Турция — стратегический партнер ЕС

Ata Ufuk Şeker,Olga Keskin 

Сотрудничество ЕС и Турции важно не только для сферы миграции, но и с точки зрения политического урегулирования в Сирии. 

Об этом сказала глава европейской дипломатии Федерика Могерини на совместной пресс-конференции с главой МИД Турции Мевлютом Чавушоглу и членом Европейской Комиссии по Европейской политике соседства и переговорам о расширении Йоханнесом Ханом по итогам заседания Совета Ассоциации ЕС-Турция в Брюсселе.

Могерини отметила значимость проведения заседания Совета Ассоциации ЕС-Турция, прошедшего с перерывом в четыре года.

По ее словам, в ходе заседания затрагивались различные аспекты взаимодействия Евросоюза и Турции. Стратегическое партнерство с Турцией значимо для Евросоюза, сказала глава турецкой дипломатии.

При этом она привлекла внимание к усилиям ЕС по поддержке беженцев в Турции.

При этом Могерини напомнила, что участники международной донорской конференции по Сирии, обязались выделить рекордную сумму на поддержку урегулирования многолетнего конфликта и устранение проблем беженцев.

«Сотрудничество ЕС и Турции важно не только для сферы миграции, но и с точки зрения политического урегулирования в Сирии»,-констатировал глава европейской дипломатии.

Могерини подчеркнула готовность европейской стороны к развитию добрососедских отношений с Анкарой.

«Мы с нетерпением ожидаем интенсивных переговоров по различным ключевым вопросам, в том числе, энергетике, где должна царить атмосфера сотрудничества и взаимопонимания»,- сказала дипломат.

По ее словам, Евросоюз продолжит оказывать поддержку Турции и в борьбе с терроризмом. «ЕС включил РКК в список террористических организаций и этот вопрос не подлежит обсуждению», — сказала Могерини.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%BD%D0%B5%D1%80-%D0%B5%D1%81/1419468

Случится ли раскол ЕС из-за Китая?

Случится ли раскол ЕС из-за Китая?

Пекин как зеркало европейских и евроатлантических противоречий

22 марта начнется первый официальный визит председателя КНР Си Цзиньпина в Италию. До этого страну в 2008 году посещал в связи с саммитом «Большой семерки» в Аквиле прежний китайский лидер Ху Цзиньтао. В 2016 году с кратким неофициальным визитом на Апеннинах побывал и Си Цзиньпин, но принимал его прежний глава правительства Маттео Ренци. Но тех пор в итальянской политической жизни много воды утекло; к власти в мае прошлого года пришел альянс евроскептиков из Движения пяти звезд и Лиги Севера, который и выдвинул Дж. Конте в премьеры. Не стоит на месте и политическая жизнь Китая. Лидер КПК и КНР прибудет в Рим через два дня после завершения второй сессии ВСНП 13-го созыва, на которой в ближайшие дни ожидается принятие важной серии конституционных поправок. Во-первых, в Основной закон КНР будет внесена руководящая идеологема XIX съезда КПК о «социализме с китайской спецификой в новую эпоху». Во-вторых, появится в нем положение о Патриотическом едином фронте китайского народа (ПЕФКН) — парламентском блоке КПК с другими партиями. В-третьих, вместе со снятием ограничений на количество сроков в должности председателя КНР расширятся конституционные полномочия главы государства в ущерб так называемому «коллективному руководству».

Италия уже выступила «возмутителем спокойствия» в Европейском союзе (ЕС) по «венесуэльскому вопросу», отказав Брюсселю в консенсусе признания самозванца Хуана Гуайдо «новым президентом». Это вызвало недовольство как у лидеров ЕС, прежде всего Германии и Франции, так и у США, которые таким образом не получили в своих демаршах против Каракаса той консолидированной поддержки Старого Света, на которую рассчитывали. Если учесть, что Пекин занимает твердую позицию поддержки законной власти президента Николаса Мадуро, выступая резко против любого внешнего вмешательства, которое пытаются организовать США, то у Дж. Конте и Си Цзиньпина складывается очень неплохой фон для успешных переговоров, как бы на этот счет ни «щелкали зубами» в Вашингтоне, Париже и Берлине.

О чем пойдет разговор двух лидеров? Тем может оказаться множество, но главная, несомненно, координация Рима и Пекина в вопросе реализации китайской инициативы «Пояса и пути». «Италия и Китай в прошлом были связаны древним Шелковым путем. Мы ожидаем, что целевая группа поможет укрепить сотрудничество двух стран в рамках инициативы «Пояс и путь» и будет способствовать более тесным отношениям между ЕС и Китаем», — так охарактеризовал взаимный интерес двух столиц посол КНР в Италии Ли Жуйи. Отметим, что общее количество стран, одобривших проект «Пояса и пути» и собирающихся в нем участвовать, на прошедшей неделе достигло 152.

Италия при этом — один из ведущих мировых лидеров в сфере морской торговли; страна обладает множеством портов, доступ в которые при определенных условиях обеспечивает выполнение морской составляющей общего проекта «Нового Шелкового пути», в который входит и «Пояс и путь». Что это за условия? Китай в последние годы, продвигая программу крупнотоннажных контейнерных перевозок морским путем, очень сильно вложился в реконструкцию Суэцкого канала. Однако это не решило проблем доставки грузов в Европу через средиземноморские порты, ибо принимать китайские суперконтейнеровозы пока могут только два порта, и оба балтийских — немецкий Гамбург и голландский Роттердам. Возможные договоренности Дж. Конте и Си Цзиньпина откроют «шлюзы» китайским инвестициям в итальянскую портовую инфраструктуру, в результате чего и список, и его география существенно расширятся за счет Средиземноморья. Учитывая, что в этот проект уже вписалась Греция, вопрос в Европе стоит ребром. Из ряда материалов, публикуемых влиятельными европейскими СМИ, например Deutsche Welle, следует очень сильная озабоченность Германии перспективой утраты монополии на связи с Поднебесной; в связи с этим говорится даже о возможном «расколе ЕС».

Вот почему, по мере трансформации такого раскола из теории в практику, экономика, которой он продиктован, начнет оказывать существенное влияние и на политику и геополитику. Ведь, с одной стороны, апеннинский вектор китайских интересов начинает развиваться «в пику» не только США, но и остальным европейским игрокам. И Франции, которая усиленно разыгрывает «карту китайской угрозы», чтобы вперед других европейцев «задружиться» с заокеанским «старшим братом». И Великобритании, которая эксплуатирует тему «эксклюзивных» связей с Пекином, которые подаются общественности под соусом «золотой эры» двусторонних отношений. И, разумеется, Германии, визит в которую в прошлом году премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна преподносился рядом немецких СМИ как «шпилька» американцам, которые одновременно объявили торговую войну как Европе, так и Китаю. С другой стороны, Германия в своем недовольстве итальянскими «играми» с Пекином далеко заходить не может, ибо сама весьма заинтересована в китайском противовесе американцам. И не только в китайском, но и в российском противовесе, что характерно проявилось на днях, когда Ангела Меркель не пошла в поводу у Вашингтона и не стала втягивать Берлин в конфронтацию с Москвой вокруг Крыма и Азовского моря. Да и тема «Северного потока — 2» остается на столе российско-германской повестки, на которую давит Вашингтон.

