На Евразию приходится около 80% всех международных конфликтов и локальных войн

Евразийское противоборство

В настоящее время США и их союзники по блоку НАТО в борьбе за овладение природными ресурсами и новыми рынками сбыта целенаправленно и последовательно реализуют политику неоглобализма. Особенно жесткое геополитическое противоборство разворачивается на материке Евразия. В контексте современных геологических прогнозов, предупреждающих мир о грядущих изменениях географического облика Земли и, как следствие, геополитической карты мира, оно приобретает особое значение. Северная Евразия и Арктика становятся главным притягательным субъектом мировой политики.

Материк Евразия

Дело в том, что на самом большом материке планеты имеется разнообразный географический ландшафт, богатейшая фауна и флора, сосредоточена основная часть всех мировых природных ресурсов. Здесь находится «главная кладовая Земли» – Сибирь. Евразия располагает наиболее разветвленной сетью континентальных транснациональных коммуникаций, развитым технологическим потенциалом. На континенте проживает большинство населения планеты, представители пяти евразийских цивилизаций (индуистской, конфуцианской, исламской, западно-христианской, православно-славянской (восточно-христианской) из общего числа 7-8 мировых цивилизаций.

Между тем сегодня на Евразию приходится около 80% всех международных конфликтов и локальных войн. При этом большинство из них спровоцировано или привнесено извне. Нынешняя геополитическая экспансия Запада продиктована стремлением ТНК создать на материке Евразия новые, более безопасные, географические плацдармы для обеспечения жизнедеятельности представителей трансконтинентальных политических элит и функционирования инфраструктур их обслуживания. Речь здесь идет о влиятельных международных организациях (ООН, НАТО, ОБСЕ, ПАСЕ и др.), а также о правящих верхушках и их семьях, которые призваны быть проводниками и защитниками интересов Запада в конкретных государствах Евразии. Общая численность таких прозападных элементов, являющихся составной частью мировой политической и экономической элит, колеблется от 2 до 7% от численности населения конкретной страны.

Планы атлантистов

В настоящее время наибольшую опасность для евразийской стабильности и безопасности представляют действия США и Великобритании, которые стремятся во что бы то ни стало изменить геополитическую конфигурацию государственно-политических сил и установить контроль над континентальными ресурсами, коммуникациями и ключевыми государствами Евразии. По «стратегическому предвидению» Збигнева Бжезинского, так переводится на русский язык его книга 2012 года – «Strategic Vision», необходимо поддерживать сложный баланс сил на Востоке.

Уже добившись определенных результатов на Балканах, Ближнем и Среднем Востоке, в Центральной Азии и на Кавказе, Соединенные Штаты Америки и Великобритания стремятся и дальше наращивать свой успех. Продолжается движение НАТО на Восток. Усиливается американское военное присутствие в регионе. Активно ведутся необъявленные торгово-экономические и финансово-информационные войны против неугодных режимов. Расширяется сеть неправительственного влияния на развитие событий в различных регионах Евразии.

Не без западного влияния волна революционных событий прокатилась по странам Северной Африки. Жертвами вмешательства во внутренние дела стали Тунис, Египет, Ливия и др. В настоящее время жесткое геополитическое противоборство развернулось вокруг Сирии, на очереди Иран. Постоянно дестабилизируется обстановка в Кавказском регионе, где Грузия и Азербайджан принимают активное участие в продвижении интересов США и их союзников по НАТО. Серьезную угрозу для безопасности континента представляет перманентный арабо-израильский конфликт.

В отношении Центральной Азии атлантические планы подразумевают полную переориентировку на США стран, которые традиционно входили в орбиту влияния России – это среднеазиатские государства. Если еще и бывшие республики СССР в Центральной Азии войдут в орбиту США, то вкупе с американским контролем над Афганистаном кольцо вокруг Исламской республики Иран замкнется. В результате увеличится эффект от внешнего давления и торгово-экономической блокады, может быть проведена быстрая военная операция против ИРИ.

Китайская геополитическая карта

Одновременно с планами переформатирования геополитической карты обширного региона от Суэца до Тибета предпринимаются усилия по нейтрализации геополитического потенциала ведущих государств континента, и прежде всего Китая, России. Вокруг КНР ведется «двойная игра». С одной стороны, США и Великобритания рассматривают «геостратегическое сотрудничество» с Китаем в качестве эффективного инструмента установления контроля над всем материком Евразия, решения глобальных финансово-экономических проблем. С другой стороны, ведется целенаправленная работа по дестабилизации внутриполитической обстановки в Китае, подрыву основ его территориальной целостности. Подобраться к КНР удобнее всего как раз через контроль над государствами Средней Азии, а также СУАР и Тибет, которые географически примыкают к этому региону и где сильны сепаратистские настроения в пользу отделения от Китая.

Закрепившись в Центральной Азии, США и Великобритания не без оснований рассчитывают взять под прямой контроль Малаккский пролив, который наряду с Тайваньским и Ормузским проливами имеет геостратегическое значение для Пекина. Через Малаккский пролив, соединяющий Тихий океан с Индийским, в Китай поступает около 80% потребляемой нефти. В планах атлантической геостратегии остаются сценарии разжигания индо-пакистанского вооруженного конфликта. В связи с этим Китай всячески стремится не допустить развития подобного сценария в обширном регионе своих традиционных интересов. Китайцы строят пакистанский порт Гвадар, где планируют разметить свою военно-морскую базу.

В целях сдерживания геополитических амбиций Китая создаются предпосылки обострения китайско-индийских отношений. В Вашингтоне и Лондоне хорошо осознают, что нынешний уровень торгово-экономического сотрудничества, при котором товарооборот достигает уже 20 млрд долларов, создает хорошие предпосылки для сближения Пекина и Дели в политической сфере. Индия уже является наблюдателем в составе континентального политического блока ШОС, где сильно влияние Пекина. В силу этих и других причин США и Великобритания намерены складывающийся стратегический альянс с Нью-Дели использовать в качестве противовеса Пекину, набирающему влияние в Евразии и мире. Ратификация сенатом США ядерного соглашения с Индией практически означает признание ядерного статуса страны, что фактически делает ее членом клуба, в состав которого входят лишь пять держав – постоянных членов Совета безопасности ООН – США, Россия, Великобритания, Франция и Китай. Одновременно достигается цель перехода под контроль Вашингтона процесса военного строительства в Индии и, как следствие, военно-дипломатической политики этого государства.

Новые геополитические проекты

В целях изменения всей геополитической конфигурации на материке Евразия имеются планы реализации новых геополитических проектов и создания военных баз НАТО, а также не сняты с повестки дня задачи разжигания этно-религиозных и межцивилизационных конфликтов, провоцирования «цветных революций», появления на мировой карте ранее непризнанных и вообще несуществующих государств. Здесь, в частности, речь может идти о дезинтеграции отдельных государств, уязвимых с точки зрения государственной состоятельности, к их числу относятся и некоторые республики бывшего СССР. Из прессы известно о существовании проектов возникновения таких государственных образований, как Курдистан, Белуджистан, Пуштунистан и др. Таким образом, достигается главная цель – дестабилизация обстановки в обширном регионе Центральной Азии. По взглядам атлантических геостратегов, именно во многом с помощью инициированного ими управляемого хаоса можно будет запустить процессы переформатирования геополитической карты Евразии по западным лекалам.

Из прессы хорошо известно о геополитических планах Турции, которая является «южным флангом» НАТО, возрождения Османской империи. Этим обусловлена нынешняя военно-политическая активность Турции вокруг Сирии. Вместе с тем современной турецкой геостратегии противостоят планы создания государства «великий Курдистан», в состав которого могут войти не только территории Ирака, Сирии, Ирана, но и Турции. Таким образом, разворачивается глобальный сценарий дестабилизации обстановки на Ближнем Востоке.

«Ключевая страна» Востока

В силу природно-климатических, географических, геоисторических, геополитических и других причин «ключевой страной» не только Центральной Азии, но и всего материка остается Афганистан. Современный Афганистан объективно оказался в эпицентре глобальных проблем еще и потому, что с недавних пор превратился в главный источник мировой наркоугрозы. На территории этой мусульманской страны производится более 90%героина и опиума. Со времени ввода в страну войск НАТО в 2001 году урожаи опийного мака в Афганистане выросли почти в 40 раз.

Ситуация в Афганистане самым негативным образом влияет на развитие событий вокруг этой мусульманской страны и на всем евразийском континенте. Из сообщений СМИ уже известно о планах дестабилизации обстановки вокруг Афганистана и геополитического переустройства обширной территории на мусульманском Востоке от Суэцкого канала до китайского Синьцзяна и от Аравийского моря до Каспийского моря. В частности, речь идет о дестабилизации обстановки в Иране, Пакистане, балканизации других регионов Ближнего Востока, Центральной Азии и Кавказа.

Кризис западно-христианской цивилизации

Острые межцивилизационные процессы сегодня протекают в европейской части континента Евразия. Сегодня здесь наблюдается дальнейшее обострение геополитического противоборства между основными евразийскими цивилизациями, в частности западно-христианской, исламской и православной (восточно-христианской). В последнее время заметно осложнились отношения внутри самой западно-христианской цивилизации. Сегодня открыто конкурируют евроатлантический вектор в лице США, Великобритании, Израиля и др. и евроконтинентальная тенденция (Франция, Германия, Италия) нынешней общеевропейской интеграции.

В интересах блокирования геополитического потенциала ведущих европейских стран предпринимаются и другие усилия по изменению геополитической конфигурации и расстановки сил на Балканах, в Восточной и Северной Европе. В частности, последовательно реализуются планы отторжения Косово от Сербии в интересах создания «великой Албании». По имеющимся оценкам, нельзя исключать того, что и в других балканских странах, в частности Македонии, Греции и Черногории, в обозримом будущем будет разыграна «мусульманская карта».

Ведущим странам Старого Света не особенно нравится политика США, направленная на расширение состава НАТО. Вступление новых членов существенно подрывает в этой организации позиции таких стран, как Германия, Франция, Италия, ведет к обострению отношений в рамках ЕС, не способствует активизации российско-европейского диалога.

Миграционная угроза

В настоящее время продолжает обостряться миграционная проблема на евроазиатском континенте, что ведет к эскалации конфликтов на межнациональной почве. В наибольшей степени миграция угрожает ведущим странам Европы и Азии. В известной мере результатом роста мигрантов в европейских странах стал отказ от провозглашения христианских ценностей в общей конституции ЕС.

Несмотря на предпринимаемые меры общее количество приезжих продолжает возрастать. При этом новые жители европейских стран не ассимилируются, расселяются компактно, в повседневной жизни в большей степени придерживаются своих традиций и правил поведения. По оценкам специалистов, во многом именно благодаря сохранению и поддержанию тесных общинных этнорелигиозных связей мигрантам удается быстро адаптироваться к местным условиям, добиться хороших успехов в бизнесе и других сферах. Ситуация усугубляется стремительным старением и снижением рождаемости у представителей европейских и русской наций.

По информации СМИ, в отношении России, которая стала жертвой миграции после распада СССР, реализуются планы по изменению этно-социального состава страны в пользу выходцев из южных стран СНГ. Так, в частности в российской столице, численность русско-славянского населения сократилась до 30%, уровень нелегальной миграции кратно превышает число зарегистрированных гастарбайтеров и других мигрантов. В современной России историки сравнивают нынешние миграционные процессы со временами трансформации христианской Византии в мусульманскую Османскую империю.

Противоборство на постсоветском пространстве

Жесткое межцивилизационное противоборство в Евразии наиболее наглядно проявляется на постсоветском пространстве. Планы англо-американской геостратегии в отношении этого региона евразийского континента предусматривают прежде всего изменение конфигурации политических сил и формата власти во многих странах СНГ, и в первую очередь в России. Речь идет о перекройке государственных границ новых суверенных стран, создании новых военно-политических союзов антироссийской направленности. При этом геополитические оппоненты исходят из того, что установление контроля над постсоветским пространством и территорией России открывает дорогу к установлению нового мирового порядка в планетарном масштабе.

В который раз в российской истории свои территориальные претензии к России выдвинул целый ряд стран. Норвегия претендует на полярный шельф в Баренцевом море; Дания, Германия, Финляндия, Япония, Канада, США и др. – на Арктику; Япония – на Курильские острова; Китай – на амурские пойменные острова; Грузия – на главный Кавказский хребет, половину Карачаево-Черкессии, г. Сочи; Туркмения, Казахстан, Азербайджан – на раздел Каспийского (Хазарского) моря; Эстония – на часть Ленинградской и Псковской областей; Латвия – на часть Псковской области; Финляндия – на западную Карелию, северо-запад Ленинградской области, арктический порт Печенгу и ряд островов в Финском заливе; Польша, Германия, Литва – на Калининградскую область; Украина – на Краснодарский край, Воронежскую, Курскую, Белгородскую и другие территории. И это не полный перечень претендентов поживиться за счет отдельных территорий российского жизненного пространства. В российской истории аналогичные претензии уже выдвигались к стране, в частности, в 1917 году. Существует немало прогнозов, подтверждающих, что и в XXI веке Россию ожидают нелегкие времена.

В наши дни ареной геополитического противоборства вокруг России стало практически все постсоветское пространство. Разновекторные интеграционные процессы здесь приняли характер жесткого интеграционного противоборства. С одной стороны, это бывшие советские республики, которые продолжают ориентироваться на Россию. Речь идет, прежде всего, об Армении, Белоруссии, Казахстане, Киргизии, Узбекистане, а также о таких государственных образованиях, как Абхазия, Приднестровье, Южная Осетия. В то же время в орбиту антироссийской стратегии оказались вовлечены страны Балтии, Грузия, Украина, Азербайджан.

В настоящее время продолжается геополитическая борьба вокруг Союзного государства Белоруссии и России. На Западе продолжают «бояться» возрождения большой России. Между тем Республика Беларусь остается практически единственным союзным государством России на западном направлении. Лишь Минск не входит в антироссийские союзы. В связи с этим Запад не оставляет планов по дестабилизации обстановки в Белоруссии и смены власти в этой стране, обострению белорусско-российских отношений. Одновременно предпринимаются скоординированные шаги по недопущению российско-украинского диалога. Таким образом, планируется окончательно заблокировать интеграционные процессы восточнославянских стран, не допустить возрождения территории «Исторической России».

Наряду с планами окончательно подорвать православное триединство белорусов, русских и украинцев сегодня США и их союзники преследуют цель изолировать Российскую Федерацию от ведущих стран Западной Европы.

В стремлении реализовать свои стратегические планы Запад исходит из того, что только целенаправленное сдерживание морально-психологического, экономического и военно-политического возрождения России позволит им окончательно выиграть геополитическую войну на всем постсоветском пространстве и на континенте Евразия в целом. При этом особое значение придается недопущению создания Евразийского союза на постсоветском пространстве под эгидой России.

В целом нынешнее состояние нестабильности и конфликтности в Евразии чревато непредсказуемыми последствиями для судеб мира и требует от ведущих евразийских стран объединения усилий, большей консолидации и солидарности в деле противодействия вмешательству извне, обеспечения безопасности на самом большом континенте планеты Земля. В современных условиях Россия, Китай и другие ведущие государства Евразии должны исходить из необходимости сформировать структуру обеспечения системы коллективной безопасности на материке, которая могла бы стать важной составной частью международной системы безопасности.

11 ноября 2012 г.

Источник — Торгово-промышленные ведомости
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1352634120

Москва и Анкара зашли в тупик

 

 

 

 

Тот факт, что между управленческим звеном турецких спецслужб, осуществляющих операции в Сирии, и руководством Аль-Каеды существуют тесные контакты – вполне очевидно и никакого секрета не представляет. Широко об этом не говорится лишь потому, что основные поставщики новостей из Дамаска – это масс-медиа тех стран, которые по факту состоят в антисирийской коалиции и, что самое пикантное, активно борются с «международным терроризмом», который эта самая Аль-Каеда олицетворяет. Понятно, что в открытом признании таких контактов существует определенная доля неловкости: западный обыватель горячо одобрит падение «кровавого режима Асада», но это падение должно происходить в лучших традициях либерального романтизма – в результате революционно-демократического творчества «широких народных масс», а уж никак не на штыках иностранных наемников, слетевшихся в Сирию.

Правда, по данным французских спецслужб, наемники со всего Ближнего Востока (на считая инструкторов из Саудовской Аравии, Катара, британской САС и прочих) составляют не менее 10 процентов от общей численности сирийских мятежников, но это лишь бытовая подробность практически всех «горячих точек» на Востоке двухтысячных годов, будь то российский Кавказ или теперь вот – Сирия.

Словом, в действиях турецких спецслужб нет ничего, что не вписывалось бы в рамки новой Большой Игры на Востоке: нынешний лидер Аль-Каеды призывает мусульман всего мира поддержать сирийских повстанцев «всем, чем только возможно, не жалея ничего», а турецкие спецслужбы работают с этим «всем», исходя из проверенного веками принципа – в разведке нет отбросов, есть кадры.

Но, похоже, в турецко-алькаедских отношениях наступил новый этап. Месяц назад произошла встреча представителей Аль-Каеды и одного из руководителей МИД Турции. И хотя подробности встречи не разглашаются, сам факт этих переговоров создает ряд интригующих сюжетов как в сирийском вопросе, так и в вопросах национальной безопасности России.

Головокружение от похвал

Максимализм Турции в сирийском вопросе, отраженный в заявлении главы внешнеполитического ведомства Турции Ахмета Давутоглу на июньском международном совещании по Сирии: “Мы должны усилить давление на сирийский режим и тех, кто поддерживает этот режим, взяв курс на их изоляцию”, – уже привел Анкару к серьезным внешнеполитическим проблемам.

Сейчас стало очевидным, что Запад, да и саудиты, куда без них, откровенно «сыграли» Эрдогана в сирийском вопросе. Устраняя негативное наследство Буша-младшего в американо-турецких отношениях, поддерживая на словах претензии Анкары на роль «особого оператора по Ближнему Востоку» в диалоге Запада и исламского мира, этот самый Запад вывел нынешнее руководство Турции на острие анти-сирийской коалиции, что и констатировал старший научный сотрудник вашингтонского института ближневосточной политики Сонер Чагаптай, писавший в марте нынешнего года: «Анкара уже не противостоит Вашингтону по целому ряду вопросов, а в полной мере пользуется своим членством в НАТО, тесно сотрудничая с Вашингтоном в решении ближневосточных проблем, в частности, Ирана и Сирии». Фактически – из «особого оператора» (к чему стремился Эрдоган) Турция вернулась состояние «младшего партнера» США, которому и предоставлено почетное право таскать каштаны из кипящего ближневосточного котла.

Турцию именно что втаскивали в сирийский кризис, обещая дипломатическое прикрытие со стороны США и арабских стран. Под эти обещания и льстивые заверения Турция дала разрешение на создание командного центра в Стамбуле, который координирует поставки оружия и проводит консультации с руководителями боевых отрядов на территории Сирии. Дальше были и переброски оружия из Саудовской Аравии и Катара на турецкие склады с последующей доставкой их в Сирию, и «турецкий коридор» для боевиков из Ливии, Туниса, Алжира и Кувейта, и разрешение на вербовку турецких военнослужащих для участия в боевых действиях, и грузовики с турецким оружием на сирийско-турецкой границе… Справедливости ради нужно заметить, что этому «втаскиванию» ни Эрдоган, ни Давутоглу особо не сопротивлялись, уверенные в повторении «арабского сценария».

Все это могло бы и сработать, окажись режим Асада менее устойчивым, как это, собственно, и представлялось со стороны. Но – расчеты аналитиков эпически провалились, а Анкара, находящаяся на острие антисирийской атаки – внезапно оказалась в гордом одиночестве, плавно переходящем в дипломатическую изоляцию по данному вопросу.

Как результат – обострение отношений с Москвой, которые до того переживали, по меткому замечанию директора турецкого ORSAM Хасана Канболата, «самый блестящий период за последние пятьсот лет», провал попыток установления «особых отношений» с Тегераном, критическое обострение курдского вопроса (особенно после событий в аллепской Ашрафие). И – вполне реальным становится процесс устранения от власти Партии справедливости и развития в самой Турции, на фоне обостряющихся внутренних политических противоречий.

