Ulviyya Amoyeva
В планетарном масштабе фиксируются серьезные потери биологического разнообразия
Рубрика: EC
-
Европейский саммит в Ереване: разрыв с Россией?
Проведение Арменией 8-го саммита Европейского политического сообщества рассматривается не только как вклад в нормализацию положения страны, но и как признак ее отдаления от России
Türkiye, İstanbul
Заведующий кафедрой политологии и философии Университета «Хазар», доцент доктор Орхан Велиев написал для агентства «Анадолу» аналитическую статью о значении 8-го саммита Европейского политического сообщества, прошедшего в Армении, и его ключевых темах.
***
8-й саммит Европейского политического сообщества стартовал 4 мая 2026 года в Ереване. В саммите, прошедшем при широком участии на уровне лидеров, Турцию от имени президента Реджепа Тайипа Эрдогана представлял вице-президент Джевдет Йылмаз. Спустя примерно двадцать лет этот визит вошел в историю как контакт самого высокого уровня, осуществленный из Турции в Армению. Азербайджан, в свою очередь, поддержал проведение саммита в Армении, а Армения поддержала кандидатуру Азербайджана на проведение саммита в 2028 году.
Премьер-министр Армении Никол Пашинян и вице-президент Турции Джевдет Йылмаз провели встречу в рамках саммита. В ходе переговоров стороны достигли договоренности о восстановлении моста Ани, расположенного на границе между двумя странами. Подход и позиция Турции в мирном процессе также сыграли определяющую роль в преддверии этой встречи. При этом Турция придает большое значение требованию Азербайджана о соблюдении его территориальной целостности.
Стратегическая смена курса Армении
Процесс прихода Пашиняна к власти и период его премьерства разрушили привычные для армянской политики эпохи независимости шаблоны. В этом смысле внимание привлекает политика, которую Пашинян в последнее время проводит в отношении Азербайджана и Турции, а также его шаги, направленные на балансирование российского влияния в стране. Проведение Арменией 8-го саммита Европейского политического сообщества, который может внести важный вклад в открытие страны миру в условиях демографического и экономического тупика, рассматривается не только как вклад в нормализацию положения Армении, но и как признак ее отдаления от России.
Хотя правительство Никола Пашиняна передало контроль над охраной границ от российских структур национальным силам, российское влияние в таких стратегических сферах, как банковский сектор и железные дороги, сохраняется. Кроме того, сохранение российского военного присутствия показывает, что Москва не утратила свое влияние полностью. Тем не менее вопрос о том, сможет ли Россия сохранить прежний уровень доминирования, остается открытым.
Саммит, собравший в Ереване лидеров примерно 50 стран, включая Францию и Великобританию, можно рассматривать как смелый шаг для Армении — страны, известной своей зависимостью от России. В этом смысле Пашинян пытается вывести страну из зависимости от России и диверсифицировать политико-экономические, военные и технологические связи.
Вместе с тем можно сказать, что окончательное мирное соглашение с Азербайджаном будет иметь определяющее значение как для самой Армении, так и для установления мира и безопасности в регионе. В этом контексте Пашинян в своем вступительном выступлении дал сигнал о том, что может поехать в Баку на саммит 2028 года. Это показывает, что Пашинян рассчитывает победить на выборах и подписать мирное соглашение. Если Пашинян победит на выборах, можно ожидать, что он продолжит курс на устранение конституционного препятствия для подписания мирного соглашения и политику балансирования зависимости от России.
Позиция Азербайджана и России
Президент Азербайджана Ильхам Алиев принял участие в заседании в онлайн-формате по приглашению председателя Европейского совета Антониу Кошты и выступил с речью. Это стало первым после обретения независимости участием Азербайджана на столь высоком уровне на мероприятии, проводимом в Армении. Алиев заявил, что в рамках мирного процесса Азербайджан в одностороннем порядке снял транзитные ограничения в отношении Армении.
В своем выступлении Ильхам Алиев также отметил значение «коридора Трампа». Он заявил, что с реализацией этого коридора связь Нахчывана с Анкарой усилится, а сам маршрут станет частью Среднего коридора. Кроме того, Алиев поблагодарил Европейскую комиссию за ее позицию по мирному процессу.
Однако Алиев отметил, что не все европейские институты придерживаются одинаковой политики, и раскритиковал противоречивые резолюции, принятые Европейским парламентом и Парламентской ассамблеей Совета Европы незадолго до саммита. Кроме того, было заявлено о приостановке отношений Азербайджана с Европейским парламентом. Основная причина недовольства Азербайджана этими решениями заключается в том, что не была оказана поддержка азербайджанцам, пострадавшим в результате оккупации, тогда как миролюбивый подход Азербайджана к армянским гражданским лицам был проигнорирован.
Позиция России по саммиту ожидалась с особым интересом. Москва заявила о положительном отношении к мирному процессу, однако в аналитических материалах газеты «Коммерсантъ» [1] со ссылкой на выступление Алиева приводились оценки о том, что Европа саботирует этот процесс. В целом в заявлениях российской стороны [2] выражалась поддержка мирному процессу, но одновременно отмечались разногласия с западными институтами. Азербайджан заявил, что, несмотря на усилия кругов, пытающихся препятствовать мирному процессу, он остается приверженным мирной повестке, и заявления армянских официальных лиц также свидетельствуют об этом.
Как следует оценивать позицию Европы?
Мир перешел от основанного на правилах порядка эпохи модерна к периоду глобальной «безнормности» [3] и находится в поиске нового порядка. В этом смысле наступил период, когда наряду с сильными государственными структурами особую роль играют лидеры. Европа из-за дефицита лидерства утратила влияние на формирование глобального порядка. Так, по таким стратегическим вопросам, как Карабах, Ближний Восток, Украина и Иран, Европа не смогла продемонстрировать волю к эффективному воздействию на процессы.
Хотя Брюссель стремился выступить посредником в мирных переговорах между Азербайджаном и Арменией, саммит в Вашингтоне показал, что администрация Трампа внесла более заметный вклад в установление мира на Южном Кавказе. Также известна роль европейских стран в вопросе реализации проекта коридора, который Азербайджан и Турция называют «Зангезурским коридором», а на вашингтонском саммите был обозначен как «маршрут Трампа».
Проведение 8-го саммита Европейского политического сообщества в Ереване можно рассматривать как попытку Европы продемонстрировать свое присутствие в регионе посредством различных шагов. В саммите приняли участие не только лидеры стран-участниц, но и представители Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, а также генеральный секретарь НАТО.
Однако двойственный подход Европейского парламента к Азербайджану в вопросе мирных переговоров вызывает опасения, что Европа до сих пор не извлекла уроков из своей стратегической ошибки во время Второй Карабахской войны.
[1] https://www.kommersant.ru/doc/8634942?query=Ильхам%20Алиев
[2] https://report.az/xarici-siyaset/dunya-metbuati-azerbaycan-prezidentinin-avropa-siyasi-birliyi-nin-zirve-toplantisindaki-cixisindan-yazir
[3] https://www.setav.org/kurallara-dayali-duzenin-cozulusu-kuresel-normsuzluk-cagi-ve-turkiyenin-stratejik-rolu
[Доцент доктор Орхан Велиев — заведующий кафедрой политологии и философии Университета Хазар в Баку]
-
АНАЛИТИКА — Как кризис в Ормузском проливе сказывается на европейской авиации?
Аналитик в области авиации и геостратегии Омер Гирай Озай рассказал «Анадолу» о влиянии кризиса в Ормузском проливе на поставки авиатоплива в Европу
Ömer Giray Özay, Ulviyya Amoyeva
СТАМБУЛ
Аналитик в области авиации и геостратегии Омер Гирай Озай написал для «Анадолу» аналитический материал о влиянии кризиса в Ормузском проливе на обеспечение европейских стран реактивным топливом.
***
Ормузский пролив — это критически важная транспортная артерия, через которую проходит около 25% мировых поставок нефти. Данный показатель играет определяющую роль не только в обеспечении сырой нефтью, но и существенно влияет на поставки реактивного топлива и его ценообразование. В связи с этим гражданская авиация оказалась перед лицом серьезного кризиса. Юго-Восточная Азия ощутила на себе последствия текущих событий с точки зрения нефтяных поставок, а в Европе это влияние напрямую оборачивается дефицитом авиакеросина.
С момента начала конфликта между Россией и Украиной Европа находится под давлением в вопросах энергоснабжения. Теперь же, после односторонних шагов президента США Дональда Трампа в отношении Ирана, она получила новый серьезный удар. Эти события влияют как на мировые и европейские рынки, так и на соседнюю с Европой Турцию — страну-члена НАТО.
Благодаря росту цен на энергоносители Россия в качестве производителя извлекает выгоду из конъюнктурного повышения на рынках. В то же время Европейский союз испытывает серьезное давление из-за увеличения энергозатрат, инфляции и поддержки Украине. Низкие темпы экономического роста привели к отраслевым кризисам и социальной поляризации во многих странах, в первую очередь в Германии.
Глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль ранее предупредил, что запасов авиакеросина в Европе может хватить всего на несколько недель. Это создает серьезные риски для операционной стабильности ряда авиаперевозчиков.
Крупнейшая авиационная группа Европы принимает меры
Группа Lufthansa, в которую помимо одноимённой немецкой авиакомпании входят Austrian Airlines, Swiss Air Lines и ITA Airways, является одним из крупнейших авиационных холдингов Европы и занимает четвертое место в мире. Авиаперевозчик и без того находился под давлением из-за забастовок пилотов и судебных разбирательств, связанных с государственной помощью, полученной в период пандемии COVID-19.
На фоне кризиса в Ормузском проливе Lufthansa в первую очередь вывела из состава флота 40 воздушных судов — это около 2,5% от общей провозной мощности. Авиакомпания с вековой историей и штатом порядка 100 тыс. человек по всему миру не остановилась на этом и объявила о прекращении деятельности Lufthansa CityLine, подразделения, обеспечивающего внутренние перевозки в Германии.
В этом контексте шаги, предпринятые Lufthansa, не являются неожиданными. В кризисные периоды компания, как и во время пандемии COVID-19, оперативно реагирует и принимает меры для сохранения своего корпоративного благополучия.
Влияние растущей геополитической неопределенности на гражданскую авиацию
Миролюбивый мировой порядок всегда служил прочным фундаментом для развития торговли. В полной мере это относится и к гражданской авиации — отрасли, которая существует благодаря глобальной интеграции.
Закрытие российского воздушного пространства для западных авиакомпаний после начала конфликта РФ и Украины поставило европейских перевозчиков — особенно на азиатских маршрутах — в крайне невыгодное положение с точки зрения конкуренции. Вдобавок спровоцированная Израилем эскалация на Ближнем Востоке привела к расширению зон, запрещенных для полетов, и удлинению маршрутов. А недавние события вокруг Ирана добавили этому процессу еще одно измерение. Даже такой глобальный авиационный узел, как Дубай, оказался под угрозой, что привело к задержкам большого числа пассажиров и ослабило спрос на дальнемагистральные рейсы.
В краткосрочной перспективе выгоду из сложившейся ситуации извлекли альтернативные транспортные узлы — такие как Стамбул, Маскат и Мюнхен. Однако стабильно растущие цены на авиакеросин создают серьезные трудности для всей отрасли. Топливо — одна из главных статей расходов авиакомпаний, и его удорожание ведет к росту цен на авиабилеты. Это, в свою очередь, приводит к падению спроса, что в особенности оказывает давление на европейских перевозчиков.
