Переговоры между «Талибаном» и США упираются в недоверие, — А.Шарковский

В субботу движение «Талибан» (запрещено в России) заявило, что в переговорах по вопросам мира в Афганистане с особым посланником Вашингтона в Дохе достигнут определенный прогресс. Единственным камнем преткновения, остается график вывода войск США и их союзников по НАТО из страны. Обе стороны продолжают встречаться в Катаре, где талибы имеют свое постоянное представительство. Об этом сообщает отделение агентства Associated Press в Исламабаде, ссылаясь на свои источники.

В голосовом сообщении представитель талибов в Дохе Сухейл Шахин сказал эксклюзивно для Associated Press, что обе стороны назвали свои варианты и условия вывода войск Соединенных Штатов и Североатлантического блока. Согласование этих положений может стать значительным начальным шагом к достижению договоренности о прекращении почти 18-летней войны, которую ведет Америка в Афганистане.

«Существуют предложения, которые направлены на сокращение разрыва в позициях между двумя сторонами, но для поиска единого решения все еще нужны переговоры», — сказал Сухейл Шахин в своем заявлении, адресованном журналистам из Associated Press на английском языке. Ранее от других официальных представителей «Талибана», посвященных в тему переговоров, агентству Associated Press стало известно, что США согласны вывести свои войска (а это примерно 14 тыс. штыков) из Афганистана в течение полутора лет, в то время как талибы хотели бы сократить этот процесс до шести месяцев. Источники сообщали данную информацию на условиях анонимности, потому что они не были уполномочены говорить со СМИ. О новых предложениях, которые стороны выложили на стол переговоров, Сухейл Шахин сообщать отказался, поэтому они пока остаются тайной за семью печатями.

Переговоры между США и талибами начались в прошлом году, со стороны Вашингтона для их ведения представителем был назначен Залмай Халилзад. С первой встречи представители Вашингтона сосредоточились на графике вывода американских войск, а также на том, что Талибан гарантирует, что Афганистан не будет использоваться в качестве плацдарма для глобальных террористических атак любых радикальных группировок. США, также, настаивают на гарантиях того, что талибы не будут укрывать террористов и, что эта повстанческая группировка поможет в борьбе с филиалом «Исламского государства» (ИГ, террористическая организация, запрещена в России), укоренившимся в основном в восточном Афганистане.

Как известно Талибы открыто враждуют с афганскими террористическими группами, известными как «Исламское государство в провинции Хорасан». Ожесточенные бои против последователей ИГ, чаще всего происходят в восточной провинции Нангархар, а также на севере Афганистана, где набирает силу другой филиал «черного халифата», известный как «Исламское движение Узбекистана».

В начале прошедшей недели Халилзад разместил сообщение в своем Twitter о начале нового раунда переговоров с талибами. В ходе текущей недели Халилзад заявил прессе, что США и талибы непременно должны найти общий язык. Он, также, изложил четыре «взаимосвязанных пункта, соглашение по которым предстоит достигнуть. Это — вывод войск, контртеррористические гарантии, внутриафганский диалог, а также сокращение масштабов насилия, ведущих к всеобъемлющему прекращению огня». Халилзад подчеркнул, что пока жестких договоренностей нет «ничто не будет окончательным».

Проблема в том, что талибы отказываются прекращать боевые действия до тех пор, пока войска США и НАТО не будут выведены. И отряды «Талибана» продолжают нападать на подразделения Вооруженных сил проамериканского правительства Афганистана, что ведет к ошеломляющим жертвам.

Официальные представители талибов на условиях анонимности заявили, что есть опасения по поводу прекращения огня, поскольку на это вряд ли пойдут полевые командиры, пока иностранные войска все еще находятся в Афганистане. У многих вождей движения «Талибан» есть подозрения, что США откажутся от сделки после достижения соглашения о прекращении военных действий и разоружения талибов.

Внутриафганский диалог, который должен был состояться в Дохе в прошлом месяце, потерпел крах после того, как обе стороны не смогли договориться об его участниках. В начале этой недели президент Афганистана Ашраф Гани провел Лойя Джиргу или «Большой совет» вождей афганских племен, официальных политиков, других известных и уважаемых людей страны. В нем приняли участие примерно 3200 делегатов. Этот Совет должен был подготовить позицию для переговоров с талибами, но несколько видных политиков не явились. Диалога не получилось. Представитель США по Афганистану Халилзад считает, что необходимы предварительные договоренности между политическими силами страны, направленные на примирение внутри афганского народа, прежде чем продолжать переговоры между талибами и США в Дохе.

05.05.2019
Александр Шарковский
Заместитель ответственного редактора НВО

Источник — независимая газета

Ирану приписывают создание секретной армии в Афганистане


Игорь Субботин

Правительство в Кабуле выражает тревогу в связи с тем, что тысячи шиитских бойцов, воевавших на стороне президента Башара Асада в Сирии, возвращаются в Афганистан. Об опасениях сил безопасности Исламской Республики со ссылкой на свои источники сообщает издание Asharq Al-Awsat. С учетом того, что перемещение афганских шиитов в Сирию для участия в боевых действиях считается инициативой иранского руководства, есть подозрение, что, вернувшись на родину, боевики станут инструментом внешнеполитических амбиций Ирана.

Министерство внутренних дел Афганистана утверждает, что в Исламскую Республику уже вернулись 10 тыс. бойцов, которые принимали участие в боевых действиях в Сирии на стороне официального Дамаска. Источники Asharq Al-Awsat в афганских органах безопасности обращают внимание, что некогда завербованные иранскими офицерами из Корпуса стражей исламской революции (КСИР) афганские шииты представляют опасность у себя на родине. Как предполагают в Кабуле, бывшие участники боевых действий могут стать неплохим политическим инструментом, которым снова может воспользоваться Иран – но на этот раз для того, чтобы укрепить свои позиции в Афганистане. Факт, что афганскую территорию может покинуть американский контингент, делает ситуацию еще опаснее: после себя Соединенные Штаты рискуют оставить политический и военный вакуум, который могут заполнить другие, враждебные США иностранные силы.

Наиболее известными формированиями, укомплектованными из афганцев, являются бригады «Фатимиюн». Эти вооруженные формирования, первые данные о сирийской миссии которых появились в 2013 году – когда к боевым действиям в Арабской Республике вполне открыто присоединилась ливанская «Хезболла», состоят преимущественно из хазарейцев. Представители этой этнической группы, населяющей центральную часть Афганистана, принадлежат к шиитам. Это делает их удобным объектом для иранского воздействия. Как предполагали наблюдатели, участие бригад «Фатимиюн» в войне на стороне Асада обусловлено большими потерями внутри КСИР, офицеры которого, как декларируется иранским руководством, выполняют в Арабской Республике исключительно консультативную роль. Эксперты нередко говорили, что переброска в Сирию бойцов-единоверцев является частью планов Ирана по изменению конфессионального дисбаланса в пользу шиитов.

«Фатимиюн» до сих выполняет роль иранского иностранного легиона в Сирии, – заявил «НГ» эксперт Российского совета по международным делам Антон Мардасов. – Подразделение из хазарейцев имеет довольно большую историю. Оно принимало участие в ирано-иракской и афганской войнах. Его назначение в Сирии менялось постепенно – от силы, которая охраняла шиитские святыни в Дамаске, до формирования, находящегося под оперативным командованием КСИР и воевавшим практически во всех частях Сирии. Однако его боеспособность вызывает вопросы. В первую очередь это связано с кадрами, пополняющими в данном случае экспедиционные силы. По признанию хазарейцев, не все из них являются добровольцами, которые воевали за зарплату и перспективу получения иранского гражданства, – некоторые из них были завербованы под давлением. В то же время большое число потерь связано не только с уровнем квалификации (боевики проходят через тренировочные лагеря либо в Сирии под началом «Хезболлы», либо в Иране, либо в Афганистане), но и с тем, что подразделение нередко выполняло роль пушечного мяса».

Например, бойцы «Фатимиюн», по словам эксперта, принимали участие в боевых действиях на наиболее опасных направлениях – это Дамаск, Алеппо, Дераа, Дейр эз-Зор. Формирования дислоцировались при этом непосредственно возле линии боестолкновения. «Вместе с пакистанским «Зайнабиюном» (воюющая в Сирии бригада ополчения, укомплектованная из пакистанских шиитов. – «НГ») составляет часть шиитской «оси сопротивления». В этом смысле понятны попытки иранцев натурализовать хазарейцев в Сирии. Их поселения находятся возле ливанской границы: через такой плацдарм можно скрыто осуществлять инфильтрацию в Сирию, в Ливан и обратно, а также сохранять оперативные связи в случае вывода боевых групп».

Ранее британская Times приписывала Ирану тренировку бойцов «Талибана» (запрещен в РФ), которая якобы преследовала цель подорвать попытки США урегулировать афганский кризис. По данным издания, боевики проходили обучение на территории Ирана. В их тренировке, как утверждалось, принимали участие сами офицеры КСИР.

Источник — НГ

«Талибан» проверяет границы: Санкции ООН как предлог для срыва встречи в Исламабаде

google

18 февраля на территории Исламабада должны были состояться переговоры между представителями США и движения «Талибан» (запрещено в России), однако за день до ожидаемого мероприятия повстанческая группировка объявила о невозможности выезда своей делегации в Пакистан. Несмотря на то, что в заявлении талибы сняли с себя ответственность за отмену встречи, фактически именно повстанческое движение решилось подобным образом оказать давление на вторую сторону переговоров.

Представители повстанческого движения пояснили, что причиной отмены поездки в Исламабад являлось присутствие имен их делегатов в санкционных списках ООН и США. «Черные списки», формирующиеся в рамках усилий по противодействию террористической угрозой, накладывают на фигурантов ограничения, связанные с международными поездками и финансовыми операциями.

Стоит отметить, что Совет безопасности ООН уполномочен выдавать разрешения на выезд за рубеж для лиц, входящих в списки, в рамках усилий по продвижению мира. Без создания временных исключений не были бы возможны ни деятельность представительства «Талибана» в Катаре, сформированного в качестве инструмента урегулирования конфликта, ни многочисленные иностранные визиты делегатов данного полуофициального ведомства.

Ранее талибы не отказывались от проведения переговоров с иностранными государствами под предлогом санкционных списков, и Совет безопасности ООН также не публиковал каких-либо сведений о неожиданном отказе. На протяжении последних месяцев 2018 года талибская делегация участвовала в международной встрече московского формата, а также в переговорах с США в Объединенных Арабских Эмиратах. В начале февраля представители «Талибана» вновь посетили Москву для присутствия на межафганской встрече. На протяжении всего времени участия повстанческого движения в подобных мероприятиях Совбез ООН не предпринимал попыток ужесточить свою политику в отношении талибских иностранных визитов.

Резонанс вокруг участия в переговорах фигурантов санкционных списков возник на фоне протестов афганского правительства, к настоящему времени подавшего две жалобы в Совет безопасности в связи с данным вопросом. Примечательно, что первое из обращений было подано 4 февраля, за день до межафганского диалога в Москве, но не привело к отмене мероприятия.

По словам представителей официального Кабула, Совет безопасности ООН выдавал талибским делегатам разрешение на выезд из Катара с одобрения Правительства Афганистана, однако в случае с московской встречей консультации с афганским руководством не производились. Тем не менее, участие Кабула в решении данного вопроса подлежит сомнению.

Поездка талибской делегации на межафганскую встречу была уже не первым визитом повстанческого движения в Москву. В ноябре 2018 года талибы присутствовали на встрече московского формата, результаты которой вызвали смешанную реакцию в афганском обществе.

На данный момент международная московская встреча остается единственным мероприятием, в котором приняли участие представители и официального Кабула в лице делегатов Высшего совета мира, и движения «Талибан». Беспрецедентность мероприятия также состояла в том, что для талибов оно предоставило первую возможность выступления на международной конференции, открытого представления своих взглядов для мировой общественности.

Прямых переговоров между талибами и официальным правительством ИРА в рамках мероприятия, однако, не состоялось. Афганская общественность была недовольна тем, что повстанческому движению удалось привлечь большее внимание и лучше представить свою программу, в то время как Высшему совету мира не удалось перейти к прямому взаимодействию с вооруженной оппозицией.

Впоследствии постоянный представитель Афганистана в ООН Махмуд Сайкал впервые объявил о присутствии в числе талибских делегатов нескольких фигурантов санкционных списков. Дипломат объявил о нарушении норм, предписанных международной организацией, однако реакции со стороны ООН не последовало. Таким образом, заявление постоянного представителя послужило свидетельством того, что афганская сторона не получает подробной информации по вопросу организации и переговоров с «Талибаном» и не имеет решающего голоса при вопросе выдачи разрешений.

Некоторые источники из афганских политических кругов возлагают ответственность за отмену февральских переговоров на пакистанскую сторону, однако подобная версия выглядит неправдоподобной. Встреча представителей США и «Талибана» на территории Исламабада должна была послужить доказательством заинтересованности Пакистана в урегулировании афганского конфликта. В настоящее время американо-пакистанские отношения переживают непростой период – прошлой осенью президент США Дональд Трамп принял решение о приостановлении и сокращении военной помощи ИРП, расценив усилия пакистанской стороны по содействию региональной американской стратегии как недостаточные. Вашингтон перенял позицию Кабула, объявив о том, что восточный сосед Афганистана не прилагает должных усилий для противодействия террористической угрозе и вовлечению талибов в афганский мирный процесс.

Развитие международных усилий по содействию афганскому урегулированию подарило Пакистану возможность улучшить свою репутацию в глазах США, соседей по региону и мирового сообщества, сделав вклад в продвижение диалога с «Талибаном». Американская сторона по-прежнему рассчитывает на участие Исламабада в мирном процессе – об этом свидетельствует тот факт, что в рамках ежемесячных серий визитов спецпредставитель США Залмай Халилзад на постоянной основе посещает не только Афганистан, но и Пакистан, в то время как список остальных стран, входящих в маршруты поездок, регулярно меняется.