Но многие наблюдатели говорят о том, что внешняя политика Эрдогана и Давутоглу… как бы это помягче выразиться… изобилует лихими поворотами. И если наиболее грамотные турецкие политики во весь голос говорят о том, что необходимо как можно скорее соскакивать с поезда анти-сирийской коалиции, пытаться выйти из этой истории с наименьшими потерями, то Эрдоган и Давутоглу решили и здесь пойти совершенно неординарным путем, санкционировав переговоры с Аль-Каедой.

Договор со змеями

«Нельзя позволить ядовитым змеям устроить гнездо у тебя в саду даже при наличии молчаливого договора о том, что они вместо ваших будут кусать соседских детей. В конце концов, они вернутся и покусают вас и ваших детей». Эти слова генерала Дэвида Петреуса, будь на то возможность, следует выжигать на лбу тех политиков, которые устраивают политические игры с экстремистами всех мастей, от афганского Талибана 80-х, чеченских и косовских сепаратистов 90-х годов прошлого века до Аль-Каеды образца 10-х века нынешнего.

Самое поразительное заключается в том, что опыт этих игр ничему политиков не учит. Более того – приходит новое поколение, которое почему-то абсолютно уверено, что вот у них-то все как раз получится, именно они сумеют избежать прошлых ошибок и сделать так, чтобы змеи их не кусали. Тесные контакты нынешнего турецкого руководства с «Братьями-мусульманами», особые, замешанные на финансах, отношения с монархиями Персидского залива – позволяют властям Анкары думать, что уж с ними-то Аль-Каеда будет соблюдать и некие правила игры, и достигнутые договоренности.

Блицкриг в Сирии не получился, позиции Эрдогана и Давутоглу серьезно пошатнулись – и вопреки здравому смыслу принимается решение о «сальвадорском сценарии» (по выражению экс-главы Военной академии Турции адмирала Тюркера Ертюрка), то есть о создании на территории Сирии «зоны нестабильности» и террористической активности, которая пусть и не сразу – но позволит добиться свержения нынешнего режима в Дамаске. Понятно, что исполнителями здесь станут активисты «Аль-Каеды», финансировать будут Саудовская Аравия и Катар, ну а Анкара отводит себе почетную роль координатора и технического руководителя.

Политическая наивность подобного расклада очевидна. Не буду говорить о том, что в конце минувшего века одна страна уже решила реализовать этот сценарий. К чему это привело – смотрите новости и материалы о ситуации в Пакистане. И хотя в политике и истории всякая аналогия хромает – даже при десятипроцентном совпадении последствий головная боль Турции и всему региону обеспечена. Создать некий локальный заповедник не получится, и «Аль-Каеда» двинется дальше. Весь вопрос и вся политическая интрига заключается в том, куда?

Не надо представлять турецкое руководство наивными и безответственными людьми. Они достаточно отчетливо понимают, с кем имеют дело на переговорах и, разумеется, постараются обезопасить территорию Турции от активности «Аль-Каеды». Надолго ли это удастся, сбудутся ли мрачные прогнозы турецкого аналитика Жондора Менди, опубликованные в газете «Ватан» – вопрос второй. Первый же заключается в том, что одним из итогов турецко-алькаедских переговоров станет активизация салафитов в постсоветской Центральной Азии и на российской территории. По большому счету, Турция может предложить «Аль-Каеде» не так уж много: деньги и оружие дадут монархии Залива, кадровый голод «Аль-Каеде» не грозит – «пушечного мяса» для джихада по салафитской версии на нынешнем Ближнем Востоке даже с избытком. Сегодня «Аль-Каеде» от Анкары нужно только одно – каналы проникновения на российский Кавказ, в Татарстан, в Крым и постсоветскую Центральную Азию, где турецкие позиции не просто сильны, но и наращиваются с каждым годом, пусть пока лишь через культурные, гуманитарные программы и экономическую экспансию.

И это уже вполне весомый довод для российской стороны внести коррективы в повестку двусторонних отношений.

Ереванский аналитик Михаил Агаджанян совершенно справедливо заметил в одной из своих статей о том, что «уклон в российско-турецких отношениях последних лет в сторону их «экономизации», попытки обойти сохраняющиеся политические разногласия наращиванием экономических связей привели Москву и Анкару к определенному двустороннему тупику».

С одной стороны – все обстоит как нельзя более благополучно. Объем внешнеторгового оборота между нашими странами возрастает, хотя и близко не подходит к тому, что прогнозировал в минувшем году министр энергетики и природных ресурсов Танер Йылдыз на заседании российско-турецкой комиссии по экономическому сотрудничеству в Казани.

Проблема лишь в том, что внешнеполитические шаги Турции (и не только в сирийском вопросе) позволяют сделать вывод о том, что сегодня Анкара все больше дрейфует в сторону сил, которые активно враждебны России. И уже одного этого вполне достаточно, чтобы не завораживаться цифрами внешнеторгового баланса. Тот же Танер Йылдыз на чистом, что называется, глазу недавно заявлял, что «несмотря на расхождения Турции с Россией и Ираном по сирийскому кризису, ей удаётся сохранять достигнутый уровень в развитии торгово-экономических отношений с этими двумя странами». В аккурат после визита Эрдогана в Тегеран, который турецкая сторона объявила чуть-ли не «историческим» и «прорывным», было объявлено о значительном сокращении объемов закупаемых в Иране объемов нефти и газа. Сегодня Анкара ведет переговоры об увеличении импорта нефти с Саудовской Аравией, Ливией и Россией. Учитывая головокружительные маневры Анкары, вполне можно предположить, что в случае острой политической необходимости для турецкой стороны – Россия вполне может выпасть из этого списка. При полном одобрении и финансовой поддержке тех сил, которые тянут Турцию теперь уже в антироссийскую коалицию.

Игорь Панкратенко, по материалам: bs-kavkaz.org

источник: 

http://www.fondsk.ru/news/2012/11/08/made-in-al-qaeda-grabli-dlja-turcii-opasnost-dlja-rossii.html

Корабли российской флотилии заходят в иранский порт

Корабли Каспийской флотилии РФ могут в следующем году нанести визит в Иран, а военно-морские силы двух государств, возможно, будут взаимодействовать в будущем, заявил командующий российской флотилии. Командующий Каспийской флотилией контр-адмирал Сергей Алекминский дал в эти выходные 40-минутное интервью радиостанции «Эхо Москвы», в котором обсудил состояние дел во флотилии и ответил на вопросы радиослушателей.

Большинство сообщений об этом интервью заостряли внимание на упомянутой контр-адмиралом возможности захода кораблей Каспийской флотилии в иранский порт. Вот отрывок из соответствующего репортажа агентства «РИА-Новости»:

«Надеюсь, что в следующем году по решению МИД возможно состоится заход наших кораблей в Иран…Есть желание посмотреть (на иранский флот), потому что они тоже развиваются», – сказал командующий.

По его словам, взаимоотношений между российским флотом и иранским «к сожалению, пока нет, но перспектива возможна».

(Ремарка в сторону: ни в одном из репортажей об интервью в печатных СМИ не приводилось это слово: «к сожалению», хотя оно, пожалуй, является самым интересным в данном отрывке. Так что я включил его в текст для перевода. Я ничего не выдумываю, убедитесь сами – где-то на 11 минуте 40 секунде).

Кроме того, контр-адмирал Сергей Алекминский поведал о модернизации военно-морских сил, упомянув о возможности появления на вооружении у флотилии «сверхмалых подводных лодок» и беспилотных летательных аппаратов.

Что касается того, как складываются взаимоотношения с другими прикаспийскими государствами, командующий отметил, что «у нас наиболее тесное сотрудничество» с Казахстаном, упомянув, что видел одноименный военно-морской корабль этой страны, который охарактеризовал как «неплохой», и что означенное тесное взаимодействие осуществляется на всех уровнях. Между Ираном и Азербайджаном, а также между Азербайджаном и Туркменистаном наблюдаются, по его словам, трения из-за спорных нефтяных месторождений, и «возможно, там будут конфликты».

Что можно сказать по поводу его высказываний об Иране? У России и Ирана действительно имеются взаимные интересы на море, в первую очередь заключающиеся в недопущении туда США/Запада/НАТО и строительства транскаспийского трубопровода. Иранский государственный телеканал Press TV в целом позитивно отозвался о высказываниях командующего флотилией. Однако разговоры о новом сотрудничестве, похоже, скорее относятся к стандартным контактам между вооруженными силами прикаспийских соседей, которым приходится как-то ладить друг с другом. На протяжении всего советского периода существования Каспийской флотилии единственным потенциальным противником для нее являлся Иран. Как сказал контр-адмирал Сергей Алекминский, с Казахстаном у России наиболее тесное сотрудничество, а в прошлом месяце флагманский корабль Каспийской флотилии пришвартовался в бакинском порту. Все-таки это событие, которое стоит отметить.

От редактора:
Джошуа Кучера является независимым вашингтонским журналистом, специализирующимся на освещении проблем безопасности в Центральной Азии, на Кавказе и Ближнем Востоке, а также автором блога «The Bug Pit» на сайте eurasianet.org
7.11.2012

Источник — EurasiaNet
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1352266080
      

Чего Тегеран хочет избежать любой ценой

Курдский вопрос делает войну в Сирии внутренней проблемой Турции: интервью Андре Банка.

Эксперт гамбургского Института по изучению Ближнего Востока Андре Банк. Иллюстрация: tagesschau.deСовет безопасности ООН никак не может найти общий знаменатель по вопросу «Что же делать с Сирией». Твердая позиция России и Китая пока еще сдерживает агрессию Запада во главе с США, которые постоянно твердят о «необходимости более жестких решений». Между тем, пока в Совбезе ООН обмениваются мнениями и упреками в адрес друг друга, в Сирии идет гражданская война. По данным той же ООН, число жертв конфликта в этой ближневосточной стране уже достигло 30 тысяч человек. Как развернется сирийский сценарий — в интервью ИА REGNUM свое мнение изложил эксперт гамбургского Института по изучению Ближнего Востока (GIGA) Андре Банк.

ИА REGNUM: Конфликт в Сирии продолжается. Совместный спецпредставитель ООН и Лиги арабских государств Лахдар Брахими на днях представил очередной план по урегулированию сирийского конфликта, который подразумевает участие нескольких тысяч миротворцев в принуждении «сторон конфликта» к миру. Насколько продуктивна эта идея и какова вероятность ее реализации?

Мне представляется важным то обстоятельство, что совместный представитель ООН и ЛАГ выступил с планом по мирному урегулированию сирийского конфликта. Думаю, однако, что данная инициатива обречена на провал. Ее постигнет участь «плана Аннана», который также потерпел фиаско, как мы помним, ранее в этом году. Обе конфликтующие стороны, если о таковых можно говорить, имея в виду оппозицию и, в частности, повстанцев, все еще воюют. Вдобавок, иностранное давление, направленное на прекращение насилия, не претерпело никаких качественных изменений: США, Евросоюз и Турция давят, когда дело касается повстанцев, также как и Россия или Иран используют свои рычаги давления, когда дело касается армии и режима президента Башара Асада.

ИА REGNUM: Тот же Брахими на пресс-конференции в Ливане заявил, что конфликт «неизбежно выйдет за пределы Сирии, охватит соседние страны и весь регион, если не будет своевременно остановлен». С другой стороны, Запад сам искусственно нагнетает этот конфликт, поддерживает действующих на территории Сирии террористов, снабжает их гуманитарной и не только помощью и пытается надавить на Москву и Пекин, чтобы те уступили в Совете безопасности ООН. Фактически западные союзники во главе с США в открытую грозятся придать сирийскому конфликту более масштабный характер. Какой реакции стоит ожидать от России и Китая?

Для политики Запада по части сирийского вопроса характерно отсутствие согласованности и последовательности. Однако, Запад не занимается вооружением оппозиции непосредственно, а позволяет это делать через Турцию, Саудовскую Аравию и Катар. В то же время Россия, которая поддерживает Асада, продолжает поставку вооружений в страну в самый разгар гражданской войны. На мой взгляд, обе стороны в равной степени несут ответственность за продолжение и эскалацию военного конфликта в Сирии, также как и за возможное распространение военных действий на соседние Ливан, Турцию и Иорданию. Стороны должны немедленно начать совместную работу, если действительно хотят избежать более масштабной региональной войны.

ИА REGNUM: В последнее время резко обострилась ситуация на турецко-сирийской границе. Давно известно, что Турция свободно проталкивает через свою границу боевиков на территорию Сирии, теперь же она бьет им в спину. Зачем?

Перед началом «Арабской весны», Турция, возможно, могла считаться самой мощной державой на Ближнем Востоке. Отчасти это было связано с ее прагматичной, бизнес-ориентированной позицией по отношению к авторитарным режимам на Ближнем Востоке: не только к Сирии, но и к Ливану, Ирану, Иракскому Курдистану и государствам Персидского залива. Когда начались протесты, Турции было необходимо некоторое время, чтобы отреагировать на изменение политических «созвездий» в странах Ближнего Востока, особенно в арабских. Соседняя Сирия представляет собой отдельную проблему — взаимосвязь особенно сильна. Курдский вопрос — вот почему Сирия является не только вопросом региональной важности для Турции, но и отчасти ее внутренней проблемой. В настоящее время Турция решительно поддерживает ослабление режима Асада в Сирии и, следовательно, предоставляет свою территорию различным воинствующим элементам. Однако действительно ли Турция позволяет террористам салафито-джихадисткого толка проникать в Сирию через свою территорию — вопрос спорный. В конце концов, у Турции собственное понимание политического ислама, сильно отличающееся от ислама суннитского толка, который поддерживается Саудовской Аравией и, частично, Катаром.

ИА REGNUM: В продолжение турецкой темы: лидеры стран Евросоюза, США расходятся в мнениях о необходимости военного вторжения в Сирию, тогда как Турция в тандеме с монархиями Персидского залива твердо стоят на необходимости именно свержения Башара Асада. Если Саудовская Аравия и Катар ограничиваются агрессивной риторикой и засылкой в Сирию боевиков исламистского толка, то Турция в придачу к словам перешла к делу и уже ведет там боевые действия. Возможен ли сценарий, при котором сирийский конфликт перерастет в турецко-сирийскую войну? Если да, то как поведет себя при таком раскладе НАТО?

Я бы не стал исключать вероятность турецко-сирийской войны как таковой, но это маловероятно на данном этапе. Ситуационные атаки и контратаки через границу до сих пор проходили без особых последствий, и носят единичный характер. Стороны рискуют слишком многим. Нападение или вмешательство со стороны Турции может сильно ослабить сирийское правительство во главе с Асадом, так как в этом случае им придется вести не только гражданскую, но и межгосударственную войну одновременно. Кроме того, вероятность последующего вмешательства стран-челнов НАТО или, по крайней мере, косвенной поддержки Турции достаточно высока. Для турецкого правительства во главе с премьер-министром Реджепом Тайипом Эрдоганом война с Сирией также чревата потенциальными негативными последствиями. Во-первых, военный конфликт с Сирией неизбежно повлечет эскалацию внутреннего конфликта с Курдской рабочей партией (PKK). Во-вторых, большая часть турецкого населения, в том числе большинство сторонников правящей партии «Справедливости и развития», выступают против войны с Сирией. И, в-третьих, такой расклад может породить проблемы на региональном уровне. В этом случае многие арабы на всем Ближнем Востоке будут рассматривать Турцию как неоимпериалистическую державу, что нанесет сокрушительный удар по ее имиджу и поставит под сомнение ее существование в качестве ключевого регионального игрока в настоящем и будущем.

ИА REGNUM: Гипотетическое размещение западных миротворцев в Сирии никак не устраивает Иран. Что может предпринять Тегеран, чтобы предотвратить реализацию такого плана в случае его принятия?

Так как размещение миротворцев маловероятно на данном этапе, иранское правительство не будет слишком «заморачиваться» по этому поводу. Но Иран продолжит, возможно молчаливо, поддерживать режим Асада, так как это гарантирует Тегерану выход на Ближний Восток и дает возможность влиять на старый палестино-израильский конфликт. В то же время, если ситуация в Сирии в дальнейшем ухудшится, а позиции Асада будут слабеть с каждым днем, я не исключаю развитие сценария, в рамках которого иранское правительство будет всерьез рассматривать альтернативное будущее для Сирии, где Асад, возможно, уже не будет ключевой фигурой. Для Тегерана крайне важно сохранить свои геостратегические позиции на Ближнем Востоке, включая союз с Хезболлой в Ливане. То, чего Тегеран хочет избежать любой ценой — это союз Саудовской Аравии, Катара и Турции с новым сирийским правительством, который неизбежно выльется в стратегический союз с Израилем и западными государствами.

6.11.2012

Источник — ИА REGNUM
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1352202960

Придет время, когда все тюрки объединятся

 

 

 

 

Специально для Столетия
Александр Шустов

Визит Н. Назарбаева в Анкару отчетливо обозначил новые мотивы в политике Казахстана

Событием, заставившим аналитиков заговорить о пантюркистских тенденциях в политике Казахстана, стал недавний визит Н.А. Назарбаева в Анкару. Во время церемонии поднятия флага Тюркского совета 12 октября президент Казахстана произнес речь, которая сразу привлекла внимание российских СМИ.

«Как сказал Ататюрк: «Придет время, когда все тюрки объединятся», — завил казахстанский лидер, — Поэтому я хочу поприветствовать всех тюркоязычных братьев. Между Алтаем и Средиземным морем свыше 200 миллионов братьев живет. Если мы все объединимся, то мы будем очень эффективной силой в мире». Слышать такое от самого последовательного сторонника экономической интеграции бывших союзных республик было очень неожиданно, и многие издание поспешили объявить это выступление сенсационным.

Интересно, что речь Н.А. Назарбаева была выдержана в «антиколониальном» духе. «Мы живем на родине всего тюркского народа, — заявил казахстанский президент. — После того, как в 1861 году был убит последний казахский хан, мы были колонией Российского царства, затем Советского Союза. За 150 лет казахи едва не лишились своих национальных традиций, обычаев, языка, религии. С помощью Всевышнего мы в 1991 году провозгласили свою независимость. Ваши предки, уходя с исторической родины, из Тюркского каганата, забрали с собой название тюркского народа. До сих пор турки называют лучших джигитов — «казак». Вот мы и есть эти казахи».

Поскольку метрополией для Казахстана являлась Россия, выступление Н.А. Назарбаева волей-неволей получилось антироссийским. Этот факт, похоже, осознали и в Ак-Орде (резиденция казахстанского лидера).

На официальном сайте президента, где подробно освещается его визит в Анкару, про эту часть выступления не говорится ни слова.

Не был обойден вниманием и тот факт, что Турция стала первой в мире страной, признавшей суверенитет Казахстана. После того, как парламент Казахстана в 16.00 16 декабря 1991 г. провозгласил независимость страны, через час позвонил президент Турции Тургут Озал и поздравил казахстанский народ. «Турецкое государство самым первым порадовалось за нашу независимость, признало нашу независимость, — подчеркнул Н.А. Назарбаев, — Наш народ никогда этого не забудет». 20-летний юбилей установления дипломатических отношений, а также тематика исторического, этнокультурного родства двух народов являлась постоянным информационным фоном переговоров. Так, официальная «Казахстанская правда», освещая итоги визита, с первых же строк заявляет, что «…в основе казахстанско-турецких отношений лежат общность исторических корней и культурных ценностей двух народов, совпадение интересов Астаны и Анкары по многим вопросам региональной и международной повестки дня, энергетической безопасности и экономического взаимодействия».

Этнокультурное сотрудничество тюркоязычных государств развивается с начала 1990-х гг. Стержнем этого сотрудничество долгое время было образование. В течение двух десятилетий, прошедших после распада СССР, Турция создала в странах Центральной Азии разветвленную сеть средних, специальных и высших учебных заведений, сумевших занять прочные позиции в национальных образовательных системах.

