Bloomberg: в 2020 году США ждет новая головная боль на Ближнем Востоке

http://eurasian-defence.ru

США придется хорошенько постараться для того, чтобы убедить Китай и Россию отказаться от поставок оружия Ирану во имя стабильности на Ближнем Востоке. Сказать, что данное предприятие имеет мало шансов на успех, — значит ничего не сказать.
Максим Исаев, 25 октября 2019, 09:01 — REGNUM Еще в 2015 году, когда американские переговорщики отчаянно пытались договориться с Ираном об ограничении его ядерной программы, США пошли на одну роковую уступку, согласившись с тем, что эмбарго ООН в отношении поставок обычных вооружений в Иран будет снято через пять лет, пишет Эли Лейк в статье для издания Bloomberg.

Скоро данная уступка — одна из худших ошибок, допущенных в ходе переговоров, — даст о себе знать. Срок действия эмбарго на поставки оружия истекает 18 октября 2020 года. Если эмбарго будет снято, ситуация на Ближнем Востоке может стать еще хуже.
Данная уступка важна не столько для Ирана, сколько для Китая и России — двух мировых держав, которые участвовали в ядерных переговорах с Ираном. В 1990-х годах Китай и Россия поставили в Иран большое количество различных систем вооружений, которые иранцы затем использовали для создания собственного оружия. В 2020 году два самых сильных геополитических конкурента США получат возможность продавать Ирану передовые ракетные технологии.

Переговоры об иранской ядерной программе. Министры иностранных дел и другие должностные лица P5 + 1 и министры иностранных дел Ирана и ЕС в Лозанне
Нет ничего хорошего в том, что Иран может получить данное оружие. Однако, как показывает история, есть большая вероятность того, что многочисленные посредники Ирана на Ближнем Востоке также окажутся в выигрыше.

На прошлой неделе специальный представитель США по Ирану Брайан Хук дал показания в комитете Сената США по международным отношениям. Хук поделился с сенаторами информацией из недавно рассекреченных документов разведки США.
По словам Хука, с середины 2017 года Иран расширил свое взаимодействие с региональными партнерами в рамках своей программы по созданию баллистических ракет. Новые разведданные указывают на то, что Иран усилил свою поддержку ливанской «Хезболлы», расширив возможности группы по производству собственных ракет. Наконец, по словам Хука, американское разведывательное сообщество считает, что Иран разрабатывает «ракетные системы и связанные с ними технологии исключительно для экспорта своим региональным представителям».
Все это указывает не только на необходимость продления срока действия эмбарго ООН в отношении поставок оружия, но также и на ограниченные возможности нынешней американской стратегии «максимального давления». С одной стороны, антииранские санкции США существенно усложнили жизнь «Хезболле» и шиитским ополченцам: им стало сложнее выплачивать зарплаты. С другой стороны, американские санкции никак не повлияли на стремление Ирана вооружить своих доверенных лиц, способных нанести удар по союзникам США. Мир увидел все собственными глазами в сентябре 2019 года, когда иранская ракета уничтожила нефтеперерабатывающий завод, расположенный на территории Саудовской Аравии.

После этого нападения ни США, ни Саудовская Аравия не предприняли ответных военных действий. Ранее в октябре этого года иранский нефтяной танкер подвергся нападению в Красном море, однако ни одна страна так и не взяла на себя ответственность за нападение. Между тем вывод американских сил из северо-восточной Сирии потенциально может расширить влияние Ирана и его доверенных лиц в Сирии.

Данная геополитическая картина в сочетании с новыми разведанными о деятельности Ирана делает необходимость продления срока действия эмбарго на поставки оружия в Иран еще более актуальной. Старший научный сотрудник Фонда защиты демократий Бенам Бен Талеблу заявил в среду, 23 октября, что эмбарго ООН на поставки оружия в Иран значительно облегчит для США и их союзников разработку юридических мер, запрещающих поставки оружия в Иран и из Ирана.
Однако реальная опасность заключается в том, что и Китай, и Россия обладают технологиями, которые позволят улучшить и без того грозные военные возможности Ирана. Талеблу указал на крылатые ракеты КНР и России, для запуска которых используют установки, замаскированные под грузовой контейнер, который можно поместить на грузовой корабль. По его словам, если Иран сможет модернизировать свой арсенал, он будет обладать «самой большой ракетной мощью на Ближнем Востоке».

Проблема для США заключается в том, что для продления срока действия эмбарго на поставки оружия потребуется согласие со стороны Китая и России, которые могут наложить вето на резолюции США в Совбезе ООН. Администрация президента США Дональда Трампа оказалась в том же положении, в котором оказалась предыдущая администрация. В период между 2013 и 2015 годами администрация бывшего президента США Барака Обамы нуждалась в поддержке со стороны Китая и России, чтобы достигнуть окончательного соглашения с Ираном. Итогом этой многосторонней дипломатии стало согласие на истечение срока действия эмбарго ООН на поставки оружия.
Теперь Хуку и государственному секретарю Майку Помпео придется хорошенько постараться для того, чтобы убедить Китай и Россию отказаться от поставок оружия Ирану во имя стабильности на Ближнем Востоке. Сказать, что данное предприятие имеет мало шансов на успех, — значит ничего не сказать.
25 октября 2019
Максим Исаев

Источник — regnum.ru

Путин — новый владыка Ближнего Востока

© РИА Новости, Алексей Никольский

Путин — новый владыка Ближнего Востока, пишет Haaretz. Возможно, скоро только к России Израиль сможет обратиться за военной помощью. За помощь США придется платить. Но у России есть в регионе экономические интересы, пересекающиеся с израильскими. Как же израильтянам приноровиться к новому «хозяину города»?
США уходят, Россия приходит: сможет ли Израиль противостоять новому «хозяину города»?

13 лет назад российская энергетическая компания «РуссНефть», основанная Михаилом Гуцериевым, спровоцировала сильное волнение в Израиле, заявив о том, что она примет участие в тендере по продаже израильского нефтеперерабатывающего завода в городе Ашдод. В конце концов, проведя проверку структуры и собственников «Русснефти», израильская спецслужба Шин-Бет наложила вето на эту затею. Спустя год Гуцериев рассказал, что правительство оказывало на него давление в попытке заставить его продать компанию Олегу Дерипаске, приспешнику Владимира Путина. Гуцериев бежал в Лондон, а «Русснефть» была национализирована.
Спустя четыре года, в 2010 году, на израильском шельфе были обнаружены богатые запасы природного газа в месторождениях «Тамар» и «Левиафан». Россия испугалась, что Израиль может ослабить ее позиции на европейском газовом рынке, и группа представителей Газпрома вылетела в Израиль. Официальной причиной той поездки стали переговоры о покупке сжиженного природного газа из месторождения «Тамар». Но за закрытыми дверями делегаты обсуждали права на бурение.
И снова русским дали от ворот поворот. «Мы опасались, что мы импортируем коррупцию. Вот так просто и понятно. Только и всего. Мы не хотели видеть их здесь», — сказал один бывший высокопоставленный чиновник израильского правительства.

На фоне недавних событий на геополитической арене Ближнего Востока — решение США бросить курдов, приход российских военных, заполнивших образовавшуюся пустоту, трамповская политика «Америка в первую очередь» — возникает вопрос о том, что может случиться, когда Израиль в следующий раз встанет на пути российских экономических интересов. Вполне возможно, что в следующий раз Россия окажется единственной державой, к которой Израиль сможет обратиться за помощью в борьбе против иранской угрозы.

FT: настоящим победителем в сирийском конфликте стала
Два события, произошедшие на прошлой неделе, в очередной раз привлекли внимание к необходимости решить этот вопрос. Первое событие — это то, как президент США Дональд Трамп объяснил, почему Америка отправляет 2800 американских военнослужащих в Саудовскую Аравию, несмотря на его обещание вернуть военных домой. «Что ж, саудовцы за это платят», — сказал он. Второе событие — это визит Путина в столицу Саудовской Аравии Эр-Рияд, где он встретился с кронпринцем бен Салманом.

Лидер свободного мира руководит армией наемников, и многие американцы не видят в этом никакой проблемы. Возможно, демократы видят проблему в самом Трампе, однако их не слишком сильно привлекает идея военных кампаний на Ближнем Востоке, и они не испытывают особенно теплых чувств к Израилю. Дни безусловной военной помощи со стороны США, вероятнее всего, уже сочтены. В будущем Израилю придется за нее платить.
Путин — новый владыка Ближнего Востока. Хотя его мотивы для расширения влияния в этом регионе носят идеологический и стратегический характер, у него есть и экономические цели: он хочет продавать оружие и ядерные реакторы и участвовать в регулировании глобальной нефтегазовой индустрии, чтобы защитить российские интересы. Именно поэтому он стал ближневосточным игроком.

Вопрос заключается в том, чего Путин хочет от Израиля и может ли он это получить.
Угроза того, что иностранные интересы начнут контролировать израильские активы, заключается не столько в контроле как таковом. Как китайская компания, владеющая крупнейшим молокоперерабатывающим предприятием в Израиле «Тнува», не собирается тайно вывозить коров из страны, так же и русские не смогут набить себе карманы прибылью от продажи израильского газа.

Риск заключается в том, что они будут использовать эти активы для шпионажа или для подрыва основ общества, в первую очередь стандартов управления. Кроме того, США уже успели испытать на себе вмешательство России в выборы, и в преддверии выборов в Израиле в апреле прошлого года было немало волнений по поводу возможного «иностранного» вмешательства.
В распоряжении Москвы есть группы хакеров, специализирующихся на вмешательстве в политику, которые не оставляют после себя никаких улик, позволяющих доказать причастность российского правительства. Именно поэтому считается, что Алексей Бурков находится в израильской тюрьме по просьбе Интерпола по подозрению в краже данных кредитных карт 50 миллионов американцев, а не по обвинению во вмешательстве в выборы по приказу Кремля.
«Русские осуществляют политические диверсии по всему миру. Они считают, что имеют на это право, и Израиль не является исключением, — сказал один

высокопоставленный израильский чиновник, попросивший сохранить его имя в тайне. — Как и китайцы, русские хотят показать, что демократическая система не работает. Они предпочитают иметь дело с лидерами и иерархическими системами в отсутствие институтов, которые уравновешивают и сдерживают власть. Поэтому они бросают вызов демократическим структурам везде, где только возможно, вмешиваются в выборы и создают экономическое давление посредством инвестиций олигархов, которые служат Кремлю».
Вторая цель — украсть интеллектуальную собственность, что представляет особую угрозу для Израиля. «Русские признают превосходство израильских технологий и видят в нас мощный научно-исследовательский потенциал. Они крадут у нас, как сумасшедшие, — и не только они», — говорят бывшие чиновники.

Как бы то ни было, нам стоит соблюдать осмотрительность, чтобы не впасть в истерическое, ксенофобское состояние. Другими словами, важно действовать с осторожностью, но при этом помнить, что на Ближнем Востоке устремления и возможности — это не одно и то же.
«Русские испытывают на себе воздействие жестких санкций, введенных против них после вторжения на Украину», — отметил Цви Маген (Zvi Magen) из Института исследований национальной безопасности и бывший посол Израиля в России и на Украине.

«Им хочется повысить свой статус и хочется, чтобы в них видели крупную державу, но им еще очень далеко до этого. Они надеются заработать на своих успехах в Сирии, но пока им не удалось получить ничего значимого. Никто ничего не покупает, даже если им удается продать еще одну систему вооружений или реактор».
Маген продолжил: «В конечном счете они застряли в сирийском болоте между четырьмя силами, которые не приносят им ничего, кроме головной боли. Иранцам они не нужны, саудовцы им не подчиняются, турки неистовствуют — и остается только Израиль».

Более трети получаемой Россией прибыли — это прибыль от продажи природных ресурсов. Русские никак не участвуют в израильской экономике, они не участвуют в инфраструктурных проектах и проектах в области высоких технологий. «Они являются относительно второстепенными игроками — после американцев и китайцев», — сказал доктор Авиноам Идан (Avinoam Idan) из Центра геостратегии при университете Хайфы.
«Русские относятся к Израилю с уважением. Они считают, что Израиль имеет большое влияние в мире, и видят в еврейских сообществах мощную космополитичную силу», — говорит Узи Арад (Uzi Arad), бывший председатель Совета национальной безопасности Израиля.
В любом случае, по его словам, интерес России в Иране сильнее, чем ее интересы в Израиле. «В случае столкновения они встанут на сторону Ирана и Сирии, потому что в конечном счете их интересы находятся в этих ключевых странах, и они обусловлены сделками в сфере энергетики и оружия».

