Каким быть «русскому полю» в Центральной Азии?

По прошествии двух десятков лет после распада Советского Союза можно делать определенные выводы о состоянии русской диаспоры в странах Центральной Азии. К большому сожалению, она остается вне поля зрения большой российской науки, а спорадические материалы различных экспертов подчас конъюнктурны и с претензией на некую либеральную псевдообъективность. Этакие абстрактно-теоретические эссе на тему, как правило, без реального знания предмета. Между тем в странах региона до сих пор продолжают проживать несколько миллионов русских и российских соотечественников других национальностей, и вести разговор об их судьбе без хотя бы минимальной компетентности непозволительно.

Каково же «русское поле» в Азии сегодня? Приступая к разговору История покорения или присоединения Средней Азии и Казахстана Российской империей – вопрос более чем изученный на основе большого количества документов. Однако практика показывает, что всяческие апелляции к исторической роли русской цивилизации в регионе и некоей неблагодарности титульного населения по отношению к русским этим самым населением отметаются сходу. Не то чтобы титульные политики, ученые и население не признавали сей факт, но просто задвинули его подальше за ненадобностью и обращаются к нему только по случаю каких-нибудь политических акций. Надо сказать, что такое отношение представляется по-своему логичным. По мировому опыту ХХ столетия, когда европейцам пришлось уходить из своих колоний, мы видим, что исход был безрадостным и там. Так или иначе, Россия оказалась здесь побежденной, а как говорили древние: «Горе побежденным». Ну что ж, эту чаши горечи мы испили, может быть, и не до дна, но нахлебались досыта. Однако жизнь продолжается, тем более была ли она когда-нибудь так уж проста и легка? Русские во всех странах Центральной Азии имеют много общего. В первую очередь их роднит общность происхождения. Все они – потомки завоевателей (военных, казачества, чиновников и прочих функционеров), переселенцев и ссыльных. Определенную роль играли татарские муллы, которых Россия присылала в степь для утверждения и укрепления мусульманства среди кочевников, и русские учителя. Можно также говорить, что в новейшие времена у всех русских в регионе сложилась и общая судьба изгнанников поневоле. У нас у всех до сих пор общий язык и общая культура, и, встречаясь, мы говорим на одном языке и буквально, и фигурально. Вместе с тем сегодня можно говорить, что русские региона уже сильно разнятся от страны к стране. В первую очередь на эти изменения повлияло неравномерное экономическое развитие тех или иных стран, а также сам факт суверенности государств. Это тот самый случай, когда в каждом монастыре свой устав. Говорить об ассимиляции русского населения не приходится, хотя в среде титульных ученых и политиков, например Казахстана, такой вопрос упорно возбуждается. Опыт проживания русских в рассеянии показывает, что они нигде не сумели создать мощных и организованных диаспор, однако ассимиляция их происходит достаточно быстро только в европейской среде. А например, в Китае немногочисленные русские сохраняют свою идентичность, но внешне уже практически слились с китайским окружением. В Иране издавна живет небольшая русская община, потомки казаков посланных на службу когда-то царем, да так и застрявших там. Несмотря на длительный период проживания в мусульманской среде и в отсутствие связей с Россией, русские сохранили здесь язык и православную веру. Русская дилемма зарубежья По сути, судьба русских в Центральной Азии – это вариации судьбы той самой русской общины в Иране с некоторыми особенностями и отличиями в духе времени. По прошествии двух десятков лет жизни в отрыве от России оставшиеся русские не вымерли, не деградировали, а вполне адаптировались к жизни в новых обстоятельствах. Более того, в какой-то момент и руководство России обратило внимание на русское зарубежье. Такая политика оказалась политически верной для страны, претендующей на статус великой державы, и, кроме того, русская диаспора показалась руководству России довольно лакомым куском в свете проведения модернизации страны. Но не все так просто. Русские в бывшей Средней Азии оказались для Москвы пресловутым чемоданом без ручки – и выбросить жалко, и тащить трудно. Успешной диаспоральную политику России в регионе при всем желании не назовешь. Сказываются две главные причины: неумение российского чиновничества эффективно работать с диаспорой плюс сугубо прагматическая политика властной российской элиты во взаимоотношениях со странами региона. Ни Российская империя, ни затем Советский Союз никогда не работали со своей диаспорой, скорее всего, по идеологическим соображениям. Экспансия России всегда распространялась на страны, географически с ней граничащие, поэтому освоение новых территорий шло без создания диаспор как таковых. Разумеется, была миграция русских и в другие отдаленные страны. Но, как правило, она диктовалась мотивами религиозного преследования или по политическими мотивами. Так или иначе, в России не было исторической традиции сотрудничества с диаспорой. Можно говорить, что на сегодня все на этом поле осталось неизменным, несмотря на определенную активизацию Москвы. И обусловлено это, несомненно, отсутствием политической воли со стороны руководства России. Российская властная элита не доросла до мировых стандартов работы с диаспорой.

Представить, что Россия ради диаспоры пойдет на открытый или даже закрытый конфликт с властью той или иной страны региона, практически невозможно. И наоборот, сплошь и рядом она закрывает глаза на ущемление прав и свобод российских соотечественников (можно отметить только один пример активной работы посольства РФ в Киргизии весной этого года). В принципе ничего экстраординарного для нас в том нет, понятно, что миром управляют интересы. Но в том-то и дело, что такая политика в конечном итоге наносит ущерб самой России. В данном случае политики просто не могут просчитать элементарную двухходовку. Российская элита стремится быть сегодня либеральнее и демократичнее, чем западная, и того не замечает, что та же Америка правит исключительно с позиции силы. Что бы ни говорили записные российские демократы типа Новодворской, мир, если и изменился, то только не по своей внутренней сути. А уж если говорить о нашем регионе, то здесь могут быть правы только сильные и богатые. Рассуждения на тему братских отношений и исторических корнях мало что стоят, если не подкреплены авианосцем или десантной дивизией. И такое мое мнение не от какой-то особой воинственности. Просто никогда не следует забывать народную мудрость: «Добро должно быть с кулаками». Практика говорит о том, что усиление позиций России в мире, ее экономические, политические успехи прямым позитивным образом сказываются на нашем положении внутри стран региона.

Даже оголтелые националисты вынуждены умерять тональность своей риторики. Так что мы, русские в зарубежье, вдвойне радуемся успехам России. Только живя в рассеянии, можно понять, что такое быть представителем великой нации. Однако о возвращении Москвы в Центральную Азию говорить рано, и люди, не дождавшись, уезжают. В сравнении с советским периодом численность русских резко убавилась. В наибольшей степени это произошло в Таджикистане, и это понятно: война, разрушение экономики, нищенское существование способствовали почти тотальному отъезду русских из страны. В остальных же странах региона численность русских пока еще остается более-менее заметной как в общем составе населения, так и в общественно-культурной жизни. Но отъезд русских продолжается, имея устойчивые цифровые показатели. Сокращающаяся диаспора и программа переселения Можно бесспорно утверждать, что тенденция отъезда доминирует в русской среде. И это происходит вне зависимости от степени успешности госпрограммы переселения[1].

Русские стараются отправлять детей на учебу в Россию, ведь чтобы ни говорили, а уровень образования в республиках упал ниже плинтуса. Молодежь же после окончания учебы, как правило, остается в России хотя бы потому, что там привлекательнее перспективы занятости и карьерного роста и к тому же нет практики этнического доминирования. Да и просто жизнь в крупных российских городах несравнима с жизнью в Центральной Азии. Даже с точки зрения транспортной доступности к местам отдыха, работы или учебы за границей. Безусловно, рынок труда в России на сегодня весьма привлекателен для тех, кто не боится трудностей и хочет работать. Сюда надо плюсовать тот момент, что программа переселения потихоньку набирает темпы и увеличивает масштаб. В принципе, логика такой политики лежит на поверхности. В России огромная потребность в людских ресурсах, перспективы модернизации страны напрямую завязаны на решение демографического вопроса, да и вопросы национальной безопасности также не в последнюю очередь зависят от того, сумеет ли правительство заселить Сибирь и Дальний Восток. Важен и этнический фактор. Массовая, зачастую неконтролируемая миграция жителей среднеазиатских республик в Россию приводит к нарастанию межэтнического напряжения. Русские же, возвращаясь на историческую родину, не создают в этом плане никаких проблем – ментально мы все еще один народ. Переезжая, мы привозим с собой к тому же немалые материальные ресурсы. Да и в человеческом плане русские из Азии поставляют добротный материал.

Люди, как правило, имеют высокий уровень образования, они работящие, стойкие к невзгодам, да и традиционным русским порокам не столь подвержены. Поэтому немудрено, что средний возраст русских в странах региона составляет 45-47 лет на фоне среднего возраста титульного населения в 25-26 лет. Это объясняется не только большой рождаемостью в среде местного населения, сколько вымыванием русских людей молодого возраста. При всем при том нельзя говорить, что Россия так уж гостеприимно распахивает двери перед страждущими соотечественниками. Получение гражданства до сих пор не такой уж быстрый и легкий процесс. Новейшая история возвращения или точка невозврата? У этой медали есть и оборотная сторона. Можно с уверенностью говорить о том, что русские не уедут из региона полностью. Ведь они сплошь и рядом имеют значительную историю проживания в регионе. Не редкость встретить семьи с вековыми корнями, так что, несмотря на этнический вектор развития стран региона, многие русские воспринимают страну проживания как единственную Родину. И это немаловажный ментальный фактор. Кроме того, в государственной политике стран региона наметились некоторые позитивные тенденции. Здесь Киргизия является некоторым исключением в силу повышенной революционности титульного населения. Сопутствующие такого рода событиям смутные времена подвигают русских к решению об отъезде. Как здесь будет складываться ситуация с русским населением, полностью зависит от того, когда в стране наступит мирная стабильность.

Другое дело в Казахстане. В стране с первых лет независимости существовал курс на мягкое вытеснение русского населения и одновременное замещение его в сферах занятости на титульное население. Надо отдать должное власти: исход русских в огромном масштабе происходил спокойно, без особых эксцессов. Кроме того, расчет на то, что титульное население сможет заменить русских в экономике, не оправдался. Произошло падение уровня образования. Закрылись заводы, проектные и научные институты, КБ. А любой мало-мальски соображающий человек знает, что хороший специалист вырастает только после нескольких лет работы в соответствующей среде. Кроме того, националисты, которых власть до поры до времени поддерживала и тем или иным путем финансировала, стали проявлять предсказуемую тенденцию к оппозиционности ей же самой. Так что пока обозначился намек на изменение отношения к русским, но силу инерции мышления переломить будет не так легко. Во всяком случае, было бы неплохим результатом ограничить националистическую риторику в стране. Ни к чему хорошему она не приведет. Если говорить о проблеме применительно к Узбекистану, то И. Каримов в первые же годы очень жестко пресек публичные националистические выступления, проведя пару показательных публичных процессов с посадкой в тюрьму на продолжительные сроки, и с тех пор, как отрезало. Разумеется, как и раньше, делиться властью с русскими никто не собирается, но в быту заметен рост позитивного отношения к русским. Да, живется там не ахти, но такая ситуация существует без различия по национальному признаку. Стоимость недвижимости в Узбекистане чрезвычайно низкая и хорошо продать ее, чтобы переехать в Россию, невозможно. Многое в будущем положении русских в Узбекистане зависит оттого, какова будет внутренняя политика. О возможных изменениях в судьбах русской диаспоры в регионе можно судить по Туркмении. Еще вчера российские соотечественники представляли там довольно унылое зрелище.

Боялись слово сказать и не приезжали на те или иные форумы соотечественников даже при условии полностью оплаченных дороги и пребывания. В силу информационной закрытости Туркмении мне трудно делать сколько-нибудь значимые выводы, но, безусловно, после смены вождя проявляются определенные позитивные тенденции в положении русских. Они не только охотно выступают сегодня с трибун, но в частных беседах говорят, что сейчас жить в Туркмении можно. В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть, что вопрос с российской диаспорой неоднозначен.

Есть очевидная выгода для России от возвращения русских на родину предков. Но далеко не меньшая выгода заключена для России и в том, что они останутся в более или менее значительных количествах в местах нынешнего проживания. Здесь, конечно, нет никакого разговора о создании «пятой колонны», о чем так любят распинаться местные национал-патриоты. Но опора для российской политики будет надежная. Новое «покорение» Центральной Азии может произойти в первую очередь благодаря русской культуре и русскому языку. А в этом как раз лучше русской диаспоры никого нет. Именно поэтому российскому истеблишменту стоило бы обратить первостепенное внимание на поддержку русского образования и русской культуры в странах региона. Как ни крути, но местные кадры, выросшие в пространстве русского языка и культуры, это совсем не те, кто вырос под крылом у турок или американцев. Последние-то как раз понимают, где проходит линия борьбы за влияние в завтрашнем мире. В Центральной Азии уже не протолкнуться от турецких лицеев. А состоятельные граждане сплошь отправляют своих отпрысков на учебу в Лондон. Нетрудно представить, с кем и на каком языке придется говорить России в регионе завтра. Этого ли мы хотим? [1] Государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, принята указом Президента РФ 28 июня 2006 г.

Станислав Епифанцев, Источник — Русское Единство Постоянный

адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1293002940

Шаги Москвы по противодействию США

Мало кто знает, что известная фраза бывшего президента США Рональда Рейгана «Доверяй, но проверяй» это на самом деле русская пословица. Спустя два года после окончания холодной войны Москва намерена заявить свои права на эту противоречивую фразу из американского репертуара и применить ее к «перезагрузке» отношений с Соединенными Штатами.

Поражение американского президента Барака Обамы на промежуточных выборах в Конгресс, разоблачения WikiLeaks по поводу планов обороны Организации Североатлантического договора от «возможной российской агрессии», решение США развернуть подразделение своих ВВС на авиабазе в г. Ласк в Польше, произнесенная на прошлой неделе сенатором Джоном Маккейном воинственная речь, в которой он подвергает сомнению сам замысел перезагрузки отношений с Россией – все это порождает в Москве чувства беспокойства.

Неудивительно, что такой же сигнал тревоги прозвучал на саммите Организации Договора о коллективной безопасности, прошедшем в субботу в Москве. Москва хочет, чтобы ее альянс еще больше укреплялся как «ключевой элемент обеспечения безопасности на постсоветском пространстве», и чтобы его репутация крепла в международном масштабе. В состав ОДКБ входят Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан и Узбекистан.

Промежуточные выборы в США могли породить у России, а также у многих других стран определенные сомнения в целесообразности ставки на Обаму и на его способность обеспечить успех «перезагрузки». Речь Маккейна, произнесенная им в прошлую пятницу в Школе фундаментальных международных исследований (School of Advanced International Studies) при Университете им. Джонса Хопкинса, стала сигналом о том, что перезагрузка наверняка натолкнется на мощное сопротивление Конгресса, где сейчас преобладают республиканцы.

Маккейн усомнился в самой необходимости осуществления перезагрузки в момент, когда «Россия все меньше и меньше способна выступать в качестве глобального партнера США и великой державы», когда американские и российские интересы по большей части не совпадают, когда у двух стран нет общих ценностей, когда российская политическая система является «нечувствительной и хищнической», а руководит ею «полукриминальный правящий синдикат», который фактически безнаказанно обворовывает своих собственных граждан, лжет им и нападает на них».

Указывая на сохраняющиеся разногласия с Россией в вопросе европейской системы противоракетной обороны, а также на подавляющее превосходство России в тактическом ядерном оружии и разное отношение к открытым энергетическим рынкам, Маккейн призвал администрацию Обамы «более упорно отстаивать наши интересы и ценности», увязывая принятие России во Всемирную торговую организацию с ее приверженностью власти закона.

То напускное дружелюбие, которое демонстрировали стороны на ноябрьском саммите НАТО в Лиссабоне, фактически растаяло. Тем временем, разоблачения WikiLeaks вызывают сомнения в искренности заверений НАТО по поводу «перезагрузки» с Россией. По данным американской дипломатической переписки, Североатлантический альянс еще в январе составил планы защиты прибалтийских стран от возможной военной агрессии России. А госсекретарь Хиллари Клинтон хотела сохранить их в тайне от Москвы.

Москва заявляет, что планы эти были утверждены на саммите в Лиссабоне в тот самый момент, когда альянс заявлял о стремлении к «подлинному стратегическому партнерству» с Россией на базе общих интересов безопасности и необходимости борьбы с «общими и совместно обозначенными угрозами».

Москва раздражена. Министр иностранных дел Сергей Лавров заявил: «Одной рукой НАТО … договаривалась с нами о разработке важных документов, которые были нацелены на совместное партнерство, а другой рукой принимала за нашей спиной решения о том, что от нас надо защищаться… Эти вопросы мы задали. Ожидаем на них ответы. Думаю, что мы имеем такое право».

Наряду с этим, после переговоров в Вашингтоне между Обамой и прибывшим туда польским президентом Брониславом Коморовским стороны объявили об укреплении своих военных связей в духе польско-американской декларации о стратегическом партнерстве от 2008 года, которая предусматривает сотрудничество ВВС двух стран и размещение в Польше авиационного подразделения США.

Российский МИД отреагировал на данное заявление, увязав польско-американское решение с разоблачениями WikiLeaks и развертыванием в 2009 году в Польше комплексов ПВО «Пэтриот». Как это ни парадоксально, но перед своей поездкой в Вашингтон Коморовский принимал в Варшаве Медведева. Это был первый за 10 лет визит российского руководителя в Польшу, и западные средства массовой информации громко приветствовали его, называя исторической переменой для европейской безопасности.

Москва заявила: «Похоже, мы становимся свидетелями старых рефлексивных действий НАТО по наращиванию сил в ущерб безопасности других государств. Это тем более странно, так как происходит все это на фоне положительного результата саммита Совета Россия-НАТО и заявлений альянса о том, что Россия больше не рассматривается в качестве врага… Мы [Россия] будем вынуждены учитывать американо-польские планы при реализации собственных программ строительства вооруженных сил и в сотрудничестве с нашими союзниками».

Таким образом, саммит ОДКБ в Москве проходил на сложном политическом фоне. Первоначальная повестка была посвящена совершенствованию механизма кризисного реагирования организации в целях «укрепления потенциала ОДКБ по реагированию на угрозы и вызовы безопасности».

Если говорить просто, то в июне Узбекистан фактически воспрепятствовал вмешательству ОДКБ в киргизский кризис, в связи с чем на неформальном саммите альянса в Ереване в августе месяце было принято решение о необходимости внесения изменений в устав ОДКБ для «повышения эффективности … в области реагирования в чрезвычайных ситуациях». Что интересно, Москве удалось убедить Ташкент согласиться на пересмотр устава ОДКБ, и узбекский президент Ислам Каримов принял участие в субботней встрече.

Саммит утвердил декларацию о сотрудничестве на международной арене. Москва совершенно очевидно заинтересована в усилении роли ОДКБ на международном уровне как рычага противодействия стремлению НАТО объявить себя единственной в мире глобальной организацией обеспечения безопасности, что проявилось на саммите в Лиссабоне. На встрече в Москве было также принято решение о коллективных миротворческих силах и о их действиях за пределами стран-членов ОДКБ – по образу и подобию того, что НАТО делает в Афганистане.

Таким образом, страны-члены ОДКБ выразили готовность не только выполнять миротворческие задачи, но и предоставлять «на определенных условиях эти коллективные миротворческие силы для проведения операций по решению Совета Безопасности ООН». Московский саммит придал особое значение «координации внешней политики» стран-членов ОДКБ по аналогии с натовской системой.

Совершенно очевидно, что ОДКБ учла результаты лиссабонской встречи НАТО. Участие Узбекистана в субботней встрече усиливает позиции Москвы. Налицо явное охлаждение отношений между Узбекистаном и США. Клинтон во время своего визита в Ташкент 2 декабря публично выступила с упреками в адрес узбекского правительства. По ее словам, Узбекистан «должен претворить слова в дела» в целях улучшения ситуации в области прав человека.

Обращаясь к группе руководителей неправительственных организаций в Ташкенте, Клинтон сказала: «Я призвала его [Каримова] продемонстрировать свою приверженность рядом последовательных шагов, обеспечив создание такой ситуации, когда права человека и главные свободы в этой стране будут защищены по-настоящему». Клинтон рассказала, что обсуждала с Каримовым вопросы об ограничении религиозных свобод, о пытках и о детском труде в Узбекистане. «Мы поднимаем эти вопросы… и будем и впредь рассматривать улучшение ситуации с правами человека в Узбекистане в качестве важной составляющей в расширении наших двусторонних отношений».

У Вашингтона есть основания для недовольства Ташкентом. Каримов объединился с русскими, чтобы задушить попытки США превратить Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе в гаранта безопасности в Центральной Азии. Что более важно, Ташкент начал открыто критиковать военную стратегию США в Афганистане.

На саммите ОБСЕ в Астане 1 декабря (Каримов на нем не присутствовал) узбекский министр иностранных дел Владимир Норов подверг резкой критике ОБСЕ и ее структуры за «неспособность сыграть позитивную роль в предотвращении и нейтрализации кровавых событий» в Киргизии в июне месяце. Это был обвинительный приговор вашингтонским попыткам выдвинуть ОБСЕ в качестве замены ОДКБ в регионе.

Еще более откровенно Норов подверг критике стратегию Обамы по наращиванию группировки войск в Афганистане: «Все более очевидным становится факт, что военного решения афганской проблемы нет, а избранная стратегия коалиционных сил по умиротворению Афганистана не приносит ожидаемых результатов».

Норов повторил предложение Ташкента по поиску альтернативных путей мирного урегулирования в Афганистане путем проведения многосторонних переговоров под эгидой ООН. Он сказал: «Смысл и содержание узбекской инициативы основаны на необходимости признания того, что проблемы своей страны должны решаться самими афганцами при содействии тех стран, которые, исходя из своих интересов безопасности, заинтересованы в окончании войны и стабильном будущем Афганистана». Он подчеркнул, что переговоры должны вестись со всеми «главными противоборствующими сторонами».

Суммируя вышесказанное, итоги саммита ОДКБ можно свести к следующему. Во-первых, у Москвы имеются невысказанные, но мощные подозрения по поводу замыслов НАТО. Такая настороженность выливается в новое стремление усиливать ОДКБ как организацию-конкурента НАТО, которая бросает вызов попыткам Североатлантического альянса по укреплению своих позиций на постсоветском пространстве и его претензиям на роль единственной глобальной организации по обеспечению безопасности.

Во-вторых, страны Центральной Азии глубоко озабочены ухудшением ситуации в Афганистане и провалом военной стратегии США. Они смотрят на Москву как на гаранта региональной безопасности. Это выражается в их готовности укреплять силы быстрого развертывания ОДКБ и оптимизировать процессы принятия решений в рядах альянса, чтобы противостоять угрозам в кризисных и чрезвычайных ситуациях.

В-третьих, замыслы США в Афганистане совершенно непонятны, и кроме того, Вашингтон не отказался от идеи неограниченного по срокам американского военного присутствия в этой стране. Неясной остается картина на границе Афганистана с Таджикистаном. На самом деле, американская разведка осуществляла тайные связи с центральноазиатскими боевиками, действующими с афганской территории, и поэтому страны Центральной Азии с большим подозрением относятся к демократическому проекту США в этом регионе.

В-четвертых, московский саммит уделил большое внимание деятельности ОДКБ в правоохранительной области, в охране границ и в военной политике. Готовность ОДКБ играть свою роль в Афганистане после 2014 года самоочевидна. На следующей неделе в Москву приезжает афганский президент Хамид Карзай. Организация также стремится налаживать связи с Пакистаном в рамках борьбы с наркоторговлей.

И наконец, московский саммит сосредоточил внимание на усилении внешнеполитической роли ОДКБ. Он учел американские попытки акцентировать внимание на разногласиях между странами Центральной Азии и стремление США играть роль дипломатического спойлера для предотвращения интеграционных процессов в этом регионе под руководством Москвы. Если страны-члены ОДКБ действительно намерены участвовать в миротворческих операциях в горячих точках планеты, им необходимо координировать свою внешнюю политику. ОДКБ в этом плане берет пример с НАТО.

В итоге Россия верит в потребность «перезагрузки» отношений с НАТО, но вынуждена «проверять» искренность этой организации. Как сказал Лавров, «возникают серьезные вопросы» по поводу противоречивых действий НАТО в отношении России. Москва решила сохранить ОДКБ в качестве эффективного контр-альянса – на тот случай, если в Вашингтоне верх возьмет точка зрения Маккейна.

Посол М К Бхадракумар был кадровым дипломатом Министерства иностранных дел Индии. Он работал в Советском Союзе, Южной Корее, Шри-Ланке, Германии, Афганистане, Пакистане, Узбекистане, Кувейте и Турции.

Оригинал публикации: Moscow moves to counter NATO

(«Asia Times», Гонконг)
М. К. Бхадракумар (M K Bhadrakumar)

Источник — ИноСМИ
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1292319900

Тюркские народы исторически мирно сосуществуют с цыганами

Гюльнара Инандж
В Европе, которую ставят всему миру в пример как оплот демократии и человеческих прав, на самом деле не все так идеально. Тому примером является недавнее решение французских властей о выселении из страны цыган. Это не первый случай в Европе подобного отношения к цыганам. Власти вместо того, чтобы решить проблему предпочитают просто избавиться от нее радикальным путем – нежеланием видеть их в пределах своей страны. Цыганская тема в Азербайджане не изучается, поэтому эксклюзивное интервью Vesti.Az с редактором Ромской (цыганской) Виртуальной Сети

(http://www.valery-novoselsky.org/romavirtualnetwork.html) Валерием Новосельским даст ответ на некоторые интересующие общество вопросы.

В начале беседе он сказал, что из Франции выдворялись цыгане — граждане Болгарии и Румынии, стран, вошедших в Евросоюз 1 января 2007 г. Несмотря на то, что скандал, связанный с депортацией иностранных цыган начался в июле с.г., выдворение цыган имели место уже с января текущего года и коснулись порядка 6-7 тысяч человек.
В.Новосельский отметил, что в августе вместе с цыганами выдворили и группу болгарских турок, но никто на этот факт внимания не обратил…

— Насколько адаптируются к современным оседлым условиям цыгане в Европе. Что мешает процессу интеграции цыган в общество?

— Порядка 80% современных цыган ведут оседлый образ жизни. Поэтому говорить о цыганах, как о кочевом народе, неправильно. Ещё со времён Иосифа Броз Тито десятки тысяч югославских цыган эмигрировали в страны Западной Европы и большей частью там интегрировались. Уже после падения железного занавеса десятки тысяч цыган из бывших социалистических стран Центральной и Юго-Восточной Европы эмигрировали на Запад, подобно своим нецыганским соотечественникам. Часть их гармонично адаптировалась к новым условиям, другие до сих пор живут в специальных лагерях для беженцев (например, в Италии).

