Блеск и нищета венесуэльской оппозиции

Gamze Türkoğlu Oğuz,Emre Aytekin,Zehra Ulucak,Aynur Asgarlı 

АА

Председатель Национальной ассамблеи (парламент) Венесуэлы Хуан Гуайдо 23 января на основании статей 233, 333 и 350 венесуэльской конституции объявил себя так называемым временным президентом вместо Николаса Мадуро. 

Гуайдо назвал Мадуро «оккупантом» и начал реализовывать план по свержению законного правительства Венесуэлы.

План венесуэльской оппозиции поддержали и ее союзники за рубежом, а ситуация в Венесуэле широко освещается мировыми СМИ. Несмотря на это, усилия венесуэльской оппозиции пока не увенчались успехом.

Если бы кто-то задался целью в действительности помочь миллионам голодающих в результате дефицита и гиперинфляции в Венесуэле, то операции по оказанию гуманитарной помощи носили бы совсем другой характер, в частности, можно было бы избежать насилия. Даже если Николас Мадуро не признает наличия гуманитарного кризиса в Венесуэле и отказывается от помощи, то разные организации изыскивают пути и возможности для поставок гуманитарной помощи в эту страну. При этом они сохраняют анонимность, и помощь доходит до действительно нуждающихся семей.

Единственным успехом венесуэльской оппозиции в борьбе с Мадуро можно считать бегство некоторых военнослужащих ВС Венесуэлы в Колумбию, где они попросили убежища. При этом оппозиция продолжает призывать венесуэльских солдат «сделать верный выбор». Миграционная служба Колумбии сообщила, что с 23 по 27 февраля по меньшей мере 570 венесуэльских военных перебрались в эту страну.

Естественно, ситуация с дезертирством военных обеспокоила Мадуро. При этом оппозиция в Венесуэле так и не смогла перетянуть военных на свою сторону.

Кроме того, подавляющее большинство дезертиров не является офицерами. Колумбия хочет лишь предоставить защиту беглым венесуэльским военным, но это не значит, что они могут разгласить какую-либо секретную информацию, которую впоследствии можно будет использовать против Мадуро.

Даниэль Салгар Антолинез, главный редактор Испанской службы агентства «Анадолу»

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D1%81%D0%BA-%D0%B8-%D0%BD%D0%B8%D1%89%D0%B5%D1%82%D0%B0-%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%81%D1%83%D1%8D%D0%BB%D1%8C%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D0%BE%D0%BF%D0%BF%D0%BE%D0%B7%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B8/1411547

Венесуэла в окружении. Учит ли чему-то история Латинскую Америку?

@ Copyright :
REUTERS/Carlos Jasso

«За неделю до переворота исчезли с прилавков оливковое масло, молоко и хлеб. В последние дни Народного единства, на фоне отчаянной нехватки ресурсов и угрозы гражданской войны, все усилия правительства и оппозиции были сосредоточены на одном: перетянуть на свою сторону армию, нарушить сложившееся в ней хрупкое равновесие противоборствующих сил… Блокада, которую установили США в отместку за национализацию без компенсации, а также саботаж национальной буржуазии, довершили дело…».

Это Венесуэла 2019 года? — Нет, это воспоминания писателя и публициста Габриэля Маркеса о военном перевороте 1973 года в Чили, организованном США против законного президента. Вместо социалиста Альенде, осмелившегося национализировать экономику Чили, Вашингтон поставил генерала Пиночета, установившего кровавую диктатуру и служившего американскому капиталу.

Прошло 45 лет — и в Латинской Америке все вернулось на прежние позиции. После серии побед левых сил, сменивших социально-экономический курс многих стран с компрадорского на национальный, последовала волна разочарования в социализме — и к власти в Бразилии, Аргентине, Колумбии пришли правые политики, контролируемые крупной прозападной буржуазией. Колесо истории будто вернулось назад, повторяя сюжет полувековой давности: бунт недовольных буржуа, прозападная оппозиция, санкции и диверсии США, работа ЦРУ на раскол населения и подкуп армии, угрозы и силовой переворот (изнутри или извне), репрессии.

23 февраля 2019 года на Венесуэлу, ее законную (пусть и не самую эффективную) государственную власть была совершенна атака одновременно с трех направлений — Бразилии, Колумбии и с моря. Под видом гуманитарной помощи — гумконвоев, организованных США — отряды вооруженной оппозиции и иностранных наемников пытались прорваться в Венесуэлу вопреки запрету президента Мадуро.

Расчет госдепа на то, что Каракас попадает в ловушку-развилку — пропуск отрядов продемонстрирует слабость власти и даст прямой сигнал к гражданской войне, остановка гумпомощи чревата насилием и обвинениями международного сообщества в «преступлениях против народа».

Мадуро, ранее проявивший чрезмерную лояльность к Гуайдо, все же проявил твердость и выбрал второй вариант. Нацгвардия Венесуэлы перекрыла проезд гумконвоев и в ответ на попытку незаконных отрядов прорвать оцепление применила законную силу. В результате в Кукуте, на границе с Колумбией, пострадали не менее 285 человек, в их числе 255 венесуэльцев и 30 колумбийцев.

