что все пять стран не допускают, чтобы какая-то иная страна использовала бы акваторию, прибрежные зоны, а также небо для агрессии против какой-либо страны Каспийского бассейна». Остальные проблемы, по мнению этого издания, «вполне решаемы на основе двусторонних или трехсторонних соглашений между Ираном, Азербайджаном и Туркменией». Что дальше? Некоторые иранские эксперты полагают, что «сегодня вероятность успешной ратификации иранским парламентом «конституции Каспия» довольно высока».
Но другие считают, что «отдельные общественно-политические силы могут попытаться максимально осложнить и затянуть на неопределенное время процесс ратификации Конвенции». Так что будем ждать дальнейшего хода событий.

24 августа 2019
Станислав Тарасов

Источник — regnum.ru

В Иране против диалога с администрацией Трампа

В Тегеране называют «пустыми» заявления главы Белого дома по КНДР и северу Сирии

Dr. Hakkı Uygur,Olga Keskin,Ekip  

АНАЛИТИКА - В Иране против диалога с администрацией Трампа

АНКАРА

В Иране прекрасно понимают, что в вопросе противостояния с Вашингтоном время работает против Тегерана. Именно поэтому иранская сторона отвечает на экономическое и политическое давление США постепенным отказом от обязательств в рамках ядерной сделки и практическими шагами против союзников Вашингтона в регионе. Об этом сказал вице-президент турецкого Центра исследований Ирана (İRAM), доктор Хаккы Уйгур.

По его мнению, в окружении Дональда Трампа не учитывают фактор внутренней ситуации в Иране, где многие политики склоняются к войне с Вашингтоном, а не к договоренностям на условиях, которые выдвигает помощник президента США по национальной безопасности Джон Болтон.

В Тегеране называют «пустыми» заявления главы Белого дома по КНДР и северу Сирии и поэтому не хотят вести переговоры с окружением Трампа.

Если Иран продолжит предпринимать шаги, противоречащие Совместному всеобъемлющему плану действий от 2015 года, то ситуация станет еще более запутанной, отметил эксперт.

Не исключено, что напряженность в американо-иранских отношениях будет нарастать.

Уверенности Ирану придает то, что Трамп не развяжет войну в преддверии президентских выборов 2020 года. Вполне возможно, что Тегеран в ответ на жесткие санкции в скором времени максимально расширит рамки своей программы, отметил вице-президент İRAM.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%B2-%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B5-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2-%D0%B4%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B0-%D1%81-%D0%B0%D0%B4%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B5%D0%B9-%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%BF%D0%B0-/1563221

Война и мир для Ирана

© РИА Новости / Антон Быстров

Флаги Ирана на одной из улиц Тегерана. Архивное фото

Исламская Республика не стремится стать региональной сверхдержавой, обладающей ядерным оружием
Саид Гафуров


Напряжение в Персидском заливе нарастает — Великобритания заявила, что ее военный флот будет сопровождать проходящие через Ормузский пролив суда под «Юнион Джеком». После задержания 4 июля иранского танкера Grace I властями британского Гибралтара Вашингтон пытается сформировать коалицию для патрулирования Ормузского пролива. Тегеран, в свою очередь, прилагает усилия «по обеспечению безопасности не только в Персидском заливе и Ормузском проливе, но и в Баб-эль-Мандебском проливе и Индийском океане».
Рассуждая о динамике текущей военно-политической ситуации на Среднем Востоке, начинать, по всей видимости, следует с концепции политических целей войны, изложенных Карлом фон
Клаузевицем: «Первоначальные политические намерения подвергаются в течение войны значительным изменениям и, в конце концов, могут сделаться совершенно другими именно потому, что они определяются достигнутыми успехами и их вероятными последствиями». И такие изменения мы наблюдаем в позициях всех участников конфликта. Важно понимать, что внешняя и внутренняя политика стран Среднего Востока — точно так же, как американская, российская, китайская и любая иная, — является результирующей от усилий множества самых разнообразных сил, имеющих часто противоположные интересы. И подковерная внутренняя борьба за влияние на внешнюю политику бывает очень жесткой.
О чем думают в Тегеране?
Через влиятельные, но ангажированные СМИ: и на Западе, и на Востоке, — идет массовая пиар-кампания, инициированная, в основном, Саудовской Аравией, что Иран якобы поддерживает восстания в арабских странах, планируя создание «шиитского полумесяца» в западной части Азии.

В мировом общественном мнении ставится вопрос о способности Ирана оказывать решающее влияние в регионе после «арабской весны». Но если весь мир воспринимает Исламскую Республику в качестве мощного участника Большой игры, то в самом Иране, к удивлению автора этих строк, в общественном мнении, и даже во взглядах государственных деятелей широко распространено довольно унылое позиционирование своей страны как государства Третьего мира, не способного быть самостоятельным субъектом глобального развития и мировой политики. Конечно, иранцам лучше известны их проблемы, но ведь, с другой стороны, большие объекты, как говорил поэт Сергей Есенин, лучше видны на расстоянии.

Тут очевидна и ошибка в модальности: фраза «может оказывать влияние на ситуацию в других странах» вовсе не тождественно выражению «оказывает влияние» или «хочет оказывать влияние». Конечно, по Бисмарку, для политики важны не намерения, а потенциал той или иной страны. Но, странным образом, вопрос об интенциях и мотивациях Исламской Республики на нынешнем этапе забывается. Американцев и разных прочих саудовцев пугает сама возможность такого влияния.

В Иране, как и везде, нет «единой политической воли». Это демократическое государство, в котором существуют различные политические тенденции, в том числе — связанные с поддержкой (или с отказом от поддержки) шиитских движений во всем мире, причем действующий президент Хасан Рухани считается представителем умеренной линии, тогда как существует много более радикальных политических сил, полагающих, что Тегеран должен гораздо активнее поддерживать и защищать своих единоверцев по всему миру.

Иран давно отказался от самой идеи экспорта исламской революции, которая даже изначально предполагала не столько внешнеполитические акции, сколько построение в Исламской Республике такого общества, которое стало бы примером, образцом государственного и общественного устройства для мусульман всего мира.