Приведем примеры недовольства итальянским своеволием партнеров этой страны по «Большой семерке».

«Мы рассматриваем «Пояс и путь» как инициативу «made in China and for China», — заявил британской Financial Times представитель Совета национальной безопасности (СНБ) США Гаррет Маркиз. — Мы скептически относимся к тому, что одобрение итальянского правительства принесет какие-либо устойчивые экономические выгоды итальянскому народу, и это может в конечном итоге нанести ущерб мировой репутации Италии в долгосрочной перспективе».

А официальный представитель ЕС высказал мнение, что все государства-члены должны «обеспечить соответствие с нормами и политикой законодательства ЕС и уважать единство в осуществлении политики ЕС».

О чем говорит этот расклад? О том, что Китай продвигает «Пояс и путь» именно как геополитический проект, в рамках которого, пользуясь противоречиями Старого Света с Новым, создает систему сдержек и противовесов. В ней каждый из ее западных участников в чем-то недоволен Пекином, но в то же время завязан на него другими своими интересами. Получается некая общеевропейская «круговая порука», в которой важнейшим аргументом в пользу продолжение контактов с Китаем служат финансовые проблемы европейцев, готовых решать их за счет получения из Поднебесной кредитов.

Во-первых, такие модели не возникают случайно. И предстоящий визит Си Цзиньпина в Италию, о котором было официально объявлено во второй половине января, оттеняет целый спектр европейских противоречий. На китайском направлении они достигнут апогея 21 марта, накануне прибытия китайского лидера в Рим, когда в Брюсселе 28 участников ЕС обсудят проблему стремительно сокращающихся китайских инвестиций (вдвое по сравнению с 2016 г.). Нет сомнений, что некоторые страны «старой Европы» попытаются обвинить «новых», восточных европейцев в том, что развиваемый ими с Китаем формат «16+1» не только не укладывается в стандарты ЕС, но и выступает «троянским конем» его разделения. Другим крупнейшим противоречием в Старом Свете, на фоне которого пройдет итальянский визит Си Цзиньпина, является приближение 29 марта — «deadline of Brexit», за которым может последовать существенный сдвиг континентально-европейских приоритетов.

Во-вторых, со времен «плана Маршалла» у Европы не было никаких иных статистически значимых «спонсоров», кроме Вашингтона, который, в свою очередь, рассматривал Старый Свет как свой такой же «задний двор», что и Латинскую Америку. И вот «вдруг, откуда ни возьмись», на этом «заднем дворе» появляется кто-то третий, начинающий соблазнять вассалов кредитами. И, как выясняется, они — о, ужас! — вовсе не прочь соблазниться.

В-третьих, китайские геополитические игры в Европе, усиленно маскируемые под «геоэкономику», весьма показательно включают не сильно афишируемую, но продолжающуюся нормализацию отношений Пекина с Ватиканом. А если учесть, что Святой престол влияет в Европе на очень многие процессы как самостоятельно, так и в альянсе с крупнейшими олигархическими кланами, теми же Ротшильдами, то из этого вытекает ряд соображений. Например, по поводу того, чем обусловлено движение друг навстречу другу, продемонстрированное осенью прошлого года успешным визитом в Пекин заместителя глава внешнеполитического ведомства Ватикана Антуана Камильери? Не случайно ведь папа Франциск вдруг взял да и признал сразу семь католических епископов, назначенных китайскими властями. Поднебесная получила от папы карт-бланш на европейские эксперименты?

И кстати, предыдущую поездку в Европу, состоявшуюся в самом конце ноября 2018 года, Си Цзиньпин совершил в Испанию, страну, служащую своеобразным центром неформальных коммуникаций между Ротшильдами и Ватиканом. И политических — через крупнейшую в католическом мире испанскую монархию. И религиозных — через испанский секулярно-католический орден Opus Dei. И финансовых, нити которых удерживает банковская группа Santander. Казалось бы, следуя динамике, преподносимой СМИ, логичнее всего было бы ожидать появления Си Цзиньпина в Лондоне, но он тем временем направляется в Рим.

Ну, что ж, посмотрим. Россию не может не интересовать эта тема, ибо так сложилось в истории, что в наших интересах находится маршрут трансконтинентального транзита через российскую территорию. В то время как любые «обходные пути» не могут не оживлять призраков холодной войны и попыток нашей изоляции путем вытеснения на север.

Владимир Павленко

Источник — REGNUM

Россия приведет «Турецкий поток» в Сербию

Однако ЕС намерен сорвать прокладку на Балканах газопровода, подающего российский газ

Отношения между Россией и Сербией в энергетике выходят на новый уровень. Основная экспортная нитка газопровода «Турецкий поток» может пройти по сербской территории с дальнейшим выходом на Венгрию и Австрию в направлении одного из главных общеевропейских газораспределительных хабов в Баумгартене.

Контракт на строительство продолжения газопровода «Турецкий поток» в Сербии протяженностью 403 километра «Газпром» передает своему подрядчику – компании «Газстройпром». В частности, в распоряжение инжиниринговой «дочки» «Газстройпрома» – компании СГК-1 (которая до сих пор была занята сооружением газопровода «Сила Сибири» из России в Китай) переданы трубоукладчики и другая необходимая техника.

«Конкурсные процедуры по выбору подрядчика на строительство газотранспортной инфраструктуры на территории Сербии находятся в завершающей стадии. Средства на реализацию проекта предоставляются компанией – заказчиком строительства, которым является GASTRANS d.o.o. Novi Sad (51% принадлежит «Газпрому», 49% – «Сербиягазу»)»,

– сообщил представитель «Газпрома».

По словам главы компании «Сербиягаз» Душана Баятовича, строительные работы начнутся во второй половине марта 2019 года, а сам газопровод будет запущен к апрелю 2020 года.