На границе с Бразилией, в районе Санта-Элена-де-Уайрен, погибли по меньшей мере четыре человека, еще 25 были ранены. Судно, пытавшееся прорваться из Пуэрто-Рико, ВМС Венесуэлы развернули обратно, там обошлось без пострадавших.

Тем не менее кровь пролилась — и это было задачей-минимум провокации. Красивая картинка горящих машин с гумпомощью по всем канонам западной пропаганды облетела весь мир как доказательство «ужасов режима». Глава госдепа Помпео выступил с осуждением насилия, а самозванец Гуайдо и президент Колумбии призвали международное сообщество быть готовым рассмотреть все варианты решения кризиса в южноамериканской республике.

Вслед за ними под козырек взяли Бразилия, Аргентина, Парагвай, Уругвай, Чили… 25 февраля на заседании Группы Лима планируется, что большинство стран Латинской Америки под диктовку американской марионетки Гуайдо утвердят дальнейшие действия против Каракаса.

И как здесь вновь не вспомнить Маркеса. В беседе с бывшим сотрудником ЦРУ Филипом Эйджи, который в своей книге раскрыл грязные преступления США в Латинской Америке, колумбийский писатель еще в 1974 году сделал вывод, что главный виновник все же не ЦРУ, а сами латиноамериканцы, которые продают свою независимость и не могут объединиться друг с другом против США.

«При всем могуществе и богатстве ЦРУ, — пишет Маркес, — оно не смогло бы ничего сделать в Латинской Америке без классовой солидарности и тесного сотрудничества с правительствами наших стран, без продажности государственных чиновников и беспредельной коррумпированности наших политиков». Добавлю, без элементарного чувства самосохранения суверенитета нации, которое подсказывает объединяться против общего врага.

Конечно, это беда не только Латинской Америки. Продажность и компрадорство — давние помощники «империи свободы», которая действует согласно древней тактике «разделяй и властвуй». Далеко ходить не надо — под боком «небратья» с радостью легли под «дядю Сэма», а в самой России долгие годы действует такой же Гуайдо — вскормленный американскими грантами Навальный, которого при этом кто-то во власти защищает от тюрьмы.

Но страны Латинской Америки, воспринимаемые Штатами своим задним двором, пожалуй, более всего пострадали от беспредела Вашингтона. Сколько государственных переворотов и убийств законных руководителей, сколько репрессий марионеточных диктаторов против местного населения, настроенного против США (тысячи убитых только в Чили при Пиночете!), военные вторжения и финансовые разорения! Разве всего этого недостаточно, чтобы прекратить все свои междоусобицы и обиды и выстроить единый фронт против Штатов?

Да, Мадуро не оказался достойным лидером, преемником Чавеса, да, он наделал много ошибок, рассчитывая выехать исключительно на внешней политике и антиамериканской риторике. Да, население Венесуэлы действительно страдает от нехватки самых необходимых продуктов, в то время как доходы от нефти тратятся непонятно на что, а экономика Венесуэлы требует серьезной перестройки.

Но разве это оправдывает преступное вмешательство США и гнусное поведение режимов Бразилии, Аргентины, Колумбии и других стран Латинской Америки, которые, как шакалы, подвывают агрессору и готовы разорвать загнанную в угол жертву? Ведь очевидно, что гуманитарная помощь США — это троянский конь, и вслед за ней в Венесуэлу придет еще большая нищета и разруха при выкачиваемой задаром нефти западными компаниями. Тут не надо ничего доказывать, достаточно вспомнить недавнюю историю Латинской Америки — неужели она ничему их не учит?

Как видим, нет. Так, Организация американских государств (ОАГ) помогает США травить Венесуэлу, как когда-то Лига арабских государств — Сирию. Сами же соседние государства разжигают в Южной Америке пожар, который непременно сожжет и их самих, как терроризм в Сирии перекинулся на другие страны. Понятно, что из-за удаленности Москва не сможет помочь Венесуэле напрямую и в таком же объеме, как Сирии — это чересчур сложно и рискованно.

Тем не менее Россия вполне способна при минимальным усилиях стать точкой сборки всех антиамериканских сил Латинской Америки. Достаточно периодического военного присутствия (скажем, в виде заходов кораблей или самолетов) при активных дипломатических усилиях по объединению пронациональных сил и сторонников независимости от США. Боливия, Мексика, Куба, Никарагуа — вот страны, которые могут стать костяком такого объединения.

Да и в Бразилии, Аргентине, и даже в Колумбии и Уругвае — при всем разочаровании социалистами, бывшими недавно у власти, остается широкая поддержка на независимый от США курс развития. Его необходимо только мобилизовать и скоординировать через центр силы. С экономической помощью того же Китая, которому в условиях торговой войны с США как раз необходимы новые рынки, Москва вполне могла бы стать таким центром, показав, что не одним Мадуро жив антивашингтонский потенциал Латинской Америки.

