Как турки умно используют державы в своих целях

Flag simple map of Turkey.

Ласковый теленок двух маток сосет. Как турки умно используют державы в своих целях, — С.Чериков

Те, кто внимательно следят за внешней политикой Турции, направленной на репродукцию политики Османской империи (Эрдоган так и заявил, что ценности и устремления бывшей Османии станут приоритетом в его политике) с, я бы сказал, показушной калейдоскопической сменой векторов, хорошо поймут нас. Поймут и то, что внезапно вспыхнувшая конфронтация Анкары с США и ЕС — это всего лишь игра слов, чем знаменит Восток. А по сути, турки очень умно разыгрывают как США с Западом, так и Россию, преследуя собственные далеко идущие цели.

О существовании далеко идущих планов Турции говорят факты.

Факт первый. Ради усиления на первых порах собственной гегемонии в Ближнем Востоке, турки готовы не считаться ни с одним из мировых держав, и, в то же время умело используют их вооруженную конфронтацию в регионе. Первоначально поддержав участие США и западной коалиции в сирийской гражданской войне, Эрдоган затем буквально в последние дни в типично восточном стиле, вежливо и непринужденно, избавляется от их присутствия в собственной вотчине, коею считает пограничные территории Сирии и Ирака. Объявляя террористами всех, кто населяет эти территории.

Как уже знаем, американцы безропотно укатывают оттуда, отдав приграничных курдов (то есть тех, кто там реально мочат ИГИЛ (запрещено в России) и фактически заблокировали международных террористов в лагерях для беженцев) на произвол их извечных врагов — турков. Добавим, что данный поступок неискушенного в тонкостях международной политики Трампа вызывает серьезные недовольства даже в самих Штатах, а Пентагон задумывает саботировать необдуманное решение президента.

Факт второй. Нутром чуя, что янки и британцы в регионе уже не та сила, которая может переломить создавшуюся непредсказуемую ситуацию с международным терроризмом в свою пользу, турки переключились на укрепляющуюся Россию с ее новейшими видами высокоточного оружия. А до этого, после недавней попытки вооруженного госпереворота у себя на родине, Эрдоган в порыве гнева даже выпнул американцев с давно обжитых ими казарм базы ВВС НАТО в Инджирлике. За то, что те приютили мятежных сторонников своего бывшего учителя.

Дальше — больше. Эрдоган публично отказался от дальнейших закупок американских истребителей, аннулировав контракты. Взамен срочно закупает новейшие российские системы ПВО, хорошо зарекомендовавшие себя в боевых условиях. Тем самым как бы декоративно закрепив смену векторов.

Факт третий. В то же время, по примеру Штатов, объявив местонахождение всех, кого считают угрожающими интересам Турции, Анкара приграничные районы соседних государств (Кипра, Ирака и Сирии) в одностороннем порядке объявляет зоной собственной безопасности, и, где локальными спецоперациями, где прямой вооруженной агрессией устанавливает собственные порядки. В этих целях турки союзников себе не выбирают. Готовы сотрудничать даже с общепризнанными международными террористическими организациями, прикрыть их. Последние события на северных территориях Сирии тому пример.

И, факт четвертый, сопутствующий. Известна извечная кровная вражда турков с арабами. Однако, сегодня это не помешало официальной Турции для достижения вышеназванных целей активно сотрудничать с наиболее радикальными государствами арабского мира, такими, как Саудовская Аравия и Катар, а также, опять-таки, с террористическими организациями типа «Братьев-мусульман» (запрещена в Египте), защищая которых, Эрдоган буквально на днях накинулся на Египет, обвиняя его в смерти в зале суда экс-президента Мурси, ярого сторонника «Братьев-мусульман».

Ну а, хитроумные заигрывания Анкары вперемежку с актами подлости в отношении России известны всем. Отметим лишь, что три года назад российского посла в Турции Андрея Карлова в упор расстрелял не какой-то залетный террорист, а коренной турк, сотрудник элитного полицейского спецподразделения. Годом раньше турецкие ВВС по личному приказу премьер-министра Давутоглу из заранее подготовленной засады тоже в спину расстреляли возвращающийся из боевого задания по сирийскому небу российский бомбардировщик.

Похоже, в погоне за экономическими выгодами сотрудничества с реанимирующей османизм Турцией, российское руководство не в полной мере осознает возможные последствия подобного партнерства. Хотя стоило ему призадуматься, исходя из сложнейшей истории русско-турецких отношений, крайне неустойчивой позиции потомков Сулеймана Великолепного во время последней мировой войны. Как известно, в Великой Отечественной войне Советского Союза против гитлеровской Германии Турция сосредоточила на советско-турецкой границе огромное количество вооруженных сил, готовых напасть на Советский Союз в случае захвата Сталинграда немцами.

Современную роль Турции в политике НАТО наиболее четко предопределил Збигнев Бжезинский, покойный корифей аналитической мысли, постоянный советник американских президентов, американец польского происхождения. Выступая главным докладчиком на дискуссионном заседании в одном из штатовских аналитических институтов, он сказал:

«В гонке за право быть, пусть подчиненным Западу, но актором геополитической арены, выигрывает Турция. Это требует пересмотра роли Турции как стойкого и преданного члена НАТО. Вероятно более стойкого, чем любой другой член НАТО. Как по стратегическим, так и политическим причинам Турция должна быть, и с моей точки зрения является, фактически, частью Запада. Я утверждаю, что на уровне философской, политической идентичности Турция — часть Запада, несмотря на религиозные различия, которые, однако, не полностью герметичны…

Турция оказалась более успешной и должна служить моделью для других стран, претендующих на роль региональных центров силы, в том числе для России и Ирана. В конкуренции двух модернистских проектов ХХ века — кемализма и ленинизма, выиграл турецкий проект. Инициированный Ататюрком социальный эксперимент оказался более успешным, чем российский. …Таким образом, Турция становится тем актором, при помощи которого Запад намерен оперировать в глубинах евразийского материка, избегая при этом прямого вовлечения в военные конфликты. …Соединенные Штаты не должны втягиваться в какие-либо дальневосточные или азиатские конфликты. Какими бы ни были потенциальные результаты конфликтов в материковой Азии, они не могут оправдать прямое американское вовлечение. … Я утверждаю, что Соединенные Штаты должны копировать стратегию Великобритании в Европе в XIX и в начале XX века, и стать балансиром, стороной, влияющей на принятие решений, но не прямым участником материковых конфликтов», — подчеркнул легендарный аналитик.

Как видим, США в своей новейшей мировой и региональной геополитике почти полностью следуют концепции Бжезинского.

Вот на такие мысли наталкивает недавнее выступление председателя Российского исторического общества Сергея Нарышкина на церемонии открытия выставки «1939 год. Начало Второй мировой войны». Он так и сказал: «История нам дана в том числе и для того, чтобы из нее извлекать полезные уроки.»

Сии слова заставляют глубоко задуматься о создавшейся в послевоенном мире ситуации, вникать в продолжающуюся подрывную роль США и Запада в новом мироустройстве. И, поневоле задаешься вопросом: «Если в предварявшие начало агрессии Гитлера на СССР годы Запад всеми мерами старался столкнуть непомерно усиливающуюся Германию с Советским Союзом, главным идеологическим соперником, то судя по всему, не готовят ли сегодня Турцию в качестве будущего тарана?».

Садырбек Чериков, независимый журналист, политаналитик. Бишкек.

Источник — ЦентрАзия

В Анкаре состоялось координационное заседание по Сирии

Заседание под председательством Эрдогана проведено в Президентском комплексе

В Анкаре состоялось координационное заседание по Сирии
https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15792

ВС Турции готовы внести вклад в мир и стабильность в Сирии

Турция продолжает решительную борьбу с террористическими организациями не только на территории страны, но и за ее пределами.

ВС Турции готовы внести вклад в мир и стабильность в Сирии
https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15774

Сторонники PKK/YPG пытаются очернить операцию «Источник мира»

Пособники террористов запустили в соцсетях кампанию по дискредитации антитеррористической операции ВС Турции

Enes Canlı,Abdulrahman Yusupov  

Сторонники PKK/YPG пытаются очернить операцию «Источник мира»

АНКАРА

Сторонники террористической организации PKK/YPG через свои аккаунты в соцсетях пытаются дезинформировать мировую общественность относительно целей антитеррористической операции ВС Турции «Источник мира».

Последователи группировки публикуют на своих страницах фото имевших место в истории массовых убийств, утверждая, что они совершены в ходе операций ВС Турции «Оливковая ветвь» и «Щит Евфрата».

«Вот что Турция совершила ранее. Не думаете ли вы, что они сделают это снова?», — гласит надпись под снимком, на котором изображены жертвы резни, совершенной в 1992 году армянскими вооруженными подразделениями в азербайджанском городе Ходжалы.

Помимо этого, пользователей пытаются привлечь посредством различных хештегов провокационного характера.

Аналогичные действия сторонники террористов предпринимали и вовремя проведения ВС Турции контртеррористических операций «Оливковая ветвь» и «Щит Евфрата».

Операция «Источник мира»

Турция 9 октября начала масштабную антитеррористическую операцию в районах Сирии к востоку от реки Евфрат.

Целью операции, получившей название «Источник мира», является устранение угрозы терроризма у границ Турции и создание «зоны безопасности», куда добровольно вернутся миллионы сирийских беженцев.

В операции задействованы части ВС Турции и отряды оппозиционной Сирийской национальной армии.

Решение о проведении операции основано на статье 51-й Устава ООН, признающего за государствами «право на самооборону».

Турция заявляет об уважении к территориальной целостности и единству Сирии.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%87%D0%BD%D0%B8%D0%BA-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0/%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8-pkk-ypg-%D0%BF%D1%8B%D1%82%D0%B0%D1%8E%D1%82%D1%81%D1%8F-%D0%BE%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B8%D1%82%D1%8C-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8E-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%87%D0%BD%D0%B8%D0%BA-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0-/1607686

Bloomberg: Эрдоган загнал Трампа в сирийский угол

A Turkish soldier walks next to a Turkish military vehicle during a joint U.S.-Turkey patrol, near Tel Abyad, Syria September 8, 2019. REUTERS/Rodi Said — RC1CFC59FD70

Американские чиновники заявили, что новая позиция, которую США заняли в северо-восточной Сирии, — это ответ Вашингтона на наглость со стороны президента Турции Реджепа Эрдогана, который остался равнодушным к мольбам и давлению со стороны американских дипломатов и генералов, требующих, чтобы Турция отказалась от планирования вторжения.
Александр Белов, 8 октября 2019, 09:36 — REGNUM Президент США Дональд Трамп, согласно его публикациям в Twitter, принял обдуманное политическое решение, которое позволит сократить потери США. Трамп решил вывести войска из Сирии. «Бесконечные и нелепые войны заканчиваются!» — заявил президент США в понедельник, 7 октября. Политик добавил, что США «фокусируются на общей картине», так как знают, что могут вернуться назад и «взорвать», пишет журналист Эли Лейк в статье для издания Bloomberg.

Так же как и большинство твитов президента США, его последние заявления в Twitter также содержат в себе некоторую неточность. Американские чиновники сказали мне, что новая позиция, которую США заняли в северо-восточной Сирии, — это ответ Вашингтона на наглость со стороны президента Турции Реджепа Эрдогана, который остался равнодушным к мольбам и давлению со стороны американских дипломатов и генералов, требующих, чтобы Турция отказалась от планирования вторжения.

Прошлым летом американские, турецкие и курдские дипломаты достигли соглашения о создании зоны безопасности между курдскими силами и Турцией. Эрдоган, однако, был полон решимости разорвать это соглашение и отправить свою армию в Сирию. Трамп решил, что силы США не могут оказаться на пути Турции, и не стал рисковать военной конфронтацией с союзником по НАТО.

Заявление Белого дома, сделанное вечером 6 октября, говорит само за себя: «Вооруженные силы США не будут поддерживать или участвовать в операции, а силы США, одержав победу над ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), больше не будут находиться в непосредственной близости». Обратите внимание на эти последние три слова. Высокопоставленный чиновник администрации США сказал мне, что не было приказа о выводе около 1 тыс. солдат США, оставшихся в Сирии. Заявление Белого дома равнозначно тактическому отступлению из тех районов, где турецкие силы готовились к вторжению.

Также в воскресенье, 6 октября, в Белом доме заявили, что США больше не будут арестовывать боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), задержанных союзными курдскими силами. В Вашингтоне заявили: «Теперь Турция будет нести ответственность за всех боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в районе, захваченных за последние два года». В понедельник, 7 октября, президент США еще раз подчеркнул в Twitter, что турецкие чиновники «должны, вместе с ЕС и другими сторожить захваченных боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и их семьи».

В настоящее время курдские ополченцы несут основную ответственность за задержанных боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Поэтому, если у Эрдогана сложилось впечатление, что он может направить свои вооруженные силы против курдов, а затем рассчитывать на помощь США при задержании боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), то Трамп и Белый дом дали ему понять, что он просчитался.

Это игра с высокими ставками. В интересах США добиться того, что террористы ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) больше никогда не вернулись на поле битвы. Заявление Белого дома, вполне вероятно, предназначалось для Эрдогана, чтобы предостеречь его от начала широкомасштабной кампании против курдских сил. У Турции нет необходимых ресурсов и возможностей для задержания боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Конечно, одной из проблем, связанных с данным вопросом, стал сам Трамп. В частности, он решил преподнести кризис в северной Сирии как часть своей кампании по прекращению «бесконечных войн». Ранее, после того как Трамп отказался от своего прежнего обещания вывести войска из Сирии, он пригрозил Турции «экономическим опустошением», если Эрдоган нападет на курдских союзников США. На этот раз Трамп объявил в Twitter, что он «полностью разрушит и уничтожит экономику Турции», если она «сделает то, что, согласно моей великой и непревзойденной мудрости, является недопустимым».