Отмена визита делегации «Талибана» в Исламабад послужила причиной для срыва еще двух мероприятий: отдельные двусторонние переговоры с талибами собирались провести пакистанский премьер-министр Имран Хан, а также кронпринц Саудовской Аравии Мухаммед бен Сальман Аль Сауд, прибывший с визитом в Пакистан. Таким образом, фактический отказ талибов от переговоров в Исламабаде послужила для пакистанской стороны упущенной возможностью в плане налаживания международных отношений и повышения регионального авторитета.

Встреча в Исламабаде изначально носила внеплановый характер в графике переговоров между «Талибаном» и США, и санкционные списки не могут сыграть роль даже формальной предпосылки для отмены следующего раунда: предполагается, что диалог будет продолжен 25 февраля в Дохе, где находится талибское представительство. Однако, поскольку инициатива отмены переговоров исходила от повстанческого движения, не исключено, что и грядущая катарская встреча находится под угрозой срыва.

На рубеже 2018 – 2019 годов в переговорах между США и «Талибаном» уже наблюдался перерыв, вызванный недовольством талибской стороны. В декабре повстанческое движение отказалось от запланированной ранее международной встречи в Саудовской Аравии, на которой наряду с США планировалось присутствие принимающей стороны, а также ОАЭ и Пакистана, а в начале января отменило двустороннюю встречу в Катаре.

Более того, представители «Талибана» опубликовали заявление, в котором выразили недовольство переговорной стратегией США. Движение обвинило Вашингтон в подмене темы переговоров, уходе от обсуждения вопроса вывода войск и рассмотрение тем, представляющихся талибам менее значимыми. «Талибан» предупредил США о возможном прекращении диалога, но в итоге американской стороне удалось добиться возобновления переговоров.

В случае с встречей в Исламабаде талибская сторона решилась на более осторожные действия, справедливо полагая, что повторный отказ от переговоров не произведет должного эффекта. Недовольство Кабула, обеспокоенного невовлеченностью правительства ИРА в диалог с вооруженной оппозицией, подало повстанческому движению повод для заявления об ущемлении своих прав. Таким образом талибы не только дали понять, что ждут от второй стороны более решительных действий, но и представили свое желание о снятии санкций с деятелей движения как объективно необходимое условие переговоров.

Примечательно, что аналогичный, но еще более дерзкий шаг был предпринят талибской стороной при формировании делегации для переговоров в соответствии с рекомендацией Залмая Халилзада. В список участников переговорной группы, составленный талибами, был включен Анас Хаккани, приходящийся младшим братом заместителю нынешнего главы «Талибана», лидеру печально известной группировке Хаккани.

За прошедшие несколько десятилетий сеть Хаккани, названная по имени руководящего клана, получила печальную известность как талибская группировка, ответственная за наиболее радикальные атаки движения, теракты против мирных жителей и представителей религиозных меньшинств.

Анас Хаккани, арестованный на территории Бахрейна в 2014 году, по итогам судебного процесса в Афганистане был признан виновным в сборе финансовых средств на подготовку терактов и других преступлениях, а по итогам процесса был приговорен к смертной казни. После того, как осенью 2018 года в Пакистане получил свободу лидер и один из основателей «Талибана» мулла Абдул Гани Барадар, Анас Хаккани стал, вероятно, самым известным и влиятельным из числа деятелей движения, находящихся в местах лишения свободы.

На данный момент Анас Хаккани по-прежнему находится в заключении в тюрьме Баграм, и его дальнейшая судьба по-прежнему остается предметом напряженных переговоров. В интересах мирного процесса афганские власти не спешат приводить приговор в исполнение, в то время как талибы настаивают на невиновности Анаса и требуют его освобождения.

Включение Хаккани-младшего в состав делегации наряду с муллой Барадаром и другими деятелями катарского представительства, стало ярким свидетельством того, что талибы считают возможной подобную уступку со стороны США и официального Кабула. Тем не менее, впоследствии пресс-служба президента Афганистана исключила возможность освобождения узника, осужденного за тяжкие преступления, в рамках содействия мирному процессу.

С высокой вероятностью попытки движения «Талибан» добиться новых уступок от США и международного сообщества будут продолжены. Тактика повстанческого движения на данный момент является своеобразной проверкой границ. Помимо исполнения непосредственных требований, талибы рассчитывают определить, на что готовы другие стороны ради продолжения диалога. Несмотря на демонстративное нежелание вести переговоры с нынешним афганским правительством, повстанческое движение постоянно отслеживает его реакции, чтобы оценить свое влияние и ситуацию в целом – с одной стороны, и использовать полученную информацию в пропагандистских целях – с другой.

В сложившейся ситуации «Талибан» продолжит выдвигать требования, на данный момент видящиеся неприемлемыми для партнеров по диалогу, в частности, вывод иностранных войск. С другой стороны, некоторые запросы со стороны повстанческого движения оказалась выполнимой в настоящее время или в более отдаленном будущем – в частности, таким шагом стало освобождение муллы Барадара, впоследствии подключившегося к работе катарского представительства движения.

С высокой вероятностью стороны осознают неготовность к радикальным преобразованиям в рамках мирного соглашения – если США считают неприемлемым поспешный вывод войск, то талибы демонстрируют категорическое нежелание признавать нынешнее правительство Афганистана даже в качестве партнера по диалогу. Таким образом, взаимодействие сторон переговоров происходит в рамках сравнительно узкой области, в частности, решения вопросов обмена пленными. Межафганские переговоры в Москве стали новой ступенью к расширению диалога, и несмотря на то, что взаимодействие без участия официальной делегации ИРА вызывает настороженную реакцию Кабула, перспектива президентских выборов и смены правительства страны дает надежду на дальнейшие шаги к восстановлению мира в Афганистане.

19.02.2019

Об авторе: Наталия Ханова, эксперт Центра изучения современного Афганистана (ЦИСА).

Источник — afghanistan.ru

Угрожает ли России изменение политического режима в Афганистане

Google

Артур Приймак

Накануне намеченных на 20 июля выборов президента Афганистана власти этой страны вошли в «родовые муки» примирения с запрещенным в России «Талибаном». В конце декабря 2018 года президент США Дональд Трамп заявил: в 2019 году Афганистан покинет половина 14-тысячного американского военного контингента – в случае, если Кабул и «Талибан» прекратят многолетнюю вражду. Начало текущего года крайне насыщено интригами вокруг переговоров Кабула с «Талибаном».

Главная интрига – время начало вывода американского контингента. 13 февраля генсек НАТО Йенс Столтенберг на брифинге в Брюсселе сказал: «Решение о дате вывода войск из Афганистана пока не принято. Но, конечно, мы не останемся в Афганистане навсегда». Столтенберг сообщил: он с середины января постоянно информирует союзников по НАТО о ходе переговоров Кабула с «Талибаном» и благодарит президента Афганистана Ашрафа Гани за активное участие в мирном процессе. То есть генсек НАТО торопит Гани, чтобы тот поскорее замирился с талибами, и недоволен тем, что процесс замирения затягивается. США также пытаются задать переговорам необходимое ускорение. 11 февраля в Афганистан для встреч с чиновниками из Кабула и полевыми командирами «Талибана» тайно прибыл и.о. министра обороны США Патрик Шэнахан. «Только афганцы должны решить, как Афганистан будет выглядеть в будущем», – заявил Шэнахан.

Активная фаза того, что можно назвать «афганским Хасавюртом» по аналогии с событиями чеченской войны, пока что стопорится на вопросе о том, какой конституционный строй установится в Афганистане после ухода американцев. По Конституции Афганистан – исламская республика, Конституция начинается со слов «Во имя Аллаха, милостивого и милосердного». Именем Аллаха президент страны клянется при вступлении в должность. Согласно статье 3, в Исламской Республике Афганистан (ИРА) «ни один закон не может противоречить убеждениям и положениям священной религии ислама» – государственной религии страны. В ИРА государственный календарь мусульманский, первый год I века нашей эры начинается с 16 июля 632 года по христианскому летоисчислению – даты бегства пророка Мухаммеда в Медину.

Но руководство «студентов» («талиб» в переводе с пуштунского означает «студент») не считает принятую в 2004 году Конституцию легитимной. «Действующая Конституция была навязана афганскому народу проамериканской администрацией в Кабуле», – заявил Шер Мухаммед Аббас Станикзай, глава офиса «Талибана» в Катаре. В годы правления талибов Станикзай был фактическим главой МИД так называемого Исламского Государства Афганистан, в 1996 году вел в Вашингтоне безрезультатные переговоры о признании Штатами талибского Афганистана.

13 февраля с.г. штаб-квартира «Талибана» в Катаре утвердила Станикзая главой рабочей группы на переговорах с Кабулом. Эмиссар «студентов» считает: легитимной Конституция ИРА станет только после ее ратификации мусульманскими учеными и одобрения народом. Как считают «студенты», навязанная проамериканским режимом Хамида Карзая Конституция делает незаконной и все последующие правительства ИРА, включая нынешнее. По этой причине талибы ранее не рассматривали Ашрафа Гани как переговорщика. Эта патовая ситуация стала сдвигаться с мертвой точки в середине прошлого года. В июне 2018 года тогдашний глава Пентагона Джеймс Мэттис попросил короля Саудовской Аравии Сальмана издать фетву против талибов. В июле собравшаяся в Джидде Международная конференция по миру и безопасности в Афганистане, куда приехали и представители мусульманского духовенства ИРА, объявила 17-летнюю войну «студентов» против властей ИРА и американского контингента противоречащей законам ислама (см. «НГР» от 18.07.18). Рядовые афганцы требуют, чтобы Станикзай и другие функционеры из катарского офиса «Талибана» вели себя с властями ИРА и народом Афганистана по-мужски. «Станикзай, если ты настоящий афганец, тогда приезжай из Катара и поговори с афганцами», – цитирует афганское агентство Tolonews преподавателя Кабульского университета Абдула Гафора Гафори.

Ашраф Гани предложил вынести конституционное устройство будущего Афганистана на рассмотрение Высшей консультативной джирги, сказал «НГР» директор Центра изучения современного Афганистана Омар Нессар. «Джирга это общенародное конституционное совещание, куда входят представители всех общественных сил страны. Станикзай ранее в своем видеообращении заявил, что после ухода американцев можно будет распустить армию, а освободившиеся деньги пустить на улучшение уровня жизни афганцев. Гани и Станикзай пытаются перехватить инициативу друг у друга. Гани понимает, что мирный процесс идет в обход него. Талибы 5 и 6 февраля были на переговорах в Москве, где помимо них были ведущие политики со всего Афганистана. В ноябре талибов принимал в Москве глава МИД России Сергей Лавров. 12 февраля представитель президента России по Афганистану Замир Кабулов сказал, что Москва не против участия «Талибана» в выборах президента Афганистана. Гани и его окружение в изоляции. Вопрос с Конституцией и государственным устройством Кабул откладывает на потом. Для Гани куда важнее, чтобы в Афганистане и за его пределами в повестке дня был он, а не талибы», – рассказал Омар Нессар.

«Неизвестно, какой процент населения одобрил бы превращение Афганистана в мусульманскую теократию, поскольку такой статистики не ведется, – продолжил эксперт. – Но по реальному положению дел – особенно в сельских районах – видно, что теократические идеи среди народа популярны. Люди ищут в исламе спасение от войны, хаоса и несправедливости. А большая часть элиты, наоборот, сформировалась под присмотром американцев, у нее другие ценности. Элита понимает, что без финансовой помощи США Афганистан не продержится. Элитарии признают западную модель выборов и свободу слова. Но к демократии тяготеют и те силы, которые раньше были клерикально-радикальными. Политическая линия офиса «Талибана» в Дохе выдержана в умеренном духе, а другие фракции могут быть более радикальными, но по глобальным моментам все фракции консолидируются с катарским офисом. Судя по заявлениям лидеров «Талибана», их версия ислама – это точно не салафизм. Движение смягчило свои прежние позиции по правам женщин, по терпимости к другим религиям. История Афганистана показывает, что все существующие в стране радикальные группировки рано или поздно отказываются от былого радикализма».

«Талибан» не был однородной структурой даже в период своего нахождения у власти, – сказал «НГР» востоковед Александр Князев. – О сотрудничестве талибов, скажем, с «Исламским государством» (ИГ, запрещено в России. – «НГР») вообще говорить нельзя. Можно говорить лишь о соперничестве и о приоритетной роли «Талибана» – по сравнению с Кабулом или НАТО – в подавлении активности ИГ в стране. А возможность экспансии «Талибана» в бывшую советскую Среднюю Азию или влияние движения в этом регионе – вообще из области фантастики».

Князев рассказал, что в последние 15–17 лет за талибами не замечено побития камнями неверных жен, публичных казней, запрета для женщин получать среднее образование или же инцидентов вроде разрушения статуй Будды в городе Бамиан. «В 90-х годах такое инициировалось как центральным руководством, так и отдельными полевыми командирами, – напомнил эксперт. – Видимо, это было своего рода болезнью роста. Но из-за неприятия подобного населением и внешними партнерами «Талибаном» были сделаны соответствующие выводы. Вообще очень осторожно, но можно, наверное, говорить о некоторой степени снижения их религиозной радикальности, степени следования такфиру (обвинению в отступничестве от ислама. – «НГР»). Сегодня представители «Талибана» сидят за одним переговорным столом с лидерами шиитов-хазарейцев, а лет пять–семь назад такое было трудно представить. При этом на второй план уходит чрезвычайно важный этнический – пуштунский – фактор. Талибы – это пуштунское этнополитическое движение, и соответствующая идеология временами сильно превалирует над религиозными мотивациями».

«Джихадистских угроз со стороны «Талибана» для Средней Азии никогда не было, нет и не будет, – считает Князев. – Главная угроза для региона – нынешнее правительство в Кабуле, неспособное контролировать территорию страны, где и находят некие точки опоры среднеазиатские, российские, китайские и иные джихадисты неафганского происхождения. Талибы – сугубо афганский феномен. Исключением является приграничная территория Пакистана, что связано с самой историей этого движения и политикой Исламабада».