Во время своего визита в Сербию в январе сего года президент России Владимир Путин заявил, что Москва готова инвестировать в строительство газопровода, проходящего по сербской территории, 1,4 млрд евро. По некоторым оценкам, общая стоимость проекта может составить 2 млрд евро. «Газпром» в 2019 году планирует направить на расширение газотранспортной системы Сербии для приема газа из газопровода «Турецкий поток» 58,8 млрд рублей. Одновременно, по словам Душана Баятовича, акционеры сербского участка газопровода «Турецкий поток» уже предоставили по 150 млн евро на реализацию проекта и планируют привлечь заемное финансирование.

Теперь никаких рисков для нового проекта «Газпрома» не просматривается, говорит в связи с перспективами сооружения сербского участка газопровода «Турецкий поток» аналитик компании Vygon Consulting Мария Белова. Она напоминает, что Болгария и Венгрия ранее уже провели специальные аукционы на бронирование мощностей будущих газопроводов в полном соответствии с законодательством Европейского союза: «Газпром» забронировал необходимые объемы, и аукционы признаны состоявшимися. Теперь местные системные операторы должны построить на своей территории газопроводы, стыкующиеся с «Турецким потоком», причем той мощности, которую забронировала для себя российская компания. Что же касается Сербии, то на нее регуляторные нормы ЕС не распространяются, поэтому сооружением газопровода на ее территории может заниматься российская компания, выбранная «Газпромом».

Согласно предварительным расчетам, мощность экспортной нитки газопровода «Турецкий поток» в точке его возможного выхода на границу Турции с Болгарией составит 15,75 млрд кубометров газа в год. Прогнозируемый годовой объем потребления по маршруту дальнейшей транспортировки газа выглядит следующим образом: Болгария – 3,5 млрд кубометров, Сербия – 2.5 млрд кубометров, Венгрия – 6 млрд кубометров. Оставшийся объем (3,75 млрд кубометров) будет доставлен в Австрию (согласно одному из вариантов маршрута, через Словакию).

Существенно то, что генеральный подряд на расширение болгарского участка «Турецкого потока» до границы с Сербией стоимостью 1,4 млрд евро получит Трубная металлургическая компания (ТМК). Это предприятие является крупнейшим российским производителем труб, входящим в тройку лидеров мирового трубного бизнеса. ТМК обеспечит проект трубами и уже ведет переговоры о заключении контракта на строительные работы с австрийской компанией Strabag. В самой ТМК подтверждают, что компания рассматривает возможность своего участия в тендере компании «Булгартрансгаз», которая выступает оператором болгарской газотранспортной сети и заказчиком проекта расширения газопровода «Турецкий поток» в направлении Болгарии. Планируемая протяженность болгарского участка – 474 километра.

Подрядная схема, выбранная для работ в Болгарии (привлечение компании ТМК, а не собственного подрядчика «Газпрома»), связана со стремлением участников проекта снизить политические риски. Согласно обязательным для Болгарии как страны-члена ЕС (в отличие от Сербии) нормам Третьего энергопакета, одна компания не может одновременно владеть газопроводом и качать по нему свой газ. Владеть болгарским участком газопровода будет компания «Булгартрансгаз», которая возобновила c 28 февраля приостановленный ранее тендер на строительство трубопровода от турецкой до сербской границы и продлила срок приема заявок до 6 марта.

Кроме того, в декабре 2018 – январе 2019 ггода «Булгартрансгаз» провел аукцион на бронирование будущих мощностей в газопроводе. По итогам трех этапов аукциона «Газпром» получил право в течение 20 лет поставлять 15,8 млрд кубометров газа на вход в болгарский газопровод (это эквивалентно мощности экспортной нитки трубопровода «Турецкий поток») и принимать 4 млрд кубометров (с возможным расширением до 11 млрд кубометров) на выходе на границе с Сербией.

Однако Евросоюз предпримет все усилия, чтобы сорвать прокладку по территории балканских стран газопровода, подающего российский газ. Причины точно охарактеризовало чешское издание Vaše věc: «Глава дипломатии Европейского союза, симпатичная, хотя давно ничем не выдающаяся итальянка Могерини, недавно без обиняков заявила, что Балканы входят в сферу интересов Европейского союза и России там делать нечего (когда российский министр иностранных дел Лавров спросил ее, что она имела в виду, она запнулась и сказала, что ее «недопоняли»)».

«Нежелание ЕС и НАТО сотрудничать с Россией на Балканах, неготовность воспользоваться этим сотрудничеством для урегулирования ситуации в этом всегда нестабильном регионе – вот главная причина неспокойной обстановки на Балканах. И вряд ли в будущем этот регион станет спокойным и процветающим. Кризис на юго-востоке Европы будет углубляться, и в конфликте между Западом и Востоком… будет наблюдаться лишь эскалация», – пишет Vaše věc.

ПЕТР ИСКЕНДЕРОВ | 02.03.2019 |

Источник — Фонд стратегической культуры

Россия и США не могут поделить газовый рынок Европы

АА

США пытаются увеличить экспорт сжиженного природного газа (СПГ), получить преимущества при возникновении споров на международном энергетическом рынке и вмешиваться в энергетическую политику Европы, чтобы помешать ее сближению с Россией.

Берлин обеспокоен признаками того, что Вашингтон готовит новые санкции в отношении проекта «Северный поток-2», предусматривающего транспортировку российского газа из региона Балтийского моря в Германию.

Глава Центра Роберта Боша по Центральной и Восточной Европе, России и Центральной Азии в Германском совете по международным делам Штефан Майстер сообщил агентству «Анадолу», что санкции окажут прямое воздействие на работу проектных компаний и финансирование «Северного потока-2».

«Введение санкций будет означать, что российский «Газпром» построит газопровод в одиночку, поскольку германские компании не будут участвовать в реализации проекта», — сказал Майстер.

При этом эксперт убежден в том, что «Северный поток-2» все же будет построен, что принесет в будущем выгоду бизнес-кругам Германии.

«А это означает, что Германия станет важным хабом, несмотря на санкции США. Кроме того, это приведет к еще большему охлаждению отношений Германии и США. Президент Дональд Трамп попытается использовать этот проект, чтобы заключить лучшее торговое соглашение с Германией и ЕС от имени США», — сказал Майстер.

Эксперт полагает, что у Вашингтона есть по меньшей мере три причины помешать реализации проекта строительства газопровода «Северный поток-2».

«Во-первых, в Вашингтоне есть круги, которые заинтересованы в разрыве отношений США и России, и они хотят достичь этой цели даже ценой нанесения ущерба партнерам в Европе», — сказал Майстер.

По его словам, во-вторых, Трамп использует этот проект, чтобы договориться с Германией о более крупной торговой сделке.

«В-третьих, США хотят продавать СПГ в Европу, где они считают Россию конкурентом», — сказал Майстер.

Исследователь глобального рынка газа Нидерландского института международных отношений Клингендаля Лука Франза отметил, что новые санкции США окажут более негативное воздействие на компании, чем на страны.