В этой связи примечательно, что в отрасли уже начинают обсуждать риски банкротств. И, действительно, некоторые европейские авиакомпании уже столкнулись с финансовыми трудностями.
Преимущества турецких авиакомпаний
Керосиновый кризис, стучащийся в двери Европы, оказывает давление на одного из крупнейших авиаперевозчиков континента — Lufthansa, но при этом открывает новые возможности для турецких авиакомпаний. Ведущие авиакомпании Турции благодаря своему географическому положению находятся в более выигрышной позиции по сравнению с перевозчиками других стран. В нынешний период турецкие авиакомпании также несколько сокращают отдельные маршруты. Однако флагман турецкой гражданской авиации — Turkish Airlines (THY), которая и в прошлом придерживалась стратегии роста вопреки циклическим спадам, сумела заранее адаптироваться к этим изменениям — как это уже произошло на австралийских направлениях.
Высокая мощность переработки нефти, которой Турция обладает благодаря таким игрокам, как турецкое нефтеперерабатывающее предприятие TÜPRAŞ и азербайджанская государственная нефтяная компания SOCAR, обеспечивает ей стратегическое преимущество в части поставок реактивного топлива.
Как уже отмечал министр транспорта и инфраструктуры Турции Абдулкадир Уралоглу, Турция является экспортером авиационного керосина. Такая структура, более гибкая по сравнению с европейскими аналогами, позволяет существенно снизить для страны негативные последствия топливного кризиса. Ожидается, что это стратегическое преимущество особенно пригодится турецким аэропортам и авиакомпаниям в нынешний критический для всей мировой авиации период.
Кому на руку топливный кризис, а кому он вредит?
Кризис в Ормузском проливе представляет собой серьезную угрозу для уровня благосостояния европейских стран. Ожидается, что он окажет негативное воздействие прежде всего на туристические планы и предстоящий летний сезон.
Европа же в сложившихся обстоятельствах выглядит сосредоточенной на решении своих внутренних проблем и все более утрачивает способность к быстрому и дальновидному реагированию. Шаги, предпринятые США в рамках НАТО, и последовавшие за ними ожидания Европы по поводу дальнейшей поддержки лишь выявили отсутствие должной координации между союзниками.
Таким образом, развитие событий в столь критическом регионе, как Ормузский пролив, косвенно ведет к росту энергетических доходов России и дает ей дополнительные преимущества в контексте конфликта с Украиной. Что же касается стороны, которая выигрывает в этой ситуации, то ожидается, что ею — благодаря верному позиционированию и развитой инфраструктуре — станут именно турецкие авиакомпании.
[Омер Гирай Озай — докторант кафедры международных отношений имени Генри Киссинджера Боннского университета и аналитик в области авиации и геостратегии]
АНАЛИТИКА — Как кризис в Ормузском проливе сказывается на европейской авиации?
-
Почему Германия осталась без казахстанской нефти: что стоит за остановкой «Дружбы»?
Эксперты связывают сложившуюся ситуацию с влиянием внешнеполитической конъюнктуры в энергетическом секторе Евразии
Marina Mussa
СТАМБУЛ
Транзит казахстанской нефти в Германию по нефтепроводу «Дружба» с 1 мая будет фактически остановлен, а поставки по ключевому маршруту «Атырау-Самара-Шведт» сведены к нулю. Решение, официально обоснованное «техническими ограничениями», уже вызвало перераспределение экспортных потоков Казахстана и усилило дискуссию о политизации энергетической инфраструктуры в Евразии.
Вице-премьер РФ Александр Новак заявил, что поставки перераспределяются из-за инфраструктурных ограничений. В Кремле подчеркнули, что политической подоплеки в ситуации нет. Однако в Астане подтвердили: транзит по направлению в Германию в мае отменен, а часть объемов уже перенаправляется через альтернативные маршруты, включая Каспийский трубопроводный консорциум и другие направления.
Энергетика как инструментом влияния
Жанат Момынкулов, старший преподаватель кафедры политологии Евразийского национального университета имени Л.Н. Гумилева, заявил, что ситуация вокруг транзита казахстанской нефти по нефтепроводу «Дружба» лишь на первый взгляд выглядит технической корректировкой поставок, однако в действительности отражает более глубокие изменения в энергетической и геополитической архитектуре Евразии.
По его словам, инцидент демонстрирует уязвимость существующей модели экспортной логистики Казахстана. Несмотря на то, что основной объем нефти по-прежнему транспортируется через систему Каспийского трубопроводного консорциума, сам факт возможной приостановки транзита по «Дружбе» показывает, что даже второстепенные маршруты могут оказаться под влиянием внешнеполитической конъюнктуры. «В условиях, когда значительная часть экспортной инфраструктуры проходит через территорию одной страны, транспортные каналы неизбежно становятся элементом политического давления», — отметил эксперт.
Момынкулов подчеркнул, что оперативное перераспределение около 260 тыс. тонн нефти через альтернативные направления, включая КТК и порт Усть-Луга, свидетельствует о гибкости системы, однако не решает ключевой проблемы.
«Стратегически речь идет лишь о временном сглаживании. Системный вопрос зависимости от транзитных маршрутов остается открытым», — заявил он.
Эксперт обратил внимание, что поставки нефти в Германию имели для Казахстана не только экономическое, но и стратегическое значение, поскольку позволяли укреплять энергетическое сотрудничество с ЕС. «Однако текущая ситуация показывает, что даже формально диверсифицированные поставки остаются опосредованными и зависят от инфраструктуры третьих стран», — подчеркнул он.
По оценке Момынкулова, Россия сохраняет роль ключевого инфраструктурного посредника, своего рода «фильтра» для экспорта казахстанских энергоресурсов в Европу. «Любые изменения в отношениях между Москвой и западными столицами неизбежно проецируются на казахстанские экспортные маршруты», — считает эксперт.
Он также указал, что происходящее несет в себе политический сигнал со стороны Москвы, демонстрируя сохранение контроля над энергетической инфраструктурой и возможность использовать ее как инструмент внешнеполитического влияния.
«Даже поставки, формально не связанные с российской нефтью, остаются уязвимыми, если проходят через российскую территорию. Для глобального рынка это усиливает фактор неопределенности и подчеркивает политизацию энергетических потоков», — заявил Момынкулов.
Диверсификация приобретает иное значение
По мнению эксперта, в более широком контексте речь идет о трансформации всей евразийской энергетической системы. «Она становится менее интегрированной и более политизированной. Энергетика все теснее переплетается с вопросами безопасности и внешней политики».
По его словам, в этих условиях для Казахстана вопрос диверсификации приобретает принципиально иное значение. «Если ранее логистика рассматривалась как элемент долгосрочной стратегии, то сегодня она становится фактором экономической и политической безопасности, фактически превращаясь в элемент национального суверенитета», — подчеркнул эксперт.
Энергетика перестает быть нейтральной
Схожую оценку ситуации дает и турецкий эксперт, профессор в сфере международных отношений в университете Кападокия Хасан Али Карасар, который рассматривает происходящее уже в более широком региональном и европейском контексте.
По его словам, приостановка транзита имеет прежде всего политико-стратегическое значение. «Россия использует энергетический транзит как геополитический инструмент, а ситуация вокруг нефтепровода «Дружба» отражает глубокую трансформацию энергетических отношений в Евразии», — подчеркнул он.
По словам Карасара, ссылаясь на «технические возможности», Москва сохраняет пространство для правдоподобного отрицания политической составляющей. Однако выбранный момент — на фоне напряженных отношений между Россией и Германией и энергетического разворота Берлина после 2023 года — придает этому решению явный политический смысл.
Эксперт считает, что ситуация усиливает зависимость Казахстана от российской инфраструктуры и подталкивает Астану к ускоренной диверсификации. При этом, по его мнению, полный отказ от российских маршрутов в краткосрочной перспективе невозможен.
В то же время Карасар указал, что глобальные процессы вынуждают и саму РФ к фундаментальной перенастройке энергетической стратегии. Столкнувшись с сокращением доступа к европейским рынкам, санкциями и растущими логистическими ограничениями, Москва активно продвигает диверсификацию рынков и перестройку маршрутов поставок, отметил он.
«Такие страны, как Китай и Индия, уже стали ключевыми покупателями российской нефти со скидкой, и эта тенденция, вероятно, будет усиливаться. Параллельно Россия продолжит инвестировать в трубопроводную и портовую инфраструктуру, снижая зависимость от маршрутов и финансовых систем, контролируемых Западом», — пояснил эксперт.
Альтернативные маршруты и роль Турции
По оценке Карасара, будет расти значение транскаспийских направлений через Азербайджан, Грузию и Турцию, а также трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан. Несмотря на ограниченные мощности, по его мнению, их политическая значимость будет увеличиваться.
Эксперт считает, что ситуация не приведет к открытому конфликту между Россией и Казахстаном, однако закрепит опасения относительно политизации транзита.
«Ключевым фактором становится сам прецедент: Россия сохраняет возможность влиять на доступ казахстанской нефти к европейским рынкам через контролируемую инфраструктуру», — заявил он.
Карасар также отметил, что происходящее ускорит развитие альтернативных маршрутов через Каспий, Южный Кавказ и Турцию.
По его оценке, конфликт в Украине кардинально изменил подход к энергетической безопасности: если ранее трубопроводы рассматривались как «элемент эффективности», то теперь — как «источник уязвимости». Новая стратегия базируется на диверсификации поставщиков и маршрутов, снижении зависимости от транзитных стран и защите инфраструктуры.
В итоге, по мнению Карасара, речь идет о структурном сдвиге, где РФ остается географически важным игроком, однако ее надежность как транзитного партнера в глазах Европы снижается. Это приведет к дальнейшему поиску альтернативных маршрутов со стороны ЕС, в то время как страны Центральной Азии будут вынуждены балансировать между сотрудничеством с Москвой и развитием западных направлений.
Эксперт отметил, что нефтепровод «Дружба» остается важным для Европы, однако после конфликта в Украине и санкций его функционирование уже выглядело скорее исключением.
В долгосрочной перспективе, по мнению Карасара, нельзя исключать частичного восстановления работы подобных маршрутов после снижения геополитической напряженности.
Однако это будет происходить уже в новых условиях с более низким уровнем доверия, усиленным регулированием и стремлением избежать односторонней зависимости.
«В то же время глобальные факторы, включая нестабильность вокруг Ормузского пролива и эскалацию напряженности с участием Ирана, ускоряют перестройку мировой энергетической системы. Это ведет к изменению логистики, механизмов ценообразования и оценки рисков, а энергетическая безопасность все больше определяется устойчивостью и надежностью маршрутов», — сказал Карасар.
В этих условиях традиционные коридоры, включая трубопроводы через Россию или морские узлы, будут оцениваться не только с экономической точки зрения, но и через призму стратегических рисков, резюмировал эксперт.
Почему Германия осталась без казахстанской нефти: что стоит за остановкой «Дружбы»?
-
Война, религия и политика: напряженность в отношениях между Папой и Трампом
Напряженность в отношениях между Ватиканом и президентом США Дональдом Трампом продолжается уже несколько месяцев
Belirsiz Kişi, Nariman Mehdiyev
СТАМБУЛ
Доцент университета Ягеллония в польском Кракове Каролина Ванда Ольшовска написала для «АА Аналитика» статью о напряженности в отношениях между Трампом и Ватиканом, а также о возможных последствиях антивоенной позиции Папы Леона XIV для внутренней политики США.