Источник — ng.ru

Афганский поход — это последний поход Красной империи


www.russianlook.com

Афганский поход — это последний поход Красной империи. Афганский поход — великий и трагический. Армию посылало в поход могучее советское государство, оберегая свои границы от исламских боевиков и погромщиков. Но возвращалась армия в другую страну — страну Горбачева, который лепетал об общечеловеческих ценностях и о том, что Европа — наш общий дом. Очень скоро наш «общий дом» Европа вместе с натовскими танками приблизился к Пскову, и общечеловеческими ценностями стали европейские гомосексуалисты, занявшие посты мэров и президентов.

40-я армия воевала в Гиндукуше, и в нее стреляли гранатометы моджахедов, а с тыла били кинескопы либеральных телеканалов. Оплеванная, окровавленная, эта армия вернулась в страну, где ее не встречал президент, где ее ждали поругание, бандитские расстрелы, разборки и трагический 1993 год, когда одни «афганцы» поднялись на других.

Сегодня страна исправляет ту трагическую ошибку, когда 40-я армия устами либеральных витий называлась «армией палачей». Государство, понимая, что оно не может существовать, если лучшие ее сыны подвергаются осмеянию и осквернению, признает за афганским походом его величие, его значение, его общерусскую сущность. Этот поход столь же велик, как поход Скобелева через Усть-Урт, когда русские полки брали Бухару. Как жуковская война у Халхин-Гола, когда отбивали атаки японцев на границах России.

В память об афганском походе построена церковь в смоленском селе Рыбки. Светлый, чудесный храм с белыми, еще не покрытыми росписями, стенами. «Афганцы» решили расписать эти стены фресками афганского похода, внести солдат, офицеров и генералов 40-й армии в атмосферу святости. Чтобы прихожане, молясь Господу о сбережении своих семей, об искуплении своих грехов, одновременно молились о 40-й, воздавали ей честь и божественную память.

На этих белых стенах будет изображен штурм дворца Амина, летящие по «серпантину» боевые машины пехоты и отважный спецназ, кидающийся на пулеметы охраны, пробивая путь к покоям Амина гранатами и выстрелами в упор. Хвала тебе, «мусульманский батальон» под командованием Василия Васильевича Колесника! Хвала тебе, Яков Семенов, мой брат и друг, который дошел до того золоченого буфета и выпустил обойму в Амина!

Там будет фреска, изображающая восстание хазарейцев в Кабуле и тысячные толпы, несущие зеленые флаги. Мы сидели в осажденном отеле, и нас защищал молодой витебский десантник. Русские женщины подносили ему, лежащему с автоматом, рюмку водки и хлеб с копченым мясом. Хвала тебе, неизвестный десантник!

Там будет Саланг, по которому из Союза шли колонны наливников, поставлявших керосин для наших самолетов. Грузовики, полные снарядов и бомб, а по ним из горных засад били крупнокалиберные пулеметы моджахедов. Колонны взрывались, останавливались и горели. И танки, выходя навстречу бою, сбрасывали КамАЗы, закупоривающие дорогу. Колонна двигались дальше, и ее на своих машинах и бэтээрах сопровождал мой друг Валентин Глушко, комбат горно-стрелкового батальона, защищавшего Саланг. Хвала тебе, Валентин Глушко!

Там будет Панджшер, это грозное место, которое наши войска брали не раз и не два и каждый раз теряли его под мощными ударами Ахмада Шаха Масуда. Туда, на передовую, в Кинджоль, приезжал командующий 40-й Игорь Николаевич Родионов, и мы на бэтээре ездили на линию огня и видели наши танки, которые били прямой наводкой по пещерам моджахедов. А оттуда по ним хлестал огонь пулеметов, и стальные сердечники впивались в вязкую броню танков. И танки возвращались, чтобы пополнить боекомплекты и горючее, утыканные этими колючками, как ежи. Хвала тебе и слава, Игорь Николаевич Родионов!

А еще там будут вертолеты, которые пикировали на зенитные установки моджахедов и горели. И летчик, сидевший в охваченном пламенем вертолете, крикнул в эфир: «Прощайте, мужики!» Слава вертолетчикам! Слава командиру полка Виталию Павлову и отважному вертолетчику Анатолию Сурцукову!

Там будут отряды спецназа, которые перехватывали караваны в пустыне Регистан, красной, как марсианские пески. Мы высаживались из-под свистящих винтов на песчаные барханы и бежали к караванам верблюдов, выставив вперед, кто автоматы, кто фотокамеру. И погонщики верблюдов, коричневые и сухие, как старые деревья, смотрели, как солдаты протыкают щупами и шомполами переметные мешки на спинах верблюдов, отыскивая в них оружие и взрывчатку. Хвала вам, бойцы спецназа, работавшие в Регистане!

Там будет Шиндандская дивизия и 101-й Гератский полк. Неуклюжие «кунги» двигались к Герату, развертывали командные пункты, антенны, установки залпового огня, и над городом подымались клубы разрывов, огромные и вязкие, как великаны. А колонны боевых машин, развернув пушки, «елочкой» входили в узкие проулки Деванчи, подрываясь на минах, гвоздя по саманным дувалам.

Будет фреска о Кандагарской заставе, которую в войсках называли ГСМ, потому что когда-то там при въезде в город были баки с горючим. И на фреске будет видно, как в ночи над этой заставой горели желтые, как лимон, осветительные бомбы, и кругом рвались реактивные снаряды, превращая виноградники и остатки кишлаков в пыль и труху. Защитники заставы отвечали беглым огнем, а утром саперы с миноискателями шли по дороге среди груды развороченной, взорванной техники, снимали мины, открывая проход автомобильным колоннам.

Там будет рассказ о выходе полков из Афганистана. Одна часть армии уходила в Союз по Салангу среди ледников и скользких подъемов, вытягивая на тросах буксующие грузовики и танки. А другая мчалась из Кандагара по дороге в Туругунди и Кушку. Я сидел в головном танке, и машины с ревом, на предельной скорости мчались по бетонке, развернув пушки налево и направо, стреляя по вершинам тревожащим огнем. Хвала вам, танкисты и пехотинцы!

Войска выходили из Афганистана под красными знаменами, но их не встречал президент, их не встречали сильные мира сего. Армия приходила в страну, где ее не ждали.

Сегодня страна исправляет эту чудовищную ошибку, прижимает к груди состарившихся ветеранов афганского похода. И одной из фресок в этом храме будет фреска о несостоявшемся, но витающем в моем воображении афганском параде, который прошел по Красной площади. И первым протащат на тягачах подорванный на Саланге и обугленный КамАЗ. А другие тягачи втянут разбитый и простреленный насквозь, с обрубленными винтами, вертолет, который участвовал в атаке на Панджшере. А потом по брусчатке проволокут подорвавшийся на мине БТР, ржавый, на одних ободах, с разорванным корпусом. Вслед за ними на площадь выкатятся инвалидные коляски, и в них будут сидеть безногие и безрукие бойцы, подорвавшиеся на минных полях. А потом строевым маршем с развернутыми знаменами пройдут полки и подразделения, десантно-штурмовые батальоны, отряды спецназа, пограничники, летчики — эти престарелые бойцы, ветераны той оболганной, но великой афганской войны.

И пусть их встретит президент, отдавая честь этим полкам. Пусть на груди президента сияет красная Звезда Победы, усыпанная бриллиантами, и Золотой крест, украшенный лазуритом.

11.02.2019
Александр Проханов

Источник — завтра

Война в Афганистане обострилась при Трампе

AA

Несмотря на соглашение о безопасности, подписанное США и Афганистаном в 2014 году, после прихода к власти Дональда Трампа конфликт в этой стране обострился еще больше.

Спустя короткое время после терактов 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке США отправили свои войска в Афганистан.

На сегодняшний день операция в Афганистане обошлась США более чем в один триллион долларов.

В 2014 году (во время президентства Барака Обамы) Кабул и Вашингтон подписали соглашение о безопасности, в соответствии с которым на территории Афганистана могли оставаться около 10 тысяч американских военнослужащих.

Однако, несмотря на это, после прихода к власти Дональда Трампа конфликт в Афганистане обострился еще больше.

Согласно докладу Миссии ООН по содействию Афганистану (UNAMA), помимо военных потерь в этой стране, растут потери и среди гражданского населения.

В январе-июне 2018 года в Афганистане погибли 1692 мирных жителя, что в разы превышает показатели последних 10 лет, говорится в докладе.

Пресс-секретарь миссии США «Решительная поддержка» (Resolute Support) в Афганистане Кнут Петерс сказал агентству «Анадолу», что на сегодняшний день судьба Афганистана важна для 41 страны, в том числе Турции. «Все эти страны нацелены на то, чтобы не позволить превратить Афганистан в место, где террористы, прибывшие из-за рубежа, будут чувствовать себя в безопасности», — отметил пресс-секретарь.

Седьмого октября 2001 года началась операция США в Афганистане, получившая название «Несокрушимая свобода». Вашингтон анонсировал ее как ответ на террористические атаки 11 сентября.

Между тем прошло уже 17 лет, и нет никакой надежды на стабилизацию ситуации в Афганистане. За прошедшие годы в Афганистане погибли 217 тысяч человек — военных и гражданских лиц.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0-%D0%B2-%D0%B0%D1%84%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B5-%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%8C-%D0%BF%D1%80%D0%B8-%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%BF%D0%B5-/1275772

Stratfor (США): Почему Россия и Китай активизировались в Афганистане

© Фото предоставлено пресс-службой Южного военного округа

Исламабад поворачивается в сторону Москвы, а Пекин незаметно подкрадывается к Кабулу. Американская кампания в Афганистане близится к своей 17-й годовщине, и свою роль в урегулировании наращивают Россия и Китай. Но авторы «Стрэтфора» настороженно относятся к сложившейся ситуации: геополитические трения неминуемо приведут к тому, что война в Афганистане продолжится.

Общая угроза в лице афганских приверженцев «Исламского государства» (запрещена в РФ — прим. ред.) подталкивает Пакистан и Россию к дальнейшему укреплению партнерства, пока Москва усиливает свою роль в афганском урегулировании.

Соображения национальной безопасности Пакистана диктуют поддержку любых дружественных правительств в Афганистане, пусть даже ценой ухудшения отношений с США.

В рамках усиления своего дипломатического и экономического влияния, Пекин способен ввести в Афганистан ограниченный контингент войск.

Все сверхдержавы усиливают свое присутствие в Южной Азии, но особое их внимание приковано к Афганистану. Больше года назад, в августе 2017 года, Дональд Трамп обнародовал новую военную стратегию в Афганистане в надежде вывести самый затяжной из конфликтов с участием США из патового положения. Однако массированное наступление «Талибана» (запрещена в РФ — прим. ред.) на город Газни доказывает, что даже несколько тысяч американских солдат, дислоцированных в стране в рамках операций «Решительная поддержка» и «Страж свободы» не смогли перевесить чашу весов в пользу Кабула. Кроме того, министр внутренних дел Афганистана обвинил в подготовке атаки на Газни Пакистан. Это перечеркнуло все надежды на улучшение отношений, забрезжившие было после того, как афганский президент Ашраф Гани позвонил Имрану Хану поздравить того с получением портфеля премьер-министра.

Этого рецидива следовало ожидать. Судьбу афганского конфликта в значительной степени определяет Пакистан. Внешнюю политику Исламабада определяет его генеральная линия на сохранение внутреннего единства путем пресечения любой агрессии извне. Таким образом, Исламабад будет поддерживать в Кабуле любое дружественное правительство, особенно если оно признаёт спорную границу и постарается держать Индию на расстоянии, чтобы предотвратить стратегическую блокаду. В настоящий момент стратегия Пакистана строится на поддержке «Талибана», что вызывает рост противоречий между Исламабадом и Вашингтоном, ведь президент Трамп пытается убедить Пакистан отказаться от содействия боевикам. Будучи поставлен перед выбором — добиться исполнения своих стратегических целей или умиротворить США — Исламабад, не задумываясь, выберет первое.

Ситуация в целом

По мере того, как американская кампания в Афганистане близится к своей семнадцатой годовщине, свою роль в урегулировании ситуации наращивают Россия и Китай. Для США, давно пытающихся выпутаться из наиболее затяжного конфликта в своей истории, это может создать дополнительные вызовы. Особенно это касается Пакистана, чьи крепнущие связи с Москвой помогут Исламабаду и дальше выдерживать давление со стороны США.

Разворот в сторону России

В настоящее время Исламабад стоит перед выбором. Логичным ответом на ухудшение отношений с одной сверхдержавой стало бы сближение с другой. И тут на горизонте появляется Россия. И если дружба Пакистана с Китаем имеет давнишнюю историю и завязалась еще в 1963 году из взаимной неприязни к Индии, то отношения Исламабада с Россией всегда были откровенно враждебные. В ходе советско-афганской войны эта враждебность даже вылилась в опосредованный конфликт. Когда 40-я дивизия Красной армии в декабре 1979 года вторглась на территорию Афганистана, ЦРУ и спецслужбы Пакистана наладили совместные поставки оружия афганскому движению сопротивления, также известному как моджахеды. В последовавшем кровавом конфликте, растянувшемся на девять лет и ставшем последней и решающей схваткой холодной войны, Москва и Исламабад оказались по разные стороны баррикад.

Сейчас распределение ролей меняется. США отдаляются от Пакистана все дальше, делая ставку на синоцентрическое оборонное партнерство с Индией, ключевым партнером СССР в Южной Азии в годы холодной войны. Москва же охотно принимает предложения о партнерстве со стороны Исламабада. Российские интересы определяются главным образом беспокойством относительно будущего Афганистана. Появление в 2015 году ИГИЛ в Хорасане дало новую пищу опасениям Москвы, что международные террористы могут превратить территорию Афганистана в плацдарм для будущих атак по среднеазиатской периферии России. По Пакистану хорасанское крыло ИГИЛ уже ударило напрямую: группировка «Вилаят Хорасан» (филиал ИГИЛ, запрещена в РФ — прим. ред.) взяла на себя ответственность за теракт 6 июля в провинции Белуджистан, унесший жизни 149 человек и ставший вторым по кровавости за всю историю страны.