Израиль может справиться с угрозой, исходящей со стороны России и других иностранных государств, следующим образом:
1. Создать орган, регулирующий иностранные инвестиции, механизм официального рассмотрения предложений, чтобы исключить ситуативный подход к каждому конкретному случаю. Поскольку Америка ведет торговые войны, китайцы активно вкладывают деньги в Израиль, а Россия находится в непосредственной близости, Израилю необходимо упорядочить этот процесс, чтобы не импортировать коррупцию. Предложения по созданию такого органа звучат уже очень давно.
2. Ввести ограничения на участие иностранных компаний в приватизации и на различные уступки, как, к примеру, в случае продажи электростанций корпорации Israel Electric и тендеров на строительство легкого метро и опреснение.
3. Отказаться от 4 миллиардов долларов американской помощи, прежде чем Вашингтон начнет действовать самостоятельно. Подготовить оборонную индустрию к потере контрактов с американцами и к возможности активно конкурировать с американскими соперниками на мировых рынках.

(Haaretz, Израиль)

Ави Бар-Эли (Avi Bar-Eli)
Оригинал публикации: U.S. Out, Russia In: Can Israel Stand Up to the New Landlord in Town?
Опубликовано 24/10/201

Источник — ИноСМИ

Foreign Policy: влиянию Ирана на Ближнем Востоке бросили вызов

Развитие событий в регионе говорит о том, что Иран не может контролировать ситуацию. В качестве примера можно привести положение дел в Ливане и Ираке.

АЛЕКСАНДР БЕЛОВ

В Ираке и Ливане вспыхнули демонстрации против коррупции и отсутствия экономических реформ. Беспрецедентные протесты в обеих странах, которые потрясли шиитские города и поселки, продемонстрировали, что иранская система по укреплению влияния в регионе потерпела неудачу. Тегеран и его доверенные лица не смогли трансформировать военные и политические победы в новое социально-экономическое видение для шиитских общин в Ираке и Ливане. Проще говоря, призывы Ирана к сопротивлению не позволяют обычным гражданам заработать достаточно денег на жизнь, пишет Ханин Гаддар в статье для издания The Foreign Policy.

С самого начала Исламской революции иранское правительство и Корпус стражей Исламской революции (КСИР) проводили четкую, долгосрочную и детальную политику в отношении того, как экспортировать свою революцию в регион, главным образом в страны с подавляющим большинством шиитов. Иран был очень терпелив и гибок в реализации своей политики, стремясь достигнуть главную цель: установление гегемонии по отношению к Ираку, Ливану, Сирии и Йемену.

Иранская игра вдолгую сегодня, похоже, принесла свои плоды. Сторонники Ирана в Ливане заняли лидирующие позиции на прошлогодних парламентских выборах. В Сирии Иран сумел спасти своего союзника сирийского президента Башара Асада. В течение последних нескольких лет Иран также смог укрепить свои позиции в Багдаде благодаря своим доверенным лицам, в том числе Силам народной мобилизации Ирака, созданным для борьбы с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Однако Иран упустил один важный момент: социально-экономическое видение, необходимое для сохранения своей базы поддержки. Иран всегда использовал малейшую возможность для того, чтобы проникнуть в региональные государственные институты, однако Тегеран забыл о том, что необходимо предложить новую картину завтрашнего дня. Развитие событий в регионе говорит о том, что Иран не может контролировать ситуацию. В качестве примера можно привести положение дел в Ливане и Ираке.

Иран создал доверенных лиц в обеих странах, предоставил им финансирование и оружие, а также помог завоевать власть и проникнуть в государственные учреждения. Сегодня основная задача государственных институтов Ирака и Ливана заключается не в том, чтобы защищать и служить интересам своих граждан, а в том, чтобы защищать и служить интересам Ирана.

Многие исследователи назвали нынешние протесты в Ливане «беспрецедентными» по ряду причин. Впервые за долгое время граждане Ливана поняли, что враг находится внутри страны — это их собственное правительство и политические лидеры, а не внешние силы. Кроме того, политические лидеры не могут контролировать ход протестов. Все указывает на то, что протестующие способны объединяться между собой независимо от их религиозной принадлежности и политической ориентации. Их объединил продолжающийся экономический кризис. Как сказал один из протестующих: голод не имеет религии.

Но еще важнее то, что протесты приобрели беспрецедентный характер, поскольку «Хезболла» также решила занять необычную для нее позицию. На протяжении десятилетий «Хезболла» гордилась тем, что защищает беднейшие слои общества и борется с несправедливостью, однако сейчас лидер «Хезболлы» Хасан Насралла решил встать на сторону властей и выступить против людей на улице. Впервые с момента образования «Хезболлы» в 1980-х годах ливанские шииты восстали против данной организации. В Набатии на юге Ливана протестующие шииты даже сожгли офисы лидеров «Хезболлы».

Можно выделить три основных фактора, которые способствовали протестам против «Хезболлы». Во-первых, дорогостоящее участие «Хезболлы» в сирийской войне и давление со стороны США против Ирана вынудили данную организацию сократить зарплаты и услуги, увеличив разрыв между богатыми и бедными в своем собственном сообществе. Пока шииты из бедных районов воевали в Сирии, чиновники «Хезболлы» извлекали военные выгоды, что вызвало сильное возмущение. Во-вторых, «Хезболла» решила закрыть гала на коррумпированность Набиха Берри, который стал спикером парламента. На фоне ухудшения экономики Ливана, когда многие шииты больше не могут оплачивать свои счета, коррумпированность Берри и его возмутительное богатство вызывают возмущение среди обычных граждан. В-третьих, «Хезболла» слишком сильно сосредоточилась на военной сфере. Однако военные победы не привели к общественному благополучию.

Аналогичная история сложилась и в Ираке. В октябре 2019 года десятки тысяч граждан Ирака приняли участие в протестах, которые проходили в Багдаде и других регионах страны, в которых проживает шиитское большинство. Граждане Ирака выступили против неспособности иракского политического класса предоставить им основные услуги и сократить безработицу и коррупцию. Власти предприняли быстрые ответные действия, чтобы подавить протесты, в результате чего погибло более 100 протестующих.

В обоих случаях Иран будет делать то, что он делает лучше всего. В Ливане вместо того, чтобы отступить и разрешить проведение реформ, «Хезболла» и поддерживаемые Ираном ополченцы, вероятно, прибегнут к силе. Как ясно дал понять Насралла, его правительство не падет. В Ираке вполне вероятно, что поддерживаемые Ираном ополченцы снова прибегнут к насилию, чтобы подавить новый раунд протестов, запланированный на 25 октября. При отсутствии международного давления и требований роспуска парламента и отставки премьер-министра Ирака Адиля Абдул-Махди могут погибнуть еще больше протестующих. Но в любом случае имидж Ирана серьезно пострадает.

Недавние протесты показали, что власть Ирана в регионе оказалась менее устойчивой, чем все считали. И что еще более важно, протесты напомнили Ирану, что шиизм не принадлежит Тегерану и что, возможно, пришло время начать работать непосредственно с шиитскими общинами.

Источник — REGNUM

Foreign Policy: Китаю нужна цифровая модернизация Ближнего Востока

Foreign Policy: Китаю нужна цифровая модернизация Ближнего Востока

В связи с тем, что усилия Саудовской Аравии по цифровой трансформации страны набирают обороты, Китай наверняка захочет выступить в качестве партнера. Китайские чиновники и бизнесмены считают, что Ближний Восток обладает неотъемлемой коммерческой связью с европейскими и африканскими рынками.

МАКСИМ ИСАЕВ

Летом Саудовская Аравия издала королевский указ, обязывающий чиновников создать национальное управление по данным и искусственному интеллекту. Саудовские чиновники получили всего 90 дней на выполнение данного указа (до конца ноября). Несмотря на то, что усилия по модернизации страны представляют собой достойную цель, амбициозные технологические инициативы в Саудовской Аравии могут принести большую пользу Китаю, который только что получил отличную возможность расширить свое влияние в регионе, пишет Роберт Могилники в статье для издания The Foreign Policy.

В отличие от соседей по Персидскому заливу, а именно от ОАЭ и Бахрейна, которые вложили значительный политический капитал в развитие технологий искусственного интеллекта (ИИ) и финансовых технологий, цифровая трансформация Саудовской Аравии несколько отстает. Отчасти это объясняется тем, что этот подвиг сложнее повторить в Саудовской Аравии, в которой проживает больше граждан, чем во всех других государствах-членах Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива вместе взятых. Также Саудовская Аравия является самой крупной ближневосточной страной по площади территории. Помимо этого, Эр-Рияду приходится двигаться вперед медленнее, чем хотелось бы, потому что быстрая цифровая трансформация может нарушить работу устоявшихся институтов и норм, связанных с доступом к данным и их доступностью, суверенитетом данных и рынками труда.

При этом темпы цифровой трансформации Саудовской Аравии начинают все больше не соответствовать футуристическим планам по диверсификации национальной экономики. Например, это касается будущего саудовского мегаполиса стоимостью $500 млрд. «У всего будет связь с искусственным интеллектом, с интернетом вещей», — заявил изданию Bloomberg наследный принц Мухаммед ибн Салман Аль Сауд в 2017 году. Однако этого невозможно добиться, если нет четких источников финансирования и уверенного международного спроса на подобные инициативы в области развития.

И именно поэтому Саудовская Аравия начинает ускорять свою цифровую программу для проверки рынков. Региональная телекоммуникационная компания Zain запустила коммерческую сеть 5G в 20 городах Саудовской Аравии в начале октября, после запуска аналогичной сети в Кувейте. Непрерывное развитие цифровой экономики страны также является частью стратегии национальной программы преобразований, призванной обеспечить рост частного сектора. Тем не менее программа устанавливает очень низкую планку: ожидается, что доля цифровой экономики в ненефтяном ВВП вырастет с 2% в 2016 году до всего 3% в 2020 году.

Ситуация для саудовского правительства осложняется тем, что многие технологические стартапы на Ближнем Востоке и в Северной Африке нацелены на обширный саудовский рынок, однако руководство этих стартапов отказывается открывать в Саудовской Аравии свои штаб-квартиры, предпочитая соседние страны Персидского залива. Поэтому Саудовской Аравии становится все труднее построить отечественный технологический центр и конкурировать за региональные расходы на технологии. Согласно данным международной исследовательской и консалтинговой компании International Data Corporation, в 2019 году расходы на одни только технологии ИИ на Ближнем Востоке и в Африке вырастут на 42,5%.

В связи с тем, что усилия Саудовской Аравии по цифровой трансформации страны набирают обороты, Китай наверняка захочет выступить в качестве партнера. Китайские чиновники и бизнесмены считают, что Ближний Восток обладает неотъемлемой коммерческой связью с европейскими и африканскими рынками. А цифровой шелковый путь КНР, как часть инфраструктурной инициативы «Один пояс — один путь», еще больше будет способствовать развитию цифровой инфраструктуры на международном уровне и позволит Китаю позиционировать себя в качестве глобальной технологической сверхдержавы. Саудовская Аравия — вместе с шестью другими странами — согласилась присоединиться к инициативе международного сотрудничества в области цифровой экономики, возглавляемой Китаем, в конце 2017 года. Высокопоставленные представители правительства Китая продолжают призывать к расширению сотрудничества между двумя странами в сфере высоких технологий.

С одной стороны, китайские компании могут за небольшую цену и в короткие сроки реализовать проекты в области цифровой инфраструктуры, что помогло бы Саудовской Аравии сохранить бюджетные средства в период относительно низких и нестабильных цен на нефть. Между тем китайские академические институты, частные фирмы и правительственные учреждения имеют все возможности для поддержки новых технологических сфер Саудовской Аравии. Университеты и исследовательские организации в Китае играют доминирующую роль в создании изобретений и патентов, связанных с ИИ и глубокими нейронными сетями. Кроме того, китайская многонациональная технологическая компания Huawei не только обладает четкой стратегией в сфере искусственного интеллекта, предусматривающей инвестиции в исследования искусственного интеллекта и разработку глобальной экосистемы искусственного интеллекта, но также управляет проектами мобильной инфраструктуры 5G в регионе Персидского залива. Кроме того, Центральный банк Китая находится в процессе запуска цифровой валюты, которую он планирует распространить среди крупнейших банков страны и компаний, занимающихся финансовыми технологиями.

С другой стороны, участие Китая в сфере данных и технологий Саудовской Аравии вызовет беспокойство у правительства США и других союзников, учитывая тесную связь между данными, ИИ и интересами безопасности.

Действительно, безопасность, кажется, является движущей силой новых технологических организаций. Национальный информационный центр Саудовской Аравии, входящий в состав министерства внутренних дел, поможет скоординировать создание новых технологических организаций в ближайшие несколько недель. Новый руководитель центра Абдулла бин Шараф аль-Гамди ранее занимал должность заместителя председателя саудовской федерации кибербезопасности и программирования. Работу национального центра по управлению данными и технологиями ИИ также будут контролировать сотрудники разведки и министерства внутренних дел, в том числе советник по национальной безопасности начальника общей разведки и начальника государственной безопасности.

Китайские официальные лица рассматривают технологии искусственного интеллекта и глобальные коммуникационные сети в качестве основы экономической и военной мощи. Линия, разграничивающая интересы экономического сотрудничества и безопасности, в будущем станет еще более размытой.

Конечно, если Саудовская Аравия решит, что риски, связанные с работой с Китаем, слишком высоки, Эр-Рияд мог бы найти новых партнеров. Тем не менее многие представители американского и европейского технических сообществ по-прежнему обеспокоены социальным, политическим и внешнеполитическим положением вещей в королевстве.