***
Напряженность в отношениях между Ватиканом и президентом США Дональдом Трампом продолжается уже несколько месяцев. В основе этой напряженности лежат различия в ценностях между Католической Церковью и нынешней американской администрацией. Папа Лев XIV не вмешивался во внутреннюю политику США. Такая роль и не должна быть у лидера Церкви, однако когда речь идет об основных социальных и гуманитарных вопросах, Папа не может оставаться в стороне. Поводом для напряженности стало призыв Папы к американским епископам защищать права мигрантов. События в Венесуэле после ареста Мадуро также вызвали резкую реакцию Льва XIV. Однако событием, наиболее явно продемонстрировавшим позицию Папы, стало его открытое осуждение военного нападения США и Израиля на Иран.
Для Католической Церкви и ее прихожан чрезвычайно важно, чтобы Папа занимал четкую позицию против любого насилия и войны. Здесь речь идет не только о нападении Израиля на другое государство, но и о неприемлемости агрессивной политики, военной эскалации и жертв среди гражданского населения. Согласно католическому социальному учению, защита человеческого достоинства и права на жизнь должна оставаться универсальным принципом, независимо от того, кто является агрессором.
Папа Франциск также подвергся аналогичной критике. В связи с нападением России на Украину он призвал к миру и осудил войну, но для многих католиков этого оказалось недостаточно. Главным ожиданием было прямое возложение ответственности на Россию. Папа Лев XIV, в свою очередь, ответил именно на эти ожидания. Он не ограничился осуждением войны, но и прямо назвал агрессора. В такой период, когда геополитические соображения преобладают над этическими соображениями, то, что Ватикан заявляет о себе как о моральном авторитете на международной арене, приобретает дополнительный смысл.
В подходе Папы к конфликтам на Ближнем Востоке бросается в глаза чрезвычайно последовательная линия. Известно, что Трамп не терпит критики, даже если она не направлена непосредственно на него. За долгие годы он привык к безоговорочной преданности окружающих и их послушанию на публике. В этом контексте вполне понятно, что осуждение со стороны американского папы, являющегося одновременно главой Католической церкви и лидером суверенного государства, вызвало столь резкую реакцию.
Религия как инструмент политики
Папа Лев XIV же не сделал ни малейшего шага назад перед лицом этих реакций. Несмотря на политическое давление и нападки со стороны общественности, он решительно отстаивал свою позицию. Слова «Бог не принимает ничью сторону в войне» приобретают в этом контексте особый вес. Этим высказыванием папа прямо возразил против попытки американской стороны представить конфликт с Ираном как законную войну. Отклонив такую трактовку, он подчеркнул основополагающий принцип: религия не может оправдывать военное насилие или политическую агрессию.
В последнее время активно обсуждаются предположения о том, что государственное финансирование социальных и гуманитарных программ, осуществляемых католическими организациями в США, будет прекращено. Однако эта напряженность выходит далеко за рамки разногласий по поводу недавней американской политики или различий в подходах к войне или войнам на Ближнем Востоке. Во главе Католической Церкви стоит Папа, являющийся её высшим авторитетом. Ожидается, что все католики, от священнослужителей до рядовых верующих, признают его духовное лидерство.
Избирательный аспект
Папа Лев XIV, выросший в Америке, пользуется сильной поддержкой и среди католиков своей страны. А это само по себе представляет проблему для администрации Трампа. Когда они хотят оспорить заявление Льва XIV, у них нет возможности выдвинуть другого католического священнослужителя в качестве равноценного авторитета. В некоторых протестантских общинах, где нет всеобщего лидера, конкурирующие толкования и альтернативные авторитеты находят почву гораздо легче. В Католической Церкви же Папа занимает уникальное место как высший и бесспорный авторитет в управлении Церковью на земле.
Поэтому слова осуждения Папы имеют огромный вес как в символическом, так и в политическом плане, выходя далеко за рамки обычного религиозного заявления. Они могут глубоко повлиять на верующих, сформировать повестку дня общественного мнения и изменить взгляды миллионов людей на моральные вопросы. На мой взгляд, именно в этом и заключаются более глубокие корни нынешнего обострения ситуации. Католические избиратели в США составляют значительную часть электората; среди них много тех, кто традиционно поддерживает Республиканскую партию и придерживается консервативных социальных взглядов. По мере усиления напряженности между Ватиканом и Белым домом ее последствия не ограничатся лишь дипломатией, а могут напрямую отразиться на внутренней политике США.
[Каролина Ванда Ольшовска — преподаватель университета Ягеллония в Кракове.]
Война, религия и политика: напряженность в отношениях между Папой и Трампом
-
Война США-Израиля и Ирана: взгляд сквозь призму глобальной системы
Военная напряженность на Ближнем Востоке дает важные сигналы о том, в каком направлении может эволюционировать мировой порядок, и показывает, что в международной среде вновь формируется система, в которой политика силы занимает центральное место
Prof. Dr. Aygün Attar, Marina Mussa |
Istanbul
Бывший член Совета по безопасности и внешней политике при президенте Турции, председатель правления Фонда турецко-азербайджанской дружбы, сотрудничества и солидарности профессор Айгюн Аттар подготовила для рубрики для агентства «Aнадолу» аналитический материал о региональном балансе в войне США–Израиля и Ирана и ее глобальных последствиях.
***
Современная международная система переживает исторический рубеж, на котором постепенно размывается архитектура относительной стабильности, сформированная после окончания холодной войны. Усиление соперничества великих держав, превращение региональных кризисов в часть глобальных стратегических противостояний и все более политизированное толкование норм международного права существенно меняют природу современных войн.
Баланс сил перестал быть исключительно сферой конкуренции, основанной на военном потенциале. Сегодня он определяется сложной стратегической борьбой, включающей контроль над энергетическими маршрутами, технологическое превосходство, информационное пространство и экономические сети.
Война США–Израиля и Ирана
Последние военные события на Ближнем Востоке, особенно динамика конфликта между США, Израилем и Ираном, являются одним из наиболее показательных примеров этих трансформаций. Регион исторически выступал точкой пересечения глобальной политики силы и стал одним из наиболее чувствительных геополитических пространств мировой системы благодаря концентрации энергетических ресурсов, наличию стратегических проливов и идеологическому соперничеству.
Современная военная напряженность в регионе рассматривается не только как отражение локальных проблем безопасности, но и как поле соперничества, на котором проявляются глобальные стратегические расчеты крупных держав.
Поэтому анализ этой войны не может ограничиваться хронологией военных операций или тактическими событиями. Для понимания конфликта необходимо одновременно рассматривать практику применения международного права, изменение баланса сил, теории стратегического сдерживания и трансформацию глобальной архитектуры безопасности.
Особую роль играют такие инструменты современной войны, как доктрины превентивных ударов, прокси-конфликты, кибероперации и методы гибридной войны, которые существенно расширяют традиционное понимание вооруженного противостояния.
Одновременно этот процесс поднимает серьезные вопросы о способности международных институтов управлять кризисами. Система Организации Объединенных Наций (ООН) и механизмы международного права в периоды обострения соперничества великих держав нередко оказываются в тени политических интересов, что вызывает новые дискуссии о будущем глобального управления.
Военная напряженность на Ближнем Востоке дает важные сигналы о возможной эволюции мирового порядка и показывает, что формируется международная среда, в которой политика силы вновь занимает центральное место.
Таким образом, конфликтная динамика между США, Израилем и Ираном не может рассматриваться лишь как военное противостояние трех акторов. Эти события следует оценивать как часть более масштабной геополитической трансформации, в рамках которой заново определяется глобальный баланс сил, усиливаются расчеты стратегического сдерживания и формируется новая парадигма безопасности международной системы.
Систематизация отношений США и Израиля
Последние события на Ближнем Востоке показывают, что стратегическая координация между Вашингтоном и Тель-Авивом приобретает все более системный характер. Диалог в сфере безопасности между США и Израилем уже давно выходит за рамки двустороннего военного сотрудничества.
Эти отношения расширяются до более широкого стратегического измерения, включающего региональный баланс сил, энергетические маршруты, морскую безопасность и архитектуру ядерного сдерживания. В этой системе иранский фактор продолжает занимать центральное место в стратегическом планировании США и Израиля.
Особенно с периода президентства Дональда Трампа в Вашингтоне подход к ограничению регионального влияния Ирана приобрел более открытый и прямой характер стратегической доктрины. Политика так называемого «максимального давления» включала не только экономические санкции, но и элементы военного сдерживания, дипломатической изоляции и укрепления сети региональных партнерств.
В американских политических кругах укрепилось убеждение, что влияние Ирана в Ираке, Сирии, Ливане и Йемене способно в долгосрочной перспективе изменить региональный баланс сил.
В центре военного планирования США и Израиля выделяются три ключевых направления:
— ядерная программа Ирана;
— сеть региональных союзных вооруженных группировок;
— стратегический ракетный потенциал.
Деятельность Ирана по обогащению урана и развитие его ядерной инфраструктуры давно рассматриваются в Вашингтоне и Тель-Авиве как фактор угрозы безопасности. Параллельно значительное внимание уделяется и региональной сети влияния Тегерана — через «Хезболлу» в Ливане, шиитские вооруженные группы в Ираке и движение хуситов в Йемене, которые воспринимаются как важный элемент региональной безопасности.
Все эти процессы свидетельствуют о формировании нового этапа в архитектуре безопасности Ближнего Востока. Стратегическая координация между Вашингтоном и Тель-Авивом не только усиливает политику сдерживания в отношении Ирана, но и становится частью более широкой геополитической трансформации, заново определяющей систему союзов, военные балансы и дипломатические расчеты в регионе.
В ближайшие годы динамика безопасности на Ближнем Востоке во многом будет зависеть от масштаба координации между США и Израилем, стратегических решений Ирана и реакции региональных игроков на новую конфигурацию сил.
Следы современных военных доктрин в войне США–Израиля и Ирана
В эпоху информационного общества военные конфликты уже не ограничиваются операциями на поле боя. Медийные сети, цифровые коммуникационные платформы, дипломатическая риторика и международные институты стали неотъемлемой частью борьбы за восприятие и легитимность.
Каждая сторона стремится представить свои военные действия как осуществление права на самооборону в рамках международного права, одновременно изображая противника нарушителем международных норм. В этой борьбе глобальные СМИ, международные организации и дипломатические площадки становятся ключевыми пространствами формирования нарратива войны.
В современных конфликтах стратегическое значение имеет не только военный успех, но и достижение международной легитимности.
При оценке возможного развития нынешней войны на Ближнем Востоке обычно рассматриваются три основных сценария.
Первый — сценарий контролируемой напряженности, при котором ограниченные военные операции продолжаются, но масштабная региональная война не происходит. В этом случае стороны пытаются удерживать конфликт ниже определенного уровня благодаря механизмам взаимного сдерживания.
Второй — сценарий региональной эскалации, при котором союзники сторон напрямую вовлекаются в боевые действия, что может превратить конфликт в широкомасштабную региональную войну. Такое развитие событий способно серьезно повлиять на безопасность многих государств Ближнего Востока и иметь последствия для глобальных энергетических рынков и международных торговых маршрутов.
Третий — дипломатический сценарий, при котором международные механизмы дипломатии приводят к контролируемому снижению напряженности. В этом контексте важную роль могут сыграть дипломатические инициативы при участии ООН, крупных держав и региональных игроков.
В целом война на Ближнем Востоке не может рассматриваться лишь как военное противостояние двух или трех государств. Этот конфликт представляет собой многослойный геополитический процесс, в котором испытываются нормы международного права, появляются новые формы соперничества великих держав и трансформируется региональная архитектура безопасности.