Учитывая, что отношения обоих стран с США натянутые, нет ничего удивительного, что Москва и Исламабад сближаются перед лицом угрозы со стороны ИГИЛ. Дружба России с Пакистаном крепнет по мере того, как Москва пытается закрепиться в роли посредника в Афганистане. Начиная с декабря 2016 года, Москва провела ряд конференций в надежде запустить переговоры между Кабулом и «Талибаном». И хотя представители «Талибана» ни на одну из пока так и не явились, приглашение Москвы на грядущую конференцию они все же приняли. Это можно счесть признаком того, что группировка рассчитывает повысить свой дипломатический статус и поставить себя на международной арене как серьезного политического игрока. Конференцию, изначально запланированную на 4 сентября, Москва перенесла по просьбе Гани — ссылаясь на руководящую роль Афганистана, он попросил больше времени на ее подготовку. Если у России получится свести Кабул и «Талибан» за столом переговоров, это лишь укрепит роль и влияние президента Владимира Путина в урегулировании затяжного конфликта с участием НАТО, решить который Вашингтону оказалось не под силу.

Китай подкрался незаметно

Наконец, свою роль в Афганистане укрепляет Китай. До начала войны в Афганистане Пекин был заинтересован главным образом в добыче полезных ископаемых, подписав, помимо прочего, договор суммой в три миллиарда долларов на разработку медного рудника Мес Айнак. Однако перспективы погружения Афганистана в хаос после сокращения американского военного присутствия в 2014 году пробудили Пекин. Китай начал вовлекаться в ситуацию напрямую: последовали обещания помощи и сотрудничества. Кроме того, Пекин пустил свой дипломатический авторитет на организацию переговоров между Афганистаном и Пакистаном, а также между Кабулом и «Талибаном». Наконец, Афганистан получил приглашение присоединиться к китайско-пакистанскому экономическому коридору. По слухам, обсуждалось даже создание военной базы в Ваханском коридоре. Хотя эти спекуляции Китай отрицает, крепнущее экономическое и дипломатическое влияние вполне позволит Пекину ввести ограниченный контингент в ряд театров военных действий. Учитывая основные переживания Китая, Афганистан логично было бы представить в качестве отправной точки: Кабул может стать поперек дороги проекту «Один пояс, один путь», а уйгурские боевики — воспользоваться афганской территорией для организации атак на провинцию Синьцзян.

В конечном счете, вследствие роста российского и китайского влияния Вашингтон утратит возможность склонять Исламабад к принятию своей стратегии в Афганистане. Хотя общая угроза со стороны крыла ИГИЛ в Хорасане и служит формальным поводом к объединению усилий всех вовлеченных стран, геополитические трения неминуемо приведут к тому, что война продолжится, а всякие попытки координации будут, в лучшем случае, носить временный характер.

https://inosmi.ru/politic/20180906/243175358.html

В афганском мирном процессе скрыто много противоречий

google

Встреча между представителями США и талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) породила дискуссии в разных кругах Афганистана и за рубежом о том, действительно ли мирный процесс в Афганистане контролируется афганцами, и какие последствия это будет иметь для страны?

Во второй половине июля 2018 года появились сообщения о том, что официальные лица США и представители «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) провели переговоры в Дохе (Катар). Интересный факт заключается в том, что на данных переговорах отсутствовали представители афганского правительства, хотя Вашингтон и Кабул заявили, что совещание было организовано после тщательных консультаций с афганским правительством, пишет Раджешвари Кришнамурти в статье для издания Asia Times.

Тем не менее встреча между представителями США и талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) породила дискуссии в разных кругах Афганистана и за рубежом о том, действительно ли мирный процесс в Афганистане контролируется афганцами, и какие последствия это будет иметь для страны? Также встреча с представителями талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) свидетельствует об отмене политики США, которая исключает прямые переговоры с афганскими боевиками.

Одним из основных требований движения «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) является вывод иностранных войск из Афганистана. Кроме того, талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) уже на протяжении долгого времени придерживаются позиции, согласно которой они готовы вести переговоры о мире только с США, а не с афганским правительством. Учитывая этот контекст, прошедшие в июле переговоры, содержали в себе два аспекта: во-первых, сам факт прямых переговоров с США подкрепил одно из ключевых заявлений талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) о том, что они не считают афганское правительство легитимным, во-вторых, талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) дали понять, что они не только не заинтересованы в переговорах с афганским правительством, но также будут говорить с Вашингтоном на равных. Талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) считают, что они — это «правительство, которое ожидает своего назначения», как утверждают афганские эксперты, а не просто движение или политическая партия. Сегодня «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) намерен действовать и вести переговоры с позиции силы.

Июльская встреча и предшествующие события произошли через несколько месяцев после того, как президент Афганистана Ашраф Гани предложил талибам (организация, деятельность которой запрещена в РФ) переговоры без предварительных условий и вариант интеграции боевиков в афганское общество в качестве политической партии.

Со своей стороны президент Гани смело предложил существенные уступки, включая возможный пересмотр конституции. Получается, что Гани готов поставить под риск свои политические перспективы в попытке заставить талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) прекратить боевые действия. Эксперты указывают на то, что Гани был непропорционально уступчив, так и не добившись взаимного встречного движения от талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Нельзя сказать, что это хорошее предзнаменование для страны.

Часто при посредничестве в урегулировании вооруженных конфликтов одна из сторон соглашается на дополнительные уступки, чтобы продемонстрировать свою добросовестность и активизировать участие противоположной стороны в мирных переговорах. Однако также важно учитывать характер уступок, определенный контекст, их окружающий, согласованность действий и их символизм, а также характеристики самих субъектов, вовлеченных в переговоры. Успех или провал переговоров часто могут зависеть от каждого из перечисленных факторов.

Поэтому крайне важно, чтобы ход переговорного процесса был тщательно продуман до начала каких-либо посреднических усилий, направленных на урегулирование конфликта. Также крайне важно, чтобы посредник был не только беспристрастным по факту, но и считался таковым.

Представители США часто заявляли о том, что мирный процесс в Афганистане должен быть возглавлен исключительно самими афганцами и что Вашингтон полностью готов поддержать эти усилия. Однако статус сверхдержавы и широкое участие США в афганском конфликте не позволяют Вашингтону выступить в качестве беспристрастного посредника. Как заявил один из официальных представителей «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) после июльских переговоров с США, единственное требование, которое выдвинул Вашингтон, — это сохранение американских военных баз в Афганистане.

Если утверждение представителя «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) соответствует действительности, то возникают несколько вопросов: почему США обсуждали условия своего военного присутствия в Афганистане именно с талибами (организация, деятельность которой запрещена в РФ)? Законность военного присутствия США в Афганистане зависит от приглашения и согласия афганского правительства. Почему Вашингтон ведет переговоры об условиях своего военного присутствия с организацией, которая очевидным образом не является афганским правительством? Чьими интересами США руководствовались на этих переговорах? Также неясно, направлены ли нынешние усилия на достижение мирного соглашения или устойчивого прекращения конфликта — эти вещи взаимосвязаны, но не равны друг другу.

Афганский мирный процесс и конфликт действительно бесконечно затянулись, однако есть весомые опасения, что нынешние дипломатические усилия, похоже, слишком торопят события, стремясь достигнуть устойчивого результата в короткий срок. Сомнительно, что темп переговоров и используемые методы приведут к эффективному результату.

Максим Исаев

Источник — REGNUM

«Российские разведслужбы направляют флотилии нефтяных танкеров в Афганистан…»

Казначей «Талибана» рассказал о «схеме финансирования группировки Кремлем»

Британской газете The Times стало известно, что Россия «финансирует «Талибан», поставляя ему бесплатное топливо». Таким образом, утверждает издание, Москва преследует две цели: борьбу с ИГ и подрыв усилий НАТО в Афганистане, передает Афганское телеграфное агентство (АфТАГ).
«Россия спонсирует военные операции «Талибана» против НАТО в Афганистане через тайную программу отмывания прибыли от продажи топлива», — сообщает британская газета The Times, узнавшая об этом от членов исламистской группировки и афганских чиновников.
«Российские разведслужбы направляют флотилии нефтяных танкеров в Афганистан через границу с Узбекистаном в Хайратоне, — пишет Энтони Лойд в материале, озаглавленном «Россия спонсирует «Талибан»* в войне против натовских сил». — Оттуда они бесплатно доставляются подставным компаниям, действующим от имени «Талибана». За счет этой договоренности примерно 2,5 млн долларов, получаемые наличными от продажи топлива каждый месяц, направляются напрямую казначеям повстанцев».
«Россия усилила свою поддержку в последние месяцы, явно пытаясь укрепить «Талибан» против «Исламского государства»», — комментирует автор.
«Мы перепродаем топливо и распределяем деньги напрямую среди наших командиров», — рассказал изданию казначей «Талибана»* из Газни. Ему было позволено пообщаться с журналистом в рамках усилий «Талибана»* по преданию огласке своих отношений с международными покровителями в ответ на решение президента Трампа в августе направить дополнительно 3800 американских военных и новое финансирование афганскому правительству, говорится в статье.
«Мы принимает деньги от русских без охоты, но это необходимо на этом этапе нашего джихада», — цитирует газета казначея.
«Российские поставки топлива начали поступать нам 18 месяцев назад, — рассказал 23-летний казначей журналисту The Times Энтони Лойду. Статья опубликована под заголовком «Российские наличные попадают напрямую в руки главарей «Талибана»». — Поначалу это были лишь несколько танкеров, чтобы протестировать систему. Но затем количество внезапно возросло, и каждый месяц прибывало множество танкеров. Русские дают все это нам бесплатно — мы просто платим пошлину за ввоз, а затем оставляем прибыль себе».
«Большая часть топлива перепродается подставными компаниями «Талибана» бизнесменам в Кабуле, — сообщает автор. — Затем деньги переводятся через непроницаемую финансово-расчетную систему «хавала», используемую террористическими группировками и боевиками в исламском мире».
«Я занимаюсь финансами лишь нескольких командиров «Талибана»* в одном секторе в одной провинции, — рассказал также казначей. — Я перевожу им деньги, а затем отчитываюсь за их распределение. Но есть множество других таких людей, как я».
Действиям России есть два объяснения, пишет корреспондент The Times Джайлс Уиттелл в статье под заголовком «Москва хочет подорвать усилия по стабилизации Афганистана». «Москва считает неофициальный союз с «Талибаном» потенциально полезным на том основании, что враг ее врага — ее друг, — говорится в статье. — Президент Путин считает ИГИЛ угрозой российским интересам от Сирии до Владивостока. Со своей стороны, «Талибан»* рассматривает ИГИЛ в Афганистане не как союзника в восстановлении теократии, а как противника в борьбе за местную власть».
Однако автор считает, что «поставки нефти, легко преобразуемые в наличные и затем в оружие, служат более широкой цели подрыва западных усилий по поддержке Афганской национальной армии и чрезвычайно ослабленного режима президента Гани», цитирует издание https://www.inopressa.ru
«Любая тактика, которая способствует путинской стратегии глобального раздора, получает его голос, — говорится в завершение. — То, что эта тактика позволяет поменяться ролями с ЦРУ, которое отравляло жизнь российским войскам в Афганистане в 1980-е годы, сделает ее лишь еще привлекательнее для Кремля».

Источник — aftag.info

Газопровод через Афганистан: реальный проект или фантазия?

В последние несколько лет довольно регулярно появляются новости о проекте газопровода из Туркменистана через Афганистан в Пакистан и Индию (TAPI, Turkmenistan-Afghanistan-Pakistan-India).

Так, несколько дней назад государственное информационное агентство Туркменистана сообщило о том, что началась подготовка к строительству туркменского участка газопровода близ государственной границы с Афганистаном и на месте ее пересечения. До конца сентября намечено провести международный тендер на закупку труб, материалов и оборудования, необходимых для реализации проекта в 2018 году и запуска магистрали в 2019 году.

Неужели и в самом деле TAPI будет введен в эксплуатацию и начнет действовать через два года?
Проект строительства этого трубопровода был задуман еще в 1995 году. В 1996 году по инициативе американского концерна Unocal (впоследствии влившегося в Chevron) была создана компания Central Asia Gas Pipeline. Кроме американцев, в этом проекте доли имели фирмы из Саудовской Аравии, Южной Кореи, Индонезии, Японии, Пакистана, а также российский «Газпром».

Тот факт, что трубопровод должен был проходить через территорию Афганистана, контролируемого тогда правительством Талибана, которое признавала только Саудовская Аравия, никого не смутил. Мало того, бывший посол США в Пакистане вошел в руководство компании и добился подписания договора о строительстве трубопровода с талибами.

Однако это предприятие развалилось сразу после бомбардировки американских посольств в Кении и Танзании в 1998 году. Ответственность за взрывы взял на себя Усама бен Ладен, о поддержке которого заявило талибское руководство Афганистана, и американцы сразу свернули проект.

На некоторое время об этом проекте все забыли, но в 2005 году, после того, как США силой поменяли правительство Афганистана, идею стали возрождать. План получил горячую поддержку американцев, которые мечтали дать возможность странам Центральной Азии экспортировать свои ресурсы, минуя территорию России.

С тех пор переговоры об осуществлении это проекта между странами-участниками шли беспрестанно, то более, то менее активно. Больше всего в нем было заинтересован Туркменистан, постоянно находящийся в поисках новых рынков, и Афганистан, которому этот проект может дать доходы от транзита и сильный импульс в развитии экономики.

Трубопровод пойдет от месторождения Галкыныш до границы с Афганистаном в районе Кушки и дальше пересечет весь западный и южный Афганистан, проходя через важнейшие города региона Герат и Кандагар. Затем магистраль пересечет границу с Пакистаном недалеко от пакистанского города Кветта и протянется до границы с Индией. Всего протяженность трубопровода должна составить 1814 километров, из которых 774 километров приходится на территорию Афганистана.