В Казахстане, Киргизии и Туркменистане была создана сеть анатолийских лицеев – средних учебных заведений с углубленным изучением турецкого и английского языков.

В Киргизии и Туркмении таких лицеев было открыто около полутора десятков (в каждой стране), в Казахстане – более 20-ти. Кроме того, в Туркменистане был открыт Международный туркмено-турецкий университет с отделениями во всех областных центрах страны. На территории Киргизии были основаны Киргизско-Турецкий университет Манас, Международный университет «Ататюрк-Ала-Тоо», Международная школа Silk Road, а также Центр изучения языков и компьютерной грамотности. В Казахстане в 1990-е гг. были открыты два турецких университета – имени С. Демиреля и Международный тюркско-казахский университет имени Ходжи Ахмада Ясеви (г. Алма-Аты) с филиалами в Чимкенте и Кентау. Кроме того, в республике действовал Жамбылский учетно-экономический колледж и образовательный центр «Достык». Большинство турецких учебных заведений были открыты на юге Казахстана, где выше доля казахского населения, влияние ислама и традиционной культуры.

Турецкие лицеи были открыты даже в единственной ираноязычной стране Центральной Азии – Таджикистане, причем некоторые из них пользуются большой популярностью в качестве места обучения детей местной элиты. Единственной страной региона, где в настоящее время нет турецких учебных заведений, является Узбекистан. В 1990-е гг. он поставил рекорд по открытию у себя турецких школ, количество которых достигло 65.

Однако после того, как отношения Ташкента с Анкарой, приютившей на время главного узбекского оппозиционера, лидера демократической партии «Эрк» Мухаммада Солиха, испортились, все турецкие учебные заведения в Узбекистане в 1999 г. были закрыты.

В тех странах, где турецкие школы сохранились, они позволяют решать проблемы, возникшие в результате деградации прежней советской системы образования. При этом они ориентируют учащихся на иные этнокультурные, образовательные и цивилизационные стандарты, соответствующие традициям турецкой школы. Что еще более важно – эти процессы происходят на фоне быстрого сужения сферы русскоязычного образования, вызванной как объективными (эмиграция), так и субъективными (увеличение преподавания на национальных языках) причинами.

Особенно заметно культурно-политическое сотрудничество тюркских государств активизировалось в последние годы. Примечательно, что активную роль в этом процессе начал играть Казахстан, который особых пантюркистских симпатий ранее не проявлял. Так, на 9-м саммите глав тюркоязычных государств, состоявшемся в октябре 2009 г. в Нахичевани, президент Казахстана предложил создать Совет сотрудничества тюркских государств (Тюркский совет), который должен обладать «всеми необходимыми признаками политического регионального объединения, правовым статусом и определенными организационными структурами», то есть являться полноценным интеграционным объединением. Его основной целью Н.А. Назарбаев считал «единство тюркоязычных братских государств, о котором мечтал Ататюрк». Тогда же Казахстан предложил создать Центр изучения тюркского мира и Тюркскую академию, а в ее составе — Центр тюркской истории и культуры, Центр изучения тюркского языка, Тюркскую библиотеку, а также общий Тюркский музей.

На стамбульском саммите глав тюркоязычных государств в сентябре 2010 г. все эти предложения были оформлены в качестве окончательных решений. Помимо Совета сотрудничества тюркских государств их руководящими органами стали Совет глав государств, Совет министров иностранных дел, Совет старейшин и Комитет старших должностных лиц. Координацию экономического сотрудничества было решено возложить на Тюркский деловой совет, а культурного – на Фонд сохранения тюркской культуры в Баку. Межпарламентская ассамблея тюркских стран, разместившаяся в Баку, была образована еще в 2008 г. Секретариат Тюркского совета, финансирование деятельности которого в течение первых трех лет взяла на себя Турция, было решено разместить в Стамбуле. Его генеральным секретарем был назначен опытный турецкий дипломат, бывший посол в РФ Халиль Акынджи, что свидетельствовало о стремлении Турции наверстать то, что в деле тюркской интеграции она упустила в 1990-е – 2000-е годы.

В октябре прошлого года в Алма-Ате состоялся первый саммит Совета сотрудничества тюркоязычных государств, на котором явственно обозначился крен в сторону торгово-экономического сотрудничества.

По-видимому, это было связано с тем, что тема культурно-гуманитарного сотрудничества во многом себя исчерпала, а также стремлением наполнить рамки этого интеграционного объединения реальным экономическим содержанием. Благодаря решениям саммита объединение тюркоязычных стран, по словам Н.А. Назарбаева, получило «реальную организационную составляющую». В сфере экономики роль организационного центра была возложена на Тюркский деловой совет, в рамках которого планируется создать рабочие группы по отдельным направлениями сотрудничества. Их главной задачей будет ликвидация барьеров, препятствующих развитию торгово-экономических отношений. «Когда речь идет о торговле между нашими странами, преобладает таможенный вопрос, а также получение документов о транзите, — заявил на саммите генеральный секретарь Тюркского совета Халиль Акынжы. — Мы должны создать облегченную систему для наших стран».

Оценивая итоги алма-атинского саммита, казахстанский политолог Досым Сатпаев на страницах органа правящей партии «Нур Отан» газеты «Литер» отметил, что «Анкара, судя по всему, решила более активно реанимировать проект интеграции, и не только в культурно-гуманитарной сфере. Так, например, в конце прошлого года генеральный секретарь Совета тюркоязычных государств Халил Акынджы заявил, что тюркоязычные страны создадут таможенный союз и безвизовое пространство».

Для уменьшения критики по поводу стремления Анкары взять на себя роль нового «старшего брата» формальным лидером союза тюркоязычных государств Турция стремится сделать Казахстан.

Об этом, в частности, говорит проведение первого саммита Тюркского совета в Алма-Ате, а также объявление Астаны в 2012 г. столицей тюркской культуры.

Торгово-экономическая проблематика явно доминировала и во время последнего визита Н.А. Назарбаева в Анкару, по итогам которого сотрудничество двух крупнейших тюркских государства было решено вывести на «качественно новый уровень». Довольно быстро растущий товарооборот лидерами двух стран был признан неудовлетворительным. По итогам 2010 г. он составил 1,8 млрд. дол., 2011 г. – 3,3 млрд., а в текущем году имеет все шансы превзойти этот показатель, так как уже в первом полугодии Казахстан и Турция наторговали на 2,4 млрд. дол. Объем турецких инвестиций в казахстанскую экономику за время независимости уже составил около 2 млрд. дол. В соответствии с планом мероприятий, принятым в ходе переговоров, к 2015 г. товарооборот планируется довести до 10 млрд. дол., а объем инвестиций ежегодно увеличивать на 500 млн. дол. Новым инструментом сотрудничества должны стать казахстанско-турецкие индустриальные зоны, которые облегчат проникновение турецкого бизнеса в казахстанскую экономику. Развитию торговли будут способствовать и новые транспортно-коммуникационные проекты. Так, на переговорах обсуждался проект создания транспортного коридора, который посредством железной дороги Карс – Ахалкалаки – Тбилиси – Баку, а также паромной переправы через Каспийское море и транспортной сети Казахстана свяжет Турцию с Китаем.

Участие Казахстана в совместном с Россией и Белоруссией Таможенном союзе реализации этих проектов, по мнению казахстанской элиты, не препятствует. Напротив, рост товарооборота между Турцией и Казахстаном в 2011 г. по сравнению с 2009 г. на 30% Н.А. Назарбаев считает заслугой именно Таможенного союза. Благодаря его созданию был сформирован единый рынок с населением 170 млн. чел. и объемом валового внутреннего продукта около полутора триллионов долларов, который является благодатным полем для деятельности турецких бизнесменов. Привлекательность же самого Казахстана связана с тем, что здесь создан благоприятный бизнес-климат, облегчающий работу инвесторов. Тем самым Казахстан стремится взять на себя роль экономического моста между Турцией и странами Таможенного союза, надеясь извлечь из этого статуса максимум преимуществ.

По мнению российского политолога Станислава Тарасова, у Турции существует свой интеграционный проект создания в Евразии аналога Европейского союза, который является контрпроектом по отношению к Евразийскому экономическому союзу России.

Перспективы его осуществления во многом связаны с тем, как будут развиваться отношения Турции с ЕС, находящемся сегодня в глубоком финансово-экономическом кризисе. Возможное участие Казахстана в этом проекте со временем неизбежно войдет в противоречие с его членством в Таможенном союзе, к которому в обозримой перспективе планирует присоединиться и Киргизия. Совместимость этих проектов находится под большим вопросом, и казахстанской элите придется выбрать один из них. Пока же чаша весов явно склоняется в пользу Евразийского союза.

Источник — stoletie.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1352305980

Падение режима Асада приведет к атаке на Иран и Россию

Гюльнара Инандж. Интервью АМИ Новости-Азербайджан с президентом НИИ истории, экономики и права РФ, доктором исторических наук, профессором, доктором экономики Игорем Турицыным:

— Россия, отстаивая свои интересы на Ближнем Востоке, наткнулась на сирийскую проблему. Некоторые считают, что Москве не удастся спасти Асада. Как, по-вашему, может завершиться борьба за сохранение режима Башара Асада в Сирии?

— Сирийская проблема в последнее время является одной из наиболее острых в мировой политике. Естественно, пройти мимо нее не может и Россия. Особенно учитывая традиционные связи с данной страной. Однако преувеличивать их значение не стоит. После падения СССР взаимодействие новой России и Сирии оставляло желать лучшего. Принято считать, что Сирия являлась и является важным стратегическим партнером России в регионе, а также покупателем российской военной техники и т.д. Но это не совсем так. В чисто экономическом плане результаты сотрудничества двух стран вряд ли были взаимовыгодными. Что касается оружия, то поставки его оплачивались, мягко говоря, неудовлетворительно. Более того, в январе 2005 г. Б. Асад во время визита в Москву добился списания 3/4 сирийского долга на сумму более 10 млрд. долларов. Совместные проекты в промышленности, в нефтяной сфере являлись весьма скромными.

Возникает ряд принципиальных вопросов. Какие же интересы Россия защищает в Сирии и на Ближнем Востоке? Почему она занимает позицию, которая со стороны выглядит как заведомо проигрышная? Почему РФ идет ради этого на существенные экономические издержки? Ведь, защищая особую позицию, Россия в экономическом плане существенно теряет. Напомню только об ухудшении отношений с целым рядом арабских стран, с Турцией и т.д., об утрате значительных контрактов на рынках вооружений в Саудовской Аравии и пр.

Очевидно, что такая политика должна иметь серьезное обоснование. На мой взгляд, сегодня позицию Россию в Сирии определяют не столько экономические, сколько геополитические и общегуманитарные интересы. И дело здесь вовсе не в «спасении» лично Б.Асада. Это вопрос частный — практически для всех участников конфликта в Сирии. Принципиального значения не имеет и то, останется ли он, или уйдет.

В этой связи важно видеть глобальный контекст проблемы. «Арабская весна», волна потрясений, накрывшая страны Северной Африки и Ближнего Востока в январе-феврале 2011г., радикально изменили ситуацию не только в регионе, но и в мире. Существует масса объяснений их причин, разнообразных трактовок. Но они в основном страдают дефектом региональной узости.

Между тем здесь мы сталкиваемся с колоссальным проектом, который является составляющей глобального наступления Запада и который условно можно назвать «перестройкой для Востока». Целью ее, в отличие от событий эпохи падения СССР, является не столько устранение геополитического противника (хотя после объявления планов введения золотой валюты таковым, безусловно, стал Муаммар Каддафи), сколько установление более эффективного контроля над рынком углеводородов. Устранение наиболее авторитетных лидеров региона представляется, таким образом, не только результатом народной стихии, но и актом вполне продуманным. На мой взгляд, он прямо обусловлен мировым экономическим кризисом, который далек не только от своего завершения, но и от своего пика.

В итоге, под лозунгами «демократизации» (модифицированная версия крестовых походов) в арабском мире развернулись масштабные процессы, как и «перестройка» в СССР, имеющие самые разрушительные последствия. Их масштабы, потрясающие и сейчас, будут лишь возрастать. И дело вовсе не в том, что, к примеру, сегодня совершенно понятно, что ливийцы в ближайшие десятилетия (а возможно и навсегда) не смогут достичь прежнего уровня жизни.

Нужно видеть, что результатом событий последних лет явились такие внешне неожиданные результаты, как падение ряда светских режимов, усиление клерикализма, хаотизация внутриполитических процессов в большинстве стран. Таким образом, столкнувшись с проектом «демократизации», Восток оказался перед лицом грандиозных угроз. Конечно, реальная демократизация не является для Запада подлинной целью. Иначе что тогда делать с «демократиями» в Саудовской Аравии, Катаре и пр.? Однако игра в демократию привела к тому, что Запад (хотя это понятие предельно условно) выпустил джина экстремизма и религиозного фанатизма, с которым вряд ли сможет справиться. Полагаю, что эта цель всерьез даже не рассматривается.

Главная задача для Запада – усиление контроля над рынком нефти в регионе скорее выполнена. Во всяком случае, пока.

В данном контексте вопрос о том, как может завершиться борьба за сохранение режима Башара Асада в Сирии в общеполитическом плане является важным лишь как урок для других стран. Во-первых, всякая нефтяная держава, не интегрированная в должной степени в орбиту западной нефтяной политики (не учитывающая соответствующие интересы), фактически обречена на то, что в ней либо будет предпринята попытка смены режима силой внешнего вмешательства (очередной «Клуб друзей» будет создан быстро), либо же иным устранением соответствующего политического лидера. Во-вторых, эти операции однозначно негативно будут сказываться на жизни населения «демократизируемых» стран.

На мой взгляд, падение режима Б.Асада неизбежно приведет к тому, что следующим объектом атаки станут Иран и Россия. Весьма вероятным сценарием при этом станет повторение испытанного на СССР эпохи «перестройки» сценария согласованного обрушения цен на нефть на основе нефтяного альянса США и Саудовской Аравии. Именно поэтому и Россия, и Иран (как и ряд других стран) всемерно противодействуют свержению режима Асада.

Удастся ли это? Я не фаталист и вижу различные варианты развития событий.

— Россия сейчас фактически одна противостоит продвижению Запада на Восток. Какую политику следовало бы проводить для защиты Северного Кавказа от попыток и планов Запада отторжения этой части России?

— Совершенно очевидно, что противодействие России политике западной экспансии на Восток сегодня является скорее мерой вынужденной. Я глубоко убежден в том, что для российского руководства конфронтация с Западом является крайне неудобной. По сути, оно ищет варианты примирения. Но не капитуляции. Между тем, ощущение полной капитуляции на Востоке, которое и сейчас присутствует в общественном мнении, с падением Сирии и назревающей атакой на Иран станет повсеместным. Я уже не говорю о колоссальных экономических потерях, которые Россия уже понесла и еще может понести в Северной Африке, а также на Ближнем и Среднем Востоке. В немалой степени, именно эти потери (рынки нефти, вооружений и пр.) заставляют считать прежнюю политику соглашений с Западом по Ирану, Ливии и пр. глубоко ошибочной.

Еще раз особо подчеркну, что сегодня всякая страна – производитель углеводородов просто обречена на растущее вмешательство вошедших в полосу глубокого экономического кризиса «мировых держав».

 

 

 

В этой ситуации для России вновь максимально актуальным становится вопрос о собственной безопасности. Понятно и то, что именно Северный Кавказ в первую очередь может оказаться для нее тем узелком, с которого начнутся возможные глобальные осложнения и неприятности.

Оценивая ситуацию в регионе, важно видеть, что, с одной стороны, Каспийский бассейн имеет исключительно важное значение для мировой нефтепромышленности. Здесь пересекаются интересы различных стран, причем далеко не только региональных. Кто и как будет контролировать здесь нефтедобычу – вопрос мировой политики. С другой стороны, Кавказ – территория проживания многочисленных народов, отношения которых зачастую имеют ярко выраженную конфликтную сторону.

Полагаю, что российское присутствие однозначно является серьезным стабилизирующим фактором в регионе. Любые сценарии «ухода» России с Северного Кавказа означают лишь одно – превращение всего региона в поле сплошной конфликтности. В таком случае ситуация, которая сейчас наблюдается в Сирии – просто «детский сад» на фоне возможных кавказских конфликтов. Бесчисленные зоны противоречий, потенциально грозящие конфликтами, на Северном Кавказе гарантированно контролируются только сильной властью российского федерального центра. При этом мероприятия силового, полицейского плана являются абсолютно необходимыми, но недостаточными. Не случайно, настойчиво противодействуя экстремизму, руководство России много внимания уделяет экономическому развитию региона.

Однако нужно видеть, что и после распада СССР Кавказ по-прежнему во многом является единым пространством. Негативное развитие событий в любой его точке немедленно отражается на всех присутствующих здесь государствах. Как показывают события в Северной Африке и на Ближнем Востоке, Западу глубоко плевать на те жертвы, которые несут народы «демократизируемых» регионов. Поэтому, как говорил известный литературный герой – «спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Единственно верным решением в современных условиях заметного обострения международных отношений является значительная активизация межгосударственных контактов всех государств большого кавказского региона. Если они не решат своих проблем сами, в своем кругу (российско-грузинских, азербайджано-армянских и т.д.), то им начнут «помогать» далеко не самые добросовестные помощники извне. Чем такая «помощь» заканчивается – мы уже видели и видим сегодня. Думаю, что для любого честного политика, заботящегося об интересах своего народа, перспективы обострения конфронтации в регионе неприемлемы. Здесь нужно умерить те или иные амбиции, настойчиво снимая противоречия, а также жестко противодействуя многочисленным спекуляциям оживившихся «доброжелателей».

Следующим по порядку (но не по значению) моментом должно стать всемерное развитие экономического сотрудничества государств региона. Чем теснее и взаимовыгоднее станут отношения стран – тем стабильнее будет ситуация. Поэтому заботиться России нужно не только об отношениях и экономическом сотрудничестве с Западом (конечно, крайне важных), но и форсированном развитии отношений с соседями на Кавказе.

— В Грузии считают, что в случае начала военных действий в Сирии Москва совершит марш-бросок через Грузию на военные базы в Армению. То есть, использует территории Грузии для налаживания сухопутной связи с Арменией. Ваш комментарий.

— На мой взгляд, всякие рассуждения о расширении военного присутствия России на Кавказе являются опасной спекуляцией, создающей дополнительную напряженность. Между тем, как я уже говорил, всем государствам кавказского региона настоятельно необходимо снимать те противоречия, которые уже накопились, причем в немалом количестве. Любые военные акции на Кавказе нужно ограничивать по максимуму.

Я не являюсь квалифицированным военным аналитиком, однако полагаю, что военные действия в Сирии – не повод для расширения военных баз в Армении. Думаю, что такую задачу российское руководство не ставит. Во всяком случае, каких либо конкретных шагов в данном направлении не предпринимается. К сожалению, это не подкреплено активизацией российской политики в сфере урегулирования армяно-азербайджанского конфликта. Здесь явно назрели новые шаги и инициативы.

На этом фоне тем более спекулятивны рассуждения о «бросках», то есть о возможном нарушении Россией суверенитета Грузии и перемещении через нее значительных контингентов войск. По сути, это откровенная провокация, преследующая цель ухудшения и без того непростых отношений России и Грузии.

Здесь мы имеем дело с отработкой прямого политического заказа тех сил, которые стоят за ныне постепенно выходящим «в тираж» президентом Грузии. Напомню, что Михаил  Саакашвили в свое время работал в нью-йоркской юридической фирме, которая обслуживала американские нефтегазовые компании, действовавшие на пространстве СНГ. Уверен, что и сегодня он в большей степени озабочен защитой интересов зарубежных патронов, а не своего народа.

То, что длительное время проводившаяся президентом Грузии конфронтационная политика требует своей корректировки, недавно показали парламентские выборы. В их свете России особенно важно наладить прямой конструктивный диалог с новыми лицами в грузинском руководстве. На мой взгляд, важно это и для новых лидеров грузинского государства. Впрочем, их возможные шаги в русле российско-грузинского урегулирования неизбежно будут подвергаться острой критике. Поэтому реальные сдвиги в отношениях России и Грузии, видимо, произойдут лишь после ухода М. Саакашвили с политической арены.