В то же время Китай готовится к прыжку. В августе 2019 года компания Huawei запустила учебную программу в сфере 5G в сотрудничестве с министерством связи и информационных технологий Саудовской Аравии. И все это, несмотря на предупреждения со стороны официальных лиц США, указавших на проблемы безопасности, связанные с использованием технологий Huawei для развития мобильной инфраструктуры 5G.

Саудовская Аравия надеется, что передовые технологические компании быстро смогут повысить технологический потенциал страны. Тем не менее саудовским чиновникам придется ловко управлять участием Китая в технологических сферах Персидского залива, поскольку беспилотники и ракеты угрожают жизненно важным энергетическим объектам Саудовской Аравии. Эр-Рияд не может позволить себе оттолкнуть союзников, которые испытывают сильное чувство подозрения ко всему, что связано с китайским влиянием в регионе.

Источник — REGNUM

Зачем Китаю Ближний Восток

BEIJING, Oct. 1, 2015 (Xinhua) — A national flag-raising ceremony is held at the Tian’anmen Square to mark the 66th anniversary of the founding of the People’s Republic of China on the National Day in Beijing, capital of China, Oct. 1, 2015. (Xinhua/Xing Guangli) (lfj) (Credit Image: В© Xing Guangli/Xinhua via ZUMA Wire)

Растущее китайское присутствие на Ближнем Востоке и в Северной Африке (БВСА) сформировало устойчивый стереотип: Китай наращивает свое влияние в сфере экономики, но остается пассивным игроком в политике. Но это, мягко говоря, не так.

В отношении растущего китайского присутствия на Ближнем Востоке и в Северной Африке (БВСА) сформировался устойчивый стереотип: Китай наращивает свое влияние в сфере экономики, но остается пассивным и слабым игроком в политике. Этот стереотип неверен. Китайское влияние в регионе настолько сильно, что правительства стран БВСА не могут позволить себе даже ограниченной критики Пекина по темам, важным для местного общественного мнения.

Такой темой для общественности мусульманских стран, безусловно, является положение уйгурского населения Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР. Ситуация вокруг полицейского давления на уйгуров обильно освещается мировыми СМИ и СМИ мусульманских стран. Но ни одна страна БВСА не посмела присоединиться к опубликованному в июле коллективному обращению 22 стран – членов Комитета ООН по правам человека, в котором осуждались китайские практики. Более того, многие из них, включая Саудовскую Аравию, Египет, Катар, ОАЭ, Алжир, Оман, подписали коллективное обращение 37 государств, в котором поддерживалась политика КНР.
Китай наращивает военное сотрудничество со странами региона и уже превратился в важного и крупного поставщика оружия в БВСА. Китайский флот более десятилетия постоянно присутствует в водах Аравийского моря – и это присутствие давно вышло за рамки первоначальных патрулей по борьбе с сомалийским пиратством. В 2017 году в Джибути вступила в действие первая за последние десятилетия постоянная китайская военная база за рубежом, позволяющая обеспечить постоянное присутствие флота в западной части Индийского океана и в Восточном Средиземноморье.
Но не только Ближний Восток зависит от Китая, Китай также зависит от Ближнего Востока. Уровень импортной нефтяной зависимости китайской экономики составляет около 60%, а более 44% китайского импорта нефти приходится на Ближний Восток. Недавний иранский удар по саудовской нефтяной промышленности был болезненным напоминанием об уязвимости Китая перед потрясениями в этом регионе.

Диверсификация источников энергоносителей, в том числе за счет России – долгосрочный приоритет китайской политики, но в обозримом будущем рассчитывать на резкое снижение значимости Ближнего Востока для китайской экономики не приходится. Поэтому поддержание определенного уровня политического влияния в регионе является для КНР вопросом национальной безопасности. При этом характер китайской вовлеченности в Ближний Восток коренным образом отличается и от американской, и от российской модели присутствия.

Прежде всего, Китай поддерживает высокий уровень присутствия во всех странах региона и активнейшим образом развивает сотрудничество со всеми расположенными здесь государствами и группировками государств. Ключевыми партнерами КНР в регионе являются Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Иран, Израиль.

Каждая из этих стран играет свою роль в китайской внешней политике и торговле. Саудовская Аравия – крупнейший поставщик нефти и крупнейший торговый партнер. ОАЭ – важный торговый партнер и операционный центр для китайского бизнеса в регионе, здесь проживает китайская диаспора, насчитывающая до 300 тысяч человек, и зарегистрировано более четырех тысяч компаний с китайским участием.

Иран важен как крупный независимый поставщик нефти и крупный покупатель китайской промышленной продукции, зачастую вынужденный. Китайские компании поставляют в Иран большое количество оборудования и реализуют часть важных инжиниринговых проектов в сфере инфраструктуры. Для Ирана Китай практически безальтернативен в качестве основного экономического партнера.

Израиль – важнейший канал доступа к современным технологиям, привлекает крупные китайские инвестиции в свой инновационный сектор и инфраструктуру (китайцы управляют крупнейшим израильским портом в Хайфе). С 2005 года Израиль, по данным проекта China Investment Tracker, аккумулировал инвестиции в размере 12,1 млрд долларов (в других источниках называются и большие суммы – 16 млрд). На фоне торговой войны с Китаем США прилагают значительные усилия, чтобы убедить Израиль ограничить сотрудничество с КНР.

Помимо этих стран, важную роль в китайской политике в регионе БВСА играет Оман (крупный и старый, доверенный поставщик нефти, важный торговый партнер). Быстро развивались отношения КНР с Египтом, важным для КНР со стратегической и внешнеполитической точки зрения, а также с Алжиром (инжиниринговые проекты и растущее военно-техническое сотрудничество).
Сотрудничество КНР сразу со всеми игроками означает, что Китай ни по одному вопросу региональной политики не может позволить себе однозначно поддерживать ту или иную сторону, как это порой позволяют делать себе США или Россия.

Действия Китая являются подчеркнуто осторожными, выверенными – и зачастую тщательно маскируются.

Китай был крайне негативно настроен по отношению к серии переворотов в рамках «арабской весны», усматривая в них, помимо всего прочего, опасный прецедент с точки зрения собственной внутриполитической стабильности. Но это не помешало ему быстро установить сотрудничество с постреволюционными властями.
На фоне многолетней сирийской войны Китай сочетал ограниченную помощь правительству Башара Асада, сотрудничество с Ираном и параллельное расширение сотрудничества с Саудовской Аравией в рамках своей инициативы «Пояса и пути».

Китай одновременно осуществлял дозированное военно-техническое сотрудничество с Ираном, перевооружал беспилотниками правительство Ирака, боровшееся с экспансией запрещенного в России ИГИЛ, и организовывал крупные поставки оружия в Саудовскую Аравию и ОАЭ.
Тем не менее в нынешних условиях, на фоне развернувшегося противостояния с США, значимость Ближнего Востока для Китая выходит далеко за рамки традиционных экономических интересов и борьбы с терроризмом. Ближний Восток вновь превращается в один из важных фронтов новой холодной войны, каким он был и в прошлую холодную войну.
Стратегическое значение Ближнего Востока в контексте новой холодной войны, с точки зрения Китая, заключается в том, что

этот регион на протяжении десятилетий поглощает гигантские американские экономические и военные ресурсы, предотвращая перегруппировку американских сил и их наращивание против Китая.

Сокращение вовлеченности в ближневосточные дела с целью сосредоточения сил на Тихом океане было целью США начиная с первого срока Барака Обамы – и многие поспешные шаги по свертыванию американского присутствия в Ираке были предприняты, имея среди прочего и эту цель.

Неудачи на Ближнем Востоке были одной из главных причин провала, объявленного администрацией Обамы в 2012 году «поворота в Азию», а нестабильность в этом регионе продолжает мешать политике сдерживания Китая сейчас.

Сама американская кампания форсированного военно-политического давления на Иран может рассматриваться как попытка в короткие сроки добиться решающего успеха на Ближнем Востоке для того, чтобы затем сконцентрировать ресурсы на Китае.

И мы видим, что позиция КНР по поддержке Ирана становится все более активной, включая постепенное восстановление закупок нефти, несмотря на американские санкции, увеличение инвестиций и технологическую помощь, в том числе в военной сфере. Постепенно увеличивается объем китайских инвестиций в Иран, хотя сообщения о заключении гигантских соглашений об инвестициях на 400 млрд долларов в рамках программ «Пояса и пути» стоит воспринимать с большой долей скепсиса с точки зрения их осуществимости.

Китай заинтересован в том, чтобы Иран выстоял в текущем противостоянии и продолжал представлять собой большую проблему для американской политики. Но одновременно он будет делать все возможное для сохранения своих традиционных связей с Саудовской Аравией и Израилем.
При сравнении российского и китайского присутствия в регионе важно понимать, что речь идет о явлениях несопоставимых по масштабам. Несомненно, Россия в последние годы добилась выдающихся успехов в регионе в военной сфере и дипломатии. Россия остается ключевым игроком в вопросах региональной безопасности и сохраняет важную роль в военно-техническом сотрудничестве стран региона. Ее дипломатический аппарат и вооруженные силы, при меньшей численности, остаются куда более опытными, активными и профессиональными, чем их китайские коллеги.

Однако торговля КНР только с арабскими странами, по данным китайских СМИ, в 2018 году превышала 244 млрд долларов, а с учетом Ирана и Израиля мы говорим об обороте торговли в 300 млрд долларов, что опережает российский показатель в семь раз.

Китай является крупнейшим внерегиональным источником инвестиций для Ближнего Востока и реализует здесь многочисленные строительные проекты, опираясь на свою рабочую силу и технологии. По этим направлениям Китай и Россия в принципе несопоставимы.

Россия конкурирует с КНР в поставках военной техники в отдельные страны региона и по наиболее важным направлениям ВТС (боевая авиация, системы ПВО) ее позиции остаются довольно прочными. Китай добивается успеха прежде всего по направлениям, где России пока нечего предложить (боевые беспилотники), либо в странах, ограниченно сотрудничающих с Россией по политическим причинам (Саудовская Аравия).

За пределами сферы ВТС Россия является нишевым игроком, по большинству направлений слабо конкурируя с Китаем. В обозримом будущем, в условиях противостояния с США, интересы сторон на Ближнем Востоке будут скорее совпадать, а отдельные случаи конкуренции по конкретным проектам не повлияют существенным образом на сотрудничество Москвы и Пекина.

Автор примет участие в XVI ежегодном заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай» на тему «Заря Востока и мировое политическое устройство» в Сочи с 30 сентября по 3 октября 2019 года.

Василий Кашин
25 сентября 2019,

Источник — vz.ru

Саудовская Аравия и Иран: борьба за влияние

В течение долгих лет две страны использовали друг против друга различные организации и группировки

Саудовская Аравия и Иран: борьба за влияние
https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15584

«Сделка века» на Ближнем Востоке озолотит только Трампа

Трампу не удастся помирить арабов и евреев

Алексей Нечаев

США представили план урегулирования конфликта между Израилем и Палестиной стоимостью 50 млрд долларов. Причем спонсорами «большой сделки» должны выступить богатейшие страны Персидского залива, Северной Африки и Запада. Однако в Палестине в очередной раз отвергли идею Вашингтона по примирению, поставив двухлетние труды Белого дома на грань провала.

Белый дом в субботу опубликовал экономическую часть плана по урегулированию палестино-израильского конфликта, который в СМИ называют «сделкой века». Согласно документу, в течение 10 лет Палестине, Египту, Иордании и Ливану предлагается выделить 50 млрд долларов.

Чуть более половины этих средств должно получить палестинское государство, а оставшиеся деньги разделят между собой соседние страны. Также предусмотрена реализация более 100 проектов в инфраструктурной, промышленной, медицинской и образовательной сферах в Палестине.

Кроме того, в документе говорится о строительстве современной туристической инфраструктуры и транспортной сети через Западный берег реки Иордан, сектор Газа и территорию Израиля. Также в документе речь идет о расширении египетского порта рядом с Суэцким каналом, что позволит стимулировать торговлю в регионе.

По замыслу авторов, реализация плана позволит создать один миллион рабочих место, удвоить ВВП Палестины, снизить уровень безработицы, вдвое сократить показатели бедности и «предоставит возможность палестинскому народу построить процветающее общество».

Финансирование многомиллиардного проекта возлагается на страны Персидского залива, Запада и частный сектор. Причем для управления финансами Вашингтон предлагает создать многонациональный банк развития – «головной фонд», который будет контролироваться назначаемым советом управляющих.

Что касается политической части плана – ее в Белом доме обещают опубликовать в ближайшее время, так как «экономический план не будет работать без решения политических вопросов».

Отметим, что публикация экономической части плана предваряет два важных событиях для Ближневосточного региона.

Первое событие – это предстоящая в Иерусалиме встреча советников по национальной безопасности РФ, США и Израиля, которая состоится 24-25 июня. Второе – это организуемый США международный форум по Палестине «Мир во имя процветания», который пройдет в Бахрейне 25-26 июня. Именно там старший советник президента США Джаред Кушнер должен официально презентовать план Белого дома, работа над которым велась два года.