Опять же есть большая разница между угрозами, опубликованными в Twitter, и действиями в реальной жизни. Конгрессу решать, какие действия будут предприняты в отношении Турции. В понедельник сенатор Линдси Грэм объявил, что он работает со своими коллегами над списком новых санкций против Турции, если она начнет вторжение.
Заявление Грэма весьма показательно. Один из самых верных союзников Трампа теперь признает, что президент США может не удержать союзника по НАТО от вторжения в Сирию. Отступление США и вторжение Турции не положат конец войне в Сирии — они продлят ее.
8 октября 2019
Александр Белов

Источник — regnum.ru

США выводят войска из Сирии

США начали эвакуацию двух блокпостов у населенных пунктов Талль-Абьяд и Расулайн на севере Сирии, расположенных у турецкой границы.

США выводят войска из Сирии
https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15758

Вашингтон дал Анкаре добро на операцию против курдов

Игорь Субботин
Обозреватель-международник при главном редакторе НГ

7 окт. 2019

В ночь на 7 октября Белый дом заявил, что американские военные больше не будут находиться в непосредственной близости от тех районов, которые планирует взять под контроль турецкое командование. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган 7 октября заявил, что ВС его страны полны решимости приступить к наступлению. Курды называют последние события не чем иным, как повторением ситуации с Кипром.

Заявлению о сдаче северо-восточных районов США предшествовала телефонная беседа президента Дональда Трампа с Эрдоганом. «После переговоров начался процесс вывода войск, – сообщил сам турецкий лидер. – Сейчас наши компетентные органы ведут работу в этом направлении. Господин Трамп раньше приказывал вывести войска, но выполнение приказа задерживалось».
Что касается новой военной операции в Сирии, то Эрдоган отметил: «Турция настроена решительно, поскольку террористическая угроза в отношении нашей страны для нас неприемлема». Турецкая сторона по-прежнему рассматривает курдские отряды народной самообороны (ОНС), которые составляют основу поддерживаемого США альянса «Демократические силы Сирии» (ДСС) и фактически контролируют северо-восток как террористов.
Курды обещали ответить на новую военную операцию турок «тотальной войной». В разговоре с «НГ» член Национального конгресса Курдистана Фархат Патиев подтвердил, что у сил Сирийского Курдистана нет иного выбора, кроме как занять оборону. «Турция мстит курдам за сокрушение ИГ («Исламское государство», запрещено в РФ. – «НГ»), поскольку с его помощью она строила далеко идущие планы. Сейчас она пытается реанимировать проект ИГ», – уверен Патиев. По его словам, задача турецкого командования – занять территории от провинции Идлиб до провинции Дейр аз-Зор. «Это повторение истории с Кипром, который был разделен на Турецкую республику Северный Кипр и собственно Кипр, – полагает собеседник «НГ». – В нашем случае речь идет о создании Турецкой Республики Северная Сирия».

Пресс-служба Кремля 7 октября уже предостерегла сирийских игроков от любых действий, которые могут повредить процессу урегулирования. «Мы знаем, что открываются определенные перспективы, понимаем, что путь предстоит очень долгий и сложный. Но сейчас, когда закончилось формирование Конституционного комитета Сирии, когда намечены уже сроки проведения (его заседания. – «НГ»), очень важно воздерживаться от любых шагов, которые могут навредить делу сирийского урегулирования», – приводит ТАСС слова пресс-секретаря российского президента Дмитрия Пескова. Впрочем, трудно отрицать, что потенциальный переход северо-восточных районов республики в руки Анкары был бы удобен Москве: турецкая сторона для нее выглядит более договороспособным игроком, чем американцы.

Влиятельный турецкий эксперт Али Озкок со ссылкой на свои источники сообщил «НГ», что сформированная под эгидой Турции оппозиционная Сирийская национальная армия (СНА) перебросит 4 тыс. боевиков для захвата города Тель-Абъяд и 6 тыс. – для Рас-эль-Айна на северо-востоке Сирии. В этих населенных пунктах проживает арабское население, и трудностей у турецких сил быть не должно. «Так или иначе, эти районы не являются проблематичными: многие члены местных арабских племен живут в Турции на правах беженцев, – говорит Озкок. – Кроме того, Турция вербовала людей для многочисленных подразделений Свободной сирийской армии (оппозиционная коалиция, на основе которой была сформирована СНА. – «НГ») из этих самых регионов». Это означает, что многие бойцы Свободной сирийской армии возвращаются в свои дома и уже знают потребности местного населения, говорит эксперт.

«После войны в Ираке 2003 года следует понимать: арабские племена, в частности, могут быть очень прагматичными с точки зрения лояльности, – подчеркивает Озкок. – Турция давно поддерживает тесные отношения с арабскими клановыми структурами, особенно в Манбидже и Тель-Абъяде». Аналитик, однако, констатирует конфликт между курдскими формированиями и арабскими кланами. «Арабские племена считаются особо консервативными, что противоречит левой, радикально-феминистской ориентации ОНС, – утверждает Озкок. – Кроме того, в последние годы ОНС пыталась навязать свою идеологию в системе образования, что многие арабы рассматривали как процесс отчуждения и утрату арабского характера Сирийской Арабской Республики». Эксперт обращает внимание на то, что недовольство среди арабов вызвал и набор рекрутов в ДСС. Альянс, воевавший с ИГ, пытались сделать этнически смешанным.

Впрочем, не все эксперты согласны с тем, что северо-восток Сирии ждет реальная операция под эгидой Турции. «На мой взгляд, речь идет о деэскалационном сценарии: американцы неспешно отошли ровно из той зоны, которую трижды патрулировали с турецкими ВС, – заявил «НГ» эксперт Российского совета по международным делам Антон Мардасов. – Вероятно, ее действительно займет оппозиция, но составленная из отрядов, в которых большую часть составляют уроженцы именно этой местности: их давно готовили на севере провинции Алеппо. Не исключено, что в перспективе турки продвинутся и дальше, но тоже по подобному «спокойному» сценарию. Лакмусовой бумажкой здесь служит ситуация в Камышлы (политическая столица Сирийского Курдистана. – «НГ»), и именно она будет влиять на судьбу боевиков ИГ, содержащихся в тюрьмах ДСС».

Источник — ng.ru

Турция «зачистит» сирийских радикалов

Анкара обдумывает военную операцию в провинции Идлиб

Турецкие военные могут ответить на попытки сирийских правительственных войск продвинуться в глубь зоны деэскалации.
Турция готова к самостоятельной операции против джихадистов, остающихся в сирийской провинции Идлиб. Об этом сообщает арабское издание Asharq Al-Awsat со ссылкой на одного из помощников президента Реджепа Тайипа Эрдогана. Готовность в одиночку провести военную кампанию в этом районе Анкара выражает впервые. В экспертной среде считают, что самостоятельная ликвидация радикалов может стать залогом того, что Идлиб сохранится в зоне турецкого влияния.
В Анкаре, похоже, созрел окончательный план по поводу сирийской провинции. Идлиб – последний крупный анклав сирийской умеренной оппозиции, в котором вместе с ней остаются боевики «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ) – радикальной группировки, поглотившей остатки запрещенной в РФ «Ан-Нусры».

По словам приближенных Эрдогана, сохранение ХТШ в Идлибе дает повод официальному Дамаску и лояльным ему формированиям атаковать провинцию, поэтому необходимость операции для Анкары очевидна. Те 12 наблюдательных пунктов, которые Турция установила вокруг Идлиба, постоянно подвергаются обстрелам со стороны правительственных войск, утверждают сами турки.
Военные источники Asharq Al-Awsat ранее сообщали, что Турция пыталась то убедить ХТШ в необходимости самороспуска, то расколоть группировку изнутри. Военный сценарий фактически означает, что Анкара так и не смогла сделать ни того, ни другого. С одной стороны, для турецкого руководства стратегически важно взять под контроль проходящие через Идлиб автомагистрали М4 (соединяет Алеппо и Латакию) и М5 (соединяет Алеппо и Хаму). С другой стороны, высказывались предположения, что Анкара готова «обменять» Идлиб на серьезные уступки, которые касаются северо-восточных районов Арабской Республики. Они расположены у сирийско-турецкой границы и потому представляют для Анкары наибольшее значение.

Отношения Турции с ХТШ не были так однозначны. Тема сохранения группировки в Идлибе была для турецкого руководства хорошим поводом перебрасывать свою ответственность за обстановку в провинции на Запад. Так, в январе этого года министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу заявил, что некоторые западные столицы поощряют боевиков, чтобы разрушить сочинский меморандум по Идлибу, согласованный между РФ и Турцией. «Они дают им деньги, поддерживают их, – пояснял шеф турецкой дипломатии в разговоре с журналистами. – Но я не думаю, что ХТШ усилила свои позиции. Они (боевики. – «НГ») были вынуждены уйти из определенных районов (Сирии. – «НГ»), сейчас же они пытаются вновь в них вернуться».

Тема Идлиба была основной на трехстороннем саммите РФ, Турции и Ирана в Анкаре. «Наибольшую озабоченность, безусловно, вызывает обстановка в идлибской зоне, контроль над которой фактически захватили аффилированные с «Аль-Каидой» (запрещена в РФ. – «НГ») радикальные группировки, – сказал президент РФ Владимир Путин по итогам встречи. – Мы не можем, конечно, с этим смириться, поэтому договорились с господином Эрдоганом и господином Рухани (президент Ирана. – «НГ») продолжить совместную работу в интересах окончательного снятия напряженности в Идлибе».
При этом российский лидер заверил, что РФ продолжит борьбу с терроризмом в Сирии. Как позже заметила пресс-служба Кремля, ни о какой совместной трехсторонней операции в Идлибе на переговорах в Сочи речи, конечно же, не шло.

«Если Турция хочет сохранить Идлиб в сфере собственного влияния и тем более превратить его в свой «протекторат», как Африн или зону операции «Щит Евфрата», то без ликвидации ХТШ это сложно осуществить, – признал в разговоре с «НГ» руководитель Центра исламских исследований Института инновационного развития, эксперт Российского совета по международным делам Кирилл Семенов. – Даже в том случае, если Анкара постарается сохранить за оппозицией лишь приграничные районы Идлиба, то без решения проблемы ХТШ все равно не обойтись. Турция не сможет предоставить оппозиции в Идлибе физическую защиту от атак режима, пока там действует ХТШ, потому что в этом случае получается, что Анкара фактически защищает террористов, и резонанс в этой связи затрагивает гораздо больше, чем сферу российско-турецких отношений».

Аналитик полагает, что в случае положительного решения проблемы ХТШ и достижения соответствующих договоренностей с российской стороной, турецкие военные окажутся в состоянии самостоятельно отвечать на попытки сирийских правительственных войск продвинуться в глубь этой зоны деэскалации. Например, они смогут применять артиллерию. «И это уже не будет рассматриваться как поддержка террористов», – подчеркнул Семенов.
Однако, по мнению аналитика, для контроля над Идлибом Турции необходимо опираться на лояльные ей, а не ХТШ гражданские структуры. Это означает, что Анкара должна дать возможность работать в Идлибе временному правительству из Газиантепа, которое аффилировано с участвующей в астанинских встречах оппозицией, а не делать ставку на «правительство спасения», которое является структурой ХТШ. «Только это позволит реализовать там гуманитарные программы и привлекать средства для финансирования региона», – заключает эксперт.

Игорь Субботин
Обозреватель-международник при главном редакторе НГ
23.09.2019

Источник — ng.ru

Через тернии к миру. Сирийский кризис и его последствия

openstreetmap.org / Федеральное агентство новостей

Александр Г. Аксененок
Чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации, вице-президент Российского совета по международным делам (РСМД).

Резюме: Как показывает мировой опыт гражданских войн, полная победа одной из сторон не гарантирует мира, если проблемы, ставшие источником конфликта, не решены и сохраняется недружественное для победителей внешнее окружение. К Сирии это относится в полной мере.

Данная статья – сокращенная версия материала, написанного по заказу Валдайского клуба и вышедшая в серии Валдайских записок в июле 2019 г. С полной версией можно ознакомиться здесь: http://ru.valdaiclub.com/a/valdai-papers/valdayskaya-zapiska-104/

Второе десятилетие 2000-х гг. началось с череды протестных взрывов на Ближнем Востоке и в Северной Африке, которые дестабилизировали весь регион. Он стал территорией насилия и террора, внутригосударственных потрясений и гуманитарных катастроф. В попытке исправить ситуацию в ряде стран запущены нужные, пусть и запоздалые, социально-экономические реформы с труднопрогнозируемым результатом (Египет, Тунис, Марокко, Иордания, Саудовская Аравия). В других государствах вопрос о власти решается через гражданские войны (Сирия, Ливия, Йемен). Выход из глубокого кризиса, носящего системный характер, до сих пор не найден.

Специфика конфликта

Сирийский кризис, хотя и отражает общее болезненное состояние Ближнего Востока, все же представляет собой особый случай. Он стал следствием глубинных перемен в расстановке сил на глобальном и региональном уровнях. Именно здесь сфокусировалось большинство геополитических, идеологических, социальных и этноконфессиональных катаклизмов XXI века.

Конфликт разворачивался в тот исторический период, когда отношения России и США от партнерства конца 1990-х – начала 2000-х гг. постепенно сползали к конфронтационной модели холодной войны. Нормы международного права подвергались ревизии в одностороннем порядке, а коллективный механизм «разрешения кризисных ситуаций», предложенный президентом России Владимиром Путиным на Ежегодном заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай» в 2014 г., не появился. Такой механизм мог бы включать «внятную систему взаимных обязательств и договоренностей» и «четкие условия, при которых вмешательство является необходимым и законным».