Цыгане, имеющие проблемы с интеграцией в западное общество, много лет испытывают трудности с документацией (паспортом и т.д.), уровнем образования, системой здравоохранением, нежеланием властей страны помочь им и изменить ситуацию к лучшему.

— В период существования СССР были законы, требующие беспрекословного подчинения всех граждан, в том числе и цыган. В тот период многие цыгане переняли оседлую жизнь. Но часть продолжала кочевать. Цыгане также принимали оседлый образ в период Османской империи. То есть вынудить цыган к оседлой жизни возможно. Какие шаги нужно предпринять для полноценного вовлечения цыган в общественную жизнь, отказа от кочевой жизни?

— Феномен кочевой жизни сам по себе не опасен для общества, если государство правильно его регулирует. В Великобритании и Ирландии для постоянно мигрирующих рома и трэвэлерс выделяются участки во многих городах (на размещение их автофургонов). Среди этой категории населения немало ремесленников (кузнецы, автослесари, плотники и др.) труд которых востребован в обществе вне зависимости от их оседлого или кочевого образа жизни.

— Конечно, обвинить в расизме руководителей многих стран можно. Но это не даст ответа на многие вопросы. Например, как быть с той частью цыган, которые не переходят на оседлый образ жизни, не хотят работать и т.д.? Как в таком случае должны действовать местные власти той или иной страны?

— Немалое число кочевых цыган работает как независимые бизнесмены (ремесло, торговля, музыка) и не вносит диссонанса в экономическую жизнь стран проживания. С другой стороны, а среди оседлых есть те, кто имеют проблемы с законом. Поэтому в попытках решить проблемы с новыми иммигрантами правительствам европейских государств лучше не размышлять по шаблону оседлый — кочевой, цыган — не цыган, но рассматривать по конкретным делам конкретного человека.

— В Азербайджане, славящейся своей толерантностью, проблемы с цыганами, а точнее сказать, попрошайками, решается очень просто. Цыганок, занимающихся попрошайничеством на улице, собирают в полицейские воронки и вывозят за пределы города. Все дело в том, что азербайджанское общество цыган не воспринимает в качестве этноса. Они воспринимаются как своеобразная прослойка общества. Ведь цыгане в Азербайджане известны, как попрошайки и мелкие воры.

— Я знаком с одной цыганской семьей (русские цыгане), более 10 лет прожившей в Баку, а ныне проживающей в Израиле. Они — люди, зарабатывающие на жизнь честным трудом. Проживая в Баку в 1980-х гг. они не сталкивались с негативным отношением со стороны бакинцев. Тем не менее, подобно другим цыганам города, они не особо афишировали свою принадлежность к цыганам. Причина — именно упомянутый вами стереотип о попрошайках…

— Несмотря на негативное отношение к цыганам примечательно, что в Азербайджане есть как отдельные цыганские села, так и села, где цыгане живут вместе с азербайджанцами. Но каких-либо столкновений между цыганами и титульным этносом или другими этносами не фиксировались.

— Это неудивительно, так как тюркские народы исторически мирно сосуществуют с цыганами, даже несмотря на стереотипы. Ярким примером такой этно-культурной интеграции является турецкое общество.

Источник — http://vesti.az/news.php?id=61117

ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ – ЗОНА, СВОБОДНОЙ ОТ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Появление ядерного оружия в ХХ веке имело и позитивное и негативное значение. Позитивную роль ядерного оружия можно увидеть его сдерживающим потенциале. «Единственная мыслимая функция ядерного оружия заключается в сдерживании потенциальных противников от массированной атаки. Таким образом, если страна обзавелась таким оружием, то ей не обойтись без противника, «достойного» ядерного устрашения. Для России таковым остаются в первую очередь США, и наоборот». [1]

В 1946 году Сталин заложил основы официальной доктрины: «Атомные бомбы предназначены для того, чтобы пугать слабонервных, но они не могут решить исхода войны…». [2]

И если бы не произошло принципиальных изменений в средствах ведения войны, то, скорее всего, через несколько лет после окончания Второй мировой войны произошло бы новое военное столкновение, если не глобального масштаба, то по крайней мере охватывающее Европейский и Азиатский континенты.

Однако такое развитие событий было предотвращено появлением ядерного оружия. Колоссальная разрушительная сила новых вооружений вызывала все большие сомнения в целесообразности применения военной силы в отношениях между двумя ведущими центрами силы — СССР и США и возглавляемыми ими военно-политическими блоками. Опасение, что прямое военное столкновение двух сверхдержав приведет к ядерной войне, последствия которой могли иметь катастрофический характер, стало мощным средством, сдерживавшим развитие военного противоборства НАТО и ОВД. [3]

По мнению Ю.В.Фетисова (кандидат философских наук, Омский государственный технический университет, старший преподаватель кафедры «Государственное и муниципальное управление». Участница томских летних школ по ядерному нераспространению 2006 –2008 гг.) ядерное оружие в структуре культуры национальной безопасности ХХ века – прежде всего, для ведущих стран мира, оказавшихся способными произвести такое оружие, – приобрело статус несомненной и приоритетной ценности. Причем если изначально ядерные боеприпасы рассматривались как средство наращивания огневой мощи войск на поле боя и достижения стратегических и военно-политических целей в ядерной войне, то впоследствии было доказано, что ядерным оружием вообще нельзя воспользоваться в боевых целях и что оно может быть только лишь инструментом предотвращения войны и сдерживания агрессии. Поэтому ядерным вооружениям была отведена особая роль в структуре культуры национальной безопасности – роль фактора сдерживания. [4]

Но один из апологетов безъядерного мира, профессор В.И. Слипченко, подчеркивает, что «твердость убеждений в необходимости ядерных вооружений для сохранения «ядерного мира» – скорее инерция мышления, чем окружающая нас реальность. Ядерное оружие по объективным причинам вообще не может быть фактором сдерживания, ибо «позитивные свойства ядерного сдерживания принципиально не могут быть реализованы без его применения вне риска всеобщей катастрофы» и «главный смысл и истинная суть сдерживания – … в самосдерживании ядерного оружия». [5]

Исходя из вышеприведенных мнении можно утверждать в общем смысле так, что в идеале ядерное сдерживание означает, что ЯО – это не средство ведения войны, а политический инструмент, прежде всего гарантирующий, что ядерное оружие не будет применено на практике: ни в контексте преднамеренного нападения, никак результат эскалации неядерного конфликта между ядерными державами.

Некоторых государствах, обладающих ядерном оружием нестабильность политической среды и вероятность приход к власти радикальных сил возрастает риски использования ядерного оружия против «врага» и в этом заключается негативное значение данного оружия.

Между тем, очевидно, что новые острые вызовы и угрозы второго ядерного века – прежде всего, такие, как терроризм и экстремизм, – не могут быть сдержаны с помощью ядерного оружия. Так, непонятно, каким образом ядерное сдерживание может помочь избежать ракетно-ядерного удара с авантюристическими или провокационными целями со стороны стран-экстремистов. Но абсолютно понятно то, что ставка на ядерное оружие выгодна ракетно-ядерным военно-промышленным комплексам, в то время как фактически каждое новое обоснование «полезности» ядерного оружия ведет ко все большим расходам и становится скорее экономической и экологической обузой для ядерных государств, чем благом, учитывая, что ЯО сегодня уже не может являться гарантом безопасности перед лицом новых вызовов и угроз.

Таким образом для того, чтобы предотвратить ядерного столкновения и ядерной войны был заключен ДНЯО, создана МАГАТЭ и была выдвинута идеи Зоны, свободной от ядерного оружия.

РЕГИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД К НЕРАСПРОСТРАНЕНИЮ – ЗОНЫ, СВОБОДНЫЕ ОТ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ ВАЖНЕЙШИЙ ФАКТОР В СИСТЕМЕ ЯДЕРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Одним из важнейших проблем международной безопасности является проблема нераспространение ядреного оружия и разоружения. Эта проблема возникла после того, как СССР, Великобритания и Франция стали обладателями ядерного оружия, США стали добиваться заключения международного соглашения о предотвращении его дальнейшего распространения. Советский Союз с самого начала поддержал эту идею, опасаясь появления ядерного оружия в Европе. Таким образом, в глобальном масштабе появлялась необходимость контроля над распространением ядерного оружия с помощью международных договоров и организации, такими как, Ирландская резолюция.[6] ГА ООН, Договор о нераспространении ядерного оружия от 12 июня 1968 г. МАГАТЭ и.т.д.

Параллельно с процессом глобального решения задачи ядерного распространения с середины 50-х годов получила развитие идея регионального подхода к нераспространению, выразившаяся в усилиях отдельных стран и регионов по образованию зон, свободных от ядерного оружия. Идея ЗСЯО с начала была в виде предложении. Например, в 1956 году бывший Советский Союз предложил идею безъядерной зоны в Европе, видя в этом цель недопущения размещения американского ядерного оружия на подступах к границам стран, входящих в Варшавский Договор. В 1957 году министр иностранных дел Польской Народной Республики Адам Рапацкий выдвинул на Генеральной Ассамблее ООН предложение о создании зоны, свободной от ядерного оружия в Центральной Европе, охватывающей территории ФРГ, ГДР, Польши и Чехословакии (План Рапацкого). Президент Финляндии Урхо Калеви Кекконен 28 мая 1963 г. предложил объявить безатомной зоной Север Европы («план Кекконена»). Несмотря на практическое не воплощение в жизнь, эти идеи играли определенную роль в становлении концепции безъядерных зон как важной меры по нераспространению.

Практическая реализация идеи ЗСЯО начала с заключением в 1968 году Договора о нераспространении ядерного оружия, так как статья VII гласит: «Никакое положение настоящего Договора не затрагивает право какой-либо группы государств заключать региональные договоры с целью обеспечения полного отсутствия ядерного оружия на их соответствующих территориях». [7]

Создание зон, свободных от ядерного оружия (ЗСЯО) является региональный подход к укреплению глобального ядерного нераспространения и разоружения консолидировать международные усилия в направлении мира и безопасности.

Обобщая определения ЗСЯО, приведенные в разных аналитических источниках и официальных документах можно определить ЗСЯО так:

ЗСЯО эта та зона, в котором страны или отдельно взятая страна обязаться не производить, не приобретать, не испытывать и не обладать ядерным оружием.

Ныне в мире существует пять регионов, свободных от ядерного оружия. Условия создания каждой зоны во всех случаях различаются, однако все из них запрещают разработку, производство, владение, испытание, приобретение и принятие ядерных вооружений. Первая в мире безъядерная зона была создана в Латинской Америке (Договор Тлателолко), затем последовало подписание Договора Раротонга, объявившего безъядерной зоной южную часть Тихого океана, Бангкокского договора о создании

безъядерной зоны в Юго-Восточной Азии, Договора Пелиндаба о безъядерной зоне в Африке и, наконец, Договора о безъядерной зоне в Центральной Азии. Эти зоны создались в региональном масштабе. Такие зоны существует и в национальном уровне. [8]

Национальные безъядерные зоны создаются путем принятия деклараций или внесения соответствующих изменений в законодательства отдельных государств. Впервые по этому пути пошло государство Палау, расположенное в Тихом океане, которое в 1982

году внесло подобное положение в свою конституцию. Некоторые страны, такие как Монголия и Австрия, объявили о своем неядерном статусе, не заключая дополнительных соглашений с другими государствами, Новая Зеландия и Филиппины сначала присоединились к региональному международному соглашению, а после этого объявили о создании безъядерных зон на своей территории.

Австрия и Монголия декларировали свой безъядерный статус, введя особый закон, запретивший производство, хранение, транспортировку и испытания ядерного оружия. Монголия дополнительно ввела запрет на транспортировку и хранение ядерных отходов. Новозеландское законодательство пополнилось нормой, которая запрещает заход в территориальные воды страны любого судна, имеющего ядерную энергетическую установку или оснащенного ядерным оружием. Новая Зеландия также запрещает приземляться на своих аэродромах самолетам, несущим ядерное оружие. Филиппины дополнили национальную конституцию соответствующей статьей.

Ныне существующие зоны, свободные от ядерного оружия охватывают почти 50% существующих государств в политической карте мира. Еще недавно секретариат ООН получил от постоянного представительства Ирака сообщение от 2 сентября 2010 года, к которому прилагается текст документа с изложением позиции, озаглавленный «Создание на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия». [9] Это утверждает тот факт, что роль ЗСЯО в обеспечении национальной и международной безопасности возрастает. Но ЗСЯО не должны препятствовать использованию ядерной науки и технологии в мирных целях и может также способствовать, если это предусмотрено в договорах о создании таких зон, двустороннем, региональном и международном сотрудничестве в области мирного использования ядерной энергии в зоне, в поддержку социально-экономического, научного и технологического развития государств-участников. Президент Казахстана Н.Назарбаев утверждает, что предпринимая законные и жизненно важные для всего человечества меры контроля в сфере ядерной безопасности, международное сообщество не должно игнорировать глобальные тренды в области энергетики и высоких технологий. Поэтому необходим разумный баланс между глобальными усилиями в сфере борьбы с ядерным терроризмом и легитимными с точки зрения международного права ядерными программами. [10]

В обеспечении международной ядерной безопасности ЗСЯО играет положительную роль и является самым оптимальным вариантам предотвращения ядерного распространения и вооружения. Как региональный подход к нераспространению, ЗСЯО в конце концов должны приведет к глобальной разоружении, как сказал Президент Узбекистана И.Каримов: «…путь к глобальной безопасности лежит через обеспечение региональной безопасности, иначе говоря, путь к глобализму — через регионализм». [11]Но как сказал Н.Назарбаев в этой области есть некоторые проблемы. По его мнению безъядерным зонам приходится годами дожидаться признания со стороны официальных ядерных государств и принятия соответствующих протоколов. И все это на фоне неоднократных заявлений глобальных держав об их искреннем стремлении к безъядерному миру. Он предлагает незамедлительно обсудить вопрос о международно-правовом статусе безъядерных зон, предусматривающем как гарантии безопасности, так и соответствующие преференции государствам-участникам. [12]

ЗОНА, СВОБДНОЙ ОТ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ – ВКЛАД В ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЕЗОПАНОГО И УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

Создание в Центральной Азии зона, свободной от ядерного оружия было выдвинуто Президентом Республики Узбекистан И.Каримовым на 48-й сессии ГА ООН 28 сентября 1993 года. «…Реалии современного мира таковы, что безопасность одной страны не может быть обеспечена за счет другого государства, региональную безопасность нельзя рассматривать в отрыве от проблем всемирной безопасности. Исходя из этого Узбекистан выступает за полную ликвидацию ядерного оружия, за эффективное действие и продление без срока Договора о нераспространении ядерного оружия. Наша республика активно будет участвовать в подготовительных переговорах к Конференции по продлению действия этого Договора. Узбекистан является убежденным сторонником объявления Центральноазиатского региона безъядерной зоной.

Мы также намерены ответственно провести необходимые переговоры о присоединении к Конвенции по запрещению химического оружия и по проблемам запрещения бактериологического оружия. Узбекистан считает, что необходим международный контроль за распространением в Центральноазиатском регионе химического и бактериологического оружия». [13]

Президент Узбекистана 1996 году на встрече государств-членов ОБСЕ в Лиссабоне еще раз подтвердил значимость создания а ЦА ЗСЯО. «Мы просим поддержать инициативу Узбекистана, с которой мы обратились с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН. Речь идет об объявлении безъядерной зоной Центральноазиатского региона, где соседствуют отдельные государства, которые не скрывают своих планов приобщиться к ядерному оружию». [14]

Инициатива Республики Узбекистан была полностью поддержана нашими соседями — Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и Туркменистаном на основе Алма-Атинской декларации, принятой в феврале 1997г. Этот документ создал атмосферу политического доверия в области ядерного нераспространения.

Значительным событием на пути создания безъядерной зоны явилось проведение 15 сентября 1997г. в г.Ташкенте Международной конференции «Центральная Азия — зона, свободная от ядерного оружия», в ходе которой были высказаны позитивные оценки усилиям государств региона, стремящимся расширить районы планеты, где ядерное оружие, ядерные взрывные устройства будут запрещены навсегда. По итогам конференции была создана Региональная экспертная группа (РЭГ) для подготовки соответствующего договора.

С 1997 по 2002 гг. при активном содействии Департамента ООН по вопросам разоружения и экспертов МАГАТЭ проведен ряд рабочих встреч группы в городах Женева, Ашгабад, Ташкент, дважды — в Саппоро и в Самарканде. В ходе последней встречи 27 сентября 2002г. в г.Самарканде была достигнута договоренность о проведении церемонии подписания Договора в г.Семипалатинске. Во второй половине 2002г. в штаб-квартире ООН были проведены две консультативные встречи с экспертами «ядерной пятерки» (Великобритании, Китая, России, США и Франции), по итогам которых в проект документа были внесены существенные поправки и предложения.

7-9 февраля 2005г. в г.Ташкенте была проведена седьмая встреча РЭГ, в ходе которой была согласована общая позиция стран Центральной Азии по тексту Договора с учетом предложений и комментариев стран «ядерной пятерки», МАГАТЭ и Департамента по правовым вопросам ООН.

В результате ряда встреч этой группы при активном содействии и под эгидой ООН был подготовлен Договор о создании в Центральной Азии такой зоны. 8 августа 2006 года в Семипалатинске (Казахстан) Договор был подписан пятью государствами.

В соответствии с Договором, государства-участники взяли на себя обязательства по запрету производства, приобретения и размещения ядерного оружия и его компонентов или других ядерных взрывных устройств на своих территориях. Вместе с тем, Договором не запрещается использование энергии в мирных целях. Новая безъядерная зона имеет особенности: это первая такая зона в Северном полушарии, она имеет общую продолжительную границу с двумя государствами, обладающими ядерным оружием – Россией и Китаем, на территории одного из участников Договора – Казахстана в течение 40 лет – с 1949 по 1989 годы – действовал Семипалатинский ядерный полигон, на котором в общей сложности было произведено около 500 испытательных ядерных взрывов.

В отличие от других зон, сохранение ЦА в качестве зоны, свободной от ядерного оружия имеет актуальное значение. Это, в частности, связано со следующими обстоятельствами:

Регион непосредственно граничит с двумя ядерными державами;

Существование вокруг региона нестабильных ядерных государств и государств, стремящихся к обладанию ОМУ, а также активизации в нем террористических и экстремистиских группировок. «Наш регион практически со всех сторон окружен государствами, обладающими ядерным оружием. Центральная Азия уязвима для ядерной угрозы», — подтверждает Президент И.Каримов. [15]

Милитаризация ЦА (иностранные военные базы) и геополитическая борьба великих держав. Кандидат политических наук, доцент Национального Университета Узбекистана Ф.Ф.Толипов подчеркивает: «Сегодня мы можем с уверенностью утверждать, что являемся свидетелями, условно говоря, третьей Большой игры после первой – между Россией и Великобртанией в начале ХХ века и второй – между Россией/Советским Союзом и США в 1979-1989 гг. в Афганистане».[16]

В обеспечении эффективности сохранения ЦА в качестве ЗСЯО, следовало бы обратится внимания на следующее:

Создание региональных институциональных механизмов. «Необходимо признать, что технология создания зоны, свободной от ядерного оружия, сама по себе не решит задачу обеспечения безопасности региона. Должен быть сформирован такой механизм, который мог бы задействовать все функциональные возможности зоны для предотвращения угрозы распространения», — утверждал Президент И.Каримов.[17]

Экспортный контроль. По этому поводу предлагается идей о создании Международного учебного центра по ядерной безопасности. В рамках предполагаемого центра можно было бы проводить все необходимые полевые занятия и теоретические семинары. Центр усилил бы потенциал Центральной Азии в области совершенствования систем экспортного и внутригосударственного контроля, учета и физической защиты ядерного материала. [18]

Добиться официальных гарантий от ядерной пятерки к государствам ЗСЯО.

Ядерное оружие больше не является фактором стабильности, а угрозой международной безопасности, ввиду появления террористических и экстремистских группировок. Для государств ядерное оружие может быть фактором сдерживания противника. Государства стремятся обладать ядерном оружием со следующими соображениями:

Обеспечение внешней безопасности, т.е. защититься от внешнего нападения противника;

Престиж на мировой арене;

Популярность внутри своих стран или получения внешнеполитических уступок от других держав;

Но для террористических группировок – это предпочтительное оружие. То есть применения ядерного оружия является самым эффективным и разрушительным способом в достижении своих корыстных целей. В условиях активизации террористических и экстремистских группировок вокруг региона сохранение в ЦА зоны свободной от ядерного оружия приобретает все больше значения.

Примечания:

1) Михаил Троицкий. Уйти от сдерживания // http://www.globalaffairs.ru/number/Uiti-ot-sderzhivaniya-15014

2) Генри Киссенджер. Дипломатия. М: «Ладомир», 1997. С – 445.

3) Современные международные отношения. Учебник / Под. ред. А.В.
Торкунова. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999.

4) Актуальные вопросы ядерной безопасности. Изд-во «Иван Федоров». Томск 2010 С. 139.

5) Слипченко В.И. Ядерное сдерживание – миф ХХI века // Безопасность: Информационный сборник фонда национальной и международной безопасности.2001, № 56. С. 14 — 17.

6) Ирландская резолюция была одобрено ГА ООН в декабре 1961 г. Эта резолюция была первым официальным выражением интереса великих держав к достижению ядерного нераспространения. Ирландская резолюция призывала к заключению соглашения о нераспространение ядерного оружия, согласно которой ядерные державы должны были взять на себя обязательство не передавать контроль над своим ядерным оружием и не передавать технологическую информацию, в то время как неядерные государства обязуются не предпринимать усилий для производства или обретения контроля над ядерным оружием каким-либо другим способом.

7) Договор о нераспространении ядерного оружия // www.armscontrol.ru/start/rus/docs/npt.htm

8) Ядерное оружие и национальная безопасность. Институт стратегической стабильности. М.: 2008. с. — 163.

9) Текст сообщения от 2 сентября 2010 года, полученного от постоянного представительства республики Ирак // IAEA. Атом для мира. GC(54)/INF/11 16 сентября 2010 года

10) Назарбаев Н. Глобальный мир и ядерная безопасность // http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1270206120

11) Выступление на специальном торжественном заседании Генеральной Ассамблеи по случаю пятидесятой годовщины Организации Объединенных Наций, Нью-Йорк, 24 октября 1995 г.

12) Назарбаев Н. Глобальный мир и ядерная безопасность // http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1270206120

13) Выступление на 48-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Нью-Йорк, 28 сентября 1993 г.

14) Выступление на встрече глав государств-членов ОБСЕ. 3 декабря 1996 г.

15) Речь Президента Узбекистана И.Каримова на совместной сессии палат нового парламента 28 января 2005 г.

16) Толипов Ф. Большая стратегия Узбекистана в контексте геополитической
и идеологической трансформации Центральной Азии. Т.: Фан. 2005. С. — 53.

17) За безопасность и устойчивое развитие. Выступление на Международной
конференции «Центральная Азия — зона, свободная от ядерного оружия»,
15 сентября 1997 г.

18) Назарбаев Н. Глобальный мир и ядерная безопасность // http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1270206120

___________________________________

Ботир Бахадиров, студент IV курса
Национального Университета
имени Мирзо Улугбека,
факультета философии,
направления политологии

Источник — ЦентрАзия
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1292329020

WikiLeaks «взорвет» Центральную Азию?

Соседи Казахстана не остались белыми и пушистыми после обнародования на сайте WikiLeaks секретной дипломатической переписки. Из того, что уже размещено во Всемирной паутине, самые громкие разоблачения касаются Туркменистана, но есть любопытные моменты и в отношении Кыргызстана с Таджикистаном.

Кыргызстан попал в скандал благодаря авиабазе «Манас». В частности, опубликована запись разговора посла США в Кыргызстане Татианы Гфэллэр с послом КНР в Кыргызстане Чжаном Яньнянем 13 февраля 2009 года. В ходе встречи китайский посол намекнул американскому коллеге, что получение Кыргызстаном кредита в два миллиарда долларов от России «возможно», но при условии закрытия американской базы «Манас». При этом китайский посол дал дружеский совет: «Просто дайте им $150 миллионов в год наличными, и вы будете иметь базу навсегда». И не надо разрабатывать некие программы помощи стране.

Посол США в Кыргызстане прокомментировала публикацию секретных документов, появившихся на сайте WikiLeaks. Как заявила Татиана Гфэллэр, «я не могу ручаться за достоверность ни одного из этих документов, но я могу сказать, что Соединенные Штаты Америки глубоко сожалеют о том, что информация, которой надлежало быть конфиденциальной, получила такую огласку. И мы это осуждаем. Мы поддерживаем открытые дебаты по насущным вопросам общественной политики и стремимся к ним. Но бездумное опубликование документов без учета последствий не является способом начать такие дебаты», — заявляет посол США в КР.

В отличие от уклончивого ответа американского дипломата, начальник департамента информации МИД Таджикистана Давлат Назриев назвал материалы, опубликованные на сайте WikiLeaks, вымышленными и провокационными. «По нашему мнению, авторы некоторых стран, которым не по душе самостоятельная внешняя политика Таджикистана, направленная, прежде всего, на защиту собственных интересов, распространили ложную информацию о таджикском дипломате и внешнеполитическом ведомстве США. Мы официально опровергаем все эти сообщения, касающиеся Таджикистана», — отметил представитель внешнеполитического ведомства страны.

Такая реакция понятна — самое любопытное из переписки как раз касается непосредственного начальника Давлата Назриева главы МИД РТ Хамрохона Зарифи, бывшего посла Таджикистана в Вашингтоне. В депешах описывается, что в 2006 году посол Зарифи встречался с высокопоставленным чиновником из Госдепа. И, мол, после этой беседы была достигнута договоренность, что посол будет выполнять американские инструкции по «замене» президента Рахмона. И сам в будущем возглавит страну, а пока США пролоббируют вопрос о его назначении главой МИД РТ.

«Проамериканский таджикский политик согласился и просил стороны соблюдать строгую конфиденциальность этой встречи во имя исполнения стратегически важных задач, поставленных перед ним и его командой дружественной страной — США», — отмечается в сообщениях.

Не секрет, что Туркмения является самой закрытой страной из бывших постсоветских республик, а о жизни президента Гурбангулы Бердымухамедова известно крайне мало. Сайт WikiLeaks опубликовал документы из переписки посольства США в Ашхабаде с Госдепартаментом, которые приоткрывают завесу тайны над Туркменией. Документы относятся к 2008 году, и отправителем депеш значится Сильвия Рид Курран, которая с 2007 по 2010 год была заместителем главы миссии и временным поверенным в делах США в Туркменистане. Кстати, сейчас Сильвия Курран — генеральный консул США на Дальнем Востоке России.