Однако президент Палестины Махмуд Аббас уже подверг критике саму «сделку века» и отказался направлять делегацию на конференцию в Бахрейн. «Пока нет политического решения – мы не будем обсуждать экономическую сторону вопроса», – заявил Аббас. Эту позицию поддержали даже его оппоненты.

Скептически к «сделке века» относится и Россия, о чем ранее заявляли глава МИД РФ Сергей Лавров и замглавы МИДа Михаил Богданов. По мнению российской стороны, чтобы разрешить палестино-израильский конфликт, вначале нужно добиться урегулирования разногласий между противоборствующими в Палестине политическими силами, над чем в Москве работают уже длительное время.

Напомним, глава Госдепа Майк Помпео тоже сомневался в реализации «сделки века».

В связи с чем возникает вопрос: зачем Дональд Трамп и Джаред Кушнер столь настойчиво продвигают свой план урегулирования палестино-израильского конфликта в условиях, когда как минимум одна из сторон выступает категорически против этого плана?

«Логика действий Трампа и Кушнера понятна. Они очень заинтересованы в том, чтобы решить палестинский вопрос, который является главным препятствием для сближения союзников США», – заявил газете ВЗГЛЯД председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов.

По его словам, администрация Трампа хочет опираться на надежных союзников в лице Израиля, Саудовской Аравии и примкнувшего к ним ядра арабских стран из Северной Африки и стран Персидского залива, которые традиционно являются партнерами Вашингтона.

«Все понимают, что палестинский вопрос, с одной стороны, неразрешим, но, с другой стороны – он вносит раздор и не позволяет арабским монархиям начать открытое сближение с Израилем, так как это не будет понятно арабской улицей», – пояснил собеседник.

«Вполне логично, что Трамп хотел бы снять палестинский вопрос, и тогда перед ним открываются другие перспективы для политики на Ближнем Востоке. В частности, у него появится возможность для создания мощной и формализованной антииранской группы», – считает Лукьянов.

«Другое дело, что Трамп и Кушнер, как бизнесмены, полагают, что этот вопрос решается прежде всего денежным вливанием и считают возможным купить лояльность палестинцев за большие деньги, причем за деньги арабских монархий», – отметил эксперт.

«Но, думаю, эта сделка, в буквальном смысле слова «сделка», не состоится. Палестинцам, конечно, тоже надоело жить в условиях недопризнанного государства. Но взять и продаться за деньги, когда все упирается в вопросы святынь и восточного Иерусалима, когда затрагиваются такие чувства – деньги точно не работают», – подытожил Лукьянов.

Экс-советник министра внутренней безопасности Израиля, бывший израильский консул в Москве Алекс Векслер тоже считает, что план Трампа и Кушнера ожидает фиаско.

«Сегодня в Израиль прибыл помощник президента США по нацбезопасности Джон Болтон, завтра прибывает секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев, и вместе с председателем Совета национальной безопасности Израиля Меиром Бен-Шаббатом они намерены обсудить целый ряд вопросов по ближневосточной проблематике. Это уникальный случай, когда представители двух великих держав соберутся в Иерусалиме, и вместе с израильским коллегой проработают вопросы Сирии, Ирана и Палестины», – сказал Векслер газете ВЗГЛЯД.

«Но, несмотря на все усилия, палестинцы отвергают план Трампа. Их можно понять: пока что реально не видно, откуда возьмутся 50 млрд долларов, которые будут распределены еще и между Египтом, Иорданией и Ливаном», – пояснил собеседник.

По его словам, когда в Бахрейне соберутся представители заинтересованных государств и, возможно, под давлением Кушнера согласятся выделить нужные суммы денег, тогда уже можно будет говорить о перспективах реализации этого плана, «но пока что эти деньги находятся где-то в воздухе».

«Что касается позиции России – Лавров и Богданов ранее неоднократно говорили о том, что не может быть никакого плана урегулирования между Палестиной и Израилем до тех пор, пока не состоится примирение между различными палестинскими группировками. Но беда в том, что примирить их можно только с помощью большой военной силы. Потому что ненависть одних группировок к другим такова, что они меньше ненавидят Израиль, чем друг друга», – заключил Векслер.

Президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский также считает, что «сделка века» не состоится, но по той причине, что она невыгодна палестинскому руководству.

«Нет никаких перспектив реализации каких угодно и чьих угодно планов урегулирования палестино-израильского конфликта. Прежде всего в этом не заинтересованы сами палестинцы», – заявил Сатановский газете ВЗГЛЯД.

«Ведь прекратить конфликт с Израилем означает не теоретическое и виртуальное признание Государства Израиль, а решение вопросов о границах, о беженцах, о Иерусалиме. Но это невозможно.

Палестинский лидер, который пойдет на такие шаги, будет немедленно уничтожен, причем достаточно жестко», – продолжил Сатановский.

«И если ни Клинтон, ни Буш, ни Обама не смогли решить вопрос с палестинцами, почему Трампу это удастся?» – поинтересовался эксперт.

Он напомнил, что сейчас Америка тратит колоссальные средства, которые направляет в палестинскую казну, но «Трамп это видит и намерен сделать большое обрезание всем ненужным тратам. Потому он предлагает сделку, которую должны оплатить другие арабы. И если палестинцы на нее не согласятся – значит, они сами виноваты. Но я не думаю, что Трампу удастся слить этот актив», – заключил Сатановский.

Источник — Взгляд

Возвращение России на Ближний Восток

Крупнейшие американские эксперты об успехах президента Путина

Авигдор Эскин
Последние годы отмечены активизацией России на Ближнем Востоке после многих лет неучастия в делах региона. Советский Союз был крепким и неистомным игроком в арабском мире, поддерживая светские режимы и террористические организации антиизраильской нацеленности. В активах Москвы с конца пятидесятых и до развала СССР оказались Египет, Ирак, Сирия, Ливия и практически все палестинские боевики. Во всех этих случаях советская поддержка предназначалась для авторитарных светских арабских режимов, тяготевших к социализму и готовых не присоединяться к проамериканским и прозападным политическим коалициям.



К началу семидесятых годов Москва превосходила всех конкурентов в мире по степени влияния там. И тогда вступили активно в игру США. Вашингтон осознал стратегическую важность территориально малого Израиля только к тому времени. Военное и политическое партнерство с Иерусалимом оказалось для американцев неожиданно выгоднейшим проектом. При этом они сохраняли свои традиционно близкие отношения с Саудовской Аравией и Эмиратами, а также Кувейтом, Бахрейном и Катаром.

Баланс силы сильно изменился, когда в 1972 году Египет, главный советский партнер в регионе, выдворил советских военных советников и начал разворот к США. Этот маневр стоил Израилю Синайского полуострова, который он отвоевал у египтян в 1967 году, но в период 1975-1982 вернул полностью по американскому настоянию. Если бы Египет оставался в сфере влияния СССР, то подобные территориальные уступки со стороны Израиля были бы маловероятны.

Египетско-израильская граница севернее Эйлата
К концу семидесятых в рядах палестинского террористического сообщества начали все явственнее проявляться исламистские тенденции. А это автоматически означало противодействие советскому вторжению в Афганистан, а позже — участие в войнах в Чечне и Югославии. К этому надо добавить досадную для Москвы смену власти в Иране. Если шах был лояльным партнером, то режим Хомейни провозгласил СССР «малым сатаной» и нередко действовал враждебно. Так, созданная при его поддержке террористическая организация «Хезболла» взяла на заре своей деятельности, в 1985 году, четверых советских дипломатов в заложники. Один из них был зверски убит, а другие выпущены вследствие неконвенциональных действий спецназа при КГБ СССР.
Настигшее Москву ослабление с последующим развалом СССР привели к дальнейшей утере влияния на Ближнем Востоке. Единственным шагом вперед было восстановление дипломатических отношений с Израилем с последующей нормализацией их вплоть до стратегического сотрудничества в наши дни.



Российский «камбэк» на Ближний Восток рассматривается американскими и западными противниками Москвы как колоссальный успех. Подчеркнем, что ни США, ни их западные партнеры не пытались помешать России в ее стремлении занять ведущие позиции в Сирии и в Ливии. Более того, администрация Трампа относится безоговорочно нейтрально к активному сотрудничеству с Москвой со стороны ее ближайшего партнера, Израиля. Это касалось не только участия Нетаньяху в праздновании 9 мая на Красной площади с последующим участием в акции «Бессмертный полк». К примеру, Израиль позволил сирийским правительственным войскам взять полностью под контроль южные районы. Все это по согласованию с Россией.

Статус России на Ближнем Востоке оценивается сегодня по-разному. Отсутствие экономических возможностей для участия в региональных проектах умаляет потенциальное влияние Москвы. Однако эффективность действий России в Сирии не подлежит сомнению. Именно массированные бомбардировки со стороны ВКС позволили президенту Асаду вернуть себе около половины территории, которая, казалось, ушла уже от него навсегда.

Важнейшим критерием для оценки российских действий в Сирии является последовательный успех в миновании афганского сценария. Россия не берет ответственности за сирийскую территорию, а заботится о двух своих военных базах и помогает режиму Асада укрепляться там, действуя преимущественно с воздуха. Не менее важным являются рекордно низкие показатели по терактам внутри России. В некоторой степени это является результатом действий ВКС в Сирии.

Знаменательно, что американские эксперты видят в укреплении российских позиций в Сирии и в Ливии грандиозный успех. Об этом написала в своей вышедшей два месяца назад книге «Putin»s world» Анжела Стент (Angela Stent), прослывшая ведущим авторитетом в сфере СССР и России. Помимо множества академических позиций, она успела поработать и на Госдеп, и на разведку. В ходе недавнего обсуждения книги с Катрин Стоунер (Kathryn Stoner), известным экспертом по России из Стэнфорда, она назвала возвращение на Ближний Восток одним из крупнейших успехов президента Путина. Ее ученая собеседница добавила, что американские военные были удивлены скоростью продвижения российских сил в Сирии.






Знаменательно, что обе дамы — постоянные гостьи на Валдайском форуме. Они прекрасно владеют русским языком и часто посещают Россию. Однако должна ли их тревога в связи в укреплением России на Ближнем Востоке стать решающим словом для лидеров России?
Только сегодня из Сирии пришли сведения о прямом столкновении регулярных сил турецкой армии с отрядами Асада в районе Идлиба. Высокая взрывчатость и низкая предсказуемость событий там требуют повышенной бдительности. И, определенно, успокаивающим фактором для России остается ее ограниченная, «неафганская», вовлеченность.
Иерусалим
Авигдор Эскин

Источник — regnum.ru

Турция в мае нанесла по ДЕАШ мощный удар

Турция продолжает вести решительную и эффективную борьбу с боевиками и пособниками террористической организации ДЕАШ

https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/14517

Ситуация на Ближнем Востоке угрожает рынку

АА

Политика США привела к эскалации напряженности в регионе Персидского залива

Ebru Şengül,Barış Sağlam,Hicran İsmayılova 

Ужесточение Вашингтоном санкций против Ирана, информация о переброске 120-тысячной группировки американских войск в район Персидского залива, атаки на танкеры и нефтепроводы на Ближнем Востоке усилили опасения по поводу сокращения поставок нефти на мировой рынок.

Ормузский пролив является одним из основных маршрутов поставок нефти и газа на мировой рынок, поэтому эскалация напряженности в районе Аравийского полуострова грозит мировым энергетическим кризисом.

Эксперты сходятся во мнении, что мировой рынок не сможет найти быстрой альтернативы поставкам энергоносителей с Ближнего Востока.

Одной из основных причин эскалации напряженности в регионе является решение президента США Дональда Трампа об одностороннем выходе из ядерного соглашения с Ираном и возобновление режима санкций в отношении Тегерана.

Найти замену нефти того же качества, что и иранская, непросто, а санкции в отношении Венесуэлы в краткосрочной перспективе и вовсе грозят серьезным дефицитом сырья в мире.

Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты выражают готовность занять нишу Ирана на глобальном рынке нефти. Но до следующего заседания ОПЕК, которое запланировано на 25-26 июня, Эр-Рияд и Абу-Даби вряд ли пойдут на активные шаги по этому вопросу.

Тем не менее, эксперты полагают, что эти страны не откажут президенту США в требовании увеличить поставки нефти на мировой рынок ввиду обеспокоенности ростом цен на сырье.

Иранский экспорт нефти снижается с мая 2018 года на фоне санкций США, и, по мнению экспертов, эта тенденция сохранится.