Сирийский кризис поставил международное сообщество перед серьезным вызовом: способно ли оно совместными усилиями стабилизировать конфликты или верх возьмет соперничество в продвижении геополитических интересов и непомерные амбиции региональных центров силы. В этом смысле исход противоборства в Сирии будет иметь последствия, выходящие далеко за пределы региона. В годы националистического подъема Египет называли «головой арабизма», а Сирию – его «сердцем». С тех пор понятие «арабизм» потеряло прежнее значение, Египет утратил позиции лидерства, в Персидском заливе появились новые центры финансового и политического влияния, повысилась роль «неарабских регионалов», таких как Турция, Иран, Израиль. Изменившаяся расстановка сил сделала Сирию ареной столкновения суннитской Саудовской Аравии и шиитского Ирана – двух религиозных центров и апологетов ведущих течений в исламском мире. В гражданском конфликте в центре арабского мира переплелись где-то сталкивающиеся, а в чем-то и совпадающие интересы множества сторон, что затрудняло поиски взаимоприемлемых договоренностей и делало коалиционные связи подвижными и двусмысленными.

На территории Сирии в непосредственной близости находятся воинские контингенты и военные базы шести иностранных государств (России, Ирана, Турции, США, Франции и Великобритании). Причем только Россия и Иран – на легальном международно-правовом основании, то есть по приглашению сирийского правительства. Столь компактное иностранное военное присутствие, в том числе в виде негосударственных военизированных формирований (proxies), не только чревато непредсказуемыми рисками, но и дает каждому игроку военно-политические инструменты, позволяющие срывать любой неприемлемый для него исход. В зеркале сирийского кризиса отразился также рост влияния региональных акторов, ведущих собственные партии в большой ближневосточной игре, все чаще не совпадающие с интересами крупных держав.

Специфика сирийского кризиса состоит еще и в том, что многосторонние переговоры о будущем государственном устройстве проходили на фоне непрекращающихся военных действий с короткими перерывами на хрупкие соглашения о прекращении огня. В международной практике институциональные реформы обычно начинаются после завершения военной фазы конфликта. В сирийском урегулировании договоренности о реформах должны стать условием прекращения боевых действий и направления общих усилий против террористической опасности.

Текущее положение на карте военного противоборства

Сирийский кризис можно разбить на два этапа: до военного вмешательства России в сентябре 2015 г. и после того, как российские военно-космические силы начали операцию в Сирии. Последнее позволило Дамаску восстановить контроль над большинством потерянных территорий, уничтожить военную инфраструктуру ИГИЛ (запрещено в России. – Ред.) и других террористических группировок.

Спорадические антиправительственные выступления в конце февраля – начале марта 2011 г. носили изначально мирный характер. Протесты стали распространяться по всей стране после того, как верх в сирийском руководстве взяли силовики, потребовавшие перейти к подавлению восстания. В апреле–мае против демонстрантов применили тяжелые виды вооружений. Законодательные меры по частичной либерализации режима, призывы к началу национального диалога и даже принятие новой конституции в феврале 2012 г. уже не смогли разрядить обстановку.

Сирийская оппозиция, представленная эмиграцией и в основном подпольными организациями гражданского общества с разношерстными установками (от либералов до троцкистов и радикальных исламистов), сама по себе не представляла угрозу режиму с отлаженным механизмом авторитарной власти. Быстрый, по сути одномоментный, переход к военной фазе был результатом поразительной синергии стихийных протестов с широким применением современных технологий связи и непропорционального военного ответа властей, а также дезертирства из армии в сочетании с массовым притоком боевиков и вооружений из соседних государств при прямой поддержке Турции и финансовой подпитке со стороны арабских монархий Персидского залива, в первую очередь Саудовской Аравии и Катара. Региональные лидеры имели к тому же старые счеты с Башаром Асадом, отношения с которым в предшествующий период колебались от тесного сотрудничества до взаимных нападок и обвинений. Конфессиональные факторы существенной роли вначале не играли, но с расширением боевых действий и вовлечением новых участников использовались всеми сторонами в качестве мобилизационного ресурса.

Соединенные Штаты и ведущие страны Евросоюза объявили режим Асада нелегитимным, признали политическое крыло оппозиции законным представителем сирийского народа и начали давление на Дамаск через ООН и другие международные площадки. Лига арабских государств (ЛАГ) приняла беспрецедентное решение о приостановке членства Сирии. На тот момент антиасадовскую коалицию объединяла цель свержения режима по ливийскому сценарию. Со временем конфликт интересов между США и их региональными партнерами, а также между крупными игроками в регионе (Турцией, Саудовской Аравией, ОАЭ и Катаром) привел к переменам в конфигурации коалиционных связей, что придало кризису новое измерение.

Однако первая реакция стала крупным политическим просчетом. Соединенным Штатам не удалось создать прочную опору среди арабской части вооруженной оппозиции и отделить умеренных исламистов от террористов. Но настойчивые требования отставки Асада питали иллюзии оппозиции о возможности военной победы, разжигали соперничество в ее рядах в борьбе за политическое влияние и контроль над потоками вооружений и внешнего финансирования. Безоговорочная поддержка оппозиционного движения, в котором быстро набирали силу джихадисты, связанные с ИГИЛ и «Аль-Каидой» (запрещена в России. – Ред.), лишило американскую дипломатию свободы маневра. Вашингтон стал заложником непомерных требований эмигрантских политиков и их региональных спонсоров. Дело дошло до того, что политика США стала слишком явно играть на руку терроризму. Летом 2014 г. военные успехи ИГИЛ в Ираке и Сирии поставили администрацию Барака Обамы в щепетильное положение.

В 2012–2015 гг. внутренние ресурсы Дамаска постепенно истощались. Вооруженная оппозиция расширяла зоны территориального контроля не только на севере и востоке страны, куда прибывали радикальные исламисты из Ирака, но и в центральных густонаселенных районах. Сирийская армия не была готова к боям в городских условиях и переходила к обороне, сосредоточившись на защите дальних подступов к столице, стратегических узлов и важных транспортных коммуникаций.

Присоединение к боевым действиям отрядов ливанской «Хезболлы» в 2012 г. и наращивание прямой военной помощи Ирана, в том числе с привлечением шиитских ополчений из Ирака, Афганистана и Пакистана, позволило на время затормозить продвижение к жизненно важным центрам, но обострило межобщинные разногласия, придав конфликту особое ожесточение. Иран, установивший тесные отношения с Сирией еще в середине 1980-х гг., сумел закрепиться в Ираке и Ливане и создать протяженную военную инфраструктуру. Сирийская территория рассматривается Тегераном как ключевое звено в стратегии национальной безопасности, в основу которой заложено противодействие Саудовской Аравии и ее претензиям на лидерство в исламском мире. После того как США при администрации Дональда Трампа вышли в одностороннем порядке из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) и перешли к тактике экономического и политического давления на Иран, его региональная стратегия подвергается серьезным испытаниям. На фоне растущих экономических трудностей и потерь в сирийской войне все чаще проявляется внутреннее недовольство. Возникают вопросы о пределах региональной безопасности Ирана и месте в ней Сирии как важного звена в стратегических отношениях с США и Саудовской Аравией.

Позиция Турции, сделавшей ставку на быструю смену режима в Дамаске и приход к власти идеологически близких партии Реджепа Эрдогана исламистских организаций, пережила в ходе конфликта метаморфозы. Смена акцентов происходила под воздействием осложнений в процессе перехода от парламентской республики к жесткой президентской власти, разочарований в сирийской политике США и Евросоюза, с одной стороны, и осознания преимуществ налаживания взаимодействия с Россией – с другой.

Региональную картину во многом определял курдский фактор, роль которого во внутренней политике Сирии, Турции и Ирака всегда оставалась значительной. Вскоре после начала военных действий правительство Сирии свернуло военное присутствие в северо-восточных районах страны, которые перешли под контроль курдского большинства. Проводимая Эрдоганом война на два фронта – с режимом Асада и курдскими формированиями – привела к наращиванию террористических атак ИГИЛ уже в самой Турции. Участились трения с американцами, которые сделали ставку на курдов, проявивших высокую боеспособность в операциях против ИГИЛ. В результате сирийские курды, впервые получившие возможность сомкнуть анклавы в Африне и Кобани, сочли момент благоприятным для создания на северных границах с Турцией автономного ареала (своего рода Западного Курдистана) с претензиями на независимость. После разрыва перемирия с Рабочей партией Курдистана и прекращения легальной деятельности курдской оппозиции внутри Турции курдские отряды самообороны и их политическое крыло в Сирии – партия «Демократический союз» – стали рассматриваться турецким руководством как террористические организации наравне с ИГИЛ.

Курс на зачистку от курдских отрядов пограничной территории к востоку от Евфрата, создание буферной зоны безопасности на территории Сирии и условий для возвращения беженцев стали официальным обоснованием совместных операций турецких вооруженных сил и Свободной сирийской армии на севере Сирии. Россия, поддерживающая партнерские отношения с Турцией в рамках «астанинской тройки», с пониманием относится к этим озабоченностям, исходя из заверений Анкары о приверженности принципу территориальной целостности Сирии как конечной цели политического процесса.

Роль Саудовской Аравии в сирийском конфликте также изменилась. Бурное развитие событий в регионе и расширение сферы иранского влияния в Ираке, Ливане и Бахрейне укрепили в Эр-Рияде представление о том, что Тегеран стремится окружить «шиитским поясом» святыни ислама и дестабилизировать саудовскую монархию. С началом конфликта усилия саудовцев были направлены на создание в Сирии противовеса Ирану путем консолидации идеологически близких к ним исламистских сил. Финансирование этой части вооруженной оппозиции и распространение саудовского влияния на структурирование ее политической части сыграли роль в эскалации военных действий не в пользу правительственных войск.

По мере того, как в развитии конфликта происходил перелом, баланс выигрышей и неудач складывался не в пользу группировок, находящихся под саудовским влиянием. Политика, направленная на подрыв законного режима в Сирии, вступала в противоречие с затянувшимся вооруженным вмешательством в Йемене под лозунгом восстановления «конституционной законности». Война на два фронта становилась все более обременительной. Закрепление ИГИЛ в Сирии и Ираке дало импульс к расширению террористической активности на юге Аравийского полуострова и в самой Саудовской Аравии. Переход от ставки на падение режима Асада к более реалистическому видению перспектив происходило на фоне осложнившихся отношений с Соединенными Штатами. Несмотря на общую антииранскую направленность, в Эр-Рияде усиливалось недовольство хаотичной и непредсказуемой политикой Трампа на Ближнем Востоке. Возникли опасения, что США готовятся уйти из региона, и, соответственно, ощущение неуверенности в поддержке, если Иран воспользуется образовавшимся вакуумом.

Параллельно разногласиям между Саудовской Аравией и Россией по Сирии шел процесс выстраивания отношений между ними на базе совместных интересов в региональной и глобальной политике. В ходе регулярных контактов, в том числе на высшем уровне, постепенно достигалось взаимопонимание и по принципиальным подходам к сирийскому урегулированию, таким как искоренение терроризма, скорейшее начало работы Конституционного комитета, содействие расширению гуманитарных поставок и возвращению беженцев.

Действия России – и это признается ее оппонентами – внесли коренной перелом в развитие сирийского кризиса. К моменту начала военной кампании в Сирии правительственная армия и лояльные ей милицейские формирования вели бои на окраинах столицы, с трудом сдерживая наступление боевиков на южном фронте. Приход к власти «зеленого интернационала» в центре арабского мира был вполне прогнозируем. Именно тогда, летом 2015 г., президент Асад произнес фразу о необходимости «сохранить полезную Сирию», то есть «алавитский коридор» в западной части страны вдоль побережья от Даръа на юге до Латакии на севере, то есть не более 30–35% сирийской территории.

Сегодня ситуация совершенно иная. Дамаск вернул контроль над большей частью страны (по различным оценкам 68–70%), оппозиция лишена возможности вести активные боевые действия, сохранив некоторые анклавы на северо-западе. «Арабский халифат» как квазигосударственное террористическое образование и его военная инфраструктура разгромлены. В то же время на пути к постконфликтному урегулированию предстоит преодолеть множество препятствий. Примерно треть сирийской территории контролируется Турцией (северный анклав от турецкой провинции Хатай до западного берега реки Евфрат) и «Сирийскими демократическими силами», получившими специальную подготовку и оснащение в США (северные и северо-восточные районы вдоль Евфрата). И, наконец, нерешенность проблемы провинции Идлиб на западе, где зона деэскалации захватывает часть провинций Халеб и Хама. Доминирующие позиции там удерживают радикальные исламисты, сгруппировавшиеся вокруг террористической организации «Хайат Тахрир Аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра» – запрещена в России. – Ред.).

Перипетии международного посредничества: между Женевой и Астаной

За восемь лет конфликта, который с самого начала был интернационализирован в первую очередь самими арабскими государствами, сменилось три специальных представителя генерального секретаря ООН по Сирии и предпринималось множество попыток найти пути урегулирования. Предметом международных дискуссий стали такие вопросы посреднической роли ООН, как: способен ли ее специальный посланник сохранять беспристрастность, если члены Совета Безопасности, перед которым он отчитывается, поддерживают разные стороны в конфликте, зависит ли успех миссии посредника от содержания его мандата и может ли «жесткий мандат», каким, например, располагал верховный представитель Евросоюза в Боснии, быть более эффективным для поддержания необходимого давления на противоборствующие стороны.

В первые месяцы вооруженных столкновений попытки посредничества предприняла ЛАГ, но они не увенчались успехом. Режим и оппозиция рассчитывали на скорую победу при поддержке извне, а сирийское руководство имело все основания не доверять Лиге, находящейся под влиянием Саудовской Аравии и Катара. С февраля 2012 г. началось посредничество по линии ООН. После того, как Совбез оказался неспособен выработать согласованные решения (курс Запада и арабских государств Персидского залива на международную легализацию вмешательства наталкивался на решительное вето России и Китая), Генеральная ассамблея поручила генеральному секретарю назначить специального представителя по Сирии. Им стал бывший генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, имевший большой опыт миротворческой деятельности.