Прежде всего, отметим, что в своих донесениях временный поверенный в делах США в Ашхабаде Сильвия Курран со ссылкой на иностранные источники в Ашхабаде сообщает, что яхта стоимостью в €60 млн, которая появилась на Каспии, это на самом деле подарок от российской компании «Итера». То есть речь идет о банальной взятке первому лицу государства Бердымухамедову за выгодные контракты.

Дипломат Сильвия Курран добавляет к своим депешам личностные характеристики Гурбангулы Бердымухамедова. Например, что он хотел «получить яхту побольше, похожую на ту, что принадлежит российскому олигарху Роману Абрамовичу, но такая яхта не смогла бы проходить через каналы, ведущие к Каспийскому морю, и потому Бердымухамедову пришлось согласиться на эту яхту».

Благодаря сайту WikiLeaks выяснилось, что коллекция автомобилей Бердымухамедова состоит из таких марок, как Bentley, Mercedes, Maybach, Range Rover и Cadillac Escalade.

Появилась и информация о семье президента Бердымухамедова. Сайт «Хроника Туркменистана» сделал собственный перевод одного из документов на WikiLeaks. В нем, в частности, говорится, что у Бердымухамедова есть жена-туркменка, которая постоянно проживает в Лондоне с 2007 года. Есть и русская любовница Марина, бывшая медсестра стоматологической клиники, где работал Бердымухамедов. У него две дочери и сын Сердар от супруги-туркменки и дочь-подросток от русской любовницы.

Старшая дочь замужем за Яшгельды Амановым. Он глава представительства Госагентства по управлению и использованию углеводородных ресурсов в Европе. Место постоянного проживания — Лондон. Его вторая дочь живет со своим мужем-дипломатом, работающим в посольстве Туркменистана в Париже. Местный туркменский предприниматель утверждает, что у этой дочери есть вилла на Лазурном Берегу на юге Франции.

По данным источников, Бердымухамедов тщеславен, подозрителен, осторожен, очень консервативен, опытный лжец, хороший актер и мстителен. Согласно данным неназванного источника, Бердымухамедову не нравятся Америка, Иран и Турция, но ему нравится Китай. Этот же источник уверяет, что «президенту не нравится президент Узбекистана — Каримов и Казахстана — Назарбаев».

Что касается Узбекистана, то ничего интересного по этой стране в сеть не выложено, но, как сообщает сайт «Кавказцентр», Джулиан Ассандж объявил, что у него есть достаточно аргументов против правительств центральноазиатских республик. Мол, есть некий источник — политический эмигрант из Центральной Азии, «который располагает огромным архивом преступлений против человечности в Центральной Азии, всего более 800 томов и 220 000 страниц, которых достаточно, чтобы усадить президентов на скамью подсудимых». И далее — «материалы содержат компрометирующие документы на президентов Узбекистана, Туркменистана и России, а также на членов их семей и ближайшее окружение».

Так что вполне возможно, что все еще впереди, и следующая волна компромата просто «взорвет» Центральную Азию.
Сергей РАСОВ

Источник — respublika-kaz.info
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=129187698

Лидеры Киргизии и элита страны доверяют Турции

Реха Йылмаз, доцент кафедры Международных отношений
Университета Чанкыры Каратекин (Турция), кандидат политических наук

События в Киргизии свидетельствуют, что отсутствие энергетических ресурсов вовсе не означает отсутствия внимания к этой стране мироразделяющих сил. Есть много других геополитических, стратегических, сквозных интересов превращающих в данном случае Киргизию в эпицентр холодной войны в Центральной Азии. Ведь не случайно именно эта страна стала очередным объектом революции (пролитая кровь не позволяет происходящие политические смены власти последних лет определить как бархатный).

Киргизия с географической точки зрения является не только сердцем Азии, но и всей Евразии. То есть, сила, укрепившая свое место в Киргизии может легко дотянуться до всей Евразии. По этой причине Киргизия занимает центральное место в борьбе за сферу влияния глобальных сил. Это обстоятельство наряду с другими важными элементами, содержит большие опасности для страны.

В географии, где идет борьба глобальных сил очень сложно сохранить политическую стабильность и государственную целостность. Поэтому киргизские власти, пытаясь проводить политику баланса между мироразделяющими силами, разрешив размещению на своей территории как американских, также российских военных баз намеревались сохранить стабильность и мир в регионе. Вопреки этому последнее время страна столкнулась с социальными и политическими столкновениями, дважды гражданским переворотом была изменена власть.

Для предотвращения периодичного повторения этой ситуации был избран путь парламентского правления, в результате проведенного референдума было создано препятствие для сосредоточивания власти в одних руках. Таким образом, были произведены изменения в законодательстве страны создающие основу для новых переворотов. Но, этнические столкновения, произошедшие 10-11 июля на юге страны между киргизами и узбеками спровоцировали опасность не только демократической системы Киргизии, но также целостности страны. Сложившаяся ситуация стала угрожающим элементом не только для Киргизии, а также для всего тюркства Центральной Азии. Несмотря на все проблемы, Киргизия провела первые демократические выборы и мир, стабильность, развитое будущего связала с результатами этих выборов.

В этом новом этапе самый большой вклад вносит Турция, реализуя экономические, социальные и культурные проекты.

Есть много мнений по поводу причин событий в Киргизии. Особенный упор при этом делается на деятельность внешнего фактора. Но, не предложено оправдание в пользу влияния социальных проблем на события, возникшие на общественной базе. Политические, экономические и дипломатические эксперты, подходя к вопросам из собственных перспектив, выдвинули классические причины.

В корне проблемы можно рассмотреть не способность грамотного управления общим экономическим разладом, политической разрозненностью и культурными трениями.

Вместе с тем, за кулисами июльских событий нужно отметить отсутствие государственной идеологии охватывающий все народы страны и результаты его влияния на киргизские власти. Отсутствие идеологии сделало невозможным реализации действенной молодежной политики, формирование общей культуры, способности совместного образования. Подобная ситуация создала глубокий раскол между народами проживающими в стране.

Другая причина, лежащая под киргизскими событиями это эрозия духовных ценностей связывающих народы в прошлом и способствующей совместное проживание в будущем. Пустоту, появившуюся в результате этой эрозии заполнили радикальные течения с ближневосточными корнями как селефиты, ваххабиты и шииты. Под влиянием этих движений в киргизском обществе произошли расколы и разрывы. Отдельно в стране под лидерством политиков серьезно развился национализм, и возросло недружелюбное отношение к другим народам.

Взгляды киргизского общества относительно событий в стране, в общем подтверждают вышесказанное. На Конференции согласия прошедшей в 1-2 октября в Киргизии лидеры киргизского и узбекского народов отметили основные причины возникшей проблемы-

1. Социально-экономические проблемы.

2. Политический хаос последнего времени и безвластие.

3. Борьба внешних сил за сферу влияния в стране.

4. Духовная эрозия.

5. Отсутствие идеологии в стране и управленческие проблемы, связанные с этим.

6. Отсутствие молодежной политики в стране.

7. Ежедневный рост маргинальных, националистических движений, трения между религиозными группами.

Для разрешения проблем в первую очередь требуется достижения национального единства и мира в обществе в Киргизии. Для его утверждения необходимо развитие культуры совместного проживания. Для ее реализации очень большой груз ложится на ведущих лидеров страны, НПО, управленческой и гражданской элите. Они должны направить общество, особенно молодежь к правильному пути, успешно реализовывать общественную политику.

Второе это политическая стабильность. В этом вопросе выборы, прошедшие 10 октября имеют важное значение для будущей Киргизии. Нужно хорошо оценивать эти выборы — пять партий вошедшие в парламент должны суметь создать Правительство Национального единства. Но вырисовывается не очень то хороший результат. В ситуации сложной для сформирования правительства и неопределенность политики толкает политические группы к маргинализации. По этой причине проведение выборов и вхождение в новый парламент много представителей разных сил еще е говорит о воцарения стабильности в Киргизии.

Поэтому для внедрения новой системы здоровыми подходами нужно получать помощь от таких стран как Турция, имеющая многолетнюю практику парламентской системы управления. В противном случае, неизбежно возникновения политического хаоса и новых переворотов.

Третье это экономическое развитие. Этот фактор связан с другими условиями.

Если реализуются другие элементы, то экономическое развитие произойдет само по себе. Для достижения экономического развития Киргизии неизбежно экономическое единство Центральной Азии. Это единство получит поддержку от международной общественности нежелающей столкновений в регионе. Для его реализации может быть потребность в Совете Тюркского Сотрудничества для роста сотрудничества в Центральной Азии. В случае правильной реализации Совет с точки зрения развития региона будет иметь серьезные вклады в сохранение мира и стабильности. Первым делом нужно подготовить единую программу развития и экономического сотрудничества между странами региона. Турция неоднократно заявляла, что окажет любую техническую поддержку для его реализации.

Четвертое, не дожидаясь формирования правительства президент собрав вместе влиятельных лиц со всех частей страны и политических лидеров должен создать национальную идеологию государства. Новая концепция потребует изменение социального и правового строения, предоставление обществу нового статуса и узаконивания.

Пятое, нужно проводит правовую реформу, запрещающую деятельности группировок, зачинщиков раскола и противостояния в киргизском обществе. Но эти внедрения не должны быть применены к силам, выступающим против духовного растления, не ограничивать права и свободы человека. Нужно поддерживать и расширять деятельность Министерства по вопросам религии.

Шестое, Турция должна укрепить свое влияние в регионе, внедрять свой опыт в полезных и реальных проектах. В этом вопросе нужно получать поддержку от университетов Манас и Ала Тао, Министерства по религии и других добровольных общественных организаций. Нужно проводить сотрудничество между университетами Турции и Киргизии, особенно создавать совместные центры исследования и практики, поддерживаемые TİKA, TÜRKSOY, YUNUS EMRE VAKFI, TÜRK KALKINMA AJANSI.

Как страна первая признавшая независимость Киргизии, Турция не ожидая взаимности с начала проблемы протягивала ей руку помощи. Последнее время Турция внесла серьезные изменения в курсе внешней политики, достигнутые успехи в этом вопросе Анкара смогла сделать более смелые шаги, способные повлиять на курс международной политики.

Один из которых связан с Киргизией. Турция принимает большие усилия для не повторения столкновений между киргизами и узбеками, имевшее место в июле и подобных проблем в Центральной Азии.

Действия Турции показывают себя в экономических, социальных и политических областях. Выделено 21 тыс. доллар кредита для восстановления учебных и лечебных заведений в регионах столкновений.

С другой стороны для восстановления социального согласия, сокращения отсталости страны до минимума, примирения сторон и дальнейшего их совместного проживания 1-2 октября была проведена Конференция Межэтнический диалог- консенсус и диалог. Поддержкой Президента Киргизии Розы Отунбаевой оба народа, пострадавшие в этих столкновениях были посажены за круглый стол вместе для обсуждения причин проблемы и пути ее разрешения.

Эта конференция демонстрировала программу Анкары в поддержке Киргизии во всех отраслях. Не случайно, что свидетельством тому является то, что самой важной темой конференция был вопрос усердной и активной дипломатии Турции. Прибытие министра иностранных дел Ахмеда Давутоглы для участия в Иссык-Кул после Нью-йоркского вояжа и сразу после конференции отбытие в Сирию, а далее продолжение своего пути по другой программе получила большую симпатию и поддержку на конференции.

Конференция сыграла большую роль в выявлении настоящих причин проблемы. Среди них были отмечены социально-экономические проблемы, политический хаос последнего времени и безвластие, борьба внешних сил за сферу влияния в стране, духовное растление общества, отсутствие идеологии и управленческие проблемы, связанные с этим, отсутствие молодежной политики в стране, ежедневный рост маргинальных, националистических движений, трения между религиозными группами.

Для устранения этих проблем были предложены определение идеологии государства, устранение законодательных и политических оснований способных создать национальную рознь, проведение активной молодежной политики, активная деятельность религиозных и общественных лидеров в обществе, проведение мероприятий для развития экономики страны, проведение мероприятий для оздоровления демократии после парламентских выборов, создание базисных и социальных отраслей в регионах конфликта, использование кредита в сумме 21 млн. долларов в целях восстановления этого региона и проведение еще одной конференции в Стамбуле для внедрения решений принятых на конференции, роста межэтнического диалога.

Источники вышеназванных проблем, пути их разрешения и достигнутые результаты показывают, что Турция сумевшая взять под свой патронаж все аспекты Киргизской паутины в дальнейших этапах будет уместным инициатива Анкары в разрешение имеющихся проблем. Конференция показала, что политические и общественные лидеры Киргизии, элита страны доверяют Турции в разрешении проблемы и ожидают более активных действий в этом направлении.

Справятся новые киргизские власти с ситуацией в стране?

Несмотря на все неудачи, Киргизия смогла провести 10 октября парламентские выборы в стране. Особенно невмешательство правящих сил на процесс выборов, не использование подконтрольных их источников, признание результатов голосов, несмотря на получение меньше голосов, сыграла большую роль в развитии демократической культуры в Киргизии.

В результате выборов 120 депутатов парламента представляют 5 партий – националистическая Партия Ata Yurt (проакаевская партия) 28 мест, проправительственная Социал-демократическая партия 26, пророссийская партия Ar-Namıs 25, Республиканская партия 23, проправительственная социалистическая партия Ata Mekan 18 мест в новом парламенте .

Как отмечают международные наблюдатели, впервые в истории Киргизии власти определились без применения силы и законно. В документе распространенном офисом Демократических образований и прав человека ОБСЕ говорится , что пусть не в полной ожидаемой мере , но в Киргизии парламентские выборы были проведены в рамках демократических правил. Несомненно, выборы не были идеально демократичными. Особенно не обеспечено представление в парламенте этнических групп и женщин. Но правительственные силы не саботировали результаты выборов и их признание, что есть серьезный шаг для киргизской демократии.

Последующий этап будет еще сложнее. Особенно если учесть политическую нестабильность внутри страны, то формирование Правительства Национального Единства из представителей партий, вошедших в парламент есть самый правильный выбор. Но это кажется очень сложным. Политические взгляды партий вошедших в парламент различны, общественные слои, поддерживающие каждую партию и планы на будущее каждой силы противоречат друг другу.

Тем не менее, единое правление или создание коалиционного правительства также кажется чрезмерно трудным. Не большой количественный разрыв депутатов парламентских партий, правовые пустоты в вопросе создания правительства еще более осложняют процессы. Даже после формирования правительства вновь может возникнуть необходимость новых выборов. Потому, что согласно киргизским законам ни одна политическая партия в отдельности или две партии вместе не имеют право формировать правительство.

Вместе с тем, самая большая вероятность в связи с формированием правительства это может быть временное коалиционное правительство, сформированное партиями Социал-демократов, республиканцев и Ата Мекан. Эта правительственная коалиция может быть принят как самый приемлемый вариант для Киргизии. По причине поддержки партиями временного правительства и его решений возможно успешное продолжение процесса демократизации.

В противовес этому формирование правительства проакаевской националистической партией Ата Юрт и пророссийской партией Ар-Намыс обещавших в случае прихода к власти изменить Конституцию и вернуть президентское правление несет риск очередных катаклизмов для Киргизии. Но эти партии не имеют шанса без участия третьей партии сформировать правительство, что и оставляет шансы для новых демократических перспектив для страны.

источник — http://www.ethnoglobus.com/index.php?l=ru&m=news&id=768

Салафитская модель – идеальная для прихода к власти

Предоставляем вашему вниманию интервью с директором «Института диалога цивилизаций» (Прага), экспертом по вопросам исламоведения и современного исламского экстремизма, Тарасом Черниенко.

ПРАГА, 30 ноября. Caucasus Times: — Как известно боевики на Северном Кавказе сегодня сплотились вокруг провозглашенного их лидером Доку Умаровым Имарата Кавказ. Данная организация отнесена к числу террористических организаций. По крайней мере, в России. На какую идеологическую платформу опираются лидеры Имарата Кавказ и существует ли связь между северокавказскими подпольем и международными террористическими организациями, такими как «Хизб-ут-тахрир» в центральной Азии и «Аль-Каида» на Ближнем Востоке?

Тарас Черниенко: Ваххабиты (которые имеют самоназвание салафитов, то есть ревнителей чистоты Ислама времен первых сподвижников – салафов) составляют ядро вооруженной оппозиции на Северном Кавказе.

В силу специфики самого их учения, как политической партии, организованной под религиозной вывеской и имеющей сектантскую структуру они смогли сплотить значительное число сторонников среди представителей других северокавказских народов.

Они претендуют на монопольное обладание истиной и призывают к беспрекословному повиновению своим вождям, будучи не в праве обсуждать их морально-нравственную сторону. Подобная идеология, естественным образом, будет осуществлять вооруженную экспансию (как это было с первых дней ее становления в Хиджазе, на Аравийском Полуострове), считая правомочными агрессивные действия в отношении всех, кого они считают чужаками – а это любой, кто не принадлежит данной секте и проводит в жизнь политику, отличную от ее установок, как бы плоха или хороша она ни была. Таким образом, ваххабитское ядро кавказского сопротивления – самое агрессивное, лучше остальных организовано и обеспечено за счет существенных зарубежных вливаний.

Благодаря своему имиджу, своим временным тактическим успехам, простоте лозунгов, общей пассионарности ваххабиты способны сплотить вокруг себя большое число последователей и союзников из других оппозиционных группировок, с которыми их временно роднят общие цели и задачи. Что мы собственно и наблюдаем на всем постсоветском пространстве, особенно на Северном Кавказе, на примере Имарата Кавказ.

Салафизм лежит в идеологической основе движения Аль-Каида, однако, есть еще одно обстоятельство, способное объединить вокруг него и другие партии – например, «Хизб-ут-тахрир» (в религиозной основе которой лежит традиционный ислам суннитского толка) или «Талибан» (выросший из суфийского ордена Накшбандийа). Сюда же могут примкнуть и более малочисленные группы просалафитской направленности – такие, как «Джундулла», «Сипахсалар-е Сахаба», «Лашкар-е Таййиба», действующие в основном в Южной Азии, и прочие. Этим обстоятельством служат общие для всех реваншистские настроения, отражающие общие чаяния возрождения былого могущества Халифата, вследствие чего перечисленные группы можно классифицировать как джихадистско-халифатистские (по исповедуемой ими политической доктрине и методам ее реализации). Пока мы не можем говорить о наличии у них единого координационного центра, однако, такая перспектива не за горами. Ведь доктрина Халифата основана на беспрекословном повиновении тому мусульманину, кто сумел первым захватить трон, без оглядки на методы узурпации власти и его личные нравственные качества. Подобные «критерии» справедливы и в отношении более мелких командиов – амиров. Поэтому когда институты амирата укрепятся в достаточной степени, представители различных халифатистских групп легко преодолеют свои идеологические разногласия на основе этой самой доктрины, общей для них для всех и свято ими почитаемой.

Caucasus Times: — Помимо очевидных выгод – расширение географии войны на Кавказе, вовлечение в ряды боевиков представителей разных этносов, — что еще побудило Докку Умарова избрать салафитскую модель для построения своего Имарата?

Тарас Черниенко: Два главных аспекта – геополитический и личностный. В геополитическом плане салафитский Имарат легко вливается в ряды международного «джихадистского интернационала» — кстати, хороший пример того, каким образом спонтанно возникающие на местах группировки координируются со временем единым центром – сперва в рамках самой салафитской секты, в перспективе же – в масштабах более широкого мирового халифатистского движения. Это, естественно, позволяло ему рассчитывать на более активную помощь из-за рубежа – деньгами и оружием. В личном плане салафитская модель – идеальная для прихода к власти такой личности, как Умаров – не обремененной глубокими знаниями исламского богословия и не вдающейся в тонкости мусульманского права, дабы сверяться с положениями шариата в вопросе законности своих действий. Соответствие этим двум главным критериям – компетентности и справедливости – как я уже говорил, не требуется потенциальному салафитскому лидеру. Ему, согласно изложенному Мухаммадом бин Абдель-Ваххабом (основателем современного ваххабизма) в его собственных фундаментальных трудах, достаточно просто формально быть мусульманином и первым провозгласить себя амиром (повелителем, командиром) под зеленым знаменем Пророка, — остальные мусульмане на данной территории автоматически обязуются принести ему присягу на верность (бай’ат). Нарушение этой присяги, выраженное не только в отказе от беспрекословного повиновения своему лидеру, но и просто в обсуждении его личностных недостатков и соответствия его взглядов и поступков духу откровения Корана, рассматривается салафитами как серьезное нарушение религиозного законодательства (шариата). Это обеспечивает Умарову беспроигрышную позицию мусульманского авторитета, будучи некомпетентным в вопросах мусульманской теологии и права (фикха).

Caucasus Times: — Какие психологические приемы использует салафиты, для того чтобы вербовать новых членов? Какие категории населения можно включить в группу риска?

Тарас Черниенко: Характерной чертой салафизма является исламский буквализм. Некоторые исследователи именуют его исламским пуританизмом, но такое определение не совсем точно. Дело в том, что, говоря о пуританских взглядах в Исламе, мы должны понимать, что нет ни одного течения или секты в исламском мире, которая не призывала бы следовать по пути истинного Ислама Пророка Мухаммада и чистого откровения Корана. Разница заключается в понимании самой этой чистоты. Если для традиционного Ислама характерно восприятие прежде всего духа религии, то буквалисты настаивают как раз на примате буквы Закона, причем во всех аспектах – от ритуальных практик до этики ведения беседы и покроя одежды. Поскольку такого рода буквализм не характерен для откровения Корана, они компенсируют это, возводя предания (хадисы) практически на один уровень непогрешимости со Священной Книгой, в результате чего записи о частных случаях поступков и высказываний Пророка (зачастую недостоверные или характеризующие исключительный подход к ситуации) приобретают характер непреложного Закона. Фактически, получается, что не закон для Человека, а человек – для Закона, и в этом спор между традиционным мусульманином и салафитом напоминает споры Христа с фарисеями.

Caucasus Times: — На какую аудиторию рассчитан этот фарисейский подход?

Тарас Черниенко: Естественно, прежде всего – на ультраконформистскую, на людей с гипертрофированным желанием не подчеркнуть собственную индивидуальность, а, напротив, всячески нивелировать ее. Далее, ими эксплуатируется гипертрофированное желание человека непременно принадлежать к какому-нибудь коллективу, в данном случае – общине (джамаату), понятие которой у салафитов играет главную роль, в силу буквального толкования хадиса: «Длань Господня простирается над общиной». Такое желание происходит от комплекса собственной нереализованности или незащищенности. Будучи не в силах справиться с личными проблемами или с давлением со стороны государства, человек ищет поддержки в джамаате.

Caucasus Times: — Какая конечная цель? Есть ли у них общая цель и координация? Я имею ввиду, например салафитов в Таджикистане, в Чечне и Ираке?

Тарас Черниенко: Выше мы уже затронули вопрос о координации – остается лишь дополнить, что подобная ситуация характерна для всех регионов, в том числе – и перечисленных Вами. Дополним одним важным моментом. Если для халифатистов возрождение института халифата есть самоцель, то для ваххабитов нет существования без внешней вооруженной экспансии. Изначально эта секта была идеологией грабителей, поэтому она не остановится на достижении на конкретной территории халифатистской модели власти, а будет стремиться к мировому господству.

Caucasus Times: — Можем ли мы говорить о мировой исламской революции в песрпективе?

Тарас Черниенко: Это дело не сегодняшнего дня, так как у радикальных джихадистов нет единого координационного центра. Но давайте вспомним историю России: в 1905 году такого центра не было и у вооруженной антимонархической оппозиции. Тем не менее, уже на этом этапе борьбы многие антиправительственные партии действовали в ряде случаев сообща. До государственного переворота было еще далеко, но теракты 1904-1905 гг и ощущение собственного бессилия перед террористами заставили царя Николая пойти на определенные уступки и издать Манифест о гражданских свободах 17 октября. Сегодня страны Западной цивилизации играют роль предреволюционной российской монархии. И в ряде заявлений западных политиков мы уже прослеживаем откровенные уступки исламистам. Давайте теперь вспомним, что принес России 1917 год и подумаем о том, как быстро оппозиция сумела не только создать единый координационный центр, но и прийти в конечном итоге к однопартийности, в основном – путем физической ликвидации конкурентов в течение двух лет после прихода к власти в 1917. А учитывая явление компрессии времени, то есть то, что сегодня в единицу времени происходит на порядки больше событий, чем сто лет назад, можно смело утверждать, что нашему миру, находящемуся в состоянии «джихадистского 1905 года», не потребуется ждать целых двенадцать лет, чтобы прийти к состоянию 1917. Может, и пары-тройки лет будет достаточно.

Caucasus Times: — Какие страны на постсоветском пространстве можно включить в группу риска? Где созданы более благоприятные условия для радикальных исламистских группировок таких как «Хизб-ут-тахрир» и возникновения халифатистских государств?

Тарас Черниенко: Начнем с конца. Все условия для возникновения таких государств уже созданы. Если мы говорим о том, что энергичные западные державы могут проглядеть халифатистский реваншизм у себя дома, то, что говорить о традиционно менее поворотливых восточных соседях! Пока мы не видим тенденций к изменению ими политического курса, а значит, смена нынешних правительств «шариатскими» — это уже вопрос времени.