Пропускная способность газопровода составит около 33 млрд. кубометров газа в год, из которых Афганистан будет получать 5 млрд. кубометров, а Пакистан и Индия — по 14 млрд. Афганистан, кроме того, будет получать ежегодно по 400 млн. долларов в виде платы за транзит газа.

Работы над проектом в последнее время идут достаточно интенсивно. Подписывались договоры о сотрудничестве, меморандумы, были уже даже заключены договоры купли-продажи газа между сторонами — еще в 2012 году.

Лидеры Туркменистана, Афганистана, Пакистана и Индии инициируют строительство TAPI. Где-то в пустыне Каракум, километрах в 300 от Ашхабада. © AP
Стоимость строительства газопровода оценивается примерно в 10 млрд. долларов. В 2014 году на острове Мэн была зарегистрирована компания, которая будет непосредственно осуществлять проект — Galkynysh — TAPI Pipeline Company Limited с зарегистрированным офисом в ОАЭ. Непосредственным руководителем консорциума был назначен «Туркменгаз». Туркменистану принадлежит всего 85% проекта, по 5% — у Пакистана, Индии и Афганистана.

В декабре 2015 года на территории Туркмении в торжественной обстановке началось строительство газопровода, который должен быть введен в эксплуатацию в декабре 2019 года.

У любого здравомыслящего человека, конечно, все это вызывает некоторую оторопь, настолько в нынешних условиях этот проект кажется неосуществимым, а сама идея — фантастичной.

Во-первых, территория, по которой должен пройти газопровод в Афганистане, в значительной своей части сейчас контролируется группировками, неподконтрольными правительству — остатками Талибана, местными вооруженными племенами и просто разными бандами. В связи с меняющейся тактической обстановкой схема прохождения газопровода уже несколько раз менялась.

Можно было бы теоретически договориться с этими силами — деньги есть деньги, их любят и проамериканские правительства и талибы. Более того, большая часть боевиков имеет этнически туркменское происхождение, что теоретически может помочь правительству Туркменистана найти с ними общий язык. Но эти силы никому неподконтрольны и слишком разрозненны, с ними просто невозможно договориться. Да и вряд ли туркмены смогут или захотят договариваться с боевиками за спиной законного афганского правительства.

Даже если трубопровод и будет проложен, Афганистан в нынешнем своем печальном экономическом положении может просто оказаться неспособным оплачивать приобретаемый газ, да ему пока и некуда его пристроить. Таким образом из доходов может выпасть около миллиарда долларов, что нарушит экономическую модель проекта.

Во-вторых, вызывает сомнения, что Индия и в самом деле готова всерьез рассчитывать на Пакистан как на место происхождения, хотя бы и транзитное, газа для своей экономики. У этих стран с момента их создания в 1947 году всегда были весьма напряженные отношения. Они уже провели между собой несколько войн и до сих пор очень часто доводят свои отношения до грани вооруженного конфликта.

Индия в свое время не захотела присоединиться к проекту поставки газа по трубопроводу из Ирана. Это реальный легко осуществимый проект, но индийцы не захотели попадать в зависимость от Пакистана, через территорию которого пройдет этот газопровод. Индия в настоящее время закупает СПГ и недавно предложила Ирану рассмотреть вопрос о строительстве подводного газопровода в обход Пакистана.

В-третьих, новый газ особо не нужен и самому Пакистану. Страна сейчас активно импортирует СПГ из Катара. Несколько дней назад на заседании сената страны министр нефти Пакистана назвал сделку с Катаром «лучшей в истории страны». Уже было доставлено 100 судов, а международный трейдер Trafigura сейчас строит новый СПГ-терминал рядом с Карачи.

Кроме того, у Пакистана есть возможность импортировать газ в больших количествах из Ирана. В настоящее время в вялотекущей стадии находится уже упомянутый проект строительства газопровода из Ирана пропускной способностью в 40 млрд. кубометров. Иранцы, по их собственным словам, уже построили 900 км магистрали на своей территории, но Пакистан никак не может начать осуществить строительство в своей стране ссылаясь то на международные санкции, то на отсутствие денег. Этот газопровод, разумеется, при желании будет достроить гораздо легче, чем TAPI.

И, в-четвертых, возможно, самая существенная причина, по которой этот проект вряд ли будет осуществлен в ближайшие годы, это отсутствие денег на его строительство.

Пакистан, Индия и Афганистан отказались финансировать газопровод за свой счет, а для Туркменистана это финансирование станет невыносимым бременем. Надо еще учесть, что кроме 10 млрд. на собственно магистраль, туркменам нужно будет найти миллиарды и на разработку месторождения Галкыныш.

Когда речь шла о китайском направлении, с деньгами проблем не было — их в долг предоставили сами китайцы. Для южного направления Туркменистану придется изыскивать средства самостоятельно. А это было бы непросто даже в лучшие времена.

Сейчас Туркменистан испытывает серьезный экономический кризис, возможно, самый тяжелый за всю историю независимости. Мировые цены на энергоносители упали, а кроме того Туркменистан потерял крупнейших клиентов-покупателей своего газа.

Экспорт газа в Иран падает, и, скорее всего, через некоторое время совсем прекратится — у Ирана есть свои запасы газа, и в стране активно строится внутренняя сеть газопроводов. В начале 2017 года и вовсе было объявлено о приостановлении поставок туркменского газа в Иран в связи с разногласиями по контракту.

Закупки газа Россией совсем прекратились -в 2016 и 2017 годах «Газпром» ничего там не закупал, заявляя, что цена, требуемая туркменами, слишком высока. В свою трубу — для продажи газа в Европу — «Газпром», разумеется, Туркменистан не пускает.

Проект Транскаспийского трубопровода для поставки газа в Европу в обход России провалился, в том числе по юридическим причинам — из-за неопределенного статуса Каспийского моря и, следовательно, необходимости получения разрешения России и Ирана на строительство трубопровода через этот водоем.

Сейчас Туркменистан фактически продает газ только в Китай — через три газопроводные магистрали общей пропускной способностью в 55 млрд. кубометров в год, построенные на китайские деньги. Эти магистрали проходят через территорию Узбекистана и Казахстана перед тем, как достигнуть Китая.

Из этих мощностей в 55 миллиардов страны-транзитеры заняли 20 миллиардов под свой собственный газ, так что на долю Туркменистана остается только пропускная способность в 35 млрд. кубометров. Это все, на что может рассчитывать Туркменистан в настоящих условиях. Таким образом, TAPI — это соломинка, за которую хватается руководство страны.

Существовал проект четвертой ветки газопровода в Китай — Магистраль D — пропускной способностью в 30 млрд. кубометров в год, проходящей через Узбекистан, Кыргызстан и Таджикистан. Но этот проект был в начале текущего года заморожен китайцами.

По некоторым данным, в прошлом году Туркменистан экспортировал в Китай 30 млрд. кубометров газа за 185 долларов за тысячу кубометров — то есть страна заработала около 5,5 миллиардов долларов.

Однако значительная часть выручки от продаж идет на погашение кредитов, взятых у китайцев же. Точная сумма задолженности Туркменистана Китаю неизвестна, в прессе появлялись только сообщения о выдаче кредитов на сумму около 8 млрд. долларов и о выдаче еще одного крупного кредита на неназванную сумму.

Информация об иностранных резервах Туркменистана не раскрывается, но, по данным CIA World Factbook, они упали с 22 миллиардов долларов в конце 2013 года до 10 млрд. долларов в конце 2016 года. Денег осталось, может быть, не так мало для страны со всего лишь 5 миллионным населением, но их явно недостаточно для того, чтобы самостоятельно финансировать такие мега-проекты как TAPI.

По слухам, в стране частным лицам практически невозможно купить доллары, а цены на импорт электроники и прочих товаров из «дальнего зарубежья» в 2016 году поднялись на 50%. (Правда, согласно официальной статистике дела идут не так плохо и ВВП продолжает расти более чем на 6% в год.)

В прошлом году президент Туркмении Бердымухамедов ездил по разным странам, бесплодно пытаясь заинтересовать кого-то этим проектом и привлечь денег на его осуществление. Он посетил с этой целью Германию, Саудовскую Аравию и даже Малайзию.

Руководитель Туркменистана предлагал участвовать в этом проекте даже прямому своему конкуренту Катару — во время визита в Ашхабад руководителя его Олимпийского комитета. Несомненно, что катарцы, у которых есть свои амбициозные планы захвата рынков Южной Азии с помощью СПГ, приняли это предложение как юмористическое.

Бердымухамедов обращался и в соседний Узбекистан с предложением о сотрудничестве. Узбеки согласились продавать свой газ и участвовать в проекте в качестве оператора, но денег, похоже, не дали, да и не могли дать по причине отсутствия. Пока Туркмения нашла источник финансирования только в международном Исламском банке развития — но только на сумму в 700 млн. долларов.

Тем не менее, несмотря на отсутствие средств на реализацию проекта, в декабре 2015 года было объявлено о начале строительство трубопровода на территории Туркменистана. Участок магистрали от месторождения до границы с Афганистаном составит 214 км.

Несмотря на то, что примерно раз в месяц вице-премьер по ТЭК Туркменистана М. Бабаев передает оптимистические сообщения о том, что строительство трубопровода идет по плану и проект будет уже введен в действие на всей его протяженности уже в 2019, никто пока результатов строительства не видел. Что там конкретно построено, и построено ли вообще, не известно.

Пакистанцы, кстати, тоже объявили о начале работ над проектом в марте 2017 года. Однако, как показывает опыт с газопроводом из Ирана, оптимистические сообщения из этой страны надо принимать с долей скептицизма. Восток — дело тонкое. В интервью, данном иранскому информационному агентству, министр нефти Пакистана несколько дней назад заявил, что завершение трубопровода ТАПИ будет отложено из-за нестабильности в Афганистане, и что этот проект никогда не заменит иранскую нефть для Пакистана.

Выступая в сенате несколько дней назад, тот же министр заявил, что TAPI Pipeline Company Limited, осуществляющая проект, наняла консультанта для проведения мероприятий в рамках стадии, предшествующей предпроектным изысканиям (pre-FEED), что будет включать в себя детальное изучение маршрута, влияния на окружающую среду и пр. Строительство начнется, по его словам, после окончания технической разработки проекта и обеспечения финансирования, и закончится уже к концу 2020 году.

Таким образом, исходя из слов министра нефти Пакистана, проект TAPI сейчас находится реально на нулевой стадии. Что же тогда уже строят туркмены? Вряд ли они такие авантюристы, что строят газопровод на свои последние деньги до его окончательного согласования и разработки всей документации.

Можно предположить, что все эти бравурные новости — лишь внешнеполитическая игра, например, средство оказать давление на Китай или Россию. А может быть, как это иногда бывает в тех авторитарных государствах, где долго правящий диктатор окончательно отрывается от реальности и начинает жить в своем мирке, национальный лидер Туркменистана и в самом деле верит, что строительство идет полным ходом и будет завершено в 2019 году? А из его подчиненных никто не осмеливается сказать ему правду?

В любом случае, похоже, что для трубопровода для доставки газа из Туркменистана в Южную Азию через Афганистан время еще не настало.

Руслан Халиуллин
25.09.17

Источник — neftianka.ru

Пути выхода из афганского кризиса обсудили в Москве

pavel-zarif10 октября 2016 года в московском отеле «Арарат-Парк-Хаятт» с успехом прошла конференция на тему «Политическая нестабильность в Афганистане осенью 2016 года: риски для страны и государств региона». Для Центра Льва Гумилёва организация международной конференции подобной тематики уже традиция, в декабре прошлого года вопросы безопасности стран Центральной Азии также обсудили в «Арарат-Парк-Хаятт».

В конференции приняли участие спикеры из России, Казахстана, Таджикистана, Кыргызстана, Германии и, конечно же, Афганистана. В этом году к участию были приглашены представители ведущих афганских СМИ, от них зависит и наше представление о ситуации в Афганистане, и то, как в этой стране воспринимается Россия.

Надо сказать, что несмотря на все политические, военные и социальные неурядицы, в Афганистане за последние годы созданы условия, обеспечивающие весьма высокий уровень свободы СМИ. Это заслуга, прежде всего, самих афганцев, которые прекрасно осознают важность всестороннего взгляда на события, представители СМИ являются настоящей элитой своего общества.

С приветственным словом к участникам конференции обратился директор Центра Льва Гумилева Павел Зарифуллин.

«Уже несколько лет наша команда пристально следит за событиями в Центральной Азии и освещает события, происходящие в Афганистане на сайте gumilev-center.af. Мы считаем, что это важная и ответственная миссия, поскольку дестабилизация обстановки в странах Центральной Азии, и в Афганистане в частности, непосредственно касается интересов России. Мы не можем оставаться в бездействии, когда соседняя и дружественная нам страна сталкивается с серьезными угрозами и вызовами: затяжным кризисом политической власти, ростом активности различного толка террористических группировок, которые используют страну как плацдарм для совершения преступлений международного масштаба, способствуют эскалации насилия и глобальному росту наркотрафика. Сегодня мы собрали экспертов высокого уровня и представителей СМИ из разных стран для обсуждения данных проблем, и надеемся, что наша конференция вырастет в регулярный форум, где представители не только экспертного сообщества, но и представители бизнес- и политической элиты наших стран смогут вести продуктивный, ориентированный на будущее, диалог», — отметил в своей речи Павел Зарифуллин.

В конференции принял участие сенатор, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности и лидер Российского Союза ветеранов Афганистана – Франц Адамович Клинцевич, который в своем выступлении затронул проблемы обострения российско-американских отношений и связанных с этим аспектов информационной войны.

14642816_1105703859478393_1470410295_n

Обращаясь к представителям афганских СМИ, Франц Адамович был предельно откровенен: «Существуют принципиальные различия в подходах российской и американской дипломатии. На сегодняшний день у России нет достаточного влияния в Афганистане, поскольку наша страна по очевидным причинам не может составить конкуренцию продолжающемуся доминированию США с их «машиной доллара». Кроме того, афганская элита по-прежнему остаётся несамостоятельной в принятии ключевых решений».