Поэтому анализ этой войны требует многомерного подхода, объединяющего военную стратегию, международное право, дипломатию, энергетическую политику и глобальный баланс сил.
Современная международная система все более ясно показывает, что исход войн определяется не только военной мощью. Дипломатические переговоры, правовые механизмы, экономические санкции, технологии и управление глобальным восприятием становятся ключевыми факторами, формирующими судьбу современных конфликтов. Нынешняя война на Ближнем Востоке остается одним из наиболее ярких проявлений этой многомерной борьбы за влияние в мировой политике.
Профессор Айгюн Аттар — бывший член Совета по безопасности и внешней политике при президенте Турции, председатель правления Фонда турецко-азербайджанской дружбы, сотрудничества и солидарности.
Война США-Израиля и Ирана: взгляд сквозь призму глобальной системы
-
АНАЛИТИКА — Реакция Европы на Иран выявила разногласия внутри ЕС и по Атлантическому альянсу
ЕС определил своей приоритетной задачей предотвращение перерастания конфликта в региональную войну и ограничение его возможных последствий для Европы
Selen Valente Rasquinho, Nariman Mehdiyev, Ekip
БРЮССЕЛЬ
Пассивная позиция Европейского союза (ЕС) в отношении атак США и Израиля на Иран вновь выявила разногласия как между институтами и странами-членами, так и в трансатлантических отношениях.
После того, как 28 февраля утром США и Израиль начали нападение на Иран, первая реакция из Европы поступила от верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кайи Каллас.
Она заявила, что их приоритетами являются защита гражданского населения, содействие эвакуации граждан и сотрудников ЕС, а также продолжение поиска дипломатических решений.
Вслед за Каллас с призывом к сдержанности выступили председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и председатель Совета ЕС Антониу Кошта, опубликовав совместное заявление.
Затем правительства Швейцарии, Великобритании, Германии, Франции, Италии и Ирландии также призвали избегать эскалации конфликта и заявили, что следят за развитием событий «с глубокой озабоченностью».
В течение выходных, несмотря на стремительное развитие событий, Европа сохраняла сдержанную и мягкую позицию, что вызвало реакцию со стороны брюссельских международных СМИ и европейских пользователей социальных сетей, с одной стороны, и со стороны другого берега Атлантики, с другой.
— Различия в тональности европейских столиц
Реакция на кризис не только была пассивной, но и привлекла внимание отсутствием единой позиции внутри ЕС.
Вопрос о законности атак с точки зрения международного права стал основной линией разлома в Европе.
Различия в тональности между столицами были особенно заметны между Берлином и Мадридом.
Канцлер Германии Фридрих Мерц избегал прямой критики Вашингтона. В своем заявлении от 1 марта Мерц отстаивал мнение, что оценки с точки зрения международного права будут иметь ограниченное влияние на политические изменения в Иране, и заявил: «Сейчас не время давать уроки нашим союзникам. Несмотря на наши сомнения, мы разделяем большинство их целей».
Премьер-министр Испании Педро Санчес, напротив, открыто раскритиковал атаки США и Израиля, назвав их «односторонними военными действиями», которые «приводят к эскалации и способствуют созданию более неопределенной и враждебной международной обстановки».
— Новый стресс-тест для трансатлантических отношений
Согласно дипломатическим источникам в Брюсселе, ЕС определил своей приоритетной задачей предотвращение перерастания конфликта в региональную войну и ограничение его возможных последствий для Европы, однако такой осторожный подход вызвал разные интерпретации в США.
В США, особенно в окружении Дональда Трампа, Европу обвинили в «мягкости» по отношению к Ирану.
Осторожная позиция Европы вызвала резкую реакцию со стороны республиканцев в США. Республиканский сенатор Линдси Грэм раскритиковал политику Европы в отношении Ирана, назвав ее «жалко мягкой» (pathetically soft), а один из стратегов предвыборной кампании Трампа Крис ЛаЧивита обвинил европейское руководство в «слабости и нерешительности».
Эти высказывания усилили мнения о том, что в первый год второго срока Трампа трансатлантические отношения, и без того переживающие не лучшие времена, могут обостриться из-за иранского вопроса.
С другой стороны, сложившаяся ситуация вновь разжегла старые дискуссии о роли ЕС в глобальных кризисах.
В ближайшие дни основными факторами, которые будут определять ход трансатлантических отношений, станут возможные новые шаги Ирана, колебания на энергетических рынках и тон ожиданий США от Европы.
Иранский кризис вновь выявил не только разногласия между странами-членами, но и борьбу за власть в Брюсселе.
Считается, что между двумя высшими должностными лицами ЕС — председателем Еврокомиссии фон дер Ляйен и верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Калласом — развернулась скрытая борьба за лидерство в кризисе.
В воскресенье, 1 марта, Каллас созвала экстренное заседание министров иностранных дел, а в понедельник, 2 марта, фон дер Ляйен провела «специальное заседание по вопросам безопасности».
Несмотря на интенсивные контакты в выходные дни, отсутствие прямых переговоров между фон дер Ляйен и Каллас привлекло внимание в брюссельских кулуарах.
Дипломатические круги высказали мнение, что иранский кризис стал для ЕС не только испытанием внешней политики, но и испытанием институциональной координации.
— На повестке дня вопрос о наследии Ирака?
Считается, что за осторожной позицией Европы стоит политическое и социальное наследие, оставленное после вторжения в Ирак в 2003 году, которое по-прежнему оказывает влияние.
В то время как в европейском общественном мнении сохраняются сильные сомнения в отношении военных интервенций, многие правительства, по-видимому, продолжают придерживаться линии, избегающей прямого военного участия на Ближнем Востоке.
Кроме того, тот факт, что Европа в значительной степени сосредоточила свое внимание на безопасности в связи с войной между Россией и Украиной, приводит к более ограниченной и осторожной позиции в отношении Ирана.
В отличие от 2003 года, Европа в целом удовлетворена появлением возможности более конструктивного диалога с Ираном без непосредственного участия на местах.
Несмотря на все разногласия, руководители институтов ЕС сходятся во мнении, что убийство лидера Ирана аятоллы Хаменеи открывает «окно возможностей» в отношениях с Ираном.
— Новый стресс-тест для трансатлантических отношений
Согласно дипломатическим источникам в Брюсселе, ЕС определил своей приоритетной задачей предотвращение перерастания конфликта в региональную войну и ограничение его возможных последствий для Европы, однако такой осторожный подход вызвал разные интерпретации в США.
В США, особенно в окружении Дональда Трампа, Европу обвинили в «мягкости» по отношению к Ирану.
Осторожная позиция Европы вызвала резкую реакцию со стороны республиканцев в США. Республиканский сенатор Линдси Грэм раскритиковал политику Европы в отношении Ирана, назвав ее «жалко мягкой» (pathetically soft), а один из стратегов предвыборной кампании Трампа Крис ЛаЧивита обвинил европейское руководство в «слабости и нерешительности».
Эти высказывания усилили мнения о том, что в первый год второго срока Трампа трансатлантические отношения, и без того переживающие не лучшие времена, могут обостриться из-за иранского вопроса.
С другой стороны, сложившаяся ситуация вновь разжегла старые дискуссии о роли ЕС в глобальных кризисах.
В ближайшие дни основными факторами, которые будут определять ход трансатлантических отношений, станут возможные новые шаги Ирана, колебания на энергетических рынках и тон ожиданий США от Европы.
АНАЛИТИКА — Реакция Европы на Иран выявила разногласия внутри ЕС и по Атлантическому альянсу
-
АНАЛИТИКА — Пятый год российско-украинской войны: попытка построить мир без будущего
Как долго еще может продолжаться этот длительный изнурительный процесс и как он изменит как региональный порядок, так и глобальную систему
Doç. Dr. Merve Suna Özel Özcan, Nariman Mehdiyev |
Istanbul
Доцент кафедры международных отношений Университета Кырыккале доктор Мерве Суна Озел Озджан написала для издания «AA Аналитика» статью о последней ситуации на поле боя и за столом переговоров в преддверии пятого года войны между Россией и Украиной.
***
Война между Россией и Украиной — это не внезапно возникший кризис, а результат многолетнего накопления исторических, геополитических и системных напряжений. После распада Советского Союза шаги Украины по интеграции с Западом как независимого государства, особенно в контексте расширения НАТО, воспринимаются Россией как прямая угроза безопасности. Эта ситуация усугубляет классическую дилемму безопасности и привела к возникновению реальной политики, в которой участвует слишком много сторон. В этом смысле война превратилась в прототип холодной войны, которая в условиях XXI века вновь разворачивается между Востоком и Западом. Мировая история многократно показывала нам, что в войне нет настоящих победителей. Главным проигравшим в любой войне является человек, а также будущее данной территории. По мере того как война между Россией и Украиной вступает в пятый год, мы ясно видим эту реальность как на поле боя, так и за столом переговоров, а также в жизни людей. Разрушение углубляется, затрагивая не только земли, но и общества, поколения и будущее. Поэтому итоги этой войны следует рассматривать не с военной, а с гуманитарной и исторической точки зрения. На 2026 год крайне сложно говорить о четком соотношении «победа-поражение» в продолжающемся процессе войны между Россией и Украиной. Потому что эта война уже перестала быть конфликтом между двумя участниками и превратилась в длительную изнурительную войну как для воюющих государств, так и для глобальной системы.
Война цифрами
В войне между Россией и Украиной язык цифр чрезвычайно привлекает внимание. С началом пятого года войны, развязанной Россией против Украины, прошло уже более 1450 дней. Этот период даже превышает продолжительность крупномасштабного конфликта между нацистской Германией и Советским Союзом во время Второй мировой войны. Второй примечательный момент — это результаты продвижения на поле боя. Здесь также можно провести сравнение со Второй мировой войной. С февраля 2022 года российские военные оценивают число своих потерь примерно в 1,2 миллиона человек. Эта цифра считается одной из самых высоких потерь, понесенных какой-либо великой державой в войне со времен Второй мировой войны.
Гуманитарный аспект войны также усугубляется. Миссия Организации Объединенных Наций по наблюдению за соблюдением прав человека сообщила, что в 2025 году в результате насилия, связанного с конфликтом в Украине, погибли 2 514 гражданских лиц и 12 142 получили ранения. Этот показатель свидетельствует о росте примерно на 31 % по сравнению с 2024 годом (2 088 погибших; 9 138 раненых). [1] Это показывает, что разрушительное воздействие войны на гражданское население не уменьшилось, а, напротив, вновь усилилось. В-третьих, необходимо рассмотреть характер военного продвижения на поле боя. С 2024 года средняя скорость продвижения российских войск в ходе наиболее значительных наступлений колебалась от 15 до 70 метров в день. Несмотря на это, Россия по-прежнему контролирует значительную часть территории Украины. Около 116 тыс. км² украинской территории, то есть примерно 19–20% площади страны, находится под контролем России. Согласно отчету Института военных исследований (ISW), с начала 2026 года российские войска захватили еще 572 км² территории. Но означают ли все эти данные, что война закончилась? Напротив, сложившаяся картина показывает, что война стала структурной и еще не закончилась. Несмотря на то, что продвижение на поле боя крайне ограничено, интенсивность конфликта не снижается, число жертв среди гражданского населения растет, а контролируемые территории по-прежнему удерживаются.
Эта ситуация свидетельствует о том, что в данном случае речь идет не о классической фронтовой войне, а о затяжном, дорогостоящем и изматывающем противостоянии, в котором стороны сосредоточены на том, чтобы измотать друг друга. Другими словами, война больше не является военной операцией, направленной на быстрое достижение результата, а превратилась в испытание стратегического терпения и выносливости. Однако эта риторика о выносливости на поле боя превратилась в ограниченные успехи, достигнутые ценой человеческих жизней.