Теперь давайте доведем до логического конца аналогию с коммунизмом, вернее – с большевизмом и его временными союзниками по борьбе. Как и для современных джихадистов, для их идеологии были характерны идеи интернационала угнетенных и экспорта революции на все страны мира. Первая идея вызвала к жизни волну протестных настроений, сплотив немало боевиков в ряды революционных организаций, вторая же позволила этой волне не угаснуть, а, напротив, подпитывать саму себя. На сегодняшний день именно религиозные мусульмане подвержены протестным настроениям больше всех и, с учетом их религиозной пассионарности, представляют собой самый мощный боевой потенциал на планете, бочку с порохом, к которой осталось поднести фитиль. К факторам угнетенности относятся и общая социально-экономическая отсталость, и последствия политики колониализма в отношении большинства мусульманских земель. На это накладываются еще и собственные проблемы на уровне индивидов: ощущение социальной незащищенности, тотального беззакония со стороны властей, произвола коррумпированных чиновников, которые в устах салафитских проповедников выставляются в качестве пережитков безбожной власти, после свержения которой должно наступить всеобщее равенство и благоденствие. Знакомая картина, не правда ли? Мы помним, чем закончились в свое время утопические обещания коммунистических вождей, но – увы – мы также помним, с каким успехом все у них начиналось. Поэтому, говоря о нежизнеспособности модели салафитского рая на земле, мы должны не забывать и о том, что прежде, чем это станет понятно всем, они наделают в мире немало шума. Пока этому только способствует бездарная политика чиновников в Средней Азии и на Кавказе, большинство из которых имеет нулевой уровень религиозного образования. Как следствие, они не способны полемизировать с ваххабитами на идеологической почве, и вынуждены решать проблему с позиции силы (то есть, репрессивными мерами). Это имеет прямо противоположный эффект: принимая во внимание почитание мученичества как высшего проявления религиозности, органы правопорядка подобными мерами лишь заставляют мученический ореол светиться еще ярче над головой салафитов, что привлекает в их ряды десятки новых членов вместо каждого ликвидированного или заключенного. Ваххабизм сегодня – немногочисленная секта, но она является той идеологической платформой, которая отвечает чаяниям сотен миллионов мусульман, проживающих в разных частях планеты и подверженных протестным настроениям. Эти настроения, подпитываемые не только пропагандой изнутри, но и геополитическими факторами извне (войны на Кавказе, в Ираке, в Афганистане и т.п.), растут из года в год в геометрической прогрессии, что пропорционально увеличивает число потенциальных приверженцев данной идеологии. Ваххабитская идеология по сути своей наивна и невежественна, но никто из чиновников пока не удосужился заняться политпросвещением в достаточной степени, чтобы продемонстрировать окружающим его подлинную личину. Хуже того, от своих прямых обязанностей по религиозному воспитанию населения отказываются и представители традиционного мусульманского духовенства – Духовное Управление мусульман Северного Кавказа, например, закрывая мечети на все время кроме ритуальной молитвы под тем предлогом, чтобы в них не собирались ваххабиты, не отдает себе отчета в том, что оно манкирует своими прямыми обязанностями. Мечеть никогда у мусульман не играла сугубо роль храма, будучи всегда местом общих собраний, религиозных и научных диспутов. Отказываясь от лечения болезни джихадизма, Духовное Управление на Кавказе лишь загоняет эту болезнь вглубь, где в подполье она цветет пышным цветом: ведь ваххабитским джамаатам не нужен официальный статус (в получении которого традиционным мусульманским организациям также зачастую создаются препоны), и им не нужно помещение мечети: они могут (и даже предпочитают) собираться тайком на частных квартирах: там им никто не помешает промывать мозги неофитам. Единственный недостаток такого метода: подпольные квартиры труднее отыскать простому человеку, нежели мечеть, поэтому в своих духовных исканиях он имеет больше шансов прийти к традиционному Исламу. Но Духовные Управления помогают ваххабитам ликвидировать этот пробел, закрывая мечети и отказываясь от открытых дискуссий. А в том же Азербайджане ситуация еще горше: закрывая традиционные для азербайджанского народа шиитские мечети, государство долгое время закрывало глаза на деятельность в столице Баку ваххабитской мечети Абу-Бакра. В результате народ, религиозность которого десятилетия выжигалась коммунистами, сегодня имеет все меньше шансов вернуться в традиционную для него шиитскую школу Ислама. Зато ваххабитская проповедь цветет пышным цветом, на ее поддержку тратятся немалые средства из-за рубежа, и в столице Азербайджана (ранее – на 75% шиитском городе) число верующих мусульман сегодня на 50% — салафиты. Салафитские проповедники-азербайджанцы уже активно действуют и в Москве и Санкт-Петербурге, а также и на Кавказе, особенно яростно обрушиваясь на азербайджаноговорящий шиитский анклав в городе Дербенте (Дагестан). В результате, в Дербенте, Баку, Гяндже и других населенных пунктах ситуация доходила до вооруженных столкновений и терактов. Кому выгодна эта нестабильность? Во всяком случае, статистика показывает, что как раз в означенном регионе ситуация обострилась до предела (вспомним также недавние события в Андижане и Киргизии – успех партии «Хизб-ут-тахрир» в Средней Азии, которая при наличии благоприятных условий может слиться с салафитскими боевиками). Одним словом, 1917 год для джихадизма уже не за горами, и его призрак, как когда-то призрак коммунизма, давно уже бродит не только по Азии и Кавказу, но и по Европе.

Примечание :

Хизб-ут-тахрир — Хизб ут-Тахрир аль-Ислами (араб. حزب التحرير‎‎ — «Партия (исламского) освобождения») — организация, основанная в 1953 году в Иерусалиме судьёй местного шариатского апелляционного суда Такиуддином ан-Набхани.

В ряде государств Средней Азии и в России Хизб ут-Тахрир аль-Ислами считается террористической организацией. В то же время, ни США, ни большинство европейских государств, до настоящего времени не отнесли Хизб ут-Тахрир к числу структур, поддерживающих терроризм.

Аль-Ка́ида (араб. القاعدة‎‎, «основа», «база», «фундамент») — одна из самых крупных и известных международных террористических организаций ваххабитского направления ислама.

Создана во второй половине 1980-х, точнее в период с августа 1988 по конец 1989 года, при участии ЦРУ США в рамках операции «Циклон» по оказанию помощи афганским моджахедам в их войне против советского военного присутствия в Афганистане. После вывода войск СССР из Афганистана «Аль-Каида» направила острие борьбы против США, стран т. н. «западного мира» и их сторонников в исламских странах.

Целью организации является свержение светских режимов в исламских странах, создание «Великого исламского халифата»

После взрывов посольств США в столицах Кении и Танзании в 1998 году Аль-Каида приобрела статус террористической организации № 1 в мире. На счету «Аль-Каиды» — планирование и осуществление целого ряда крупных террористических актов, в том числе терактов 11 сентября 2001 года в США. Цепь событий, начавшаяся с нападения 11 сентября 2001 года, и связанная с деятельностью «Аль-Каиды» и мерами по её подавлению, известна как Война

Кавка́зский эмира́т (самоназвание Имарат Кавказ, также Северокавказский Эмира́т) — концепция создания исламского (шариатского) государства на территории Северного Кавказа. Кавказский эмират был провозглашён в октябре 2007 года президентом непризнанной Чеченской Республики Ичкерия (ЧРИ) Доку Умаровым

Фактически Кавказский эмират представляет собой сепаратистское исламистское подполье, охватывающее Дагестан, Чечню, Ингушетию, Кабардино-Балкарию и Карачаево-Черкесию, а также вооружённые отряды, действующие в горно-лесистых районах этих республик.

Различные группы (джамааты), составляющие движение, объединены религиозной идеологией и используемыми методами — вооружённой борьбой против российской государственности на Северном Кавказе, местных органов власти и российских силовых структур. В основе идеологии движения лежат идеи салафии (ваххабизм) и газавата.

8 февраля 2010 года Верховный суд РФ по заявлению Генпрокуратуры запретил деятельность Кавказского эмирата в России, признав организацию террористической 25 февраля это решение вступило в законную силу

Ваххаби́зм (от араб. الوهابية‎‎) — религиозно-политическое движение в исламе, оформившееся в XVIII веке. Ярлык «ваххабизм» употребляется оппонентами этого течения (как правило его сторонники называют себя салафитами). Ваххабизм назван по имени Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба ат-Тамими (1703—1792), являющегося последователем Ибн Таймийа (1263—1328).

Мухаммад ибн Абд-аль-Ваххаб полагал, что настоящий ислам практиковался только первыми тремя поколениями последователей пророка Мухаммеда («Аль-Саляф Ас-Салих»), и протестовал против всех последующих инноваций, считая их привнесенной извне ересью. В 1932 году последователи идей Абд Аль-Ваххаба в результате борьбы создали независимое арабское государство — Саудовскую Аравию.
Хади́с (араб. الحديث‎‎) — изречение (кауль), одобрение (такрир), образ (васфи) или действие (филь) пророка Мухаммада, сумма которых образует Сунну, являющуюся авторитетной для всех мусульман и составляющую одну из основ шариата. Хадисы передавались посредством сподвижников пророка. Слово «хадис» в переводе с арабского языка буквально означает «новый», «беседа», «предание», «рассказ» . В исламском богословии изучением хадисов занимается специальная наука — хадисоведение (усуль аль-хадис).

Хадис имеет две составные части: иснад (санад) и матн.
1.Иснад (араб. اٍسْنادٌ‎‎) — это цепочка людей, передававших друг от друга то, что сказал (совершил, одобрил) пророк Мухаммад. Иснад составляется от пророка или Сахаба или Таби’ий и до ученых, составивших собрания хадисов пророка Мухаммада. Часть иснада, которая ближе к нам, является его началом; часть, которая, ближе к пророку, является завершением иснада. Человек, упоминающийся в иснаде, называется равий. Иснад — это перечисление имен всех равиев, передававших хадис. Передача хадиса от одного равия к другому называется ривайат, а передаваемый хадис — марвий.
2.Матн (араб. مَتْنٌ‎‎) — это непосредственно то, что сказал (совершил, одобрил) пророк Мухаммад. Матн является основной частью хадиса. Матн следует после иснада. По существу, основой хадиса является матн. Иснад же является подтверждением того, что сказанное в матн принадлежит непосредственно пророку или Сахабу.

источник — http://caucasustimes.com/article.asp?id=20624

США создают новый имидж для Турции

Гюльнара Инандж
Прошлая неделя ознаменовалась скандальными информациями, распространенными на американском Интернет ресурсе Wikileaks. Многие страны оказались под ударом этого издания. Возникает много вопросов — какие геополитические процессы, и какие международные силы могут стоять за этой ситуацией? Какова истинная роль США в распространении скандальных материалов и почему именно сейчас появилась та или иная секретная информация.
В эксклюзивном интервью данную тему комментирует турецкий политолог Мехмет Перинджек (Mehmet Perinçek).
— Здесь очень важно понять, кто стоит за распространением этой информации- силы, не контролируемые властями США, или плановое оформление группы в самой американской власти? Для здоровых выводов необходимо рассматривать продолжение информаций. В этих публикациях имеются информации, тесно интересующие Турцию. Нельзя оставлять без внимания эти информации, несущие опасность международной безопасности и будущему Турции.

— Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган отметил, что следует ожидать публикаций всех документов Wikileaks, а также поставил под сомнение серьезность Wikileaks и выразил обеспокоенность в связи с возможными последствиями…
— В документах, опубликованных на Wikileaks, особое место занимает Турция. Каждый из документов несет большое значение, с точки зрения близкой политической истории Турции. Даже информация о восьми тайных банковских счетах в швейцарских банках, якобы принадлежащих премьер-министру Турции Реджепу Таййыпу Эрдогану, не обосновывает отставку правительства АКП (Партия справедливости и развития).
Распространенные информации открыто свидетельствуют о том, что США тесно следят за Турцией, чиновники из АКП находятся на ладони американских властей, и готовы к любому шантажу турецких властей. Это точка американской гегемонии над Турцией. Интересно, чем не угодили США нынешние власти Турции, ведь они столько раз торговались, манипулируя интересами Турции?
С другой стороны, сотрудничество между США и АКП оголило свою сущность. Многие детали — от курдского вопроса до вхождения Турции в ЕС, от взаимоотношений с Израилем до коррупции властей, были представлены в документальной форме.
Также открыто видно, что политика АКП в отношении Ирана-Израиля-Сирии полностью соответствует проекту США Большой Ближний Восток. АКП, претендующая на первенство на Ближнем Востоке под патронажем США, создавая видимость антиизраильской политики, стремится к лидерству в мире арабских стран и изолирует Иран.
Эта реальность, устами посла США в Турции Джеймса Джефри (James Jeffrey), в информациях Wikileaks преподносится следующим образом- Если турки серьезны в намерениях изолировать Сирию от Ирана, и вместо подписания спорных протоколов достоинством телефонных книжек примут действенные меры, то это было бы в угоду всем нас.
Эти информации также демонстрируют, что Турция никогда не станет членом ЕС. Другая шокирующая точка — это усилия Турции по вступлению в ЕС и выполнение требований этой организации, сотрудничество между США и ПКК, просачивание информаций от властей в американское посольство. Поэтому АКП хочет замять распространенные информации и создать подозрение об их достоверности.
— Какие цели преследуются распространением той части информации, которая касается Азербайджана и Турции, и какие последствия это может иметь в азербайджано-турецких отношениях и в других геополитических вопросах? Ранее были недоразумения между Анкарой и Баку, что было связано с ценой газа и армяно-турецким протоколом. И в тексте Wikileaks также указывается именно на этот аспект в азербайджано-турецких отношениях.
— Информации Wikileaks подтверждают, что политика АКП, проводимая на Кавказе во имя США, противоречит интересам Азербайджана. Слова президента Ильхама Алиева были выбраны из контекста, представлены в неестественной и грубой форме.
Недовольство Азербайджана особо выражается в армянском вопросе Анкары. Любой глава государства был бы озабочен поведением турецких властей в столь болезненном для страны вопросе, когда оккупированы территории государства. Любящий свою страну, желающий жить в мирном и стабильном регионе, будет обеспокоен политикой АКП.
Здесь нет ничего удивительного. Турция и Азербайджан — братья, между ними могут быть недопонимания, споры, обиды. Важно устранение от влияния создающих их.
Информации Wikileaks вновь показала необходимость ликвидации турецко-армянских протоколов. В этом случае турецко-азербайджанские отношения получат большее развитие, и не будет оснований для недопонимания.

— В текстах Wikileaks отмечается также политика Турции на Ближнем Востоке…
— Во времена Буша у Турции была одна роль- правительство Эрдогана поддерживало агрессивную политику США на Ближнем Востоке. Во времена Обамы эта роль изменилась. Оккупировав Ирак и Афганистан, Америка потеряла лицо на Ближнем Востоке. В новой ситуации оказалось, что прежние методы Белого Дома не эффективны. Американцы сменили своего президента и свою политику. Как следствие, миссия Турции в планах американской администрации тоже изменилась.
Для того чтобы Турция могла выступать в роли посредника между США и Ближним Востоком, а также Азией, необходимо поднять ее престиж в регионе. Светская, проамериканская Турция ни у кого не вызовет доверия. Нужна новая Турция — друг арабских стран и враг Израиля. Именно через такую Турцию США смогут последовательно навязывать свою волю странам Ближнего Востока. Таким образом, Америка планирует изолировать антиамерикански настроенный Иран, выдвигая на передний план, по сути, проамериканскую Турцию.
Государственные деятели США говорят, что турецкое правительство имеет возможность проникнуть туда, куда не могут они, и встретиться с теми людьми, с которыми им самим не удается. Например- официальный Вашингтон не может напрямую (и уж тем более официально) установить связь с движением Хамас, однако, посредством турецкого правительств, возможно контактировать с этим движением и навязывать свою политику.
Для исполнения этой роли Турция примеряет образ умереного Ислама. В действительности, умеренный Ислам, как проект США, не приносит пользу Турции. Наоборот, вредит ей. С одной стороны, сохраняется американский контроль над Турцией, с другой стороны Анкара постепенно отходит от политики Ататюрка и возвращает страну в средневековье.
— Одной из причин провокационных информаций относительно региона прослеживается намерение испортить отношения Азербайджана с Турцией, и изменившей в последнее время свою региональную политику Россией, в отношении Армении и нагорно-карабахского вопроса.
— Азербайджан никогда, и ни при каких обстоятельствах, не останется без поддержки Турции. Какой бы не была политика турецкого правительства, турецкий народ, как единое сердце, рядом с азербайджанским народом. Это должны знать и азербайджанские власти, и все наши братья. Также в нагорно-карабахском вопросе ни одна сила, в том числе США, не могут не только подтолкнуть Турцию против Азербайджана, но даже не позволят лишить ее поддержки. К сожалению, возможности Турции с ее нынешним положением не безграничны. Турция должна еще больше поддержать Азербайджан, продвинуть еще дальше турецко-азербайджанские отношения. В вопросе разрешения нагорно-карабахского конфликта, как я говорил ранее неоднократно, важную роль играют региональные союзы. Вот и Турция, усердствуя в создании Западно-Азиатского союза, может оказать Азербайджану большую помощь в освобождении оккупированных территорий. Но для этого Турции следует отказаться от проамериканской политики и избрать национальный путь государственного курса.

Источник — http://novosti.az/analytics/20101206/43594958.html

Вопрос Каспия будет разрешен тезисом, предложенным Россией

Гюльнара Инандж

Каспий входит в эпицентр нового этапа раздела мира и укрепления тех или иных геополитических интересов. Определение правового статуса Каспия должно помешать усилению в каспийском и центрально-азиатском регионах Китая, Запада, Турции. Это и активизирует Россию в вопросе определения политико-правового статуса Каспия и создания щита против проникающих в регион нерегиональных сил.
Но впрочем, подписанные двухсторонние соглашения, добыча нефти и газа прибрежными странами свидетельствует, что все региональные государства обходятся без определения юридического статуса Каспия. Данный вопрос комментирует в эксклюзивном интервью агентству Новости-Азербайджан эксперт Международного центра исследований конфликтов Университета Кавказ, преподаватель кафедры Международных отношений университета Кавказ Яшар Этибарлы:
— Россия во всех региональных и глобальных вопросах ведет активную и динамичную политику. Также в вопросе Каспия, как и в общем контексте, РФ демонстрирует амбиции своей первоисходности, что особо проявлялось на последнем Саммите прикаспийских стран в Баку. Президент России Д.Медведев выступил в соответствие с тем, что РФ имеет особый вес среди стран региона. На предыдущих встречах Кремль не проявлял активную позицию в каспийском вопросе. В предсаммитных встречах и в ходе саммита Россия указывала на то, что прибрежные страны сами должны решать все возникающие проблемы между собой, чтобы нерегиональные государства и силы не имели возможности политического вторжения в регион. Это серьезные амбиции, открыто демонстрирующие позицию России с заявкой на лидерство и мессиджем, что все региональные вопросы, в том числе Каспийский, должны решаться, учитывая роль Москвы.
— Каспий превращается в эпицентр политических интересов. Активность России необходима. Если не РФ, вместо нее другие обозначат свое лидерство.
— Россия — прикаспийская страна. Кроме того, после разрушения многополярного мира, несмотря на то, что Россию представляют как побежденную силу, РФ является одним из самых значимых глобальных акторов, что нельзя не учитывать. Москва никогда не позволит, чтобы в разрешении вопросов, имеющих глобальное значение, и связанных с ее территорией, кто-то извне указывал путь. И это нормально. Особенно в последнее время Россия предпринимает шаги для демонстрации своей силы и активизации на мировом уровне. В первую очередь в тех странах, которые 20 лет назад были с ней в составе одного государства. Россия, в отличие от других прикаспийских стран, сильный актор в геополитических и региональных играх. Но здесь нельзя не учитывать и роль Ирана. Насколько бы радикальной и протестной не была позиция Тегерана в вопросе Каспия, он не владеет необходимыми политическими и экономическими инструментами влияния, в том числе на решения других прикаспийских государств, и вовлечения их в свою сферу своего влияния.
После саммита представитель министра иностранных дел Ирана по вопросам Каспия Мухаммад Мехди Ахундзаде сказал, что его страна не признает законность двухсторонних соглашений, подписанных между Азербайджаном, Россией и Казахстаном.
В независимости от того, признает или нет Иран эти соглашения, они работают. Голословные заявления и пустая полемика не определяют политику государства. За политическими заявлениями должны следовать эффективные действия для укрепления своих позиций.
— Но опасность в связи с возможным возникновением военных действий против Ирана вынуждает региональные государства, в том числе прикаспийские страны, противодействовать вторжению в Иран. Ведь военные действия в регионе помешают эксплуатации и транспортировке каспийских энергоресурсов. Это и придает Ирану некую важность в регионе.
— Война, безусловно, нежелательна, но не думаю, что речь может идти о войне, обоснованной на каких-то абсурдных амбициях. Тот же М.М. Ахундзаде заявил, что в связи с разворачивающимися событиями в регионе возрастает роль Ирана. Это тоже необоснованные заявления. Он опять не указывает на причины.
Я бы сказал, что, наоборот, упрочивается роль Азербайджана. В вопросе каспийских споров Азербайджан представляют как страну катализатор. А в действительности видим, что Азербайджан, не смотря на неопределенность статуса Каспия, добивается своих поставленных целей, шаг за шагом. О таком государстве можно сказать, что его позиции в регионе изменились.
— Одна из причин, требующих ускорить процесс определения статуса Каспия, это транскаспийский газовый проект НАБУККО. Иран и Россия заявили, что НАБУККО не может быть реализован без согласия всех прикаспийских государств.
— НАБУККО давно на повестке обсуждений, и имеются причины, ускоряющие и препятствующие его реализации. На следующий день после саммита в Баку представитель Туркмении заявил, что Ашхабад уже получил согласие прикаспийских стран для реализации транскаспийского газопровода. Это сразу после саммита вновь на повестку дня вывело проект НАБУККО и показало, что транскаспийский газопровод — самый большой вопрос, требующий ответа.
Интересно, что туркменскому коллеге сразу ответил российский представитель, заявивший, что пока не разрешен статус Каспия, НАБУККО не может быть реализован.
Но если действуют двухсторонние соглашения между Азербайджаном, Россией и Казахстаном, без согласия остальных стран, то значит также, что транскаспийский договор будет действенным, не смотря на несогласие России и Ирана.
Особый интерес к НАБУККО у крупного газоэкспортера — Туркмении. Но Ашхабад не имеет в отношении НАБУККО определенного мнения. Поэтому проект остается под вопросом.
Казахстан всегда был заинтересован в транскаспийских проектах, и поддержит подписанные соглашения. Астана, так же, как Баку, производила разведку и добычу нефти энергоресурсов на дне Каспия, не смотря на все споры и разногласия вокруг водоема.
Очень важно учитывать в реализации НАБУККО отрицательную позицию Москвы. Россия хочет иметь единственный выход на европейские рынки и иметь рычаг политического и экономического давления на Запад.
— Стремление Запада и Китая укрепить свое влияние в Центральной Азии также подталкивает к определению с каспийским вопросом. По мнению некоторых экспертов, иначе часть прикаспийских стран сблизится с Китаем, часть — с Западом.
— В настоящее время не воспринимаю всерьез эти мнения. Особенно, мнение относительно роста влияния глобальных акторов в этом регионе в случае неразрешенности каспийского вопроса. Повторюсь, что сейчас в регионе есть укрепляющаяся Россия, которая с каждым годом наращивает рычаги давления, как на региональные, так и на глобальные государства. Даже в самые слабые времена Россия была одна из ведущих стран мира. Москва никогда не останется пассивной к появлению в географии ее сферы влияния какой-либо другой державы – США, Китая, Турции или другой силы. Особенно Турция почти не имеет инструментов давления на каспийский регион, несмотря на ее развитие и усиление. Каспийский вопрос находится в курации России, и может быть разрешен только по ее основополагающему политическому тезису.
— Россия предлагает создать Организацию Каспийского Экономического Сотрудничества (ОКЭС)…
— Это предложение особенно не устраивает Азербайджан и Казахстан, владеющих самыми крупными энергоресурсами Каспийского бассейна. В этом смысле ОКЭС — неудачная задумка, и ничем не отличается от предложения Ирана о разделе Каспия равно между пятью странами бассейна. Россия предлагает, создав ОКЭС, разделить все богатства моря между всеми прибрежными государствами во имя общего блага. Это не разрешимый вопрос, и не стоит даже останавливаться на нем. Каждая страна по-своему успешно развивает свою энергетическую экономику, и они ни под каким предлогом не могут согласиться на распределение своих ресурсов между другими государствами.
http://www.novosti.az/exclusive/20101126/43587804.html

Внешние силы расшатывают Таджикистан

Становится все яснее, что экстремисты нашли новое убежище по соседству с Афганистаном

Мириам Элдер (Miriam Elder)
Примечание редактора: в октябре московский корреспондент Global Post Мириам Элдер совершила путешествие в Таджикистан, где изучила вопрос нарастающей нестабильность в этом бывшем советском сателлите. В этой статье она пишет об эскалации насилия с участием загадочных внешних сил

Гарм — Одинокий вертолет завис над полупустыми улицами Гарма — поселка в середине долины реки Рашт в Таджикистане. Немногочисленные жители, стоящие по углам улиц, не обращают внимания на громкий свист лопастей. За месяц они успели к нему привыкнуть.

Федеральные войска начали стекаться в долину реки Рашт, лежащую на востоке Таджикистана, среди гор высотою в небо, в начале сентября. Они прибывали сотнями, может быть, тысячами. У них были танки и тяжелая артиллерия. Их точное количество — государственная тайна. А с кем они воюют — узнать еще труднее.

Сообщения официальных источников крайне скудны, по сути дела введена информационная блокада, и узнать правду стало крайне трудно. Точно известно только то, что уже много лет в Таджикистане (нищей среднеазиатской стране, имеющей протяженную общую границу с Афганистаном) не было такого беспокойного времени. К югу отсюда, в Афганистане, войска НАТО сражаются с талибами, а лагеря подготовки экстремистов на границе Афганистана с Пакистаном, где подготовили исполнителей террористического акта 11 сентября 2001 года, возможно, теперь будут перемещены на север, из-за чего нестабильность в Таджикистане возрастет.

Насилие в Таджикистане нарастает и принимает новый характер. В стране бесконтрольно растущая безработица, по данным Всемирного банка 47% населения живет за чертой бедности, а по данным ООН 10% населения регулярно испытывает трудности с получением пищи.

В начале сентября в Таджикистан попытались проникнуть сорок членов движения «Талибан» и Исламского движения Узбекистана, о чем сообщили из пограничной службы. Завязавшаяся перестрелка продлилась целый день; семеро нарушителей погибло, а остальные отступили обратно в Афганистан.

«Обстановка опять стала неопределенной, — сказал редактор самой уважаемой в Таджикистане газеты «Азия-плюс» Марат Мамадшоев. — А когда обстановка нестабильная, начинаются болезни вроде фундаментализма».

Помимо перестрелки на границе, осенью в стране произошло бегство заключенных из тюрьмы, нападение на федеральные войска и бой в горах Рашта, а также первое в истории страны (3 сентября) появление террориста-самоубийцы, врезавшегося на начиненной взрывчаткой машине в милицейскую заставу в городе Худжанде на севере страны, из-за чего погибло двое милициоеров.

«Все эти события не связаны друг с другом, но говорят о движении в определенном направлении, — считает политолог Абдугани Мамадазимов из Душанбе. — Здесь опять хотят построить базу».

Мир обратил внимание на происходящее 22 августа, когда из тюрьмы в центре столицы Душанбе сбежало двадцать пять заключенных. Стены тюрьмы высятся буквально в нескольких шагах от резиденции Эмомали Рахмона, много лет занимающего пост президента страны.

Заключенные, по данным представителя Министерства внутренних дел Махмадулло Асадуллоева, были «особо опасными преступниками», среди них были боевики оппозиции и террористы-исламисты. Один из них был пойман в Афганистане и сидел в тюрьме в Гуантанамо.