По его словам, в частности, потенциальной «жертвой» в этой ситуации окажется компания Allseas, которая занимается укладкой труб «Северного потока-2».

«При этом Россия полна решимости завершить реализацию «Северного потока-2». Если даже европейская страна затруднится в финансировании проекта, Кремль всегда сможет выделить средства для продолжения работ», — сказал Франза.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F-%D0%B8-%D1%81%D1%88%D0%B0-%D0%BD%D0%B5-%D0%BC%D0%BE%D0%B3%D1%83%D1%82-%D0%BF%D0%BE%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%82%D1%8C-%D0%B3%D0%B0%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B9-%D1%80%D1%8B%D0%BD%D0%BE%D0%BA-%D0%B5%D0%B2%D1%80%D0%BE%D0%BF%D1%8B-/1364180

Разногласия между Великобританией и ЕС по Brexit

Лондон и Брюссель не могут договориться по ключевым вопросам выхода Великобритании из Евросоюза (Brexit), в том числе по проблеме Северной Ирландии.

Основной темой встречи лидеров стран Евросоюза 18-19 октября в Брюсселе станет Brexit.

Несмотря на то, что Лондон и Брюссель ищут общие точки соприкосновения для согласования текста соглашения, разногласия по ключевым вопросам остаются, а вероятность того, что стороны придут к консенсусу, снижается.

Критическими открытыми вопросами в этой связи являются границы Ирландии, будущее торговых отношений и Суд Европейского союза.

Тема Brexit будет обсуждаться на саммите лидеров ЕС в октябре. Кроме того, в ноябре может состояться внеочередной саммит ЕС для подготовки соглашения по Brexit.

Ожидается, что соглашение по выходу Великобритании из Евросоюза будет подписано на встрече лидеров ЕС 13-14 декабря. Это соглашение должно быть вынесено в январе 2019 года на обсуждение парламента Великобритании. После этого его должны одобрить как минимум 20 из 27 стран ЕС.

Если все пойдет по намеченному плану, то в 23:00 по местному времени 29 марта 2019 года Великобритания выйдет из состава ЕС. Между ЕС и Великобританией начнется «переходный процесс», который продлится 21 месяц. На этот период Великобритания останется в составе Таможенного союза и Европейского единого рынка. При этом британские граждане смогут воспользоваться правом свободного передвижения по ЕС. Однако Великобритания утратит право голосования внутри содружества.

Ожидается, что переходный процесс завершится 31 декабря 2020 года. Считается, что Великобритания намерена до этого срока подписать с ЕС соглашение о свободной торговле

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D1%81%D0%B8%D1%8F-%D0%BC%D0%B5%D0%B6%D0%B4%D1%83-%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5%D0%B9-%D0%B8-%D0%B5%D1%81-%D0%BF%D0%BE-brexit/1271619

ЕС и НАТО стремятся к сближению с Македонией

АА

Интерес НАТО и ЕС к Македонии не снизился на фоне итогов референдума 30 сентября, объявленного не состоявшимся ввиду низкой явки граждан.

На референдуме 30 сентября проголосовало только 36,91 процента граждан, что недостаточно для того, чтобы он был признан состоявшимся. Однако, несмотря на это, представители НАТО и страны ЕС заявили о поддержке Македонии.

Основной причиной столь активной поддержки Македонии можно считать попытки Запада перетянуть Скопье на свою сторону в противостоянии с Россией.

Интерес Евросоюза к Македонии объясняется возобновлением политики расширения ЕС на Западных Балканах.

ЕС придерживается схожей с НАТО позиции по вопросу ограничения влияния Москвы в регионе и поэтому поощряет к вступлению в организацию не только Македонию, но и Боснию и Герцеговину, Черногорию, Албанию, Косово и Сербию.

Активный интерес ЕС к Балканам также объясняется тесными связями стран региона с Турцией, а в последнее время — и с Китаем.

В этой связи необходимо принять во внимание предупреждение Верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерики Могерини, которая заявила, что «Балканы с легкостью могут стать новой шахматной доской для игры крупных держав».

Таким образом, поддержку ЕС несостоявшемуся референдуму в Македонии можно объяснить политикой устранения влияния всех внешних игроков на Западных Балканах, за исключением самого Евросоюза.

На фоне аннексии Крыма Россией для Запада особо важно сохранить свое влияние в странах региона.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%B5%D1%81-%D0%B8-%D0%BD%D0%B0%D1%82%D0%BE-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BC%D1%8F%D1%82%D1%81%D1%8F-%D0%BA-%D1%81%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8E-%D1%81-%D0%BC%D0%B0%D0%BA%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%B5%D0%B9-/1271713

Мир перевернулся: ЕС и Россия объединились против США (EU Observer, Бельгия)

© AFP 2018, Don Emmert

Заседание Генеральной ассамблеи ООН в Нью-Йорке, которое прошло во вторник, превратилось в демонстрацию сплоченности Евросоюза, России и Китая против Вашингтона. Поводом для этого стало решение США ввести санкции против Ирана, пишет «Еврообсервер».

Эндрю Реттман (Andrew Rettman)

Состоявшееся во вторник (25 сентября) заседание Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, крупнейшее в мире дипломатическое мероприятие, превратилась в демонстрацию солидарности ЕС с Россией и Китаем против США.

Развитие событий вокруг Ирана символизировало мир, перевернувшийся из-за одностороннего подхода американского лидера Дональда Трампа.

В результате Майк Помпео, глава внешнеполитического ведомства Трампа, был «обеспокоен и действительно глубоко разочарован».

«Это одна из самых контрпродуктивных мер для регионального и глобального мира и безопасности, которые можно себе представить после тех 70 лет, на протяжении которых США и ЕС выступали вместе против общих противников, таких как Россия, в рамках так называемых „трансатлантических отношений»», — заявил он журналистам.

Говоря об этих мерах, Помпео имел в виду создание платежной системы, которая позволит странам Евросоюза и другим странам покупать иранскую нефть в обход новых санкций, введенных Трампом против Ирана.

«Все, что сказала госпожа Могерини, чрезвычайно позитивно», — отметил, выступая перед журналистами, высокопоставленный российский дипломат Владимир Ермаков, имея в виду главу внешнеполитического ведомства ЕС Федерику Могерини.

Он выступил после того, как в тот же день в Нью-Йорке Могерини провела встречу с министрами иностранных дел России, Китая, Ирана, Франции, Германии и Великобритании.

«Государства-члены ЕС создадут специальный целевой механизм [SPV] для обеспечения законных финансовых транзакций с Ираном. Он позволит европейским компаниям продолжить торговлю с Ираном в соответствии с законами Евросоюза и может быть открыт для других партнеров в мире», — сказала она журналистам, выступая в кулуарах Ассамблеи ООН вместе с министром иностранных дел Ирана Джавадом Зарифом.