— События, сложившиеся вокруг Сирии и Ирана, возвращение натовских баз в Малатья, информация о возможном появлении в азербайджанской акватории Каспия американских радаров вынуждают России пересмотреть свою военную политику и открыть новые базы в Армении. Что вы думаете об этом?

— Действительно, из-за событий вокруг Сирии и Ирана геополитическая обстановка заметно накалилась, и Россия вынуждена реагировать на вновь возникающие угрозы. Однако, несмотря на вполне определенную закономерность, обнаруженную в самой постановке вопроса, на мой взгляд, открытие новых баз в Армении не является ни необходимым, ни неизбежным. Это очевидно и для российских властей, которые не ставят такой задачи. Известно, что Россия лишь «оптимизирует» контингент 102-й военной базы. В 2011 году сокращен гарнизон под Ереваном, вывезены в Россию семьи военнослужащих. В то же время, во второй половине 2012 г., началось некоторое увеличение численности контрактников на базе в Гюмри, активизировались различного рода военные учения, в том числе в рамках ОДКБ. Тем не менее, в ходе проходящей сейчас плановой замены личного состава базы, увеличения ее численности не произойдет.

Думаю, что, хотя контингент российской базы и так довольно невелик, усилия российской стороны в дальнейшем следует направить не на расширение, а на сокращение любого военного присутствия в регионе.

Вывод о нецелесообразности расширения военного присутствия касается любых иностранных военных на территориях всех государств региона. Уже сам факт военного присутствия в регионе любых внерегиональных держав (и в любой форме) является крайне опасным. Он лишний раз демонстрирует неспособность государств Кавказа (и России) к самостоятельному решению своих проблем, создает благоприятную почву для возможных провокаций и конфликтов. Необходимо, наконец, понять, что сложные и противоречивые процессы кавказского урегулирования являются внутренним делом государств региона. Их нужно решать своими собственными силами.

Как показывают недавние события вокруг Южной Осетии и Абхазии, те шаги, которые были осуществлены М.Саакашвили, ориентированным на тесное военное взаимодействие с Западом, в военном отношении оказались совершенно не эффективными. Однако при этом были созданы условия для реального перерастания конфликта в глобальные формы. Во всяком случае, всякий, кто в эти непростые, трагические дни находился в США, в контексте сообщений американских СМИ, всерьез ожидал военного столкновения США и России.

Исходя из этого, полагаю, что любые военные мероприятия всех государств региона должны быть максимально понятными, взвешенными и осторожными. Причем, любое военное присутствие на Кавказе внерегиональных держав должно быть прямо запрещено на договорной основе.

И главное – необходимо, наконец, активизировать региональный переговорный процесс, приступить к неуклонному «снятию» всех болевых точек в отношениях государств на Кавказе.

— Также, в связи с геополитической ситуацией, как считают некоторые эксперты, в случае не достижения соглашения с Азербайджаном, Россия будет вынуждена в одностороннем порядке продолжать использование Габалинской РЛС. С каким предложением выступит Россия в альтернативу повышения арендной платы этой станции?

-Судьба Габалинской радиолокационной станции является, с одной стороны, узко военным вопросом. Конечно, всем известно, что эта РЛС является одной из наиболее важных составляющих российской системы предупреждения о военном нападении. Понятно и то, что она обеспечивает защиту рубежей России от угрозы нападения именно с южного направления, в том числе, и из региона Ближнего Востока. Впрочем, в контексте приведенных выше соображений о судьбах нефтепроизводящих стран Востока, как мне кажется, далеко не бесполезной она может оказаться и непосредственно для Азербайджана.

С другой стороны, вопрос о РЛС — глубоко политический. Оживленные дебаты в Азербайджане и России вокруг продления срока аренды станции привлекают внимание в обоих государствах. Думаю, что, несмотря на наличие ряда существенных спорных финансовых, экологических и ряда других вопросов, суть проблемы состоит все же не столько в них, сколько в том давлении, которое оказывают на Азербайджан страны НАТО, а также в отсутствии должного единства взглядов по вопросу в российском руководстве. На мой взгляд, в основном, противоречия инспирированы внерегиональными силами.

Избегая категоричности оценок, все же считаю, что использование РЛС Россией в одностороннем порядке является вариантом крайне сомнительным, на мой взгляд – совершенно невозможным. Полагаю также, что азербайджанское руководство вполне сумеет с наибольшей степенью целесообразности распорядиться столь дорогой и технически сложной системой и найдет ей лучшее применение, нежели простой или разрушение.

Поэтому достижение компромиссного решения вполне возможно, более того, отвечает интересам как России, так и Азербайджана.

 

 

http://novosti.az/expert/20121107/298090997.html

Азербайджанский бизнес на Северном Кавказе

 

 

 

 

Гюльнара Инандж

 

Граничащие между собой Азербайджан и Россия заинтересованы в поддержании экономических отношений с северокавказским регионом. Договора, подразумевающие экономическое сотрудничество  между Азербайджаном и южными регионами России подписан. Некоторые субъекты РФ перешли к двустороннему сотрудничеству с Азербайджаном. Сотрудничество Азербайджана с Ростовской, Кемеровской, Нижегородской областями, Краснодарским и Ставропольским краями.

Тему в эксклюзивном интервью для  турецко-американского ресурса turkishnews.com комментирует ведущий научный сотрудник отдела «История Кавказа» Институт Истории НАН Азербайджана, доктор философии по историческим наукам Севиндж Алиева.

-Говоря об экономическом сотрудничестве между Азербайджаном и Северным Кавказе России, на первый план выходит приграничный с нами Дагестан. Как обстоят дела в этом направлении?

 

 

— По оценке заместителя полномочного представителя Президента России в Северо-Кавказском федеральном округе Сергея Субботина, Азербайджан является стратегическим и важным партнером для Северного Кавказа и Россия заинтересована в привлечении азербайджанского бизнеса к развитию туристического кластера на Северном Кавказе.

По официальным данным на межрегиональное и приграничное сотрудничество России с Азербайджаном приходится более 70% всего товарооборота. Наиболее активно взаимодействуют с Азербайджаном Республика Дагестан, Ставропольский и Краснодарский края, а также Ростовская область.

 

В2000 г. российско-азербайджанская  граница была объявлена Зоной Мира, политической и социальной стабильности и экономического процветания.

Разработаны проекты увеличения орошаемых площадей Азербайджана и Дагестана в 1,5 раза, что способствует увеличению производства винограда, плодов и овощей и созданию Российско-Дагестанско-Азербайджанского плодоовощного производственного аграрно-промышленного комплекса от Лянкорана (Азербайджан) до Дербента (Дагестан) для поставки продукции в Москву и центральные районы России.

 

Интерес представляют также проекты изучения гидроэнергетических ресурсов р.Самур и строительство на нем ГЭС. Разрабатывается также план строительства Транссамурской магистрали (Дербент-Ахты-Рутул, через Багосский перевал по тоннелю — строящаяся аваро-кахетинская дорога-Ботлих-Буйнакск-Махачкала) для обеспечения нужд Южного Дагестана и Азербайджана. Кольцевая дорога позволит Южному и Нагорному Дагестану открыть маршруты Ахты-Шеки, Ахты-Закаталы, Рутул-Белоканы, обеспечив выход к Тляратинскому, Цунтинскому, Цумадинскому, Ботлихскому, Шамильскому, Гунибскому, Хунзахскому и другим районам.

 

 

-Привлечена ли азербайджанская экономика в крупнейшем благодатном для бизнеса  Ставрополье и Кубани?

 

-Между Ставропольским краем и Азербайджаном достигнуто соглашение о поставках из Ставрополья в Азербайджан зерна и медицинского оборудования, а из Азербайджана в Ставрополье – продовольственных товаров, орехов, специй и т.д.

Достигнута договоренность в области виноградарства и виноделия. Создания в крае совместного предприятия по производству соевого экскрудата и шрота для организации снабжения птицеводческих фабрик Азербайджана создаст прямую конкуренцию для предприятий США.

 

В настоящее время наиболее перспективным является сотрудничество между субъектами Российской Федерации на Северном Кавказе и Азербайджаном в торговой области, ориентированной на поставку в республику готовой и высокотехнологичной продукции и импорт сырья плодовоовощной продукции в Россию.

По официальные данным, Азербайджан является одним из наиболее приоритетных внешнеэкономических партнеров Ставропольского края. Азербайджан занимает 3 место по объему внешней торговли. В список экспорта в Азербайджан входят зерновые и мука, минеральные удобрения, кровельные материалы.

А в обратном направлении импортируются хлопчатобумажная пряжа, овощи и фрукты, моющие средства, этиловый спирт.

Руководство Ставропольского края предложило Азербайджану  участвовать в возможном строительстве на территории региона нефте-перерабатывающего завода мощностью 1-3 млн. тонн в год.

 

Азербайджану помимо нефтепереработки предлагается обратить внимание на туристическую сферу и построить свой санаторий в крае. Правительство края решило расширить сотрудничество с азербайджанскими туристическими фирмами с целью обеспечения притока туристов в санатории Минвод.

 

-Как влияет развитие экономических связей между Азербайджаном и субъектами России на социально-экономическую и общественно-политическую жизнь наших соотечественников, проживающих в  этих регионах?

— Азербайджанцы России надеются на сохранение и развитие азербайджано-российской дружбы и сотрудничества. Стратегическое партнерство, усиление экономического взаимодействия, гуманитарные связи между странами может только благоприятным образом сказаться на положении азербайджанцев, живущих в России.

В этом направлении проявляется инициатива азербайджанских общин в регионах России. Более десятка субъектов РФ уже подписали соглашения о сотрудничестве с Азербайджаном.

Среди проектов между Азербайджаном и Россией, осуществляемых через Северный Кавказ, топливно-энергетический: трубопровод Баку-Новороссийск. Азербайджанские строители проявляют интерес к строительству объектов зимней Олимпиады-2014 в Сочи.

Азербайджан получил возможность финансового вложения, строительства заводов и прочей промышленной инфраструктуры на Северном Кавказе, использования рабочей силы на стройках этого региона. Сотрудничество с Азербайджаном способствует развитию и подъему российской экономики в целом и Северокавказского региона в частности.

 

Турция внимательна к угрозе с севера

 

 

 

Гюльнара Инандж

Российско-турецкие отношения состоят из цепи столкновений за интересы в Европе, Азии и на Кавказе. В наше время, несмотря на многогранный спектр взаимоотношений, совместные проекты, плодотворное сотрудничество и стратегическое партнерство, обе эти страны остаются конкурирующими в политическом раскладе сил по некоторым вопросам в мире и в регионе.

Данную тему в эксклюзивном интервью  агентству Новости -Азербайджан комментирует доктор юридических наук Али Аскер, Карабюкский университет (Турция).

— В Турецко-российских отношениях создалась интересная ситуация – несмотря на соперничество, многогранное сотрудничество не идет на убыль. В чем причина подобной противоречивости?

— История российско-турецких взаимоотношений большей частью насыщена противостояниями и войнами. Российская экспансия была направлена на сферу влияния Османской империи. Поэтому Россия видела в Османской империи препятствие в достижении собственных экспансионистских планов. В тоже время для Османской империи Россия представлялась самой большой угрозой ее целостности и стабильности. В связи с этим, многочисленные войны между двумя этими державами породили у их населения синдром «вечного врага».

Тяготы и условия, в которых оказались в годы Первой Мировой  войны Турция и Россия, сблизили стратегические интересы обеих этих держав.

Оккупация Стамбула со стороны империалистических стран, нахождение обеих стран в тупиковом и одиноком положении на мировой арене сблизило большевистскую Россию и национальное движение в Анадолу. Однако идеологические различия не позволили этим отношениям развиваться продолжительное время. Турция была озабочена угрозой большевистской опасности. Даже Ататюрк, установивший дипломатические отношения с Россией, предупреждал своих наследников «быть внимательными к угрозе с севера».

В период холодной войны Турция и Россия находились по разные стороны баррикад. После развала Советского Союза взаимоотношения между двумя странами перешли на новый этап развития. Во внешней политике России  Ирану и Турции было отведено первостепенное значение. Это объяснялось не только стремлением к сотрудничеству. Россия, принимая во внимание влияние этих стран на Кавказ и Среднюю Азию, не желала их активности в этих регионах.

Поэтому взаимоотношения между Турцией и Россией в 1992-1999 годы характеризуются как «соперничество под контролем». Однако один из важных моментов заключается в следующем: несмотря на напряженное геополитическое и политическое соперничество, налицо интенсивное развитие экономического сотрудничества.

Сегодня соперничество между Россией и Турцией по большему счету уменьшилось. Можно даже сказать, что в настоящее время турецко-российские отношения достигли высокого уровня развития.

Можно отметить благоприятные условия для реализации многочисленных экономических проектов. Но при этом следует подчеркнуть, что пришло время внести изменения в механизмы и формулы, препятствующие развитию экономического и торгового сотрудничества.

— Российско-турецкое соперничество на Черном море сохранилось

— Создание по инициативе Турции Совета Черноморского Экономического сотрудничества совпало с периодом развала Советского Союза и падения двуполярного мира. Реализация этого проекта предусматривалась как необходимость развития новых форм сотрудничества в период поcле падения «холодного занавеса».

Однако происходящие в регионе события оказывают огромное влияние на деятельность этой организации. Сегодня в работе ОЧЭС наблюдается некоторое затишье. В составе этой организации страны, находящиеся в состоянии войны друг с другом. Есть проблемы и в деятельности этой организации. В настоящее время эффективность этой организации сведена до минимума, поэтому необходимо непременно подготовить новые форматы экономического сотрудничества.

Турецко-российские интересы сталкиваются в сирийском кризисе. Как они отразятся на отношениях между Анкарой и Москвой?

— Представляется, что в наше время глобализации и интеграции человеческих обществ необходимо комплексно и более открыто подходить ко многим проблемам. Россия и Турция занимают полярные позиции в отношении нынешней ситуации в Сирии, и Россия твердо поддерживает Сирию, так как Сирия – ключ России на Ближнем Востоке. Такие игроки, как США, Европа, Иран, Израиль, Арабский мир также имеют свои интересы в этом конфликте.  Нелегко прогнозировать, в какое русло выльются события, учитывая такую сложную и противоречивую обстановку. Сирийская проблема, в некотором смысле, несомненно, негативно скажется на турецко-российских взаимоотношениях. Однако невозможно признать и то, что этот фактор окажет коренной перелом в двусторонних взаимоотношениях.

Как бы не были серьезны различия в политическом курсе двух стран из-за сирийского вопроса, на современном этапе российско-турецкие взаимоотношения зиждятся на более важных факторах, которые отличаются многоплановым характером, взаимными политическими и экономическими интересами, заинтересованностью в региональной стабильности, энергетической безопасности и сотрудничестве.

Необходимо обратить внимание и на другое. Я не хотел бы связать оптимизм турецко-российских  отношений только с экономическим фактором. В мире вновь веет «холодной войной». И это веяние все усиливается. Возникают разные предположения насчет того, насколько охладятся  турецко-российские отношения. Но в ближайшее время трудно прогнозировать ухудшение двусторонних отношений. По крайней мере, ни России, ни Турции нет никакой выгоды возвращаться к состоянию  до 1990-х годов.

Азербайджанцы втягиваются в ирано-американский конфликт

Азербайджан-Иран: Вмешательство американского неоконсерватора грозит ввергнуть Иран в беспорядки по балканскому сценарию

Охватит ли мирные пока улицы Тебриза, центра иранского Азербайджана, конфликт по балканскому сценарию?

Американский политик пытается разжечь межэтническую напряженность в Иране. Его инициатива чревата опасными последствиями и может спровоцировать конфликт между Азербайджаном и Ираном.

Конгрессмен-республиканец от штата Калифорния Дана Рорабахер (Dana Rohrabacher) внес в сентябре предложение принять резолюцию, призывающую к самоопределению азербайджанцев, в «настоящее время живущих по разные стороны границы в Азербайджанской Республикой и Исламской Республикой Иран». Резолюция не нашла поддержки ни у кого из других конгрессменов, а если бы нашла, то не имела бы обязательной силы для администрации Барака Обамы.

Однако азербайджанские националисты в Баку и ряд лидеров иранско-азербайджанской диаспоры приветствовали означенную инициативу, назвав ее важной вехой в борьбе за свои идеалы. Некоторые даже выразили надежду, что в случае победы 6 ноября на президентских выборах республиканского кандидата Митта Ромни поддержка в пользу самоопределения различных национальностей Ирана может стать составной частью более агрессивной американской политики в отношении Исламской Республики Иран.

Но эти надежды иллюзорны, поскольку инициативы, подобные предложенной Д. Рорабахером, способны принести иранским азербайджанцам больше вреда, чем пользы.

В северо-западной части Ирана, районе компактного проживания азербайджанского национального меньшинства, на данном этапе складывается опасная тенденция. Никто не отрицает, что Иран проводит дискриминационную политику по отношению к проживающим на территории республики национальным меньшинствам, в том числе и к азербайджанцам. Хотя конституция Ирана и гарантирует право на получение образования на языке нацменьшинств, на практике это положение закона игнорируется. Другим фактором, вызывающим недовольство азербайджанцев Тегераном, выступает неспособность и нежелание, по их мнению, центральных властей заниматься решением экологических проблем на территории Иранского Азербайджана, в том числе падением уровня воды в озере Урмия и ликвидацией последствий недавнего землетрясения.

По мере ужесточения давления на руководство Ирана со стороны международного сообщества в связи с ядерной программой республики усиливается его репрессивный характер и нетерпимость по отношению к национальным меньшинствам. Нацменьшинства, в свою очередь, становятся все более и более враждебными по отношению к Тегерану. В отсутствие надежных данных, основанных на опросах населения, трудно определить накал сепаратистских настроений среди иранских азербайджанцев, но националистические протюркские настроения, похоже, находятся на подъеме.

Рорабахер и его единомышленники из числа неоконсерваторов пытаются воспользоваться этим недовольством. Но движущие ими мотивы имеют мало отношения к азербайджанскому делу. Они скорее представляют собой популярную в ряде неконсервативных кругов идею, что следует использовать любые средства кроме прямого военного вмешательства (по крайней мере, на данном этапе), помогающие подорвать Иран изнутри и подготовить почву для смены режима.

При таком подходе враг врага становится другом. Так что неудивительно, что Рорабахер выступает также одним из главных сторонников иранской группировки культового исламистско-марксистского толка «Муджахидин Халк» («Организация моджахедов народа»), являющейся непримиримым врагом Исламской Республики Иран. В октябре Госдеп США исключил эту группировку из своего списка террористических организаций.

Если и есть что-то, объединяющее всех иранцев, так это антипатия к «Муджахидин Халк». Так что наилучшим способом дискредитировать любое дело в глазах иранской общественности – это связать его со сторонниками данной организации. В этом свете инициатива Рорабахера представляется далеко не лучшей услугой иранским азербайджанцам. Скорее, ее можно назвать подарком сторонникам жесткой линии в Тегеране.

План Рорабахера может легко привести к балканизации Ирана, ввергнув страну в длительный период кровопролития и разорения. Было бы ошибкой полагать, что в этой части мира может быть реализован чехословацкий «бархатный» сценарий раздела страны. В подобной обстановке это лишь усилит влияние радикалов.

Гораздо более предпочтительным, хотя, надо признать, менее захватывающим для азербайджанских националистов способом урегулировать вызывающие недовольство проблемы является совместная работа с иранскими реформаторами над расширением социокультурных и языковых прав национальных меньшинств. Для этого, конечно, понадобятся время и терпение. Есть один продуктивный шаг, который могут предпринять в этом направлении международные игроки, и заключается он в том, чтобы подтолкнуть азербайджанских националистов и иранских реформаторов к сотрудничеству. Уровень взаимного доверия между ними на настоящем этапе пока не слишком высок.