Через несколько дней после этого в долину Рашта, в ста двенадцати милях от столицы, стали стекаться конвои федеральных войск. 19 сентября в районе Комаробского ущелья в двадцати пяти милях от Гарма на один из этих конвоев было совершено нападение. Два грузовика, без вооружений и перевозившие солдат, призванных на службу весной того же года, изрешетили пулями; в итоге, зверски убиты двадцать пять солдат и офицеров.

«Мимо шел человек в чапане (то есть традиционном таджикском халате), кто-то из солдат сказал — «Это не наш!». Тогда он трижды крикнул: «Аллаху акбар!» — распахнул халат и начал стрелять. Были и другие боевики», — рассказал один житель Гарма, вспоминая об одном из многочисленных слухов, расползшихся по долине, когда оказалось, что государство ничего не сообщит об этом событии.

На сайте YouTube был выложен отснятый на сотовый телефон видеоролик с жалкими обескровленными солдатскими телами, безжизненно валяющимися в кузове грузовика и на каменистой земле рядом с ним.

Государство немедленно отреагировало, введя во всей долине комендантский час в ночное время и полностью отключив сотовую связь. На дороге, связывающей Душанбе с Гармом, установлены заставы, а журналистов (как местных, так и иностранных) туда не пускали — я приехала в долину с юго-востока, после двух дней езды вдоль афганской границы и через горы.

Долгие годы эта долина, отделенная от Душанбе многокилометровыми зловещими горами, была неразрывно связана с сопротивлением. В ней издавна жили и продолжают жить бывшие боевики, которые сражались против войск Рахмона и проиграли им в гражданской войне 1992-97 гг. В рамках мирного договора, положившего конец кровопролитной войне, многие командиры оппозиции получили должности в правительстве. Но с тех пор многих из них систематически «отправляли на пенсию», то есть или увольняли, или арестовывали, или убивали.

«Некоторые говорили Рахмону — ты как фараон, можешь делать все что хочешь, ты принес нам мир», — вспоминает Хикматулло Сайфулозода, член Партии исламского сопротивления — ведущей оппозиционной организации в стране, сформировавшейся на основе вооруженной оппозиции времен гражданской войны, но теперь пользующейся мирными методами борьбы за власть.

Государство возлагает вину за недавние волнения на троих деятелей оппозиции и обвиняет в предоставлении поддержки боевиков Исламского движения Узбекистана, просочившихся сквозь протяженную и плохо охраняемую границу с Афганистаном.

«Коалиционные войска начали активно штурмовать приграничные с Пакистаном районы на юго-востоке Афганистана. Экстремистские силы в Афганистане, пытаясь найти себе более спокойное место, переместились на север, к границе с Таджикистаном, — сказал, выступая недавно на пресс-конференции в Душанбе, министр иностранных дел Хамрохон Зарифи. — Нынешняя ситуация связана с двумя-тремя террористическими группировками, которые воспользовались ситуацией на севере Афганистана и попытались повлиять на внутриполитическую обстановку в стране».

Исламское движение Узбекистана давно ведет борьбу за создание исламского халифата во всей Средней Азии — регионе, где во всех странах, в том числе и в Таджикистане, после падения Советского Союза восторжествовали коррупция и авторитаризм. Но в конце 2001 года харизматический лидер движения Джума Намангани был убит в Афганистане в столкновении с силами США, и движению был нанесен сильный удар. В августе было объявлено, что новый лидер движения Тахир Юлдашев в прошлом году погиб под бомбовым ударом в Пакистане, хотя несколько месяцев это отрицалось, и появился новый лидер — Абу Усман Адиль. Некоторые аналитики полагают, что он теперь пытается доказать свое лидерство.

Причастность к происходящему иностранных террористических группировок местные жители подтверждают, но оппозиционеры не воспринимают это всерьез, утверждая, что государство хочет прикрыть этим очередной удар по оппозиции.

«Там определенно были какие-то неизвестные, — сказал один местный житель, имея в виду горы, где шли бои, пока что не затронувшие долину. — Они не отсюда и они вообще не таджики».

По словам местного жителя, разговаривавшего с работавшим на месте происшествия врачом, из пяти убитых боевиков, привезенных в больницу в Гарме две недели назад, двое были русскими, а один — афганцем. Государство утверждает, что это все правда, что начиная с сентября, когда началась операция, ими убиты представители преимущественно исламских регионов России (Чечня, Дагестан, Татарстан) и несколько афганцев. Иногда они ссылаются при этом на паспортные данные, а иногда, как в случае с Асадуллоевым из МВД, просто говорят — «По виду понятно».

Асадуллоев отказался уточнить, сколько боевиков, по его мнению, скрывается в горах, а также сколько военных отправлено на их розыски. Он сказал, что уже уничтожено «два-три» лагеря подготовки. Также он сказал, что недавно полиция уничтожила террористическую ячейку из десяти человек в Согдийском районе на севере страны.

«Мы захватили огромное количество взрывчатых веществ, литературы и планов нанесения ударов по Таджикистану», — сказал Асадуллоев. — «В Душанбе?» — спросили его. — «В Таджикистане», — ответил он и улыбнулся золотыми зубами, как бы говоря, что государство отказывается сообщать подробности, причем практически любые.

Высоко в горах под Гармом бои продолжаются, хотя государство не говорит об этом почти ничего. Они даже придумали себе своего собственного Усаму бен Ладена, как говорят критически и скептически мыслящие люди. Это мулло Абдулло, который, как говорят, вернулся из Афганистана, провоевав там почти десять лет, хотя никто никогда его не видел.

«Он как бен Ладен — такое привидение», — сказал аналитик Мамадазимов.

«Этот человек сеет смерть везде, где появляется, — сказал представитель пограничной службы Таджикистана Хушнуд Рахматуллаев. — В Раште все было спокойно, пока не появился он».

Многие местные жители и противники правительства не уверены в существовании Абдулло. Они уверены в существовании коррумпированного правительства, которое неспособно бороться с нарастающими угрозами для безопасности страны.

«Совершенно нет подготовленности к такому уровню насилия, как там», — сказал один местный житель и показал на юг, в сторону Афганистана.

Оригинал публикации: Outsiders destabilize Tajikstan

(«Global Post», США)

Источник — ИноСМИ
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1291367460

Россия намерена создать щит против западного влияния на Каспии

Гюльнара Инандж

Бакинский саммит каспийских государств, увы, не стал переломным в разрешении противоречий, касающихся правового статуса моря. На фоне этих реалий некоторые круги лоббируют проект соединения Каспия с Персидским Заливом. Можно ли такие идеи рассматривать в прикладном ключе? Данную тему в эксклюзивном интервью агентству Новости-Азербайджан комментирует политический эксперт Лидер TV Тофик Аббасов:

— Бакинский саммит по позиционным положениям достиг поставленных целей. Он продемонстрировал готовность сторон к сотрудничеству. Потому загодя форматировать проблему временными рамками, думаю, было бы не верно…

А что касается идеи соединения Каспия с Персидским заливом, то она не нова. Ею был одержим последний иранский шах, который вынашивал планы диверсификации и решительно хотел построить альтернативный Волго-Донскому пути водоканал. Но обстоятельства 70-ых годов вынудили монарха отложить проект в долгий ящик.

И сегодня для стран региона есть дела более важные, чем прорыв канала в южном направлении. Но сообща они могут его осуществить, если на то будет обоснованная необходимость.

— Иран в вопросе статуса не идет на уступки. Москва по этому поводу держит паузу и пытается не допустить появления в регионе западного влияния, и вот здесь интересы Москвы и Тегерана совпадают. А насколько велики шансы нерегиональных сил в прорыве каспийской твердыни?

— Приход в регион нерегиональных сил может стать следствием неординарных процессов. Вспомните, как долго американские военные корабли добивались доступа в акваторию Черного моря. Без событий в Южной Осетии в 2008 году это вряд ли бы состоялось…

Или другой пример – под видом конвоирования танкеров в Персидском заливе американцы прочно и надолго обосновались в заливе с 80-х годов прошлого века…

Так вот, пока нет военных кампаний, очагов напряженности между странами регионами, и поводов не будет, чтобы другие державы вошли в зону Каспия.

Движение НАТО на Восток через Кавказ, в общем-то, застопорилось. Максимум достигнут в виде полномасштабного присутствия западных сил в Грузии. Потому пробитие коридора через южное направление сохраняет актуальность для США и их союзников. Если в иранском вопросе не наступит рельефного перелома, то есть не начнется военная кампания и Тегеран сохранит статус-кво, то Западу придется довольствоваться наблюдениями издалека…

— Насколько определение правового статуса Каспия изменит геополитический расклад в Евразии, и сможет ли новый статус помешать усилению в регионе Китая, Запада, Турции?

— Отрегулированный статус должен стать плодом пятистороннего консенсуса.
Но чисто географически Каспий своим периметром несет в себе пограничные функции. Являясь своеобразным продолжением Уральской гряды, он создает геополитический водораздел не только между частями света, но и сферами влияния. Потому задача одних состоит в том, чтобы пересечь этот рубеж, а другие стараются использовать природную межу, чтобы не дать конкурентам укрепиться в зоне собственных интересов.

К тому же, Азербайджан, Казахстан, частично Туркменистан успешно сотрудничают с западными кампаниями, воссоздают благоприятный инвестиционный пояс.

Если спадет напряженность по оси Иран-Запад, то перспективы могут оказаться более благоприятными.

Я склонен считать, что в скором времени этого не произойдет, потому что борьба между сторонами постепенно сползает к режиму измора. Потому и сопредельным странам все время приходится думать над механизмами нейтрализации вызовов.

— Предложенный Россией проект Организации Каспийского Экономического Сотрудничества (ОКЭС), наверное, и является одной из моделей щита против сторонних вмешательств, не так ли?

— Скорее да. К тому же и Иран предлагает создать схожую структуру с расширенными полномочиями. Но одно дело предлагать, совсем другое дело осуществить планы и следовать их предписаниям. Россией и Ираном дело не исчерпывается. На реализацию этих инициатив необходимо принципиальное согласие всех государств региона.
При наличии общей воли можно создать объединения региональных стран, но с условием, чтобы цели и задачи отвечали бы реальным ожиданиям государств-соседей.
Печальный опыт СНГ может сыграть роль примера тому, как нельзя договариваться и как нельзя сотрудничать.

— После Бакинского саммита вновь на повестку дня вернулась тема газового проекта НАБУККО. Каковы шансы на его реализацию в свете нежелания некоторых государств региона?

— Добра, как говорится, никогда не бывает много. Силы, которые противятся НАБУККО, повторяют ошибки последних десятилетий, когда наперекор планам конкурентов отдельные страны торпедировали проекты новых транзитных маршрутов.

Практика показала, что многовариантность зачастую приходит на пользу даже тем, кто некогда выказывал скепсис по тем или иным маршрутам доставки энергоносителей.
Некоторые страны откровенно торпедируют НАБУККО, некоторые двумя руками выступают «за», а некоторые, имея даже неплохие предпосылки для участия, следят за развитием событий…
Мне кажется, что НАБУККО все же реализуется, и в дальнейшем оправдает те расчеты, которые с ним связывают и потенциальные поставщики, и потенциальные потребители.

— Азербайджан предпочитает вести сбалансированную политику и, скорее, Баку не против участия Запада на Каспии, не так ли?

— Сбалансированный политический курс Азербайджана как раз являет собой ту прагматичную модель, которая подрывает почву рисков и формирует благоприятную основу для взаимодействия конкурирующих сил.

Сотрудничество Баку с западными кампаниями не направлено против третьих стран. Оно целиком укладывается в программу развития реформ, с помощью которой страна решает экономические, социальные, гуманитарные и культурные программы.

В широком спектре приоритетов официального Баку наличествует всего лишь один запрет на сближение, и это касается Армении, которая оккупировала азербайджанские земли.
Со всеми остальными странами двери для сотрудничества открыты, и Азербайджан демонстрирует, как нужно строить отношения с соседями, с государствами Европы и остального мира.

Более разумной альтернативы такому курсу, как мне кажется, просто не существует. Эта модель может стать панацеей для всех бед на всем пространстве человеческой жизнедеятельности.

источник — http://novosti.az/analytics/20101203/43593282.html

Ирану дорога в ШОС заказана

Почему Китай и Россия не хотят видеть Иран в ШОС? Ядерное досье? Нет, просто не хотят брать на себя обязательства в отношении Ирана на случай нападения Соединенных Штатов и Израиля. Да и вообще перед Вашингтоном в любом случае будет как-то неловко.

Ирану, похоже, членом ШОС уже не стать. Для Ирана это, возможно, и к лучшему. На состоявшемся в конце ноября заседании Совета глав правительств Шанхайской организации сотрудничества Иран вновь не смог вступить в это региональное центральноазиатское объединение. На этот раз ему было отказано под тем предлогом, что членом ШОС не может стать государство, находящееся под санкциями ООН. Интересно, что это необычное и странное условие членства появилось всего два года назад на саммите в Ташкенте с подачи России и Китая — специально для того, чтобы не допустить вступление Ирана в это объединение. Известно также, что в Астане близкий союзник Ирана Таджикистан пытался настоять, чтобы пункт о санкциях был изъят из итогового варианта положения о членстве в ШОС, однако ему не удалось этого добиться.

Таким образом, Иран, крупнейшая страна региона, в результате этой запретительной отговорки, которую Москва и Пекин продвинули, чтобы угодить Евросоюзу и США, не сможет практически никогда стать членом ШОС. Причем Иран нужен Шанхайской организации даже в большей степени, так как эта страна находится на важном перекрестке торговых путей Центральной Азии, обладает огромными запасами полезных ископаемых и финансовыми ресурсами, которых нет у многих членов шанхайской «шестерки», а также развитой и быстрорастущей экономикой. В результате значительно больше шансов на членство в ШОС появляется у Пакистана, разрываемого межплеменными и межконфессиональными конфликтами, на чью территорию вот-вот перекинется из Афганистана агрессия НАТО.

Шанхайская организация сотрудничества была основана в 2001 году лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана и является крупнейшим региональным объединением в мире наряду с АТЭС, ЕС и НАФТА. Население ШОС составляет почти 1,5 миллиарда человек – это четверть всего населения земного шар, а территория — 30 млн км², то есть 60 % площади Евразии. Четыре азиатских государства – Иран, Пакистан, Индия и Монголия – имеют в ШОС статус наблюдателей, а Белоруссия и Шри-Ланка с конца апреля этого года стали «партнерами по диалогу», хотя мало кто из аналитиков всерьез понимает, что значит этот статус в ШОС. Страны Шанхайской организации сотрудничества производят 15% мирового ВВП. По официальным данным, за январь-август 2010 года товарооборот между государствами-членами ШОС вырос по
сравнению с аналогичным периодом прошлого года более чем на 40%.

Иран пытался вступить в ШОС практически с самого начала ее существования, считая это экономически и политически выгодным для себя. По мнению Тегерана, полноценное участие в ШОС позволило бы ему получить рынок сбыта для своей нефти и природного газа, легковых автомобилей, а также сельхозпродукции. Причем в середине «нулевых» годов руководители главных стран ШОС — России и Китая — активно поощряли это желание Ирана, заявляя о заинтересованности Шанхайской организации иметь в своем составе все крупные государства Центральной Азии. В 2008 году в Ташкенте президент России Дмитрий Медведев заявлял, что расширение состава организации за счет крупных держав «отвечало бы интересам ШОС и укрепило бы ее авторитет». Причем считалось, что наибольшие шансы на вступление из стран-членов имели Пакистан и Иран.

Однако по мере продвижению к возможному расширению ШОС все более усиливалась скрытая геополитическая конфронтация и углубление противоречий между интересами ШОС и НАТО, ШОС и США. И в этом геополитическом раскладе возможное включение в организацию Ирана вызывало в Вашингтоне чрезвычайно резкую эмоциональную реакцию в отношении шанхайской «шестерки», хотя и без практического ее воплощения. Поэтому по мере нарастания давления на Иран со стороны США и одновременно все более заметного дрейфа российского руководства в сторону Запада и НАТО, заявления кремлевских лидеров о возможности вступления Ирана в ШОС стали все более расплывчатыми и все менее понятными. А после того, как летом 2010 года президент России Дмитрий Медведев заявил об отказе поставлять Тегерану зенитно-ракетные комплексы С-300, стало ясно, что членство в ШОС Ирану вообще «не светит», несмотря на его экономическую мощь и удачное географическое положение. То есть Москва сделала свой выбор, согласившись стать помощницей Соединенных Штатов в их борьбе с единственной страной Средней Азии, не подчиняющейся диктату Вашингтона, проводящей независимую внешнюю и внутреннюю политику и не позволяющую американским компаниям грабить ее природные ресурсы.

На последний саммит ШОС президент Ирана Махмуд Ахмадинежад даже не был приглашен из опасений, что его обвинения в адрес агрессивной политики США могут придать саммиту антиамериканский оттенок. Перед встречей в Ташкенте в 2008 году Тегеран специально разослал всем государствам Шанхайской «шестерки» ноты о желании президента участвовать в работе этого саммита. В Ташкенте Ахмадинежаду хотелось получить поддержку соседей перед опасностью все более серьезных санкций, а заодно еще раз желании Ирана войти в ШОС.

Однако в результате консультаций между ключевыми игроками шанхайской «шестерки» и председательствующим тогда в ОБСЕ Казахстаном Ахмадинежад получил вежливый отказ, так что на саммите от этой страны присутствовал глава МИДа Манучехр Моттаки.

На последней встрече глав правительств в Душанбе присутствовал 1-й вице-президент Ирана Мохаммад Реза Рахими, который еще раз высказал желание своей страны стать членом ШОС. Более того, комментируя намеченные на ближайшие годы планы этой организации развивать экономические связи и транспортную инфраструктуру региона, Рахими заявил, что без участия его страны реализация большинства совместных проектов ШОС, в частности в вопросах транзита грузов, будет нереальна. «Поэтому на следующем саммите в Москве мы намерены поставить вопрос о принятии Ирана в члены ШОС. Если нам будет отказано в этом вопросе, то мы сделаем соответствующие выводы», — заявил Рахими.

В последнее время Шанхайская организация стала все более заметно утрачивать свою ведущую роль и притягательность в глазах многих азиатских государств. Несмотря на высокий торговый и транспортный потенциал, из-за нерешительности России и особой позиции Китая этот потенциал на протяжении почти десяти лет остается практически неиспользованным. Непростые отношения и внутренние противоречия между странами-членами ШОС не позволяют им не только выработать новые способы сотрудничества, но и воплощать в жизнь даже те решения, которые были приняты ранее. Так что в этом смысле, оставаясь вне рамок ШОС, Иран ничего не проиграл, а может быть, даже и выиграл, поскольку имеет возможность торговать и развивать двусторонние экономические связи со всеми странами региона, не задумываясь о том, являются ли они членами ШОС или нет.

Да и все государства-члены шанхайской «шестерки» нередко забывают о возможностях многостороннего сотрудничества в рамках своего объединения и развивают, в основном, двусторонние отношения. Китай сотрудничает по отдельности с Таджикистаном и Киргизией, а Казахстан с Таджикистаном. Однако Китай также активно развивает торговлю и с Ираном. Не обращая внимания на санкции ООН, Китай использует отсутствие конкуренции на иранском рынке, который из-за санкций покинули многие европейские и азиатские страны.

Да и сами страны-члены ШОС в последние годы накопили друг к другу множество взаимных претензий – территориальных, ресурсных и торговых. Например, Таджикистан и Узбекистан не только никак между собой не сотрудничают, но наоборот, стремятся подорвать взаимные усилия в развитии своих экономик. В последние месяцы отношения Душанбе и Ташкента вообще скатились до уровня чуть ли не «холодной войны», чему никак не мешает их членство в ШОС . Узбекистан почти что автоматически выступает против всех водно-энергетических проектов Таджикистана и строительства крупных ГЭС в этой стране, а заодно в Киргизии. Особенно активно противятся узбекские руководители завершению строительства Рогунской ГЭС на реке Вахш в Таджикистане, поскольку считают, что ее пуск вызовет нехватку воды и серьезные экологические и экономические проблемы в низовьях этой реки – в Узбекистане, Казахстане и Туркменистане. В то же время для Душанбе запуск энергоблоков Рогунской ГЭС, которую начали строить еще в 70-е годы, позволит не только решить проблемы энергоснабжения республики, но и начать активную продажу энергии в Афганистан, Пакистан, Индию и Китай.

По разным сведениям, вопрос Рогунской ГЭС обсуждался и на последней встрече глав правительств ШОС в Душанбе, но так и не был решен. В конце прошлого года Узбекистан в знак протеста против планов Таджикистана достроить ГЭС на реке Вахш вообще покинул объединенную энергосистему Центральной Азии. В результате прошлой осенью и зимой Таджикистан испытывал жестокий дефицит энергии и был вынужден импортировать ее у соседей, поскольку из-за позиции Узбекистана транзит энергии в Таджикистан из Туркмении стал невозможным.

В последнее время на первые позиции в ШОС начинает все активнее выдвигаться, вытесняя Россию, Китай. Он быстро набирает экономический вес и выходит на второе место среди мировых экономик, заменив Японию. Недавно Пекин выделил для фонда экономических проектов ШОС 10 млрд. долларов, чего не может позволить себе никакая другая страна региона, включая Россию. Пекин также предложил Киргизии 3 млрд. долларов за то, чтобы она закрыла находящуюся в стране американскую военную базу, которая называется Центром транзитных перевозок и обслуживает натовскую группировку войск в Афганистане. Кроме этого, Китай активно сотрудничает с каждой страной шанхайской «шестерки» в отдельности, а также развивает военно-техническое сотрудничество с Ираном.

Да и вообще следует признать, что само понятие ШОС становится все более аморфным. Государства-члены не отличается особой внутриорганизационной дисциплиной. Так что членство в этой организации не мешает им торговать с кем угодно, в том числе и с Ираном. Например, Таджикистан, находящийся в жестком противостоянии с Узбекистаном активно строит вместе с Ираном вторую очередь Сангтудинской ГЭС и готов привлечь иранцев к участию в проектах возведения Шуробской и Даштиджумской ГЭС. Таджикистан также вовлекает Иран в создание единой электроэнергетической системы с участием Пакистана. Иранские компании в Таджикистане строят железнодорожные и автомобильные дорог, участвуют в создании свободных экономических зон, инвестиционных и бизнеспроектах. Иранские бизнесмены, объявили о готовности инвестировать в строительство завода в Таджикистане по производству цемента, предприятия по добыче и обработке драгоценных и полудрагоценных камней.

Причем отчетливое сближение Таджикистана и Ирана идет на фоне все более заметного охлаждения отношений Душанбе с Москвой, несмотря на то, что между странами имеются тысячи нитей глубокой взаимосвязи политического и торгово-экономического характера. Только одни денежные переводы из России достигают по объему треть валового внутреннего продукта Таджикистана. И дело тут не только в культурной, языковой, религиозной и исторической близости таджиков и персов, но и в том, что российские лидеры своей прозападной политикой отталкивают от себя государства Центральной Азии.

Так что сегодня становится ясно, что Иран, оставаясь вне рамок Шанхайской организации сотрудничества, имеет значительно большую свободу действий. По крайней мере, экономически он волен выбирать себе партнеров из значительно большего числа возможных кандидатов, и на условиях, которые устраивают только его. А, имея в числе партнеров Китай, одного из экономических гигантов 21-го века, он оказывается даже в более выигрышной позиции, чем, если бы развивал сотрудничество с Россией. Хотя бы потому, что китайские лидеры не подвержены влиянию США и НАТО.

Иран.ру

Казахстан постоянно равняется на другие страны

В своих недавних посланиях народу Казахстана глава государства Нурсултан Назарбаев уделил особое внимание индустриализации. На XII съезде партии «Нур Отан» он представил новую государственную программу форсированного индустриально-инновационного развития.
Перед правительством опять встали вопросы: как разместить производства? за что браться? что выпускать? Опять, потому что это уже было. Со дня провозглашения независимости Казахстан пытался перенять лучшее из того, что можно взять у других государств. Но раз за разом случались осечки. Все-таки местные условия так или иначе предполагают выбор собственного пути. Однако сейчас мы опять смотрим вокруг, думая, кого скопировать. Что это? Старые грабли? Или продуманная стратегия?

Интересно выглядит эволюция Казахстана на протяжении последних двух десятков лет. Сначала мы взяли за основу опыт арабских стран, чтобы поднять сырьевой сектор. Затем опыт некоторых восточноевропейских государств (например, Финляндии) для развития финансового сектора. Сейчас пытаемся перенять опыт Сингапура в сфере наукоемких производств. Но вот ведь, что интересно, ни один из этих опытов не был идеально спроецирован внутри страны. Везде корректировки вносили местные особенности: где-то недостатки личностного порядка некоторых региональных руководителей, где-то несовершенство самой системы государственного управления.

Сырье

Когда-то, в далеких девяностых, мы начали свой путь с того, что, равняясь на арабские экономики и страны Океании, решили привлечь в совершенно обнищавшую страну западные инвестиции. Тогда для нас был один приоритет – выиграть время за счет внутренних ресурсов, поднять страну.
Безусловно, мы можем без особых усилий обскакать на сырьевом рынке всех. Казахстан страна с очень большим экономическим потенциалом в этом плане, который до сих пор был реализован в очень малой степени. У нас есть большие ресурсы нефти, газа и урана, и мы можем в ближайшие 10–15 лет стать одним из крупнейших в мире поставщиков энергоносителей. Но и по другим видам сырья Казахстан очень богат. Залежи меди составляют 10 процентов от мировых запасов, свинца – 19, цинка – 13, железа – 10, марганца – 25, а хромовых руд – 30 процентов.
Тогда была проведена приватизационная кампания. Она была в Казахстане быстрой, даже сверхбыстрой, и многие крупные предприятия передавались иностранцам без накопившихся долгов. При этом была проведена и массовая смена директоров, многие из которых начали прибирать к рукам подчиненные им заводы, фабрики, рудники, заботясь не об эффективности производства и работниках, а о собственном обогащении. Но так бывает всегда на руинах империи. Со временем такие хозяева понимают, что работать выгоднее либо что работать так или иначе придется.
И действительно к миллениуму Казахстан завоевал прочные экспортные позиции на рынках сырья. Будучи богаты нефтью, металлами, мы стали продавать их довольно бойко. Однако последний кризис показал, что всегда зависеть от сырья опасно. К примеру, год назад, когда спрос на него снизился до минимума с 1998 года, это негативно отразилось на бюджете страны, да и на самочувствии граждан.
А потому опыт арабских стран с их сырьевой экономикой если на первом этапе и сыграл свою положительную роль, то на перспективу нам совершенно не подходит. Риски колебаний цен на рынке энергоресурсов провоцируют уязвимость нашей экономики. А потому арабский опыт в данном случае становится плохим примером для подражания. Чем, по сути, они там занимаются? Они просто-напросто заколачивают деньги. Кстати, избыток ликвидности, спровоцированный производителями энергоресурсов, как раз и привел мировую экономику к кризису, вслед за которым появился финансовый дисбаланс. Поэтому было принято решение диверсифицировать экономику. Но как?
На самом деле поползновения в плане развития индустрии ежегодно предпринимались все последнее десятилетие, после того как Казахстан прочно встал на «сырьевые» ноги. Однако пользы было мало. Большинство производств так и не было достроено. Те, что достроили, многократно проходили реструктуризацию и перепроверки, а это несовместимо с ведением успешного бизнеса. Из более чем пятидесяти проектов до логического финала дошли единицы, их можно по пальцам одной руки пересчитать.
Кризис заставил отнестись к индустриализации более серьезно. Стало ясно: быть сырьевым придатком не только непрестижно, но и опасно. Поэтому в своих «кризисных» посланиях народу Казахстана глава государства Нурсултан Назарбаев посвятил огромные блоки индустриальному прогрессу. А на XII съезде партии «Нур Отан» представил новую государственную программу форсированного индустриально-инновационного развития. Перед правительством опять встали вопросы: как разместить производства? за что браться? что выпускать?
Если брать за основу еще ту, старую «диверсификационную» карту, то новые производства в Казахстане почти пять лет назад распределились вполне адекватно потенциалу регионов. Посему решили ее попросту усилить. Но на этот раз приоритеты расставить в пользу высокотехнологичных производств и аграрного сектора. И здесь, разумеется, не обошлось без «подражания».