 

Вместе с тем, Франц Адамович обратил внимание афганских гостей на особый, ни с чем несравнимый опыт России в деле межцивилизационного и межкультурного взаимодействия, основанный на многовековой практике исторически мирного сосуществования разных народов и культур на огромной территории Евразии. По мнению сенатора, этот бесценный опыт представляет интерес для Афганистана, но судьбу своей страны афганцы, безусловно, должны решать сами. Выступление сенатора встретило живой отклик у афганских гостей конференции.

В качестве официального представителя афганского правительства на конференции выступил Сайед Кубуддин Ройдар, заместитель государственного министра по делам Парламента Афганистана. В его выступлении прозвучало несколько принципиальных тезисов.

14658344_1105727856142660_1868939849_n

«Ни одна система внешней помощи не поможет Афганистану до тех пор, пока не будут созданы условия для внутреннего развития. Сегодня всем должно быть понятно, что Афганистан нуждается, прежде всего, в экономическом развитии, естественно, в тесном сотрудничестве со странами региона.

В сегодняшнем Афганистане за чертой бедности проживает 42% населения, и у этой проблемы глубокие социально-демографические корни. Значительное число молодёжи не имеет доступа к качественному образованию, а около 7 млн. молодых людей не могут найти работу у себя на родине. Проблема безработицы в молодёжной среде стоит наиболее остро и продолжает быть основным «фактором отчаяния», которым умело пользуются враги Афганистана для разжигания ситуации», — отметил в своем выступлении господин Ройдар.

Кроме того, господин Ройдар обратил внимание на крайне низкую эффективность борьбы с наркотиками, при том, что в Афганистане за время нахождения натовских войск произошла своего рода «опиумная революция». Заместитель министра выразил надежду, что именно в этой сфере – по части обеспечения эффективности антинаркотических мероприятий – Россия могла бы действовать значительно активнее, чем западные страны.
Что касается проблемы мирного урегулирования, то, по мнению господина Ройдара, усилия официальной власти на данном направлении следует оценивать положительно.

Устойчивость текущей политической системы Афганистана стала основной темой выступления известного учёного-востоковеда из Казахстана, журналиста Александра Князева.

14699869_1105744162807696_939521796_n

«На данный момент ключевым следует признать общеполитический и конституционный конфликт, в основе которого – вопрос о легитимности текущей власти, фактически срок полномочий Парламента Афганистана истёк весной этого года, в то время как новые и обещанные ранее механизмы конституционного урегулирования всё ещё не работают. Кроме того, продолжают играть существенную роль межэтнические конфликты, содержание которых намного сложнее, чем принято считать.

Условная линия раскола проходит между выходцами из среды мождахедов, ассоциирующихся с «Советом командиров джихада», чья карьера начиналась во время борьбы с советским присутствием, и политиками с доминирующей прозападной ориентацией, к которым можно отнести и нынешнего президента Ашрафа Гани.

Разумеется, речь не должна идти о федерализации Афганистана, но движение в сторону большей самостоятельности регионов и поддержки региональных лидеров является вполне приемлемым, если не неизбежным.

Для борьбы с экстремизмом и терроризмом необходимо поддержать регионы Афганистана и их лидеров, там где государственная власть временно не может контролировать ситуацию. Особенно выделил Князев одного из лидеров Северного Афганистана — господина Нура: «ему удалось на своей территории сплотить таджиков, узбеков и пуштунов, суннитов и шиитов. По сути он организовал у себя малую модель Афганистана, но без этнических и религиозных конфликтов. Этот опыт необходимо изучать, а Нура и его команду привлекать к решению конфликтных ситуаций по всему большому региону.

При этом включение «Хезб-и-Ислами» в политический процесс создаёт ситуацию, при которой «должностей на всех не хватает», что, в свою очередь, может только обострить вопрос о легитимном статусе афганской власти. К тому же вслед за Хекматьяром в Афганистан уже сейчас возвращаются мигранты из приграничных регионов Пакистана, что усугубляет и без того сложные социальные проблемы Афганистана. Смогут ли нынешние руководители преодолеть все эти трудности – большой вопрос», — заявил Александр Князев.

Ильхом Нарзиев, журналист из Таджикистана, отметил: «Соглашение между правительством Афганистана и Исламской партией следует оценивать как необходимый и неизбежный шаг на пути к урегулированию внутриафганского конфликта.

14694648_1105770546138391_1246699175_n

Кроме того, в своё время Исламская партия Афганистана считалась самой мощной военно-политической группировкой в стране, после НДПА это была вторая партия, которая добилась общенационального статуса, собрав в своих рядах представителей всех основных этносов страны. Этот консолидирующий потенциал при определённых условиях может быть использован на благо афганского общества.

Однако, до сих пор справедливому распределению властных полномочий и должностей между участниками афганского политического процесса по-прежнему мешает активное вмешательство внешних сил».

Халил Ахмад Фитри, менеджер отдела новостей информационного агентства Pajhwok Afghan News, призвал участников конференции позитивно оценивать заключённое правительством Афганистана мирное соглашение.

«Мирное соглашение дало афганскому обществу надежду на то, что мир достижим, и другого пути к урегулированию действительно нет. Однако необходимо также формировать и укреплять централизованные органы политической власти, которые могли бы самым серьёзным образом пресекать экстремистские и другие крайние идеологии», — отметил господин Фитри.

14694594_1105734119475367_239343836_n-2

Вахид Пайман, журналист-обозреватель гератской газеты «8 утра» высказал определённые опасения по поводу данного соглашения: «Сегодня в Афганистане, несмотря на активность различных движений, нет политических партий в классическом понимании этого слова. Есть лишь различные силы, в том числе радикально-экстремистские, которые борются за влияние на низшие слои общества».

Заки Дарьяби, издатель и главный редактор кабульского ежедневника Etilaatroz, в своих оценках был также весьма критичен. По его мнению, партия Хекматияра может сыграть скорее дестабилизирующую, чем консолидирующую роль, нарушив и без того крайне хрупкий баланс власти.

«В текущих условиях, когда «Талибан» по-прежнему контролирует около 40% территории страны, а ряд крупных городов, включая Кундуз, продолжают вести активные боевые действия, кризис этой власти проявляется особенно остро. Нет другого законного пути выхода из кризиса, кроме как через обещанный созыв Лойя Джирги. Но этому должны предшествовать парламентские реформы, которые гарантировали бы справедливое распределение властных полномочий. Если государство не скажет своего последнего слова в этом вопросе, Афганистан рискует превратиться в Сирию», — прокомментировал ситуацию господин Дарьяби.

14686264_1105838216131624_668784892_n

Халик Хуссайни, журналист Khaama Press, в своём выступлении отметил: «Соседи Афганистана, в том числе Россия и Китай, способствуя экономическому развитию страны, могли бы принудить к миру различные стороны внутриафганского конфликта, а борьба с терроризмом могла бы быть более эффективной, если бы велась общими усилиями стран ШОС. Местный управленческий потенциал афганской элиты пока, увы, не позволяет осуществить те благие цели, которые были поставлены в ходе политических реформ».

С весьма скрупулёзным анализом вопроса о соотношении внешних и внутренних факторов афганского кризиса выступил директор Центра изучения и исследований Афганистана (Германия), бывший посол Афганистана в Казахстане и Киргизии, Азиз Арианфар.

14642840_1105678752814237_1641764196_n

«Будущее Афганистана существенным образом зависит от разрешения глобальных противоречий между НАТО, Китаем и Россией и региональных противоречий между Индией и Пакистаном, Ираном, арабскими странами Персидского залива и Турцией. Что касается внутриафганской борьбы, то тут, помимо уже отмеченных факторов, всплывают казалось бы забытые исторические противоречия, например, между пуштунами-дуррани, ныне тяготеющими к бывшему президенту Хамиду Карзаю, и пуштунами-гильзаями из восточных регионов страны.

Другой «внутрипуштунский парадокс», связан с тем, что пуштунская элита исторически привыкла полагаться на внешнюю поддержку ведущих мировых держав, а потому не заинтересована в реальном суверенитете страны. Однако пуштунский народ всегда выступал за максимальную самостоятельность и продолжает оставаться принципиальным противником любого иностранного присутствия.

Одним из возможных выходов является откат к формату подобному Боннской конференции, гарантии нейтрального статуса Афганистана и созыв Лойя Джирги», — заявил Азиз Арианфар.

Касым Бекмухамедов, руководитель представительства иранского информационного агентства «Фарс» по Таджикистану и Центральной Азии, поделился собственным взглядом на российско-афганские отношения призвал российскую сторону обратиться к опыту Ирана в решении вопроса сокращения наркотрафика, который идет из Афганистана, и отметил, что конфликтный потенциал, сохраняющийся между ключевыми региональными игроками – Ираном, Пакистаном, Индией и Китаем, – всё ещё оставляет и для России, и для Ирана «окно возможностей» для сотрудничества в Афганистане.

14699835_1105779466137499_848084801_n

Нотки оптимизма прозвучали в заявлении Сохраба Гайрата, основателя независимой афганской социальной сети KabulJan.

«Несмотря на все угрозы, афганское общество делает шаги вперёд. Даже нынешний демократический процесс можно оценивать как успешный. Но самое главное, что технологический и экономический прогресс опережает политическую динамику, что потенциально может создать новые источники роста. В этом большая заслуга наиболее активной молодёжи и частного бизнеса, которые становятся всё более значимой социальной силой. В этих условиях у России сохраняется огромный потенциал для развития сотрудничества с Афганистаном, например в образовании и в области современных, в том числе информационных, технологий. Нужно только его использовать» — заверил Сохраб Гайрат.

Ольга Ладыгина, руководитель Центра Льва Гумилева в Таджикистане, в своем выступлении провела анализ культурной идентичности этносов, проживающих на территории современного Афганистана: «Консолидации общества препятствует и раздельность практически всех крупных народов, проживающих в Афганистане, кроме хазарейцев. Пуштуны, белуджи, таджики, узбеки, казахи, туркмены, киргизы входят в состав сопредельных государств. Так, например, этнодемографическая картина двух самых крупных этносов в Афганистане выглядит следующим образом: пуштуны в Афганистане — 8-9 млн, а в Пакистане их – 13-14 млн; таджиков в Афганистане — около 4 млн, в Таджикистане — 3,5 млн.

Несмотря на пестрый этнический состав населения Афганистана, определяют общую этнополитическую ситуацию в стране пуштуны и таджики, которые вместе составляют более 60% населения. Этноиерархическая организация общества приводит к перманентной межэтнической конфронтации.

Следствием розни, взаимного недоверия, переходящего во вражду, подозрительности по отношению к центральной власти становится угроза дезинтеграции государства».

14696844_1105671886148257_1736416068_n

Валерий Синько, координатор Центра Льва Гумилева в Киргизстане, в своем выступлении в завершении конференции отметил: «Нам, евразийцам, необходимо активизировать свою деятельность по распространению идей евразийства. Конечно, трудно противостоять идеологии силы, а если учесть финансовую поддержку США, то мы на много уступаем им. Но нельзя опускать руки и сдаваться. Только в мире и согласии мы сможем достичь экономического развития, интеграции, толерантности, уважения к различным религиям, соблюдения прав человека на Евразийском пространстве».

В резолюции конференции было отмечено, что всё происходящее в Афганистане должно происходить в рамках конституционного поля и установленных в стране правовых традиций.

Решено было организовать совместный российско-афганский евразийский информационный Форум. Он необходим для работы в социальных сетях, с молодёжью, представителями этнических и религиозных меньшинств.

Такой Форум должен способствовать развитию сотрудничества в регионе, укреплению солидарности народов в борьбе против террористов, помогать развивать совместные финансовые, культурные и научные проекты.

Подводя итоги, следует отметить разнонаправленный, но в то же время весьма конструктивный характер прошедшей дискуссии. Вне всяких сомнений Центр Льва Гумилёва будет и дальше углублять взаимодействие с экспертами, представителями СМИ и общественных организаций из Афганистана и других дружественных стран.

Центр Льва Гумилева выражает большую благодарность Обществу дружбы и сотрудничества с Афганистаном в лице Данилы Киселева за неоценимую помощь в проведении мероприятия.

Пресс-служба Центра Льва Гумилева

Фото: Андрей Севостьянов

Центр Льва Гумилёва в Афганистане

Иран — друг или враг: непростой выбор

Антон Евстратов,
Специально для Иран.ру

В свете ярких событий на Ближнем Востоке — падения целого ряда политических режимов в период «Арабской весны», противостояния в Сирии, а в последнее время – турецких протестов и иранских президентских выборов, из поля зрения значительной части мирового сообщества выпала, пожалуй, наиболее болезненная рана исламского мира – Афганистан. Между тем, страна неумолимо движется к поворотной точке своей истории – 2014 году, когда с ее территории будут выведены находящиеся там уже на протяжении 11 лет войска США и их союзников. Будущее Афганистана в любом случае затронет не только эту страну, но и коснется всех ее соседей, а косвенно – даже Россию и Европу.

Вывод войск НАТО – опасность для региона

Вопрос вывода войск из Афганистана весьма актуален как для «хозяев» этих самых войск – США, Великобритании, Франции, Италии и т. д., так и для государств Центральной Азии, куда предположительно и будет выведена значительная часть вооружений блока НАТО, находящихся сейчас в Афганистане. Речь идет о нефтяных и водных цистернах, бульдозерах, инженерных грейдерах, трейлерах для перевозки военного снаряжения, бронемашинах, средствах пожаротушения, связи и медицинского обслуживания и даже разборных тренажерных залах для солдат и офицеров. США ведут активные переговоры с руководством Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана и уже известно, что, скорее всего, часть вооружений будет храниться данными государствами (так называемое «ответственное хранение»), а другая часть будет передана им во владение безвозмездно. Таким образом, Вашингтон, по-видимому, намеревается «расплатиться» с центральноазиатскими режимами за неоценимые «услуги» натуральным способом, так как для США наступили тяжелые времена, или, иначе говоря, сейчас попросту нет денег.