Нынешнее обострение в Венесуэле, как ни странно, это отличная возможность реанимировать то широкое антиимпералистическое движение 1950−70-х годов, которое значительно ослабило влияние Вашингтона в Латинской Америке, и хорошенько напрячь США на их «заднем дворе».

Эдуард Биров

25.02.19

Источник — regnum.ru

Глава МИД Венесуэлы провел тайные переговоры в США

АА

Глава МИД Венесуэлы Хорхе Арреаса провел тайные переговоры со спецпредставителем Госдепартамента США Элиоттом Абрамсом в Нью-Йорке. Об этом сказал президент Венесуэлы Николас Мадуро в интервью Associated Press.

По его словам, глава МИД Венесуэлы провел тайные встречи с представителями администрации Трампа.

Мадуро отметил, что сможет противостоять глобальной кампании с целью заставить его покинуть пост президента Венесуэлы. 

По словам президента, в ходе встречи Арреаса пригласил Абрамса посетить Венесуэлу, чтобы лично ознакомиться с ситуацией в стране. 

Мадуро также выразил надежду на встречу с президентом США Дональдом Трампом в скором времени для урегулирования кризиса в Венесуэле. 

По данным источника в Вашингтоне, США готовят встречу с венесуэльской делегацией, в состав которой войдет Мадуро.

Ранее президент США Дональд Трамп объявил о признании председателя Национальной ассамблеи Венесуэлы Хуана Гуайдо временным президентом страны вместо Николаса Мадуро.

Председатель Национальной ассамблеи (парламента) Венесуэлы Хуан Гуаидо объявил себя «временным президентом» страны и принес присягу. Это произошло в ходе его выступления перед участниками антиправительственного митинга в Каракасе.

В ответ Мадуро заявил о полном разрыве дипломатических отношений с Соединенными Штатами, а американским дипломатам дал 72 часа на то, чтобы покинуть Венесуэлу.

20 мая 2018 года в Венесуэле прошли внеочередные выборы президента.

По итогам голосования Николас Мадуро был переизбран на новый шестилетний срок. Он вступил в должность главы государства 10 января 2019 года. «Группа Лимы» (несколько государств Латинской Америки и Канада) заявила, что эти выборы не соответствуют международным стандартам.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%B0-%D0%BC%D0%B8%D0%B4-%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%81%D1%83%D1%8D%D0%BB%D1%8B-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB-%D1%82%D0%B0%D0%B9%D0%BD%D1%8B%D0%B5-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80%D1%8B-%D0%B2-%D1%81%D1%88%D0%B0/1393604

Произойдет ли в Венесуэле бархатная революция?

Классовая разобщенность и антиамериканизм в Латинской Америке так сильны, что способны вынести глубокую экономическую катастрофу при условии, что бедное большинство продолжает считать режим своим, а себя – соучастником власти, в то время как в образованной демократической оппозиции видит чужаков
То, что происходит в Каракасе, очень похоже на демократическую революцию против обанкротившейся левой диктатуры. А все демократические протесты, когда попадают на главные мировые экраны, похожи на бархатные революции, по аналогии с которыми их и пытаются объяснять. Теперь, когда страны мира снова пытаются поделить на свободные и промосковские диктатуры, аналогия оживает.

В мае 2018 года преемник Уго Чавеса Николас Мадуро победил на досрочных выборах с результатом, подозрительно большим для времен экономической разрухи – 67% (в гораздо более благополучном 2012 году Чавес набрал 55%). Успех Мадуро можно объяснить тем, что главная оппозиционная сила MUD (Круглый стол демократического единства) их бойкотировала. Западная Европа, Северная и за немногим исключением Южная Америка не признали их итогов.

Восемь месяцев спустя, в январе 2019-го, парламент Венесуэлы, где оппозиция получила большинство на выборах 2015 года, в разгар тяжелого валютного кризиса объявил своего спикера Хуана Гуайдо временным главой страны. В этом качестве его немедленно поддержали Трамп, Макрон, лидеры Западной Европы и большая часть государств Латинской Америки, зато Китай, Россия, Турция объявили происходящее иностранным заговором и государственным переворотом.

Венесуэла не Европа
Если революция в Венесуэле произойдет, это будет первый случай в Латинской Америке, когда левая диктатура падет под действием народных уличных выступлений. До этого по итогам протестов там рушились правые, буржуазные авторитарные режимы, а левые теряли власть в результате военных переворотов, американской военной интервенции, реже – на выборах, которые были результатом мирного процесса, завершившего партизанскую войну с иностранным участием.

Хотя речь идет о крахе социалистического промосковского режима, процесс совершенно не похож на Восточную Европу, где левые диктатуры уступили уличным протестам и западному давлению, после того как не нашли поддержки у своего главного союзника в Москве.