Помимо прочего, война, в том числе и прокси-война, — дело весьма дорогое, не столько для национальной экономики (давно известно: «война повышает кредит»), сколько для бюджета воюющей страны. Поэтому в Иране, переживающем ситуацию финансового и бюджетного кризиса, войны категорически не хотят, хотя и не боятся ее.
Конечно, навязывать шиитскую версию ислама суннитам — это абсурд, но глупо спорить, что стремления к лидерству в мусульманском мире у Ирана и ряда других исламских стран, включая Саудовскую Аравию, отсутствуют. Но это вопрос идеологии, а не вооруженной борьбы. В Иране, кстати, есть свои сунниты, хотя их не очень много, но нет никаких свидетельств о каких-либо нарушениях их прав.
Пройдя через множество расколов, обеспечивая религиозное обоснование самым разным социальным течениям: от революционных, до ультрареакционных, — шиизм встретил XXI век не только государственной религией Ирана, но и важнейшим элементом конфессиональной ситуации в Ливане, Азербайджане, Ираке, а в других странах обеспечивая религиозной идеологией социальное недовольство многих угнетенных или считающих себя угнетенными этнических и социальных групп.

Конечно, когда шииты на протяжении истории приходили к власти, особо справедливого и прекрасного общества им построить не удавалось, но, тем не менее, правы те аятоллы, которые говорили, что шиизм — это «добрый ислам, терпимый ислам, равновесный ислам, умеренный ислам». Трудно пережить столько веков гонений (устойчиво расширяя свое влияние) — и не обладать этими качествами.
Исторически главным союзником Тегерана в регионе была Сирия. Сближению двух стран способствовали геостратегические причины: и Иран, и Сирия граничат с Ираком, который при Саддаме Хусейне проводил агрессивную политику по отношению к своим соседям. Президент Сирии Хафез аль-Асад не был согласен с претензиями Саддама на роль лидера «левого блока» арабских государств, подкрепленными военной мощью Ирака. Правящие сирийское и иракское крылья общеарабской Партии арабского социалистического возрождения (Баас или ПАСВ) враждовали не на шутку, обвиняя друг друга в предательстве. С Ираном Ирак бессмысленно и кроваво воевал 8 лет только для того, чтобы подписать мир на условиях возвращения к довоенной ситуации.
После оккупации Ирака странами НАТО Тегеран стал проводить умную и тонкую политику, нацеленную, в конечном счете, на возвращение мира в Ирак. Немаловажную роль в этом играла и взвешенная политика сирийского руководства.

Политическое фиаско США в Ираке открыло двери для усиления иранского влияния в этой стране. При этом ни один духовный лидер иракских шиитов не призывал к перенесению в Ирак персидской модели общественного и государственного устройства. Ирану также нужен дружественный Ирак, а не уменьшенный клон самого себя.
В результате к концу второго десятилетия XXI века Иран стал одним из наиболее влиятельных внешних игроков в богатом нефтью Ираке, что, помимо всего прочего, дает Исламской Республике сухопутный коридор для выхода к Средиземноморью через сирийские порты.
Помимо требований realpolitik, важное значение имел тот факт, что важная часть сирийского руководства принадлежала к алавитам, а для межобщинных отношений в исламе, начиная, наверное, с конца XVIII века, характерно сближение разных течений шиизма. Таким образом, сирийско-иранский союз приобретал дополнительное религиозное измерение, способствующее политическим договоренностям о благоприятном региональном балансе сил.

Этот альянс впоследствии расширился за счет включения «Хезболлы», которую создали наиболее обездоленные массы шиитов южного Ливана. Ирония истории заключается в том, что западные страны сначала радовались созданию «Хезболлы», считая своим главным врагом в арабском мире левые, секулярные силы, которые чаще всего возглавлялись немусульманами.
«Хезболла», опираясь на поддержку Сирии и инструкторов иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР), сформировала мощную базу в Баальбеке в непосредственной близости от сирийской границы.
Союз Ирана, Сирии и «Хезболлы» был основан на поддержке Палестинского движения сопротивления режиму в Тель-Авиве. Успехи «Хезболлы», отразившей в 2006 году очередную агрессию израильской военщины, вторгшейся в Южный Ливан, придали этому союзу беспрецедентное чувство веры в себя, которое нашло отражение и в союзе с фракциями Палестинского сопротивления, не поддерживающими ФАТХ. С другой стороны, именно в Палестине саудовская пропаганда наиболее сильна, и иранские бизнесмены при экспорте своих товаров вынуждены учитывать антииранские настроения палестинцев.

Влияние Исламской Республики в мусульманском мире на протяжении последних двух десятилетий носит мирный по своей природе характер, основанный на экономическом сотрудничестве. Даже американская разведка и Пентагон подчеркивают, что «иранская угроза» носит невоенный характер, поскольку оборонные расходы Ирана ниже, чем аналогичные расходы остальных стран региона; военная доктрина Исламской Республики является оборонительной по своему характеру, а потому Иран имеет «ограниченные возможности для ведения военных действий за пределами страны».

Нужна ли Ирану атомная бомба?

На Западе хорошо понимают, что ядерного оружия (ЯО) у Ирана не только нет, но и нет возможности его создать даже в среднесрочной перспективе. Американские и европейские спецслужбы многократно это подтверждали.
Если проанализировать региональное расположение Ирана, находящегося на стыке Ближнего Востока, Южной и Центральной Азии, то нельзя не заметить, что он с четырех сторон окружен ядерными странами. На севере это Россия, к востоку — Индия и Пакистан, создавшие уже не только ядерные боеприпасы, но и баллистические ракеты для их доставки. На западе от Исламской республики у Тель-Авива, отказавшегося подписать Договор о нераспространении ядерного оружия, есть несколько сотен различных ядерных боезарядов, а в Катаре расположена база ВВС США, где размещаются бомбардировщики, способные нести ЯО.

Военные ядерные исследования везде направлены на разработку не только ЯО, но и средств защиты от него. Оборонные (включая и гражданскую оборону) разработки в этой области гораздо важнее, чем собственно бомба, они должны вестись и ведутся повсюду. ДНЯО против этого не возражает.