Реакция нефтяных рынков зависит от переговоров между США и крупнейшими импортерами иранской нефти, а также от того, как скоро Саудовская Аравия и ОАЭ смогут занять нишу Ирана на рынке энергоносителей. Кроме того, мировые рынки внимательно следят за ситуацией в двух других крупных производителях нефти — Венесуэле и Ливии.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%81%D0%B8%D1%82%D1%83%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%BD%D0%B0-%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D0%B6%D0%BD%D0%B5%D0%BC-%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BA%D0%B5-%D1%83%D0%B3%D1%80%D0%BE%D0%B6%D0%B0%D0%B5%D1%82-%D1%80%D1%8B%D0%BD%D0%BA%D1%83-%D0%BD%D0%B5%D1%84%D1%82%D0%B8-/1480665

Иран и монархии: лучший по конфессии

План «200 долларов за баррель» известен, но пока откладывается

Противостояние между арабами и персами имеет многовековые традиции, но в последнее время обострилось до крайности. И этнический фактор в данном противостоянии, по-видимому, далеко не главный.

Конфессиональное измерение – персы-шииты против арабов-суннитов – гораздо важнее. Но вполне вероятно, что еще более значим геополитический и экономический расклад – борьба за влияние на Ближнем Востоке и в исламском мире в целом, за контроль над нефтяными потоками и ценами.

Проявлением этого противостояния стала жесточайшая ирано-иракская война 80-х годов, которую фактически проиграли обе стороны. Затем эстафету противостояния Тегерану приняли аравийские монархии во главе с Саудовской Аравией. По сути между ними и Ираном с 2009 года идет война, только опосредованная. В Сирии силам Исламской Республики, поддерживающим официальный Дамаск, противостоят радикальные суннитские группировки, финансируемые монархиями. В Йемене, наоборот, их войскам с союзниками из местных, считающихся «законным правительством», противостоят повстанцы-хоуситы, поддерживаемые Тегераном. Понятно, что в такой ситуации переход к войне непосредственно между монархиями и Ираном весьма вероятен.

» Воевать против Ирана в одиночку саудиты точно не захотят «
Суммарный военный потенциал стран – членов ССАГПЗ (Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта, Бахрейна, Катара, Омана) выше, чем у Ирана. За арабами превосходство в технике всех классов как количественное, так и в значительной степени качественное – у монархических армий очень много самых современных образцов, каковых у персов почти нет. Лишь под водой сила на стороне Ирана – он имеет три ПЛ проекта 877 и несколько десятков малых ПЛ, у противной стороны подлодок нет вообще. Но это ни на что не повлияет. Еще у Ирана есть превосходство в людских ресурсах, при этом армия призывная, что обеспечивает более высокую мотивацию военнослужащих. Конфликт в Йемене продемонстрировал безобразно низкий уровень боевой и морально-психологической подготовки личного состава монархических армий. Но опыт сирийской войны показывает, что у персов то и другое ненамного выше. Если же монархическую коалицию усилят Иордания и Египет, ситуация для Ирана окажется совершенно безнадежной.

В реальности все отнюдь не так плохо. Оман с его уникальным ибадитским исламом (нечто среднее между суннизмом и шиизмом) состоит в ССАГПЗ чисто формально, он всегда находился в нормальных отношениях с Ираном и воевать против него точно не станет. Не будет воевать против него и насмерть рассорившийся с Саудовской Аравией и ОАЭ Катар. Уже давно не проявляет энтузиазма в поддержке авантюр Эр-Рияда Кувейт, который географически находится ближе всего к Ирану, соответственно ему в случае войны достанется больше всех. Вряд ли таскать каштаны из огня для саудитов захочет Иордания, в еще меньшей степени это относится к Египту, чья светская военная власть очень сильно тяготится финансовой зависимостью от ваххабитской Саудовской Аравии. Да и по большинству политических вопросов взгляды Каира и Эр-Рияда очень сильно разнятся. Более того, не факт, что даже Эмираты захотят воевать против Ирана, позиции этой страны и Саудовской Аравии в последнее время расходятся все сильнее, причем на ОАЭ, которые гораздо умереннее в политическом и религиозном плане, чем КСА, ныне переориентировался Египет. Таким образом, Эр-Рияд может оказаться в полном одиночестве. Гарантированным союзником саудитов остается только Бахрейн, где три четверти населения составляют шииты, но правящая династия – сунниты. Само ее существование зависит от Саудовской Аравии и ОАЭ, что и проявилось во время шиитского восстания 2011 года. Пользы от такого союзника Эр-Рияду никакой, а в одиночку воевать против Ирана саудиты точно не захотят, особенно, если учесть уязвимость инфраструктуры монархий. Исламская Республика в этом плане гораздо устойчивее.

Отсутствие сухопутной границы между Ираном и монархиями войне не помеха. Разделяющий стороны Залив довольно узкий, при обмене авиационными и ракетными ударами через него важнейшими целями сторон станут нефтяные объекты. В такой ситуации можно было бы ожидать цен на черное золото хоть по 200 долларов за баррель, особенно с учетом взаимного перекрытия Ормузского пролива. Нельзя полностью исключать высадку персами воздушно-морского десанта в Бахрейне (в расчете на помощь от местных шиитов) и даже на северо-востоке Саудовской Аравии, где проживает угнетаемое правящими в стране ваххабитами шиитское меньшинство. Возможна и сухопутная война через Ирак. В этом случае его ВС тоже будут втянуты в этот конфликт и скорее всего разделятся по конфессиональному признаку. Поскольку доминируют в Ираке шииты, то более значительную поддержку получит Иран. В итоге десант персам может и не понадобиться, их танки доберутся на нефтеносный северо-восток Саудовской Аравии посуху.

Хотя в этом случае война почти наверняка сильно расширится по составу участников, будет уже другой сценарий. Саудиты все равно понесут колоссальный ущерб, на восстановление уйдут многие годы и сотни миллиардов долларов. Но и Ирану, на который ополчатся многие страны региона, а также государства, от Ближнего Востока очень далекие, придется ничуть не легче. Поэтому обе стороны конфликта продолжают, пока возможно, воевать чужими руками, нанося друг другу серьезный, но далеко не фатальный ущерб. Сколько времени будет продолжаться такая опосредованная война, закончится она миром или, наоборот, описанным выше полномасштабным открытым столкновением – зависит от слишком многих условий и факторов.

Александр Храмчихин,
заместитель директора Института политического и военного анализа
Опубликовано в выпуске № 18 (781) за 14 мая 2019 года

Источник — ВПК

Тегеран «рубит окно» в Средиземное море, договорившись лишь с Дамаском и Багдадом

Виктор Сокирко

Идея не нова — Иран давно уже присматривается к планам создания собственной военно-морской базы на Средиземноморском побережье. Другого варианта, кроме использования одного из портов именно Сирии (хоть по географическим, хоть политическим соображениям) попросту нет. Поэтому сообщение о том, что Иран арендует с 1 октября порт города Латакии в собственных целях, было вполне ожидаемым. Предполагается, что подобное соглашение было подписано президентами Башаром Асадом и Хасанам Рухани во время февральской встречи в Тегеране. И уже сейчас началась логистическая подготовка причалов и портовой инфраструктуры к заезду новых «хозяев».

Естественно, что оценивать подобное событие мы будем исключительно с точки зрения на выгодность или невыгодность его для России. В этой ситуации, как водится, есть и свои подводные камни. Один из них — совершенно очевидно, что президент Сирии Асад плавно выходит из-под влияния Москвы, уже не так часто как прежде совещается с российским президентом Владимиром Путиным и не просит военной помощи. Это нормальное явление для Ближнего Востока, когда падишах начинает забывать о тех, кто помог защитить дворец и все выше поднимает голову, над которой уже не рассекают сталью воздух острые ятаганы.

В общем, с Путиным Асад не посоветовался, решив, что коль была трехлетней давности договоренность с Рухани, то нет смысла по прошествии времени напоминать о ней сейчас. Башар Асад все увереннее чувствует себя в последнее время в президентском кресле и становится более самостоятельным политиком, что тоже вполне объяснимое явление. Естественно, что для Сирии сейчас крайне важно восстановление связей с соседями — Ираком, Ливаном, Иорданией, Турцией и Израилем.

С первыми тремя все относительно ясно и понятно, особых конфликтных ситуаций нет. С Турцией сложнее — там и территориальные споры, и разное отношение к Курдской рабочей партии (Курдистан находится на территории обеих стран), и последствия нынешней гражданской войны в Сирии. В качестве некой третьей сдерживающей силы выступает именно Россия.

С Израилем — вообще все плохо. И хотя военные действия за Голанские высоты не велись уже сорок лет, Сирия считает их своей незаконно захваченной территорией. Плюс авиация Тель-Авива регулярно проводит ракетные удары по территории Сирии, целясь, якобы, в находящихся там иранских военнослужащих.

Иран, несмотря на отсутствие общей сухопутной границы с Сирией, является главным союзником Дамаска на Ближнем Востоке, а его военнослужащие из состава КСИР (Корпус Стражей исламской революции) в количестве не менее 12 тысяч человек принимали (принимают) участие в боевых действиях на стороне правительственных войск. Понятно, что Асад с готовностью идет на контакты с Ираном, в том числе, по предоставлению военно-морской базы на территории своей страны. Возможно, держа в уме и то обстоятельство, что иранские средства ПВО, которые разместят в Латакии для прикрытия военных объектов, будут сбивать и израильские самолеты. Чего не делает сейчас Россия.

Россия поставила армии Сирии зенитные ракетные комплексы С-300 и обучила работе с ними сирийские экипажи. Предполагалось, что С-300 «Фаворит» во многом изменят стратегию противовоздушной обороны Дамаска. Тем более что в Сирию были поставлены наиболее «продвинутые» комплексы — С-300ПМУ-2, способные уничтожать аэродинамические цели на дальности от 3 до 200 километров, баллистические — на дальности от 5 до 40 километров. При этом обнаружение целей происходит на удалении в 300 километров.

Насколько известно, на сегодняшний момент в Сирии находятся 3 дивизиона зенитных ракетных комплексов С-300 «Фаворит» (по 8 мобильных установок в каждом). Для того чтобы создать «пояс» ПВО вокруг Дамаска и ряда прилегающих аэродромов, этого вполне достаточно, но не для отражения масштабных воздушных налетов на территории всей страны. При этом утверждается, что Россия создает в Сирии полноценную классическую ПВО, которая будет включать в себя систему ракетного огня дальнего и ближнего радиусов, прикрытие ЗРК, а также «всевысотное» радиолокационное поле.

Но сейчас сложилась такая ситуация, что российские военные советники в Сирии могут лишь обучать своих коллег мастерству противовоздушного боя, не вмешиваясь в сам ход боевых действий. А те силы российских ПВО, которые прикрывают базы в Тартусе и Хмеймиме, отвечают только за безопасность своих военных объектов от воздушного нападения. В противном случае — русские сбивают американцев или израильтян — скандал с последствиями не минуем. Вероятно, что и сирийским военным не дают возможность сбивать самолеты Израиля из комплексов С-300, чтобы не спровоцировать конфликтную ситуацию. Или, что еще хуже, сбить гражданский пассажирский самолет где-нибудь на подлете к ливанскому Триполи.

Понятное дело, что Дамаск крайне не доволен такой «беззубой» позицией Москвы и готов привлечь Тегеран, который уж точно с израильскими самолетами церемониться не будет. Тем более что на вооружении иранской армии стоят российские комплексы С-300ПМУ-1, которые будут использоваться для прикрытия военных объектов.

Для России более широкое вовлечение какой-либо третьей стороны, пусть даже дружественного Ирана, имеет еще и чисто имиджевое значение, ведь считается, что именно Москва является основным гарантом стабильности и будущего мира в Сирии. Усиление роли Тегерана приведет к утрате таких позиций. Серьезно пострадают и российско-израильские отношения, ведь Тель-Авив будет считать, что любой удар со стороны находящихся в Сирии иранских военных согласован с Москвой, которой, на самом деле, не так просто «попридержать» Тегеран.

Есть и другой, не озвучиваемый план Москвы, которая на самом деле могла санкционировать подобную сделку между Дамаском и Тегераном, и не стала препятствовать возможности размещения иранской военно-морской базы в Латакии. Утверждения о том, что близость этого города на берегу Средиземного моря к Тартусу, где находится российская военно-морская база, и к Хмеймиму, где дислоцированы основные силы ВКС РФ, может поставить их под угрозу удара со стороны США и Израиля, не совсем корректны.

От Латакии до Тартуса — 72 километра по прямой, до Хмеймима — 24 километра, что исключает «случайность» попадания ракет, тем более, что российские объекты защищены своими средствами ПВО (ЗРК С-400, ЗРПК «Панцирь-С1» и «Тунгуска»).

Вероятно, что подобная «уступка» со стороны Москвы по размещению военно-морской базы Ирана в Сирии связана и с возобновлением планов соединения железных дорог Ирана, Ирака и Сирии в единое целое. Этот стратегический проект был начат еще до начала сирийского кризиса в 2011 году и был приостановлен по понятным причинам. Предполагалось, что таким образом Ирак и Иран получат через сирийские порты доступ к Средиземному морю, а сама железная дорога в перспективе продлится и на восток — до Китая. Сирия даже успела реализовать проект на 97 процентов, но во время боевых действий значительная часть дороги была разрушена. В Ираке не хватает всего пару километров железнодорожного полотна, а в Иране они действуют до иракской границы в районе города Басра.