План из шести пунктов, разработанный международным посредником, предусматривал прекращение военных действий, развертывание наблюдательной миссии ООН и начало межсирийских переговоров при международном содействии. Однако этот простой и в теории правильный план не получил поддержки в СБ ООН, а его реализация была сорвана самими сирийцами. Наблюдатели ООН не смогли продолжать работу в условиях непрекращавшихся военных действий, провокаций и ограничений на передвижение. В июне 2012 г. Аннан подал в отставку, не проработав и шести месяцев. Вместе с тем миссия Аннана подготовила почву для выработки первого консенсусного международного документа, Женевского коммюнике от 30 июня 2012 г., и затем на этой основе – резолюции СБ ООН 2254 (2015 г.), заложивших правовую базу сирийского урегулирования. Ведущую роль в этой работе сыграло взаимодействие России и США, которые, несмотря на имеющиеся разногласия в рамках «Группы действий» по урегулированию в Сирии, смогли прийти к согласию в отношении главных принципов международного сопровождения усилий самих сирийцев по выходу из кризиса. Эти документы оставались основой мандата для последующих спецпредставителей генерального секретаря – бывшего министра иностранных дел Алжира Лахдара Брахими и Стаффана де Мистуры, возглавлявшего ранее миссии ООН в Ираке и Афганистане.

С самого начала ооновского посредничества политический процесс столкнулся с трудностями. Принятые международно-правовые документы содержали руководящие принципы урегулирования и «дорожную карту» с указанием ориентиров по времени для каждого из его этапов. Из всего комплекса причин, заведших в конечном счете переговорный процесс на женевском треке в тупик, наиболее существенными представляются следующие:

— СБ ООН рассматривается как главный и единственный механизм имплементации и поддержки спецпредставителя. При расколе в рядах Совбеза политический капитал международного посредничества девальвировался.
— Обострение российско-американских разногласий относительно трактовки положений Женевского коммюнике и резолюции СБ ООН 2254, относящихся к содержанию переходного периода и очередности шагов. В особенности по таким вопросам, как статус и полномочия «переходного управляющего органа», роль и место в этот период президента Асада. Вплоть до последнего времени США и оппозиция ставили его отставку условием начала прямых межсирийских переговоров. Для такой интерпретации в текстах основополагающих документов весомых оснований не было.
— Отсутствие поддержки сирийскими сторонами, связывающими свои расчеты с военной победой. В сентябре 2016 г. российско-американское взаимодействие было прервано, что осложнило усилия по принуждению сирийцев к переговорам. Перерывы между раундами становились все продолжительней, эскалация насилия продолжалась, а политические вопросы затенялись гуманитарными проблемами.
— Долгие дискуссии на тему, что вначале, а что потом: борьба с терроризмом или договоренности о параметрах переходного периода, то есть раздела власти.
— Разрозненность политической оппозиции, внутренние трения и перестановки в ее рядах в борьбе за лидерство, неспособность заручиться поддержкой боевых командиров на местах, между которыми также разгорались конфликты, отражающие соперничество Саудовской Аравии, Катара и Турции.
— Недостаточное внешнее давление на сирийские стороны. Если по мере успехов сирийской армии после российского вмешательства завышенные требования оппозиции сменились более умеренными, то Дамаск проявлял все меньше готовности к уступкам.
— Фрагментация межсирийских и международных переговорных площадок снижала значимость женевского формата.

Двум крупным дипломатам, наделенным международным мандатом, не удалось добиться эффективного прекращения военных действий, обеспечить беспрепятственную доставку гуманитарной помощи и вывести правительство Сирии и оппозицию на прямые переговоры. В то же время во многом благодаря их усилиям вялый процесс в Женеве поддерживался на плаву и постепенно вырисовывались его слабые места. С начала 2017 г. стало понятно, что для выхода из политического тупика требуется стабилизация военной обстановки. Акцент с российской стороны был сделан на взаимодействие с Турцией, которая расширила к тому времени влияние на различные организации сирийских боевиков и, со своей стороны, проявляла желание сотрудничать с Россией. С подключением Ирана, также заинтересованного в деэскалации военных действий, образовался астанинский формат переговоров (по старому названию столицы Казахстана, где проходили первые встречи).

Работа в этом формате, в которой принимал участие и Стаффан де Мистура, имела свои особенности и преимущества. Представители сирийского правительства впервые сели за стол переговоров с командирами вооруженной оппозиции, теми самыми, которых называли в Дамаске «террористами». Россия, Турция и Иран выступали гарантами выполнения достигнутых договоренностей. Анкара обеспечивала «кооперабельное поведение» тех отрядов, на которых она имеет влияние, а Россия старалась добиться того же от Дамаска. Иран должен был сдерживать действия «Хезболлы» и отрядов шиитского ополчения. Важным итогом регулярных встреч «астанинской тройки» стали соглашения о четырех зонах деэскалации, которые позволили на время снизить накал военных действий, активизировать работу по достижению перемирия на местах. Оппозиция придавала большое значение вопросам, связанным с мерами доверия (освобождение заключенных, обмен пленными), разблокированием ряда населенных пунктов и оказанием гуманитарной помощи районам, находившимся в бедственном положении.

Повестка дня межсирийских переговоров в Астане стала расширяться. Это вызвало негативную реакцию США и ведущих стран Евросоюза, по заявлениям которых астанинский формат зашел на политическое поле, отведенное по резолюции СБ ООН 2254 Женеве. Вопрос о том, как соотносятся эти форматы, долгое время отягощал отношения с западными партнерами, которые высказывали недоверие к миротворческим усилиям Москвы, подозревая ее в попытках «обойти» ключевые положения ооновских документов и девальвировать роль ООН в сирийском урегулировании. С российской стороны при этом не раз давались разъяснения, что переговоры в Астане и встречи в верхах между Россией, Турцией и Ираном нацелены на «поиск компромиссных решений» с целью «помочь женевскому процессу», что политико-дипломатическому решению сирийского кризиса на международно-правовой основе нет альтернативы.

В то же время новые реалии в военном противостоянии и изменение соотношения сил между режимом и оппозицией потребовали внесения корректировок в порядок действий по выполнению ключевых положений резолюции 2254. Сирийское руководство, сотрудничая со спецпредставителем ООН, отказывалось обсуждать по существу вопрос о создании «переходного управляющего органа», способного «в полном объеме осуществлять полномочия исполнительной власти», как об этом сказано в Женевском коммюнике. Вместо этого выдвигались различные варианты проведения в Дамаске широкого диалога с целью формирования правительства национального единства – для оппозиции совершенно неприемлемые.

Отсюда возникла идея начать межсирийский диалог с обсуждения проекта новой конституции, принятие которой включено одним из центральных пунктов в «дорожную карту» политического процесса. С конца 2017 г. фокус работы спецпредставителя с сирийскими сторонами при содействии России, Турции и Ирана, проводивших регулярные встречи на высшем уровне, переместился на формирование состава Конституционного комитета. Значительный вклад внес Конгресс сирийского национального диалога в Сочи (январь 2018 г.), который принял решение о начале конкретной работы по линии ООН над подготовкой проекта конституции.

Усилия Стаффана де Мистуры в этом направлении, продолжавшиеся вплоть до его отставки в январе 2019 г., со всей очевидностью показали, насколько велика пропасть взаимного недоверия между всеми сторонами, имеющими рычаги политического влияния, и как трудно найти точки совпадения интересов. Россия стремилась выстроить широкое поле согласия на «сбалансированной и инклюзивной основе» вокруг кандидатур в состав «третьего списка», представляющего гражданское общество и независимых экспертов (состав членов Комитета от правительства и оппозиции был в конце концов представлен). Однако ее ведущая роль на этом направлении вызывала ревность западных партнеров. В то же время формирование окончательного состава Конституционного комитета осложнялось позицией Дамаска, который видит подготовку конституции как «чисто суверенное дело» сирийского народа без «какого-либо иностранного вмешательства».

Вместе с тем к началу 2019 г. сложилась обстановка, в целом благоприятствующая постепенному переходу от военного противостояния к политическому процессу. Наметился своего рода консенсус вокруг того, что в новой ситуации парадигма переговорного трека «Женева-2» по схеме «платформа режима versus платформа оппозиции» себя изжила и дальнейшее продвижение по этому пути малоперспективно. Новые военные реалии признаются Соединенными Штатами и европейскими партнерами России, которые в настоящее время не заостряют вопрос о смене режима, делая акцент на проведение конституционной реформы и последующие свободные выборы под эгидой ООН. Вопрос в том, как привести к единому знаменателю все составные части политического процесса и возможно ли это в условиях нарастающего конфликта между Россией и Западом.

Основные компоненты сирийского урегулирования

К числу базовых элементов, без которых возвращение Сирии к миру и национальному примирению не представляется возможным, относятся такие направления, как реформа конституционно-государственного устройства, экономическая реконструкция и гуманитарная помощь, возвращение беженцев, реорганизация армии и силовых структур, проведение выборов под надзором ООН и многое другое.

Государственно-политическое устройство послевоенной Сирии и его конституционная легитимация – один из ключевых вопросов, вокруг которого сталкиваются интересы внешних сил и концентрируются межсирийские разногласия. Определение графика и процедуры разработки проекта новой конституции записано в резолюции 2254 как одно из центральных положений перехода к «инклюзивному правлению на внеконфессиональной основе». При всех разночтениях, касающихся последовательности шагов в переходный период, в международном сообществе постепенно вырисовывается более или менее общее понимание – отправным пунктом должно быть начало конституционного процесса, ведомого, как предусмотрено резолюцией, самими сирийцами.

Среди сирийских юристов и политологов обозначилось два подхода – принятие новой конституции либо внесение поправок в ныне действующий закон 2012 года. Дамаск подвергает сомнению необходимость принятия новой конституции, полагая, что способен решить все вопросы самостоятельно, без существенных уступок. Сирийская оппозиция, раздираемая противоречиями по многим другим вопросам, выступала за разработку и принятие новой конституции. Одобренная на референдуме в условиях нараставшего гражданского конфликта конституция 2012 г., по мнению оппозиционеров, не может считаться продуктом национального консенсуса. Конституционная комиссия тогда была образована декретом президента. Проект конституции не прошел публичного обсуждения, что в условиях вооруженных столкновений вряд ли было возможно. Однако в последнее время многие реалистически мыслящие оппозиционеры соглашаются взять за основу конституцию 2012 г., но при условии внесения в нее существенных поправок. Их смысл, по существу, сводится к переходу от жестко президентской к президентско-парламентской форме правления с децентрализацией административно-государственного устройства, но при сохранении унитарного характера государства и гарантиях его территориальной целостности. Любые формы федерации рассматриваются как расчленение Сирии и категорически отклоняются как режимом, так и большинством в оппозиции.

Формирование Конституционного комитета, столкнувшееся с серьезными трудностями, показало, что выработка поправок в текст действующей конституции потребует немало времени. С учетом курдского фактора особое место занимает тема территориально-административного устройства страны.

За время военных действий курдам при поддержке американцев, сделавших на них ставку в борьбе с ИГИЛ, удалось создать сильную военную структуру и сформировать в северных и восточных районах Сирии систему местных органов власти, неподконтрольных Дамаску. Неопределенность с сохранением военного присутствия США в Сирии и непредсказуемость Вашингтона в качестве союзника поставили курдов перед выбором между отражением военной угрозы со стороны Турции и достижением договоренностей с Дамаском. Курдское руководство стремится сохранить автономность своих кантонов, где они имеют позиции де-факто, и не допустить расформирования подразделений «Сирийских демократических сил», которые могли бы взять на себя ответственность за обеспечение безопасности территорий к востоку от Евфрата.

Позиция правительства Сирии в отношении предоставления курдам особого административного статуса существенно не изменилась. Согласно заявлению министра по вопросам национального примирения Али Хайдара, ни одна из сирийских провинций не может иметь «преференции, отличающие ее от других провинций или этнических групп». Переговоры на этот счет продолжаются, и речь может идти о различных форматах децентрализации, в том числе на уровне местных сообществ, или о создании некой ассиметричной территориально-административной структуры. Подходящей основой для обсуждения комплекса этих вопросов мог бы стать приемлемый для оппозиции действующий закон №107 о местном самоуправлении.

Другой насущный вопрос – восстановление экономики. Из всех конфликтных очагов в регионе Сирия понесла наибольшие потери. За годы войны ВВП республики сократился более чем вдвое, в то время как по предвоенному экономическому плану он должен был вырасти на 40%. Бюджетный дефицит увеличился более чем в 16 раз. Общий ущерб от военных действий оценивается ООН в 250 млрд долларов, в то время как Дамаск говорит о 400 млрд, необходимых только для восстановления инфраструктуры. Нужда в гуманитарной помощи, по подсчетам экспертов, также составляет внушительную сумму – 20 млрд долларов. От недоедания страдают более 70% семей, жизнь 80% сирийцев опустилась ниже черты бедности, а ее продолжительность сократилась на 20 лет.

Сирия не может восстановиться без привлечения внешней помощи. Финансовый ущерб и разрушения достигли таких масштабов, которые делают задачу реконструкции экономики неподъемной ни для самой Сирии, ни для какого-либо одного государства или даже группы государств. Исходя из понимания важности экономической и гуманитарной составляющих в процессе урегулирования, Россия предложила США, ЕС и другим потенциальным донорам объединить усилия для мобилизации ресурсов на восстановление экономики и возвращение беженцев.