Население стран Восточной Европы, вышедшее против местных левых режимов, требовало нормализации: период левой диктатуры оно дружно считало аномалией, а то, что было до и по соседству (капиталистическая Европа), – нормой, к которой надо прорваться. Мир Латинской Америки гораздо менее четко разделен на привлекательную норму и отталкивающую аномалию, поэтому протест, внешне похожий на бархатный европейский или более грубый ближневосточный, не обязательно сработает так же.

Возвращение в 90-е
Почти все 20 лет боливарианского социализма в Венесуэле (Уго Чавес выиграл первые выборы в 1999 году) из Европы и Северной Америки часто воспринимаются как годы сплошной экономической деградации и волюнтаристского ада. Изнутри самой Венесуэлы и в целом Латинской Америки все выглядит сложнее.

«Норма до» – период классической рыночной демократии – закончился Caracazo, стихийным бунтом бедных в Каракасе – с погромами, поджогами, перестрелками с армией и жертвами (300 официально, тысячи неофициально) в 1989 году, одновременно с бархатными революциями в Восточной Европе. Так население отреагировало на попытку тогдашних властей проводить в стране либеральные реформы, предписанные МВФ после падения цен на нефть.

Упавшие цены на нефть добили не только европейский соцлагерь, но и венесуэльскую буржуазную демократию. После этого Венесуэла пережила свои турбулентные 90-е с инфляцией в десятки процентов и официальной безработицей 20%. Между 1988 и 1998 годом реальные зарплаты сократились в три раза (с 2900 боливаров до 1100), число живущих ниже национальной черты бедности увеличилось с 46% до 68% (две трети). Такова экономическая декорация политического успеха Уго Чавеса. Хотя тогдашнему банкротству, похоже, далеко до нынешнего.

Когда я был в Венесуэле, правление Чавеса выглядело как попытка построить параллельное новое общество без полного демонтажа старого. Этим боливарианский социализм отличался от классической советской модели, которая по тексту своей главной песни требовала старую жизнь полностью демонтировать и строить на граунд зеро.

В Венесуэле рядом с торговыми центрами открывались магазины для бедных Mercal с фиксированными «справедливыми» ценами (ими управляли близкие соратники Чавеса). Под светящейся рекламой американских газировок сторонники президента-команданте расписывали стены антиамериканскими граффити. Одновременно с дорогими частными и перегруженными муниципальными клиниками в трущобах вели прием кубинские доктора, посланные Кастро в обмен на венесуэльскую нефть (семья дома, чтобы вернулись, но многие все равно бежали в американское посольство).

Чавес довольно быстро нашел рычаги влияния на телевидение, но большинство основных газет и радиостанции оставались (некоторые до сих пор) настроенными враждебно. В пику им он развернул собственную боливарианскую прессу и общался с народом напрямую поверх журналистов на воскресных (практически месса) прямых линиях с народом Aló Presidente с одиннадцати утра до пяти вечера.

Левые меры Чавеса вряд ли одобрил бы МВФ, но в целом такие решения время от времени внедряются, а еще чаще предлагаются левыми экономистами-государственниками по всему миру. Управляемый центробанк, фиксированные цены на определенные объемы жизненно важных товаров, пособия для бедных, фиксированный валютный курс (рядом немедленно возник черный рынок менял по рыночному курсу), фиксированные народные цены на бензин (дефицит, черный рынок и контрабанда в Колумбию, где их нет), несколько курсов доллара для импортеров в зависимости от того, что они импортируют, отказ покупать товары у плохих, недружественных правительств (например, автомобили из Колумбии) и согласие покупать у хороших дружественных даже ненужное. Национальная нефтяная компания PDVSA не столько была национализирована (это произошло задолго до Чавеса), сколько стала работать в тесном контакте с правительством и отчислять гораздо больше прибыли в бюджет.

Чавес раскрепостил мелкую торговлю, сделал самозанятость доступной формой экономического выживания. Полиция и бюрократия перестали требовать разрешения, центральные площади Каракаса выглядели как сплошной вещевой рынок, где люди продавали и перепродавали в том числе вещи, изготовленные на дому, в семейных мастерских. И раб судьбу благословил.

Чавес привел в политику бедных и полуграмотных людей, которые всегда считали, что политика не их дело, создал для них движения, пронизал нищие районы сетью политических клубов, таскал их на митинги, советовался с простыми людьми по важным политическим вопросам. А они голосовали за него на выборах и референдумах, которые он устраивал между выборами в ответ на критику. Один из них – о снятии ограничений по президентским срокам – в 2007 году Чавес даже проиграл. Так же как множество региональных выборов в городах и штатах, включая нефтяную столицу город Маракайбо или столицу Каракас (впрочем, оппозиционный мэр Каракаса Антонио Ледесма был арестован в 2015 году и бежал в Испанию, мэром стала его заместитель).