Между тем, имеется еще и транзитный путь через территорию Пакистана, который является значительно менее затратным чем центральноазиатский. Однако для США важно иметь военную технику в государствах Центральной Азии сразу по нескольким причинам. Во-первых, не будучи уверенным в «замирении» Афганистана после своего ухода руководство стран антиталибовской коалиции хочет сохранить возможность повторного ввода войск – в случае крайней необходимости. Для этого вооружение необходимо хранить в условиях хотя бы относительной политической стабильности и безопасности, которой современный Пакистан, к сожалению, похвастаться не может. Кроме того, после серии атак американской авиации (прежде всего беспилотников) на пакистанскую территорию, а также операции по уничтожению Усамы бен Ладана, Исламабад перестал быть столь верным союзником НАТО, каким он являлся ранее. Центральная Азия в этом смысле для западных стратегов однозначно предпочтительнее.

Во-вторых, передача вооружений центральноазиатским режимам всерьез усилит присутствие и влияние американцев в регионе, потеснив Россию, которая в рамках ОДКБ на настоящий момент является однозначным монополистом на региональном рынке вооружений. В-третьих, размещение вооружений в Центральной Азии станет еще одним козырем США в противостоянии с Ираном. В целом понимая, видимо, что результаты выборов 2013 года вряд ли принципиально повлияют на внешнюю политику Исламской Республики и не заставят ее поступиться своими ценностями и стремлениями (такими, как ядерная программа и противостояние израильскому режиму), американская элита может таким образом подстраховаться.

Иран — друг или враг: непростой выбор

Важно отметить также, что в ряде государств Центральной Азии имеет место весьма значительное иранское влияние. Особенно это касается Таджикистана, где Тегеран финансировал ряд крупных инфраструктурных проектов (таких, как Сангтудинская ГЭС-2). В период президентства Ахмадинежада отношения между ИРИ и РТ настолько улучшились, что их, несмотря на некоторые сохранившиеся противоречия, некоторые эксперты сравнивают с «братством» Турции и Азербайджана — в рамках персидской идентичности. Неплохие отношения у Тегерана складываются и с Бишкеком. Нетрудно догадаться, что Иран не уступит просто так своего влияния в Центральной Азии. Соединенным Штатам придется, либо «не замечать» присутствия Исламской Республики, либо искать пути, чтобы каким-то образом договориться. Первое – фактически, невозможно. Второе требует радикального пересмотра позиций США по отношению к Ирану.

Последнее можно назвать для Вашингтона проблемой. Надо сказать, что полностью уходить из Афганистана США все же не собираются, оставив в ключевых регионах страны свои базы. Впрочем, вряд ли у кого-то еще есть сомнения, что целью Вашингтона и в меньшей степени его европейских союзников является не столько стабильность, прогресс и устойчивое развитие Афганистана как таковые, а скорее его геополитическое положение и, в более отдаленной перспективе, ресурсы. Все «старания» США по «замирению» страны имеют абсолютно прагматический смысл. Американское присутствие в стране – залог влияния в Центральной Азии. Все это в конечном счете, как считают вашингтонские стратеги, «должно» привести к падению Исламской Республики Иран и серьезному ослаблению внешнеполитического положения России, рассматривающей Центральную Азию как традиционную сферу своего влияния. Подтверждением данных тезисов служит недавно начатое строительство военной базы «уходящих» американцев в местечке Чахланг в провинции Фарах. База будет находиться всего лишь в трех километрах от границы ИРИ.

Режим Карзая – слабый союзник США

Вместе с тем, несмотря на заявленные цели позиции Соединенных Штатов даже в самом Афганистане исключительно слабы. Как уже было сказано выше, даже подконтрольный им режим Карзая имеет серьезные шансы пасть после ухода из страны коалиционных войск. Когда-то едва ли не полностью разгромленное движение «Талибан» полностью восстановило и даже приумножило свою военную силу и политическое влияние. Талибы не только контролируют значительную часть территории Афганистана, но и проникают в государственный аппарат, администрацию и армию правительства Хамида Карзая. Известны факты связей солдат и офицеров афганской армии с боевиками «Талибан», которым те продают оружие, сообщают о планах своего командования. Более того, в Дохе, столице Катара, полностью подконтрольного США арабского государства, открылся офис движения «Талибан».

Уничтожение производства наркотиков – залог победы НАТО над талибами

Между тем, как заявляют должностные лица администрации Карзая, «разобраться» с движением «Талибан» и другими экстремистами страны США способны. Основной путь для этого – уничтожение производства наркотиков и наркоторговли. В отсутствии финансирования любое оппозиционное правящему режиму движение сойдет на нет. Если «Аль-Каида» поддерживается финансовыми отчислениями из монархий Персидского Залива, то «Талибан» по большей части существует именно на средства от продажи наркотиков. А этот бизнес после вторжения в страну войск США пережил беспрецедентный подъем. Площадь посевов опийных культур на территории Афганистана за время оккупации страны выросла в 100 раз. Рост производства опия-сырца составил 1400%. Вся страна, практически без исключения, вовлечена в производство и реализацию наркотиков на внешних рынках. Это впрямую отражается на интересах близлежащих государств Центральной Азии, Ирана и России. Тот же Иран тратит на борьбу с наркотрафиком и наркоторговлей ежегодно более 2 миллиардов долларов и является абсолютным рекордсменом по количеству изъятого опиума и морфина. «Обязана» такими показателями ИРИ своему восточному соседу.

Неспособность войск НАТО уничтожить посевы опиума в Афганистане часто объясняются не только элементарной неподконтрольностью войскам Альянса значительной части территории государства, но и тем, что наркотики – основной источник дохода страны. При этом ничего, что могло бы исправить положение, не делается. Есть сведения реального участия американских войск и представителей администрации в наркобизнесе, однако они, естественно, не подтверждаются официально.

Иранское участие – важнейший фактор восстановления Афганистана

Сделать для исправления положения придется много – восстановить инфраструктуру жизнеобеспечения, создать условия для развития промышленности и сельского хозяйства, повысить жизненный уровень населения. Необходима полная электрификация страны, создание новой ирригационной системы, включение Афганистана в мировую транспортно-логистическую систему, создание фактически с нуля системы образования. Одновременно должны уничтожаться посевы опиума, с одной стороны, и пресекаться схемы отмывания денег, полученных от его реализации – с другой.

На сегодня едва ли не единственной страной, которая делает некоторые попытки изменить ситуацию в Афганистане, также является Иран. Исламской Республике на данный момент принадлежит ключевая роль в обеспечении своего восточного соседа продовольствием, энергоресурсами и другими товарами. 15% поставляемой в Афганистан нефти также идет из Ирана. Годовой товарооборот между двумя странами составляет 2 миллиарда долларов. Как видно, без участия ИРИ невозможно и экономическое возрождение Афганистан.

США «выбирает» талибов?

Что делают США и их союзники для уменьшения влияния «Талибан» и борьбы с движением? На данный момент США предпочитает договариваться со своими когда-то непримиримыми соперниками. Консультации между «Талибан» и представителями американской администрации начались еще в 2011 году, хотя и не привели к серьезным результатам. Однако буквально на днях Вашингтон пошел на беспрецедентные уступки – он исключил из требований, предъявляемых талибам, обязательный отказ от сотрудничества с «Аль-Каидой». Делегация США, возглавляемая спецпредставителем президента по Афганистану и Пакистану Джеймсом Доббинсом, посчитала достаточным заверение представителя «Талибан» в Катаре муллы Мухаммада Наима о том, что впредь с афганской земли не будет исходить угроза ни для одного государства мира.

Вместе с тем, планы США не могут устраивать «законного» президента Афганистана и их верного союзника Хамида Карзая, который уже заявил о прекращении переговоров с Вашингтоном. Весьма вероятно, что ставка Соединенных Штатов будет сделана не на показавшего свою недееспособность президента, а именно на талибов. Вам кажется это удивительным? Учитывая «опыт» США в Сирии, где они открыто поддерживают оппозицию, в авангарде которой стоят боевики иракского филиала «Аль-Каиды», «Джаббат аль-Нусра», — нисколько! Американская политика на Ближнем Востоке – гимн прагматике и беспринципности.

Практически очевидно, что после ухода из Афганистана войск НАТО, гражданская война разгорится вновь. Карзаевская администрация, будучи весьма слабой, все же вряд ли отдаст руководство мирным путем. Между тем, в стране имеются и другие силы, которые были бы не в восторге от реставрации режима «Талибана». К примеру, поддерживаемые Ираном шииты-хазарейцы и влиятельная сила — таджикское меньшинство. Дело в том, что традиционно суннитский, радикальный режим талибов, скорее всего, создаст проблемы афганским шиитам и этническим таджикам, как это уже было до 2001 года. Вряд ли покажется странным тот факт, что шииты и этнические таджики тоже вознамерятся защищать свою идентичность с оружием в руках, а, учитывая возможность помощи им со стороны Ирана, их перспективы в данном деле выглядят вполне солидно.

Иран и США: смежные интересы и противостояние

Однако прямое участие Ирана в военных операциях против талибов и афганских салафитов представляется невероятным. Тегеран на протяжении последних нескольких десятков лет выработал механизм более «мягкого» проникновения в страну и влияние на ее политические процессы – опора на шиитское население и этнических таджиков, а также возвращающихся из ИРИ афганских беженцев, развитие персоязычной образовательной и культурной сферы.

В глобальной перспективе Тегерану гражданская война в Афганистане крайне не выгодна. Страна и так приняла на своей территории более 6 миллионов афганских беженцев, которые нередко служат серьезным фактором напряженности на восточных границах. Совершенно невыгоден Исламской Республике и афганский наркотрафик, возросший в постталибовский период в десятки раз. (Одного только героина в стране стали производить в 40 раз больше).

И здесь интересы (пока декларируемые) Соединенных Штатов и ИРИ совпадают. Создается парадоксальная ситуация, с одной стороны, учитывая влияния Ирана в Афганистане и его заинтересованность в мирном урегулировании ситуации в стране, США необходимо добиваться содействия Тегерана. С другой стороны, размещение военной техники и инфраструктуры США после вывода войск из Афганистана в Центральной Азии реально угрожает интересам Исламской Республики.

Примечательно, что возможность «договориться» между странами, находящимися в далеко не лучших отношениях, однако, появилась. Речь идет о новом президенте Ирана Хасане Рухани, заменившем одиозного и имеющего на Западе образ однозначно «плохого парня» Махмуда Ахмадинежада. Еще в своих предвыборных речах Рухани заявлял о необходимости прямых переговоров с Вашингтоном. При этом он отмечал незыблемость национальных интересов и необходимость их отстаивания на международной арене. Помимо ситуации в Сирии, ядерной программы и международных санкций, афганское урегулирование однозначно входит в список таких интересов ИРИ.

Афганистан «интересует» Иран по широкому кругу вопросов — это и развитие транспортных путей в Таджикистан и Китай и перспектива приобретения нового союзника перед лицом американской угрозы, обеспечение безопасности границ, пресечение наркотрафика и потока беженцев. Кроме того, Афганистан в перспективе может являться одной из самых «ценных» в мире стран по наличию полезных ископаемых, а Иран – едва ли не единственное государство региона, владеющее технологиями их добычи.

Кого поддержать в Афганистане после ухода войск НАТО, а также, каким образом наладить взаимодействие с новой властью (новой она будет, так или иначе, потому что президентский срок Хамида Карзая скоро заканчивается, а дальнейшее его переизбрание запрещено конституцией страны), во многом будет зависеть от позиции и дипломатического искусства нового иранского президента.

Учитывая его дипломатический опыт и достижения на этом поприще (например, успешные переговоры по ядерной программе в 2003-м), огромную поддержку народа страны, а также изменившиеся к лучшему для Ирана условия (экономический кризис в США, новые победы правительственных войск в Сирии, обозначившееся противостояние Вашингтона с его аравийскими союзниками, вывод американских войск из Афганистана), перспективы Исламской Республики в непростом деле афганского урегулирования можно назвать, по крайней мере, реальными. Важно добиться ответных шагов «с другой стороны», понимание государствами Запада того факта, что Иран превратился в ведущую региональную державу, которая проводит самостоятельную политику и имеет собственные интересы, которыми она не намерена поступаться. Сегодня становиться все более очевидно, что Исламская Республика может реально повлиять на ситуацию в Ираке, Афганистане, на Ближнем и Среднем Востоке, в странах Центральной Азии, на Большом Кавказе и на ситуацию в самой России. Единственное условие диалога и достижения конструктивного взаимодействия между ИРИ и любым другим, отнюдь не только западным, государством – взаимное уважение, учет интересов и равноправие. Только в этом случае возможно, к примеру, «светлое будущее» как для Афганистана, так и для всей Центральной Азии.