Однако при осознании масштабов материального ущерба и гуманитарной катастрофы, самой крупной со времени Второй мировой войны, согласованная линия на международном уровне, в том числе в системе ООН, по-прежнему отсутствует. США и Евросоюз отказываются финансировать реконструкцию районов, находящихся под контролем сирийского правительства (а это более 70% наиболее населенной территории с наиболее разрушенной инфраструктурой). В качестве условия выдвигается трансформация Сирии в соответствии с «заслуживающим доверия» политическим процессом.

Экономическую помощь Запад рассчитывает использовать как инструмент давления на Дамаск и его союзников. Отказ сотрудничать напрямую с сирийским правительством – кроме политических соображений – аргументируется необходимостью проведения реформ государственного управления, изменения законодательства в сфере собственности и инвестиций. В условиях действующей в стране «военной экономики» поступление международной помощи через официальные каналы, по мнению западных экспертов, неизбежно приведет к закреплению позиций обслуживающих интересы режима коррумпированных бизнесменов и различных связанных с ним структур, удерживающих власть на местах. Руководство Сирии, со своей стороны, также политизирует вопросы экономического восстановления, декларируя неготовность получать помощь от «пособников терроризма». Расчет при этом делается на то, что подходы ряда стран Евросоюза могут измениться, если Дамаск проявит твердость. Среди европейских стран в последнее время действительно наметились расхождения между теми, кто решительно против сотрудничества с «режимом, не подлежащим реформированию», и теми, кто придерживается примиренческого подхода в расчете на скорую стабилизацию и участие в выгодных проектах. Выработка согласованного проекта экономической реабилитации Сирии является задачей всего международного сообщества, учитывая, что политические и гуманитарные последствия конфликта вышли далеко за пределы региона.

С реконструкцией Сирии неразрывно связана проблема возвращения беженцев. Сирийские беженцы составляют сегодня не менее трети перемещенных лиц во всем мире. В результате конфликта, по данным ООН, мест постоянного проживания лишилось около половины довоенного населения Сирии (5,6 млн беженцев и 6,6 млн внутренне перемещенных лиц). Наибольшее число беженцев сосредоточено в Турции (3,5 млн), Ливане (1 млн) и в Иордании (650 тыс.). Эта проблема воздействует на экономику соседних стран, создает серьезные внутриполитические трудности. Для Ливана, где сирийцы составляют 20% населения, беженцы, по выражению премьер-министра Саада Харири, превратились в «бомбу замедленного действия». Рост реального ВВП Иордании в течение последних трех лет сокращается, а показатель дохода на душу населения с 2012 г. находится на нуле.

Правительство Сирии должно быть заинтересовано в создании благоприятных условий для возвращения беженцев по целому ряду причин. Это и восстановление доверия, и привлечение в экономику среднего предпринимательского класса, и нормализация отношений с Западом, и, что немаловажно, легитимность выборов (президентские выборы предстоят в 2021 г.). По призыву России и во многом благодаря ее инициативам в середине 2018 г. началось возвращение беженцев – в основном из Ливана и Иордании, а также из Турции – в районы, не контролируемые Дамаском. Полномасштабному возвращению препятствует ряд обстоятельств. В первую очередь, позиция США и ЕС, которые считают, что внутренние условия для добровольной и безопасной репатриации пока не созданы. Такой же позиции придерживается Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев. Его представители добиваются от правительства Сирии более широкого присутствия в стране для оказания помощи беженцам на местах и повышения степени доверия. Согласно исследованию Фонда Карнеги, «несмотря на желание большинства беженцев вернуться домой, маловероятно, что они смогут сделать это в ближайшее время, даже в том случае, если прекратятся военные действия».

Международная практика свидетельствует, что для создания внутренней среды, которая стимулировала бы процесс возвращения, требуется соблюдение ряда условий. Среди них решение таких вопросов, как обеспечение безопасности, правовые гарантии прав собственности, возможность вернуться в прежние места проживания, амнистия уклонистов от призыва в армию, наличие рабочих мест и социальных услуг, восстановление системы здравоохранения и образования. То есть многое здесь зависит от самого правительства – насколько оно способно решать такие масштабные задачи и имеется ли для этого политическая воля.

Между тем представители оппозиции, склонной договариваться с правительством, и западные источники отмечают непоследовательность и противоречивость действий Дамаска. Большое недоумение вызвал принятый 2 апреля 2018 г. закон №10 о недвижимости, позволяющий правительству изымать ее и пускать под городскую застройку (редевелопмент) без соблюдения надлежащих процедур и выплаты компенсации владельцам. Жителям Сирии независимо от мест их фактического проживания предписывалось в течение 30 дней предоставить документы о собственности, что для беженцев практически невозможно. По многим оценкам, новый закон направлен против противников режима с целью заселить районы новых застроек в крупных городах «лоялистами». Хотя впоследствии давались успокаивающие пояснения и вносились поправки, факт принятия этого закона имел отрицательный резонанс.

Выполнение других условий, способствующих возвращению, потребует проведения реальных социально-экономических реформ, реорганизации спецслужб и армии, реинтеграции комбатантов в мирную жизнь, перестройки правовой системы и, что самое главное, – отказа от мышления категориями «победитель получает все» в пользу подлинного национального примирения по принципу «ни победителей, ни побежденных».

Перспективы послевоенной Сирии: интересы России

Россия, в том числе ее военная дипломатия, достигла многих стратегических целей, которые ставились перед сирийской операцией:

— поставлен предел насильственной смене режима в Сирии;
— предотвращен приход к власти радикальных исламистов с дальнейшей дестабилизацией всего региона и перетеканием воинствующего исламизма на территорию России;
— ИГИЛ как террористическое образование и его военная инфраструктура разгромлены, и хотя совместную антитеррористическую коалицию, к чему призывала Москва, создать не удалось, Россия и США действовали в борьбе с ИГИЛ, пусть и раздельно, но на параллельных курсах;
— под контроль правительства Сирии возвращено более двух третей территории страны;
— закреплены позиции России в восточной части Средиземноморья, исторически важные для российского флота;
— подтвержден статус России как мировой державы.

Возникает вопрос: что дальше? Какова должна быть последовательность действий в сочетании военных усилий и дипломатии?

Военно-политическая обстановка «на земле» ограничивает возможности Дамаска принимать самостоятельные решения о дальнейшем продвижении правительственных войск. Освобождение Идлиба, северных и восточных территорий силовым путем помимо трудностей военного и гуманитарного порядка сопряжено с достижением политических договоренностей и каких-то сложных компромиссных решений в более широком формате – не только между Россией, Турцией и Ираном. На этом этапе от России требуется дипломатическое искусство, чтобы сохранить взаимопонимание с партнерами по астанинскому процессу и в то же время не оттолкнуть Израиль. Совместить законные опасения Ирана и Израиля в сфере безопасности и не допустить столкновения между ними – непростая задача.

Нельзя сбрасывать со счетов и возможность налаживания рабочих отношений с США по постконфликтному урегулированию в Сирии, то есть за пределами военных каналов связи, которые, по оценкам обеих сторон, функционируют успешно. Несмотря на заявления Трампа, Соединенные Штаты не намерены сворачивать военное присутствие. Будет ли сокращение и, если будет, то насколько, не имеет значения, поскольку спецназ на востоке Сирии, как это уже показывали американцы, находится под постоянной защитой ВВС США. Сохранение ограниченного контингента в Сирии, по мнению большинства в американском военно-политическом истеблишменте, рассматривается как способ «держать флаг» в ходе многосторонних переговоров по Сирии и одновременно контролировать линии военных коммуникаций Ирана между Ираком, Иорданией и Ливаном.

Новый расклад сил в конфликте ознаменовал как бы завершение его военной фазы и создал предпосылки для политического продвижения. Вопрос в том, что понимать под политическим решением – урегулирование на долговременной основе или его имитацию поверхностными изменениями. Уже сейчас заметно, что рисуется картина одержанной победы. Это особенно проявляется в триумфаторских настроениях Дамаска. Военное решение, о невозможности которого твердили все участники конфликта, мол, уже состоялось, и дальнейший политический процесс должен проходить под диктовку победителей. Тактика сирийского руководства, как ее наметил президент Асад, состоит в том, чтобы добиваться примирения, а если это окажется недейственным, использовать военную силу для освобождения всей страны, в том числе и от «американской оккупации».

Как показывает мировой опыт гражданских войн, полная победа одной из сторон не гарантирует мира, если проблемы, ставшие источником конфликта, не решены и сохраняется недружественное для победителей внешнее окружение.

Запад фактически признает ключевую роль России, однако чинит препятствия, добиваясь от нее давления на Дамаск, который всегда был для Москвы нужным, хотя и трудным партнером. Тем самым на Дамаск и его «союзников» в определенной степени возлагается ответственность за конечный результат. Если получится найти точки соприкосновения с Россией на почве совместного видения послевоенной Сирии, то США и Европа будут готовы к взаимодействию, если нет – то любой из игроков на сирийском направлении имеет возможность дестабилизировать обстановку.

В интересах России – урегулирование на устойчивой основе, исходя из понимания, что политическое устройство Сирии не может оставаться таким, каким оно было до войны. Новая военная реальность должна закрепиться построением властной конструкции, основанной на действительно инклюзивной базе, представляющей широкий спектр национально-патриотических сил, в том числе интересы суннитского большинства. В противном случае плоды военного успеха со временем могут быть упущены.

Важное значение для достижения долговременного урегулирования имеет восстановление отношений Сирии не только с ближайшим окружением – здесь наметились некоторые сдвиги, – но и с внешним миром. В интересах России – добиваться урегулирования на основе международного согласия. Составной частью такого согласия должно быть признание легитимности реформированного сирийского режима и военного присутствия России в Сирии на долгосрочной основе. У Москвы имеется достаточно возможностей и военно-политического влияния для обеспечения своих интересов в Сирии неконфронтационным путем. Растопить лед взаимной вражды и ненависти после стольких жертв и гуманитарных катастроф можно только путем долгих и, главное, непрерывных многосторонних усилий.

Источник — Россия в глобальной политике

Ситуация в Идлибе в 10 вопросах

Режим Асада и его союзники продолжают наносить удары по идлибской зоне деэскалации, не оставляя попыток захвата территорий


https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15325

Путин – Эрдоган: испытание Идлибом

Владимир Путин и Реджеп Тайип Эрдоган (слева направо) (Фото: Михаил Метцель / ТАСС)

Президент России Владимир Путин и президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган провели телефонные переговоры. Готовится их личная встреча в России. На переговорах речь будет идти об активизации совместных усилий в целях ликвидации исходящей из Идлиба на основе выполнения Сочинского меморандума от 17 сентября 2018 года.

Мира Гасанова,

События августа показали, как непросто Турции выстраивать свою сирийскую политику. В начале месяца после долгих уговоров и даже давления друг на друга Анкаре и Вашингтону наконец удалось добиться соглашения по созданию на восточном берегу Евфрата на севере Сирии зоны безопасности.

Однако уже через несколько дней стало известно о поставке американцами очередной партии вооружения своим курдским союзникам. А во второй половине месяца обострилась обстановка на юго-востоке идлибской зоны деэскалации к северу от города Хан-Шейхун. Сирийская армия при поддержке Москвы перешла в наступление на Идлиб. И это несмотря на сочинский меморандум, подписанный президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом и президентом России Владимиром Путиным 17 сентября 2018 года, который предусматривал российское сдерживание наступления на Идлиб взамен обеспечения турками освобождения буферной зоны вокруг нее от повстанцев и предотвращение атак повстанцев на позиции сирийской и российской армий. Но как оказалось, ни одна из сторон в полной мере не выполнила своих обещаний. Хотя, стоит признать, Путин на протяжении нескольких месяцев все же сдерживал сирийского президента Башара Асада.

Анкара утверждает, что любая атака на Идлиб представляет собой нарушение сочинской сделки, в то время как Москва говорит о нарушении требований сделки со стороны Турции, которая не смогла предотвратить атаку повстанцами позиций сирийской и российской армии. Этим объяснил наступление на Идлиб министр иностранных дел России Сергей Лавров, подчеркнув, что присутствие турецких военных в Идлибе не помогло предотвратить атаки террористов. Путин же выразил поддержку «усилиям сирийской армии по нейтрализации террористов в Идлибе». Наступательная операция Асада при поддержке Москвы испытывает на прочность турецко-российские отношения, считает журналист немецкого издания Die Tageszeitung Юрген Готтшлих. Ситуация, по его словам, изменилась, когда Эрдоган договорился с администрацией президента США Дональда Трампа о совместной операции к востоку от Евфрата: Москва была разочарована и Асад получил зеленый свет.

Эксперт по проблемам стран Ближнего Востока Станислав Тарасов в интервью турецкому порталу BIRGUN констатирует: Турция затеяла «двойную игру», пойдя на договоренность с США на восточном побережье Евфрата. Россия выступает за достижение компромисса между Турцией и Сирией. И Москва не случайно напомнила Анкаре об Аданском соглашении в 1998 года, согласно которому Сирия прекратила оказывать поддержку Рабочей партии Курдистана (РПК), запрещенной в Турции, и выдворила ее лидера Абдуллаха Оджалана за пределы своей территории. Компромисс кажется возможным, учитывая, что Анкара и Дамаск имеют общие интересы в курдском вопросе. В противном случае Дамаск в процессе политического урегулирования также может разыграть «курдскую карту» и предоставить статус автономии сирийским курдам.

Если это произойдет, курды уже будут иметь свои автономии в Ираке и Сирии и в будущем может прийти черед Турции и Ирана. Однако все же отношения между Москвой и Анкарой из-за Идлиба не испортятся и российско-турецкий альянс продолжится, считает Тарасов. Причем, лидеры, скорее всего, придут к консенсусу при личной встрече, которая состоится в скором времени. Колумнист турецкой газеты Hürriyet Седат Эргин тоже надеется на достижение взаимопонимания Эрдогана с Путиным, хотя турецкое правительство и возмущено «беспрецедентной атакой», вот почему «турецкая критика пока фокусируется на Асаде». Между тем, Путин и Эрдоган уже провели телефонные переговоры.