Поэтому сегодня следует задать вопрос не о том, закончится ли война, а о том, как долго еще может продолжаться этот длительный изнурительный процесс и как он изменит как региональный порядок, так и глобальную систему.
Великие силы, создавшие великую бессильность
К войне нужно подходить с трехсторонней точки зрения, чтобы видеть не только воюющие стороны, но и участников конфликта. С точки зрения Украины, нетрудно заметить, что этот процесс, поддерживаемый Западом, со временем превратился не столько в защиту безопасности, сколько в геополитическую концепцию, фактически превратившую страну в буферную зону. В то время как Европа сосредоточена на своих собственных проблемах безопасности, в перспективе нового мирового порядка, сформированного президентом США Дональдом Трампом, иерархия великих держав пересматривается; в ходе этого процесса сотрудничество Европы с Украиной приводит к изоляции Украины на международной арене.
Во-вторых, Европа, пытаясь найти свой путь в условиях стратегических потрясений, вызванных стремлением создать архитектуру безопасности без участия США, не смогла проявить себя в качестве эффективной и интегрированной силы в войне между Россией и Украиной. То есть Европа не смогла достичь положения актора, способного напрямую влиять на ситуацию, помимо имеющихся у нее дипломатических инструментов и механизмов санкций, что сделало еще более заметным разрыв между геополитическим потенциалом Европы и ее стратегическими претензиями. Что еще более важно, война углубила разломы внутри самой Европы. В частности, разные политики, проводимые некоторыми странами, в первую очередь Венгрией, привели к образованию четкой линии раздела между Западной и Восточной Европой в вопросах восприятия безопасности, оценки угроз и подхода к России. Это ослабило претензии Европы на стратегическое единство и показало, что на континенте начинает институционализироваться многоуровневое и фрагментированное понимание безопасности.
Наконец, после саммита на Аляске отношения между США и Россией перешли на новый уровень, и оба игрока сосредоточились на перестройке баланса сил. В этой ситуации вместо справедливого и честного посредничества или устойчивого мирного процесса на первый план выходит линия переговоров, продвигаемая под лозунгами мира Трампа, но основанная на ожидании уступок со стороны Украины. Военная реальность на местах также подтверждает эту политическую картину.
Несмотря на то, что территориальный прогресс России в наземных операциях остается ограниченным, углубляется модель ведения войны, в которой путем воздушных ударов систематически наносятся удары по энергетической инфраструктуре и гражданским объектам Украины. Это свидетельствует о том, что война приобретает не только военный, но и социальный и гуманитарный характер. Самым горьким аспектом войны является то, что она затрагивает не только участвующие в ней государства, но и весь региональный порядок и международную систему.
Стабильность и мир
Последние раунды переговоров в Абу-Даби еще раз показали, что между сторонами не удалось достичь никакого прогресса по основным вопросам, в частности по вопросам территории, гарантий безопасности и политических рамок войны. Администрация Трампа, стремясь ускорить процесс, представила России и Украине график, в котором был указан июнь как срок окончания войны, однако в условиях столь хаотичной исторической ситуации невозможно ожидать, что решения на поле боя будут краткосрочными.
Шаги, предпринятые Турцией с самого начала войны в рамках проактивного посредничества, создали важную дипломатическую возможность, которая могла бы прервать этот изнурительный цикл. Однако на данный момент отсутствие ответа на эти инициативы свидетельствует о том, что война ушла в состояние жесткого равновесия, которое затрудняет изменения как на поле боя, так и за столом переговоров. Сегодня картина ясна: война между Россией и Украиной застряла в изнурительном цикле, в котором военные успехи ограничены, а человеческие потери постоянно растут. Пока не произойдет структурных преобразований, способных разорвать этот круг, можно сказать, что война не закончится ни на поле боя, ни за столом переговоров, а напротив, будет продолжаться в виде длительного геополитического перелома, который изменит баланс сил в международной системе.
[1] https://ukraine.ohchr.org/en/2025-deadliest-year-for-civilians-in-Ukraine-since-2022-UN-human-rights-monitors-find
[Доцент, доктор философии Мерве Суна Озел Озджан является преподавателем факультета международных отношений Университета Кырыккале.]
АНАЛИТИКА — Пятый год российско-украинской войны: попытка построить мир без будущего
-
АНАЛИТИКА — Ключевая роль Турции в геополитическом курсе ЕС
Геостратегическая значимость Турции будет продолжать расти, однако использование этого потенциала в полной мере возможно лишь при формировании новой основы отношений между ЕС и Анкарой
Prof. Dr. Ulrich Schlie, Marina Mussa
Istanbul
Директор Центра перспективных исследований в области безопасности, стратегии и интеграции (CASSIS) Боннского университета профессор д-р Ульрих Шли подготовил для рубрики «AA Анализ» материал о геополитическом будущем Европейского союза и незаменимой роли Турции в условиях меняющегося глобального баланса сил.
***
Переговоры, состоявшиеся в середине февраля на Мюнхенской конференции по безопасности, наглядно продемонстрировали, что смещение геополитических центров силы радикально трансформирует мировую политику. Несмотря на вступление российско-украинской войны в четвёртый год, конфликт продолжается. На Ближнем Востоке масштабные военные действия Израиля и последовавшая эскалация напряженности формируют новый баланс сил в регионе. Соединенные Штаты при администрации президента Дональда Трампа проводят курс, провоцирующий фундаментальные изменения как в отношениях с союзниками, так и с соперниками. Новый этап характеризуется таможенной политикой, подрывающей глобальную свободную торговлю, серьезным давлением на союзников по НАТО с требованием увеличить оборонные расходы и взять на себя большую ответственность, вмешательствами, ориентированными на смену режимов — как в случае с Венесуэлой, — а также шагами по сдерживанию «иранской угрозы» и укреплению позиций Израиля и Саудовской Аравии в регионе. Хотя напряженность между США и Россией в целом снизилась, остается неопределенность относительно того, как возможные договоренности по Украине повлияют на будущее НАТО и, соответственно, на отношения США и Европейского союза.
Все эти процессы имеют критическое значение для двусторонних отношений с США, для НАТО и для самого Европейского союза. Одновременно они не только переопределяют роль Турции в Восточном Средиземноморье, но и существенно трансформируют ее позицию внутри Североатлантического альянса и характер отношений с ЕС.
Стратегический тупик Европы
Реальная переоценка роли Турции возможна лишь в том случае, если Европейский союз ответит на ряд фундаментальных вопросов внутри себя. В центре этих вопросов — будущая архитектура европейской обороны и ее соотношение с НАТО. Другой ключевой темой является расширение ЕС, которое необходимо срочно рассматривать в контексте как будущей интеграции Украины после завершения конфликта, так и стремления государств Западных Балкан к вступлению. Дополнительным вопросом остается достаточность действующего Договора о Европейском союзе для ответа на новые вызовы.
Стратегическая неопределенность Европы наиболее отчетливо проявилась в предложении комиссара ЕС по обороне Андрюса Кубилюса, представленном в январе. Ссылаясь на возможное сокращение военного присутствия США в Европе, Кубилюс предложил создать постоянные европейские силы численностью 100 тысяч военнослужащих. Он справедливо задал вопрос о том, как Европа сможет защитить себя в случае вывода американских войск, однако, как и в случае с будущей институциональной архитектурой ЕС, этот вопрос пока не получил ответа со стороны государств-членов. Европе недостаточно лишь адаптироваться к новым формам ведения войны — необходимо коренное преобразование базовых структур безопасности и оборонной политики, а также выведение партнерства между ЕС и НАТО на новый, прочный уровень.
Оценки, представленные в пакете расширения от ноября 2025 года, рассматривают Турцию в одном ряду с Черногорией, Албанией, Украиной, Молдовой, Сербией, Северной Македонией, Боснией и Герцеговиной, Косово и Грузией. Уже сам этот перечень демонстрирует, насколько различны стадии подготовки к вступлению и насколько сложны индивидуальные геополитические и внутренние динамики этих стран. Доклад, по-прежнему опирающийся на решения Европейского совета 2024 года, называет возобновление переговоров по Кипру неотъемлемым элементом сотрудничества и характеризует ситуацию в сфере верховенства права как «замороженную на уровне 2018 года». Однако если ЕС действительно стремится стать полноценным геополитическим игроком в своей расширенной конфигурации, он должен признать несостоятельность подобного подхода. Если Европа намерена реализовать амбициозные цели, изложенные в документе «Стратегический компас», ей следует осознать, что времени на традиционные бюрократические процедуры больше нет.
Растущее стратегическое значение Турции
Будущее отношений между ЕС и Турцией зависит от двух ключевых факторов. С одной стороны, это способность самого Европейского союза переосмыслить свою роль, что возможно лишь через глубокие реформы и новую философию расширения. Однако сохраняющиеся разногласия между государствами-членами по основополагающим вопросам европейской политики остаются главным препятствием на этом пути. В прошлом — в 1989/90 и 2015 годах — Турция уже демонстрировала способность использовать геополитические сдвиги для укрепления своего политического веса. Сегодня ее роль в регионе стала еще более значимой, а позиции внутри НАТО — более укрепленными. Вместе с тем непредсказуемость американской политики и возможные договоренности между США и Россией за счет третьих сторон могут ослабить НАТО и трансформировать его в более гибкую структуру безопасности под руководством США, что неизбежно скажется и на весе Турции в Альянсе.
В преддверии возможных дипломатических переговоров между Россией и США по Украине стратегической необходимостью становится тесная координация действий ЕС и НАТО с Турцией. Подобное взаимодействие имеет жизненно важное значение как для сохранения трансатлантического единства, так и для формирования устойчивых и дальновидных связей между Альянсом и Союзом. В условиях дальнейшего смещения глобального баланса сил в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона лишь Европа, осуществившая реальный оборонный прорыв, сможет сохранить стратегическое равновесие. Геостратегическая роль Турции будет продолжать усиливаться, однако реализация этого потенциала в полной мере возможна только при формировании новой основы отношений между ЕС и Турцией. В этой новой конфигурации вопрос членства уже не будет единственным определяющим фактором.
[Проф. д-р Ульрих Шли — директор Центра перспективных исследований в области безопасности, стратегии и интеграции (CASSIS) Боннского университета.]
-
Зеленский ввел санкции против президента Беларуси
По его словам, Россия развернула на белорусской территории систему ретрансляторов для управления ударными дронами
Abdulrahman Yusupov
КИЕВ
Президент Украины Владимир Зеленский объявил о введении санкций в отношении белорусского лидера Александра Лукашенко.
Решение принято в соответствии с предложением Совета нацбезопасности и обороны Украины (СНБО).
Соответствующий указ опубликован в среду, 18 февраля, на официальном сайте главы государства.
Зеленский в своем Telegram-канале объяснил санкции тем, что президент Беларуси «содействует убийствам украинцев». «Во второй половине 2025 года на территории Беларуси россияне развернули систему ретрансляторов для управления ударными дронами, что увеличило возможности российской армии наносить удары по нашим северным областям — от Киевщины до Волыни. Часть ударов, в том числе по энергетическим объектам и железной дороге в наших регионах, россияне не смогли бы нанести без такой помощи Беларуси», — написал украинский лидер.
Кроме того, политик заявил, что более трех тысяч белорусских предприятий поставляют РФ в том числе и компоненты для производства ракет. По его словам, Беларусь также разместила на своей территории баллистическую ракету «Орешник», а с 2025 года «предприятия страны поставляют России критические узлы, компоненты и механическую базу для этого оружия».