Источник — russian.eurasianet.org

Разве Россия мешала американцам в урегулировании нагорно-карбахского конфликта?

 

 

 

 

 

 Матанат Насибова

 

Интервью  АМИ Новости-Азербайджан с Генеральным  директором Центра политической конъюнктуры и Института Каспийского сотрудничества (РФ) Сергеем Михеевым.

— Сравнительно недавно  министр иностранных дел Армении Эдвард Налбандян,  выступая в известном политологическом центре в Лос-Анджелесе, обвинил Азербайджан в милитаризме, заявив, что Ереван, мол, продолжит усилия по карабахскому урегулированию исключительно мирными средствами. Скажите, как воспринимается такая риторика из уст министра страны, на протяжении 20 лет оккупирующей территорию соседнего государства?

— Мне сложно  однозначно оценивать  позицию  любой стороны,  будучи  все же российским  экспертом. Тем не менее,  считаю, что позиция сторон не сопоставима, поскольку они диаметрально противоположны. Очевидно, что  конфликтующие стороны расценивают  друг друга  крайне жестко, политики и эксперты периодически   высказываются  достаточно  резко в адрес друг  друга. Отношения между  Азербайджаном и Арменией находятся в плохом  состоянии, и,  к сожалению,  ничего  нового и позитивного в этом вопросе  не  происходит.

— С   участием  Запада и США могут  произойти   какие-то конструктивные  изменения  в вопросе  урегулирования армяно-азербайджанского конфликта?

— Россия не  против  урегулирования какого- либо  конфликта,  карабахского в том числе, с участием   Европы  или США. Проблема  в том, что ни у кого  на самом деле нет решения  и решимости  в этом   вопросе. Разве  мы   мешали  американцам в урегулировании   конфликта? Нет, не мешали. Европейцы  вообще  в этом вопросе  принимали активнейшее  участие, но,  тем не менее, прошло  уже больше  20 лет, а улучшения в   отношениях не произошло. Если у американцев  есть  какой-то  рецепт  по разрешению  проблемы, то пусть они его предложат. Никто не может  им запретить это, просто  очевидно, что никакого рецепта нет.

— Американский аналитик Дэниель  Гейнора считает, что Армения играет ключевую роль во внешней политике Обамы.  Что вы думаете по поводу  такого  несколько странного предположения? 

—  Я  не согласен с таким предположением, потому что для  Обамы  и Армения,  и Азербайджан,  и нагорно-карабахский конфликт —  это  все  темы  периферийные, так как  внешняя политика  американцев  завязана,  в первую очередь, на вопросах  Ближневосточного урегулирования, а также вокруг Ирана,  Китая,  и частично России. А все  остальные  сюжеты  для них  являются периферийными.

После распада Советского Союза отношение  американцев  относительно   этого пространства  и их  позиция изменились. Они стали  глобальными лидерами, поэтому  их главные  цели — это борьба за  глобальное лидерство.

В этом  смысле отношения между  Арменией и Азербайджаном  в  списке приоритетов американцев находятся,   возможно,  на  16-м, а может и на 26-м  месте. Другое дело, что в Америке достаточно сильное  армянское лобби, как, впрочем, и в Европе, что, так или иначе,  влияет  на информационную картину,  сенаторов,  конгрессменов и так далее.

— Правительство Армении медленно, но уверенно разворачивает  политический корабль в сторону НАТО. Может ли такой разворот  событий привести к качественным изменениям в отношениях Москвы и Еревана, не в пользу последнего?

— Конечно, если вдруг Армения начнет процесс  интеграции  в  НАТО, или что- то  в этом  роде, это охладит  отношения  между Ереваном и Москвой, однозначно. Мы против расширения НАТО на  Восток, против  распространения НАТО на Украину, Грузию, Армению, Азербайджан.  Мы  считаем, что это опасная политика,  и поэтому,  если  что-то подобное случится, то  отношения с Ереваном  будут  заметно осложнены. А пока  что это только предположения. Невозможно  быть одновременно  членом   ОДКБ и вести  процесс интеграции в НАТО.

—  Какую оценку  вы придаете  Азербайджану  в  плане политического и стратегического игрока в регионе Кавказа?  

— В двух словах невозможно  сформулировать значимость Азербайджана  в данном  качестве. Прежде всего,  Азербайджан — крупное  региональное государство, которое обладает  значительными запасами нефти и газа.

Это государство, которое является   активно действующим в регионе Каспийского моря и демонстрирует в последнее время определенные успехи  в развитии    экономики, являясь  ключевым игроком на Южном  Кавказе.

В принципе, на мой взгляд, значимость – это такая палка о двух  концах.  С одной стороны значимость — это хорошо,  с другой  — накладывает    значительную ответственность.

Например,  Азербайджан —  действительно очень значимая страна на Каспии и  одновременно  его  можно рассматривать  как вход на Южный Кавказ,   что  и вызывает к себе    повышенный  и  нездоровый интерес извне, хотя бы на примере того, что Запад   хотел бы втянуть  Азербайджан в кампанию  давления на Иран.

— Как выглядят  сегодня  азербайджано-российские отношения с учетом существующих разногласий в ряде вопросов? 

— Нынешнее состояние азербайджано-российских отношений в целом я бы оценил,  как позитивные  и стабильно развивающиеся. Как минимум,  стабильные отношения между Азербайджаном  и Россией  стали одним из факторов  региональной стабильности на Каспии.  Азербайджан   является   ведущей   державой из всех постсоветских государств, которые имеют  выход к Каспийскому морю. Понимание между Азербайджаном  и Россией  в  ряде  вопросов  является   очень серьезным  фактором  в  плоскости  двустороннего сотрудничества. Уверен, что в будущем роль Каспийского региона  будет только повышаться, и в этом смысле отношения   между  Москвой и Баку   будут  одним из  главных фундаментальных кирпичиков  в ситуации сохранения   стабильности и сотрудничества  в  Каспийском  регионе.

— Что ожидает  Южный Кавказ  в ближайшей перспективе?

— Ситуация на Кавказе не проста. В Грузии есть проблемы  Южной Осетии и Абхазии, которые   будут создавать очаги  напряженности, в то же время не  простая  внутриполитическая ситуация  в  этой стране.  Грузия  стала объектом внимания   со стороны  Запада, Армения и Азербайджан   фактически  находятся в состоянии замороженного конфликта  за  Карабах.

Причем,  Карабах — это такая проблема,  которая  балансирует на грани  между  холодной и горячей войной. Одновременно  через этот  регион должны проходить пути  транспортировки  нефти и газа — по замыслу Запада, с Востока на Запад. Следует отметить  в этом контексте и соседство с Ираном, со всеми  его  проблемами со стороны Запада.

Это  слишком  взрывоопасный регион, в котором  очень  не просто  поддерживать    баланс сил, интересов. Допустим, в случае Грузии,  западные   союзники  в свое время подтолкнули господина Саакашвили на  авантюру, которая  закончилась тем, что ситуация на Южном Кавказе стала  еще сложнее.

Я думаю, что и будущее у этого региона будет очень не простое, в любом случае.  Поэтому  надо подходить к любому шагу  очень взвешенно, не забывать о диалоге  между  соседями, иначе ничего не получится.

В Турции принимается новая государственная идеология

 

 


 Кямал Али 

Писатель Адыгезал Мамедов, известный многочисленными историко-психологическими исследованиями, издал новую книгу – «Российский взгляд на падение Османов». Книга изобилует историческими свидетельствами, в основном из российских источников, о причинах и нюансах крушения великой Османской Империи, владевшей гигантским пространством от Северной Африки до Центральной Европы.

Писатель ответил на вопросы Новости-Азербайджан:

— В чем заключается актуальность новой книги?

— В период моей жизни в Стамбуле и общения с турецкой элитой я замечал, что почему-то обсуждая  историю крушения империи, турецкие историки и пресса больше говорят о роли Великобритании и других европейских игроков, а не России. При этом внутренние события в Османской Турции того времени сыграли в крушении империи не меньшую роль, наряду с внешними причинами. Обвал турецкой империи был обусловлен идеологическим расколом внутри общества, а зарубежные «актеры», нащупав слабину в турецком обществе, использовали в своей политической игре дворцовые интриги османов, религиозно-конфессиональные конфликты между турками  и военные действия Стамбула против своих же провинций.

— Какую роль в развале Османской Империи играли национальные меньшинства?

— Изучая историю османов, нетрудно заметить, что властвующей государственной идеологией османов был приоритет подданства. То есть, главным фактором отношения государства к гражданам было их подданство, а не национальность.  Турецкий султан считал себя подданным халифа – властителя исламского мира. Если человек относил себя к исламской религии, этого было достаточно для признания его гражданином страны.

Потом, по мере необходимости создания удобных условий жизни и бизнеса евреям и грекам, центральная  власть дала соответствующие гражданские  права местным христианам и иудеям, оставив главенствующую роль в государстве мусульманам.  Конечно, отведенные им «вторые места» вызывали неудовлетворение нацменьшинств. Европейские враги Турции сыграли на комплексе неполноценности, которым страдали национальные и религиозные меньшинства в этой стране. Впоследствии эта же игра продолжилась для раскола в среде мусульман Турции, разделенных на религиозные течения внутри Ислама.

Европейцы воспользовались и внутривластными противоречиями в Турции. Ведь, как известно, до 1825 года высшие правители страны – султаны остерегались влиятельной военной силы – янычаров. В каждом народе своя генеалогическая память, а в Османской Турции власти султанов противостояли янычары. Европейцы пробуждали  в янычарах оппозиционные настроения, и не случайно, что после того, как центральная власть ликвидировала институт янычаров, подчинив их военному командованию, развал империи стремительно ускорился.

—  Какова была роль турецких армян в развале Османской Турции?

— Армяне были ведущей национальной силой во дворцах Османов. Армянские сановники занимали высокие должности в казначействе, финансовых структурах. Армяне настолько были интегрированы в дворцовую жизнь, что их называли в Турции «миллиети садигя» (верная нация). Тем и интересна мне история Османской Турции, что в этом государстве был создан уникальный институт успешного сожительства различных национальностей.  Конечно, с точки зрения государственного устройства того времени.

— Как же вдруг «миллиети садигя» превратилась в «миллиети душман»?

— Для того чтобы ответить на ваш интересный вопрос, начну с того, что история армяно-турецкой вражды началась с известного обращения к армянам российского императора Петра Первого. В то время в межгосударственной вражде конфликтующие страны использовали в своих целях внутрирелигиозные и внутригосударственные противоречия государства-противника. В частности, если османы подрывали целостность российской империи, влияя на кавказские мусульманские народы, также и Россия, как и европейские державы, в своей колониальной политике использовали христиан в борьбе с турками.  Инструментами европейцев и россиян были турецкие греки и армяне. Особенностью армян была невероятная, выходившая за рамки понимания жестокость и предательство против Османского государства и мирного турецкого населения.

— Сегодня в Турции не прекращается сепаратистская война местных курдов. Не продолжается ли европейско-турецкая война с применением теперь уже курдов?

— Считаю, что турецкое правительство прекрасно понимает существующую опасность. Для противодействия опасности в Турции принимается новая государственная идеология, проводятся конституциональные реформы, формируется новое общественное сознание на основе топографической, а не национальной общности, с целью нейтрализации подрывных поползновений. Мир изменился, глобализируется. В XXI веке подрывная игра на основе разжигания национальных противоречий может привести только к адекватной, жесткой реакции центральных властей. Современная Турция обнимает и собирает граждан  под флагом общетурецкой, единой и сплоченной нации.

Рельефный «кнут» Запада в росте давления на Иран

За несколько недель до очередной встречи между переговорной «шестеркой» международных посредников и иранскими представителями по вопросу ядерной программы Ирана появились предпосылки для позитивных сдвигов, которые, однако, вскоре утратили свою актуальность.

13 октября иранские СМИ передали заявления официального представителя министерства иностранных дел Ирана Р.Мехманпараста, сделанные им днем ранее. Последний заявил, что Тегеран готов продемонстрировать гибкость в ключевом вопросе переговоров об уровне самостоятельного обогащения урана иранской стороной. Представитель МИД Ирана связал данный вопрос с предоставлением Тегерану гарантий поставок обогащенного до 20% урана для тегеранского исследовательского реактора. При этом, иранская сторона в очередной раз подчеркнула, чтo не намерена отказываться от своих притязаний на самостоятельное обогащение ядерного топлива до 20-процентного уровня.

Центральным посылом данных заявлений, пришедшихся на очередную волну принятия односторонних санкций Запада против Ирана, стало понятие «гибкость», которую Тегеран готов проявить на очередных переговорах с «шестеркой». Тегеран готов к гибкости и ожидает аналогичного подхода со стoроны внешних сил, которые с нарастающей силой прессингуют его по всем направлениям политики экономической и дипломатической изоляции в международном и региональном масштабах.

Реакция на готовность Ирана к гибкости по ключевому вопросу переговоров со стороны США и стран ЕС была весьма неоднозначной, что и дает основание говорить о разворачивании Вашингтоном и Брюсселем политического курса «кнута и пряника» на иранском направлении.

За промежуток времени после указанных заявлений иранской стороны и до президентских выборов в США, в западной политике «кнута и пряника» в отношении Ирана было больше санкционного «бичевания», чем посыла позитивных сигналов перед очередной встречей в рамках переговоров по ядерному досье Тегерана.

За эти дни «кнут» Запада рельефно проявился в росте санкционного давления на Иран, которое в октябре с.г. вобрало новые направления. Спустя два дня после заявлений Тегерана о его готовности к гибким решениям, ЕС принял очередной пакет экономических санкций в дополнение к уже весьма чувствительным для Ирана ограничениям на международном финансовом и сырьевом рынках.

Решение о введении санкций в отношении Ирана было принято 15 октября по итогам заседания Совета ЕС на уровне министров иностранных дел в Люксембурге. Решением Совета ЕС на территории Европы заморожены активы более 30 иранских компаний, организаций и учреждений, предоставляющих финансовую поддержку официальному Тегерану. Состав «черного списка» указывает на принятие санкционным давлением ЕС в отношении Ирана тотального характера (в список попали национальная нефтегазовая компания «National Iranian Oil Company», государственная газодобывающая компания Ирана «National Iranian Gas Company», национальная танкерная компания Ирана (NITC), министерство энергетики и министерство нефтехимии страны).

В дополнение к уже введенному в ЕС с 1 июля с.г. эмбарго на импорт иранской нефти, в Люксембурге было принято решение о запрете на поставки иранского газа в Европу и экспорт европейскими странами в Иран графита, стали, алюминия и других металлов, которые могут быть использованы в ядерной программе Тегерана. Последний был также лишен возможности импортировать технологии и оборудование для судостроения, а на страны ЕС был наложен запрет на учaстие в строительстве новых нефтяных танкеров для Ирана.

Новый пакет экономических санкций не ограничился только сырьевой и технологической составляющей, а включил и введение жестких финансовых ограничений в отношении Ирана. Были запрещены любые операции между европейскими и иранскими банками за исключением транзакций, связанных c приобретением и обслуживанием гуманитарных грузов и товаров.

Одновременно Иран подвергся «санкциям» и в информационной сфере. Европейская компания «Eutelsat» и британский оператор спутниковой связи «Arqiva» объявили о прекращении трансляции 19 иранских теле- и радиовещателей, среди которых крупнейший иранский англоязычный телеканал «Press TV».

Не ограничившись лишь введением новых санкций, Брюссель пригрозил Тегерану новыми ограничительными мерами, хотя не совсем понятно, что еще может придумать ЕС в плане наращивания санкционного давления на Иран с учетом уже осуществленной экономической изоляции практически тотального характера.

«Пряник» в политике Запада на иранском направлении нашел свое проявление в появившихся параллельно с принятием нового пакета санкций сообщениях о готовящемся визите в Тегеран делегации Европарламента. Данные сообщения изначально подчеркивали, что окончательное решение по поводу приезда европарламентариев не принято и в зависимости от дальнейшней динамики отношений между Ираном и ЕС визит может быть отложен или вовсе отменен.

Делегация Европарламента в Тегеране так и не появилась (планировалось, что она посетит Тегеран с 27 октября по 2 ноября и проведет встречи с парламентариями и представителями общественных кругов Ирана). По объяснению европейской стороны, визит был отменен в последний момент из-за неполучения европарламентариями разрешения иранских властей на встречу с двумя местными правозащитниками, которым ранее была присуждена премия Европарламента «За свободу мысли» имени Андрея Сахарова.

Но если визит все же состоялся бы, то это не повлияло на общую схему жесткого политического противостояния Ирана и Запада.

Ключевой вопрос отсутствия взаимного доверия между двумя полюсами противостояния вокруг ядерной программы Ирана и, в более широком контексте, «иранской темы» сохраняет свое негативное воздействие.

Экономические санкции ЕС вместе с проведением очередных демонстрационных шагов США и Израиля военно-политического характера на Ближнем Востоке отодвинули на второй план некоторые проблески позитива после заявлений иранской стороны от 12 октября и появившихся вслед сообщений о визите делегации Европарламента.

Если бы Запад был заинтересован в разрядке напряженности вокруг «иранской темы», в создании позитивных предпосылок к очередному заседанию переговорной «шестерки» и Ирана, то за несколько дней до важных встреч не принимались бы экономические санкции ЕС и не проводились американо-израильские военные учения (крупнейшие за последнее время совместные учения США и Израиля под кодовым названием «Суровый вызов 2012» («Austere Challenge 2012»), длительностью в три недели, в которых примут участие около 1500 военнослужащих США).

Позиция России по принципиальному неприятию новых санкций против Ирана не находит отклика у США и ЕС, которые, почувствовав реальные симптомы переживаемых Ираном экономических трудностей, только нарастили свой санкционный «аппетит». Основной вывод комментария МИД России (1) после принятия Советом ЕС нового пакета санкций сводился к констатации «подрыва возобновления с Ираном переговорного процесса, в котором наметился определенный прогресс». Более того, в последних санкционных действиях Запада Москва усмотрела «ощутимый удар по единству «шестерки» международных посредников».

Таким образом, перед ноябрьской встречей «шестерки» с Ираном заметно не только углубление пропасти недоверия между западными столицами и Тегераном, но и все более ощутим разлад внутри формата «пять постоянных членов Совета Безопасности ООН плюс Германия».

22 октября Иран получил от внешнеполитических представителей ЕС предложение провести очередную встречу с «шестеркой» международных посредников. Реакция иранской стороны на полученное предложение была такой же двусмысленной, как и политика «кнута и пряника» Запада по отношению к Ирану. Тегеран готов обсуждать с международными посредниками их ответ на предложения Ирана, если они, в свою очередь, продемонстрируют «серьезную готовность», заявил заместитель секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана А.Бакери.

Запад готовится к новому раунду переговоров принятием дополнительных санкций и проведением крупных военных учений. Иран выражает готовность к гибкости в переговорах, при этом оговаривая ее реализацию условием демонстрации Западом «серьезной готовности». Плюс ко всему, иранское руководство выражает готовность не только к гибкости в переговорах, но и свою решительность противостоять санкционному давлению, управлять страной в ситуации отсутствия доходов от нефти, тотальной финансовой изоляции со стороны Запада. И, конечно, отвечая симметричностью действий в военной демонстрации.

В итоге перед очередной встречей «шестерки» и Ирана все также меньше шансов на прорыв в переговорах, чем настроя сторон на «позиционные бои» на дипломатическом и других «фронтах» противостояния.

Михаил Агаджанян, внешнеполитический аналитик — специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

(1)Комментарий Департамента информации и печати МИД России на вопрос агентства «Интерфакс» относительно возможности проведения «шестеркой» новой встречи с участием Ирана, 17 октября 2012 г.

31.10.2012

Источник — Новое Восточное Обозрение
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1351667220

Влияние Турции на Каспии

 

 

 

 

Новости-Азербайджан. В начале декабря в Москве состоится конференция стран, подписавших конвенцию по защите морской среды Каспийского моря (это Азербайджан, Россия, Иран, Казахстан и Туркмения). Интервью РИА Новости со старшим научным сотрудником сектора Кавказа Российского института стратегических исследований Евгением Бахревским.