Нанотехнологии

Большинство специалистов сходятся во мнении, что в отношении новых технологий нам первоочередно нужно развивать сектор биотехнологий и химию. Это достаточно перспективные, мощные сектора, подкрепленные сырьевой базой. Они связаны с фармацевтикой, со здоровьем. Да и рынок сам по себе привлекательный. Эти наукоемкие отрасли в свою очередь могут потянуть за собой другие в лице тех же IT-сектора, нанотехнологий или биотехнологий и т.д.
За основу, как водится, берется опыт Сингапура. В конце восьмидесятых это государство было сходно с Казахстаном полдесятка лет спустя: разруха, бедность… Только у него сырья никогда не было и не будет. Потому-то ему ничего не оставалось, как сделать ставку на новые технологии. И, пожалуйста, сейчас Сингапур – одна из ведущих экономических держав мира.
Но путь такой скользок и предполагает наличие значительного научного потенциала. Нет, никто не говорит, что у нас его нет. Однако напрочь разрушенная в 90-х годах система взаимодействия производства и науки по сей день не восстановлена. Причем проблема в принципе определена. Уже не раз приступали к ее решению. Однако результаты, даже спустя десяток лет, никакие. Как было производство оторвано от науки, так и по сей день ни на шаг они не сблизились.
По-хорошему следовало бы либо поставить крест на этом направлении, либо провести грандиозную реформу, которая бы перевернула научное и промышленное сообщества с ног на голову. Однако это тема для отдельного материала.
Такие вот «палки в колеса» часто и мешают Казахстану уверенно двигаться вперед. Так или иначе любой опыт, который мы пытаемся у себя применить, разбивается о бетонную стену отечественной неопытности. К примеру, если взять первый опыт – нефтяной, здесь мы переборщили с доступом к недрам. В итоге 85 процентов нефти в стране ныне добывают иностранцы. И очень тяжело дается Казахстану вернуться в эту отрасль самому. В случае с финансовым сектором погорели, правда, не только мы. Сам образец – Финляндия – «посыпалась» первая, с ее колоссальными внешними задолженностями в банковском секторе. Что и стало первым звоночком для нас. В пучину кризиса мы нырнули спустя почти полгода после них. О ситуации с опытом Сингапура мы уже писали выше.

Сельхозка

Чем еще может похвастать Казахстан помимо богатых запасов полезных ископаемых? Западные эксперты в один голос твердят: земля. Так оно и есть. Государство занимает девятое место в мире по площади. Причем земли со времен освоения целины считаются весьма плодородными. Здесь тебе и пастбища, и посевы не в пример Китаю… Там плодородных земель намного меньше. Почти две трети страны – местность гористая либо пустынная, одним словом, для сельского хозяйства не приспособленная. Но даже это китайцев не остановило. А потому сейчас специалисты в один голос рекомендуют на примере Китая развивать аграрный сектор.
Его опыт в аграрной отрасли можно считать поистине уникальным. Китаю ныне пророчат первое место по ВВП в мире. Но начиналось-то все, простите, с банального огорода, а точнее, с «земельной реформы». Это когда крестьянство фактически самозахватом переделило все плодородные земли, государству пришлось признать законность этого раздела и отдать участки в долгосрочную аренду. Как известно, земля в Китае находится в государственной или коллективной собственности.
Указанные меры положили начало квазикапиталистическим реформам в деревне – народ наконец-то смог зарабатывать своим трудом, что создало условия для повышения платежеспособного спроса и уровня жизни населения. Накопление капитала на селе и в деревне привело к стремительному росту сельского хозяйства, его модернизации и подготовило серьезную платформу для развития экономики в целом.
Повышение благосостояния на селе способствовало развитию мелкого деревенского ростовщичества как канала финансирования и развития местного бизнеса, так и финансирования переселения и открытия бизнеса в городах. Все сказанное еще раз подтверждает тезис о том, что развитие нормального рынка всегда начинается с реформ на селе.
За счет этого сначала произошло расширение сельскохозяйственного производства, продукция которого стала активно экспортироваться. Следующим шагом было освоение рынков трудоемкого ширпотреба – изделий из кожи, производства одежды и обуви. В городах и сельской местности появились несложные трудоемкие производства.
Можно было бы провести подобные реформы и в Казахстане. Однако сегодняшнее положение нашей страны сильно отличается от Китая 1980-х годов. Это очередная наша особенность, которая, как видится, вновь помешает спроецировать успешный опыт другой страны в Казахстане.
В нашей стране сегодня наблюдается сильный контраст по уровню благосостояния населения. Пять процентов казахстанцев имеют сверхдоходы, около пятнадцати процентов – доходы выше среднего, 20 процентов – средние, треть населения – выживает, остальные находятся за чертой бедности. В Китае агрореформа начиналась, когда почти 80 процентов были за чертой бедности.
То есть о саморазвитии в данном случае даже заикаться не приходится. Нужна существенная поддержка государства. И здесь уже впору применить опыт США, где сельское хозяйство снабжается такими грандиозными субсидиями, что иному казахстанцу показалось бы, что достаточно купить плуг и объявить себя фермером, чтобы сесть на полное государственное содержание.
Другое дело, сколько это будет нам стоить. Когда приходят иностранцы и развивают, как-то не очень заметны денежные траты. Сейчас Казахстану, пожалуй впервые, предстоит действовать самостоятельно. Суммы велики. Дадут ли они приплод? Правильно ли мы действуем? Вот несколько примеров.
В Костанае, где полным ходом идет строительство промышленных предприятий животноводческого комплекса, уже сегодня сомневаются, кто будет обитать в многочисленных откормочных площадках, где брать коров, где брать племя, что с кормами. Таков далеко не полный перечень вопросов, вставших перед аграриями.
В Алматинской области ситуация и вовсе казусная сложилась. В кои-то веки фермеры получили сверхурожай овощей, надеясь на построенные недавно консервные заводы. Но вот ведь незадача – заводы оказались неплатежеспособными. И такие примеры можно привести применительно к любому региону страны.
То есть фактически, как водится, «планов громадье» оказалось недодуманным. Фигурально выражаясь, получается так, что на кирпич для стройки смету составили, а на то, как этот кирпич потом использовать – позабыли.

Алексей ХРАМКОВ, Алматы

комментарии

Гульмира Курганбаева, директор департамента развития АРД «РФЦА»:

– На развитие перерабатывающей отрасли, чтобы ее поставить на ноги, требуется 5–7 лет. На нано- и биотехнологии – 10 лет. Эти отрасли, безусловно, себя оправдают. С точки зрения инвестора за нано- и биотехнологиями будущее. Материалы на основе этих технологий будут иметь большой спрос в течение ближайших десятилетий. Но сейчас они нуждаются в государственной поддержке.
Бахыт Кайракбай, консультант Института национальных экономических стратегий Центральной Азии:
– Нужно пытаться развивать нашу несырьевую отрасль, к примеру аграрный комплекс. Для этого надо просто поощрять государственное инвестирование. Одновременно, поскольку у нас человеческий потенциал слабоват, надо массированно инвестировать в человеческий капитал, чтобы подготовить почву для восприимчивости к новым технологиям, которые планируется развивать.

Кайрат Келимбетов, глава госхолдинга «Самрук-Казына»:

– Нужно жить так, как будто у нас нет нефти. Но ожидать, что это произойдет в одночасье, было бы по крайней мере наивно. Нужно учитывать, что в ближайшие годы «фактор нефти» будет увеличиваться, соответственно, в разы должны расти и наши усилия по диверсификации и индустриализации. А для этого всем надо работать больше и умнее, опережая конкурентов, потому как и геоэкономическое пространство вокруг нас стремительно меняется, бросая новые вызовы.

Бен Слэй, директор регионального центра Программы развития ООН:

– В Казахстане есть несколько отраслей, где видна необходимость улучшения потенциала переработки, в частности пищевая промышленность. Казахстан производит очень большое количество пшеницы, но, с другой стороны, импортирует много товаров из зерна. Необходимо развивать пищевую промышленность, она не требует больших капиталовложений. А пока здесь нет конкурентоспособных компаний, которые могли бы снабжать всю страну.

Источник — Литер
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1290929880

Каспий делят, брызги летят!

Любителям черной икры придется умерить аппетиты. На ноябрьском Бакинском саммите прикаспийских государств принято предложение Нурсултана Назарбаева о пятилетнем моратории на вылов осетровых. По итогам этой встречи лидеры также подписали соглашение «О сотрудничестве в сфере безопасности на Каспии» и совместное заявление. Но один из главных вопросов – о правовом статусе моря-озера и его разделе – так и остался неурегулированным.

Ладно, без икры мы как-нибудь проживем. Она и раньше-то была на столах по большим праздникам. И не на наших с вами столах. На наших разве что каспийская килька, которая, говорят, почти вся вымерла, как вымирают каждый год тысячи каспийских тюленей…

Теперь насчет дележа. Ежу понятно, что сообразить на двоих, а в идеале на троих намного проще, чем на пятерых. В свое время, в бытность СССР, Союз благополучно решал проблемы Каспия с Ираном, а в постсоветские годы смогли урегулировать свои взаимоотношения только трое: Казахстан, Россия и Азербайджан. Это на севере. А на южном Каспии (Иран, Туркменистан и опять же Азербайджан) проблемы остаются. Там есть спорные месторождения нефти и газа, не урегулированы вопросы разграничения экономической зоны.

Одно непонятно – вы там делите, а жить-то нам! Так почему не спросили хотя бы у тех, кто живет в непосредственной близости у побережья и чья жизнь зависит от моря, как делить и стоит ли? Впрочем, вопрос риторический. Нефть с газом глаза застят! Вернее, баснословные прибыли от добычи этих углеводородов, которые большей частью уходят в карманы транснациональных компаний и примазавшихся к нефтегазовому пирогу всевозможных посредников из числа высокопоставленных чиновников. Потому все ваши геополитические проблемы «по барабану» большинству населения прикаспийских стран, особенно тем, кто Каспий видел только на картинках. Москвичу-питерцу, к примеру, или нашему алматинцу.

Последний хоть знает, что его неустойчивое благополучие – зар­плата, пенсия – в какой-то мере зависят от тех нефтетенге (есть же нефтедоллары), которые при всей алчности добытчиков попадают-таки в республиканский бюджет. Знает, но недоумевает, почему с каждым годом нефти мы добываем все больше, а бензин становится все дороже. Соответственно, все товары и продукты, в стоимость которых входит и стоимость топлива. Почему наконец страны ОПЕК, каждая из которых в отдельности качает углеводородов не намного больше, чем Казахстан, смогли устроить для своих жителей относительный рай еще при жизни? Средний казахстанец, впрочем, как и россиянин, и иранец, и таджик, и азербайджанец увидит его разве что по ту сторону жизни.

Впрочем, не хочу говорить за других. Хотя наслышан, что тот же Иран вынужден прислушиваться к одной из своих народностей, что издревле жили на Каспии, талышам. Они обеспокоены тем, что при разделе моря, а значит, и прибрежных территорий люди могут запросто лишиться не только самого озера, но и земли, на которой живут. Они даже выступили с обращением, где есть такие строки: «Талыши составляют основное ядро населения западных областей Прикаспия и в настоящее время. Вот почему решение данного вопроса (разделения. – Авт.) не будет иметь законной силы, пока не будет решена судьба талышской государственности, не будет определен политический статус иранских народов региона и не будет учтена позиция талышского народа по данному вопросу».

Завтра с таким же обращением могут выступить каракалпаки в Туркмении, а за ними западные казахстанцы и прочие, и прочие…И Каспий из моря дружбы и сотрудничества, как любят его называть с высоких трибун на высоких саммитах, вполне может превратиться в море раздора. Как пресловутое яблоко Париса, вот только рядом с Герой-Афродитой-Афиной налицо еще две участницы шоу…

К сожалению, ни одна из пяти стран не может взять на себя роль Париса-примирителя только потому, что каждая преследует свои интересы, но опять же геополитические, то есть настолько высокие, что простому человеку их не увидеть даже в мощный телескоп.

Россия? Вряд ли. Тем не менее Дмитрий Медведев на саммите уверенно заявил: в следующем году мы поставим точку, имея в виду принятие концепции о статусе моря. Он-то и пригласил всю президентскую рать в Москву. Именно там пройдет очередной саммит на высшем уровне. И вообще отныне этот форум решено сделать ежегодным. А представители рабочих групп от каждого государства будут собираться чуть ли не каждый месяц.

Это же сколько «бабла» канет в море Каспийском! Каждый форум тянет на сотни «лимонов», на десятки – совещания рабочих групп. Сбрасываются, конечно, все, себе дороже! Но платят опять же из бюджетов. А значит, из моего, вашего карманов. Меня же и вас при этом никто ни о чем не спрашивает…

То, что точка будет поставлена именно в России и уже на следующий год, верится с трудом. Конечно, Москве с ее прикаспийскими амбициями хотелось бы верить, что именно так и произойдет. Но нельзя забывать об амбициях четырех других стран, и в первую очередь Ирана. Президент этого государства, хоть и поддержал Медведева на словах, но наверняка будет склонять соседей по Каспию придерживаться его точки зрения. А она не меняется уже на протяжении десятка лет. Напомню, что Иран предлагает взять и поделить море поровну: каждому государству по 20 процентов. Разделим 371000 (площадь в квадратных километрах Каспийского моря) на 5, получится 74200. Но от математического частного до частных интересов игроков дистанция, как вы догадываетесь, огромного размера.

Значит, и Иран к роли Париса не подходит. Тем более, что он опасается, что за его спиной бывшие советские республики ведут свою игру. Думается, не случайно Махмуд Ахмадинеджад прилетел в Баку за день до саммита с официальным визитом и успел провести двусторонние переговоры с азербайджанским коллегой. Поднимался ли президентами каспийский вопрос, остается только гадать, но наверняка Ильхаму Алиеву сделали не одно интересное предложение.

На мой взгляд, игры на Каспийском поле, вернее, море, будут продолжаться до тех пор, пока народы всех пяти стран не спросят со своих руководителей: доколе и зачем?

А на закуску только одна цитата. За день до начала Бакинского саммита на очередном заседании московского политклуба «Росбалт» генеральный директор Института каспийского сотрудничества Сергей Михеев заявил:

– Все страны Каспийского региона вооружаются друг против друга, а подталкивают их к этому внерегиональные силы.

По его словам, «на Каспии происходит закрепление сырьевой ориентации. Все только добывают, продают, работают на чужие проекты. В каспийской повестке доминируют проекты, сочиненные в Европе и США. Никакие двусторонние соглашения не работают, а проблемы Каспия решают некаспийские государства…»

Так, может, пришло время нам, не государству, а тем, кто в государстве, самим их решить? Соберемся рядком, Интернет поможет да поговорим ладком! Вне всяких саммитов…

P.S. Иранский лидер, видимо, остался недоволен переговорами в Баку. 24 ноября мировые информационные агентства распространили сообщение, в котором цитируют слова замглавы МИД Ирана Мохаммада Мехди Ахунзаде. Он, в частности, заявил, что «Иран не признает и не принимает соглашения по Каспию, подписанные между Россией, Азербайджаном и Туркменией», и подчеркнул, что «не следует ограничивать долю Ирана на Каспии 20 или 40 процентами».

«Переговоры между прибрежными государствам и будут базироваться на двух соглашениях, подписанных между Москвой и Тегераном в 1921 и 1940 годах», – добавил иранский дипломат.

Виктор ВАРОВ

Источник — Мегаполис
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1290982620

Ашхабад и Баку готовятся к Nabucco

Газа у прикаспийских государств много, но порой нет единой позиции по маршрутам его экспорта.

В ближайшие годы Азербайджан рассчитывает прокачать через свою территорию около 40 млрд. куб. м туркменского газа в Европу. Переговоры по этому проекту безуспешно велись еще с середины 90-х годов прошлого столетия, но решение начало зреть только после прихода к власти в Туркмении Гурбангулы Бердымухамедова. На прошедшей на днях в Ашхабаде энергетической конференции туркменская сторона «вспомнила» об этом проекте и выразила заинтересованность поставлять природный газ для проектируемого трубопровода Nabucco.

«Туркмения сегодня строит инфраструктуру, которая готова поставлять в европейском направлении до 40 миллиардов кубометров газа», – заявил в ходе выступления на конференции «Нефть и газ Туркменистана-2010» вице-премьер туркменского правительства Баймурад Ходжамухамедов. При этом он отметил, что уже в 2011 году у Туркмении на западе будет 5 млрд. куб. м свободного газа малайзийской компании «Петронас», которая работает в туркменском секторе Каспийского моря. По словам Ходжамухамедова, на сегодняшний день этот газ некуда продавать. Кроме того, вице-премьер напомнил о строящемся в настоящее время газопроводе «Восток–Запад» мощностью 30 млрд. куб. м газа в год, который призван доставить газ из восточных регионов страны на запад, к Каспийскому морю.

Все это свидетельствует о серьезности намерения Ашхабада диверсифицировать маршруты доставки своих энергоресурсов на мировые рынки – в частности, присоединиться к проекту Nabucco. Для реализации этого плана необходимо стыковать на Каспии трубопроводные инфраструктуры Туркмении и Азербайджана. Однако этот вопрос неоднозначно воспринимается другими прикаспийскими государствами, которые считают, что прокладка трубопроводов по дну моря возможна лишь после определения статуса Каспия. В ответ на это Ашхабад твердо заявляет, что «трубопроводы для транзита нефтегазовых ресурсов через Каспий могут прокладываться только с согласия сторон, через сектора которых они будут проложены, при безусловном соблюдении всех вопросов экологической безопасности». Эту мысль озвучил недавно в Баку президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов на открытии третьего саммита глав прикаспийских стран. Другими словами, Ашхабад дал понять, что прокладка трубопровода в национальных секторах Туркмении и Азербайджана – внутреннее дело этих двух стран.

Такая постановка вопроса отвечает интересам Баку, который также поддерживает проект Nabucco и готов не только поставлять на европейские рынки свои энергоресурсы, но и предоставить коммуникации для экспорта природного газа Туркмении, а в перспективе и Казахстана в Европу.

Таким образом, можно констатировать, что обходящий Россию южный коридор доставки энергоресурсов Азербайджана и стран Центральной Азии в Европу приобретает стратегическое значение в обеспечении энергетической безопасности Запада. Сегодня по этому коридору на мировые рынки доставляются не только энергоресурсы Азербайджана, но и нефть Казахстана и Туркмении. По данным Госкомстата Азербайджана, до 1 ноября по трубопроводу Баку–Тбилиси–Джейхан было прокачано 860,4 тыс. тонн туркменской нефти согласно контракту, подписанному в июле текущего года.

2010-11-24 / Сохбет Мамедов

Источник — Независимая газета
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=12905470
20

На Каспии должны возникнуть коллективные силы реагирования прикаспийской пятерки


Роман Темников

Эксклюзивное интервью Новости-Азербайджан с заместителем генерального директора института Каспийского сотрудничества РФ Георгием Ковалевым:

— Какова Ваша оценка прошедшего саммита глав прикаспийских государств в Баку?

— Большим достижением стал уже тот факт, что лидеры прикаспийских государств в формате пятерки собрались в третий раз, и на этот раз на территории Азербайджана – в Баку. Перед пятью странами стоит целый ряд проблем, связанных с Каспием, и их необходимо решать. Подписанное соглашение о безопасности важно, хотя из него исключен военно-политический контекст. Но мы знаем, что прикаспийские страны вооружаются. Согласно программам вооружений прикаспийских стран, к 2015 году у некоторых из них возрастет количество военных судов. Хотя количество военных судов в настоящее время уступает количеству судов в советское время. Но тренд милитаризации на лицо. Совершенно очевидно, что страны, предвидя какие-то военные угрозы в будущем, вооружаются друг против друга. Зачем это делается – не известно, так как официально мы слывшим только миролюбивую риторику.

Между прикаспийскими странами существует ряд противоречий в области безопасности, экологии, в энергетической сфере. Но мы должны мыслить стратегически, и представлять каспийский регион ареалом мирного сосуществования, который необходимо модернизировать, как в экономической, так и в социальной, гуманитарной, экологической сферах. Поэтому подписанное соглашение является первым важным шагом в этом направлении.

Тут важно перевести наблюдаемый милитаризм в мирное русло. Для этого необходимо создать мониторинговые группы, которые будут оперативно собирать и поставлять информацию в порты дислокации соответствующих вооруженных сил. Здесь важно межведомственное сотрудничество, борьба с браконьерством, наркотрафиком, охрана окружающей среды, охрана транзитных путей, могущих появиться на Каспии.

Но в перспективе все стороны должны быть заинтересованы в создании коллективных сил реагирования на вызовы и угрозы и использовать существующие военные силы на Каспии для предотвращения данных угроз и вызовов. Но эффективное взаимодействие между странами на Каспии возможно в том случае, если существование данных вооруженных сил приобретает некую интегрированную форму, как, например, силы коллективной безопасности.

Мы хорошо помним, как США предлагали Азербайджану создать на Каспии «Каспийский страж». Хорошо, что Азербайджан отказался, и правильно сделал, так как появление внерегиональных сил на территории данного региона может иметь только негативные последствия, в частности, дестабилизировать политические процессы во всех странах. Тем более что мы прекрасно знаем, как действуют США и натовские войска на территории других стран, куда они приходят. За примерами далеко ходить не надо: Югославия, Афганистан, Ирак.

Наиважнейшей проблемой для Азербайджана в настоящее время является урегулирование армяно-азербайджанского нагорно-карабахского конфликта. Поэтому часто приходится слышать, что Азербайджану важнее вначале урегулировать этот конфликт, и лишь потом говорить о каких-то формах интеграции в регионе. Но существование этой проблемы не должно мешать поиску новых форм кооперации и сотрудничества в регионе, стратегическому развитию и модернизации региона.

Дело в том, что Каспийский регион очень богат ресурсами, и большой проблемой является эффективное использование этих ресурсов. Либо мы будем проводить эгоцентрическую политику в отношении наших соседей, и замыкаться только на себе, либо будем сотрудничать друг с другом.

Каспийский регион становится объектом для геостратегических и геоэкономических интересов других стран. Эти страны уже здесь, но не в виде государственных институтов, а транснациональных корпораций.

Будущее региона очевидно: либо мы будем развивать только двусторонние отношения, или, используя мировую практику, развивать весь регион. Либо мы станем маргиналами этого региона, и в дальнейшем попадем под влияние других сил, либо мы скооперируемся и создадим некие формы сотрудничества, и будем развивать свои отношения в их формате.

— Насколько реально создание ОКЭС и перспективы ее деятельности при наличии существенных противоречий между будущими членами организации?

— Предложение о создании ОКЭС было выдвинуто Россией еще несколько лет назад, и на первом этапе оно не встретило должного понимания со стороны прикаспийских государств. Но за последние два года была проведена определенная работа, согласован ряд моментов соответствующими ведомствами.

Несомненно, в рамках саммита этот вопрос в очередной раз был поднят российской стороной и обсуждался. Понятно, что решение о создании данной организации не могло быть принято на прошедшем саммите в виду наличия ряда противоречий между каспийскими странами, в первую очередь, это связано с Туркменистаном и Ираном. Однако последние заявления президента Ирана дают надежду на улучшение ситуации. Но иранская дипломатия отличается своей витиеватостью, и от их официальных лиц можно слышать различные заявление, даже противоречащие друг другу. Но диалог уже есть. То же касается и отношений с Туркменистаном. Для урегулирования спорных вопросов необходимо создавать постоянные переговорные площадки, а не заниматься этим периодически от саммита к саммиту.

В принципе, при наличии некоторых противоречий с Туркменистаном и Ираном, ОКЭС на первых порах может существовать в узком формате — в составе России, Казахстана и Азербайджана, между которыми практически нет проблем. Также при создании организации типа ОКЭС можно в самом начале вывести все серьезные спорные вопросы за скобки и смотреть в будущее на развитие региона. А потом, постепенно, со сближением позиций, вводить в повестку дня более сложные вопросы.

Понятно, что у постсоветской четверки больше схожего: общий язык общения, много точек соприкосновения. С Ираном тут сложнее. Создавать общую организацию для прикаспийских стран необходимо. Если мы не создадим единое геополитическое и геоэкономическое пространство, то поодиночке растворимся в большом мире, попадем под влияние внерегиональных сил. Кто отойдет к Китаю, кто к США и Европе. В таком случае может возникнуть угроза военного конфликта на Каспии, что станет катастрофой для всех стран каспийского бассейна.

— Чем занимается Ваш Институт?

— Институт каспийского сотрудничества возник недавно – в марте текущего года. Он создавался с целью объединения экспертного сообщества, проведения разного рода мероприятий, сближающих позиции прикаспийских государств. У нас есть сайт, действующий пока как информационный ресурс, повествующий о важнейших событиях в прикаспийских странах. Мы будем развивать этот ресурс, стараться по максимуму представлять палитру мнений относительно интеграции прикаспийских стран и решения накопившихся проблем.

На прошлой неделе, в преддверии Бакинского саммита прикаспийских государств, мы презентовали доклад, где представили существующие проблемы, пути сотрудничества, возможность создания ОКЭС и т.д.