Стремление Ирана реализовать в атомной области свои права как участника Договора о нераспространении ядерного оружия вызывают на Западе опасения в возможности двойного использования ядерных технологий, производства компонентов для создания ЯО. Но возможность и ее реализация — это очень разные вещи.
В качестве стратегического оружия сдерживания атомная бомба Тегерану просто не нужна — для нее нет целей. В то же время, Иран является региональной супердержавой в сфере конвенционального оружия, а его технологические достижения только увеличивают отрыв от соседей.
Страны НАТО (за исключением малообжитой части Турции) расположены слишком далеко, и без массового производства безумно дорогих для не очень большой страны баллистических межконтинентальных ракет или стратегических бомбардировщиков Иран не сможет угрожать потенциальным противникам. Россия, с нашей огромной территорией и редким населением, — вообще для применения иранского ЯО цель сомнительная (до крупных центров от Ирана далековато). Остаются Индия и Пакистан, но с ними, учитывая наличие у них ЯО, воевать, во-первых, дело безнадежное, а во-вторых, хиндустанцам выходить за пределы своего великого полуострова не свойственно — слишком они самодостаточны.
Однако есть один очень важный момент, довольно трудный для понимания русского человека. Люди, конечно, везде одинаковые — мы один биологический вид. Где бы человек ни жил — повсюду он от боли плачет, а от радости улыбается, везде детей женщины рожают в муках. Но условия, в которых существуют разные человеческие сообщества, влияют на мировоззрение, мироощущение и миропонимание, а опосредованно и на оборонную политику разных стран.

Так сложилась российская история, что мы живем тонким слоем, распластанным по огромным равнинам, которые мало подвержены стихийным катаклизмам, где самым страшным природным бедствием являются холода зимой, речные наводнения и пожары. Редкость населения и благостность жизни на равнинах порождают в нашем национальном сознании ощущение (ложное) возможности одолеть чудовищные титанические силы, порожденные природой и человеком.

Но есть и другие страны — например, Япония или Иран, — где люди постоянно, ни на секунду не переставая, живут в страхе перед возможным стихийным бедствием. Цунами или землетрясения для них — не картинка из телевизора, а реальность, часто пережитая лично и, безусловно, ставшая частью национального мировоззрения. Они гораздо сильнее опасаются могущества природы, чем мы. Так что не следует забывать — в этом отношении персы от нас отличаются очень сильно.

И поэтому речи иранских политиков об имманентном зле, заключенном в военном атоме, следует понимать именно в этом контексте — человек в тщете своей возомнил себя богоравным и пытается разбудить чудовищные силы материального мира, подтолкнуть стихию.
Они не лукавят, когда предостерегают от чрезмерной горделивости бесхвостых приматов вида хомо сапиенс. Для нас такие особенности миропонимания звучат парадоксально, для японцев же или иранцев не менее удивительно то, что нам такие элементарные вещи нужно разъяснять. Любой ядерный взрыв в горах Ирана породит тектонические подвижки такого масштаба, что мало не покажется никому.

Даже если допустить, что кто-то в Тегеране задумывается о создании ЯО, то следует признать, что рационально мыслящие лица, принимающие решения, прекрасно понимают, что стоит только один раз попробовать применить атомную бомбу против соседей (даже купленную на мировом «черном рынке» — что дешевле), — тут же последует такое возмездие, что даже представить страшно.
Лишь бы не было войны

Сейчас первоочередной задачей американской администрации, если не считать предвыборных аспектов, является решение внутренних экономических проблем США в условиях экономического кризиса и безнадежной торговой войны с Китаем. Открытие нового фронта, при наличии уже имеющихся в Ираке, Сирии и Афганистане, — это, в нынешних условиях, верный рецепт провала на выборах, что американский президент очень хорошо понимает.
Реальный прогресс в решении ядерной проблемы Ирана может начаться только тогда, когда США сменит приоритет со «смены режима в Иране» на конструктивное взаимодействие с Исламской Республикой: контроль над ядерной программой параллельно поэтапному снятию санкций и, прежде всего, возвращение Тегерану замороженных в банках США финансовых активов Ирана. Но в состоянии ли это сделать Вашингтон, не вызвав монетарного и бюджетного коллапса (замороженные иностранные активы вкладываются в считающиеся «безрисковыми» долговые обязательства США)?

В условиях санкционного режима против Ирана, с его вековыми традициями караванной торговли, спекулянты потирают руки от радости. От западных санкций простой народ может, конечно, и пострадать, но на практике в реальных условиях мировой торговли они просто не работают. Например, в Пекине сделали вид, что забыли об имеющихся с Тегераном торгово-экономических проблемах, и сориентировали китайский бизнес на расширение торговли с Ираном, пользуясь возможностью вышибить оттуда южнокорейских и европейских конкурентов. После победы на выборах правительство Индии тоже столкнулось с давлением США по ряду торговых вопросов.
Верно, что в отношениях с Западом у Ирана нет большого простора для маневра. Условия realpolitik дают преимущество тому, кто сильнее. Но Тегеран — защищающаяся сторона, и там научились, как говорят боксеры, «держать удар».

Тем важнее становится роль России. Дело даже не в том, что Иран является важнейшим партнером нашей страны в Каспийском регионе и на Среднем Востоке в целом, — дело в том, что наши народы веками жили рядом, а нашим детям и внукам предстоит рядом жить и дальше.
Мы можем и обязаны проводить самостоятельную политику, а политика независимого игрока на международной арене не должна быть чрезмерно практичной и даже, можно сказать, циничной — в плане получения сиюминутной выгоды, но в ущерб долгосрочным отношениям с соседями или применения столь любимых Западом двойных стандартов. Если Россия — страна, с которой должны считаться везде и всегда, то нам нужны решительные действия и уверенная политика. И дело тут вовсе не в кадровых назначениях, а в наличии политической воли.

Нам пора возвращаться в Иран в полном объеме. Верно, что, кроме самих иранцев, никто нашему возвращению туда не обрадуется. Но нас там ждут. И мы можем открыть новому иранскому правительству возможность выбора, которого он пока фактически лишен.

Источник — zavtra.ru

Иранский атом сдерживают впятером. Мировые державы спасают ядерную сделку с Тегераном

Иран нанес дипломатическую пощечину США, отвергнув предложение госсекретаря США Майка Помпео приехать в Тегеран и «поговорить с иранским народом». Зато иранские власти пригласили к себе нового британского премьера Бориса Джонсона — несмотря на захват в Ормузском проливе британского танкера и «войну нервов» между Лондоном и Тегераном. Этот инцидент не помешал и участию Лондона во встрече «пятерки» мировых держав, подписавших ядерное соглашение с Ираном. Встреча состоялась в воскресенье в Вене, и кроме британцев на нее приехали представители Германии, Франции, России и Китая. «Пятерка» рассчитывает спасти «ядерную сделку», предотвратив выход из нее Ирана, угрожающего вслед за США отказаться от нее уже в сентябре.