— Какова сейчас, по оценке экспертов, общая ситуация в каспийском регионе: безопасность, энергетика, экология?

— Общая ситуация в регионе Каспийского моря в вопросах безопасности в целом стабильная. Конечно, это совсем не та стабильность и безопасность, какая была во времена, когда на Каспии имелись лишь две державы: СССР и Иран. При этом только СССР имел право на вооруженные силы на море.

Развал Советского Союза увеличил число игроков на Каспии до пяти. Практически одновременно были разведаны новые запасы углеводородного сырья на каспийском шельфе. В Азербайджан, Казахстан, Туркмению пришли западные инвесторы с современными технологиями нефтедобычи. Сделанные в начале 90-х годов оценки запасов углеводородов  на шельфе вывели регион на первые строчки мировых новостей. Считалось, что по мощи здешние запасы сравнимы с запасами Персидского залива. В то время казалось, что именно вокруг Каспия закрутилось новое тысячелетие, что здесь решаются главные вопросы глобальной политики.

Со временем оценки энергетических запасов Каспия были существенно снижены, что перевело здешние проблемы из разряда глобальных в региональные. Да, тема прокладки нефтяных артерий в обход России, чем по-прежнему озабочены Европа и США, до сих пор занимает важное место в повестке дня. Однако, судя по всему, экономический кризис и прогнозируемое значительное падение жизненного уровня в Европе вскоре может существенно поменять всю картину энергопотребления на континенте.

На мой взгляд, пора всерьез задуматься над вопросом, будет ли в перспективе столь высоким спрос на нефть и газ, под который сейчас проектируются и строятся все новые транспортные магистрали.

Учитывая глубинную стратегическую заинтересованность правящих элит многих прикаспийских государств в вопросах стабильности на Каспии, полагаю, что регион до сих пор является достаточно безопасным местом. Для Азербайджана, Казахстана и Туркмении каспийские углеводороды – важнейшая часть национальной экономики. Для России и Ирана каспийская стабильность также важна, однако эти вопросы не являются для обеих стран центральными.

Достаточно тревожным представляется процесс милитаризации региона. Российские ВМС до сих пор являются наиболее мощными, однако наши соседи постоянно наращивают свои вооружения на Каспийском море. Вероятность конфликта при этом в настоящее время невелика. Туркмения и Азербайджан конфликтуют из-за спорных месторождений, периодически пытаются пугать друг друга, однако очевидно, что до силовых действий здесь не дойдет.

Есть некоторая гипотетическая вероятность военного столкновения между Азербайджаном и Ираном, однако если такое произойдет, то только по причине втягивания Азербайджана в войну третьими силами (имею в виду, конечно, США, Европейский союз и Израиль). По собственной инициативе ни одна из этих двух стран к военной силе не прибегнет.

В то же время военной угрозой в стратегии называется не намерение противника вас атаковать, а само наличие возможности у кого-либо это сделать. Так что любое наращивание военных потенциалов прикаспийскими странами – фактор тревожный. К сожалению, в ближайшей перспективе этот процесс представляется неизбежным.

Проблемой для безопасности на Каспии также является ускоренное развитие добычи нефти и газа на шельфе, ориентированное, прежде всего, на максимальное извлечение прибыли. Всем памятна недавняя экологическая катастрофа в Мексиканском заливе на добывающей платформе ВР. Естественно, нефтяники прилагают немало усилий для сведения до минимума возможности подобных событий, однако исключить их полностью невозможно. Для Мексиканского залива, непосредственно связанного с Атлантическим океаном, последствия этой аварии еще далеко не преодолены. Не хочется и думать, каким был бы ущерб для экологии Каспия, замкнутого водоема с уникальной экологической системой, в подобной ситуации.

Сохранение экологии Каспийского моря является крайне насущной проблемой. Все пять каспийских государств взяли на себя множество обязательств, связанных с сохранением экосистемы моря, его обитателей, в том числе – осетровых рыб. Море испытывает тяжелейший техногенный прессинг, который наиболее силен в зоне Апшеронского полуострова, контролируемой Азербайджаном. Но и в других местах положение сложное. Лишь иранское побережье Каспийского моря находится в достаточно благоприятных с экологической точки зрения условиях.

Принимаемые в остальных каспийских государствах экологические программы часто недофинансируются, выполняются формально или вообще не выполняются. Огромную опасность для экологии моря, прежде всего для рыбы, прочей морской флоры и фауны, имеют планы прокладки транскаспийских трубопроводов. Нет никаких серьезных данных, как эти магистрали — в случае постройки — повлияют, например, на миграцию рыб. Очень вероятна гибель значительной доли популяций рыбы, когда будут сломаны привычные для нее маршруты миграции.

— Какова ближайшая перспектива выработки международно-правового статуса Каспийского моря? Не препятствует ли это разработке международных проектов каспийских трубопроводов?

— Полагаю, международный правовой статус Каспийского моря в ближайшее время урегулирован не будет. Противоречия в позициях каспийской пятерки значительны. Не могу представить, что может повлиять на позицию, например, Ирана в данном вопросе.

Неурегулированность правового статуса Каспийского моря (или озера), естественно, препятствует построению трубопроводов. В данном вопросе немаловажным фактором является позиция ЕС и США, которые объявляют строительство трубопроводов вопросом, который Азербайджану и Туркмении необязательно согласовывать с соседями (ведь Европа и США, как «планетарный образец демократии», уже все согласовали). Данный вопрос, по мнению многих экспертов, будет решаться не правовым урегулированием, а актуальным балансом сил и решимостью лидеров отстаивать интересы своих стран.

— Что (кто) является источником нестабильности в регионе? Что можно сказать о влиянии общих процессов, происходящих на Ближнем и Среднем Востоке, в Центральной Азии и на Кавказе, на безопасность на Каспии?

— Главным источником нестабильности, на мой взгляд, является политика внерегиональных сил, прежде всего Запада, который стремится к контролю каспийского региона при помощи создания здесь ситуации управляемого хаоса.

Дело в том, что управление хаотическими процессами под силу только наиболее крупному стратегическому мировому центру. Все остальные в данной ситуации вынуждены заниматься реагированием. Строить собственную стратегию, сбалансированную и последовательную долгосрочную политику для региональных центров в условиях хаоса вокруг – практически невозможно.

Возьмем, к примеру, близкую к каспийскому региону силу – Турцию. Она в течение десятка лет разрабатывала и даже достаточно успешно проводила политику, в экспертных кругах получившую название «нового османизма». Однако с началом арабских революций все тонкие построения турецких стратегов рассыпались. Реакция Турции на развитие событий вокруг становится все менее адекватной. Разрастающийся вокруг Турции хаос не просто отбросил на 10 лет назад все ее достижения в отношениях с «османским пространством», хаос усиленно проникает внутрь Турции, и теперь никто не даст гарантии, что Турция выйдет из ситуации в целости и сохранности. Что теперь говорить об османизме или какой-либо иной стратегии?

То же в полной мере относится ко всем каспийским государствам. Смогут ли Азербайджан, Казахстан, Туркмения оставаться в стороне в случае дестабилизации внутренней ситуации в Иране? Если они как-либо ввяжутся в процесс, то выйти из него без ощутимых потерь точно не смогут. В условиях молодости местных элит, хрупкости государственных систем, отсутствия идейной спайки и определенной политической дезориентации народов, полагаю, сами молодые государства окажутся в серьезной опасности.

— ОДКБ, СНГ, ШОС – каковы возможности этих организаций по обеспечению стабильности каспийского региона? Какие еще формы сотрудничества возможны?

— СНГ, на мой взгляд, как было, так и остается механизмом «цивилизованного развода» республик, входивших в СССР. Что касается ОДКБ и ШОС – это гораздо более перспективные структуры, имеющие возможность серьезно влиять на ситуацию на континенте. ОДКБ и сейчас играет важнейшую роль в стабилизации ситуации вокруг Нагорного Карабаха. Значительные военные расходы Азербайджана, укрепление его вооруженных сил официально объясняются намерением в перспективе вернуть оккупированные территории военным путем, если переговорный процесс окончательно зайдет в тупик. Российская военная база в Армении и обязательства в рамках ОДКБ делают войну гораздо более проблематичной.

Настоящее сотрудничество стран каспийской пятерки начнется тогда, когда их политика перестанет вертеться вокруг трубы. То есть, когда нефть и газ перестанут быть тотальным фактором региональной политики. Боюсь, к тому времени, от самого Каспия может ничего не остаться.

Российские методы в Центральной Азии

 

 

25-го октября появилось сообщение о готовности китайской госкорпорации CNMC, владеющей 40% золоторудного месторождения «Пакрут», стать стратегическим партнером Таджикистана и значительно расширить свое присутствие в республике. Речь идет об одном из длинного ряда соглашений, закрепляющих китайское присутствие в Средней Азии. Киргизия и Таджикистан стремительно превращаются в «задний двор» Китая. Так, на КНР приходится почти половина внешнего долга Душанбе. При этом Пекин выдает кредиты на уникально льготных условиях — на 10-20 лет под 2-3% годовых. В июне был подписан пакет соглашений, предусматривающий выделение Таджикистану миллиарда долларов — деньги пойдут на строительство цементного завода, электростанции, реконструкцию дорог и развитие сельского хозяйства. В целом очевидно, что КНР намерена вытащить Душанбе из финансового и экономического штопора, превратив в стабильный источник ресурсов.

При этом Пекин далеко не одинок в своих усилиях. Средняя Азия давно превратилась в объект ожесточенной борьбы, которую Россия до сих пор проигрывала. В горнодобывающей отрасли Узбекистана доминируют западные, японские и китайские компании, и их присутствие продолжает расширяться.

США действуют другими методами. В августе появились сообщения о желании США разместить базу в Таджикистане — разумеется, с согласия России. Однако документы WikiLeaks рисуют куда менее благостную картину — с середины «нулевых» Вашингтон занимался «маневрами», имеющими целью сместить лояльных Кремлю руководителей Таджикистана, вытеснить из республики российских военных и создать непрерывную цепь военных баз от Баграма до Манаса. При этом американцы достаточно интенсивно стимулируют лояльность таджиков. Так, в июне США начали программу «Продовольствие во имя будущего», в рамках которой будет оказана помощь 200 тыс. таджикских семей. Другие заметные игроки на таджикском поле — Иран, Индия и Катар. Так, апрельская попытка Москвы надавить на таджиков, завысив цены на ГСМ, была сорвана именно иранцами, начавшими экстренные поставки горючего.

Между тем, в России продолжают доминировать крайне своеобразные настроения. Так, соглашение с Таджикистаном, подписанное в начале месяца, спровоцировало образцовую истерику в «национально-мыслящих» кругах — населению старательно внушали мысль, что в случае со Средней Азией речь идет о никому не нужном наборе абсолютно зависимых «бантустанов».

Требования «националистов» стандартны, и одним из них является отказ от инвестиций в страны Средней Азии. Так, в ходе дискуссии на НТВ, в которой участвовал известный националист Холмогоров, последний, по его словам, «просто указал на него (оппонента) тростью и сообщил, что это тот самый господин, который предлагает вложить 15 миллиардов долларов из российского бюджета в Таджикистан. Соответствующее отношение зала ему было обеспечено до конца программы». Уточню — в действительности речь шла о $12 млрд в течение 20 лет. Напомню, что бюджет России составляет около $400 млрд.

Итак, действительно — зачем вкладывать деньги в «азиатов», при том, что внутри страны масса нерешенных экономических проблем? Ответ на этот вопрос элементарен. Устойчивое развитие российской промышленности требует присутствия в Центральной Азии — причем в наибольшей степени это важно для одной из немногих сохранившихся высокотехнологичных отраслей.

Распространенный миф гласит, что Россия полностью и даже избыточно обеспечена полезными ископаемыми. Однако в действительности полностью автономным не был даже СССР, получавший немало ресурсов из-за рубежа. Распад Союза привел к тому, что зависимость РФ от импорта сырья возросла в разы — огромная часть ключевых месторождений осталось по ту сторону новых границ.

Так, ежегодно России приходится импортировать 550 тысяч тонн марганца (важнейшее сырье для черной металлургии) — собственное производство составляет лишь 40 тысяч тонн. В итоге Украина неоднократно пыталась использовать марганцевый вопрос для давления на РФ. Разработка месторождений в Красноярском крае с приемлемым качеством руды позволит поднять добычу до 250 тысяч тонн; остальные месторождения — это бедные руды, сомнительные природные условия и большие расстояния до потребителей.

Бокситы (сырье для производства алюминия) еще в советские времена импортировались — например, из Гвинеи и с Ямайки. Существует зависимость от импорта сырья для производства меди, хрома, цинка, титана, олова, вольфрама, кобальта, циркония, редкоземельных металлов и т.д. При этом возможности для развития собственного производства упираются в труднопреодолимые препятствия. Во-первых, это низкое качество руд — скажем, более трети балансовых запасов цинка сосредоточено в Холодненском месторождении с содержанием цинка в руде 3,99% (в американских и австралийских месторождениях оно доходит до 17,1 и 10,7% соответственно). Во-вторых, проблемы со строительством инфраструктуры из-за удаленности и сложных условий (93% запасов олова, например, сосредоточено в труднодоступных и малоосвоенных районах Якутии, Чукотки, Хабаровского и Приморского краев). В третьих — сомнительные геология и климат.

Одним из больных вопросов является добыча урана. Собственное производство в России составляет 3,56 тысяч тонн, и еще примерно полторы тысячи тонн дают принадлежащие «Росатому» рудники в Казахстане. При этом потребление составляет 9 тысяч тонн уже сейчас. Пока дефицит покрывается за счет демонтируемого ядерного оружия, однако к 2016-му этот источник иссякнет. Дополнительные проблемы в этом отношении создал российско-американский договор ВОУ-НОУ, подписанный в 90-х по поводу тяжелого безденежья, и предусматривавший экспорт переработанного в топливо оружейного урана в США до 2013 года. Дальше будет хуже — если планы по развитию атомной энергетики будут реализованы, то к 2020-му потребность в уране составит 26-28 тыс. тонн в год.

Возможности для наращивания добычи есть, но они своеобразны. Основные перспективы связаны с освоением Эльконского месторождения в южной Якутии, на которое приходится почти половина российских запасов урановых руд. Однако качество руд в месторождении достаточно низкое — содержание урана составляет 0,15% (в канадских рудниках оно составляет до 1%). Это сочетается с очень глубоким залеганием — 400-1200 метров, восьмибалльной сейсмичностью и типично якутским климатом — между тем, вечная мерзлота сильно осложняет шахтную добычу полезных ископаемых. В итоге себестоимость урана весьма высока. Возможные объемы добычи также ограничены — даже в оптимистическом случае к 2025 году Элькон сможет дать около 5 тыс. тонн ежегодно. Таким образом, внутреннее производство сможет покрыть потребности атомной отрасли менее, чем на треть. Принадлежащие «Росатому» активы в Казахстане способны дать еще 1,6 тыс. тонн.

При этом ситуация на мировом рынке урана, где можно было бы компенсировать «недостачу», выглядит весьма мрачно. Объем производства урана в мире отстает от потребления с 1990-го — атомная энергетика существует за счет демонтируемого оружия и старых запасов. В 2011-м производство составило около 55 тыс. тонн, потребление — 70 тыс. К 2020 г. мировое потребление урана возрастет до 82-85 тыс. тонн. Производство — только до 65-70 тыс. тонн, и это будет отнюдь не дешевое топливо. Старые, легкодоступные месторождения в значительной степени выработаны, а новые отнюдь не обещают «легкий» уран. С 2007-го запасы урановых руд, добыча которых рентабельна при цене $80 за кг., снижаются, при цене $130 за кг — стагнируют. Уран новых месторождений будет сверхдорогим — $130-$260 за кг.

Иными словами, Россия уже сейчас ресурсодефицитна по длинному ряду позиций, и в дальнейшем проблемы с рудной базой будут только нарастать из-за роста потребления и ограниченных возможностей для наращивания производства. Ситуация на внешних рынках сырья тоже будет не слишком оптимистичной. При этом зачастую эти тенденции прямо угрожают интересам экономики и национальной безопасности. Далее, выработать дефицитное сырье на собственной территории и оказаться в критической зависимости от импорта было бы крайне неостроумно.

Итак, промышленности, в том числе атомной, нужно сырье — и получить мы его можем из двух источников. Во-первых — но никак не в основных — это Африка. Во-вторых — это Центральная Азия, которой предстоит стать ключевым источником рудного сырья на перспективу.

Так, Узбекистан обладает внушительными запасами меди, цинка, урана и вольфрама, редкоземельных металлов. По запасам меди республика занимает десятое — одиннадцатое место в мире, по запасам урана — седьмое — восьмое, а по его добыче — одиннадцатое — двенадцатое. В Киргизии есть запасы титана, алюминиевого сырья, меди, цинка, олова, вольфрама, циркония, редкоземельных металлов (бериллия, тантала, ниобия) и урана.

Туркмения, кроме общеизвестных нефти и газа, занимается добычей магния.

Что касается собственно Таджикистана, то страна располагает запасами меди, цинка, вольфрама и олова. Однако ключевым ресурсным фактором, интересным России, безусловно, является уран. Добыча урановой руды в Таджикистане началась еще в 1943-м году. На севере республики был создан Ленинабадский горнохимический комбинат (позднее — «Востокредмет»). Разведанные запасы в Таджикистане истощились к середине 50-х; ограниченная добыча сохранялась вплоть до 80-х.

Тем не менее, еще в поздесоветский период в Таджикистане были обнаружены новые месторождения урановых руд на севере, востоке и в центре республики. Так, в центральной зоне было открыто более 60 рудных полей и пять месторождений. На Памире озеро Сасык-Куль «отличилось» очень высоким содержанием урана в воде, что, с одной стороны, позволяет его добывать дешевле, чем из скальных пород, с другой — говорит о наличии внушительных месторождений урана поблизости. Позднее, в конце нулевых, в Таджикистане провели исследования материалов, оставшихся от работ, проводившихся «под занавес» СССР, получив «очень интересные результаты». «Очень интересные результаты» были запрошены «Росатомом», и, вероятно, не только. Параллельно из Душанбе зазвучали заявления, что республика располагает 13-16% мировых запасов урана.

Вероятно, эти оценки сильно завышены, однако уран в Таджикистане, безусловно, есть. Во всяком случае, реакция «Росатома» была показательной. Так, в 2009-м заместитель гендиректора госкорпорации Николай Спасский во время визита в Душанбе, заметил, что «есть информация, что в Таджикистане существуют новые месторождения урана — все это требует конкретной проработки. Мы к такой работе готовы, заинтересованы в этом и в настоящее время приступаем к практическому сотрудничеству». Росатом был не одинок — несколько ранее таджикским ураном заинтересовалась китайская Z Х Choy.

Итак, Центральная Азия в целом и Таджикистан в частности должны стать одной из опор российского промышленного роста — если, разумеется, мы хотим сохранить и возродить индустриальную мощь. Эта ситуация достаточно известна — как и то, что это потребует внушительных вложений в экономику региона. Однако по отношению к любым попыткам восстановления контроля над ним сформировалась устойчивая оппозиция, выступающая то под «либеральными», то под «национальными» лозунгами.

В целом мотивы оппозиции достаточно прозрачны. Ее «либеральная» часть откровенно продвигает интересы транснациональных компаний, которым не нужны в Средней Азии конкуренты с Севера. Ее «национальная» часть делает то же самое, но в менее прямолинейной форме. Прозападный крен «националистов» в последнее время выступает во все более неприкрытом формате, а грань между либеральным и «национальным» крылом стирается отнюдь не только в рамках протестного движения. Так, г-н Холмогоров ведет непреклонную борьбу «за сохранение европейской идентичности», противопоставляя ее «ордынской» сути государства российского. Странным образом это сочетается с призывами к максимальному самоудалению от среднеазиатского урана и сырья для промышленности и проговорками по Фрейду — в ходе упомянутых выше дебатов г-н Холмогоров заявил, что Россия трудоизбыточна (в ней слишком много трудоспособного населения). Деиндустриализованная РФ действительно такой станет.