В будущем мы планируем проведение мероприятий на экспертном уровне, по возможности в каждой из стран каспийского региона. Также мы будем стараться интегрировать информационное, гуманитарное, культурное пространство наших стран. Информационная сеть наших стран разрозненна. Мы существуем рядом друг с другом, но зачастую слабо владеем ситуацией в соседних странах. В частности, решению этой проблемы отчасти способствует создание нашего института и его информационного ресурса.

источник — http://novosti.az/analytics/20101122/43583241.html

Каспийский саммит: безбрежность горизонтов в океане проблем

18 ноября лидеры Азербайджана, России, Казахстана, Туркменистана и Ирана собрались в Баку на очередной, третий по счету, саммит глав прикаспийских стран. Главной темой саммита стала тема безопасности. Именно от решения вопросов связанных с безопасностью, как ожидается, зависит решение самой главной проблемы в каспийской повестке – определения политико-правового статуса Каспийского моря.
Что ни говори — Каспийское море уникальный водоем. С чисто географической точки зрения – это озеро. Поэтому, политико-правовые решения, которые принимаются или будут приняты в его отношении, несомненно, учитывают или должны будут учитывать эту особенность.

В обиходе Каспий принято называть морем, но нередко к прикаспийским странам применяют подходы, которые обычно распространяются на приморские государства. Например, возможность установления двух прибрежных зон согласованной ширины: 12-мильная — для осуществления пограничного, таможенного, санитарного и иного контроля; 20-мильная для рыболовства под флагом соответствующей прибрежной страны.

Но для политиков, дипломатов и экспертов Каспийское море давно уже представляет собой настоящий океан проблем, где безбрежные горизонты сотрудничества соседствуют с не менее безбрежными горизонтами проблем.

Среди тревожных тенденций, которые наблюдаются сегодня на Каспии, следует назвать процесс дальнейшей милитаризации Каспийского моря, проблему сохранения биоразнообразия Каспия, пока еще малорезультативность борьбы с браконьерством, высокие риски появления в регионе экологических катастроф.

В то же время все страны отчетливо понимают, что ставить межкаспийский диалог в зависимость от решения пусть даже самого важного вопроса повестки дня – урегулирования статуса моря, нельзя. В разные годы прикаспийскими странами принимались согласованные решения по разным вопросам, что дало самый главный на сегодняшний день результат — непрерывность и, в известной степени, продуктивность этого диалога.
Сегодня совместными усилиями в общем и целом завершился процесс согласования принципов безопасности на Каспии. Логическая точка в этом процессе уже поставлена на саммите прикаспийских стран в Баку, принятием объемлющего соглашения по проблемам общекаспийской безопасности. Есть все основания полагать, что данное соглашение даст возможность наладить многостороннее сотрудничество в противодействии новым рискам и вызовам в сфере безопасности на Каспии — от борьбы с незаконным оборотом компонентов для оружия массового уничтожения до борьбы с наркотиками, браконьерством, захватом судов, и т.д.
В конечном итоге, разработка соглашения по вопросам безопасности должна стать шагом в подготовке к следующему саммиту прикаспийских государств.

В то же время все еще большую озабоченность вызывает тот факт, что самые важные вопросы, связанные с правовым статусом Каспийского моря, такие как использование водной поверхности, завершение разграничения морского дна, рыболовство, судоходство, в том числе вопросы, связанные с безопасностью, — демилитаризация, движение военных кораблей и прочие вопросы комплексного характера — все еще не согласованы.
Однако, говоря на эту тему нельзя не отметить существующие региональные различия в пределах самого Каспийского моря. Так, ситуация на Севере Каспия и на Юге значительно отличается. Отличительной чертой Северного участка Каспия является то, что Азербайджан и Казахстан первыми из прикаспийских государств договорились на юридической основе о принципах взаимодействия на Каспии. Между этими странами существует договоренность по определению модифицированной срединной линии на основе использования мирового опыта. Позже к ним присоединилась и Россия, подписавшая соответствующие соглашения по отдельности с Казахстаном и Азербайджаном. А вот на Юге развитие диалога упирается главным образом в позицию Ирана. Выступающего за равнодолевое разделение Каспийского моря.

Если даже теоретически допустить что позиция Ирана возобладает, то получается что Россия, Казахстан и Азербайджан должны будут денонсировать ранее подписанные соглашения, что на практике может привести к довольно тяжелым последствиям. Между тем, ситуация складывающаяся на Каспии требует продолжение диалога, с тем чтобы будущий объемлющий договор по статусу Каспия не приводил бы к возникновению новых противоречий, а служил бы устранению уже существующих.

Каспийский регион давно уже рассматривается как один из перспективных центров экономического роста на планете. Наличие в его пределах огромных запасов углеводородного сырья, интерес к ним со стороны ведущих экономик планеты гарантирует стабильный интерес к региону на протяжении многих десятилетий. Не случайно несколько лет назад Россия выступила с инициативой создания полноценной Организации каспийского экономического сотрудничества. Несмотря на очевидные преимущества в создании этой организации не всегда перспективы ее создания оцениваются однозначно. Этому мешают не только противоречия самих прикаспийских государств, но и влияние извне. Каспий, являющийся крупным геополитическим узлом, вызывает оживленный интерес европейских стран, Турции и США. Есть мнения, что внедрение в регион этих крупнейших игроков будет препятствовать распределению ресурсов и разделу Каспийского моря.

Выступая на саммите в Баку, президент России недвусмысленно дал понять, что если страны региона в какой-то момент ослабят взаимодействие, нет сомнений, что каспийскими вопросами захотят заниматься другие государства, которые никакого отношения к Каспию не имеют, но которым интересно здесь появиться для решения собственных экономических, а то и политических задач.

С другой стороны для все понимают, что искусственно препятствовать проникновению внешних игроков на каспийский рынок и в каспийский регион малопродуктивно. BP, Shevron, Conoco, Total и другие транснациональные компании давно уже обосновались на местном рынке, и, похоже, надолго. Не секрет что за ними стоят правительства западных стран, с которыми у многих прикаспийских стран налажен неплохой диалог. Сегодня задачей в первую очередь таких стран как Азербайджан, Казахстан и Туркменистан является оптимизировать присутствие внешних, в том числе и политических игроков в Каспийском регионе. Сделать так, чтобы их присутствие не становилось тормозом для развития собственного сотрудничества прикаспийских стран во всех сферах и направлениях.

Президент Азербайджана в этой связи отметил, что прикаспийские страны не являются конкурентами друг другу в вопросах энергетики. По его словам, созданная Азербайджаном современная инфраструктура для транзита нефтегазовых ресурсов Каспия может быть предоставлена соседним странам.

С конкретным предложением выступил президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Он предложил ввести пятисторонний мораторий прикаспийских стран на вылов осетровых. В то же время президент России Дмитрий Медведев предложил прикаспийским странам подумать о дополнительных обязательствах в сфере сохранения Каспия. Он подчеркнул необходимость соблюдения баланса между действительностью по нефтедобыче и газодобыче с одной стороны и природно-охранными мерами.

По его мнению, достижение этого баланса является одной из ключевых задач, в том числе и в таком чувствительном вопросе, как прокладка магистральных транскаспийских трубопроводов.
Вряд ли у кого возникли сомнения в том, что за этими словами российского президента чувствуется прямой намек на Набукко, на счет которого у ряда других прикаспийских стран есть свои соображения. Впрочем, как и по многим другим вопросам каспийской повестки, ответы на которые мало кто ожидал получить в Баку.

источник — http://novosti.az/analytics/20101119/43582346.html

Оценка ситуации в регионе Каспийского моря и прикаспийских государствах в октябре 2010 года

Важным событием рассматриваемого периода стало объявление даты и места проведения третьего саммита глав прикаспийских государств. По сообщению заместителя министра иностранных дел Азербайджана Халафа Халафова, саммит состоится 18 ноября 2010 года в Баку. Главной темой данного мероприятия станет обсуждение Конвенции по определению правового статуса Каспийского моря.

Примечательно, что за несколько дней до этого заявления в некоторых СМИ Ирана со ссылкой на официального представителя МИД ИРИ Рамина Мехманпараста прошла информация о том, что саммит президентов пяти прикаспийских стран пройдет там же, в Баку, но только в декабре текущего года. При этом конкретной даты проведения саммита здесь не указывается. Иранские СМИ также не уточнили первоисточник данной информации.

Данное обстоятельство позволяет предположить, что здесь могли иметь место либо ошибочная информация, либо своего рода сигнал для других прикаспийских государств. В последнем случае, учитывая то, что именно неуступчивая позиция Ирана является основной причиной чрезмерного затягивания с решением главного каспийского вопроса, не исключено стремление этой страны оттянуть его рассмотрение. Во всяком случае, Тегерану, видимо, необходимо соответствующее время для тщательного обдумывания своей позиции по правовому статусу Каспия и всевозможных вариантов ее корректировки во время переговоров в пятистороннем формате.

Вместе с тем Иран, согласно заявлению специального представителя президента ИРИ по вопросам Каспия, вице-министра иностранных дел Мухаммеда Мехди Ахундзаде заинтересован в том, чтобы на саммите глав прикаспийских государств было утверждено Соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности в Каспийском море. По его мнению, обеспечение безопасности на Каспии должно быть обязанностью самих прикаспийских стран.

Следует отметить, что с инициативой принятия указанного документа в 2008 году выступил Азербайджан, представивший другим прикаспийским странам свой проект. За это время он был рассмотрен официальными лицами и экспертами пяти государств. Проект Соглашения о сотрудничестве в сфере безопасности в Каспийском море состоит из 14 статей, которые охватывают ключевые вопросы формирования механизма взаимодействия между государственными структурами прикаспийских стран по вопросам обеспечения безопасности в регионе. В частности, документ предусматривает сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом, организованной преступностью, контрабандой оружия, незаконным оборотом наркотиков и ядерных технологий, захватом судов, нелегальной миграцией, незаконной добычей биоресурсов, а также при ликвидации чрезвычайных ситуаций. Военные аспекты безопасности не являются предметом данного соглашения.

О важности принятия этого соглашения свидетельствуют результаты прошедшей 12 октября в Баку третьей встречи вице-министров иностранных дел прикаспийских государств, посвященной обсуждению этого документа. Следует ожидать, что его принятие так или иначе повлияет на продвижение процесса по окончательному решению вопроса с правовым статусом Каспия. Вместе с тем при заявленной официальными представителями прикаспийских стран единодушной позиции относительно заинтересованности в принятии данного документа они еще не завершили работу по согласованию тех или иных положений. В связи с этим на начало ноября запланирована еще одна, четвертая, их встреча в Баку, которая, скорее всего, ознаменуется окончанием работы над Соглашением о сотрудничестве в сфере безопасности в Каспийском море.

Примечательно, что обсуждение ситуации вокруг этого документа нашло свое продолжение в ходе проведенной 25 октября в Москве встречи вице-министров России и Азербайджана Сергея Рябкова и Халафа Халафова. Это событие позволяет предположить о согласованности позиций двух государств в рассматриваемом вопросе. В то же время, не исключено, что далеко не все в текущем варианте соглашения устраивает другие прикаспийские страны. Видимо, это и объясняет затянувшуюся по времени работу над его проектом. В связи с этим вероятно, что Москве и Баку понадобилось дополнительно договориться между собой, в том числе в целях убеждения на предстоящей встрече представителей трех остальных государств принять их предложения по рассматриваемому документу.

Что же касается Ирана, то его повышенный интерес в принятии Соглашения о сотрудничестве в сфере безопасности в Каспийском море, судя по всему, лежит в плоскости обострившихся в последнее время взаимоотношений этой страны с США и их военно-политическими союзниками. В связи с этим Иран вполне может зондировать почву относительно либо создания своего рода оборонного союза с другими прикаспийскими государствами в целях получения с их стороны военной помощи в случае объявления ему войны третьими странами, либо хотя бы недопущения участия США и НАТО в процессе милитаризации на Каспии в рамках их сотрудничества, в частности, с Азербайджаном и Казахстаном, в том числе вероятного присутствия их воинских подразделений в Каспийском регионе.

В рассматриваемый период было также уточнено, что 10 ноября в Тегеране состоится встреча заместителей министров иностранных дел прикаспийских стран по обсуждению вопросов о правовом статусе Каспия. Скорее всего, на этом мероприятии предполагается доработать проект соответствующей конвенции, которая затем будет представлена на саммите президентов прикаспийских стран. То же обстоятельство, что данная встреча будет проходить в Иране, позволяет представителям остальных государств Каспийского региона более тщательно ознакомиться с позицией этой страны и по возможности выработать совместную тактику по отношению к ней.

Вопросы определения правового статуса Каспия и расширения сотрудничества прикаспийских государств нашли также свое отражение в ходе переговоров между президентами России и Туркменистана Дмитрием Медведевым и Гурбангулы Бердымухамедовым во время рабочего визита первого из них 21-22 октября в Туркменистан.

В частности, Бердымухамедов заявил о том, что все вопросы, касающиеся правового статуса и жизнедеятельности на Каспии, должны решаться самими прикаспийскими странами на основе общепризнанных норм международного права, взаимоуважения, равноправия и с учетом интересов друг друга. Кроме того, при наличии единодушного, по мнению туркменского президента, представления Каспия как важнейшего стратегического региона, налаженное здесь эффективное сотрудничество отвечает долгосрочным интересам всех пяти прикаспийских государств. В свою очередь президент РФ выразил полную солидарность таким взглядам своего туркменского коллеги, сделав при этом акцент на необходимость создания особого правового режима в отношении природных богатств Каспия.

Вместе с тем за рамками открытой информации о результатах встречи руководителей двух государств остались именно моменты, позволяющие судить об уровне согласованности ими своих позиций по главному каспийскому вопросу. В связи с этим можно предположить о том, что либо Москва и Ашхабад так не смогли пока прийти к консенсусу в данном вопросе, либо в силу определенных причин не стремятся до начала саммита демонстрировать свои договоренности по нему.

В развитие межгосударственного взаимодействия прикаспийских государств в многостороннем формате 21-22 октября в столице Азербайджана состоялась III Международная Бакинская конференция СНГ «Финансовые институты — основа структурной модернизации экономик государств-участников СНГ», организаторами которой выступили Финансово-банковский совет СНГ и Международный банк Азербайджана при поддержке Исполнительного комитета СНГ.

В ходе работы конференции были рассмотрены такие вопросы, как финансово-экономическое развитие Азербайджана как важный фактор комплексной инфраструктурной модернизации Прикаспийского региона, освоение инвестиционного потенциала и развития эффективной инфраструктуры в данном регионе и развитие межгосударственного экономического сотрудничества прикаспийских государств.

Одним из важных моментов данного мероприятия стало предложение председателя координационного совета Финансово-банковского совета СНГ Анатолия Казакова о создании в перспективе Прикаспийского таможенного союза и Экономического совета прикаспийских стран для расширения экономического сотрудничества в регионе. Одним из первых шагов в этом направлении может стать создание региональных финансовых центров в Баку, Алматы и Москве, подготовительная работа по которым, по словам Казакова, уже ведется. Очевидно, что данная идея отвечает интересам России в процессе продвижения инициативы по созданию Организации каспийского экономического сотрудничества (ОКЭС).

Хотя рассматриваемая конференция ориентирована на постсоветские государства, в ее работе принял участие директор иранского банка «Saderat» («Экспорт») Мухаммед Джахроми. В своем выступлении он призвал страны Каспийского региона проводить расчеты по всевозможным торговым и финансовым операциям в национальной валюте, а не в американских долларах и евро, а также изучить исламскую банковскую систему и внедрять ее у себя, отказавшись от западной системы. Судя по всему, предложение Джахроми идет в русле официальной позиции Ирана, стремящегося максимально ограничить не только политическое, но и экономическое влияние США и Евросоюза в Каспийском регионе.

При всем этом Иран особое внимание уделяет вопросам реализации Конвенции по защите морской среды Каспийского моря, инициатором разработки и принятия которой он сам в свое время выступил. В частности, по заявлению вице-президента Организации защиты окружающей среды Маджида Шафиипура, Иран готов открыть работающий на постоянной основе секретариат данной конвенции.

С одной стороны, Иран проводит большую работу по защите и восстановлению окружающей среды Каспийского моря, контролю и борьбе с его загрязнением и сохранению биоресурсов. Это дает ему определенные основания взять на себя функции координатора в рамках соблюдения Конвенции по защите морской среды Каспийского моря. С другой стороны, примечательно, что временный секретариат конвенции располагается в Женеве (Швейцария). В условиях же обострения отношений между Ираном и Западом решение вопроса с возможным переносом штаб-квартиры данного органа из Женевы в Тегеран приобретает яркие политические очертания.

В любом случае, нахождение секретариата Конвенции по защите морской среды Каспийского моря непосредственно в Каспийском регионе, нежели на территории не имеющего к нему никакого отношения европейского государства, было бы более логичным и оптимальным. К тому же другие прикаспийские страны вполне могут поддержать рассматриваемое предложение Ирана, ожидая от него ответные шаги навстречу им в решении других вопросов межгосударственного сотрудничества в регионе.

Еще одним важным событием общерегионального масштаба стало проведение 12-13 октября в Астрахани под председательством директора Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков Виктора Иванова совещания «Противодействие незаконному обороту наркотиков в акватории Каспийского моря» с участием представителей компетентных органов прикаспийских государств. В ходе этого совещания его участники обсудили вопросы, связанные с ситуацией с контрабандой наркотиков, психотропных веществ и их прекурсоров на территории прикаспийских стран в акватории Каспия и обменом оперативной информацией в отношении лиц и организованных преступных групп, занимающихся их контрабандой.

Важным моментом данного мероприятия стало предложение Иванова о создании специального межгосударственного образования – Каспийской антинаркотической пятерки, призванного заниматься разработкой и проведением единой антинаркотической политики в Каспийском регионе. При этом в рамках этого объединения можно создать такие структуры, как Каспийский морской антинаркотический центр и Каспийская оперативная группа по координации борьбы с транзитом наркотиков. Вместе с тем, судя по всему, конкретных решений по дальнейшей реализации этой инициативы принято не было. Поэтому следует ожидать, что она будет вынесена на рассмотрение прикаспийских государств в будущем, когда будет принято Соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности в Каспийском море.

В рассматриваемый период различными прикаспийскими государствами в рамках регионального сотрудничества преимущественно в двухстороннем формате были также осуществлены различные действия по следующим направлениям.

По линии обеспечения безопасности и устранения чрезвычайных ситуаций. 6 октября в Астане в рамках работы V Евразийского форума «KazEnergy» министрами по чрезвычайным ситуациям Казахстана и Азербайджана Владимиром Божко и Кямаледдином Гейдаровым было подписано межправительственное соглашение по взаимодействию в ликвидации и предотвращении чрезвычайных ситуаций на Каспийском море. В рамках реализации основных положений данного документа, в частности, предусматривается разработка совместного плана действий по реагированию на разливы нефти на Каспии и создание специального фонда для приобретения соответствующего оборудования.

Еще более серьезное внимание прикаспийские государства уделяют вопросам борьбы с браконьерством, которое сопряжено с нарушением государственных границ и откровенным пиратством. В частности, 14 и 24 октября представителями пограничной службы и органов внутренних дел Казахстана в общей сложности были задержаны три байды с экипажем в составе 9 человек, являющихся гражданами России. Причем в первом из этих случаев во время задержания браконьеров один из них получил сильные телесные повреждения и скончался на месте.

А в ходе совместной спецоперации, проведенной пограничниками Азербайджана, Казахстана и России в первой декаде октября, было задержано 12 нарушителей правил пограничного режима, возбуждено 11 уголовных дел по фактам браконьерской деятельности, а также обнаружено и извлечено из воды около 50 рыболовных сетей общей длиной более 6 км и несколько десятков других предметов для ловли рыбы.

Важным событием стал визит в Азербайджан делегации Ирана, возглавляемой министром обороны ИРИ Ахмадом Вахиди. Гостей принимали президент Азербайджана Ильхам Алиев и министр обороны страны Сафар Абиев. В ходе этих встреч были рассмотрены вопросы военного сотрудничества и обеспечения стабильности в Каспийском регионе. Во время же своей конференции в Баку по итогам визита Вахиди заявил, во-первых, о готовности Ирана оказать в случае необходимости военную помощь Азербайджану при условии принятия им ее. Скорее всего, такое предложение было озвучено с учетом политической конфронтации между Азербайджаном и Арменией и не исключено, что тем самым Тегеран рассчитывает вызвать определенную реакцию у Еревана в целях последующих корректив в формате ирано-армянских отношений.

Кроме того, Тегеран предложил Баку провести на Каспии совместные военные учения, направленные на борьбу с терроризмом, контрабандой наркотиков и т.д. При этом проводимую его страной активную в последнее время деятельность по расширению потенциала своих ВМС на Каспии Вахиди не считает нарушением стабильности и баланса сил в регионе.

По линии добычи и экспорта нефти и газа. Наиболее всего решение тех или иных вопросов в рассматриваемый период наблюдалось в рамках соответствующих взаимоотношений между Туркменистаном и Россией. Прежде всего, по итогам прошедшего в Туркменистан рабочего визита президента РФ Дмитрия Медведева было принято соглашение о расширении стратегического сотрудничества в области энергетики и машиностроения, которое предусматривает взаимодействие двух стран не только в газовой сфере, но и в нефтяной сфере и электроэнергетике.

Более того, между ОАО «Газпром» и государственным концерном «Туркменгаз» было подписано соглашение о расширение поставок в Россию туркменского газа. С 2011 года объем данных поставок должен составить до 30 млрд. кубометров газа в год. При этом сам президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов заявил о том, что его страна готова наращивать экспорт природного газа в Россию.

Лидерами двух государств также рассматривались перспективы сотрудничества в области разведки и добычи углеводородов на шельфе Каспийского моря. Нужно отметить, что в Туркменистане активно работают российские компании «Итера» и «Зарубежнефть», которые, в частности, осуществляют рассчитанный до 2012 года совместный проект, связанный с проведением геологоразведочных работ на туркменском шельфе Каспия.

По сообщению председателя совета директоров МГК «Итера» Игоря Макарова, партнеры ведут геологоразведку на 21-м блоке, извлекаемые запасы которого, по предварительным оценкам, составляют 219 млн. тонн нефти и 92 млрд. кубометров попутного газа. Стоимость данного проекта ориентировочно оценивается в 6 млрд. долларов США. В текущем году указанные компании планируют выполнить геохимическую схему блока, а также приступить к сейсморазведке 2D и 3D с ее завершением в 2011 году. В перспективе также предполагаются строительство завода по выпуску азотных удобрений мощностью 650 тыс. тонн карбамида в год и обеспечение поставок добываемой с указанного блока нефти на экспорт и на Туркменбашинский НПЗ.

При этом Россия заинтересована в расширении присутствия своих компаний в нефтегазовом секторе Туркменистана. В частности, входящий в состав российской делегации вице-премьер РФ Игорь Сечин зондировал возможности для участия государственной компании «Роснефть» в разработке 21-го блока совместно с «Итерой» и «Зарубежнефтью». По его словам, вхождение «Роснефти» в данный проект ускорит его реализацию. Вместе с тем, судя по некоторым источникам, если указанные выше компании в принципе не против присоединения к ним «Роснефти», то обязательного для этого одобрения со стороны правительства Туркменистана российская сторона, видимо, еще не получила.

Рассматриваемую ситуацию осложняет сложный и неоднозначный характер в отношениях Ашхабада с Москвой в целом. В частности, это проявилось в ситуации со строительством Прикаспийского газопровода, относительно которого соответствующие договоренности были достигнуты между Казахстаном, Туркменистаном и Россией в 2007 году. По сообщению Игоря Сечина, строительство Прикаспийского газопровода будет приостановлено на 3-4 года в связи с падением спроса на газ в Европе.

Данное заявление вызвало довольно резкую реакцию со стороны туркменских властей, которые через свой МИД заявили о том, что появившиеся в российских СМИ со ссылкой на официальных лиц РФ сообщения дают необоснованную трактовку некоторых аспектов энергетической политики Туркменистана, в том числе связанных с выводом туркменских энергоносителей на международные рынки. В частности, туркменская сторона сообщила о том, что она приступила к строительству своего участка Прикаспийского газопровода, и упрекнула Россию в невыполнении взятых на себя в рамках данного проекта обязательств.

В заявление туркменского МИДа также отмечено, что Туркменистан в соответствии с нормами международного права и на взаимовыгодной основе будет и впредь развивать эффективное энергетическое сотрудничество с Европой, что особенно актуально в условиях, когда российская сторона снизила объемы закупок туркменского природного газа. Тем самым Ашхабад фактически направил сигнал заинтересованным иностранным деловым кругам о том, что его сотрудничество с Москвой на фоне прошедшего визита российского президента нисколько не ограничивает его политику по выбору других зарубежных партнеров в рамках освоения своего нефтегазового сектора.

Возвращаясь к компании «Роснефть», нужно отметить, что она сохраняет свое присутствие в Казахстане, где совместно с национальной компанией «КазМунайГаз» (КМГ) занимается разведкой месторождения Курмангазы в казахстанском секторе Каспия. Данное событие является важным в свете того, что осуществленные партнерами в 2006 и 2009 гг. буровые работы не выявили наличия здесь углеводородов. Вместе с тем участники данного проекта не спешат признавать бесперспективность рассматриваемого месторождения, чьи суммарные прогнозные геологические ресурсы углеводородов оцениваются ими в 6,2 млрд. тонн условного топлива.

Не исключено также, что Астана и Москва не заинтересованы в вероятном уходе «Роснефти» с Курмангазы в целях поддержания максимально благоприятного фона казахстано-российских отношений в целом. К тому же дочернее предприятие КМГ — «Разведка Добыча «КазМунайГаз» устами своего генерального директора Кенжебека Ибрашева выразила заинтересованность в приобретении нефтегазовых активов в России и Туркменистане. Правда, какой-либо официальной реакции такое намерение Казахстана со стороны данных стан пока не встретило.

По линии межрегионального сотрудничества. Президентом Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедовым в ходе переговоров со своими российским коллегой Дмитрием Медведевым было также заявлено намерение развивать отношения двух государств на уровне взаимодействия между их ключевыми портовыми городами — Туркменбаши и Астраханью. В частности, туркменский президент предложил создать в этих городах торгово-транспортную инфраструктуру, включающую в себя крупные предприятия оптовой торговли со значительными площадями для хранения и перевалки грузов с целью дальнейшей их транспортировки по территории Туркменистана и России.

С российской стороны помимо Астраханской области активное участие в развитии межрегионального сотрудничества в Каспийском регионе также принимает Дагестан. Показательным в этом отношении стал прошедший 5 октября визит в эту республику делегации иранской провинции Гилян во главе с генерал-губернатором Рухоллахом Гахрамани Чабокой. В ходе их встречи с президентом Дагестана Магомедсаламом Магомедовым было подписано Соглашение между правительством РД и губернаторством провинции Гилян ИРИ о торгово-экономическом, научно-техническом, культурном и гуманитарном сотрудничестве. При этом иранская сторона выразила заинтересованность в создании на паритетной основе специального органа, координирующего и контролирующего реализацию соответствующих договоренностей.