«Обсуждались вопросы российско-турецкого взаимодействия в контексте стабилизации обстановки в зоне деэскалации Идлиб. Условлено об активизации совместных усилий в целях ликвидации исходящей из этого района террористической угрозы и обеспечения выполнения Сочинского меморандума от 17 сентября 2018 года», — говорится в официальном сообщении. Отмечается, что разговор инициировала турецкая сторона. Сразу же после этого разговора стало известно, что Эрдоган вылетит в Москву с однодневным визитом 27 августа. И это несмотря на то что, что очень скоро в Сочи состоится трехсторонний саммит по Сирии. Т. е., по всей видимости, вопрос не требует отлагательств.

На сентябрь запланировано проведение саммита Эрдоган — Путин — Рухани. Если до этого момента не будет достигнут компромисс по Идлибу, турецко-российскому сотрудничеству, вероятно, придет конец, считает Седат Эргин. Такого же мнения придерживается и другой турецкий политолог, ведущий эксперт экспертно-аналитической сети «Анкара-Москва» Энгин Озер, считающий, что обстрел сирийским истребителем турецких военнослужащих можно расценивать как объявление войны. Он напрямую связал этот инцидент с достижением турецко-американских договоренностей по востоку Евфрата, назвав его провокацией со стороны Сирии. Турция, говорит он, пытается сотрудничать с американцами на востоке Евфрата, а с русскими на западе, играет роль модератора между США, с одной стороны, и Ираном с Россией, с другой.
Но Москва, по его словам, почему-то «стала испытывать дискомфорт и подталкивать Турцию выбрать между Россией и США», не учитывая, что американцы ведь могут приступить и к широкомасштабной операции против Асада. Однако неужели на самом деле кризис в Идлибе подвергает высоким рискам сложившиеся между руководством Турции и России доверительные отношения? Желание Турции сохранить тесные связи с Россией на фоне разногласий с США по поводу предложенной зоны безопасности в Сирии бесспорны. Не исключено, что в ближайшее время между Анкарой и Москвой начнется дипломатический диалог. На прошлой неделе союзники по НАТО договорились о создании безопасной зоны в курдском районе на северо-востоке Сирии. Это сделано на фоне угрозы Турции провести трансграничную военную операцию против поддерживаемого американцами курдского ополчения.

Хотя сделанные позднее заявления турецких официальных лиц показали, что обе стороны все еще далеки от достижения полного консенсуса по вопросу о создании безопасной зоны вдоль турецкой границы. Турция предлагает, чтобы безопасная зона захватывала от 30 до 40 км сирийской территории, в то время как США предлагает намного меньше. Анкара также требует, чтобы безопасная зона находилась под ее полным контролем. По мнению Фарука Логоглу, бывшего высокопоставленного турецкого дипломата, которое приводит «МК Турция», неверные политические решения, предпринятые Анкарой в Сирии ранее, обусловили беспомощность Турции на обоих фронтах в сирийском театре военных действий: Идлибе и районе, находящемся под контролем курдского ополчения. «Похоже, на данный момент Анкара согласилась как с продвижением сирийской армии в Идлиб, так и с остановкой США в безопасной зоне на севере Сирии», — подчеркивает Логоглу.

Бывший турецкий генерал Холдун Солмазтурк тоже считает, что Турция уже давно потеряла возможность контроля над развитием событий в Сирии. «Она ничего не может сделать, кроме как действовать в соответствии с российско-американским консенсусом», — отметил Солмазтурк. Считается, что Соединенные Штаты и Россия действуют в Сирии на основе общего консенсуса, где Москва контролирует район на западной части реки Евфрат, в то время как восточная сторона реки, где присутствуют курдские силы, остается под контролем США. Ситуация, похоже, сложилась действительно серьезная, коли Эрдоган не захотел дожидаться встречи в Сочи и летит в Москву на встречу с Путиным.

Идлибский котел и впрямь может стать испытанием на прочность российско-турецких отношений. Но хочется верить, что политический опыт лидеров России и Турции поможет им найти мудрое решение. Подождем…

24 августа 2019
Мира Гасанова

Источник — regnum.ru

Израиль подозревают в скрытой помощи курдам

К северо-востоку Сирии присматриваются союзники Соединенных Штатов

Игорь Субботин
Обозреватель-международник при главном редакторе НГ
15.08.2019

Судьба северо-востока Сирии может решиться не в пользу Ирана. Иранские и ливанские СМИ проливают свет на предполагаемую программу Израиля по тренировке и обучению бойцов курдских военизированных формирований, которая, как считается, нацелена на противодействие политике Тегерана. Есть подозрения, что израильтяне могут стать одним из гарантов стабильности в северо-восточных районах Сирии, ответственность за которые тяготит США. В экспертной среде не исключают тактического альянса Израиля с силами Заевфратья.
Угроза турецкого наступления на некоторые населенные пункты в восточной части Сирии поднимает вопрос о том, в зоне чьего политического влияния окажутся эти богатые нефтью районы.

В Тегеране опасаются, что призывы США поучаствовать в судьбе Заевфратья на добровольной основе будут услышаны Израилем. Окологосударственное иранское агентство Fars уже сообщает, что израильские спецслужбы некоторое время занимаются подготовкой бойцов Сирийского Курдистана. Численность тех, кого обучают израильтяне, по этим данным, мала, однако перспективы у этой программы определенно есть. Подготовка ведется в координации с Иракским Курдистаном. Сама она проходит, по видимости, на территории еврейского государства, пишут иранцы.

Ливанская массовая газета Al Akhbar, в свою очередь, приводит в качестве доказательства израильско-курдских связей некое письмо «Демократических сил Сирии» (ДСС) – антитеррористического альянса, опорой которого считаются курдские формирования. Оно раскрывает предполагаемые экономические отношения. В послании, авторство которого приписывают сопредседательнице исполнительного совета Ассамблеи демократической Сирии Ильхам Ахмед, говорится о готовности наладить продажу сырой нефти, добытой в северо-восточных районах Сирии, бизнесменам Израиля. В обмен на помощь. Добычу, как следует из письма, в ДСС готовы существенно увеличить.
Одним из посредников между двумя сторонами ливанцы при этом называют американского бизнесмена израильского происхождения Моти Кахану. В качестве аргумента ливанская пресса приводит следующее: в сирийском Камышлы неправительственная организация Каханы под названием «Амалия» открыла свое представительство. Сам бизнесмен отрицает факт посредничества.

«Рожава (название провозглашенного курдами государства на северо-востоке Сирии. – «НГ») открыта для контактов с внешним миром и старается поддерживать отношения с различными региональными и международными игроками, – заявил «НГ» член Национального конгресса Курдистана Фархат Патиев. – Одним из критериев сотрудничества является готовность поддержать инициированный Рожавой проект, направленный на преобразование системы ценностей на Ближнем Востоке. Возможно, со стороны такой шаг молодой Рожавы может показаться слишком смелым, но здесь (в Сирийском Курдистане. – «НГ») действительно считают, что без исправления ошибок прошлого и восстановления справедливости нельзя будет преодолеть кризис, охвативший регион».
Патиев объясняет, что консолидация действующих конструктивно региональных сил является острой необходимостью, а их сотрудничество не должно ограничиваться лишь отдельно взятой сферой. «Речь идет не о выборе между теми или иными игроками, а о готовности вместе работать во благо народов столь сложного и противоречивого региона», – убежден представитель Национального конгресса Курдистана.

В экспертной среде полагают, что тема Израиля и сирийских курдов носит в основном спекулятивный характер. «Но это не значит, что сотрудничества нет: спецслужбы еврейского государства действуют в регионе прагматично, – заявил «НГ» эксперт Российского совета по международным делам Антон Мардасов. – В первую очередь Израиль сотрудничает с иракскими курдами в военно-политическом плане (экономическое взаимодействие – отдельная тема). Со времен событий вокруг Киркука наиболее актуально их взаимодействие по вопросу сдерживания проиранских отрядов из состава «Хашд аш-Шааби» (шиитские военизированные формирования. – «НГ»). Подобная тема может связывать Израиль с сирийскими курдами или племенами Заевфратья, но только на тактическом уровне – в плане контактов отдельных представителей».

Эксперт обращает внимание на то, что, по некоторой информации, Израиль, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) контактируют на уровне спецслужб для ограничения влияния Ирана и Турции, и для этого они готовы взаимодействовать с официальным Дамаском. «Что касается экономического интереса, то если торговля между Израилем и, условно говоря, ДСС реализуется, то на уровне трейдеров, что вряд ли можно назвать взаимодействием», – заключил Мардасов.

Напомним, что Израиль поддерживает контакты с иракскими курдами достаточно давно. Еще после американского вторжения в Ирак появились первые признаки того, что бывшие сотрудники израильских силовых ведомств тренируют и обучают бойцов Иракского Курдистана, который на фоне этих событий приобрел автономный статус. Впрочем, насколько израильтяне готовы сотрудничать с сирийскими курдами – на уровне действующих, а не отставных советников, – пока неясно.

Источник — ng.ru

Турция и США создают Совместный центр операций по Сирии

Центр совместных операций создается в приграничной с Сирией провинции Шанлыурфа

Muhammed Nuri Erdoğan,Ekip  

Турция и США создают Совместный центр операций по Сирии

АНКАРА

Военные Турции и США ведут активную работу над созданием Центра совместных операций по Сирии, сообщает в понедельник министерство национальной обороны Турции.

Центр совместных операций призван планировать и координировать шаги по формированию “зоны безопасности” на севере Сирии.

«В приграничной с Сирией турецкой провинции Шанлыурфа ведется работа над созданием базы для деятельности турецко-американского центра. В создании центра по Сирии принимает участие американская делегация в составе шести человек. Поставлена цель в кратчайшие сроки задействовать Совместный центр операций. Активные шаги в данном направлении продолжаются», — отметили в ведомстве.

https://www.aa.com.tr/ru/%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F/%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%B8-%D1%81%D1%88%D0%B0-%D1%81%D0%BE%D0%B7%D0%B4%D0%B0%D1%8E%D1%82-%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D1%86%D0%B5%D0%BD%D1%82%D1%80-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D0%BE-%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%B8-/1555990

Турция не реагирует на санкции США

Бывший заместитель начальника Генерального штаба ВС Турции прокомментировал «Гюнеш» напряженность в отношениях Турции с США: «Дело не в С-400 или F-35. США не хотят, чтобы Турция становилась региональной державой, и обеспокоены ее независимой внешней политикой». Если сейчас Турция пойдет на поводу у США, требованиям уступить и дальше не будет конца, уверен он.

Güneş (Турция): «Они не хотят, чтобы мы стали сильнее»
редакционная статья

Бывший заместитель начальника Генерального штаба ВС Турции Сайгун прокомментировал напряженность в отношениях Турции с США: «Дело не в С-400 или F-35. США не хотят, чтобы Турция становилась региональной державой, и обеспокоены ее независимой внешней политикой»

Бывший заместитель начальника Генштаба ВС Турции Эргин Сайгун (Ergin Saygun), выступая на панельной дискуссии на тему турецко-американских отношений, проведенной Фондом турецкого наследия (Türk Mirası Vakfı) в Вашингтоне, дал оценку напряженности в отношениях Турции с США из-за С-400 и F-35.

Сайгун отметил: «Для Запада на Ближнем Востоке важно обеспечить безопасность Израиля и контроль над энергетическими ресурсами. Страны, враждебные Израилю, устраняются. В конце этой очереди стоит Турция. Мне приходится это говорить, потому что это правда. Боюсь, что проблемы в отношениях Америки с Турцией гораздо масштабнее, чем вопрос С-400. На мой взгляд, С-400 — это лишь небольшая их часть».

Слушайте об этом в эпизоде нашего подкаста Покупка С-400 как поворотный выбор для Турции

Требованиям уступить не будет конца

Бывший генерал армии Сайгун продолжил: «Если мы договоримся с США и покончим с проблемой С-400, уверен, будут новые требования. „Не имейте дел с Ираном». Если мы согласимся на это, они скажут: „Ладно, мы создадим курдское государство на севере Сирии, не противьтесь этому». Если с этим мы не согласимся, нам скажут: „Вы не имеете права искать газ или нефть на Кипре». То есть, по моему мнению, проблема не в С-400 или F-35. Америка недовольна независимой внешней политикой Турции и не желает, чтобы Турция становилась региональной державой».

Сайгун, который также не согласен с утверждением Америки, будто в случае размещения С-400 в Турции станут известны секретные сведения, связанные с F-35, отметил, что особенности этих самолетов уже известны России, Китаю или тем, кто применяет технологический шпионаж. «Исключение Турции из проекта F-35 обсуждалось еще десять лет назад в комитете Сената по иностранным делам, — продолжил Сайгун. — Ведь если Турция получит F-35, это изменит баланс на Ближнем Востоке. Израиль утратит превосходство в воздухе. Для Америки и Запада есть два важных вопроса на Ближнем Востоке: безопасность Израиля и контроль над энергоресурсами».

Пусть Америка откажется от угроз

«На Ближнем Востоке нет дружественных Израилю стран, — отметил эксперт. — Они могут создать одну такую страну — независимое курдское государство. Но достаточно ли этого? Нет, нужно ликвидировать врагов». По словам Сайгуна, Америка должна понять законные потребности Турции в области безопасности и для улучшения ситуации отказаться от угроз в адрес Анкары.