О нежелании видеть в Тегеране госсекретаря США Майка Помпео, заявившего о готовности посетить иранскую столицу, сообщил вчера официальный представитель МИД Ирана Аббас Мусави. Назвав предложение главы американской дипломатии выступить по иранскому телевидению частью продолжающейся психологической войны, иранский дипломат напомнил, что иранские журналисты не раз пытались взять интервью у Майка Помпео, однако получали отказ, и вообще в Тегеране не верят в его искренность.

Что касается диалога с Вашингтоном, то после одностороннего выхода США из ядерного соглашения с Тегераном и введения жестких экономических санкций против Исламской Республики иранская сторона будет готова вести его только в том случае, если в нем появится практический смысл.

В интервью CNN глава МИД Ирана Джавад Зариф сформулировал это предельно четко: любые переговоры о заключении нового ядерного соглашения, на которые рассчитывают в Белом доме, невозможны. Вместо пересмотра условий сделки Тегеран призывает США вернуться к выполнению Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе, который предыдущая администрация в Белом доме согласовала с Ираном в июле 2015 года на переговорах в Вене вместе с пятью мировыми державами — Великобританией, Германией, Францией, Россией и Китаем.

«Я недавно предложил поехать в Тегеран и напрямую поговорить с иранским народом. Но режим не принял мое предложение»,- прокомментировал господин Помпео в Twitter заявление его иранского коллеги.
Весьма символично, что, демонстративно отказавшись от диалога с США, Тегеран при этом готов говорить с их ближайшим евроатлантическим союзником — Великобританией, которая, в отличие от Вашингтона, из СВПД не вышла.

В Тегеране считают такой диалог необходимым, несмотря на задержание сторожевыми кораблями Корпуса стражей исламской революции в Ормузском проливе британского танкера Stena Impero, который вместе с командой из 23 человек был отконвоирован в порт Бендер-Аббас и находится там с 19 июля.
Страсти еще больше накалились после того, как британский эсминец Duncan в минувшее воскресенье вошел в Персидский залив «для защиты судоходства и обеспечения безопасности прохождения в этом районе британских танкеров».

«Война нервов» между Лондоном и Тегераном не помешала иранскому руководству обратиться к новому британскому премьеру Борису Джонсону, сменившему Терезу Мэй в прошлую среду, с предложением посетить столицу Исламской Республики и начать переговоры по урегулированию нынешнего кризиса в отношениях двух государств. Иранская сторона дает понять, что в отличие от Майка Помпео, Бориса Джонсона в Тегеране ждут с нетерпением.

«Хочу поздравить вас с избранием премьер-министром Соединенного Королевства. Надеюсь, что ваше знакомство с отношениями Ирана и Британии и ваш визит в Тегеран во многом поспособствуют устранению существующих препятствий на пути развития отношений между двумя странами»,- говорится в послании Борису Джонсону иранского президента Хасана Роухани.
Острые разногласия по вопросам безопасности судоходства не помешали участию Лондона в новой встрече «пятерки» мировых держав, которые вместе с США четыре года назад подписали в австрийской столице ядерное соглашение.

В минувшее воскресенье уже без участия представителей США высокопоставленные дипломаты Великобритании, Германии, Франции, России и Китая провели в австрийской столице решающий мозговой штурм по вопросу о том, как спасти ядерную сделку с Ираном, учитывая анонсированное решение Тегерана отказаться от ее выполнения вслед за Вашингтоном.
Ближайшие полтора месяца определят, удастся ли «пятерке» не допустить размораживания иранских ядерных программ, на которое Тегеран может пойти в качестве ответа на действия США.

Драматизм ситуации вокруг СВПД описал один из участников венской встречи, замглавы МИД РФ Сергей Рябков. «Контрольной датой будет 4–5 сентября. В привязке к этой дате Иран в рамках принятой линии «меньшее за меньшее» собирается осуществить так называемый третий шаг по сокращению объема выполнения собственных обязательств»,- сообщил журналистам Сергей Рябков. И добавил: «Мы призвали иранцев все-таки воздерживаться от этого и объяснили почему: чем больше осуществляется мер по демонтажу обязательств, пусть даже принятых добровольно, тем выше политическая температура и выше шансы, что у некоторых остающихся участников СВПД могут сдать нервы и они пойдут на обострение».

Разговор на языке ульти-атомов

Первый символический шаг на пути сворачивания своего участия в СВПД Тегеран сделал 8 мая, объявив о прекращении выполнения ряда пунктов сделки, в частности, касающихся запасов обогащенного урана и тяжелой воды. На первом этапе иранская сторона превысила установленный соглашением потолок запасов низкообогащенного урана в 300 кг. На втором этапе Иран довел уровень обогащения урана до 4,5% (СВПД устанавливает лимит в 3,67%).

Тем не менее эти шаги не стали некоей «точкой невозврата», прохождение которой будет означать возвращение страны к полномасштабной реализации своих ядерных программ. Учитывая это, одной из неотложных мер, призванных не допустить окончательный выход Тегерана из СВПД, «пятерка» мировых держав считает смягчение негативных последствий экономических санкций США. По их мнению, добиться этого можно, в частности, путем скорейшего задействования в торговых операциях с Тегераном расчетного механизма INSTEX, который пока работает в пилотном режиме.

Участники встречи в Вене договорились активизировать усилия по использованию европейской системы INSTEX для осуществления трансакций третьих стран, не входящих в ЕС, а также трансакций, связанных с поставками иранской нефти.

Кроме того, на встрече в Вене российская сторона потребовала от других партнеров по СВПД активизировать усилия по защите от американских односторонних мер иранских ядерных объектов в Фордо и Араке. По словам Сергея Рябкова, партнеры по СВПД должны «нести коллективную ответственность» за то, чтобы «ограждать эти проекты от американских санкционщиков». «Нужно искать решения, как это сделать даже при наихудшем развитии событий»,- резюмировал российский дипломат.

Сергей Строкань

Газета «Коммерсантъ» №133 от 30.07.2019, стр. 6

Источник — kommersant.ru

Иран захватил британский нефтяной танкер, несмотря на сопротивление британского военного корабля

Фото: isna.ir

Иран захватил британский нефтяной танкер в Ормузском проливе, несмотря на «сопротивление и вмешательство» британского военного корабля, который сопровождал его, заявил в субботу представитель Корпуса стражей Исламской революции (КСИР).