По ее словам, в ближайшее время технические эксперты ЕС соберутся чтобы конкретизировать детали.

«Есть ли у вас лучшая альтернатива, чем переговоры во время конфликтов и кризисов в мире? Есть ли альтернатива, лучшая, чем дипломатия и диалог? Разве война — это лучшая альтернатива?» — рассуждала она во время интервью американскому телеканалу CNN во вторник.

Как следует из заявления представителей ЕС, России и Китая, они «глубоко сожалеют» о решении Трампа.

Его санкции противоречат «многосторонней дипломатии, единогласно одобренной Советом Безопасности ООН», добавили они.

Возглавляемая Евросоюзом группа, получившая название «Е3+2 и Иран», в 2015 году, когда она называлась «Е3+3 и Иран», вместе с прежней администрацией США (до прихода к власти Трампа), заключили соглашение о снятии санкций с Тегерана в обмен на то, что он заморозит программу по обогащению урана.

Но в мае Трамп разорвал соглашение на том основании, что оно недостаточно надежное.

Из-за угрозы американских санкций такие европейские фирмы, как французские и немецкие автопроизводители «Даймлер» (Daimler), «Пежо» (Peugeot) и «Рено» (Renault), немецкая фирма инженерно-технического профиля «Сименс» (Siemens) и французская энергетическая компания «Тоталь» (Total) выходят из состава новых совместных предприятий в Иране.

Но «мы [ЕС] не можем согласиться с тем, что США определили регионы, с которыми европейские компании могут или не могут вести бизнес», сказал премьер-министр Бельгии Шарль Мишель после встречи с президентом Ирана Хасаном Рухани в Нью-Йорке.

«Мы активно работаем над этим [SPV] с нашими европейскими партнерами» — сказал министр иностранных дел Германии Хайко Маас.

Разлад между ЕС и США

Разногласия между ЕС и США по Ирану начались после того, как Трамп начал торговую войну с Европой и Китаем, угрожал, что США выйдут из состава НАТО и вывел Америку из Парижского соглашения — международного соглашения по изменению климата.

Этот разлад начался и после того, как он пригрозил оштрафовать австрийские, голландские, немецкие и французские компании, если они будут участвовать в финансировании нового газопровода между Россией и Германией «Северный поток —2».

Во вторник президент Франции Эммануэль Макрон в своем выступлении в ООН подверг Трампа критике за разжигание «национализма» и «протекционизма».

«Принимая односторонние решения, наши американские союзники помыкают нами», и этот подход привел напрямую к изоляции и конфликтам… в ущерб каждому», — сказал Макрон.
«Даже те, кто оспаривает реальность» изменения климата, «страдают от его последствий, как и все остальные», добавил он.

Трамп, со своей стороны, в своем выступлении на заседании Генассамблеи ООН угрожал Ирану военной силой и вновь выступил с враждебной критикой в отношении «Северного потока — 2».

«Германия станет полностью зависимой от российских энергоносителей, если немедленно не изменит курс», — заявил он.

Кроме того, он одобрительно высказался в адрес Польши за «отстаивание своей независимости, безопасности и суверенитета» — на следующий день после того, как Еврокомиссия в понедельник обратилась в Европейский суд, высшую инстанцию Суда ЕС, с иском против Польши за политическое вмешательство в ее судебную систему в нарушение ценностей и законов ЕС.

Смех над Трампом

Выступление Трампа вызвало смех в зале заседаний ООН, когда он заявил, что за последние два года достиг большего, чем любой другой президент США за всю историю.

«Я этого не ожидал», — признался он.

«Противостояние мультилатерализму не является признаком силы», — заявил иранский лидер Рухани в своем выступлении на заседании Генассамблеи ООН.

«Это, скорее, признак недостатка интеллекта. Он выдает неумение понимать сложный и взаимосвязанный мир», — сказал Рухани.

https://inosmi.ru/politic/20180927/243336531.html

Турция и Германия вступили в новый этап отношений

АА

Турция и Германия занимают схожие позиции по многим глобальным политическим и экономическим проблемам, а имеющиеся разногласия по ряду вопросов не являются препятствием для установления более тесных отношений. Об этом заявил министр казначейства и финансов Турции Берат Албайрак на пресс-конференции по итогам встречи министров финансов, экономики и энергетики двух стран в Берлине.

«Мы вступили в новый период в наших двусторонних отношениях и хотим еще больше укрепить их, продемонстрировав искренний и конструктивный подход, предприняв стратегические шаги», — сказал он.

Албайрак выразил уверенность, что в предстоящий период Турция и Германия предпримут более решительные шаги в направлении стратегического сотрудничества.

Глава ведомства отметил, что товарооборот между Турцией и Германией за последние 16 лет увеличился почти на 300 процентов, достигнув 38 млрд долларов

Албайрак также напомнил, что на следующей неделе состоится первый после перехода к Президентской системе правления официальный визит президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Германию.

На встрече присутствовали вице-канцлер и министр финансов Германии Олаф Шольц, министр экономики и энергетики Питер Альтмайер.

С турецкой стороны во встрече приняли участие министр торговли Рухсар Пекджан, министр энергетики и природных ресурсов Фатих Сонмез.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%B8-%D0%B3%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%B2%D1%81%D1%82%D1%83%D0%BF%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%B2-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B9-%D1%8D%D1%82%D0%B0%D0%BF-%D0%BE%D1%82%D0%BD%D0%BE%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B9-/1261452

Страны ЕС выступили с заявлением по Идлибу

Перед сегодняшним заседанием СБ ООН восемь стран ЕС заявили о поддержке усилий Турции и ООН по принятию экстренных мер, направленных на урегулирование в сирийском Идлибе.

В заявлении выражена крайняя обеспокоенность развитием ситуации в Идлибе.

Выступивший от имени группы (Италия, Германия, Франция, Англия, Нидерланды, Швеция, Бельгия и Польша) постпред Швеции при ООН Олоф Скоуг призвал стороны конфликта к дипломатическому решению проблемы. Он напомнил, что миллионы оказавшихся в осаде или вынужденно перемещенных лиц и без того страдают от продолжающегося в Сирии противостояния.

Скоуг подчеркнул, что из-за возможной военной операции в Идлибе регион может оказаться в еще более угрожающей ситуации.

«Мы серьезно обеспокоены военной активностью со стороны сирийского режима и России на северо-западе страны. Эти действия могут перерасти в потенциальную катастрофу. Полномасштабная военная агрессия в Идлибе поставит под угрозу жизни более 3 миллионов человек, включая 1 миллион детей, проживающих в регионе»,-заявил он.