Будущее Ирана в Центральной Азии и большей части Афганистана

По мере ужесточения санкций Иран смотрит на Центральную Азию как на экономический буфер

В ходе непрерывных азиатских саммитов, которые проводятся в этом месяце, президент Ирана лично занялся тем, чтобы уделить особое внимание Востоку.
На одном из таких саммитов в Азербайджане Махмуд Ахмадинежад напомнил президенту Казахстана о перспективе строительства железной дороги, соединяющей Центральную Азию с иранскими портами. На другой встрече в Кувейте он провел переговоры с лидером Таджикистана по поводу роста торговых связей между государствами.
Как раз в условиях, когда вокруг иранской экономики ужесточаются американские и европейские санкции, чиновники в Тегеране заняты тем, что пытаются заполучить доступ к азиатским рынкам, хватаясь за эту возможность, как за спасательный круг. Многие месяцы продажа иранской нефти таким странам, как Китай и Индия, была центром усилий Запада по сокращению потока как часть санкций в отношении ядерной программы Ирана.
Хотя и меньше, но весьма существенно, экономические пути для Ирана также проходят вдоль древнего Шелкового пути, соединяющего Китай и Ближний Восток. Хотя торговые связи и проекты Ирана в Центральной Азии довольно крошечны по сравнению с продажей нефти крупным мировым державам, такая пропаганда представляет собой для Тегерана очередной способ поиска экономической защиты от санкций в регионе, где Вашингтон имеет относительно ограниченное влияние.
Помимо этого, такая тактика указывает на попытку Ирана диверсифицировать свою экономику от нефти, доходы от продажи которой составляют 80% экспортной выручки, а также развить другие рынка для строительной и технологической индустрии.
«Иранская экономики настолько сильна, что может прожить и без доходов от продажи нефти», — сказал президент Ирана Махмуд Ахмадинежад на паназиатском саммите, состоявшемся на прошлой неделе в Кувейте. «Наш народ может привыкнуть к этому, и я думаю, что положение веще изменится в ближайшем будущем».
Во вторник, выступая на конференции по вопросам энергетики в Дубаи, министр нефтяной промышленности Ирана Ростам Касеми сказал, что у Ирана есть план действий по управлению страной без нефтяной прибыли с использованием инвестиций в солнечную энергию и другие источники возобновляемой энергии.
Хотя Ирану еще далеко до того, чтобы существовать без доходов от нефти, и он, возможно, никогда не достигнет этого, такие заявления отражают реальные амбиции, направленные на то, чтобы превратить Центральную Азию в основной рынок сбыта иранских товаров и технологических знаний, предоставив взамен бывшим советским республикам выход к морю.
В августе автомобилестроительная компания Иран Ходро объявила о планах повышения экспорта своих авто в Казахстан и Туркменистан. В Таджикистане иранские строительные компании являются главными строителями в таких проектах, как гидроэлектростанции и туннель стоимостью в 39 млн. долларов, который соединит столицу Душанбе с северным Таджикистаном.
Но основная идея Исламской Республики (прямая железная дорога через Центральную Азию) оказалась в плену споров и конкуренции 15 лет назад после открытия первой секции между Ираном и соседним Туркменистаном.
В прошлом месяце президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов неожиданно отменил контракт на сумму в 700 млн. долларов с иранской компанией «Pars Energy» по продолжению строительства железнодорожной линии в Казахстан вдоль побережья Каспийского моря. Причины такого решения неизвестны, но Туркменистан пересматривает свои торговые связи с Ираном ввиду расширения западных санкций.
Тем временем, Туркменистан и Узбекистан выразили интерес к вступлению в проект железной дороги из каспийского побережья Азербайджана в восточную зону Карс в Турции. Эта железная дорога будет проходить в обход Ирана, но в то же время предоставит странам Центральной Азии выход к морю.
«У Ирана нет выбора, кроме как обратиться к Азии, что касается торговли» из-за западных санкций, говорит эксперт по экономическим вопросам и руководитель программы ближневосточных исследований в государственном университете Калифорнии Сасан Фаязманеш. «Но это, конечно, не решит проблему продажи нефти, поскольку центрально-азиатские страны в основном не нуждаются в иранской нефти».
Но для Тегерана его увертюры в адрес Центральной Азии означают больше, чем просто ценник. На протяжении многих веков Иран являлся культурным ориентиром в странах бывшего СССР посредством книг, фильмов и традиций, которые берут свое начало в доисламской зороастрийской вере. Главная точка опоры Ирана – Таджикистан — также имеет лингвистические связи, которые дают Ирану важную связь с Китаем и Россией.
Однако слабой связью для Ирана являются расхождения в исламе. Большая часть Центральной Азии относится к суннитам, и правительства этих стран проявляют осторожность, чтобы не спровоцировать конфликт с шиитскими меньшинствами. Такие разделения, в свою очередь, помогают укрепить влияние Ирана в Ираке и некоторых частях Афганистана.
«Будущее Ирана в Центральной Азии и большей части Афганистана ограничивается тем фактом, что правительство Ирана официально является шиитами, а население этих стран являются суннитами», — говорит председатель Института Центральной Азии и Кавказа в университете Джонса Хопкинса Фредерик Старр. «Обе стороны выработали практическое понимание этой проблемы сразу после распада СССР, что эффективно удерживало Иран от продвижения своей религии в регионе», — отмечает он.
В то же самое время Иран все больше и больше опасается того, что Вашингтон может установить крепкие связи с Центральной Азией после запланированного вывода войск НАТО из Афганистана к концу 2014 года. Центральная Азия за последние годы становилась местом визита высокопоставленных американских чиновников. Государственный секретарь США Хиллари Клинтон побывала в Узбекистане год назад, а министр обороны Леон Панетта в марте побывал в Кыргызстане, где США уже имеют авиабазу, которая используется для осуществления дозаправки американских боевых самолетов и отправки войск в Афганистан и обратно.
«Правящая элита Ирана почти единодушно полагает, что объявленный вывод войск из Афганистана — не что иное, как прикрытие для стратегической перегруппировки», — написал эксперт по региональным вопросам из Ближневосточного института в Москве Николай Кожанов. Он также отметил, что растущее внимание к региону предоставило лидерам страны Центральной Азии больше вариантов.
«Эти страны подверглись радикальным изменениям в самосознании за последние 10 лет», — написал он в своем августовском эссе для Института ближневосточной политики в Вашингтоне. «Они больше не считают себя жителями не имеющего выхода к морю, изолированного региона, отношения которого с внешним миром полностью зависят от России или Ирана».

Брайан Мерфи
«Canadian Press», 24 октября 2012 года

http://ca.news.yahoo.com/iran-looks-central-asia-another-economic-buffer-sanctions-064920127-finance.html

Источник — InoZpress.kg

Россия открывает пути выхода в Афганистан и Пакистан

Россия-Таджикистан: новые плоды евразийской интеграции

Президент России Владимир Путин 5 октября совершил визит в Таджикистан. Это стало продолжением турне по постсоветским странам Центральной Азии, первый этап которого проходил в середине сентября с визитами в Казахстан и Киргизию. В ходе поездок Россия укрепила отношения с этими странами, что особенно важно на фоне усиления конкуренции за центральноазиатский регион с США и КНР.

Активизация России на центральноазиатском направлении — характерная черта третьего президентского срока Владимира Путина. Этот регион был в числе приоритетов внешней политики Москвы и в предшествующие годы. Однако наибольших успехов удавалось добиться в отношениях с Казахстаном, в то время как Киргизия, Таджикистан и Узбекистан предпочитали сохранять более длинную дистанцию в отношениях с Россией. Так, в 2010 г. было окончательно запущено функционирование Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана, хотя изначально этот проект задумывался как интеграционный механизм для всех центральноазиатских республик, входящих в ЕврАзЭС.

Важный регион

Важность постсоветского центральноазиатского региона во внешнеполитической повестке дня России определяется несколькими факторами. Во-первых, фактором безопасности. Данный регион является своего рода «буферной зоной» между Россией и социально нестабильным Афганистаном, откуда исходит целый ряд рисков — наркотрафик, исламский фундаментализм. Присутствие России в республиках Центральной Азии (ЦА), с одной стороны, позволяет ей создавать дополнительные барьеры этим угрозам на дальних подступах к собственной территории (в частности, российские пограничники укрепляют таджикско-афганскую границу) и, с другой стороны, обеспечивает стабильность светских режимов этих стран, гарантируя от усиления исламского фактора в их политике.

Во-вторых, укрепление России в постсоветских республиках ЦА позволяет распространять влияние и дальше — на Афганистан и Пакистан. Вывод международного воинского контингента из этой страны является серьезным вызовом и одновременно открывает новые возможности. Показательно в этом смысле создание «Душанбинской четверки», куда входят Россия, Таджикистан, Афганистан и Пакистан. Данная площадка может рассматриваться как попытка России расширить область своего присутствия в ЦА на основе координирования региональной политики в области безопасности.

В-третьих, имеет место конкуренция с США и Китаем, чьи позиции в регионе существенно усилились за последнее десятилетие. Пекин развивает торгово-экономическое сотрудничество, основанное отчасти на транзите китайских товаров в Россию и Европу. Вашингтон значительно укрепился в военном отношении в связи с операцией в Афганистане и, по-видимому, планирует сохранить присутствие и после 2014 г. в рамках поддержания политической стабильности в регионе. К тому же существует проект «Нового шелкового пути», отводящего важную транзитную роль республикам ЦА.

Более того, за последние годы появился еще один претендент на этот лакомый геополитический кусок — Турция. Об этом, в частности, свидетельствует получение Анкарой статуса государства-наблюдателя в ШОС, а также значительное укрепление ее отношений с Киргизией (напомним, что президент Атамбаев совершил свой первый зарубежный визит именно в Турцию, а недавно побывал там на съезде правящей Партии справедливости и развития).

В результате, конкуренция за центральноазиатский регион между внешними игроками усиливается, что усиливает позиции каждой из этих стран и увеличивает цену вопроса при дальнейшем укреплении интеграции России с ними.

От попытки демарша к укреплению сотрудничества

Конец президентства Дмитрия Медведева был омрачен похолоданием в отношениях Москвы с некоторыми республиками Центральной Азии. В частности, в ноябре 2011 г. произошла неприятная история с российским летчиком Владимиром Садовничим, задержанным в Таджикистане и впоследствии приговоренным к 8,5 годам лишения свободы. Политическое давление Москвы привело в итоге к благоприятному для России исходу — летчика отпустили — однако отношения были подпорчены. А в феврале этого года президент Киргизии Алмазбек Атамбаев пригрозил закрыть российскую авиабазу в Канте. Та же тенденция продолжилась и при Путине — летом этого года власти Узбекистана приняли решение приостановить членство в ОДКБ.

Однако у подобных тенденций есть жесткие ограничители. Постсоветские республики ЦА по-прежнему в наибольшей степени ориентированы именно на Россию. Россия является для них и крупнейшим торговым партнером, и главным работодателем, и важнейшим инвестором (а иногда и просто финансовым донором), и гарантом безопасности (российские военные базы). По этим причинам, несмотря на все желание республик ЦА диверсифицировать свои внешнеполитические ориентиры, связи с Москвой, выстраиваемые столетиями, не позволяют сделать это так быстро, как их лидерам, вероятно, хотелось бы.

Исключение составляет лишь Узбекистан, который, по всей видимости, сделал однозначную ставку на США, рассчитывая получить хорошие дивиденды от вывода американских войск из Афганистана (некоторая военная техника и плата за использование узбекской территории в качестве транзитной). Впрочем, Ташкент уже не в первый раз предпринимает попытку выстроить стратегическое партнерство с Вашингтоном, но пока получалось лишь тактическое и ограниченное, о чем свидетельствует маятникообразный характер его внешней политики.

Последние месяцы были ознаменованы существенной активизацией России на центральноазиатском направлении, в результате чего можно констатировать укрепление и расширение присутствия Москвы в этом регионе. Сдвиги были достигнуты в ходе визита Владимира Путина в Казахстан и Киргизию в середине сентября.

Если с Казахстаном давно найдена формула эффективного взаимодействия, то Киргизия была более проблемной для России страной. В частности, оставалась неопределенность по поводу судьбы российской военной базы, а также намерения Киргизии вступить в Таможенный союз. Однако в ходе визита оба вопроса удалось снять. Первый — полностью (соглашение по базе подписано), второй — частично (киргизский президент заявил о намерении вступить в Таможенный союз, хотя подобные заявления делались и ранее).

Впрочем, цена политической лояльности центральноазиатских республик постепенно растет. Так, Россия списала часть долгов Киргизии, а также согласилась проинвестировать строительство ГЭС в этой стране.

Продолжение тенденции

Нынешний визит Владимира Путина в Таджикистан продолжил положенную в первом турне тенденцию. Последние два года оставалась неопределенность по поводу судьбы российской 201-й военной базы, соглашение по которой не продлевалось. Разногласия заключались в том, что таджикская сторона пыталась увеличить арендную плату (до этого Москва не платила за пребывание на территории Таджикистана российских войск).

Стоит отметить, что эта база (бывшая дивизия) насчитывает более 7 тыс. чел. личного состава, что составляет более половины от 12-тысячной армии Таджикистана, не говоря уже о несравнимо более продвинутом военно-техническом обеспечении. Поэтому 201-я российская база является значимым элементом безопасности Таджикистана и стабильности действующего режима, что обусловливает заинтересованность Душанбе в пролонгации ее пребывания.

В результате, условия соглашения не претерпели существенных изменений, а его срок был продлен до 2042 г. Уступки с российской стороны ограничились смягчением режима для таджикских мигрантов (увеличение максимального срока разрешения на работу до 3 лет), а также финансовой помощью в борьбе с наркотрафиком ($5 млн.).

При этом, один из главных вопросов повестки дня таджикской политики — вопрос с Рогунской ГЭС — пока не был решен. Данный вопрос вызывает острые противоречия между Таджикистаном, желающим построить ГЭС в верховьях гонных рек, с одной стороны, и Узбекистаном и Киргизией, использующих воды этих рек для орошения полей, с другой. Ранее Россия была готова проинвестировать проект, однако угроза обострения политических противоречий между тремя республиками привела к тому, что Москва берет паузу.

Таким образом, визит Владимира Путина в Таджикистан продолжил тенденцию на укрепление позиций России в постсоветских центральноазиатских республиках. За последние месяцы России удалось подтвердить отношения стратегического партнерства с Казахстаном, а также значительно укрепить свое присутствие в Киргизии и Таджикистане. При этом цена лояльности этих государств зависит от степени их самостоятельности и диверсифицированности внешних связей.

Россия предлагает этим странам модель интеграции, альтернативную китайской, американской и турецкой, основанную на механизмах Таможенного союза, а в перспективе и Евразийского союза. Это ставит их перед жестким стратегическим выбором, который ограничивает прежнюю маятникообразную модель их внешнеполитического поведения. В результате, выбор Ташкента в пользу Запада был с успехом компенсирован сближением Москвы с Бишкеком, а теперь еще и с Душанбе.

05.10.2012
Роман Ларионов, эксперт Центра политических технологий

Источник — rus.ruvr.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1349588220