Время Боливарианской республики не было, как может показаться, сплошной катастрофой. Пять лет между 2004-м и 2008-м были даже годами экономического роста (в том числе рекордных 18% в 2004 году). Хотя источник его был в основном нефтяной, деньги, которые забирали у нефтяников, распределялись иначе – кроме лизинга кубинских врачей, они шли на программы по борьбе с бедностью, создание рабочих мест и субсидирование армии и полиции. Безработица с 18% cократилась до 7,5% (сейчас она больше 30%), число людей, живущих ниже черты бедности, уменьшилось вдвое – с более чем 60% до 30%, а в крайней бедности – с 30% до 10%. Армия стала привилегированным сословием. При Чавесе между 2002 и 2012 годом индекс неравенства Джини в Венесуэле упал с 0,5 до 0,45, став ниже, чем в более респектабельных Бразилии или Колумбии.

Мадуро не повезло дважды: сам он гораздо менее харизматичный и способный политик, чем Чавес, и цены на нефть рухнули всего через полтора года после его избрания президентом, и против него же ввели санкции. Социализм, который работал при высоких ценах, перестал работать при низких. По оценкам МВФ, венесуэльский ВВП за последние три года падает на 14–16% в год.

Фиксированные цены в этих условиях окончательно обернулись раздвоением рынка и дефицитом товаров первой необходимости. Инфляция к началу 2019-го достигла годовых значений в десятки и сотни тысяч процентов (с прогнозом при нынешних темпах дойти до миллиона). В октябре 2018 года курс доллара на черном рынке отличался от официального всего в два раза (62 и 118 суверенных боливаров за доллар), к декабрю уже в пять раз (85 и 500), после чего официальный курс резко приблизили к рыночному (600 и 800). Между 2005-м и 2015-м из страны уехало 600 тысяч человек, сравнительно нормальный темп (из Перу тогда же уезжало примерно 100 тысяч человек в год); между 2015-м и 2018-м – 1,2 млн.

Гордость и благополучие
Восточноевропейские народы, свергавшие свои левые диктатуры, существовали в другой системе координат – между Западом и Москвой как двумя конкурирующими центрами легитимации. Между этими двумя центрами они могли выбрать себе менее имперский и более прогрессивный. У стран Латинской Америки такой биполярной системы координат нет: Москва и Пекин слишком далеко и даже отдаленно не вступили в те же права, что в Европе и Азии.

Попытка изобразить несимпатичных многим левых политиков Чавеса, Моралеса, Мадуро и даже Обрадора в Мексике ставленниками Кремля не работает на местности. В 1990-е – годы полного отказа России от поддержки Кубы – стало окончательно ясно, что, несмотря на всю помощь, режим Кастро – это именно режим Кастро, а режим Чавеса начался и левый поворот произошел в Латинской Америке как раз тогда, когда Россия закрывала свою последнюю базу на Кубе.

Во внешней торговле с Россией Венесуэла за эти годы превратилась из платежеспособного партнера, по сути донора этих отношений (например, покупателя российского оружия и техники), в субсидируемую страну. И хотя со стороны кажется, что внешнюю политику на венесуэльском направлении и субсидирование тамошнего режима у МИДа и даже Кремля перехватил глава «Роснефти» Игорь Сечин, само по себе вложение в необычные или переходные режимы не является каким-то вопиющим исключением из мировой практики. Вся Латинская Америка и Африка, а до этого Восточная и Юго-Восточная Азия состояли из таких транзитных режимов.

Нынешние вложения США и Европы в Украину, Молдавию или Ирак ничуть не менее рискованны. Те, кто вкладывал в 80-е деньги в приоткрывшийся миру коммунистический Китай, тоже вряд ли были уверены в результате. Антиамериканизм Чавеса создал для России и Китая в Венесуэле конкурентное преимущество, которым обе страны, как умели, попытались воспользоваться, причем Китай вложил в несколько раз больше и тоже готов защищать потраченное.

Восточноевропейские режимы ко времени бархатных революций давно не были левыми: они не занимались тем, что брали у богатых и давали бедным. Они, по сути, решали в худших условиях ту же задачу, что и правительства Западной Европы, – построение почти бесклассового общества всеобщего хотя бы скромного достатка. Их население забыло о непроходимых классовых пропастях прошлого, а рядом наблюдало западноевропейские общества всеобщего благополучия.

Выходя на улицы, восточные европейцы все, как один, видели себя будущими представителями европейского среднего класса. Если бы им сообщили, что одни будут возвеличены богатством, а другие унижены бедностью, вряд ли многие покинули бы улицы Праги и Берлина: европейское неравенство и бедность они в целом справедливо считали более привлекательными, чем социалистическое равенство, предполагая, что и после расслоения (о котором мало кто думал и которое было основательно забыто) их жизнь станет лучше.

Кроме того, местные правительства переживались не столько как свои левые, сколько как чужие оккупационные. В них видели не только сомнительный социальный эксперимент, но и национальное унижение, которое надо прекратить при первой возможности. До сих пор трудно измерить силу разных составляющих восточноевропейских протестов, чего в тогдашней смеси было больше – мечты о гражданских правах, жажды рыночного изобилия или националистического чувства.