-
Гринвичская обсерватория определяет время уже 102 год
Почасовые сигналы, впервые переданные в 1924 году, считаются одним из краеугольных камней современной системы измерения времени
Zuhal Demirci, Marina Mussa
ЛОНДОН
Гринвичская обсерватория, через которую проходит нулевой меридиан, уже 102 года является мировой системой отсчета времени благодаря первым переданным ею часовым сигналам.
Сегодня время во всем мире определяется относительно Гринвича — с «плюсом» или «минусом». Основы современной системы измерения времени были заложены в этой исторической обсерватории в Великобритании.
Обсерватория была основана в 1675 году. Она помогала определять положение звезд и обеспечивать безопасное мореплавание. 5 февраля 1924 года здесь впервые начали регулярно передавать почасовые сигналы времени.
В эпоху активной торговли, географических открытий и военных кампаний в Европе возникла потребность в стандартах мореплавания и картографии. Точное определение времени и долготы стало необходимостью. Обсерватория в Гринвиче, созданная по указу короля Карла II, быстро стала одним из ведущих центров навигации и астрономии в мире.
До XIX века каждое государство использовало собственное местное солнечное время. С развитием железных дорог и связи появилась необходимость в единой системе времени. Этот процесс завершился в 1884 году на Международной меридианной конференции в Вашингтоне. Там Гринвич был выбран в качестве начального меридиана. Из 25 стран-участниц 22 проголосовали за признание Гринвича «нулевым меридианом».
Важным фактором стало то, что более 70% мореплавателей уже ориентировались на гринвичское время. В результате GMT (Greenwich Mean Time) стал опорной точкой глобальной системы времени.
Гринвичский меридиан проходит не только через Великобританию. «Нулевая долгота» пересекает Францию, Испанию, Алжир, Буркина-Фасо и Гану. Она делит Землю на восточное и западное полушария.
Этот «воображаемый меридиан» в Лондоне помогает определять направления и служит основой международной системы часовых поясов. Разница во времени между соседними меридианами составляет четыре минуты.
Шесть сигналов, определивших точное время
Важным этапом в истории измерения времени для Гринвичской обсерватории стал 5 февраля 1924 года. Королевский астроном и директор обсерватории Сэр Фрэнк Уотсон Дайсон разработал шесть коротких звуковых сигналов, точно обозначающих начало часа. Впервые они были переданы в эфир BBC Radio 4.
Пять коротких сигналов звучали в последние пять секунд часа, а один длинный — в начале нового. Это позволяло определять время с высокой точностью. Эти сигналы, известные как BBC pips, используют и по сей день перед выпусками новостей BBC Radio 4. Оригинальные часы, формировавшие сигналы, до сих пор хранятся в обсерватории.
Перекресток науки, истории и туризма
Сегодня Гринвичская обсерватория находится на одной территории с Университетом Гринвича и Национальным морским музеем. Здесь сочетаются научное наследие и туристическая привлекательность. Район Гринвич на юге Лондона, на берегу Темзы, известен зелеными зонами, историческими зданиями и популярным рынком.
Обсерватория, как часть Национального морского музея, ежегодно принимает более двух миллионов посетителей. Туристы традиционно фотографируются на линии начального меридиана — точке, делящей Землю на восточное и западное полушария.
Спустя 102 года Гринвичская обсерватория остается не только «нулевой точкой» для часов, но и символом современного понимания времени человечеством.
-
США перебрасывают самолеты в Гренландию в рамках «рутинных операций»
Переброска самолетов проводится в рамках согласованных с Данией мероприятий — NORAD
Şilan Turp, Ulviyya Amoyeva
АНКАРА
Командование воздушно-космической обороны Северной Америки (NORAD) сообщило об отправке самолетов на базу военно-космических сил США на северо-западе Гренландии.
Самолеты скоро прибудут на космическую базу Питуффик для проведения «различных, давно запланированных мероприятий NORAD», отмечает NORAD в соцсети американской компании X.
«Самолеты Командования воздушно‑космической обороны Северной Америки (NORAD) вскоре прибудут на космическую базу Питуффик в Гренландии. Вместе с воздушными средствами, базирующимися на территориях континентальных США и Канады, они будут поддерживать различные давно запланированные операции NORAD, укрепляя долгосрочное сотрудничество в области обороны между США, Канадой и Королевством Дания», — следует из публикации.
Эта операция была согласована с Королевством Дания, а все задействованные силы действуют с необходимыми дипломатическими разрешениями, сообщили в NORAD, добавив, что правительство Гренландии проинформировано о планируемых мероприятиях.
NORAD регулярно проводит продолжительные, рассредоточенные операции по защите Северной Америки в одном или всех трех регионах NORAD (Аляска, Канада и континентальная часть США), говорится в публикации.
Угрозы Трампа в отношении Гренландии
Дональд Трамп ранее заявил, что Гренландия «необходима для обеспечения национальной безопасности США», подчеркнув, что остров имеет «жизненно важное значение для строительства «Золотого купола» — системы противоракетной обороны.
По итогам встречи в Вашингтоне министров иностранных дел США, Дании и Гренландии было объявлено, что принципиальные разногласия между сторонами сохраняются. При этом, как отмечалось в заявлениях по завершении переговоров, намерение Соединенных Штатов «захватить Гренландию» по-прежнему остается очевидным.
Гренландия, обладающая статусом автономной территории в составе Королевства Дания, ранее уже отвергала инициативы США, предполагавшие передачу суверенитета над островом. Власти региона неоднократно подчеркивали, что вопрос о принадлежности Гренландии не подлежит обсуждению.
В последние месяцы Дания совместно с союзниками призывала к наращиванию военного сотрудничества в Арктическом регионе. В этом контексте ряд европейских стран заявил о планах направить в Гренландию ограниченные воинские контингенты, а также офицеров для координации и взаимодействия.
В ответ на эти шаги Дональд Трамп объявил о введении таможенных пошлин в отношении восьми европейских государств — Дании, Норвегии, Швеции, Франции, Германии, Великобритании, Нидерландов и Финляндии, выступающих против передачи Гренландии Соединенным Штатам.
Согласно заявлению американского президента, с 1 февраля 2026 года на товары из этих стран будет введена пошлина в размере 10 процентов, а с 1 июня 2026 года ставка будет повышена до 25 процентов. По словам Трампа, повышенная пошлина будет сохраняться до тех пор, пока не будет достигнуто «полное и окончательное соглашение» о приобретении Гренландии.
США перебрасывают самолеты в Гренландию в рамках «рутинных операций»
-
АНАЛИТИКА — Российско-украинский конфликт: Поиски мира в 2025 году и прогнозы на 2026 год
Профессор Нуршин Атешоглу Гюней проанализировала ключевые моменты в российско-украинском конфликте
Prof. Dr. Nurşin Ateşoğlu Güney, Ulviyya Amoyeva
СТАМБУЛ
Профессор Нуршин Атешоглу Гюней, преподаватель Национальной академии разведки Турции, подготовила для «Анадолу» статью, в которой проанализировала ключевые поворотные моменты в российско-украинском конфликте в 2025 году, а также возможные сценарии развития событий до конца 2026 года.
***
Конфликт между Россией и Украиной, который вступил в четвертый год, привел к тому, что в ноябре США предложили сторонам новый 28-пунктовый план в рамках мирной инициативы. По этому вопросу Украина вела переговоры как с США, так и с европейскими странами. Кроме того, спецпредставитель Трампа Стив Уиткофф и его зять Джаред Кушнер посетили Москву, чтобы информировать российскую сторону о ходе переговоров с Украиной.
Весь этот процесс в декабре открыл путь к активной дипломатии, сосредоточенной в Майами, где американская делегация проводила отдельные встречи с российской и украинской сторонами. До встречи в Майами состоялись переговоры президента Украины Владимира Зеленского с европейскими лидерами. По их итогам западные страны согласились предоставить Украине гарантии безопасности, аналогичные статье 5 НАТО. При этом Вашингтон потребовал от Киева определенных территориальных уступок. То, что эти требования рассматривались как условие возможного американского мирного плана, наглядно демонстрирует, насколько настойчиво Россия настаивает на своих территориальных претензиях к Украине, а также свидетельствует о том, что позиция президента США Дональда Трампа близка к взглядам президента России Владимира Путина.
В итоге, 22 декабря 2025 года в Майами состоялись переговоры специального представителя Путина Кирилла Дмитриева с советником по национальной безопасности Украины Рустемом Умеровым. Хотя представитель Белого дома Уиткофф охарактеризовал встречу как продуктивные и конструктивные, конкретного результата для мирного процесса достигнуто не было.
Насколько известно, на прошлой неделе в Берлине европейские, американские и украинские стороны заявляли о достигнутых договоренностях по ряду вопросов, что создавало оптимистичные ожидания относительно украинского мирного процесса. Однако после заявления российской стороны после встречи в Майами показали, что ситуация далека от положительной. Российские официальные лица заявили, что предложенный план отражает преимущественно интересы европейцев и Украины и не принес конструктивного результата. С украинской стороны отметили, что для достижения прогресса в мирных переговорах США должны усилить давление на Россию, что для Киева не является новым требованием.
Позиция США и Европы
На текущем этапе российско-украинского конфликта стороны не смогли добиться явного преимущества друг над другом за три года. Конфликт превратился в изнурительное противостояние. Приоритетом Трампа является как можно скорее завершить конфликты в Газе и в Украине, чтобы укрепить гегемонию США на американском континенте и сосредоточиться на средне- и долгосрочном противостоянии Китаю в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В опубликованном в ноябре Национальном докладе о безопасности США содержатся формулировки относительно Европы, Азии и Америки, которые совпадают с обозначенными приоритетами Трампа.
Последние европейские решения о поддержке Украины мотивированы стремлением полностью ослабить Россию. За исключением Венгрии и еще нескольких стран ЕС, ведущие европейские государства, такие как Германия и Франция, поддержали предоставление Украине нового кредита для продолжения конфликта. Зеленский, получивший финансовую поддержку Брюсселя, продолжает сопротивляться России в вопросах возможного мира, что неудивительно.
Как следует из последнего национального доклада США о безопасности, разрыв и напряженность в трансатлантических отношениях вновь проявились в вопросе Украины. После того как Трамп охарактеризовал европейские страны как слабые, а лидеров ЕС — как неэффективных, ЕС, несмотря на возражения премьер-министра Венгрии Виктора Орбана, принял ответный шаг, заморозив 210 млрд евро активов Центрального банка России на территории Европы. Для реализации этого решения была применена статья о чрезвычайных обстоятельствах в соглашениях Брюсселя. Перед встречей в Майами ЕС также согласился предоставить Украине кредит в размере 90 млрд евро, что стало реакцией Брюсселя на транзакционную политику второго срока Трампа.
Почему мира так сложно достичь?
На данный момент ключевые проблемы, затрудняющие заключение мирного соглашения в Украине, включают нерешенный территориальный вопрос, контроль над Запорожской атомной электростанцией после окончания войны и отказ США участвовать непосредственно в обеспечении гарантий безопасности, обещанных Украине.