Бригадный генерал Рамезан Шариф рассказал, что танкер «Stena Impero» сопровождался британским королевским флотом, сообщает Tehran Times.

Шариф заявил, что танкер был захвачен после игнорирования международных морских правил и перешел в Ормузский пролив в неправильном направлении.

Пресс-секретарь добавил, что британский танкер был захвачен гвардией по требованию Организации портов и морского судоходства провинции Хормозган.

Он также рассказал, что танкер отключил свой GPS-трекер в нарушение международных морских правил, используя выездную полосу для входа в Ормузский пролив вместо того, чтобы двигаться в направлении входа в Персидский залив, что повышает риск аварии.

В субботу Иран выпустил видеозапись с кораблем «Stena Impero», на которой видно, как иранские катера курсируют возле нефтяного танкера, когда над судном пролетает военный вертолет.

Слышно было, как иранский морской пехотинец общается с командным центром в южном портовом городе Бандар-Аббас.

Затем иранские коммандос спустились с вертолета на палубу танкера. Название корабля можно увидеть на видео.

https://www.iran.ru/news/politics/113507/Iran_zahvatil_britanskiy_neftyanoy_tanker_nesmotrya_na_soprotivlenie_britanskogo_voennogo_korablya?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

Власти Ирана грозят захватить британский танкер в ответ на «пиратство в водах Гибралтара»

Власти Ирана грозят захватить британский нефтяной танкер, если не будет отпущен иранский танкер, задержанный в четверг в акватории Гибралтара британскими пехотинцами.

Власти Гибралтара, заморской территории Великобритании, полагают, что танкер «Грейс 1» вез сырую нефть на нефтеперерабатывающий завод Банияс в Сирии в нарушение санкций, введенных ЕС и США.

Посол Британии в Тегеране был вызван в иранский МИД для дачи объяснений. Иранская сторона назвала задержание своего судна формой пиратства.

В ответ британский Форин-офис назвал рассуждения о пиратстве ерундой.

Советник верховного иранского лидера аятоллы Хаменеи Мохен Резай заявил, что Иран будет отвечать на травлю без колебаний.

«Если Британия не отпустит иранский нефтяной танкер, то долг [иранских] властей — захватить британский танкер», — написал Резай в своем «Твиттере».

Британские морские пехотинцы на танкере "Грейс 1" в четверг вечером
Image captionБританские морские пехотинцы на танкере «Грейс 1» в четверг вечером

Как выяснила Би-би-си, для задержания иранского танкера в помощь пограничным службам Гибралтара по запросу правительства территории из Великобритании были направлены 30 морских пехотинцев.

МИД Ирана выразил протест, назвав подобные действия беззаконием и обвинив Британию в том, что она действует в интересах США.

Предположительно, танкер "Грейс 1" вез сырую нефть в Сирию
Image captionПредположительно, танкер «Грейс 1» вез сырую нефть в Сирию

Министр иностранных дел Испании Жозеп Борелль заявил накануне, что Испания тщательно изучает обстоятельства инцидента, но признал, что власти Гибралтара действовали в соответствии с запроом США и Британии. Испания оспаривает у Великобритании права на Гибралтар, расположенный на юге Пиренейского полуострова.

По словам корреспондента Би-би-си по вопросам безопасности Джонатана Била, Британия поспешила заявить, что операцией руководили власти Гибралтара, хотя, судя по всему, разведданные о танкере были предоставлены США.

Обострение по всем фронтам

Назанин Загари-Рэтклифф с дочерью Габриэллой
Image captionСудьба британки иранского происхождения Назанин Загари-Рэтклифф, у которой на свободе осталась маленькая дочь, — одна из причин обострения отношений между Лондоном и Тегераном

По словам иранских политиков, захват танкера доказывает, что Британия действует по указке Вашингтона.

Советник Белого дома по национальной безопасности Джон Болтон приветствовал сообщения о задержании иранского танкера. Он добавил, что США и их союзники продолжат мешать режимам Тегерана и Дамаска извлекать выгоду из незаконной торговли.

Глава Форин-офиса Джереми Хант заявил, что быстрые действия властей Гибралтара и королевских пехотинцев лишат важных ресурсов «кровожадный режим» президента Сирии Башара Асада.

Санкции Евросоюза и США, введенные в 2014 году, запрещают поставки нефти и нефтепродуктов режиму президента Башара Асада и закупки у него нефти. В частности, действие санкций распространяется и на компанию, которой принадлежит сирийский НПЗ Банияс.

НПЗ Банияс расположен в сирийском портовом городе Тартус и является дочерним предприятием корпорации по переработке и дистрибуции нефтепродуктов, руководство которой осуществляет министерство нефти и минеральных ресурсов Сирии.

В ноябре прошлого года министерство финансов США назвало участников схемы, посредством которой Иран поставил миллионы баррелей нефти режиму Башара Асада в Сирии.

По данным минфина США, Тегеран осуществлял поставки нефти в Сирию в обход санкций через российские компании.

Отношения Ирана и США в последнее время значительно обострились. Президент Трамп вышел из международного договора по иранской ядерной программе и снова ввел в отношении Тегерана жесткие санкции.

Европейские союзники США, включая Британию, к этим санкциям не присоединились, но отношения между Лондоном и Тегераном резко испортились после того, как власти Британии обвинили Иран в причастности к взрывам на нефтяных танкерах в Персидском заливе в июне этого года.

Британия также оказывает давление на Иран, требуя освободить британку иранского происхождения Назанин Загари-Рэтклифф, приговоренную в 2016 году к пяти годам заключения по обвинению в шпионаже. Загари-Рэтклифф вину отрицает.

https://www.bbc.com/russian/news-48883941

США используют конфликт с Ираном для собственной выгоды

АА

Трамп в первую очередь озабочен экономической выгодой США

Gülsüm İncekaya,Aynur Asgarlı   

Президент США Дональд Трамп с каждым днем усиливает давление на Иран и другие страны, но при этом не ставит перед собой цель вызвать мировой экономический кризис. Об этом сказал агентству «Анадолу» координатор в сфере внутренней политики Научно-исследовательского центра Ирана (İRAM) Мехмет Коч.

По его словам, Трамп в первую очередь озабочен экономической выгодой США.