Россия посредством такого железнодорожного пути также может получить возможность сухопутного выхода через Сирию в Средиземное море — через иранские морские терминалы на Каспии. Здесь видится не только возможность снабжать свои военные базы в Сирии, но и наладить более выгодный товаропоток на весь Ближний Восток.

По странному стечению обстоятельств, две эти новости — иранская база в Латакии и железная дорога между Сирией и Ираном, появились практически одновременно. Может, все логично?

Источник — СвободнаяПресса

Варшава vs. Сочи: качество перевесило количество

АА

Prof. Dr. Cengiz Tomar,Ülviyya Amuyeva

На прошлой неделе внимание всего мира было приковано к двум международным мероприятиям, связанным с событиями на Ближнем Востоке.

Первое мероприятие прошло в Варшаве — столице страны ЕС, где в свое время был подписан Варшавский договор — документ о создании военного союза европейских социалистических стран при ведущей роли СССР. Вторая международная встреча состоялась в Сочи — крупнейшем курортном городе России. 

Ближневосточную конференцию в Варшаве можно иронично охарактеризовать как «смешанный концерт Восточно-Западного оркестра», на котором солировал Израиль под руководством США, а некоторые арабские страны стали неким «вокальным сопровождением». 

События на Ближнем Востоке, в частности в Сирии, привели к формированию в мире двух коалиций — «северной» (Россия, Турция и Иран) и «южной» (США, Израиль, Египет, ряд стран Персидского залива и Европы). 

Варшава, возможно, специально была выбрана местом проведения конференции, призванной стать своеобразным посланием России. Москва же решила ответить на это сотрудничеством с Ираном, вечным врагом США, и Турцией, стратегическим партнером Соединенных Штатов по НАТО. По сути, трио Россия-Турция-Иран проигрывает по числу участников, но выигрывает по степени влияния в регионе Ближнего Востока.

Больше всего от варшавской конференции, несомненно, выиграл премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху. В преддверии выборов в Израиле Нетаньяху встретился с руководством арабских стран, которые годами отказывались признавать Тель-Авив. Таким образом премьер получил возможность продемонстрировать израильтянам свою популярность на международном уровне.

Больше всего от участия в варшавской конференции проиграют арабские страны, сотрудничающие с Израилем, в особенности если Вашингтон и Эр-Рияд в ближайшее время объявят «Столетний план» по Палестине. 

США же планировали заручиться большей поддержкой в «южной» коалиции, которую им удалось создать против Ирана. Однако планы Вашингтона смешало низкое участие в варшавской конференции европейских и арабских стран.

Профессор Дженгиз Томар, и.о. ректора Международного казахско-турецкого университета имени Ходжи Ахмеда Ясави

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%B2%D0%B0%D1%80%D1%88%D0%B0%D0%B2%D0%B0-vs-%D1%81%D0%BE%D1%87%D0%B8-%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D1%81%D0%B8%D0%BB%D0%BE-%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-/1399080

БЛИЖНИЙ ВОСТОК. УРАВНЕНИЕ СО МНОГИМИ НЕИЗВЕСТНЫМИ

google

Интервью Главного эксперта Американо-Азербайджанского Фонда Содействия Прогрессу Алексея Синицына  агентству Sputnik.

— 2018 год в ближневосточном контексте закончился, как говориться, на тихой волне — мировые СМИ все меньше пишут о войне в Сирии, Йемене, Ливии. Даже конфронтация Ирана и США, которая, казалось, скоро может перейти в военную фазу исчезла из топ-новостей. Значит ли это, что пресловутая «арабская весна» бесславно завершилась, а 2019 год может стать временем некоего умиротворения Ближнего Востока?

— Сначала об «арабской весне». Сейчас ближневосточная пресса не без злорадного удовольствия пишет о том, что «арабская весна», приняв форму движения «Желтых жилетов», перекинулась в Европу. Об этом же в открытом письме Эммануэлю Макрону говорит гуру западных интеллектуалов Насим Талеб, автор нескольких экономических бестселлеров. Но это, наверное, преувеличение.

К тому же ИГИЛ до конца не разгромлено. Псевдохалифат понес тяжелые потери от действий сирийской армии и российских ВКС. Последние мощные удары в формате операции «Jazeera Storm» в районе Хаджина наносили курдские отряды SDF при поддержке спецназа и авиации США. Они пытаются вновь взять под контроль границу с Ираком, откуда ИГИЛ выбил курдов в ноябре, превратив Хаджин, в плацдарм своих операций на восточном берегу Евфрата. Но без американцев ИГИЛ может спокойно вернуться в Сирию, точнее на те территории востока страны, которые раньше находились в зоне ответственности коалиции.

Американцы нещадно бомбили Хаджин, точно так же, как раньше стирали с лица земли Мосул и Ракку. Но не предпринимали никаких действий в отношении иракской группировки ИГИЛ, предоставив ее заботам иракской армии. Та же за год совершила против боевиков не менее 1500 боевых вылетов самолетов и вертолетов. Но без особого успеха, что неудивительно — в Ираке полгода не могут сформировать дееспособное правительство и даже назначить министров обороны и внутренних дел. 

— Из очередного твитта Дональда Трампа  мир узнал о том, что американцы якобы готовятся вообще уйти из Сирии в течение 100 дней. Возможно ли считать вывод американских военных из Сирии одним из позитивных итогов 2018 года?

— Насколько я помню, американцы ушли только из Индокитая. Но не по доброй воле. Их оттуда выбили в ходе вьетнамской войны. Поэтому пресловутые 100 дней могут растянуться на годы, как это происходит в Афганистане.            

Трудно представить, что США отказались от планов раздела Сирии. Я имею в виду не только расчленение этого государства на Рожаву, т.е. «Сирийский Курдистан», и остальную Сирию. Но и отторжение от САР достаточно большого плацдарма на юге страны, с которого арабские боевики могли бы организовать наступление в глубину сирийской территории, включая Пальмиру и даже Дамаск.

Эти группы террористов полностью контролируются американскими военными, но по каким-то неведомым обстоятельствам в эту 100-километровую зону в районе ат-Танфа постоянно просачиваются сотни боевиков ИГИЛ, которые инкорпорируются в созданную Пентагоном т.н. «Новую сирийскую армию».

Однако серьезные источники сообщают о полевой базе Сил специальных операций РФ в провинции Сувейда, точнее, в районе Заза, где в прошлом году располагался передовой опорный пункт американского спецназа. Очевидно, именно эта база российских ССО успешно блокирует все действия боевиков, осуществляемых с территории, которую Дамаск официально объявил «оккупированной США». Может быть, этот факт побудил Трампа отдать приказ о выводе американцев из Сирии.

— Но еще недавно все мировые СМИ утверждали, что самой сложной проблемой для Москвы и Дамаска является провинция Идлиб, где собраны не менее 60 тысяч боевиков, большую часть которых составляют террористы Джабхат-ан-Нусры. Анкара предложила создать в этой районе «зону деэскалации», чтобы отделить от нусритов и их союзников «умеренных» боевиков и разоружить или даже уничтожить радикалов. Это удалось сделать?

— Только частично. Анкара выводит из Идлиба протурецкие вооруженные группы (около 15 тысяч штыков), которые в новой военной операции турецкого генштаба должны были бы отбросить курдские отряды SDF, PYD и YPG от сирийско-турецкой границы. Кстати, требования турков не так, уж, и велики — создать в Сирийском Курдистане 40-километровую буферную зону, свободную от тех курдских структур, которые Турция считает террористическими.

Интересно, что это давление Анкары открывает возможности новых, действительно перспективных переговоров между Дамаском, Анкарой, Москвой и курдскими партиями. Последние уже обвинили Трампа в предательстве, но на самом деле уход американцев создает реальные условия для сохранения единого сирийского государства.

Я думаю, что все внешние  фигуранты «большой игры» в Сирии могут и уже находят определенное взаимопонимание. Примером этому может служить совместная работа астанинской группы над созданием конституционных органов будущей свободной Сирии. Неслучайно же глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу заявил оппонентам: «Мы работаем с Россией и с Ираном, нравится вам это или нет. Но пока мы не видели никакой поддержки со стороны партнеров, со стороны коалиции».       

Что касается Джабхат-ан-Нусры, которая сейчас именует себя «Хайят Тахрир аш-Шам» и даже готовит новый ребрендинг, то вырваться из огромного идлибского котла в направлении Латакии или Алеппо ей уже не удастся. Очевидно, до весны судьба этой группировки будет решена окончательна.

— Весь 2018 год прошел под знаком возможного противостояния США и Ирана, прежде всего, в зоне Персидского Залива. К счастью, никаких военных столкновений там не произошло. Но в феврале нового года Исламская Республика будет отмечать 40-летний юбилей со дня своего основания, к празднованию которого советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон публично призывал свергнуть правящий режим. Насколько реальна такая опасная перспектива?

—  В 2018 году Дональд Трамп публично объявил о своей цели — добиться полного прекращения иранского нефтяного экспорта. Он, конечно, снизился, но не прекратился, а иранская экономика, которую сами иранцы называют «экономикой Сопротивления», кажется, достаточно приспособилась к санкционному давлению. Кстати, иранские танкеры, которые идут с выключенными транспондерами, никто не собирается топить в океане.

Вероятно, сыграло свою роль предупреждение президента Роухани: «Если однажды они (США) захотят помешать экспорту иранской нефти, нефть вообще не будет экспортироваться через Персидский залив».

Стороны обменялись угрозами, но, видимо, правы оказались аналитики The National Interest, сообщившие, что в Пентагоне считают «смертельно опасными» иранские вооружения — «баллистические ракеты «Саджил» с дальностью до 2500 км, подлодки «Гадир», антикорабельные ракеты «Халидж-е Фарс» и российские ЗРК С-300».

Иранская тема, вообще, несколько потеряла свою актуальность и для СМИ, и для политиков. Ведь сам американский президент заявил, что целью пребывания американских войск в Сирии всегда была только борьба с ИГИЛ. Про заявления  своего всесильного советника Джона Болтона о том, что США находятся в Сирии ради борьбы с иранским влиянием, Трамп даже не упомянул.

Однако нет никаких гарантий, что 2019 год не принесет какие-то неприятные сюрпризы на иранском, сирийском или ином ближневосточном направлении. Слишком крутые зигзаги американской Twitter-дипломатии таят в себе массу неожиданностей, как для всего остального мира, так и для самих американцев.

Александра Зуева (Sputnik)

Аналитический отдел

NET-FAX — NET-ФАКС            

«Над арабской мирной хатой». Израиль снова может стать противником

Google

Павел Фельгенгауэр
Обозреватель «Новой»

Когда в сентябре 2015 года российские военные начали массированные боевые действия в Сирии с целью спасти гибнущий режим Башара Асада, многим казалось, что это «возвращение на Ближний Восток» будет принципиально иным, чем прошлое — во времена холодной войны.

Президент Владимир Путин на Генассамблее ООН в сентябре 2015-го призывал всех объединиться против запрещенного в РФ Исламского государства (ИГ), как когда-то против нацистов. Операция в Сирии должна была быть быстрой, недорогой, победоносной, малой кровью и на чужой территории. Также предполагалось, что совместное противостояние исламистским извергам может поспособствовать восстановлению близких партнерских отношений с Западом, что были порушены в 2014 году из-за Крыма и Донбасса.

Не быстро и немалой кровью, но ИГ побили совместными усилиями в Сирии и в Ираке, превратив прежде немаленький самозваный халифат в практически теневую подпольную террористическую структуру, по-прежнему смертельно опасную, но не способную вести наступательные войны. Проиранские боевики, российские бомбы и наемники загнали сирийскую оппозицию в северо-западный угол страны под защиту Турции. Дворец Асада больше не обстреливают из минометов. Но если была цель как-то сгладить противоречия с Западом, то ничего не вышло. Впрочем, не ясно, была ли вообще такая цель.

Объективно говоря, зачем Генштабу существенное снижение военного противостояния? Чтобы Алексей Кудрин с Антоном Силуановым обрезали им оборонный бюджет?

Проиранские силы (шиитское ополчение) были введены в Сирию с целью спасения Асада и разгрома суннитских повстанцев, но дальнейшие стратегические цели у Ирана более амбициозные. Проиранских сил в Сирии много больше, чем российских и пророссийских, — свыше 80 тысяч во главе с генералами из спецподразделения «Кудс» (по-персидски — Иерусалим) Корпуса Стражей Исламской революции (КСИР). Специалисты «Кудс» развертывают в Сирии военные базы, тренировочные лагеря и склады вооружений и, как утверждают, строят заводы по производству ракет различной дальности и ударных беспилотников, которые будут потом нацелены на Израиль. Очевидно, в перспективе предполагаются операции, схожие с теми, которые проводят проиранские шиитские повстанцы-хуситы сегодня в Йемене. Иранцы также планируют расселять в Сирии шиитских добровольцев для изменения этнорелигиозного баланса.

Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) регулярно наносит разрушительные превентивные удары по иранским базам, складам и сборочным цехам. На этой неделе был очередной израильский налет, когда под удар попал аэропорт Дамаска, куда из Ирана доставляют оружие. Также под раздачу попали сирийские силы ПВО (вооруженные и реорганизованные российскими специалистами), которые не слишком удачно пытались отразить израильский налет.

Спецподразделение «Кудс» названо так недаром — оно создавалось еще при покойном аятолле Хомейни для изгнания евреев из Иерусалима. Но у нарастающего сегодня противостояния с ЦАХАЛ в Сирии есть и более прагматичные цели, чем застарелый воинственный антисемитизм. Асад, может, и выиграл с российско-иранской помощью гражданскую войну, но большинство населения его люто ненавидит, а страна совершенно разорена и разрушена, и ни Запад, ни богатые арабы существенной помощи пока не обещают. Кроме того, крайне дорогостоящие зарубежные операции «Кудс» вызывают нарастающее раздражение в иранском обществе. Универсальный ответ ближневосточных авторитарных режимов на подобные проблемы — устроить конфронтацию с Израилем. Даже неудачная война с ЦАХАЛ (а она обычно таковой и бывает) оказывается в целом удачным ходом: будут еврейские потери, и простой народ объединится в истерике гнева и ненависти, что часто помогает в решении различных внутренних проблем и в получении внешней финансовой помощи. Кроме того, исходя из собственных интересов,

и режим Асада, и иранцы явно стараются дополнительно втянуть Россию в прямое противостояние с ЦАХАЛ.

Впрочем, поскольку Израиль — близкий союзник США, российские военные и дипломаты и сами охотно готовы наращивать противостояние с Израилем, как в 1970-е в Египте или в 1980-е в Сирии и Ливане.

17 сентября сирийская ПВО сбила над Средиземным морем российской ракетой большой дальности 5В28 ЗРК С-200В разведывательный самолет Ил-20 ВКС РФ, который заходил на посадку в Хмеймим после проведения разведки позиций боевиков в соседней провинции Идлиб. Все 15 человек на борту — летный экипаж и расчет радиоэлектронного комплекса — погибли. В ответ Москва безвозмездно поставила сирийцам три дивизиона С-300 и до 200 ракет, а также системы РЭБ (радиоэлектронной борьбы) и контроля воздушного пространства. В Минобороны обосновали это странное решение, обвинив в катастрофе ЦАХАЛ и представив в качестве доказательства фантастическую 3D-мультипликацию, на которой, как потом выяснилось, радарные отметки гражданских самолетов, летевших вблизи воздушного пространства Кипра, были представлены как израильские истребители, которых там не было.

Теперь, похоже, лишь вопрос времени, когда произойдет следующий инцидент с российскими военными, советниками или специалистами в Сирии, в котором вину за возможные потери можно будет приписать еврейской злой воле.

Конечно, прямая конфронтация с Израилем может выйти боком. ЦАХАЛ уже доказал, что в состоянии выводить из строя ударами с воздуха и без потерь новейшие отечественные зенитные комплексы, в том числе «Панцирь-С1», который сейчас — основа устойчивости и самозащиты всей национальной системы ПВО/ПРО, на создание которой были истрачены триллионы.

Теперь выясняется, что, возможно, потрачены во многом зря.

Такое уже случалось на Ближнем Востоке. В 1982-м в долине Бекаа в Ливане ЦАХАЛ без потерь разгромил созданную российскими специалистами мощную сирийскую систему ПВО. Наши также понесли тогда потери в Ливане и в Сирии, но в советское время это держали в строгом секрете. В 1991 году США с союзниками разнесли еще более мощную систему ПВО Ирака.

Нынешнее возвращение на Ближний Восток все больше похоже на повторение советского опыта 30–40-летней давности. Противостояние с Америкой, которую уже вполне официально переименовали из «партнера» в «вероятного противника». Нарастающие расходы и безвозмездные поставки вооружений, техники и оборудования в Сирию, Египет, Ливию и Ливан. Капиталовложения в обустройство бесполезных заморских баз. Гибель людей и потери в технике. И самое неприятное — местные союзники, которые, как и в прошлом, все глубже втягивают нашу страну в бесконечные, бессмысленные и кровопролитные свары.

Источник — novayagazeta.ru

Al Chourouk (Тунис): один из главных итогов «арабской весны» — «русский медведь» возвращается на Ближний Восток

© Минобороны РФ

За несколько лет Россия из второстепенного игрока на Ближнем Востоке превратилась в доминирующую силу, способную противостоять западному региональному влиянию. Это произошло благодаря хаосу «арабской весны» и упадку влияния США в регионе. И вот сокрушительная победа в Сирии, новая зона влияния в Ливии и посредничество в Йемене. Не забыла Россия и про Египет, отдалившийся от США.

За несколько лет Россия из второстепенного игрока на Ближнем Востоке превратилась в доминирующую силу, способную противостоять западному региональному влиянию. Это произошло благодаря хаосу «арабской весны» и упадку влияния США в регионе.

Одной из основных причин, побудивших Россию к переходу на Ближний Восток, стали последствия «арабской весны», которая перевернула ситуацию с ног на голову в регионе в целом. Эти последствия убедили президента Путина в том, что Россия совершила ошибку, когда ушла с тех территорий на Ближнем Востоке, которые унаследовала от Советского Союза. Путин стремится восстановить международный авторитет России, в основном используя ошибки Соединенных Штатов. Эти обстоятельства предоставили Кремлю возможность создать новые зоны влияния.

Судя по всему, тактика Кремля направлена на расширение влияние как внутри стран, так и на региональной арене. Сложные политические маневры повысили международный авторитет и роль Москвы в качестве дипломатического посредника.

После успешного военного вмешательства в Сирию, которое закончилось крупной военной победой для Москвы и ее союзников и разгромом вашингтонского лагеря, сейчас очень трудно принять какое-либо решение в Сирии, не обращаясь к России или действуя вопреки ее воле. Россия готова больше участвовать в решении ближневосточных проблем, чтобы утвердить свою легитимность в Средиземном море.

Что касается Ливии, то Москва снова смогла поддержать своего главного союзника в этой стране и установить новую зону влияния на Ближнем Востоке. В отличие от односторонних действий в Сирии, российская стратегия в Ливии не предполагает навязывание Хафтара в качестве президента Ливии при помощи силы, а скорее сотрудничество с международным сообществом для стабилизации ситуации на ливийской территории таким образом, чтобы гарантировать интересы Москвы.

Также Россия начала играть важную роль в Йемене, предлагая свое посредничество и выступая в качестве активного партнера в политическом процессе.

В Ираке Россия стала играть большую роль в процессе вооружения вооруженных сил страны для противостояния «Исламскому государству» (запрещена в РФ — прим. ред.). Это еще одно проявление российской внешнеполитической стратегии, которая основывается на активизации роли России на региональном и международном уровнях, чтобы избежать внешнего давления и шантажа.

Возвращение в качестве региональной силы

В настоящее время Россия посылает миру сигналы о том, что она вернула себе роль ключевого игрока в регионе и утвердилась в качестве силы, с которой нельзя не считаться. Москва не ограничилась одним возвращением в регион, она имеет четкие цели и видение того, как достичь этих целей, а также обладает всеми необходимыми для этого ресурсами. Президент Путин хочет установить новые правила игры на Ближнем Востоке, изменить региональную систему, которая гарантирует Соединенным Штатам возможность без каких-либо издержек и труда использовать в своих интересах поток энергоресурсов из региона. Проамериканские страны Персидского залива, от которых зависела Америка, теперь поняли, что должны учитывать интересы и цели России.

Кроме того, Путин объединил усилия с иранцами, которые также недовольны нынешней региональной системой, созданной Соединенными Штатами на Ближнем Востоке.

Очевидно, Египет также видит в России возможную альтернативу США, особенно если учесть, что американцы дали ему достаточно оснований для поиска другого союзника.

https://inosmi.ru/politic/20190116/244393689.html

Провальное турне саудовского принца по странам Магриба

АА

Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман свой первый зарубежный визит после убийства оппозиционного журналиста Джемаля Кашикчы совершил в страны Северной Африки, что акцентировало внимание мировой общественности на странах Магриба.

В программе турне наследного принца были визиты в страны Магриба – Тунис, Марокко, Мавританию и Алжир. Однако, вопреки ожиданиям, Мухаммед бин Салман не посетил Марокко после Туниса.

Наследный принц не смог добиться желаемых результатов по итогам своего турне по странам Магриба. Марокко отказало принцу в визите. Посещение принцем Салманом Мавритании можно назвать сравнительно удовлетворительным, но в ходе визита ему пришлось столкнуться с некоторыми трудностями. В Алжире же ситуация и вовсе была плачевной.

Мировую общественность интересуют причины, по которым наследный принц Саудовской Аравии посетил Алжир. Эр-Рияд еще до последних событий использовал напряженность в отношениях Алжира и Марокко в качестве инструмента для шантажа. При возникновении проблем в отношениях с Марокко Саудовская Аравия оказывала торговую и политическую поддержку Алжиру.

Саудовская Аравия с политической точки зрения, по идее, должна тесно сотрудничать с Марокко. Однако после катарского кризиса отношения между Эр-Риядом и Рабатом ухудшились и не восстановились до сих пор. С первых дней эмбарго в отношении Катара Марокко предпочло занять нейтральную позицию и даже оказало помощь этой стране.

Существуют проблемы и в отношениях Саудовской Аравии и Мавритании. Как Саудовская Аравия пытается использовать Мавританию против Марокко, так и Мавритания не разрывает связи с Ираном и ХАМАС, которые являются ее «козырем» против Саудовской Аравии.

Мухаммед бин Салман не смог добиться желаемого результата от своего турне по странам Магриба. Примером тому могут служить отказ Марокко принять наследного принца и трудности, с которыми он столкнулся в Мавритании. Все эти проблемы вызваны нормализацией отношений с Израилем, ситуацией в Йемене и убийством Джемаля Кашикчы. Обещание наследного принца построить в Мавритании больницу имени короля Салмана и вовсе было воспринято как подкуп.

В Алжире ситуация была еще более плачевной, и визит принца Салмана завершился раньше запланированного срока. Алжирцы дали понять, что их расположения нельзя добиться гуманитарной помощью. Попытки наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бин Салмана найти поддержку в странах Магриба еще раз доказывают, что не всегда дружбу можно купить за деньги.

Магистр факультета журналистики и автор статей по Ближнему Востоку и странам Африки Зейнеб Караташ

Докторант факультета журналистики Университета Гази Мохаммед Меях

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B5-%D1%82%D1%83%D1%80%D0%BD%D0%B5-%D1%81%D0%B0%D1%83%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%86%D0%B0-%D0%BF%D0%BE-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BC-%D0%BC%D0%B0%D0%B3%D1%80%D0%B8%D0%B1%D0%B0/1349279

Ждать ли перемен на востоке Сирии?

AA

Центральное командование Вооруженных сил США (CENTCOM), выступающее в качестве проводника политики Вашингтона в Сирии, не меняет свою тактику в регионе, что говорит о стремлении американской стороны сохранить контакты с сирийским крылом террористической организации PKK – YPG.

В то же время Турция демонстрирует решимость к предотвращению формирования в регионе источника угрозы, аналогичной той, что исходит с севера Ирака. Анкара заявляет, что не допустит сохранения контроля террористов PKK/YPG над районами Сирии, расположенных к востоку от реки Евфрат.

В большинстве районов Сирии, захваченных террористами YPG/PKK, компактно проживают арабы. В последнее время в этих районах резко возросло число акций протеста, организованных арабами, недовольными действиями YPG/PKK, сказал представитель турецкого Фонда политических, экономических и общественных исследований (SETA) Кутлухан Горюджу.

«Важным показателем роста недовольства населения востока Сирии стал тот факт, что лидеры крупных племен провинции Ракка распространили совместное послание, в котором выступили против действий YPG. Текст послания содержал изображение флага Сирийской освободительной армии», — сказал Горюджу.

Эксперт не исключил возможности того, что речь может идти даже о том, что вооруженные формирования арабских племен будут продвигаться вглубь территории, занятой террористами, параллельно ВС Турции и «Национальной армии Сирии», сформированной отрядами умеренной оппозиции из числа бойцов Сирийской освободительной армии.

В то же время для Турции, которая обладает достаточным потенциалом для выполнения таких операций, основной проблемой является военно-политическое сотрудничество США и YPG/PKK, отметил Горюджу.

По его словам, тот факт, что PKK признана Вашингтоном террористической организацией, затрудняет для США взаимодействие с YPG. 
Специальный представитель госсекретаря США по взаимодействию в Сирии Джеймс Джеффри и до, и после назначения на указанную должность соглашался с тем, что YPG/PYD является ответвлением PKK в Сирии.

Однако, несмотря на все факты, США утверждают, что их сотрудничество с PKK носит тактический характер и нацелено на борьбу с ДЕАШ. 
С учетом того, что ДЕАШ контролирует мизерную площадь территории Сирии, вероятность соглашения Турции с США высока, считает эксперт.