Скоуг также указал на неприемлемость применения в Сирии любых видов химоружия.

По его словам, страны ЕС, входящие в СБ ООН, завтра проведут встречу с представителями сирийской оппозиции для консультаций по предотвращению гуманитарной катастрофы в Идлибе.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%8B-%D0%B5%D1%81-%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%83%D0%BF%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D1%81-%D0%B7%D0%B0%D1%8F%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5%D0%BC-%D0%BF%D0%BE-%D0%B8%D0%B4%D0%BB%D0%B8%D0%B1%D1%83/1248349

Почему Россия и Запад застряли в состоянии неопределенности

© Sputnik / Vladimir Sergeev

Бесплодная двойственность
Почему Россия и Запад застряли в состоянии неопределенности

Иван Сафранчук
кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов факультета политологии МГИМО (У) МИД России.

Резюме: Многие склонны представлять существующие отношения с западными странами как «новую нормальность» или даже как исторически естественные. Но отношения сейчас не такие, каких желали Россия и Запад. Они вообще не результат целенаправленной деятельности, а итог того, что не получилось с каждой стороны.

Отношения России с Западом вполне поддаются описанию, но их сложно охарактеризовать и выделить структурные элементы, составляющие их основу. Текущие события настолько динамичны, увлекательны и многовариантны, что может создаться впечатление, будто никакой базы в том, что происходит, нет вовсе. Но это не совсем так. Сформировалась модель отношений, дающая довольно обширный политический простор, который ограничен широкими, но жесткими рамками возможного.

Не холодная война

Характеристика российско-американских отношений как новой холодной войны небезосновательна, но содержательно неверна и создает контекст, вводящий в заблуждение.

Небезосновательна она потому, что на поздних стадиях, в 70-е и 80-е гг. прошлого века, холодная война (чьей оригинальной сущностью было столкновение экзистенционально несовместимых общественно-политических систем, в котором надо было победить без большой войны) де-факто превратилась в бесконечное геополитическое противоборство профессиональных сообществ военных, разведчиков и дипломатов. Все они были готовы использовать в своих интересах любую мировую проблему или региональный конфликт. В таком виде холодная война в основном и запечатлелась в памяти политиков конца XX столетия. Теперь же любое обострение геополитической конкуренции и военного соперничества великих держав стали называть возвращением холодной войны.

Однако главным в холодной войне того периода была все же не геополитическая форма, а идейная сущность. Две системы вступали в открытую конфронтацию и переформатировали под себя региональные конфликты либо «мирно сосуществовали», но в любом случае каждая из них была уверена в собственном моральном и историческом превосходстве. Игра шла на выбывание.

Сейчас Россия и Запад ведут много споров, в той или иной степени имеющих ценностную основу. Разрыв в ценностях трудно отрицать. Причем он имеет место не только между Россией, с одной стороны, и США и Европой, с другой, но и между Европой и США. А все мы вместе составляем ценностный контраст с поднимающимися азиатскими державами. Ценности влияют на то, как организованы и управляются общества, то есть на внутренние дела. Внутренняя политика, завязанная на ценностные системы, воздействует на внешнюю, на методы и средства, которыми страны пытаются повысить уровень своей конкурентоспособности в мире. Поэтому не лишены смысла заявления западных деятелей о том, что за проблемами в отношениях с Россией стоят ценности. Также обоснована и следующая формулировка из Стратегии национальной безопасности Российской Федерации: «Конкуренция между государствами все в большей степени охватывает ценности и модели общественного развития, человеческий, научный и технологический потенциалы» (впервые появившись в документе 2009 г., в немного другой формулировке, это положение вошло в Стратегию 2015 г., действующую в настоящее время).

Но признание наличия этой цепочки (ценности – внутренние дела – внешняя политика) и значения ценностей для внутренней и внешней политики (содержательно наши позиции имеют корни в наших ценностях и поэтому представляются нам правильными и обоснованными) само по себе не означает экзистенционального соперничества общественно-политических систем. В этом смысле холодной войны между Россией и Западом сейчас нет.

Константа и переменные российской внешней политики

Представление о том, что Россия – важный мировой игрок, является неотъемлемой частью российского политического самосознания. Это и чувство в душе (оно вековое и передается из поколения в поколение), и сознание в голове (которое не может не сформироваться при получении образования). Данная константа остается даже с исчезновением страны (а за XX век такое случалось дважды). Более того, в периоды слабости она даже усиливается. И в начале 1990-х гг., в сложнейший период внутренних неурядиц, когда государство пребывало в глубочайшем социально-экономическом кризисе, у российской власти сохранялось представление о собственной державе как о важном мировом игроке. Борис Ельцин, как и его первый министр иностранных дел Андрей Козырев, отнюдь не собирались превращать Россию в «банановую республику».

Конечно, в российской элите шли споры о том, что же такое «достойное место», которое Российская Федерация должна занимать в мире. Но все хотели примерно одного и того же: чтобы с Россией не разговаривали с позиции силы, не диктовали ей условия, чтобы с ней считались при урегулировании мировых проблем и учитывали ее практические интересы при решении частных вопросов. В общем, как бы ни была организована международная система, Россия должна быть среди тех, кто определяет, какой ей быть, и поддерживает ее функционирование. Однако представления о том, каким же образом России оказаться на таком «достойном месте», как получить или занять его, различались очень сильно.

Как ни покажется парадоксальным сейчас, в контексте того времени, в конце 1980-х и начале 1990-х гг., нахождение этого самого достойного места виделось посредством отказа от излишней самостоятельности. «Сами по себе» было равнозначно противопоставлению себя всем развитым странам и добровольной изоляции от них своего внутреннего пространства, а это служило причиной экономического отставания. Российские власти хотели отказаться от подобной самостоятельности и реинтегрироваться в Запад, где Россия столетиями была одной из ведущих держав. Вот как это характеризовал первый российский президент: «Мы возвращаемся туда, где были всегда, – в Антанту, если хотите, в союз с западными державами» (Ельцин Б.Н. Записки президента. Москва, 1994). Россия больше не хотела быть «сама по себе», она хотела быть «одной из» (но одной из держав первого ряда).