Источник — regnum.ru

Будущее Ирана в Центральной Азии и большей части Афганистана

По мере ужесточения санкций Иран смотрит на Центральную Азию как на экономический буфер

В ходе непрерывных азиатских саммитов, которые проводятся в этом месяце, президент Ирана лично занялся тем, чтобы уделить особое внимание Востоку.
На одном из таких саммитов в Азербайджане Махмуд Ахмадинежад напомнил президенту Казахстана о перспективе строительства железной дороги, соединяющей Центральную Азию с иранскими портами. На другой встрече в Кувейте он провел переговоры с лидером Таджикистана по поводу роста торговых связей между государствами.
Как раз в условиях, когда вокруг иранской экономики ужесточаются американские и европейские санкции, чиновники в Тегеране заняты тем, что пытаются заполучить доступ к азиатским рынкам, хватаясь за эту возможность, как за спасательный круг. Многие месяцы продажа иранской нефти таким странам, как Китай и Индия, была центром усилий Запада по сокращению потока как часть санкций в отношении ядерной программы Ирана.
Хотя и меньше, но весьма существенно, экономические пути для Ирана также проходят вдоль древнего Шелкового пути, соединяющего Китай и Ближний Восток. Хотя торговые связи и проекты Ирана в Центральной Азии довольно крошечны по сравнению с продажей нефти крупным мировым державам, такая пропаганда представляет собой для Тегерана очередной способ поиска экономической защиты от санкций в регионе, где Вашингтон имеет относительно ограниченное влияние.
Помимо этого, такая тактика указывает на попытку Ирана диверсифицировать свою экономику от нефти, доходы от продажи которой составляют 80% экспортной выручки, а также развить другие рынка для строительной и технологической индустрии.
«Иранская экономики настолько сильна, что может прожить и без доходов от продажи нефти», — сказал президент Ирана Махмуд Ахмадинежад на паназиатском саммите, состоявшемся на прошлой неделе в Кувейте. «Наш народ может привыкнуть к этому, и я думаю, что положение веще изменится в ближайшем будущем».
Во вторник, выступая на конференции по вопросам энергетики в Дубаи, министр нефтяной промышленности Ирана Ростам Касеми сказал, что у Ирана есть план действий по управлению страной без нефтяной прибыли с использованием инвестиций в солнечную энергию и другие источники возобновляемой энергии.
Хотя Ирану еще далеко до того, чтобы существовать без доходов от нефти, и он, возможно, никогда не достигнет этого, такие заявления отражают реальные амбиции, направленные на то, чтобы превратить Центральную Азию в основной рынок сбыта иранских товаров и технологических знаний, предоставив взамен бывшим советским республикам выход к морю.
В августе автомобилестроительная компания Иран Ходро объявила о планах повышения экспорта своих авто в Казахстан и Туркменистан. В Таджикистане иранские строительные компании являются главными строителями в таких проектах, как гидроэлектростанции и туннель стоимостью в 39 млн. долларов, который соединит столицу Душанбе с северным Таджикистаном.
Но основная идея Исламской Республики (прямая железная дорога через Центральную Азию) оказалась в плену споров и конкуренции 15 лет назад после открытия первой секции между Ираном и соседним Туркменистаном.
В прошлом месяце президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов неожиданно отменил контракт на сумму в 700 млн. долларов с иранской компанией «Pars Energy» по продолжению строительства железнодорожной линии в Казахстан вдоль побережья Каспийского моря. Причины такого решения неизвестны, но Туркменистан пересматривает свои торговые связи с Ираном ввиду расширения западных санкций.
Тем временем, Туркменистан и Узбекистан выразили интерес к вступлению в проект железной дороги из каспийского побережья Азербайджана в восточную зону Карс в Турции. Эта железная дорога будет проходить в обход Ирана, но в то же время предоставит странам Центральной Азии выход к морю.
«У Ирана нет выбора, кроме как обратиться к Азии, что касается торговли» из-за западных санкций, говорит эксперт по экономическим вопросам и руководитель программы ближневосточных исследований в государственном университете Калифорнии Сасан Фаязманеш. «Но это, конечно, не решит проблему продажи нефти, поскольку центрально-азиатские страны в основном не нуждаются в иранской нефти».
Но для Тегерана его увертюры в адрес Центральной Азии означают больше, чем просто ценник. На протяжении многих веков Иран являлся культурным ориентиром в странах бывшего СССР посредством книг, фильмов и традиций, которые берут свое начало в доисламской зороастрийской вере. Главная точка опоры Ирана – Таджикистан — также имеет лингвистические связи, которые дают Ирану важную связь с Китаем и Россией.
Однако слабой связью для Ирана являются расхождения в исламе. Большая часть Центральной Азии относится к суннитам, и правительства этих стран проявляют осторожность, чтобы не спровоцировать конфликт с шиитскими меньшинствами. Такие разделения, в свою очередь, помогают укрепить влияние Ирана в Ираке и некоторых частях Афганистана.
«Будущее Ирана в Центральной Азии и большей части Афганистана ограничивается тем фактом, что правительство Ирана официально является шиитами, а население этих стран являются суннитами», — говорит председатель Института Центральной Азии и Кавказа в университете Джонса Хопкинса Фредерик Старр. «Обе стороны выработали практическое понимание этой проблемы сразу после распада СССР, что эффективно удерживало Иран от продвижения своей религии в регионе», — отмечает он.
В то же самое время Иран все больше и больше опасается того, что Вашингтон может установить крепкие связи с Центральной Азией после запланированного вывода войск НАТО из Афганистана к концу 2014 года. Центральная Азия за последние годы становилась местом визита высокопоставленных американских чиновников. Государственный секретарь США Хиллари Клинтон побывала в Узбекистане год назад, а министр обороны Леон Панетта в марте побывал в Кыргызстане, где США уже имеют авиабазу, которая используется для осуществления дозаправки американских боевых самолетов и отправки войск в Афганистан и обратно.
«Правящая элита Ирана почти единодушно полагает, что объявленный вывод войск из Афганистана — не что иное, как прикрытие для стратегической перегруппировки», — написал эксперт по региональным вопросам из Ближневосточного института в Москве Николай Кожанов. Он также отметил, что растущее внимание к региону предоставило лидерам страны Центральной Азии больше вариантов.
«Эти страны подверглись радикальным изменениям в самосознании за последние 10 лет», — написал он в своем августовском эссе для Института ближневосточной политики в Вашингтоне. «Они больше не считают себя жителями не имеющего выхода к морю, изолированного региона, отношения которого с внешним миром полностью зависят от России или Ирана».

Брайан Мерфи
«Canadian Press», 24 октября 2012 года

http://ca.news.yahoo.com/iran-looks-central-asia-another-economic-buffer-sanctions-064920127-finance.html

Источник — InoZpress.kg

Великая Черкесия не является субектом геополитики

 

 

 

Тщательный анализ шумихи, поднимаемой вокруг т.н. черкесского вопроса позволяет увидеть, какой тактики придерживаются его инициаторы, и каких целей надеются достичь.

Обращает на себя внимание поэтапный, дозированный подход зарубежных идеологов к раскручиванию черкесской тематики.

Первый этап заключался в создании общей черкесской идентичности. Кабардинцев, адыгейцев, шапсугов, и, собственно, черкесов требовалось спаять в идеологически единый механизм, функционирующий по заранее заданному алгоритму.

Кабарда, Черкессия, Адыгея субъектами геополитики не являются, и не были бы ими даже при самом удачном для Запада разрешении проекта Великой Черкессии. Запад не настолько глуп, чтобы своими руками способствовать появлению дополнительных геополитических субъектов. Ему нужны только объекты для реализации собственных стратегических устремлений.

Интеллектуальный центр велико-черкесской идеологии находится за пределами черкесских республик, что уже должно настораживать думающих людей из числа черкесской интеллигенции. Идеологические посылы, исходящие из этого центра, наполнены антироссийскими смыслами, что приводит к искажению идентификационной модели части черкесского общества.

Общая черкесская идентичность не представляет угрозу фактом своего существования. Кабардинцы, адыгейцы, черкесы чувствовали своё родство всегда: и в царскую эпоху, и в советскую, и в послесоветскую. Эта идентичность уже была, но не содержала в себе не снимаемые противоречия по линии черкесы – русские. Зарубежные пропагандисты как раз стараются уже закрепившуюся российскую идентификацию черкесов подменить иной, более прозападной и менее пророссийской, что противоречит историческому опыту черкесского народа, который большую часть своей истории ориентировался на Россию, а не на Запад.

Похоже, что черкесский проект как раз находится на данном этапе. Процесс формирования общей черкесской идентичности антироссийской закваски продолжается. Более того, он набирает темп, вовлекая в свой водоворот, преимущественно, молодёжь, не знакомую с мирными реалиями русско-черкесского совместного проживания времён СССР. Он не достиг точки завершения, но быстро движется к ней. Как только число одурманенных достигнет уровня критической массы (15%-20% всего черкесского населения), он станет необратимым на долгие годы.

Второй этап подразумевает переход от идентификации национальной к идентификации политической. Если первый этап возможен без острых столкновений, если бы его реализация не сопровождалась антироссийскими выходками, то второй этап предполагает острое политическое противостояние на двух уровнях: центр (Москва) – периферия (черкесские республики) и между местными кланами, находящимися у власти, и теми, кто хочет заставить их потесниться.

Этот этап пока только вырисовывается, видны лишь его пунктиры (требования местных активистов к российскому правительству по поводу черкесского вопроса, их попытки пролезть в локальные органы власти, и т.д.). На необходимость переходить ко второму этапу указывают и западные аналитики, подчёркивая, что «пока чеченцы воевали с русскими, а лакцы, кумыки, даргинцы и лезгины на улицах требовали широкой автономии, черкесы тратили энергию на борьбу с другими кавказскими этническими группами» (балкарцами) (1).

Пожелания западных аналитиков таковы: черкесам пора сосредоточиться на требованиях политического характера, не делая ставку исключительно на историю. Выгодное Западу освещение истории русско-черкесских отношений – уже пройденный этап. Оно остаётся как фон для достижения политических целей.

Зарубежные инициаторы черкесско-русского напряжения не скрывают, что полностью реализовать второй этап будет непросто.

Во-первых, многие черкесы предпочитают сотрудничать с российскими властями, а не зарубежной черкесской диаспорой (на память приходят события на Украине начала 1990-х, когда не без содействия Вашингтона в страну хлынули эмиссары украинской зарубежной диаспоры из Польши, США и Канады, привезя с собой радикальную версию украинства с пронацистским оттенком).

Во-вторых, по их мнению, отсутствие неподконтрольных властям учебных заведений затрудняет воспитание и образование черкесской молодёжи не в пророссийском духе.

В-третьих, Москва, дескать, уводит национально активных черкесских лидеров от политических вопросов в сторону вопросов общекультурного характера.

В-четвёртых, вредят западному плану те черкесские организации, которые выступают за диалог с Кремлём, и даже поддерживают идею проведения Олимпийских Игр 2014 г. в Сочи.

Третий этап, который можно определить как внешнеполитический, будет возможен лишь после реализации второго, т.е. внутриполитического. Здесь черкесские республики, если добьются автономии, будут выстраивать в индивидуальном порядке отношения с внешним миром.

Широкая автономия предполагает гипотетическую возможность создания параллельных органов власти. Кто их будет контролировать, и как они будут функционировать, хорошо видно на примере крымско-татарского меджлиса, в структуре которого имеется отдел по внешним связям, чьи представители по личному смотрению лидеров меджлиса колесят по миру, встречаясь с такими «друзьями» России, как Збигнев Бжезинский и т.п. Многие западные неправительственные организации общаются с меджлисом напрямую, в обход Киева. Киев ничего поделать не может, да и не смеет. Возьмись украинские власти за наведение порядка в меджлисе, сразу же получат волну протестов и лишаться крымско-татарских голосов на ближайших выборах. Плюс политическое и экономическое давление со стороны Европы и США.

Более трагичный пример самостоятельного «выхода на международную арену» показала дудаевская Чечня, первым делом завязавшая контакты с афганскими моджахедами, турецкими экстремистами и саудовскими ваххабитами.

Черкесский проект имеет много общего с проектом крымско-татарским. Крымско-татарское движение находится в начале третьего, внешнеполитического этапа. К этому этапу стараются привести и черкесское движение.

Если же приложить к черкесскому вопросу классическую методологию прогнозирования кризисных ситуаций (по фазам: прочный мир – стабильное спокойствие – нестабильное спокойствие – кризис), его можно охарактеризовать, как находящийся в фазе перехода от стабильного спокойствия к нестабильному спокойствию.

В фазе стабильного спокойствия наблюдается ограниченное сотрудничество оппонентов, разница постулируемых ценностей и целей, рост предубеждений и стереотипов, не достигших критического уровня.

В фазе нестабильного спокойствия напряжение между сторонами переговорного процесса нарастает, но не доходит до прямых столкновений, сохраняется определённый баланс сил, но намечаются тенденции к его изменению в ту или иную сторону. Это мы и наблюдаем сегодня.

По теории, вслед за периодом нестабильного спокойствия приходит кризис отношений и война, если кризис не будет разрешён во время. Вероятно, это было бы идеальным вариантом для тех, кто снимает с проекта Великой Черкессии геополитические сливки.

Владислав ГУЛЕВИЧ, Научное общество кавказоведов

Двоякая роль США в Сирии и российско-турецкие отношения

Отложенный на неопределенное время визит президента России В.Путина в Турцию, последовавший затем инцидент с авиарейсом Москва-Дамаск стали символами надвигающегося охлаждения в российско-турецких связях.

Фактически спад в отношениях двух стран уже серьезно прoявил себя весной текущего года, когда в Стамбуле была проведена откровенно антироссийская «конференция», в организации и информационной поддержке которой был замечен след официальной Анкары. Тогда российский МИД выступил с отрезвляющим турецкую сторону комментарием, указавшим на недопустимось прoведения на территории дружественного государства подобных мероприятий, участники которых прямо угрожают территориальной целостности России и безопасности ее граждан (1).

Через несколько месяцев ощущение определенного кризиса в двусторонних отношениях усилилось с переносом даты визита президента В.Путина в Стамбул для участия в работе очередного заседания Совета сотрудничества высшего уровня, после чего сразу последовала абсолютно недружественная по отношению к России акция Турции по принудительной посадке следовавшего из Москвы в Дамаск гражданского авиалайнера. На этот раз реакция Смоленской площади была более жесткой. В комментарии МИД России от 11 октября с.г. указывалось, что действия турецких властей поставили под угрозу жизнь и безопасность пассажиров, среди которых находились 17 российских граждан.

Промежуток времени с весны до осени текущего года стал первой серъезной проверкой российско-турецких отношений после 10 лет их ровного течения в русле построения многопланового партнерства на подчеркнуто взаимоуважительной основе.

Какие изменения произошли в позиции Анкары по части поддержания отношений с Москвой на ровном уровне? Ответ на этот вопрос требует системного исследования, но его основные выводы имеют достаточно просматриваемый характер уже в первые дни после инцидента с рейсом Москва-Дамаск.

Значительное сближение между Турцией и США не могло не коснуться российско-турецких и, тем более, ирано-турецких отношений. Эксперты уже длительное время фиксируют преодоление Анкарой и Вашингтоном трудного этапа в их отношениях, который имел место в бытность предыдущей республиканской администрации Белого дома. С администрацией Б.Обамы турецкой стороне удалось найти общий язык по широкому кругу региональных тем, но роль Турции в американских планах на Ближнем и Среднем Востоке не претерпела качественных трансформаций за период 2008-2012 гг. Турция была и остается инструментарием Соединенных Штатов и тесным партнером таких зависимых от американской стороны региональных акторов, как Саудовская Аравия и Катар. Зависимость стран Персидского залива от США передалась и на Турцию, действия которой указывают на то, что подобное состояние межгосударственных конфигураций с ведущей ролью Вашингтона ее вполне устраивает.

Сдвиг от стагнации к тесному сближению в американо-турецких отношениях привел к выталкиванию Турции на передний край острых региональных проблем. Турецкое руководство понимает двойственность подобного «передового» вовлечения в региональные конфликты, но взамен оно претендует на особые преференции со стороны США. Поддержка в борьбе с курдскими боевиками, нейтральное отношение к трансграничным операциям турецкой армии в Иракском Курдистане, заверения в продолжении военно-технической и финансовой подпитки турецкой армии и экономики страны, продолжение пребывания турецких войск на севере Кипра – вот только некоторые элементы из ряда американских преференций для Турции в обмен на ее региональный курс «передового» вовлечения.

Но одними внешнеполитическими амбициями близкого Соединенным Штатам партнера продвигать американские интересы на Ближнем и Среднем Востоке не представляется эффективным. США нужен переход в фазу открытых разногласий между Турцией и Ираном, а также дистанцирование России и Турции друг от друга.

Известно, что на определенном этапе Вашингтон ставил задачу развести Турцию и Сирию от намечаемого в их отношениях после 2004 г. сближения. США это блестяще удалось, попутно решив такие задачи, как введение Турции, Саудовской Аравии и Катара в свой ближний круг, а также выстраивание на основе этой «троицы» антииранского регионального альянса.

Если бы США с опорой на арабские монархии Персидского залива добивались только системного кризиса в ирано-турецких отношениях, то они могли бы столкнуться с обратной реальностью уже в российско-турецких отношениях. Другими словами, разделение между Ираном и Турцией могло привести к сближению последней с Россией. Поэтому после успеха в сталкивании Турции и Сирии, и после первых симптомов серьезных противоречий между Ираном и Турцией, Вашингтон перешел к предметному решению задач по политической девальвации российско-турецких отношений.

Внешнеполитическая риторика Турции в сторону Ирана и России, которая в последнее время включает их упоминание в едином контексте «зарубежных защитников» президента Сирии Б.Асада, конкретные действия Анкары в рамках предоставленной ей роли «передового» вовлечения выдержаны в недружественных по отношению к Тегерану и Москве тонах.

Турция стала пользоваться благами от своего членства в НАТО на антииранских и контрроссийских позициях. Турецкая сторона поступательно повышает градус напряжения в ее отношениях с Тегераном и Москвой, что видно из череды сменяющих друг друга этапов ее «передового» вовлечения в сирийский конфликт. От принятия сирийских беженцев на своей территории Турция перешла к разговорам о создании буферной зоны в турецко-сирийском приграничье, связывая этот вопрос с достижением общего числа сирийских беженцев в приграничных турецких провинциях в 100 тыс. чел. Параллельно этому Турция взяла на себя командование первыми бригадами сирийских повстанцев, сконцентрировав на границе с Сирией ударную группировку войск. На текущий момент Анкара (при широкой дипломатической и военной поддержке США и арабских монархий Персидского залива) стремится ввести в первоочередную повестку НАТО и антиасадовской коалиции в регионе вопрос создания бесполетной для авиации сирийских властей зоны. Наряду с концентрацией сухопутной ударной группировки на сирийской границе, Турция перебросила авиационную составляющую «первого удара» ближе к потенциальному театру ведения боевых действий (истребители F-16 на авиабазе в Диарбакыре).

Недружественные шаги Турции, подготовка общественного мнения внутри страны и создание у таких государств, как Иран и Россия, представления о ее настрое на самые решительные действия в Сирии свидетельствуют о надвигающемся переходе от политики военной демонстрации к прямой интервенции на сирийскую территорию.

Интересно подчеркнуть, что США выступают в двоякой роли во всем, что связано с «передовым» вовлечением Турции на сирийском направлении. США одной рукой подталкивают Турцию к войне в Сирии, но другой удерживают ее от военной интервенции, что наглядно указывает на то, что Анкара выступает в роли инструментария Вашингтона.