Сотрудничество с Турцией необходимо США для поддержания санкций против Ирана, долгосрочного политического сотрудничества со странами Персидского залива, а также с учетом растущего влияния России и Ирана в регионе, отметил Горюджу.

Кроме того, присутствие турецких войск в Сирии обеспечивает безопасность приграничных районов Турции, сказал эксперт.

По его словам, несмотря на это, Центральное командование Вооруженных сил США продолжает поставки оружия YPG/SDG. 
В этой связи Анкара полна решимости не допустить в Сирии повторения ситуации на севере Ирака и искоренить терроризм.

«В Турции считают, что любая инициатива, не направленная на урегулирование конфликта в Сирии, завершится крахом и будет способствовать возникновению новых террористических группировок. В этом отношении политическая элита США должна проводить политику, направленную против такой точки зрения CENTCOM, и прийти к консенсусу с Турцией», — добавил Горюджу.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%B6%D0%B4%D0%B0%D1%82%D1%8C-%D0%BB%D0%B8-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD-%D0%BD%D0%B0-%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BA%D0%B5-%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%B8/1317699

Трамп готовится заключить сделку века на Ближнем Востоке?

© REUTERS, Jonathan Ernst

Такой подход радикально отличается от планов действий предыдущих администраций. Он основан на идее, согласно которой, большинство жителей Палестины хотят лучшей жизни, а не продолжения противостояния с Израилем

Во время очередного раунда ближневосточной дипломатии старший советник и зять президента США Дональда Трампа Джаред Кушнер не предоставил деталей нового плана администрации Трампа по урегулированию израильско-палестинского конфликта. Однако можно обойтись и без деталей для того, чтобы понять, в каком направлении движется процесс. Кушнер уже достаточно сказал во время своего довольно откровенного интервью ведущей палестинской газете Аль-Кудс, пишет Зеф Чафетс в статье для издания Bloomberg.

«Мир шагнул далеко вперед, а мы остались позади… Конфликт ваших предков не должен определять будущее ваших детей», — заявил Кушнер палестинским читателям.

Другими словами, войне против еврейского государства пришел конец, вы проиграли, теперь вам нужно с этим смириться. Кушнер отмел в сторону традиционные палестинские проблемы: возвращение беженцев на земли, с которых их изгнали, создание суверенного государства, статус Иерусалима и ликвидация еврейских поселений на Западном берегу реки Иордан. Старший советник президента США просто не обратил внимания на ключевые противоречия в бесконечном споре между Палестиной и Израилем.

«Мы представим наш мирный план, который действительно понравится палестинскому народу, потому что он откроет для них возможности для лучшей жизни», — заявил старший советник президента США.

Этот план предполагает, что молодое поколение палестинцев предаст своих предков, сделает ставку на личный материальный интерес и мир с Израилем, в рамках которого мусульмане получат контроль над святыми местами в Иерусалиме, ограниченную общинную автономию на Западном берегу и процветание за счет массовых инвестиций. Кушнер говорит, что Палестина должна воспользоваться этой возможностью для того, чтобы «перепрыгнуть в следующую индустриальную эпоху» благодаря встраиванию в экосистему «Силиконовой долины Ближнего Востока», т. е. Израиля.

Ситуация в Палестине дает повод для оптимизма. Например, планы по взрыву ситуации на Западном берегу в связи с открытием посольства США в Иерусалиме или «Маршем возвращения» в Газе — не увенчались успехом. Также не стоит забывать о стремлении палестинцев к мирным заработкам в Израиле.

Во время ближневосточного визита Кушнера израильское правительство объявило о том, что оно выдаст 7 тыс. 500 разрешений на работу жителям Западного берега, где уровень безработицы составляет около 20%. Это решение стало возможным благодаря убеждению Израиля в том, что данные жители не будут представлять угрозу безопасности. Такая оценка основывается на том факте, что около 100 тыс. жителей Западного берега уже работают в Израиле, в основном без инцидентов. Однако процветание, о котором говорит Кушнер, не может основываться лишь на предоставлении разрешений на работу в Израиле. Оно зависит от способности администрации Трампа предоставить Палестине основные экономические выгоды в сжатые сроки. Однако по этому поводу возникают сомнения.

После переговоров в Осло в 1993 году велись грандиозные дискуссии о международных инвестициях в палестинскую экономику. Вторая интифада, начавшаяся в 2000 году, помешала этому. С другой стороны, не стоит забывать про коррупцию правящего класса Палестины. К израильским предпринимателям в Палестине относятся недоброжелательно, жители Западного берега не хотят, чтобы их обвинили в предательстве. Все может измениться, если предлагаемый Вашингтоном «мир через процветание» принесет конкретные результаты.

Предыдущие администрации США хотели, чтобы их рассматривали в качестве честных посредников. Однако все пошло прахом, когда Трамп дал ясно понять, что он не придерживается нейтральной позиции. Трамп смотрит на вещи с точки зрения Израиля. Если нынешние палестинские лидеры откажутся принять новый план Трампа, то это их проблемы. Трамп просто позволит Израилю навязывать Палестине сделку, которую в Тель-Авиве посчитают выгодной.

К тому же Палестина не может рассчитывать на то, что арабские правительства станут противодействовать такому развитию событий: в Саудовской Аравии, Египте, Иордании и государствах Персидского залива все чаще звучат пустые заверения. Эти правительства зависят от Вашингтона, который поддерживает их в противостоянии ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и региональным амбициям Ирана. По мнению Трампа, арабские союзники должны позаботиться о том, чтобы он заключил сделку века на Ближнем Востоке.

Такой подход радикально отличается от планов действий предыдущих администраций. Он основан на идее, согласно которой, большинство жителей Палестины хотят лучшей жизни, а не продолжения противостояния с Израилем. Возможно, Трамп наивен. Возможно, он прав. В любом случае ситуация вокруг палестино-израильского конфликта будет двигаться в данном направлении.

Александр Белов

Источник — REGNUM

Китай использует ближневосточный кризис в своих интересах

На фоне нарастающего напряжения на Ближнем Востоке США просто не могут проигнорировать региональную игру КНР

АЛЕКСАНДР БЕЛОВ, 15 июня 2018,

Председатель КНР Си Цзиньпин способствовал расширению взаимодействия Пекина с Ближним Востоком — регионом, который когда-то находился на периферии интересов КНР. Расширение торговли и инвестиций, активизация дипломатических обменов и расширение военных связей постепенно укрепляют позиции Китая на Ближнем Востоке. Если Вашингтон не предпримет ответных действий, то Китай сможет реализовать свои амбиции в регионе, включив Ближний Восток в орбиту своего экономического и дипломатического влияния. США по-прежнему несут ответственность за разрешение самых сложных ближневосточных задач, пишут Дэниел Климан и Эбигейл Грэйс в статье для американского издания The Foreign Policy.

Нефть традиционно служила связующим звеном в отношениях между США и арабскими государствами. В то время как США снизили свою зависимость от иностранной нефти за счет «сланцевой революции», Китай нарастил импорт ближневосточной нефти. Мировой спрос на ближневосточную нефть вырос. Даже несмотря на то, что Пекин стремится диверсифицировать свои источники иностранной нефти, он остается одним из трех ведущих импортеров нефти из Саудовской Аравии, Ирака и Ирана.

Огромный китайский аппетит в сфере энергоресурсов создает условия для выстраивания тесных экономических связей в регионе, которые также могут послужить для сдерживания влияния США и повышения восприимчивости арабских государств к требованиям КНР. Действительно, Китай, будучи ведущим импортером региональных энергоресурсов, может задействовать соответствующие рычаги влияния. Например, из-за возникшего ценового спора Пекин недавно пригрозил, что может отказаться от импорта нефти из Саудовской Аравии.

Помимо торговли энергией, экономическое влияние Китая на Ближнем Востоке расширилось благодаря его инвестициям. Арабские страны, стремящиеся уменьшить свою зависимость от экспорта нефти и диверсифицировать экономику за счет создания новых отраслей, приветствуют китайские инвестиции. Саудовская Аравия и Иордания обсуждают с Пекином планы развития в рамках инициативы «Один пояс и один путь».

Саудовская Аравия во время государственного визита короля Салмана в Пекин в марте 2017 года подписала широкий пакет коммерческих соглашений на общую сумму в $65 млрд. КНР и Саудовская Аравия подписали двусторонние соглашения в нефтяном секторе, в сфере возобновляемых источников энергии и космоса. Кроме того, продолжается египетское сотрудничество с Китаем в Суэцком канале. В Омане Китай реализует проект по созданию «индустриально-промышленного города Сино-Оман» на месте рыбацкой деревушки Дукм. Стоимость проекта оценивается в $10,7 млрд. Предусмотрено строительство нефтеперерабатывающего завода, способного перерабатывать 235 тыс. баррелей нефти в день. В то же время, позиционируя свое взаимодействие с Ближним Востоком как чисто коммерческое, Китай укрепил свои экономические отношения с арабскими государствами, не ставя под угрозу расширяющиеся связи с Израилем и Ираном.

В Израиле Китай направил средства на создание портов и железных дорог, он превратился в растущего игрока в израильском секторе высоких технологий. Пока США и их союзники в Европе, Австралии и Японии все чаще рассматривают китайские инвестиции как угрозу, Израиль, не принимая надлежащих мер предосторожности, может стать тем «черным ходом», через который КНР получит доступ к технологиям, необходимым для доминирования в важнейших отраслях 21-го века.

Читайте также: Bloomberg: Трамп может сменить власть в Канаде и отдать Оттаву в руки Китая

Экономические отношения Китая с Ираном, для которого Пекин является торговым партнером № 1, продолжают углубляться. Пока европейские компании беспокоились по поводу возможных американских санкций в отношении их бизнеса в Иране, китайское государственное инвестиционное подразделение CITIC Group создало для Ирана кредитную линию в размере $10 млрд. В 2017 году торговля между Китаем и Ираном превысила $37 млрд. В годовом исчислении рост составил 19%. Выход США из ядерного соглашения с Ираном и введение санкций ставит под угрозу иранский бизнес иностранных компаний, что может привести к сокращению их присутствия в Иране. Однако угроза санкций, похоже, никак не повлияла на расширение китайских торговых и инвестиционных отношений с Тегераном. В ближайшем будущем у Ирана может не остаться других альтернатив, кроме сотрудничества с Китаем.

Растущие связи Китая с Ближним Востоком не ограничиваются коммерческой и финансовой деятельностью. Пекин усиливает дипломатические обмены. В частности, председатель КНР совершил тур по Саудовской Аравии, Египту и Ирану в январе 2016 года. Позднее Цзиньпин приветствовал в Пекине короля Саудовской Аравии и премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху. Китай также продемонстрировал готовность принять участие в разрешении региональных споров. Например, Пекин предоставил президенту Сирии Башару Асаду дипломатическую поддержку и последовательную поддержку китайских СМИ. Израиль и Палестина приняли участие в симпозиуме мира в Пекине. Хотя маловероятно, что Китай когда-либо сыграет заметную роль в качестве посредника в любом из региональных кризисов, его растущая готовность к рассмотрению региональных проблем демонстрирует меняющееся восприятие Пекином своей роли в регионе.

Помимо дипломатических шагов, Китай усилил свое военное участие на Ближнем Востоке. Китайский военно-морской флот приложил усилия, чтобы продемонстрировать свое присутствие в непосредственной близости от таких стратегических пунктов, как Ормузский пролив, Баб-эль-Мандебский пролив и Суэцкий канал. С 2010 года корабли ВМФ КНР заходят в порты стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, а также Египта, Израиля и Ирана. В июне 2017 года Китай и Иран провели совместные военно-морские учения на окраине Ормузского пролива. Китай в конечном итоге стремится получить военный доступ к региону, как и в соседнем Джибути.

Более того, Китай, как сообщается, подписал соглашение об открытии нового объекта в Саудовской Аравии по производству военных беспилотных летательных аппаратов. Хотя нет надежды на то, что КНР сможет вытеснить Соединенные Штаты — ключевого поставщика вооружений в регионе, военные продажи на Ближний Восток создают новые рынки для недорогих высокотехнологичных систем вооружений КНР, дополнительно стимулируя китайские исследования и производство. Готовность Китая продавать оружие практически любому региональному субъекту, без учета его намерений, может обострить региональные конфликты, предоставив странам средства для ведения войны по привлекательным ценам.

Для США настало время привлечь внимание региональных союзников к растущему участию КНР на Ближнем Востоке. Для начала необходимо развенчать заявления КНР о том, что его деятельность носит исключительно коммерческий характер и не таит в себе геополитических амбиций.

Вашингтон должен указать странам Персидского залива и Израилю на характер отношений между КНР и Ираном. Этот аспект слишком часто игнорируется. США следует указать Израилю на проблемы, связанные с китайскими инвестициями в его высокотехнологичный сектор.

На фоне нарастающего напряжения на Ближнем Востоке США просто не могут проигнорировать региональную игру КНР. Было бы ошибкой позволить КНР и дальше использовать свои экономические возможности в регионе и укреплять дипломатическое влияние, пока США несут на себе бремя урегулирования региональных кризисов.

Александр Белов

Источник — regnum.ru