Не Ельцин и Козырев навязали стране ту внешнеполитическую программу. Скорее наоборот: она отражала превалировавшие тогда общественные настроения в пользу избавления от советских союзных институтов и их повестки дня (одновременно со списанием на них всех проблем). Настроения неплохо выражены опять же в мемуарах Ельцина: союзным ведомствам «всегда было начхать на судьбу России. Россия их интересовала только как поставщик сырья, рабочей силы, пушечного мяса и как главный имперский «магнит», к которому можно «притянуть» все, вплоть до Кубы. Везде и всюду навязать свои порядки!». Но внешнеполитическую доктрину, предусматривавшую отказ от излишней самостоятельности (которая отождествлялась с изоляцией и чрезмерным бременем) во имя возвращения себе исторически нормальной мировой позиции (то есть места одной из ведущих держав), возможно было воплотить в жизнь только в одном случае. А именно: если бы ее приняло не только руководство России, но и западные политики, и более того – если бы Москве подыграли. Ни того ни другого не случилось.

Победители в холодной войне поняли новую внешнюю политику Кремля не как обретение Россией своего исторического «я», а как отказ от него. С их точки зрения, они вели себя даже благородно и не добивали поверженного врага. Были готовы поставить слабую Россию где-то рядом, но, конечно, не в один ряд с собой. И это очень быстро стало заметно. Попытавшись «выйти к своим», Россия обнаружила, что от нее на самом деле ждут символической и практической «сдачи оружия» (на почетных, с западной точки зрения, политических условиях), и отказалась это делать. Что привело ко всеобщему замешательству и взаимному недовольству.

Профессионалы-реалисты под идейным лидерством Евгения Примакова пытались спасти ситуацию. Они заняли глухую оборону по линии международного права («правила игры», в написании которых принимали участие советские-российские дипломаты, учитывали базовые интересы России, и по ним Россия не могла проиграть), а также сформулировали концепцию многополярности. При этом Россия не переходила на позиции «сама по себе», это был еще один вариант, как стать «одной из»: Москва отстаивала свои интересы, но стремилась к сотрудничеству и договоренностям.

Тем не менее с Западом не смог основательно договориться ни считавшийся прозападным и уступчивым либералом Козырев, ни реалист и жесткий переговорщик Примаков. В таких условиях не оставалось ничего другого, как признать: «Не оправдались некоторые расчеты, связанные с формированием новых равноправных, взаимовыгодных, партнерских отношений России с окружающим миром» (Концепция внешней политики, 2000 г.). Россия не только не добилась достойного места в мире, но и, как заявил Владимир Путин (накануне того, как стать и.о. президента), «пожалуй, впервые за последние 200–300 лет она стоит перед лицом реальной опасности оказаться во втором, а то и в третьем эшелоне государств мира» (Путин В.В. Россия на рубеже тысячелетий // Независимая газета, 30.12.1999).

Исторически сложившееся самосознание не позволяло добровольно это принять. В России вовсю говорили о том, что в период, когда она была слаба, западные страны воспользовались этим, дабы оказывать существенное влияние на российские внутренние дела (политические и экономические), ее внешнюю политику, более того – привыкли это делать и строят такой мировой порядок, в котором для России не предусматривалось достойного места и права голоса. Но, признавая, что Запад сознательно использует российскую слабость и стремится к уменьшению ее роли в мире, Москва сохраняла иммунитет к противопоставлению себя развитым государствам (что было почти эквивалентом изоляции) и конфронтации с ними. В Концепции 1997 г. говорилось: отсутствие конфронтации с западными странами «открывает принципиально новые возможности мобилизации ресурсов для решения внутренних проблем страны». И хотя в редакции 2000 г. это положение из документа исчезло, ту же мысль, и даже еще четче, выразил Путин: «Несмотря на все трудности и промахи, мы вышли на магистральный путь, которым идет все человечество. Только этот путь, как убедительно свидетельствует мировой опыт, открывает реальную перспективу динамичного роста экономики и повышения уровня жизни народа. Альтернативы ему нет» (В.В. Путин. Россия на рубеже тысячелетий // Независимая газета, 30.12.2001).

Подтвердив решительное «нет» изоляции, российские власти также признали, что отказ от самостоятельности, которая позже была осмыслена как «реальный суверенитет» (Кокошин А.А. Реальный суверенитет. Москва, 2006), не только не обеспечивает достойного места в мире, а, ровно наоборот, толкает Россию в «мировую массовку». Тем самым российские власти разделили понятия «самостоятельность» (реальный суверенитет) и «изоляция», объединение которых лежало в основе внешнеполитической доктрины Ельцина–Козырева.

Новым вариантом обретения достойного места в мире посчитали внутреннее укрепление: если слабую Россию не пустили на Запад, то сильная сама туда войдет (но без «скандала», а как уважаемый партнер), это станет фактом, который не получится игнорировать. Таким образом, Россия встала на путь возвращения утраченных позиций посредством внутреннего укрепления. Попытка добиться достойного места в мире через сокращение того, что не нравилось западным партнерам – самостоятельности и силы, – сменилась программой приобретения такого места за счет расширения возможностей через наращивание и того, и другого.

Затянувшаяся двойственность как модель отношений

Даже притом что Путин всячески подчеркивал неконфронтационнность своей доктрины (Россия давала понять, что она «не против всех» и «не сама по себе», а по-прежнему хочет быть «одной из»), у западных политиков не могло не появиться чувства тревоги – а не станет ли это новым реваншизмом. В отношении Запада к России возникала и все 2000-е гг. сохранялась двойственность.

Экономический рост и интеграция страны в мировую экономику давали возможность зарабатывать в России. Она больше не была «бедным родственником», а стала полезным, пусть и сложным, партнером. К тому же мир бурлил, и плюралистическое начало в нем росло. Переход США к односторонним действиям при Джордже Буше-младшем обострил международные противоречия. Порядка в мире становилось меньше, но и проамериканского единомыслия тоже. Соединенные Штаты ослабили идейный контроль над традиционными союзниками. По мере того как развивающиеся государства богатели, росло их самосознание. Все выглядело так, что мир не только объективно становится полицентричным, но и расширяется признание этого, что должно было дать полицентричности дополнительный импульс. Финансово-экономический кризис 2008 г. подтвердил и стимулировал тренд относительного ослабления традиционных мировых лидеров, что побуждало их лояльнее относиться к возвышающимся державам и искать среди них партнеров. Все эти перемены были в целом благоприятны для российской внешней политики, так как не способствовали конфронтации западных стран с Россией. Наоборот, росла заинтересованность в ней как самой исторически и культурно близкой к Западу из возвышающихся держав.