Латинская Америка – совершенно другое дело. Центр внешней легитимации и он же центр исторически пережитого национального унижения находится в США. Для европейцев Хуан Гуайдо – храбрый молодой оппозиционер, бросивший вызов обанкротившейся диктатуре. Но огромная историческая инерция делает Хуана Гуайдо, назначенного Трампом без выборов главой Венесуэлы, очередным представителем внешней, грозно наседающей имперской силы, которая приступила к очередному вмешательству. А демонстрации в его поддержку, несмотря на диктаторский характер собственной власти, выглядят как могли бы смотреться в социалистической Праге или Варшаве демонстрации в пользу просоветских лидеров, призывающих к скорейшему вводу советских танков.

У Латинской Америки гораздо более трудный выбор. Для восточных европейцев он был одновременно за гражданскую свободу и за собственную национальную гордость, а здесь он за гражданскую свободу, но против собственной национальной гордости. В Восточной Европе свободолюбие и национализм складывались, и режим после прекращения внешней поддержки закономерно падал. Здесь две эти силы приходится вычитать друг из друга, и закономерности не получается.

Борьба экономической логики с национальной гордостью редко заканчивается бархатно. Даже по собственному российскому опыту видно, что люди часто поддерживают гордость, а не логику. Считать темпераментных латиноамериканцев кончеными экономическими прагматиками нет никаких оснований.

То же касается возвращения к норме. Жителям просоветских диктатур Восточной Европы в целом правильно казалось, что, убрав левые режимы, они вернутся к европейской норме всеобщего благоденствия. Но в Латинской Америке такой нормы попросту нет.

Даже относительного всеобщего благополучия там никогда не было, и его, в отличие от Европы, никто не обещает. Социального единства нации в европейском смысле здесь не существует. Каждая страна Латинской Америки населена не одним, а в буквальном смысле двумя разными политическими народами: один живет в современности и в условиях, сопоставимых с западными (а иногда лучше – из-за дешевизны рабочей силы; например, преподаватели местных вузов могут позволить себе постоянную прислугу), зато второй – в неопределенном прошлом, в условиях, сравнимых с беднейшими странами третьего мира. Переход между обоими затруднен. Плата за это разделение в христианских странах, где оно никак не подкреплено восточной этикой и философией естественности неравенства, – гораздо более высокая, чем в Европе, преступность. Поскольку бедных большинство — благополучие прячется в гетто: охраняемые дома и поселки, частные школы и клиники.

Если средний класс Каракаса или жители богатых нефтяных городов заинтересованы в возвращении к Венесуэле до Чавеса, то для чавистов, сторонников боливарианского социализма и просто бедных это менее очевидно. Им скорее представляется, что при смене режима на менее левый они останутся такими же бедными, но вдобавок ко всему окажутся выброшенными из политики, которая из массовой вновь станет элитарной: занятием представителей первого, благополучного народа.

На кадрах демонстраций в поддержку Хуана Гуайдо Каракас выглядит почти привлекательным современным городом. Но огромная часть Каракаса совсем иная – самодельные дома в один кирпич толщиной, без стекол в окнах, воды, канализации и сплошь и рядом электричества.

Раздвоение Венесуэлы
Две Венесуэлы – социалистическая боливарианская и демократическая буржуазная – все эти 20 лет существовали параллельно, но первая все больше напирала в экономике и политике на вторую. Независимой прессы становилось меньше, условия для бизнеса хуже, портилось качество выборов.

Тем не менее одна окончательно так и не съела вторую. Режим свозил служащих госкомпаний на митинги и избирательные участки, но там, где оппозиция была сильна, она использовала свой админресурс. Из-за традиционной слабой централизации (все страны Латинской Америки, как и США, в сущности – регионы бывших империй, столицы которых остались за океаном, поэтому местные региональные элиты гораздо меньше склонны подчиняться друг другу) электорально упакованные авторитарные режимы здесь гораздо более конкурентны, чем в Азии и на постсоветском пространстве. Это уже не раз позволяло оканчивать их мирным способом.

Параллельное существование в экономике и политике двух Венесуэл, чавистской социалистической и старой буржуазной, лежит в основе нынешнего кризиса. На выборах 2015 года объединенная оппозиция получила 109 мест в парламенте, а чависты Мадуро – 50. Мадуро оставил оппозиционный парламент заседать, а сам провозгласил создание собственного народного коммунального парламента, где будет настоящая воля народа, и туда перенес законотворческую деятельность. Он сам, таким образом, формализовал двоевластие на парламентском уровне, которое три года спустя догнало его на президентском, когда председатель старого парламента Хуан Гуайдо на фоне экономической катастрофы объявил себя президентом и был легитимирован в этом качестве внешними силами.

Судьба венесуэльского режима теперь зависит от двух вещей. От того, как поведет себя полиция и армия, которые пока остаются привилегированными сословиями боливарианского строя. И от того, удастся ли альтернативному правительству привлечь на свою сторону и найти нужные слова для бедных жителей Венесуэлы, которые поддерживали Чавеса.