Поставки завершаются

Директор Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) РФ Дмитрий Шугаев заявил, что первый этап поставок С-400 в Турцию завершится на этой неделе. Шугаев подчеркнул, что, несмотря на давление США, желающих купить С-400, не убавилось. «Мы очень благодарны турецким коллегам за их стойкость, — отметил Шугаев. — Контракт состоялся». Шугаев отметил, что С-400 — это лучшая система противовоздушной обороны, и выразил уверенность в том, что с Турцией будет осуществляться сотрудничество во многих других сферах, в частности в авиационной технике.

Источник — ИноСМИ

Сирия между патом и цугцвангом

Установлению мира мешают Соединенные Штаты и старые арсеналы Варшавского договора
Сивков Константин

В последнее время проблемам Сирии в нашем информационном пространстве уделяется меньше внимания. Складывается впечатление, что в конфликте наступило затишье. Между тем ситуация остается чрезвычайно накаленной.

За внешней стабильностью просматривается жесткое противостояние крупнейших геополитических и региональных центров силы, которое выражается в непрерывном огневом противоборстве вооруженных формирований: с одной стороны – правительственные войска законного правительства Сирии и их союзники, с другой – террористические организации, незаконные вооруженные формирования, контролируемые США и их союзниками в регионе. Турция, входя в тройку стран – гарантов мирного процесса, вынуждена тем не менее занимать двойственную позицию в силу особенности ориентирующихся на нее реальных политических и военных группировок.

География войны

Рассматривая расстановку сил, можно выделить три зоны или сферы влияния основных противоборствующих группировок. Первая – территория, контролируемая правительственными войсками. Это большая часть страны, где условия проживания населения наиболее благоприятные. Защиту этой территории и содействие ее расширению осуществляют на законных основаниях группировка российских ВКС и поддерживающие ее силы ВМФ, а также проиранские иррегулярные формирования, в частности «Хезболла».
Вторая по размерам зона – Заевфратье, часть территории Сирии, контролируемая различными структурами, среди которых наиболее мощны вооруженные формирования сирийских курдов, а также остатки ИГ и других террористических организаций. Все они в определенной мере ориентируются на США и их арабских союзников в регионе. Это важнейшая с экономической точки зрения часть сирийской территории, где расположены крупнейшие запасы нефти.
«
США будут всемерно затягивать окончательное разрешение сирийского конфликта
«
Третья, самая маленькая по размеру – Идлибская зона деэскалации, где расположилась наиболее крупная из числа сохранивших боеспособность группировка террористических и радикальных экстремистских организаций. На нее сильное влияние оказывает Турция, а также другие игроки сирийской драмы, в частности монархии Персидского залива.

Наиболее активные боевые действия в последнее время развертываются именно на границах Идлибской зоны. Известно, что в мае боевики разных террористических организаций, объединенных «Хайат Тахрир Аш-Шам» («Организация по освобождению Сирии» – экс-«Джебхат ан-Нусра», запрещенная в России), 338 раз обстреливали позиции правительственных сил и населенные пункты. В результате погибли 39, ранены 129 сирийских военнослужащих, десятки мирных жителей. Крупные группировки боевиков отмечались вблизи сирийских городов Хама и Алеппо. Боевики неоднократно предпринимали попытки обстрела из установок РСЗО либо атак с помощью беспилотников российской авиабазы «Хмеймим». За май было предпринято семь атак с применением снарядов РСЗО. Заметную долю составляют штатные 122-мм снаряды советских систем. Это означает, что боеприпасы поступают с баз хранения в бывших странах ОВД, а ныне членах НАТО, более взять такие снаряды неоткуда. Лишь благодаря должным мерам безопасности, принятым нашим командованием, и эффективной работе российской ПВО удалось избежать жертв среди российских военнослужащих и не допустить серьезного материального ущерба нашим военным объектам. Такой результат в значительной мере обеспечивает ЗРПК «Панцирь-С», новейшие модификации которого демонстрируют исключительно высокую эффективность при отражении подобных атак. 13 раз база подвергалась атакам беспилотников, и все они также оказались безрезультатными.

24 раза в мае боевики предпринимали атаки различного масштаба силами своих войсковых формирований против позиций сирийских войск. Все они были отбиты с большими потерями для нападавших. По данным источника в МО РФ, правительственные войска Сирии, отразив такую атаку, как правило, предпринимали преследование противника и врывались на его оборонительные позиции. Таким образом происходило оттеснение боевиков в северном направлении в глубь Идлибской зоны деэскалации. Помимо этого, естественно, предпринимались и спланированные наступательные операции с целью оттеснить боевиков от базы «Хмеймим» на расстояние, с которого они не могли бы вести обстрелы.

Изредка боевикам удавалось потеснить сирийские войска. Так произошло, например, в ночь на 7 июня, когда группе боевиков в составе около 500 человек удалось продвинуться в районе поселка Джалама. При этом, подчеркнул источник «ВПК», все подобные акции бандформирования проводят буквально под носом у турецких военных, чьи блокпосты расположены в ключевых пунктах вдоль границ Идлибской зоны деэскалации. Очевидно, что выполнить условия достигнутых в Сочи договоренностей и создать демилитаризованную зону турецким партнерам на тот момент если и удалось, то лишь частично.

Чтобы не погасло

США заинтересованы в поддержании напряженности в Идлибской зоне и вокруг нее, поэтому с обострением ситуации они начали оказывать террористам традиционную информационную поддержку. В частности, 21 мая было заявлено о якобы имевшем место применении правительственными силами Сирийской Арабской Республики отравляющих веществ. Откровенную ложь сначала не восприняли даже «Белые каски». Когда к ним обратились за комментариями журналисты британского издания «Дэйли Мэйл», те заявили, что предъявленная Госдепом США информация не может быть подтверждена, и только после суточной «воспитательной работы» сориентировались в требуемом направлении.

Однако информационными вбросами американцы не ограничились. 4 июня группа самолетов-разведчиков ВВС и ВМС США в составе стратегического разведчика U2-S, самолета радиоэлектронной разведки RC-135 и патрульного противолодочного самолета Р-8А «Посейдон» провела разведывательную акцию вблизи авиабазы «Хмеймим» и пункта базирования ВМФ России Тартус. Судя по характеру действий американских самолетов, целью операции являлось вскрытие российской и сирийской систем ПВО. Данная акция может быть связана с подготовкой США к нанесению ударов крылатыми ракетами по объектам государственной инфраструктуры САР, и не исключено, что поводом для них послужит инсценировка применения сирийскими правительственными войсками отравляющих веществ. Источник подчеркнул, что этой акцией американцы впервые нарушили договоренности, достигнутые на основе дополнительного протокола к подписанному США и Россией в 2015 году меморандуму о предотвращении инцидентов и обеспечении безопасности полетов авиации в ходе операций в Сирийской Арабской Республике.

Хорошо известно, что турецкая сторона не обладает достаточной степенью контроля действий боевиков в Идлибской зоне, чтобы предотвратить нарушение ими режима прекращения огня. Однако дело даже не в этом. Отмечается, что через некоторые посты, контролируемые турецкой стороной, боевикам поставляются оружие и боеприпасы. Турецкие представители болезненно реагируют на продвижение сирийской армии в глубь Идлибской зоны, что имело место в ее южном секторе, в частности, в интересах обеспечения безопасности нашей базы «Хмеймим». Тем не менее в целом удается не допускать эскалации военного противостояния, главным образом благодаря совместным усилиям России и Турции.
На юге Сирии, в частности в прилегающих к Израилю районах, которые подконтрольны правительству, американские и еврейские спецслужбы создают подпольные группы для выполнения диверсий и терактов против отдельных объектов, должностных лиц и общественных деятелей. В первую очередь объектами ударов становятся вставшие на путь диалога с правительством оппозиционеры и общественные деятели, а также сотрудники силовых структур САР и представители властей. Случайными жертвами этих акций часто оказываются мирные жители.

Сохраняется напряженная обстановка в Сирийской пустыне, где совместно действуют бандгруппы бывших игиловцев и боевиков из поддерживаемых США формирований. Они пытаются нападать на позиции и колонны правительственных войск, устраивают диверсии на объектах промышленной инфраструктуры, обирают местное бедуинское население. Тыловой базой боевиков служит оккупированная американцами зона Эт-Танф. Кроме того, под покровительством сил специального назначения США отряды бывших игиловцев из Ирака и Сирии концентрируются в настоящее время в районе сирийско-иракской границы с целью дестабилизации обстановки в районе города Абукемаль в провинции Дейр эз-Зор.
На подконтрольных землях восточнее Ефрата американцы последовательно проводят в жизнь план по отрыву от Дамаска нефтеносных восточных районов путем создания так называемой автономной администрации Восточной Сирии. При этом Штаты делают ставку на сирийских курдов и местные племена. Однако у них пока, похоже, ничего не получается с легализацией этого проекта. Попытка собрать вождей племен на конгресс не увенчалась успехом – почти никто из приглашенных не явился. Штатам приходится маневрировать между Турцией и курдами, и в итоге американцам не доверяют обе стороны.

На территории Сирии, подконтрольной правительству, ситуация в целом мирная – возобновляют работу предприятия, функционирует топливно-энергетический сектор, активизируются международные коммерческие поставки и товарный обмен. Правда, есть серьезные проблемы с возвращением людей из лагерей для беженцев, расположенных на территории зоны Эт-Танф. Это печально знаменитый Рукбан, а также лагерь Эль-Холь, созданный в провинции Эль-Хасака.

У кого что болит

Очевидно, что ситуация в Сирии в настоящее время патовая. Фактически любая попытка военным путем изменить сложившиеся границы между зонами чревата прямым боестолкновением группировок ведущих глобальных и региональных центров силы: России, Ирана, Турции и США с вовлечением в этот конфликт Израиля, Саудовской Аравии и некоторых других монархий Персидского залива. Такое положение связано с тем, что интересы упомянутых игроков на сирийской сцене носят антагонистический характер: даже малейшая уступка чревата значительными геополитическими и политическими потерями.

Американский интерес в Сирии состоит в стремлении сохранить за собой как минимум стратегический плацдарм восточнее Ефрата. Контроль над этими территориями важен для США не столько с экономической точки зрения, сколько с геополитической. Этот район географически изолирован от коммуникаций, и транспортировка добытой нефти через территории сопредельных государств, часть из которых настроена враждебно по отношению к США или имеет нестабильные режимы, будет весьма проблематичным делом. Но в условиях, когда ближневосточные союзники США далеко не всегда прислушиваются к мнению Вашингтона, надежный плацдарм в регионе становится исключительно важной задачей. Кроме того, уход из Сирии будет фактически означать окончательный провал американской стратегии на Ближнем, Среднем Востоке и в Северной Африке, начатой вторжением в Афганистан и завершившейся «арабской весной». Влияние США в этой зоне будет замещаться более успешными конкурентами – Россией, Китаем и Ираном, закрепление которого в Сирии неприемлемо для Израиля.

При сложившейся на сегодня расстановке сил условий для долговременного пребывания здесь Соединенных Штатов нет, как их нет и для участия Вашингтона в политической структуре поствоенного сирийского общества. А это означает, что США будут всемерно затягивать окончательное разрешение конфликта, дожидаясь возможности сформировать выгодную для них социально-политическую ситуацию в стране.

У Турции положение в чем-то сродни американскому. Ликвидация Идлибской зоны деэскалации будет означать, что влияние Анкары в Сирии сильно упадет. Как и возможность воздействовать на поствоенную политику Дамаска (в сравнении с Россией и Ираном). А шансов изменить ситуацию у Турции фактически нет, она не может рассчитывать на превращение «идлибского котла» в квазигосударство. Другие силы, способные реализовать влияние в поствоенной Сирии, пока не просматриваются. Поэтому Анкаре также выгодно затягивание конфликта в надежде создать подобные структуры.

Иран в Сирии имеет никак территориально не оформленное присутствие. Проиранские вооруженные формирования и политические организации с различной плотностью распределены на территории, контролируемой законным правительством. Тем не менее их влияние и представительство в сирийском обществе надо признать весьма заметным, превосходящим то, что имеют турки и тем более американцы, ведь они опираются на поддержку властей, контролирующих большую часть страны. Однако после разрешения конфликта вооруженные проиранские формирования должны будут покинуть территорию Сирии или разоружиться, превратившись в политические партии и движения.

Россия на данном этапе рассматривается как безусловный победитель. Однако если в краткосрочной перспективе установить мир в Сирии не удастся, статус может смениться на противоположный. Также сильно будут подорваны позиции России в регионе, если американцам удастся создать в Заефратье подконтрольное им квазигосударство. Затягивание войны формирует негатив в общественном мнении. В этой связи России крайне выгодно как можно быстрее завершить конфликт с распространением влияния законного правительства на всю довоенную территорию Сирии.

Другие страны – Израиль, Саудовская Аравия и прочие монархии Персидского залива, имеющие интересы в Сирии, реализуют свою политику через влияние на главных игроков. Скажем, авиаудары Тель-Авива не могут считаться существенным фактором, определяющим облик поствоенной Сирии, если не принимать во внимание усиления антиизраильских настроений в стране.
Из проведенного анализа следует, что ставки в сирийском конфликте весьма высоки. Поэтому и готовность США, России и Турции перейти к применению военной силы даже против регулярных войск друг друга существует, прежде всего, конечно же, американских против наших. Это заставляет всех главных внешних игроков соблюдать приличия, ограничиваться информационным противоборством и незначительными вооруженными столкновениями, имеющими даже тактически ограниченное значение.

Россия – единственный иностранный актор, объективно заинтересованный в скорейшем завершении конфликта. Значит, именно нам придется искать пути для этого.

Константин Сивков,
заместитель президента РАРАН по информационной политике, доктор военных наук

Источник — vpk-news.ru

Западные СМИ активно используют недостоверную информацию для нагнетания обстановки в Сирии

Источник: Федеральное агентство новостей —

Западные «правозащитники» и пресса продолжают ряд необоснованных обращений по отношению к России, сообщает Федеральное агентство новостей. Основным поводом для них является прекращение якобы авиаударов по больницам в районе зоны деэскалации в Идлибе со стороны сирийской армии и ВКС России.