На нынешнем этапе США в большей степени настроены на сдерживание Турции от военной интервенции в Сирии, т.к. в ближайшие месяцы американцы заинтересованы в продлении паузы в сирийском конфликте. Чем дольше будет длиться данная пауза, тем больше возможностей предоставляется Вашингтону в реализации более важных для него внешнеполитических задач. Турции будет предоставлена возможность показать себя в действии на сирийском направлении при переходе к фазе прямого военного вмешательства в конфликт внутри соседнего государства. Но перед этим американцам надо зафиксировать противоречия в ирано-турецких отношениях до уровня «точки невозврата», а также добиться значительного охлаждения в политической составляющей российско-турецких связей.

Как заверяют официальные представители российской стороны, отложенный визит президента В.Путина в Турцию в любом случае состоится. Если даже до инцидента с принудительной посадкой турецкими ВВС рейса из Москвы в Дамаск и выдвинутых Анкарой обвинений в перевозке на борту лайнера «запрещенного» груза визит главы России в Турцию представлял огромный интерес и важность для понимания дальнейшего развития двусторонних отношений, то отныне все контакты на высшем и высоком уровнях между Россией и Турцией будут проходить своего рода проверку на устойчивость.

С нашей точки зрения, уклон в российско-турецких отношениях последних лет в сторону их «экономизации», попытки обойти сохраняющиеся политические разногласия наращиванием экономических связей привели Москву и Анкару к определенному двустороннему тупику. Возможно, сторонам удастся еще какое-то время поддерживать уровень отношений на приемлемом уровне, но фактор тесного вовлечения США в решение задачи дистанцирования России и Турции будет играть прогрессивно деструктивное воздействие на дальнейший характер их отношений.

Михаил Агаджанян, внешнеполитический аналитик — специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

(1) В комментарии официального представителя МИД России А.Лукашевича от 18 мая с.г. подчеркивалось, что 12-13 мая в Стамбуле прошла не одна т.н. «конференция», а целая серия мероприятий откровенно антироссийского толка. В «Международной кавказской конференции» 13 мая 2012 г. участвовали, главным образом, представители чеченской, ингушской, черкесской диаспор Германии, Финляндии, Турции и других государств, а также европейских и даже японских «правозащитников», поддерживающих кавказских сепаратистов и радикалов.

Источник — Новое Восточное Обозрение
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1350973260

 

В Тбилиси Эрик Рубин говорил не только об Иране

В Грузии Эрик Рубин не скупился на комплименты и прежним властям, и новым.

Сегодня заместитель госсекретаря по вопросам Европы и Азии Эрик Рубин в Ереване продолжил свой визит по странам Южного Кавказа. До Армении американский чиновник побывал в Баку и Тбилиси. Основная тема переговоров – углубление сотрудничества субъектов региона с США, развитие демократических ценностей и, по неафишируемым данным, партнерство с Вашингтоном по иранскому и сирийскому вопросам.

О том, что Эрик Рубин ознакомился с настроем закавказских политических лидеров в отношении Ирана, стало известно только по итогам его встреч в Тбилиси. Азербайджанские источники, комментируя визит представителя Госдепа, лаконично сообщали об обсуждении экономических вопросов, гражданских свобод, а также карабахской проблематики.

В Ереване, анонсируя приезд Рубина, были еще менее словоохотливы. Пресс-служба посольства США отметила, что чиновник примет участие в работе армяно-американской группы по экономическому сотрудничеству, в ходе которой будут рассмотрены возможности стимулирования инвестиций в энергетике, торговле, а также вопросы атомной энергетики.

Однако, как подсказывает опыт, в ходе региональных визитов на Южный Кавказ у высокопоставленных представителей Вашингтона редко когда бывают слишком дифференцированные программы для каждой из стран в отдельности. Подобное однообразие с закономерной поправкой на реалии Азербайджана, Армении и Грузии связано не только с определенной схожестью проблем этих стран, но и этическими нормами – США пытаются подчеркнуть равнопартнерский характер отношений с Баку, Ереваном и Тбилиси. Поэтому, если Эрик Рубин обсуждал с грузинскими лидерами столь злободневный для США вопрос, как иранский, то трудно предположить, что в Баку он на этот счет молчал или будет молчать в Ереване.

В Тбилиси замгоссекретаря выразил надежду на то, что Грузия продолжит поддерживать политику недопущения создания Ираном ядерного оружия. «В ходе встреч в Тбилиси с президентом и будущим премьер-министром Грузии я обсудил усилия международного сообщества, направленные против создания в Иране ядерного оружия, – сказал он журналистам по итогам переговоров. – Мы прекрасно сотрудничаем и относительно турецко-сирийского вопроса, и Грузия призвана сыграть миротворческую роль в регионе».

Этому заявлению с пацифистским окрасом некоторые тбилисские эксперты однако придали несколько иное значение. По их мнению, Рубин, встречаясь с президентом Михаилом Саакашвили и будущим премьер-министром Бидзиной Иванишвили, хотел удостовериться, что отношение к иранскому вопросу в Грузии, несмотря на скорые перемены во власти, неизменное, поскольку Вашингтон, похоже, все-таки отводит Тбилиси некую особую роль в случае активных действий против Тегерана.

Так, незадолго до приезда Рубина грузинский политик Ирина Саришвили заявила, что множество больниц, построенных в последнее время в разных частях страны в рамках президентской программы, сильно напоминают американские типовые военные госпитали. Если к этому приплюсовать интенсивную реконструкцию и строительство аэропортов, способных принимать тяжелые транспортные самолеты, приведение в надлежащий порядок прочей инфраструктуры, то при желании такого рода хозяйствование можно объяснить не только заботой прежних властей о населении.

Впрочем, в Тбилиси Эрик Рубин говорил не только об Иране. Он традиционно для любого представителя Запада повторил тезис о недопустимости нахождения российских войск в Грузии, подразумевая военные базы в Абхазии и Южной Осетии. «США имеют ясную и твердую позицию относительно суверенитета и территориальной целостности Грузии», – подчеркнул он.

Комментируя недавние парламентские выборы, которые выиграла оппозиция, Рубин, поздравив с успехом Бидзину Иванишвили, подчеркнул «личную заслугу президента Саакашвили в том, что для всего мира является примерным происходящее сейчас в Грузии». По его словам, «на Женевских переговорах и российская сторона, и сепаратисты были под большим впечатлением от процесса самих выборов». «Мир уже может увидеть, что в Грузии есть демократия и она может стать образцом для региона. Мне повезло, я работаю над грузино-американскими отношениями уже 20 лет. За этот период мы видели большой прогресс и заявляем о поддержке Грузии, которая стоит на пути демократического развития», – заявил Эрик Рубин.

Помимо Саакашвили и Иванишвили представитель Госдепа встретился с некоторыми кандидатами в министры, и в том числе Ираклием Аласанией, выдвинутым на пост руководителя оборонного ведомства. Получив от него заверения в том, что «Грузия выполнит взятые обязательства по Афганистану», Рубин, в свою очередь, обещал усиление поддержки США на международной арене по части сближения Тбилиси с НАТО. «Демократичное проведение выборов способствует и углубит перспективу интеграции Грузии в НАТО», – сказал гость.

На пресс-конференции в посольстве США Эрик Рубин ушел от ответа на вопрос, как он оценивает заявление Иванишвили об участии Грузии в Олимпийских играх в Сочи, и с большим удовольствием сообщил об обещаниях, которые получил от президента страны в отношении неизменности внешнеполитического курса Грузии, укреплении связей Тбилиси с евро-атлантическими структурами и США, а также свободы СМИ.

Юрий Рокс

Источник — ng.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1350505560

Отношения Багдада с Анкарой вступают в критическую фазу

Пожалуй, самым неожиданным сюрпризом так называемой «арабской весны» в Северной Африке и на Ближнем Востоке, становится рост влияния Ирака в регионе. После того, как американцы и их союзники в 2003 году оккупировали эту страну, о ней в мировых СМИ писали как уже «приговоренной к расколу». Ирак действительно оказался разделенным на три зоны- шиитскую, суннитскую и курдскую. Хотя США вроде бы договорились с местными политическими и конфессиональным силами о том, что до 2013 года Ираком будет править триада этнополитических религиозных групп, но вперед резко выдвинулся Иракский Курдистан.

Он получил широкую автономию и стал де-факто полунезависимым. Более того, курдские формирования и политические партии, возглавляемые Массудом Барзани и Джальялем Талабани, повели отличную от Багдада тонкую политико-дипломатическую игру, постепенно самостоятельно интегрируясь в региональную политику. Да и в Москве полагали, что развал Ирака на несколько государств — вопрос времени, если, как заявлял глава МИД России Сергей Лавров, «не будет перелома и не начнется подлинное единение».

О единения в Ираке сегодня говорить пока сложно, однако можно констатировать факт активизировавшейся борьбы Багдада за сохранение территориальной целостности страны. Связано это с личностью влиятельного политика, нынешнего премьер-министра Нури Камаль Аль-Малики. Именно ему удалось активизировать процесс консолидации власти в стране после ухода из Ирака контингентов регулярной армии США. Именно его правительство выдало ордер на арест вице-президента Ирака, суннитского политика Тарика аль-Хашими, обвинив его в создании террористических отрядов. В настоящее время аль-Хашими находится в Турции, власти которой отказываются выдавать его. Теперь же аль-Малики заявляет о необходимости сохранения территориальной целостности Ирака и недопущения независимости Курдистана, выступает с поддержкой Дамаска.

В начале сентября аль-Малики выступил с заявлением против военного вмешательства внешних сил в дела Сирии, потребовав разрешения кризиса в этой стране политическими средствами. Его предложение состоит из трех пунктов: правительственные войска Сирии и оппозиция должны немедленно прекратить огонь, необходимо создать коалиционное переходное правительство, и провести выборы под наблюдением ООН и Лиги арабских государств. В данном случае у Багдада существуют свои геополитические позиции — не допустить падение алавитского режима Асада а Сирии, чтобы не усилить влияние радикальных суннитских сил, а также сузить возможности для иракских курдов в совершении самостоятельных политических маневров. Более того, на днях, как сообщил Аркан аз-Зибари, член парламентского комитета по внешним связям Совета представителей Ирака (нижняя палата иракского парламента), в ближайшее время парламент намерен вынести на голосование решение, отменяющее соглашение с Турцией, разрешающее ее военное присутствие на севере Ирака. Такая акция рекомендована Кабинетом министров Ирака. В случае его принятия, Турции утратит юридическое право вести боевые действия на территории Ирака против боевиков Курдской Рабочей партии. Это означает, что отношения Багдада с Анкарой вступают в критическую фазу.

Конечно, в этой политической интриге есть и другие острые сюжеты. Недавно, к примеру, Багдад сообщил, что прекращают регистрацию новых турецких компаний в стране. По некоторым прогнозам, это может привести к снижению товарооборота между двумя странами. По итогам 2011 года он составлял $8,3 млрд. Ирак также выразил свой протест Турции в связи с несанкционированным центральными властями визитом в Киркук турецкого министра иностранных дел Ахмеда Давутоглу. В то же время у Багдада есть свои проблемы с Эрбилем. Они касаются, главным образом, энергетических контрактов, заключаемых администрацией Северного Ирака фактически в обход центрального правительства. Но эксперты полагают, что главной причиной разногласий между Турцией и Ираком в данный момент является все же Сирия. Кстати, по этой причине иракский премьер отказался от личного предложения своего турецкого коллеги Реджепа Эрдогана посетить недавно состоявшийся Конгресс правящей партии Справедливости, куда съехались самые видные на Ближнем Востоке политики. Таким образом, Ирак дает понять Турции, что эпоха, когда она свободно участвовала в внутрииракских политических раскладах, уже позади.

Что касается Турции, то, как видим, ей не удается сохранить сбалансированный подход в отношениях, как с Дамаском, и с Багдадом, так и с Эрбилем. В итоге, как пишет турецкая газета Vatan, аль-Малики, инициируя в парламенте решение отказа на турецкое военное присутствие на севере Ирака, «подгадал подходящий момент, когда Анкара занята Сирией, чтобы продемонстрировать силу и заявить, что теперь они играют с Турцией в одной политической лиге». Это — новое политическое явление на Ближнем Востоке, когда Ирак начинает активно восстанавливать систему экономического и военно-технического сотрудничества со многими странами мира, включая и Россию. Во время недавнего визита в Москву Аль-Малики подписал контракт почти на пять миллиардов долларов на закупку российского вооружения и боевой техники. Кстати, ранее Багдад подписал и соглашение с НАТО о сотрудничестве в сфере обеспечения безопасности, приобретя одновременно официальный статус «глобального партнера» альянса. Так что на Ближнем Востоке наступает время для новых самых неожиданных решений.

Российский политолог Станислав Тарасов

17.10.2012

Источник — ИА REGNUM
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1350462960

Анкара сделает все возможное…

Бряцанье оружием

Нагнетание милитарной риторики в Турции, похоже, доходит до «точки кипения». Причем особо стараются в последнее время именно первые лица государства.

В частности, обычно относительно умеренный президент страны А.Гюль на днях заявил, что в Сирии осуществляется «наихудший» сценарий, события уже существенно влияют на Турцию, а, следовательно, Анкара «сделает все возможное», чтобы обезопасить свою территорию и своих граждан.

В свою очередь глава внешнеполитического ведомства страны А.Давутоглу после нашумевшего инцидента с сирийским пассажирским авиалайнером, летевшим из Москвы в Дамаск и в приказном порядке посаженным турецкими ВВС в Анкаре, решил не отставать от своего патрона и разошелся в эпитетах насчет сирийского режима, который совершает «такие брутальные массовые убийства гражданского населения» своей страны.

Впрочем, как всегда, всех переплюнул премьер-министр Турции Р.Т.Эрдоган.

В своем выступлении он призвал сограждан ни больше, ни меньше, а в любой момент быть готовым пойти на войну. Правда, он не уточнил против кого. Впрочем, это и так понятно, учитывая спешное стягивание танков, крупнокалиберных гаубиц и реактивных истребителей F-16 к турецко-сирийской границе (правда, в основном к ее курдскому сегменту).

Более того, на этом глава турецкого правительства не остановился и решил выйти на глобальный уровень. Выступая 13 октября на конференции в Стамбуле, Р.Т.Эрдоган заявил, что из-за вето, которое два постоянных члена СБ ООН накладывают на резолюции по сирийскому вопросу, важнейший орган ООН теряет свою легитимность в глазах «угнетаемых по всему миру».

Отсюда высокопоставленный турецкий «борец за угнетенных по всему миру» делает вывод: необходима реформа Совбеза, ключевым элементом которой является лишение постоянных членов СБ ООН права вето.

Кроме этого, турецкое руководство призывает также передать власть в Сирии вице-президенту Фаруку аш-Шараа, который, по словам А.Давутоглу, «имеет совесть» и не причастен к убийствам демонстрантов в ходе антиправительственных протестов. Кстати, важно заметить, что аш-Шараа является суннитом, а, следовательно, имеется больше шансов, что сирийская оппозиция воспримет его в качестве переходного главы государства.

Судя по всему, в Анкаре уже просто сыты по горло несогласованностью различных группировок сирийской оппозиции.

Тем более, учитывая наполеоновские ближневосточные амбиции нынешнего турецкого руководства.

Амбиции «нового Салах эд-Дина»

Изменения геополитической реальности, происходящие с начала прошлого года в арабском мире, дали возможность Турции, после фактического провала ее евроинтеграционной политики, максимально проявить себя на ближневосточном направлении.

Поражает невиданная активность, которую развила Анкара в последнее время на «революционном» Ближнем Востоке. Везде, будь это Ливия, Сирия или даже израильско-палестинское противостояние, Турция пытается выступить в качестве главного «регионального оператора».

В этой связи, было очень показательно сентябрьское прошлогоднее четырехдневное турне неугомонного турецкого премьера Р.Т.Эрдогана в «постреволюционные» Египет, Тунис и Ливию.

Показательно, что посещение Каира стало первым визитом главы правительства Турции за последние 15 лет. Там, кстати, Р.Т.Эрдоган, кроме налаживания «стратегического партнерства» с Египтом, также выступил перед главами внешнеполитических ведомств стран-членов Лиги арабских государств. В своей речи особое внимание он уделил палестинскому вопросу, уже по традиции резко раскритиковав Израиль, за что египетские исламисты даже удостоили турецкого премьера весьма почетным званием в арабском мире – «нового Салах эд-Дина».

Вообще, попытка «седлать» геополитические тренды всегда была отличительной особенностью внешней политики Турции. Вспомним хотя бы неожиданное для многих вступление Анкары в НАТО, упомянутые настырные евроинтеграционные стремления или активное формирование тюркского мира в 90-х гг. прошедшего столетия.

Сейчас же, судя по всему, решив, что в результате «арабских восстаний» к власти во всем арабском мире, в конечном итоге, придут умеренные исламисты и возобладает т.н. «турецкая модель», Анкара пытается сыграть на волне усиления исламизма в регионе, заняв позицию главного политического «оператора» на Большом Ближнем Востоке.

Отсюда и активное вовлечение в ливийскую и особенно сирийскую проблематику, и резкие выпады Анкары в сторону Израиля и даже своего бывшего союзника – Евросоюза. Отсюда же и эскалация кипрской проблемы и связанное с этим желание максимально «оперировать» углеводородными запасами, как минимум, в Восточном Средиземноморье.

О желаниях и возможностях

То, что сейчас планирует Анкара, похоже на попытку, наконец-то, кардинально переломить ситуацию на «сирийском фронте» в пользу оппозиции.

Как уже упоминалось, в ближайшее время на военную базу в Диярбакыре, расположенную вблизи курдского сегмента турецко-сирийской границы, будут доставлены 15 (по другим данным – 25) реактивных истребителей F-16, гордость турецкой военной промышленности – крупнокалиберные гаубицы «Фиртина» («Шторм»), БТРы, а также дополнительно 60 танков, доведя их общее количество на базе до 250.

Кроме того, в начале прошлой недели приграничные с Сирией регионы с инспекцией посетили начальник турецкого Генштаба Н.Озель и командующий сухопутными войсками страны Х.Киврикоглу. Высокое армейское начальство лично проверило боеготовность «сирийского» крыла Второй полевой армии, в особенности, 39-й механизированной пехотной бригады, а также поприсутствовали на военных учениях, проходящих в г.Суруч, расположенном всего в 1 км от границы с Сирией.

Кроме внутренней мобилизации, в последние дни также активизировалась и турецкая дипломатия. В частности, упомянутый глава внешнеполитического ведомства А.Давутоглу провел консультации со своими китайским и американской коллегами Ян Цзечи и Х.Клинтон. Последняя, вроде бы, на словах заверила Анкару в «полной поддержке» Белым домом действий турецкого руководства на сирийском направлении «с вовлечением механизмов НАТО».

В то же время, само руководство Альянса предпочитает и далее давать уклончивый ответ. Так, генсек НАТО А.Расмуссен во время встречи министров обороны Альянса особо акцентировал внимание на «надежде, что стороны найдут способ остановить эскалацию напряженности», а также, что НАТО не придется столкнуться с необходимостью проявлять солидарность с Турцией на сирийском направлении.

Более того, осторожничает в своих заявлениях, ограничиваясь лишь общими словами, и глава американского оборонного ведомства Л.Панетта.

Оно и понятно. Нынешней американской администрации надо спокойно дотянуть свой «миротворческий имидж» до ноября и переизбраться на следующий срок, т.к. соревноваться с командой М.Ромни в милитарной риторике будет, скорее всего, проигрышной стратегией.

Поэтому очевидно, что нынешний всплеск антисирийской кампании со стороны Турции в сочетании с новыми атаками сирийской оппозиции правительственных войск в Алеппо не учитывает в полной мере внешнеполитическую конъюнктуру со всеми возможными негативными последствиями для Анкары.

Разумеется, «новый Салах эд-Дин» должен быть «крут». Однако самое главное – это, развернув бурную внешнеполитическую активность, реально оценивать свои возможности. Ведь эмоции в конфликте – далеко не лучший помощник.

Впрочем, что делать, когда выдержка подчас чересчур эмоционального «нового Салах эд-Дина» уже, похоже, достигает своего предела?

Виталий Николаевич Билан — кандидат исторических наук, эксперт по Ближнему Востоку, специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

Источник — Новое Восточное Обозрение
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1350420960