Экономический кризис еще не политический приговор. Гиперинфляцию, рост цен, падение производства пережили капиталистические режимы в России и Восточной Европе. Через еще большие лишения прошло население Зимбабве при Мугабе и Кубы при Кастро, и их режимы устояли. Классовая разобщенность и антиамериканизм в Латинской Америке так сильны, что способны вынести глубокую экономическую катастрофу при условии, что бедное большинство продолжает считать режим своим, а себя – соучастником власти, в то время как в образованной демократической оппозиции видит чужаков.

Большую часть своей истории Латинская Америка выбирает между правым элитизмом и левым популизмом. Правый популизм в Бразилии разбавил дихотомии новым измерением, но Венесуэла, судя по всему, пока осталась перед классическим выбором.

Александр Баунов
25.01.2019

Источник — Фонд стратегической культуры

Перевороты: поле для политических игр США

АА

Заявления властей США по ситуации в Венесуэле напоминают о смене власти в различных странах мира, за которой стоят американцы

Открытая поддержка Вашингтона инициативам по смене власти в Венесуэле напомнила многим о насильственной смене власти в ряде стран мира, за которой стояли американцы.

При активной «поддержке» Вашингтона сменялись власти не только в странах Латинской Америки , но и на Ближнем Востоке, Европе и Азии.

По мнению многих экспертов и аналитиков, за попыткой государственного переворота 11 апреля 2002 года в Венесуэле в период правления президента Уго Чавеса такде стояли Соединенные Штаты.

События того дня начались со всеобщий забастовки, после чего группа путчистов задержала президента Чавеса и отвезла на одну из военных баз.

Вместо Чавеса главой государства был назначен глава профсоюза работодателей Fedecamaras Педро Кармона. Однако правительственным силам удалось взять под контроль ситуацию в Венесуэле и через 47 часов Чавес вернулся к своим полномочиям.

Попытка переворота в Венесуэле провалилась, а администрация 43-президента США Джорджа Буша-младшего опровергла утверждения о своей причастности к событиям.

Экс-президент США Джимми Картер в 2009 году в одном из интервью подтвердил, что переворот был поддержан администрацией Буша. Международные СМИ также сообщали, что за неудачной попыткой переворота в Венесуэле стоит ЦРУ.

ЦРУ приложило свою руку и к перевороту 1954 года в Гватемале, где был осуществлен план свержения Хакобо Арбенса. Вашингтонская администрация поддержала кровавые операции и противоправные действия Карлоса Кастильо Армаса, занявшего президентский пост в Гватемале после свержения Арбенса.

Соединенные Штаты вмешивались в дела и других стран Латинской Америки, в частности, Чили.

Корпус карабинеров и армия в 1973 году свергли президента Сальвадора Альенде и к власти пришел диктатор, генерал Аугусто Пиночет, который оставил кровавый след в истории страны.

В период правления Пиночета 3200 оппозиционеров числились пропавшими без вести, более 30 тысяч чилийцев были задержаны, большинство из них подвергались пыткам.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%82%D1%8B-%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B5-%D0%B4%D0%BB%D1%8F-%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85-%D0%B8%D0%B3%D1%80-%D1%81%D1%88%D0%B0/1373926

Bloomberg (США): Трамп признал Гуаидо лидером Венесуэлы, осудив Мадуро

© AFP 2019, Joaquin Sarmiento

В среду, 23 января, через несколько минут после того, как оппозиционный лидер Хуан Гуаидо объявил себя главой Венесуэлы, президент Дональд Трамп признал его временным президентом этого государства, что стало самым провокационным шагом США против левацкого режима Николаса Мадуро, пишет издание «Блумберг».

Маргарет Талев (Margaret Talev), Эндрю Росати (Andrew Rosati)

В среду, через несколько минут после того, как оппозиционный лидер Хуан Гуаидо (Juan Guaido) объявил себя главой Венесуэлы, президент Дональд Трамп признал его временным президентом этого государства, что стало самым провокационным шагом США против левацкого режима Николаса Мадуро.

35-летний Гуаидо является главой Национальной ассамблеи Венесуэлы, которую Мадуро не признает. В рамках самых масштабных с середины 2017 года протестов оппозиции венесуэльцы вышли на улицы, чтобы поддержать Гуаидо и усилить давление на Мадуро.

«Народ Венесуэлы храбро высказался против Мадуро и его режима и потребовал свободы и верховенства закона», — заявил Трамп. Он отметил, что поскольку Национальная ассамблея страны объявила Мадуро нелегитимным, «пост президента не занят».

Незадолго до заявления Трампа Гуаидо сказал во время онлайн-трансляции акции протеста в Каракасе, что возьмет на себя полномочия президента Венесуэлы. Он сослался на конституционную поправку, которая позволяет главе законодательного органа возглавлять временное правительство до проведения новых выборов.