«То есть США используют конфликт с Ираном в целях получения экономической выгоды. Это позволит США на долгое время сохранить глобальную гегемонию», — сказал Коч.

По мнению координатора, ЕС, Россия и Китай уже сломлены санкциями США.

«Учитывая объемы товарооборота ЕС и Китая с США, становится понятным, что ни одна сторона не пойдет на большие жертвы ради Ирана. Кроме того, эти страны могут использовать ситуацию с Ираном для собственной выгоды в переговорах с США», — сказал Коч.

Сотрудник IRAM отметил, что стороны не заинтересованы в войне, которая может очень дорого им обойтись. «Однако Иран стремится обострить ситуацию, чтобы снизить эффективность санкций. Для этого Иран использует давление на самые уязвимые точки противника. Трамп же продолжает проводить политику санкций», — сказал Коч.

По его словам, возможная война между Ираном и США может угрожать безопасности и территориальной целостности Турции.

«ЕС, Россия и Китай делают все возможное для того, чтобы убедить Иран не выходить из ядерной сделки. Однако если эти попытки не способствуют решению экономических проблем Тегерана, кризис только усугубится», — сказал Коч. 

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D1%81%D1%88%D0%B0-%D0%B8%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B7%D1%83%D1%8E%D1%82-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%84%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D1%82-%D1%81-%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%BC-%D0%B4%D0%BB%D1%8F-%D1%81%D0%BE%D0%B1%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B9-%D0%B2%D1%8B%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D1%8B-/1520181

Европа нарушает свои обязательства перед Ираном. Тегеран переходит к действиям

В мае 2018 года США вышли из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе. Подписанный в 2015 году СВПД обязывал Иран ограничить ядерную деятельность в обмен на прекращение финансовых и экономических санкций против Ирана. В 2016-2017 гг. санкции стали сворачиваться, но с приходом в Белый дом Трампа процесс застопорился. Новый президент потребовал пересмотра соглашения с Ираном в сторону ужесточения. Он в ультимативной форме призвал к этому других участников СВПД, угрожая экономическими санкциями против банков и компаний, которые продолжат сотрудничество с Ираном. Однако выйти из СВПД отказались не только Россия и Китай, но и все три европейские страны, подписавшие данный документ.

В мае прошлого года Европейский союз принял так называемый блокирующий пакет, призвав европейский бизнес не подчиняться угрозам Вашингтона. Было даже что-то сказано о компенсациях тем банкам и компаниям, которые могут подвергнуться санкциям Вашингтона. Однако бизнес предпочел прислушаться к командам из США. Европейские компании стали выходить из инвестиционных проектов в Иране (нефтедобыча, создание объектов инфраструктуры, строительство заводов) и расторгать заключенные контракты.

Убедившись в неэффективности блокирующего пакета, Брюссель в сентябре 2018 года принял решение о создании «механизма специального назначения» SPV (Special Purpose Vehicle) для проведения финансовых сделок с Ираном. Механизм расчетов через СВИФТ для этого не годился: во-первых, с ноября 2018 года иранские банки отключены от этой системы; во-вторых, система СВИФТ остается подконтрольной Вашингтону. Компания SPV должна была обеспечивать анонимность контрагентов, а кроме того, платежи и расчеты должны были проводиться в евро и других валютах, а не в долларах. Проект должен был способствовать дедолларизации европейской экономики.

Ни одна страна долго не решалась принять в свою юрисдикцию компанию SPV. Все опасались гнева Вашингтона. В конце концов, президент Макрон дал согласие зарегистрировать у себя такую компанию. Учредителями выступили Франция, Германия и Великобритания. Было объявлено, что к механизму в дальнейшем могут присоединиться другие европейские страны, а позднее – страны за пределами ЕС. Россия тогда заявила о своей готовности присоединиться к новому европейскому механизму финансовых расчетов.
Однако процесс затягивался. Лишь в конце января 2019 года появились сообщения о том, что все договоренности по компании SPV достигнуты. С этого момента ее стали называть не SPV, а INSTEX: Instrument in Support of Trade Exchanges (Инструмент поддержки торговых расчетов). Штаб-квартира организации должна располагаться в Париже, возглавит ее бывший директор Commerzbank Пер Фишер. Председателем наблюдательного совета станет британец. Валютой операций объявлены евро и британский фунт стерлингов.

К этому времени Тегеран уже не скрывал раздражения по поводу поведения его европейских партнеров. Европа действовала, как в замедленном кино. К концу января никакого механизм расчетов еще не было, были лишь «достигнуты договоренности», а Иран уже успел понести гигантские убытки. Кроме того, выяснилось, что из SPV получается не аналог СВИФТ, а механизм, напоминающий бартерную схему: иранская нефть должна обмениваться на продовольствие, медикаменты и другие жизненно необходимые товары.

И даже в таком сильно усеченном виде механизм INSTEX не начал функционировать до сих пор. Результатом стало то, что Тегеран перешел от слов к действиям. С 15 мая Иран официально прекратил выполнение некоторых обязательств в рамках СВПД, уведомив Москву, Пекин, Лондон, Париж и Берлин о своем решении. В Иране в четыре раза повышен объем производства низкообогащенного ядерного топлива (уран со степенью обогащения до 3,67 %). Тегеран предупредил также, что если государства – участники СВПД в течение двух месяцев не сделают конкретных шагов в поддержку иранской экономики, Тегеран еще больше увеличит масштабы обогащения урана и возобновит модернизацию ядерного реактора в Араке.

Ситуация еще больше обострилась после 1 мая, когда Вашингтон потребовал прекращения импорта иранской нефти восемью странами, ранее получившими на это отсрочку. Экспорт черного золота из Ирана в мае упал до полумиллиона баррелей в сутки, сократившись в пять раз по сравнению с тем же периодом 2018 года.
У Ирана были претензии и к Пекину. Китай по требованию США прекратил закупки иранской нефти. И вот недавно прошла важная новость. По информации портала TankerTrackers, танкер SALINA, принадлежащий National Iranian Tanker Company (NITC), отошел 28 мая от нефтяного терминала на иранском острове Харк с 1 млн баррелей сырой нефти и 20 июня прибыл на нефтеперерабатывающий комплекс недалеко от Циндао, провинция Шаньдун. Это первое подтверждение того, что Китай нарушает американские санкции против Ирана. Предполагают, что закупки Китаем иранской нефти продолжатся.