Но вместе с тем на Западе с подозрением смотрели на то, как по мере решения наиболее острых внутренних проблем в условиях экономического роста, превышающего среднемировой, в России крепла воля к самостоятельности в международных делах. Крах Советского Союза интерпретировался уже не как освобождение от пут коммунизма и избавление от «имперского бремени», а как крупнейшая геополитическая катастрофа XX века. Из Концепции внешней политики-2008 исчез присутствовавший в документе 2000 г. тезис об объективной ограниченности ресурсов российской внешней политики. Теперь говорилось, что укрепление международных позиций России и успешное продвижение ее интересов «требуют задействования всех имеющихся в распоряжении государства финансово-экономических рычагов и адекватного ресурсного обеспечения внешней политики». Вместе с утверждением, что Россия преодолела постсоветские трудности и крепко встала на ноги, это звучало как готовность заплатить любую цену за внешнюю политику. А произошедший через месяц после публикации документа кавказский кризис был понят Западом как способность поднимать ставки не только в смысле денег. Страх перед все более амбициозной Россией нарастал.

Двойственность присутствовала и в позиции России. Стремясь к равноправному сотрудничеству с Западом, российские власти одновременно в той или иной степени поощряли антизападные, особенно антиамериканские, настроения и в обществе, и в элите. Если в западной двойственности были «страх и заинтересованность», то в российской – «заинтересованность и отрицание почти всего западного». У каждой из сторон это порождало противоречивую политику. Западные заинтересованность и страх обосновывали, соответственно, практические программы сотрудничества с Россией и ее сдерживания. Российские заинтересованность и отрицание – сотрудничество и все большую самостоятельность в мировых делах.

Эта неоднозначность и противоречивость опирались на мощный исторический фундамент, но в современных условиях не были комфортны ни для России, ни для Запада.

Тем не менее обе стороны поначалу не увидели серьезной проблемы. На Западе одни жалели, что не добили Россию в начале 1990-х гг., а другие – что упустили шанс интегрировать слабую страну, когда она была готова от многого отказаться ради этого. И тем не менее все осознавали, что те исторические варианты уже пройдены и надо что-то решать в настоящем; выбор выглядел трудным, но не невозможным. Россия с пониманием и терпением относилась к западным страхам (хотя и считала их необоснованными по сути, а по форме – зачастую искусственно нагнетаемыми для тактических политических игр) и была готова дать время, чтобы свыкнуться с ее возвышением. У Москвы были основания ожидать, что Запад все-таки сделает выбор, причем в пользу сотрудничества, пусть и не так быстро, как хотелось бы.

Но двойственность затягивалась, и в конечном счете приобрела новое качество. В конце прошлого и в начале нынешнего десятилетия выяснилось, что Запад не способен не только на то, чтобы отодвинуть в сторону свои страхи и сделать выбор в пользу сотрудничества с Россией, но не может сделать и противоположный выбор – в пользу только сдерживания. В 2008-м и особенно в 2014 г. могло показаться, что западный мир готов поставить крест на сотрудничестве и перейти к политике исключительно сдерживания. Но в обоих случаях Запад, наращивая усилия по сдерживанию России, от сотрудничества не отказывался.

В результате затянувшаяся уже примерно на 15 лет двойственность перестала восприниматься на Западе как нечто временное. Если в прошлом десятилетии там присутствовали настроения в пользу того, чтобы сделать какой-то выбор, то к концу текущего десятилетия сочетание сотрудничества и сдерживания (относительно недавно представлявшееся неестественным) переформулировано в стратегию, а отстаивавшие тактику сотрудничества и сдерживания специалисты переходят от споров между собой к выработке вариантов их сочетания в единой стратегии. В России тоже сочли приемлемым сочетание готовности к сотрудничеству со все большей самостоятельностью в мировых делах. Страна переходит на позиции «сама по себе» (а не «одна из»), но без полной изоляции.

На будущее: преодоление двойственности и переход к дуализму?

Переосмысление противоречивых политик в единые стратегии происходит во многом потому, что по мере затягивания двойственности в отношениях России и Запада усугублялись споры и противоречия, множились цепочки действий и противодействий, и все вместе формировало контекст событий, в котором к настоящему времени текущее вытеснило что-то более базовое. Распутать такие цепочки действий и противодействий или остановить их дальнейшее разрастание сейчас вряд ли возможно.

Описанный характер связей России и Запада – не просто реальность, но такая реальность, которая, обозначая рамки возможного для наших действий в связи с тем, что происходит, сама не может измениться вследствие каких-то событий. Никакие мировые тенденции (даже такие, по поводу которых мнения и интересы могут совпасть) не дадут в ближайшее время достаточного импульса для выхода из состояния двойственности.

Такая устойчивая реальность толкает не только к ее принятию, но и к осмыслению существующих отношений как «нормальности» или даже как исторически естественных, мол, веками было примерно так. Если такое возобладает с обеих сторон, то двойственность (противоречивость) преобразуется в дуализм (сосуществование двух независимых, равноправных и несводимых друг к другу начал), отношения станут более устойчивыми и спокойными. (Справедливости ради необходимо заметить, что сегодняшняя ситуация – не воплощение пожеланий сторон и вообще не результат целенаправленной деятельности, а итог того, что не получилось ни у России, ни у Запада.)

Сейчас может показаться, что мы уже подходим к тому, чтобы водвориться в подобное состояние, но это не так. Во-первых, Россия и западные страны, будучи близки к фактическому балансу сил, не могут его зафиксировать в силу эмоций и внутриполитического давления. Поэтому спираль эскалации, вероятнее всего, будет раскручиваться. Во-вторых, даже если удастся закрепить баланс и отказаться от попыток резко его изменить, Запад будет понимать такое положение вещей как вынужденное и потому временное.

Дело не только в том, что многие на Западе сомневаются в способности России долго поддерживать свои амбиции материально. Второе обстоятельство – восприятие российской политики до предела персонифицировано (и не без оснований, так как роль Владимира Путина, действительно, огромна). Насколько российский президент и страна сейчас отождествляются, настолько же в будущем возникнет желание сделать обратное. Иными словами, с точки зрения Запада, любые договоренности с Москвой времен Путина должны будут пройти проверку временем. Запад в полной мере смирится с дуализмом, только когда Россия докажет, что та же внешняя политика, воля к ей проведению и готовность обеспечивать курс материальными ресурсами сохраняется после ухода нынешнего президента. Таким образом, преобразование нынешних отношений в устойчивую модель возможно (но не гарантировано) разве что в среднесрочной перспективе. Пока же они будут подвержены кризисам, а поддержание связей в относительно безопасном состоянии будет требовать постоянных усилий и ресурсов.

В заключении стоит с сожалением отметить, что Россия и Запад, видимо, упустили историческую возможность, которая существовала последние десять лет. Автор этих строк называл ее моделью отношений «без, но не против» (друг без друга, но не друг против друга), коллеги определили примерно то же самое как «отстраненность вместо конфронтации» (Алексей Миллер, Федор Лукьянов. Отстраненность вместо конфронтации: постевропейская Россия в поисках самодостаточности, 2017). Россия и Запад так и не смогли оставить друг друга в покое.

Источник — Россия в глобальной политике