С тех пор, как пятого января Гуаидо возглавил Национальную ассамблею, он самым активным образом подталкивал военных и международное сообщество к тому, чтобы те признали его законным главой государства. После заявления Трампа законным лидером Венесуэлы Гуаидо признали Бразилия, Колумбия и Канада, а также Перу и Чили.

«Я клянусь официально взять на себя полномочия главы национальной исполнительной власти в качестве временного президента Венесуэлы, чтобы покончить с узурпацией», — заявил в среду Гуаидо, выступая со сцены перед тысячами венесуэльцев, собравшимися в восточном Каракасе и сплотившимися вокруг него. После того, как Гуаидо принял присягу, ликующая толпа запела национальный гимн Венесуэлы.С тех пор, как Трамп занял президентский пост, США постоянно расширяли экономические санкции и осуждали Мадуро, фактически призывая к тому, чтобы венесуэльцы свергли свое правительство. Долларовые облигации Венесуэлы, которые выросли в этом году в среднем на 25%, еще больше подскочили в среду на фоне того, как оппозиция усилила давление на Мадуро. Хотя платежи по большинству венесуэльских облигаций просрочены, инвесторы считают, что в результате смены режима могут быть приняты планы по восстановлению экономики и реструктуризации долга. По словам людей, знакомых с ситуацией, администрация Трампа также была готова ввести ограничения на экспорт сырой нефти из страны, но не решила, следует ли предпринять этот шаг. Эти люди говорят, что по реакции Мадуро на решение Гуаидо можно будет определить, введет ли администрация санкции.

Трамп заявил журналистам в Белом доме, что «обсуждаются все варианты», которые США могут использовать против режима Мадуро, сказав при этом, что вопрос о военных действиях он сейчас не рассматривает.

В среду высокопоставленный чиновник администрации Трампа, выступая перед журналистами на условиях анонимности, подчеркнул, что у США по-прежнему есть достаточные экономические и дипломатические рычаги для оказания воздействия на режим.

Чиновник заявил, что если Мадуро немедленно не передаст Гуаидо контроль над финансами Венесуэлы, Трамп введет дополнительные санкции.

Ранее в этом месяце чиновники Белого дома уже предупредили руководство некоторых американских нефтеперерабатывающих компаний, что администрация Трампа рассматривает вопрос о введении ограничений на экспорт венесуэльской нефти, и посоветовали им искать альтернативные источники тяжелой сырой нефти.

Нефтяные компании просили администрацию Трампа не делать этого, предупредив, что это может нанести ущерб нефтеперерабатывающим заводам в странах Персидского залива и восточного побережья США, которые занимаются переработкой венесуэльской тяжелой нефти, и привести к росту цен на бензин в США.

Вице-президент США Майк Пенс на этой неделе призвал венесуэльский народ «высказаться во весь голос, чтобы ваше мнение было услышано».

«Николас Мадуро — диктатор, не имеющий законных прав на власть», — заявил Пенс в видеообращении, опубликованном в социальных сетях во вторник, за день до общенациональных протестов, к которым призвал Гуаидо, чтобы сплотить оппозицию, деморализованную репрессивной тактикой правительства Мадуро и разрушенной экономикой страны.

Верховный суд страны, являющийся сторонником режима, объявил, что сместит Гуаидо с поста и аннулирует решение Ассамблеи признать власть Мадуро недействительной. Признание Соединенными Штатами Гуаидо может вызывать ответную реакцию, поскольку Мадуро наверняка выступит с предупреждением о том, что переворот против его правительства поддерживают и финансируют американские «янки». Но для многих венесуэльцев и противников Мадуро во всем регионе обличительные заявления о неоднозначной истории вмешательства США в политические дела латиноамериканских стран уже утратили свою убедительность.

«Мы призываем правительства других стран Западного полушария признать председателя Национальной ассамблеи Гуаидо временным президентом Венесуэлы, и продолжим конструктивное взаимодействие и работу с ними, чтобы поддержать его попытки восстановить в Венесуэле конституционный порядок, — заявил Трамп. — Мы по-прежнему считаем, что незаконный режим Мадуро несет прямую ответственность за любые угрозы, которые он может представлять для безопасности венесуэльского народа».

Гуаидо хочет сформировать переходное правительство и выступил с призывом провести новые выборы. Гуаидо и его сторонники заявляют, что последний срок Мадуро находится у власти незаконно, и около 60 стран пришли к выводу, что выборы были сфальсифицированы.

Сенатор Марко Рубио, республиканец от штата Флорида, который настаивал на принятии Соединенными Штатами мер против Мадуро, одобрил действия Трампа.

«В ходе наших различных дебатов по Венесуэле президент дал ясно понять, что он использует все влияние Соединенных Штатов, чтобы добиться восстановления в Венесуэле демократии и конституционной законности, — заявил Рубио. — Я также знаю, что президент возложит на незаконный режим Мадуро прямую ответственность за любые действия, предпринятые против президента Гуаидо, членов Национальной ассамблеи и участников мирных протестов».

https://inosmi.ru/politic/20190124/244445668.html