Что касается России как участника СВПД, то к ней у Тегерана претензий нет. Особенно учитывая, что Москва оказывает политическую и военную поддержку Ирану. 28 июня пресс-служба Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) сообщила, что Россия готова поставить Ирану зенитные ракетные системы (ЗРС) С-400. В феврале текущего года Россия и Иран объявили об отказе от доллара во взаимных расчетах. Иран проявляет также интерес к российской системе передачи финансовых сообщений (СПФС) – альтернативе системы СВИФТ. Пока СПФС обслуживает платежи и расчеты почти исключительно внутри РФ, но уже происходят подключения к СПФС компаний и банков стран ближнего зарубежья. Первыми пользователями СПФС из дальнего зарубежья, скорее всего, станут Турция и Иран.

26 июня комиссар ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини попыталась успокоить Тегеран, заявив, что механизм INSTEX готов к запуску. А 28 июня в Вене состоялось заседание совместной комиссии СВПД по иранской ядерной программе с участием всех сторон. Одним из главных был вопрос о том, когда европейцы запустят механизм INSTEX. Иранское новостное агентство Fars процитировало по такому случаю официального представителя МИД Ирана. Он заявил, что «эта встреча может быть последним шансом»…

Валентин КАТАСОНОВ | 29.06.2019

Источник — fondsk.ru

Угрозы и провокации США против Ирана: о чем важно знать

Какая связь может быть между нынешними угрозами США о военной операции против Ирана, санкциями, провокациями англосаксонских спецслужб в Оманском проливе и Хорасом Клиффордом Вестерманном, чья экспозиция под названием Brinkmanship с 1959 года стоит в американском Саду скульптур Смитсоновского университета? На удивление — самая прямая.

Не секрет, что многое в современном мире является не тем, чем кажется. Во времена информационной глобализации и отсутствия интернет-границ ничего из сказанного мировыми массмедиа нельзя принимать на веру. Информационные войны диктуют свои правила, а потому в каждом вопросе стоит быть настороже.

Казалось бы, какая связь может быть между нынешними угрозами США о военной операции против Ирана, санкциями, провокациями англосаксонских спецслужб в Оманском проливе и Хорасом Клиффордом Вестерманном, чья экспозиция под названием Brinkmanship с 1959 года стоит в американском Саду скульптур Смитсоновского университета? На удивление — самая прямая.

Дело в том, что термин Brinkmanship, легший в основу этой известной работы, является хрестоматийным дипломатическим определением. Его создание приписывают американскому дипломату Эдлайю Стивенсону, описавшему таким образом шаги Джона Фостера Даллеса, 52-го госсекретаря США при президенте Эйзенхауэре. Именно Джон Даллес с 1953 года пытался сделать американскую политику против СССР «балансирующей на грани», то есть свести диалог мирного времени к монологу на пороге войны.

Джон Даллес считал, что, если Вашингтон будет намеренно подталкивать события к катастрофической развязке, причем даже в том случае, если она рискует стать катастрофической для обеих сторон, враг в целях самосохранения уступит. А поскольку США априори считали себя сильнее всех, подход провоцирования партнера, в надежде заставить его пойти на попятный, прижился.

Во второй половине XX века, ввиду стратегического военного паритета между СССР и США, прием Brinkmanship на время потерял актуальность, но не исчез, а перешел в бизнес-среду.

Трамп, как известно, потомственный бизнесмен мирового уровня, и, судя по предыдущим его внешнеполитическим шагам — переговорам с КНДР, Турцией, Индией и даже с Китаем, в своей политике он использует именно этот подход.

При «балансировании на грани» в бизнесе речь, как правило, идет об игре в рулетку. То есть о ситуации, когда одна из сторон намеренно удваивает ставку даже тогда, когда оппонент пытается свести торг к взаимовыгодному компромиссу.

Точно так же Трамп пытается поступать и в геополитической среде, нагнетая ситуацию до тех пор, пока у оппонента не кончаются ресурсы, либо критически не ухудшается внутреннее положение дел. В обоих случаях итогом в рамках данного подхода должна являться капитуляция, а значит, всю выгоду получит лишь одна сторона.

Проблема этой «игры» для мира заключается в том, что инструментов для давления у США слишком много, а потому они рискуют упустить момент, при котором выбора у противника просто не останется.

В отличие от бизнеса, к которому привык Дональд Трамп, в дипломатии великих держав «пограничной» чертой являются боевые действия, а значит неумение вовремя остановиться, применяя Brinkmanship, означает войну.

Россия поставила крест на подобной методологии в свой адрес в 2018 году — во время обращения президента к Федеральному собранию. До Вашингтона было доведено, что с появлением у Москвы прорывных систем стратегического нападения политика диспаритета ядерной триады, Концепция «мгновенного» обезоруживающего удара, движение НАТО на восток, позиционные районы ПРО и прочие шаги, подталкивающие Москву к капитуляции, полностью себя исчерпали. У Ирана же сил на такой ответ, разумеется, нет.

Иными словами, реального вооруженного конфликта с Исламской Республикой Иран администрация действующего президента США не желает, но, как бы парадоксально это ни звучало, всеми силами пытается приблизить этот момент.

13 июня 2019 года японский танкер Kokuka Courageous и нефтяной танкер Front Altair подверглись нападению неизвестных сил в Оманском заливе. Вашингтон немедленно обвинил во всем Иран.

Нелепость и очевидность этой провокации, а также ее соответствие вышеописанной методике, наглядно доказывал тот факт, что атаки были осуществлены в момент визита в Тегеран премьер-министра Японии Синдзо Абэ, впервые за четыре десятка лет. Помимо этого, в экипаже второго танкера числилось 11 граждан России, что и вовсе превращает подобную атаку в абсурд.

С Японией Иран старается наладить экономические отношения, а на развитие связей с Пекином и Москвой направляет весь свой потенциал. В Тегеране прекрасно понимают, что нарушение международного транзита энергоносителей и судоходства в проливах ударит в первую очередь по интересам дружественных сторон, то есть по тем, с кем у Ирана остаются шансы улучшить отношения. Не говоря уже об интересах России и КНР, а также опасности настроить против себя все оставшиеся нейтральными страны региона.

Подобные последствия «иранского» нападения на танкеры выгодны только для США, а вовсе не самой Исламской Республики. А следовательно, как упоминается в крылатом латинском выражении: «Is fecit cui prodest» — искать нужно того, кому выгодно.