Стороны ясно дают понять, что до заключения мирного соглашения еще далеко. Недавнее заявление Путина о том, что Россия будет стремиться достичь своих целей на местах до июня, подтверждает это. Кроме того, нежелание США отправлять миротворческие силы осложняет задачи европейцев. По расчетам, для предотвращения возможного нового российского нападения после окончания конфликта в Украине требуется 100–150 тыс. солдат. НАТО в 1999 году направляло 48 тыс. человек в миротворческую миссию. Поскольку США не планируют вводить войска, Европе будет крайне сложно достигнуть необходимых чисел. Также Россия не хочет видеть на территории Украины миротворцев НАТО. В этих условиях ясно, почему администрация Трампа намерена поставлять Украине ракеты Tomahawk — с целью поддержания сдерживающей силы Киева и давления на Россию в переговорах. Таким образом, можно ожидать, что в 2026 году конфликт в Украине будет продолжаться, как минимум, до лета, несмотря на желание США ускорить мир.
В этом контексте особое значение приобретает роль Турции, которая до сих пор объединяла стороны конфликта, способствовала диалогу и обменам. Анкара продолжает поддерживать контакты со всеми участниками и готова брать на себя возможные обязательства в рамках мирного процесса, и в новом году эта роль останется неизменной.
[Проф. Нуршин Атешоглу Гюней, Академия национальной разведки Турции]
АНАЛИТИКА — Российско-украинский конфликт: Поиски мира в 2025 году и прогнозы на 2026 год
-
АНАЛИТИКА — Стратегический тест для Европы: замороженные российские активы
Одним из наиболее ярких примеров того, насколько сложно ЕС действовать как решительный геополитический игрок, является ситуация с использованием замороженных российских активов
Juraj Majcin, Nariman Mehdiyev
СТАМБУЛ
Политический аналитик Европейского политического центра (EPC) Юрай Майцин написал для издания «AA Аналитика» статью о стратегических затруднениях Европы в связи с войной между Россией и Украиной.
***
Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте вновь напомнил, что Россия может достичь уровня, при котором она сможет атаковать НАТО в течение четырех лет. Несмотря на то, что большинство европейских стран объявили об амбициозных планах по укреплению обороноспособности, приобретению новых систем вооружения и, в некоторых странах, повторному введению определенных форм военной службы для молодежи, им сложно преобразовать срочность угрозы в быстрые и эффективные действия.
Суверенные активы России: не закрытое дело
Одним из наиболее ярких примеров того, насколько сложно Европе действовать как решительный геополитический игрок, является тупиковая ситуация с использованием замороженных российских активов для поддержки Украины. Вопрос о том, будут ли эти средства использованы для поддержки жизненно важного кредита для страны, разрушенной войной, тянется уже несколько месяцев.
Правовая основа для использования этих активов является прочной. Значительная часть этих активов хранится в Бельгии. Хотя вероятность того, что Россия предпримет юридические действия против Бельгии, является низкой, европейские государства, в частности Бельгия, не смогли прийти к общему мнению по поводу дальнейших действий. В связи с этим решение было вновь отложено, и Европейской комиссии было предложено представить альтернативные варианты решения.
Кроме того, в Европе все чаще появляются сообщения о «гибридных» действиях России, которые охватывают различные сферы — от инфраструктуры до частного сектора, от государственных учреждений до критически важных услуг. Российская сторона, не добившись принятия своих условий, изображает Европу как препятствующую компромиссу. Желания Москвы ясны: она хочет отменить расширение НАТО после 1997 года и воссоздать зону влияния, напоминающую советский период.
В этой ситуации неспособность Европы превратить замороженные российские активы в регулярную и предсказуемую поддержку Украины, наряду с жесткостью ее собственной оценки угроз, создает неприятную диспропорцию, и разрыв между словами и действиями становится все более заметным.
Остаться в тени в вопросе Украины
С момента начала войны между Россией и Украиной европейские страны оказали Киеву беспрецедентную военную и дипломатическую поддержку. По многим вопросам европейские страны даже превзошли поддержку, оказанную США. Несмотря на это, Европа не смогла сыграть решающую роль в мирных переговорах, проводимых Вашингтоном. Вместо того, чтобы пытаться направлять процесс, она скорее заняла позицию, ориентированную на развитие событий. В результате влияние Европы ограничилось принятием целей США и ограничением наиболее проблемных предложений, таких как широкомасштабные территориальные уступки в Донбассе.
Последний саммит в Берлине, в котором приняли участие лидеры США, Украины и некоторых европейских стран, создал впечатление единства, которое канцлер Германии Фридрих Мерц назвал «шансом для настоящего мирного процесса». На саммите также обсуждались вопросы гарантий безопасности, аналогичных НАТО, и еще раз подтверждено, что решения по территории принадлежат Украине.
Тем не менее, Россия вряд ли примет такие условия. Более вероятно, что Кремль не согласится с ними в их нынешнем виде и воспользуется переговорами для усугубления разногласий между европейцами и американцами, а также попытается переложить ответственность на Киев, нацелившись на президента Украины Владимира Зеленского, которого он называет «нелегитимным лидером».
Перевооружение Европы
В ближайшей перспективе вероятность нападения России на НАТО не может быть полностью исключена, поэтому европейские страны в беспрецедентных масштабах усилили свою военную готовность. Однако картина на бумаге может быть обманчивой. Даже если европейские войска НАТО превосходят Россию по численности, без командной структуры НАТО под руководством США Европа по-прежнему остается разрозненной на поле боя.
Вашингтон открыто заявил о своем намерении сместить акцент в новой стратегии национальной безопасности на Западное полушарие и Индо-Тихоокеанский регион. В своей риторике США перешли от «разделения ответственности» к «передаче ответственности». Поэтому, теоретически, Европа может взять на себя больше ответственности. Однако США предоставляют три критически важных вида потенциала, которые европейские вооруженные силы пока не могут обеспечить в полной мере. Объединенное командование, стратегические элементы поддержки, обеспечивающие проведение операций, а также широкомасштабные возможности в области разведки, наблюдения и рекогносцировки. Без этих возможностей, предоставляемых США, Европе будет сложно проводить крупномасштабные операции.
За пределами НАТО у Европы нет действующей структуры командования. Более того, не наблюдается сильной политической воли к созданию такой структуры. Европейскому союзу (ЕС) также нелегко заполнить этот пробел. Дело в том, что ЕС не включает в себя таких важных военных игроков, как Великобритания и Турция, а соглашения в его рамках значительно ограничивают институциональные полномочия в области обороны. Поэтому даже относительно ограниченные предложения Европейской комиссии, такие как Европейская инициатива по защите БПЛА, наталкиваются на сопротивление государств-членов, которые хотят сохранить контроль в столицах. Формирующаяся «Коалиция добровольцев» пока что представляет собой скорее серию последовательных встреч, чем структуру командования, способную планировать и управлять военными операциями.
Необходимы более решительные шаги
Если Европа хочет пережить этот период с меньшими потрясениями, ей необходимо действовать более решительно. Укрепление национальных вооруженных сил важно, но само по себе недостаточно. Европейским правительствам необходимо продвигать институциональные реформы в рамках НАТО и, в частности, укреплять европейское присутствие в структурах командования. Это уже не необычные предложения, а естественное следствие того, что Европа все больше берет на себя ответственность за свою безопасность.
[Юрай Майцин , политический аналитик Европейского политического центра (EPC).]
АНАЛИТИКА — Стратегический тест для Европы: замороженные российские активы
-
АНАЛИТИКА — На пороге четвертого года войны между Россией и Украиной: усиливать не конфликт, а его решение
28-пунктный мирный план» президента США на первый взгляд представляется «попыткой прекратить войну», но на самом деле является проектом, лишающим Украину суверенитета
Doç. Dr. Merve Suna Özel Özcan, Nariman Mehdiyev
СТАМБУЛ
Доцент кафедры международных отношений Университета Кырыккале доктор Мерве Суна Озель Озджан написала для издания «AA Аналитика» статью о закулисных мотивах визита Виткоффа в Россию в связи с «28-пунктным мирным планом» Трампа.
***
«28-пунктный мирный план», подготовленный администрацией Трампа и впоследствии сокращенный до 19 пунктов, на первый взгляд представляется «попыткой прекратить войну», но на самом деле является проектом, лишающим Украину суверенитета, узаконивающим геополитические цели России и коренным образом меняющим архитектуру глобальной безопасности. Рамки этого плана носят геополитический характер, меняющий порядок не только для Украины, но и для евроатлантического порядка, безопасности Черного моря и Кавказского региона.
Наиболее критические пункты плана включают официальное признание Крыма «неотъемлемой частью Российской Федерации» и определение статуса оккупированных территорий, в первую очередь Донецка и Луганска, в ущерб Украине. Это не только полностью игнорирует дух Будапештского меморандума 1994 года, но и создает чрезвычайно опасный прецедент в международном праве, когда «территориальная целостность суверенного государства становится предметом торговли». Но имеет ли сегодняшний процесс, к которому привела война между Россией и Украиной, мирный план, ориентированный на решение глубоких, укоренившихся проблем, проявление исторических травм, или же это лишь конъюнктурное поверхностное устранение последствий? Потому что, судя по всему, краткосрочные решения приведут к еще большим проблемам. Насколько стремление президента США Дональда Трампа к Нобелевской премии мира и его коммерческий подход соответствуют реальности на местах?
Не дипломатия, а новая структура власти
Хотя было заявлено, что представленный Трампом 28-пунктный мирный план является лишь черновиком, на самом деле можно сказать, что он означает реинтеграцию России в глобальную систему. План содержит такие важные пункты, как перевод замороженных российских активов в общий фонд, повторное открытие российских энергоресурсов для мирового рынка, возвращение в «большую восьмерку». Поэтому данная структура представляет собой попытку создания нового экономического порядка под лозунгом мира. Кроме того, даже в пересмотренных частях плана предлагается переход к модели «совместного контроля» между Россией и Украиной над Запорожской АЭС, крупнейшим ядерным объектом Европы. Это может быть расценено как чрезвычайно рискованная мера с точки зрения как энергетической безопасности, так и норм ядерной безопасности. С помощью этой меры Россия, не обсуждая будущее Донбасса и Крыма, может создать для себя выгодную ситуацию с точки зрения как ядерной безопасности, так и безопасности энергоснабжения Европы в рамках модели «совместного управления» Запорожской АЭС.
Действительно, в результате интенсивной реакции европейской стороны, после двухдневных дипломатических переговоров в Женеве количество статей было сокращено до 19. Однако переход к плану из 19 статей, хотя и представляется с технической точки зрения «прогрессом», на самом деле означает поставление под вопрос суверенитета Украины. С этой точки зрения, такие основополагающие вопросы, как территориальная целостность, членство в НАТО и гарантии безопасности, которые определят будущее Украины, остаются предметом политических рискованных расчетов Трампа и президента Украины Владимира Зеленского.
Такой подход не является ни дипломатическим прогрессом, ни рамками, которые могут положить конец конфликту. Основная проблема заключается не в количестве пунктов, а в том, что стороны конфликта не могут напрямую встретиться. Пока стороны не сядут за стол переговоров, реальная возможность решения не появится. План, представленный сегодня, носит скорее характер попытки «управления общественным мнением» и «создания ощущения мира».
Сторона Трампа готовит политическую витрину, демонстрирующую ее стремление к миру, в то время как Россия продолжает продвигаться вперед, чтобы написать «историю успеха» на поле боя. Сегодня Россия добивается самых больших территориальных завоеваний практически с самого начала войны. С помощью структуры, превратившейся в военную машину, она систематически продвигается от линии Донбасса до Запорожья. Москва хочет использовать это продвижение в качестве преимущества за столом переговоров. На украинской стороне же администрация Зеленского находится в состоянии глубокой неопределенности. Как давление со стороны США, так и политическая нерешительность Европы, а также кризис, вызванный внутренними расследованиями коррупции, мешают Киеву выработать стратегию. Особенно отставка главы Администрации президента Украины Андрея Ермака рассматривается как критический переломный момент в этот период. В то время как внутренняя целостность администрации Зеленского становится предметом споров, украинский народ также не может смотреть в будущее с четкой перспективой.