Информация, которой обладают гуманитарные организации, действующие под эгидой ООН, зачастую основана на сообщениях «общественных источников». Обычно эти данные берутся из заявлений террористических группировок, большая часть которых находится под влиянием «Джебхат ан-Нусры»1(организация запрещена в РФ).

Например, исходя из информации в прессе, в каждой деревне в полосе деэскалации имеется медицинское учреждение, а также подозрительно низкое число неподтвержденных «жертв» авиаударов.

Политический эксперт Александр Асафов в интервью ФАН заявляет, что США невыгодно смягчать ситуацию сирийского конфликта. В их интересах, наоборот, нагнетать обстановку, используя в рамках пиар-компании знаменитостей и даже нобелевских лауреатов. 

«Абсурдные обвинения, подкрепленные подобного рода пиаром, звучат куда убедительнее», — резюмирует эксперт.

Все это происходит из-за того, что военные действия проходят при прямом участии американских инструкторов, либо их косвенном задействовании, добавляет Асафов.

Ранее российские военнослужащие провели несколько мероприятий в Сирии, посвященных Дню защиты детей.

1 Террористическая организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации Егор Абрамов

https://slovodel.com/529380-ekspert-obyasnil-kak-zapad-raskachivaet-siriiskii-konflikt-pri-pomoshi-feikov?utm_source=24smi&utm_medium=referral&utm_term=10949&utm_content=2281716&utm_campaign=2616

Эрдоган и Путин обсудили Сирию

АА

Состоялся телефонный разговор лидеров Турции и РФ

Abdulrahman Yusupov  

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган провел телефонный разговор с российским коллегой Владимиром Путиным, в ходе которого стороны обсудили ситуацию в Сирии. Об этом говорится в сообщении Управления по связям президента Турции.

Согласно информации, президент Эрдоган подчеркнул, что необходимо незамедлительно обеспечить режим прекращения огня в сирийском Идлибе и снова сосредоточиться на процессе политического урегулирования.

Кроме того, глава турецкого государства указал на важность предотвращения роста числа жертв среди мирного населения Идлиба, а также нейтрализации угрозы массовой миграции к границам Турции в результате атак сирийского режима на юге Идлиба.

Во время беседы президент Эрдоган отметил, что двусторонние отношения между Турцией и Россией развиваются в позитивном русле.

Лидеры условились оценить результаты совместных усилий во время встрече на полях саммита G20 в Японии. 


https://www.aa.com.tr/ru/%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F/%D1%8D%D1%80%D0%B4%D0%BE%D0%B3%D0%B0%D0%BD-%D0%B8-%D0%BF%D1%83%D1%82%D0%B8%D0%BD-%D0%BE%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%B8%D1%8E/1493514

Иран может потеснить базы РФ в Сирии

Тегеран создает военный объект между Хмеймимом и Тартусом

Иран может оборудовать военный порт вблизи российских баз в Сирии. Такими опасениями с «НГ» поделился дипломатический источник, который указал на появившиеся 5 мая данные об остановке иранского нефтяного танкера в сирийском порту Баниас. По словам собеседника «НГ», в перспективе этот портовый город может стать военным объектом Исламской Республики. Не исключено, что развертывание базы между российскими позициями – в Тартусе и в Хмеймиме – может иметь далеко идущие последствия. В экспертной среде считают: Россия и Иран демонстрируют единодушие лишь на стратегическом уровне. На деле между двумя странами есть множество разногласий.

«Активность Ирана в районе Баниаса может иметь дестабилизирующий эффект не только для региона, но и для сил, которые пытаются этот регион стабилизировать, – заявил «НГ» дипломатический источник, пожелавший не раскрывать свою страну. – Важно присмотреться к тому, что происходит вокруг порта, потому что в перспективе он может стать военной базой Ирана у Средиземного моря».

Собеседник «НГ» обратил внимание на данные, согласно которым иранский танкер, загруженный нефтью, делал остановку в Баниасе. Ранее агентство Reuters сообщило, что 5 мая корабль True Ocean, шедший в Турцию под флагом Исламской Республики, на полпути отключил транспондер и поменял курс. На борту находилось около 130 тыс. т иранской нефти, покупка которой запрещена американскими санкциями, действующими экстерриториально.

Местонахождение судна попытались выяснить независимые аналитики, которые внимательно изучили спутниковые данные. По их предположениям, после смены курса танкер разгрузился в сирийском Баниасе. Есть подозрение, что черное золото все-таки отправилось в Турцию, но сухопутно. Подобная скрытность вполне объяснима: Анкара не хочет стать объектом ограничительных мер США, но ей невыгодно отказываться от сырья.

О намерениях Ирана создать военный объект на сирийском побережье говорят не первый раз. Такие предположения начали циркулировать после того, как стало известно о договоренности Дамаска и Тегерана передать контейнерный порт в провинции Латакия под руководство иранских менеджеров. Как ожидается, иранцы получат контроль над основным коммерческим портом в Сирии уже 1 октября 2019 года – когда закончится договор аренды, заключенный с нынешней компанией. Сейчас контроль обеспечивает совместное предприятие, которое создано сирийскими инвесторами из Souria Holding и французской компанией CMA CGM. Однако сам объект принадлежит правительству Сирии и с 2015 года находится под американскими санкциями.

Выход Ирана к Средиземному морю лишает Россию монополии на экономическое присутствие в прибрежных районах Сирии и влечет за собой некоторые риски в сфере безопасности. Территориальная близость иранских объектов – вне зависимости от их назначения – может не только технически усложнить жизнь российским военнослужащим, но сделать их объектом наблюдения. Вероятно, это хорошо осознает и российская сторона. Однако помешать официальному Дамаску вести столь близкие контакты с Тегераном трудно. Кредитная линия, которая была предоставлена сирийцам иранским руководством, может составлять, по разным оценкам, от 6 до 8 млрд долл. за все годы гражданской войны. Иранские силы и лояльные им шиитские иррегулярные формирования внесли определенный вклад в устойчивость сирийского режима. Февральский визит президента Сирии Башара Асада в Тегеран и его встреча с верховным лидером страны Али Хаменеи стали еще одним сигналом, что Дамаск не намерен жертвовать отношениями со своим шиитским партнером.

Что же касается Баниаса, то он важен с точки зрения расположенной там нефтебазы, напоминают в экспертной среде. «Поставленную иранскую нефть разгружают в нефтехранилища, которые находятся в порту, – заявил «НГ» бывший спецпредставитель Госдепартамента США по политическому переходу в Сирии, приглашенный старший научный сотрудник Центра изучения Ближнего Востока им. Рафика Харири при Атлантическом совете Фредерик Хоф. – Я помню, что Иран и Сирия подписывали соглашение о строительстве электростанции вблизи Латакии и создании газопровода, который соединит ее с Баниасом».

По словам экс-дипломата, Россия и Иран сотрудничают в Сирии стратегически, но между странами есть разногласия на рабочих уровнях. «Президент Путин дал Израилю зеленый свет, чтобы наносить удары по Ирану и «Хезболле» в Сирии, при условии что они не заденут силы режима, – напоминает Хоф. – Россия обеспокоена тем, что Иран хочет сделать в Сирии то же, что и в Ливане: выстроить похожую на «Хезболлу» параллель сирийскому государству – государству, которое Россия хотела бы полностью восстановить. Российские и иранские бизнесмены, по некоторым данным, конфликтуют из-за проектов реконструкции (Сирии. – «НГ») и из-за других экономических вопросов. Сохранение Асада у власти необходимо как Ирану, который хочет поставить сирийцев на службу «Хезболле», так и президенту Путину, который – даже если он низкого мнения об Асаде – по-прежнему рассматривает его как символ российской победы над американской схемой по смене сирийского режима».

Игорь Субботин
26.05.2019

Источник — независимая газета

Путин, Меркель и Макрoн обсудили Сирию

Президент РФ провел телефoнный разговор с лидерами ФРГ и Франции

Dmitri Chirciu,Abdulrahman Yusupov 

Президент РФ Владимир Путин провел телефонный разговор с канцлером ФРГ Ангелой Меркель и французским лидером Эммануэлем Макроном, в ходе которого проведён обстоятельный обмен мнениями по сирийской проблематике. Об этом сообщает пресс-служба Кремля.

Согласно информации, президент России проинформировал коллег о предпринимаемых совместно с Турцией мерах по стабилизации обстановки на северо-западе Сирии.

Как сообщается, особое внимание уделено перспективам формирования и запуска Конституционного комитета, в том числе с учётом договорённостей, достигнутых на состоявшемся в октябре 2018 года в Стамбуле четырёхстороннем (Россия-Турция-ФРГ-Франция) саммите.

Условлено о продолжении координации усилий в русле политического урегулирования сирийского кризиса на основе резолюции 2254 СБ ООН, в соответствии с принципами обеспечения суверенитета и территориальной целостности Сирии.

Лидер договорились о дальнейших контактах на различных уровнях. 

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D0%BF%D1%83%D1%82%D0%B8%D0%BD-%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B5%D0%BB%D1%8C-%D0%B8-%D0%BC%D0%B0%D0%BA%D1%80o%D0%BD-%D0%BE%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%B8%D1%8E-/1483963

Россия готовится развязать войну против Турции

Дамаск уже анонсировал дату начала боевых действий в Идлибе

Любовь Шведова
Материал комментируют:
Олег Гущин

В Казахстане проходит очередной раунд переговоров астанинского формата. Речь о созданной Россией, Турцией и Ираном площадке для решения проблемы гражданской войны в Сирийской арабской республике. 25-26 апреля в столице Казахстана высокопоставленные чиновники упомянутых стран вместе с представителями самой Сирии и прочими гостями обсуждают будущее САР и наличие возможностей для вывода ее из кризиса. Встречу можно назвать заурядной — их уже было большое множество, но толку это пока не принесло. Как не принесли пользы и переговоры в рамках «женевского формата», поддерживаемого ООН и странами Запада. Сирия как была в состоянии войны, так и остается, причем некоторые ее проблемы на этом фоне только усугубляются. Например, риски распада на отдельные территорией — есть самопровозглашенная Рожава и есть северо-запад, занятый Турцией. Но вот, кажется, последнюю проблему в ближайшем будущем намереваются решить.

Так, на днях сирийский генерал и военный эксперт Хайсам Хассун заявил, что после астанинской встречи должна возобновиться военная операция Сирийской арабской армии и российских ВКС против сепаратистов. В данном случае целью является занятый боевиками оппозиции Идлиб, который в прошлом году уже собирались штурмовать, однако по просьбе Анкары было решено отказаться от силового метода. И до сих пор реальное решение проблемы так и не найдено.

И вот сирийский генерал заявляет, что скоро начнется операция. По факту это означает войну против Турции, которая всеми силами старается сохранить Идлиб в таком виде, в котором он сейчас есть. Для нее операция против местных боевиков грозит серьезными последствиями. Во-первых, потеря престижа. Эрдоган давно позиционирует себя как защитник «угнетенных мусульман», в данном случае это касается сирийской оппозиции.

Если Дамаск начнет войну, и Эрдоган не остановит ее, то претендовать на роль лидера в исламском мире Турция уже не сможет. Во-вторых, все это грозит Анкаре очередной порцией беженцев. Сотни тысяч, а том и миллион сирийцев в обязательном порядке постараются проникнуть в соседнее государство, так как бежать просто-напросто больше некуда. Это создаст новые проблемы для экономики Турции, которая и так далеко не в самом лучшем состоянии. Так что если Россия действительно планирует войну, то ей придется воевать не столько против оппозиции, сколько против Турции. Ведь именно по интересам последней это нанесет самый болезненный удар.

Российский востоковед и политолог Олег Гушин полагает, что на самом деле сейчас операция маловероятна.

— Без одобрения со стороны Турции и без четкой координации с ней эта операция просто невозможна, если, конечно, Москва хочет сохранить хорошие отношения с Анкарой. Судя по всему, она хочет, так что вряд ли возможно что-то другое. Потому что, если это будет делаться без Турции, то для нее обернется, конечно, не кризисом, но массой неприятностей. Беженцы, которых и так полтора-два миллиона, прибудут в еще большем количестве. Их надо кормить, ставить палатки для них и так далее. Это все очень недешево. Но с другой стороны, от этого «гнойника» под мышкой у Турции обязательно надо избавиться. Для нее это тоже ничем хорошим не грозит — в Идлибе множество неконтролируемых вооруженных бородатых мужчин, которые ничего, кроме как воевать, не умеют. Надо как-то решить. Права, пока неизвестно, как. Но думаю, что если операция действительно начнется, то какой-то вариант уже найден. Это на самом деле будет решаться даже не на самом высоком уровне — не выше генерал-майоров, я думаю.

«СП»: — Может ли это произойти по сценарию юго-запада? Тогда большое количество людей, бежавших от войны, собрались у границы с Иорданией, однако королевство запретило проход. После окончания операция Сирийской арабской армии все люди были расселены по территории республики.

— С Иорданией — это несколько другая история. Беженцы и боевики просто поняли, что иорданцы будут стрелять, поэтому никто и не рискнул. Турки вряд ли будут способны пойти на столь жесткие меры — это нанесет удар по их возможности в будущем перетянуть на себя роль лидера мусульманского мира. Да и турки куда более цивилизованные люди, нежели иорданцы, по крайней мере, так себя позиционируют. Нет, тут нужно что-то другое. В любом случае, если начнется операция, мы узнаем, что стороны договорились. Но сейчас мало реальных причин для того, чтобы зачистка Идлиба началась.

Источник — СвободнаяПресса