Учитывая, что дедушка Джона Даллеса — апологета термина, описывающего современные действия США, был госсекретарем при президенте Бенджамине Гаррисоне, дядя — госсекретарем при Вудро Вильсоне, а младший брат, Аллен Даллес, крупнейшим руководителем американских спецслужб, ничего конспирологического в нынешних событиях не происходит. Трамп просто применяет методику, которую англосаксы десятилетиями применяли до него.

Воевать с Ираном США опасаются, поскольку это скрепит не только сам Иран, в подрыв которого изнутри вложены миллиарды, но и страны вокруг исламского режима. Так, например, хотя Вашингтон в рамках информационной войны и требует от Багдада оказать поддержку в случае эскалации конфликта — значительная часть населения Ирака симпатизирует братьям по вере и вряд ли станет предавать Иран. Кроме того, государственная машина и народ Исламской Республики ментально готовы к конфликту, это заложено не только в идеологических догмах, но и в религиозных аспектах шиизма данной страны.

Вместо этого в мае 2018 года США в одностороннем порядке вышли из ядерной сделки с Ираном, в ноябре, в нарушение собственных слов возобновили санкции, одновременно, под угрозой персональных мер, потребовали от государств-сателлитов отказаться от покупки иранской нефти. В мае 2019 года приступили к наращиванию военного присутствия в Персидском заливе, направили в район авианосную ударную группировку и тактическую группу бомбардировщиков B-52.

Несколько позже Центральное командование вооруженных сил США (Centcom) обратилось с предложением в Госдеп о дополнительной переброске на Ближний Восток 5000 американских военнослужащих, а неделей ранее исполняющий обязанности главы Пентагона Патрик Шэнахэн и вовсе заявил о вероятности направления в регион 120 тысяч солдат.

В начале июня Белый дом приступил к организации прямых провокаций в Оманском заливе, а во второй его половине, 20 июня, начал «голливудское» шоу с «отменой» нанесения военного удара по Ирану в ответ на сбитый беспилотник.

Вдобавок ко всему, Вашингтон внес «Корпус стражей Исламской революции» — элитное подразделение армии Ирана, в список иностранных террористических организаций и угрожает проведением кибератак против иранских компьютерных систем.

При этом в рамках ведущейся Штатами информационно-политической игры неуравновешенность образа Трампа работает на американцев. Как пишут сами массмедиа США: «однажды Трамп уже приказал нанести авиаудар, не оповестив Конгресс и не проконсультировавшись с союзниками, может сделать это снова. Тем более что в следующий раз свое решение он может и не отменить».

Смешанные сигналы со стороны США путают Иран еще больше, и это такая же часть стратегии Brinkmanship, как и санкции против России, чьи условия отмены размыты так, что выполнить их даже при желании невозможно.

Администрация президента США в лице Джона Болтона дает понять, что стремится к смене правящего режима в Иране, в то время как вышестоящее лицо — Дональд Трамп — продолжает говорить о необходимости новых переговоров. На практике конкретика отсутствует намеренно, поскольку целью является эскалация, а не диалог.

Первопричины

Географически контролируемый Ираном Ормузский пролив находится между Персидским и Оманским заливом. По сути — это бутылочное горлышко, через которое нефть из Бахрейна, Катара и Кувейта может быть поставлена на экспорт в остальной мир, других выходов к морю у стран просто не существует. Через Ормуз также идут танкеры из Саудовской Аравии, ОАЭ и Ирака, направляя таким путем 80%, 85% и 85% своей нефти соответственно.

В совокупности через Ормузский пролив проходит порядка 30% от всего экспортируемого в мире черного золота, что делает Иран лакомой целью. США десятилетиями были заинтересованы в том, чтобы заполучить контроль над этим энергетическим «краном», тем более что значительная часть энергоносителей, поступающих по нему, снабжает такие значимые для сохранения гегемонии страны, как Китай, Япония и Индия.

Иронично, что изначальный интерес к Ирану у США возник по той же причине. Однако вектор этого интереса в 1929 году был противоположным. В те годы речь шла не об экспорте иранской нефти за рубеж, а о нефти из американских скважин для нужд Ирана. Лишь в этот короткий период деструктивных планов в данной плоскости Вашингтон не строил.

Когда же добыча нефти была налажена в самом Иране, а американские энергоносители перестали пользоваться спросом, отношения стали развиваться в современном ключе.

Вначале США стали добиваться получения доли на нефтяном рынке Ирана и контроля над проливом руками нефтегазовых корпораций (Standard Oil) и финансовых махинаций. Однако к 1945 году, ввиду роста советского влияния в регионе, этого стало недостаточно.

В итоге заместитель госсекретаря США Джейм Бронз тайно предложил Москве проект о разделе Ирана на семь самостоятельных государств, с соответствующим разделом интересов, но СССР вместо ответа попросту «помог» закрытому письму опубликоваться в иранской газете Darya. С тех пор планы США по своей сути не изменились.

Идеальным сценарием нынешней «игры» для Вашингтона стал бы исход, при котором Иран сам бы перекрыл нефтеносную артерию, заодно воплотив в жизнь угрозы о возобновлении обогащения урана. В этом случае отметка цены за баррель могла бы достигнуть невероятных величин, а Тегеран стал бы врагом для всех западных «союзников».

Столь яркий кратковременный рост оказался бы ударом по технологическим конкурентам США, зависимым от энергетического импорта из данного региона. СМИ и подконтрольные англосаксам соцсети во всем бы обвинили Иран, и это стало бы для него подстроенным «самоубийством».

Опасность дальнейшей эскалации увеличивает и нахождение в регионе ударных экспедиционных сил США, поскольку на фоне угроз госсекретаря Майка Помпео о начале «немедленных» военных действий, «в случае гибели американских солдат», делает подобные провокации англосаксонских спецслужб еще более вероятными.

Закрытые заседания Совета Безопасности ООН по «инциденту с танкерами» и «ситуации вокруг Ирана» также не предвещают охлаждения, а значит, махинации с общественным мнением и новые поводы для того, чтобы задавить Иран, явно продолжатся.

Компромисс в данном случае абсолютно невозможен, во всяком случае без привлечения третьей стороны, но в отличие от Сирии, Москва пока занимает выжидательную позицию, также поступает и Китай.

Руслан Хубиев

Источник — REGNUM