Будущее Украины или будущее США?
Будущее Украины определяет не только судьбу Киева, но и безопасность Европы, НАТО, глобальный порядок и перераспределение центров силы. Россия выигрывает время. Европа не знает, что делать, и только вооружается. Не следует игнорировать утверждения о том, что США формируют свою архитектуру мира, создавая в Майами сеть инвесторов-дипломатов. Ведь еще до того, как Трамп представил свой 28-пунктный мирный план, в международной прессе широко освещались утверждения о том, что в прошлом месяце в Майами состоялась встреча зятя Трампа Джареда Кушнера с президентом одного из крупнейших суверенных фондов России — Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ) Кириллом Дмитриевым. Эта встреча серьезно укрепила оценки о том, что подготовленный США мирный план имеет не только политический, но и экономический и геостратегический аспекты.
С другой стороны, сегодня очевидно, что встреча специального представителя США по Ближнему Востоку Стива Виткоффа и зятя Джареда Кушнера с президентом России Владимиром Путиным не будет ограничиваться только мирными переговорами. Встреча Путина, Виткоффа и Кушнера скорее указывает на поиск новой экономической и геополитической архитектуры после войны, чем на обсуждение перемирия на местах. Учитывая опыт Кушнера с «Авраамскими соглашениями», следует задаться вопросом: возможно ли создание «новой модели нормализации» или «формулы реинтеграции» между Москвой и Западом? Поэтому за кулисами встречи, помимо коммерческих вопросов, таких как решение проблемы замороженных активов России, энергетические и восстановительные проекты, весьма вероятно обсуждается вопрос о новой модели соглашения между США и Россией в стиле Кушнера, которая исключит участие Европы. Если между Россией и США сложилась основа для коммерческого и геополитического соглашения, то неизбежно возникает следующий критический вопрос: возможен ли справедливый мир на местах?
Влияние Турции на поле боя и за столом переговоров
Усилия Турции по установлению мира на поле боя имеют под собой довольно прочную основу, и эти усилия следует рассматривать с точки зрения дипломатии стабильности. В то же время подход Анкары отражает целостное понимание внешней политики, основанное на глубоком знании исторического прошлого двух стран, укоренившихся проблем и их геополитических последствий. Вступая в четвертый год войны, не следует забывать, что мы имеем дело с конфликтом, который будет столь же длительным и изнурительным, как и Первая мировая война.
Турция действует, правильно анализируя эту реальность. В период, когда особенно обостряются опасения по поводу безопасности Черного моря, крайне важным шагом является создание зоны безопасности, обеспечивающей стабильность в регионе с военной точки зрения, путем неукоснительного применения Конвенции Монтрё. Действительно, недавние атаки Украины на российские корабли в Черном море могут привести к распространению войны на Черное море, что в свою очередь может иметь последствия в самых разных сферах: от продовольствия до энергетики, от экологии до военной безопасности. Поскольку Турция вновь продемонстрировала свой осторожный и дипломатический подход, можно предположить, что стороны не будут превращать Черное море в поле боя.
Кроме того, создание Черноморской зерновой инициативы, обеспечивающей глобальную продовольственную безопасность, является не только техническим достижением, но и результатом сильной государственной политики, способной правильно оценивать кризисные ситуации. Все эти шаги являются действиями, которые может осуществить только тот, кто правильно понимает систему и способен сохранять принцип равной близости к обеим сторонам. В этом контексте заявление министра иностранных дел Хакана Фидана о продолжении дипломатии и диалога, несмотря на то, что мы столкнулись с Россией по многим вопросам, таким как Сирия и Ливия, является важным свидетельством стратегической глубины Турции в условиях кризиса.
В то время как Европа не смогла проявить дипломатическую волю, несмотря на продолжающуюся уже почти четыре года войну на Украине, Турция стала первой страной, которая организовала мирные переговоры. УсилияАнкары в своем стремлении к миру и ее усилия по удержанию обеих сторон за столом переговоров чрезвычайно ценны с точки зрения создания основы для справедливого мира. Сейчас необходимо, чтобы обе стороны действительно прислушались друг к другу и нашли общий путь для прекращения этой войны. Турция играет в этом процессе критически важную роль как региональная сила, посредник и стабилизирующий фактор.
Турция – это страна, которая не отказывается от дипломатии и стремится не усугублять конфликт, а найти его решение. Поэтому Анкара, реалистично оценивая глубокий стратегический разрыв между Россией и Украиной, стремится институционализировать поиск «справедливого мира», отдавая приоритет международной легитимности, которая позволит удержать обе стороны за одним столом переговоров. Ведь сегодня нужны не действия, усугубляющие конфликт, а стратегический ум, который сможет собрать стороны за одним столом под руководством таких стабилизирующих игроков, как Турция.
[Доцент Мерве Суна Озель Озджан, преподаватель факультета международных отношений Университета Кырыккале].
-
Иностранные снайперы в войне в Боснии: сможет ли Европа ответить за прошлое?
Европейские страны, как правило, склонны были рассматривать военные преступления как «внутреннюю проблему» балканских народов
Emine Şeçeroviç Kaşlı, Nariman Mehdiyev
Istanbul
Журналист и писатель Эмина Шечерович Кашли написала для издания «AA Аналитика» о расследовании в отношении туристов, которые, как утверждается, прибыли из Европы «для снайперской стрельбы» во время войны в Боснии, а также о закулисных деталях этого процесса.
***
Одна из самых длительных осад в современной истории произошла в Сараево. За время осады было убито 11 541 невинных человека, из них 1621 — дети. Несмотря на прошедшие десятилетия, темные стороны осады вновь выходят на свет.
Итальянский писатель и журналист Эцио Гаваззени в январе 2025 года представил в прокуратуру Милана досье, в котором вновь поднял вопрос о деятельности богатых иностранцев, которые во время войны ездили в Сараево «убивать людей». На самом деле эти утверждения уже много лет обсуждаются в Боснии и Герцеговине. В 1995 году итальянские и боснийские СМИ даже вышли с заголовками «воины выходного дня».
Если же вернуться еще дальше в прошлое, то известно, что Италия давно обладала информацией по этому вопросу. В 1993 году разведка Боснии и Герцеговины проинформировала итальянскую разведку о «туристических снайперах», а в 1994 году итальянская сторона подтвердила эту информацию, сообщив, что места прибытия этих лиц были установлены и они были задержаны.
Однако новое расследование, проводимое в Милане, показывает, что деятельность продолжалась и после этого. Кроме того, по словам Гаваззени, речь шла не только об итальянцах. Имеются данные о том, что в горах вместе с сербскими войсками появлялись также лица из Канады, США, Германии и других стран Западной Европы.
Американский пожарный Джон Джордан, выступавший в качестве свидетеля в деле Ратко Младича в Международном уголовном суде (МУС), в 2012 году упомянул о «туристах-убийцах». Он отметил, что эти люди больше походили на «охотников», чем на солдат.
Позже в расследование был включен и президент Сербии Александр Вучич. В интервью, данном во время войны, Вучич заявил, что «был добровольцем, защищавшим сербство в Сараево», кроме того, были обнаружены фотографии, на которых он запечатлен с ружьем в горах. Вучич отверг обвинения, утверждая, что предмет в его руках был «штативом для камеры», но его заявление о том, что его призвали «из-за знания английского языка», вызывает еще больше вопросов. Если в горах не было иностранцев, кому и зачем был нужен английский язык Вучича? Ожидается, что ответ на этот вопрос станет ясен на более поздних этапах расследования в Милане.
Насколько возможно для Европы признать свои военные преступления?
Это расследование показывает, что Европа испытывает на прочность свою способность признать возможные военные преступления, совершенные ее собственными гражданами.
Осада Сараево происходила в самом центре Европы, в прямом эфире телевидения. Однако то, что сегодня вскрывается столько неизвестных или известных, но «засекреченных» деталей, свидетельствует о недостаточности механизмов Европы по расследованию военных преступлений.
Европейские страны, как правило, склонны были рассматривать военные преступления как «внутреннюю проблему» балканских народов. Однако дело в Милане напоминает о том, что европейские граждане также были непосредственно вовлечены в эти преступления. Поэтому с точки зрения Европы можно говорить о нескольких критических моментах. Во-первых, важно не география преступления, а ответственность за его совершение. То есть, если западные граждане убивали мирных жителей в Сараево под видом «охотничьего туризма», то Европа должна преследовать их в рамках своей правовой системы.
Расширение расследования может поставить некоторые европейские правительства в затруднительное положение. Однако отсрочка столкновения с проблемой приведет к еще большему моральному упадку. Кроме того, в ходе этого расследования проверяется и понятие «европейских ценностей». Будут ли страны, отстаивающие права человека и верховенство закона, проявлять такую же последовательность в отношении темных дел своих граждан в прошлом?
Что это означает с точки зрения общественной памяти?
Когда человек задумывается: «В чем заключается самая большая трагедия этой ситуации?», он не может дать однозначного ответа. Я, как ребенок из Сараево, переживший осаду и ходивший в школу, убегая от снайперов, тоже много думал об этом. Богатые люди, которые платят деньги, чтобы просто получить адреналин и развлечься, убивая невинных гражданских лиц? Самое дорогое «развлечение» — это убийство детей? Убийство стариков — это бесплатно? Эти туристы-убийцы приехали из стран, которые якобы осуждают войну, которую мы пережили? То, что все эти факты годами замалчивались? По этому вопросу есть много вопросов, на которые нужно ответить.
Для каждого жителя Сараево, пережившего осаду, это расследование, возможно, означает вновь открытие заживших ран. Это вновь переживание многих страданий. Однако, если это необходимо для наказания виновных, то это должно быть пережито.
Расследование в Сараево открывает новое окно в темную коллективную память европейских обществ. Это испытание как моральное, так и политическое. Готова ли Европа действительно смотреть правде в глаза? Или же она предпочтет говорить только о преступлениях других? Мы будем ждать ответов на эти вопросы.
Кто несет ответственность с точки зрения международного права?
Юридический аспект этого расследования не менее важен, чем политический. Уголовные законы некоторых европейских стран позволяют судить своих граждан за тяжкие преступления, совершенные за рубежом. Если туристы-снайперы действительно целенаправленно убивали мирных жителей, то это считается «преступлением против человечности» и не подлежит сроку давности.
Кроме того, существуют обязательства, налагаемые на государства Европейской конвенцией по правам человека и международным уголовным правом. Если граждане государства причастны к военным преступлениям, государства обязаны провести эффективное расследование. Поэтому процесс в Милане — это не только местное расследование, но и проверка того, выполняют ли европейские государства свои международные обязательства.
Еще не написанная история
Сегодняшнее расследование показывает, что несправедливая и жестокая война в Боснии и Герцеговине до сих пор не была полностью расследована. На данный момент главный вопрос, который Европа должна задать себе и на который она должна ответить, звучит так: «Будем ли мы судить только балканские страны, или у нас хватит смелости посмотреть и на свою темную сторону?». Откроют ли другие европейские страны расследования в отношении своих граждан?
Справедливость в отношении осады Сараево еще не восстановлена. Возможно, это дело в Милане — первый шаг к запоздалой справедливости.
[Эмине Шечерович Кашли, журналист и писатель.]
Иностранные снайперы в войне в Боснии: сможет ли Европа ответить за прошлое?