В свою очередь в конце октября российская торговая делегация находилась с визитом в иранской провинции Мазендеран, где была принята губернатором Сейедом Али Акбаром Тахаи. Последний, в частности, выступил за максимальное использование в торгово-экономических отношениях между Ираном и Россией потенциала расположенных на Каспийском море иранских портов Амирабад и Феридункенар. Он также сообщил, что на территории вверенной ему провинции в 2011 году запланировано совещание прикаспийских государств на уровне глав административных единиц, расположенных на побережье Каспийского моря, по развитию межрегионального сотрудничества.

С 9 по 11 октября в Иране с рабочим визитом находилась делегация Мангистауской области Казахстана во главе с акимом Крымбеком Кушербаевым. Целью этого визита было определение дальнейших перспективных направлений сотрудничества и установление более тесных и деловых связей между предпринимателями Мангистауской области и инвесторами приграничных провинций Ирана. В частности, представители Казахстана побывали в провинциях Мазандаран и Гулистан. В первом случае стороны подписали соглашение о торгово-экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве между акиматом Мангистауской области и провинцией Мазандаран. Одним из направлений этого сотрудничества является создание в перспективе совместного предприятия по заготовке и поставке заинтересованными иранскими предприятиями в Мангистаускую область ранней плодоовощной продукции по приемлемой цене и высокого качества. Аналогичный меморандум был подписан и с руководством провинции Гулистан.

По линии развития транспортной инфраструктуры в регионе. По сообщению генерального директора нижегородского судостроительного завода «Красное Сормово» Николая Жаркова, предприятие намерено поставить в Туркменистан 6 нефтеналивных танкеров класса «река-море». Сумма соответствующего контракта может достичь 100 млн. долларов США. Немаловажно, что на текущий момент времени «Красное Сормово» в рамках заказа со стороны службы морского и речного транспорта Туркменистана уже построило три таких танкера. Вместе с тем на перспективу туркменская сторона пока что выразила готовность заключить с российским предприятием контракт на строительство одного танкера в 2011 году.

14 октября, находясь с рабочим визитом в Баку, старший вице-президент ОАО «Российские железные дороги» (РЖД) Валерий Решетников заявил о том, что РЖД заинтересовано развивать свою деятельность в сфере паромных железнодорожных перевозок и, в частности, установить паромное сообщение между российскими портом Махачкала и комплексом Оля/Астрахань и иранским портом Амирабад. Причем для этого компания готова перенаправить на соответствующие направления паромы, используемые ею для сообщения с туркменским портом Туркменбаши.

По линии экологии. С 19 по 21 октября в Астрахани прошла 15-я сессия Координационного комитета Прикаспийских стран по гидрометеорологии и мониторингу загрязнения, в ходе которой были обсуждены вопросы реализации совместных проектов и мероприятий прикаспийских стран в рамках Комплексной программы по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды в регионе Каспийского моря (КАСПАС).

В рамках данного мероприятия была проведена международная научная конференция «Изменения климата и водного баланса Каспийского региона», целями которой стали расширение научного сотрудничества, обсуждение и обобщение результатов исследований в области климатологии и гидрологии Каспийского региона, определение их перспективных направлений и механизмов координации, представление научного видения жизненно важных проблем, связанных с изменениями климата и водного баланса Каспийского моря. В ходе конференции были рассмотрены такие вопросы, как влияние изменений климата и колебаний уровня моря на природные системы и экономику Каспийского региона, проблемы распределения и перераспределения речного стока в Каспийском бассейне, опасные природные явления в Каспийском регионе и т.д.

2. Россия

Важным событием рассматриваемого периода в России стало проведение премьер-министром РФ Владимиром Путиным в городе Новокуйбышевск (Самарская область) совещания по вопросу «О проекте генеральной схемы развития нефтяной отрасли на период до 2020 года». В нем также приняли участие представители профильных министерств и ведомств, главы ряда регионов и руководители ведущих нефтегазовых компаний.
Прежде всего, для создания необходимых условий для максимально эффективного использования энергетических ресурсов страны глава российского правительства обозначил следующие стратегические цели, которых необходимо добиться:

1. Отечественный ТЭК должен стопроцентно давать обеспечение энергии и бытовым потребителям, гражданам страны, и участникам экономической деятельности.
2. Серьезный кумулятивный эффект от развития ТЭКа, включая создание новых рабочих мест в самой отрасли и в смежных секторах производства, а также размещение крупных заказов на российских заводах, в том числе машиностроительных.
3. Россия должна сохранить за собой лидирующие позиции в мировой энергетике.
4. ТЭК призван стать крупным генератором инноваций и развиваться как наукоемкая и высокотехнологичная отрасль.
Среди же первоочередных задач по реализации генеральной схемы развития нефтяной отрасли России Путин отметил:
а) завершение формирования единой системы нефтепроводов для диверсификации поставок как на внутренний, так и на внешний рынки;
б) реализацию проектов по освоению новых нефтяных месторождений, в том числе на Каспии;
в) реализацию планов коренной модернизации отечественных нефтеперерабатывающих заводов;
г) поддержку планов отечественных нефтяных компаний по укреплению своих позиций на внешних рынках.

Путин также отметил, что до 2020 года в нефтяную отрасль необходимо будет инвестировать более 8,6 трлн. рублей. При этом он поручил министерствам финансов и энергетики найти приемлемый баланс между потребностями нефтяных компаний в инвестициях и задачей устойчивого наполнения государственного бюджета, включая совершенствование налоговой нагрузки по некоторым проектам.

В развитие такого подхода правительство РФ, по сообщению Путина, утвердило льготные пошлины на экспорт нефти с месторождений на шельфе Каспийского моря. Хотя премьер не уточнил размера данной пошлины, очевидно, что данная мера отвечает прежде всего интересам компании «ЛУКОЙЛ», занимающейся на Каспии освоением месторождений им. В. Филановского и им. Ю. Корчагина.

Именно эта компания с момента добычи в апреле текущего года первой нефти на месторождении им Ю. Корчагина поставила перед российским правительством вопрос о соответствующем налоговом стимулировании своей деятельности на шельфе Каспия. Правда, первоначально «ЛУКОЙЛ» добивалась обнуления экспортной пошлины на нефть с месторождений Северного Каспия. Но в начале октября, судя по прогнозным оценкам вице-президента компании Леонида Федуна, «ЛУКОЙЛ» готова согласиться с тем, что льготная экспортная пошлина составит 80 долларов США за тонну нефти.

В свою очередь компания, в частности, пообещала завершить к 2015 году обустройство месторождения им. В. Филановского, включая строительство трубопроводов диаметром 600-700 мм, линий электропередачи общей протяженностью свыше 200 км и головных береговых сооружений для приема нефти с резервуарным парком объемом 80 тыс. кубометров. Кроме того, с 16 октября «ЛУКОЙЛ» начала пробную отгрузку в порту Махачкалы нефти, транспортируемой сюда танкером с месторождения им. Ю. Корчагина. Предполагается, что до конца 2010 года отгрузка данной нефти будет проводиться в Махачкале один раз в 10 дней, а ее объем составит более 300 тыс. тонн. Затем она будет направлена по системе трубопроводов «Транснефти» в Новороссийск и уже отсюда – за рубеж. В целом, ежегодный объем перевалки нефти с Корчагинского месторождения через порт Махачкалы оценивается в 2,5 млн. тонн нефти в год.

Судя по всему, получение рассматриваемой налоговой льготы повлияет на корректировку «ЛУКОЙЛом» своей деятельности на Каспии. Тем более, что, по заявлению президента компании Вагита Алекперова, в конце ноября она планирует рассмотреть свою новую стратегию, рассчитанную на предстоящие 10 лет. При этом для реализации своих масштабных проектов, в том числе на Каспийском море, «ЛУКОЙЛу» потребуются значительные финансовые ресурсы. Вместе с тем относительно каспийских месторождений компания настроена на то, чтобы осваивать их своими силами. Во всяком случае, по словам Алекперова, «ЛУКОЙЛ» пока не рассматривает возможность привлечения сюда потенциальных партнеров.

Еще одним заметным событием в рамках политики России в Каспийском регионе стало озвученное 25 октября заместителем министра энергетики РФ Анатолием Яновским заявление о том, что прикаспийские страны будут предъявлять самые жесткие экологические требования к проекту строительства Транскаспийского газопровода. Данный проект, который лоббируют ЕС и США, призван обеспечить транспортировку газа из Туркменистана в Азербайджан с последующим его экспортом в Европу. Судя по всему, он должен стать составной частью проекта «Набукко».

Поскольку Транскаспийский газопровод предполагается провести по дну Каспийского моря, то у его оппонентов имеются серьезные основания заблокировать его строительство, апеллируя к потенциальным рискам для экологии и биоресурсов моря. К тому же по политическим соображениям Россию в этом вопросе может поддержать Иран, способный, в свою очередь, оказать серьезное воздействие на Азербайджан и Туркменистан. В то же время, затянув по непонятным причинам реализацию проекта строительства Прикаспийского газопровода, Россия вынуждает тот же Туркменистан использовать любые как существующие, так и перспективные возможности для экспорта своего газа за рубеж.

В рамках развития портовой и транспортной инфраструктуры можно отметить намерение властей Астраханской области создать комфортные условия для деятельности международной нефтесервисной компании «Шлюмберже». Об этом губернатором области Александром Жилкиным было заявлено во время встречи с президентом указанной компании Морисом Дижолем. В свою очередь, «Шлюмберже» намерена инвестировать на начальном этапе более 40 млн. долларов США в создание производственной базы на территории Астраханской области, привлекая для ее строительства и последующего обслуживания преимущественно астраханских подрядчиков. Эта база предназначена для обслуживания бурового оборудования и техники для исследования недр на юге России и в других странах Каспийского региона. Кроме того, компания предлагает создать учебную базовую кафедру в Институте нефти и газа, входящем в структуру Астраханского государственного технического университета.

Большое внимание власти Астраханской области также уделяют вопросам охраны окружающей среды. В частности, 13-14 октября в Астрахани прошло заседание Волго-Каспийского научно-промыслового совета Волжско-Каспийского рыбохозяйственного бассейна. По итогам этого мероприятия его участниками были приняты такие решения, как:

— принятие на 2011 год распределения общих допустимых уловов и возможного вылова (добычи) водных биоресурсов и квот вылова для организации любительского и спортивного рыболовства между соответствующими субъектами Российской Федерации;
— просить Росрыболовство повторно рассмотреть вопрос о возможности введения единых квот полупроходных и речных рыб в рыбохозяйственных подрайонах Южного рыбохозяйственного района Волжско-Каспийского рыбохозяйственного бассейна;
— поддержать предложение региональных органов управления Республики Дагестан, Республики Калмыкия, Волгоградской и Астраханской областей по инициированию разработки проекта Федерального закона «О внесении изменений в статью 24 и (или) 26 Федерального закона «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» с целью введения норм вылова на одного гражданина — участника любительского и спортивного рыболовства и т.д.

19 октября в рамках проекта Каспийской экологической программы Глобального экологического фонда (КАСПЭКО) в Астрахани прошло совещание по вопросам загрязнения окружающей среды солями ртути. В его работе приняли участие эксперты, представители заинтересованных государственных структур и руководители предприятий, занимающихся сбором ртутьсодержащих отходов.

По итогам этого совещания его участники приняли решение обратиться в правительство РФ, а также в правительство и Государственную думу Астраханской области с предложением о создании экономических рычагов для системы стимулирования сбора ртутьсодержащих отходов у населения на базе обязательности исполнения целевого использования платы за негативное воздействие, штрафов за нарушение природоохранного законодательства и компенсации соответствующего ущерба. Также было предложено создать в каждом муниципальном образовании пункты по сбору и хранению ртутьсодержащих отходов от населения и юридических лиц с последующей передачей их специализированным организациям.

3. Азербайджан

Азербайджан в рассматриваемый период уделил большое внимание вопросам добычи и экспорта своих углеводородных ресурсов. Так, по заявлению президента Государственной нефтяной компании Азербайджана (ГНКАР) Ровнага Абдуллаева, до конца 2010 года по сравнению с 2009 годом республика увеличит добычу нефти с 50,4 млн. до 53 млн. тонн, или на 5%, и газа — с 23,6 млрд. до 28,5 млрд. кубометров, или на 20,5%. При этом большая часть нефти и газа будет добыта на блоке морских месторождений «Азери-Чираг-Гюнешли» (АЧГ) и морском газоконденсатном месторождении «Шах Дениз» в азербайджанском секторе Каспия.

В развитие этого заявления ГНКАР, в частности, на месторождении «Гюнешли» были пробурены скважины № 70 и № 312, которые с определенным интервалом дают в сутки 172 тыс. кубометров газа и 20 тонн конденсата и 120 тыс. кубометров газа и 20 тонн конденсата соответственно. Вместе с тем в процессе освоения месторождения Апшерон работающая здесь французская нефтегазовая компания «Total» перенесла первое разведочное бурение, первоначально запланированное на сентябрь-октябрь этого года, на начало 2011 года. Причиной такого решения была названа необходимость задействования соответствующей буровой установки в казахстанском секторе Каспия.

Важным событием в нефтегазовой отрасли Азербайджана стало подписание 7 октября ГНКАР и британской компанией «ВР» контракта типа PSA на разведку и разработку перспективных структур «Шафаг» и «Асиман» в азербайджанском секторе Каспийского моря. Их совокупные запасы оцениваются в 300-500 млрд. кубометров газа. Данный контракт подписан сроком на 30 лет. Разведочный период составит 4 года, с возможностью продления еще на 3 года. На первом этапе планируется бурение двух скважин, а на втором при необходимости будут пробурены еще столько же. При этом стоимость данной сделки не разглашается.

Во время пребывания 28 октября президента Азербайджана Ильхама Алиева с официальным визитом на Украине руководители двух государств договорились о создании рабочей группы для подготовки соглашения по поставкам азербайджанских энергоресурсов на Украину. По словам Алиева, в этом году Азербайджан поставил Украине более 1 млн. тон нефти и планирует увеличить ее поставки в будущем. В свою очередь президент Украины Виктор Янукович выразил пожелание относительно возможного распространения такого сотрудничества между Киевом и Баку на третьи страны, включая Россию и другие прикаспийские государства.

В рамках обеспечения безопасности в азербайджанском секторе Каспия республика, по словам председателя Государственного таможенного комитета Айдына Алиева, намерена использовать таможенные катера, закупленные в Эстонии. Данные катера оснащены необходимым оборудованием и успешно прошли испытания на свое соответствие условиям на Каспии.

Привлекают к себе внимания проекты азербайджанских архитекторов, связанные с закладкой новых населенных пунктов путем освоения Каспийского моря. Один из проектов связан с расширением Бакинского бульвара путем монтажа подпорок в море и построения подземных переходов и туннелей. Второй проект направлен на соединение расположенных близ Бакинской бухты островов друг с другом посредством мостов и создание здесь зон отдыха. Наконец, третий проект предполагает строительство в Гарадагском районе на территории моря жилого пункта, состоящего из 4 микрорайонов. В течение ближайшего 1-1,5 года Государственный комитет градостроения и архитектуры Азербайджана должен определиться с выбором одного из этих проектов для реализации.

В рамках защиты экологии и сохранения биологических ресурсов Каспия Азербайджан в указанный период осуществил следующие действия: а) разработка национального плана по предупреждению и ликвидации нефтяных разливов на Каспийском море, включая активное использование в этом процессе действующую в составе МЧС специализированную аварийно-спасательную службу; б) запуск в море 1,5 млн. мальков осетровых, выращенных на Хыллинском осетровом рыборазводном заводе; в) осуществление входящим в состав ГНКАР производственным объединением «Азеркимья» экологических мер против загрязнения Каспийского моря, включая ремонт и очищение 8 водоосадителей, предусмотренных для приема промышленных и бытовых сточных вод, а также устранение вероятностей прямого попадания данных вод в море; г) проведение ГНКАР экологического мониторинга на морском месторождении «8 Марта».

Главный тренд политического развития Азербайджана на протяжении октября 2010 года был связан с двумя проблемами: подготовка и проведение Парламентских выборов, которые назначены на 7 ноября 2010 года и внутриполитическое отражение проблем, связанных с Нагорно-Карабахским конфликтом, поскольку эта тема все более актуализируется в общественном сознании при помощи государственных СМИ, которые активно освещают основные аспекты армяно-азербайджанского конфликта и участия посредников в его урегулировании.

Избирательная кампания проходит в спокойной обстановке. Это констатировали наблюдатели миссии СНГ, штаб которой открылся в Баку. Для демонстрации открытости и объективности выборной кампании ЦИК Азербайджана пошел на беспрецедентный шаг и, помимо возможностей, предусмотренных законодательством, принял решение предоставить каждому кандидату бесплатное эфирное время на Общественном телевидении, а также места для публикаций в газете «Азербайджан». Это нововведение оценили не только международные наблюдатели, но, прежде всего, сами участники кампании. Прозрачности голосования будет способствовать и то, что на 500 (10%) избирательных участках по стране установлены веб-камеры.

Трудно однозначно утверждать, насколько вероятно, что наблюдатели БДИПТЧ ОБСЕ позитивно оценят ход выборов в Азербайджане. Однако заявления основных официальных лиц позволяют ожидать, что руководство ОБСЕ готово поддержать азербайджанское руководство.
Сохранились противоречия и внутри финансово-промышленных группировок внутри окружения Ильхама Алиева, однако эти противоречия заключались в вопросах подбора кандидатов от правящей партии и мало влияли на состояние дел в реальной политике, проводимой главой государства.
В целом, развитие политическое развитие Азербайджана в октябре 2010 года подчеркивает, что руководство АР полностью контролирует развитие ситуации, а значит, ожидать сенсаций от предстоящих выборов не приходится.

4. Казахстан

Казахстан в рассматриваемый период стал инициатором проведения трех крупных мероприятий международного уровня, посвященных актуальным вопросам добычи, переработки и экспорта углеводородных ресурсов Каспийского моря.

Прежде всего, в Астане 4 октября была проведена Первая международная конференция «Добыча нефти и газа на море» — Caspian Offshore Conference 2010, в работе которой приняли участие около 100 зарубежных и международных компаний и организаций. В рамках этого мероприятия были рассмотрены такие вопросы, как: а) освоение Казахстанского сектора Каспийского моря (КСКМ) с участием мировых ведущих нефтяных компаний, имеющих большой опыт работы проведения морских операций; б) комплексное расширение и развитие береговой инфраструктуры в КСКМ; в) геолого-техническая оценка морских блоков; г) экологические вопросы освоения, проектирования и разработки месторождений в КСКМ; д) создание экспортных маршрутов транспортировки нефти. Конференция, в частности, позволила ее участникам ознакомиться с наиболее передовыми разработками и оборудованием в сфере геолого-геофизического изучения и добычи углеводородов, а также геологическими рисками при их добыче и транспортировке по дну Каспийского моря.

5-6 октября в Астане состоялся V Евразийский форум Ассоциации «KazEnergy» «Энергетическая карта Евразии: Баланс рисков и новые возможности». В форуме приняли участие представители государственных органов ряда стран мира, а также руководители крупнейших международных энергетических организаций и компаний. В ходе проведения форума обсуждались вопросы по следующим направлениям: а) Энергетическая геополитика: Роль Евразии и поиск баланса интересов; б) Энергетическая безопасность: баланс между транзитными маршрутами, центрами поставок и потребления; в) Будущее альтернативной энергетики: Мирный атом, новые и возобновляемые источники энергии; г) Уроки глобального экономического кризиса. Роль энергетического сектора в восстановлении посткризисных экономик; д) Энергетика и изменение климата: глобальные сценарии и решения; е) Уроки катастрофы Мексиканского залива. Каспий: пути снижения техногенных рисков; ж) Новые возможности: инвестиционная привлекательность каспийского региона.

Из официальных лиц Казахстана наиболее заметные сообщения на форуме сделали в своих выступлениях премьер-министр Карим Масимов и министр нефти и газа Сауат Мынбаев. Глава правительства, в частности, отметил, что Казахстан в энергетической сфере фокусируется на трех ключевых компонентах — безопасности, обеспеченности и устойчивости. При этом первый из них предполагает главным образом обеспечение экологической безопасности. Такой подход, по мнению Масимова, ставит вопросы о возможных рисках энергетического сектора, который играет важную роль в краткосрочной и долгосрочной перспективах развития экономики Казахстана.

В связи с этим правительство республики основной акцент в процессе его регулирования делает на разработке целого ряда мер для снижения рисков морских бурений в целях недопущения повторения трагедии Мексиканского залива на Каспийском море. Тем самым Масимов дает понять, что механизмы охраны окружающей среды становятся ключевыми в процессе государственного регулирования деятельности компаний, работающих в нефтегазовом секторе Казахстана. Особенно такой месседж явно адресован иностранным компаниям, которые наиболее часто подвергаются различным санкциям в связи с нарушением экологического законодательства.

Что касается Мынбаева, то, по его оценкам, в Казахстане до конца 2010 года планируется добыть 81 млн. тонн нефти, из которых 68 млн. тонн пойдет на экспорт. А в 2020 году объем добычи нефти будет увеличен до 130 млн. тонн. Судя по всему, важную роль в этом сыграет освоение месторождения Кашаган, где к концу 2012 года должны завершиться все мероприятия по установлению оборудования, а к 2013 году уже будет возможность начать добычу нефти. Тем самым министр нефти и газа фактически дал понять участникам международной компании «North Caspian Operating Company B.V.» (NCOC), которая является оператора проекта по разработке Кашагана, что никаких возможных очередных отсрочек по добыче нефти на этом месторождении, которые часто имели место ранее, казахстанское правительство не потерпит.

Что касается вопросов экспорта углеводородов за рубеж, то в рамках расширения мощностей Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) Казахстан намерен увеличить, начиная с 2011 года, объем экспорта своей нефти в Европу через КТК в два раза: с 27 млн. до 52,5 млн. тонн. При этом Мынбаев отметил, что решительное продвижение в направлении расширения КТК на определенный период избавит Казахстан от поиска каких-либо других альтернатив. Скорее всего, такое заявление было озвучено главным образом в адрес России, являющейся ключевым участником КТК и критически относящейся к действиям своих партнеров, связанным с транспортировкой их нефти и газа в обход ее. В то же время министр поспешил успокоить другого стратегически важного партнера и соседа своей страны – Китая, заявив о том, что экспорт нефти в эту страну увеличится с текущих 10 млн. до 12 млн. тонн. То есть, далеко не вся нефть будет уходить в европейском направлении.

Наконец, 6-9 октября в Алматы прошла 18-я Казахстанская международная нефтегазовая выставка и конференция KIOGE-2010. Неизменными организаторами данного мероприятия являются казахстанская выставочная компания «Iteca» и международная группа выставочных компаний ITE (Великобритания) с партнерами из России, Германии, Турции, Китая и ОАЭ. При этом в выставке приняли участие около 500 компаний из 30 стран мира, а в работе конференции — более тысячи делегатов.

В рамках KIOGE-2010 были проведены семинары по таким темам, как: а) вопросы работы нефтегазовой промышленности Казахстана в рамках Таможенного Союза Казахстана, России и Белоруссии; б) повышение эффективности НПЗ внедрением программ обработки GE: опыт в СНГ и за рубежом; в) требования по казахстанскому содержанию для нефтегазовых компаний; г) бездатчиковая технология механизированной добычи нефти для увеличения производительности добычи нефти и газа; д) современные тенденции развития систем автоматического управления и телеметрии в газовой промышленности; е) инструменты исследования нефтегазовой отрасли Казахстана на основе открытых источников.

В ходе этого мероприятия председатель правления Национальной компании «КазМунайГаз» (КМГ) Каиргельды Кабылдин, в частности, отметил, что КМГ занимает 28% в общей добыче нефти Казахстана. Тогда как остальные доли распределены здесь следующим образом: американские компании — 24%, китайские — 22%, российские — 10% и остальные компании — суммарно около 17%. Таким образом, очевидно превалирование иностранного участия в нефтяной отрасли Казахстана, что лишний раз обуславливает необходимость реализации тех мер, о которых говорили представители правительства на V Евразийском форуме «KazEnergy».

Не менее интересным стало также выступление вице-министра нефти и газа Ляззата Киинова, который, в частности, сообщил, что объем добычи сырого газа в этом году составит примерно 37 млрд. кубометров с перспективой роста в 2015 году до 61,6 млрд. кубометров. А экспорт казахстанского газа в текущем году увеличится на 28% по сравнению с прошлым годом и составит 9 млрд. кубометров.

В связи с этим, судя по выступлению Киинова, для Казахстана все более актуальным становится вопрос относительно расширения возможностей по транспортировки своего газа за рубеж. В связи с этим по инициативе Европейского союза в республике активно обсуждается проект магистрального газопровода «Набукко». Вместе с тем, по словам вице-миинстра нефти и газа, в связи с реализаций крупных проектов у Казахстана пока нет свободных ресурсов для наполнения «Набукко». Однако, с другой стороны, Киинов ясно подчеркнул заинтересованность своей страны в этом проекте в будущем при наличии свободных ресурсов. Хотя такое заявление способно задеть интересы России, являющейся основным оппонентом реализации проекта «Набукко».

Приблизительно в таком же ключе было озвучено заявление самого президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в рамках своего интервью изданию «New Europe», которое он сделал в Бельгии, будучи здесь 25-26 октября с официальным визитом. В частности, он подчеркнул, что у Казахстана имеется интерес к нефтепроводным проектам, направленным в обход проливов Босфор и Дарданеллы, и он не исключает возможности их использования для поставок своей нефти на рынки Европы.

Более того, Назарбаев ясно высказался в пользу открытия нового маршрута транспортировки казахстанской нефти через Каспийское море, Азербайджан и Грузию в Черное море, а оттуда дальше танкерами до Румынии. Как видно, речь здесь идет уже об обходе не столько турецких проливов, сколько России. Кроме того, президент РК выразил заинтересованность в проекте строительства поддерживаемого ЕС нефтепровода Констанца-Триест. Хотя данный проект конкурирует с реализуемым при участии России проектом строительства нефтепровода Бургас-Александруполис, следующим из Болгарии в Грецию.

Судя по всему, данное заявление было сделано в духе неукоснительного следования Казахстаном принципу многовекторности в реализации своего внешнеполитического и внешнеэкономического курса. К тому же не исключено, что в данном случае казахстанским президентом был сделан своего рода сигнал соответствующим европейским странам и международным институтам в целях обеспечения присутствия их руководителей на предстоящем 1-2 декабря в Астане саммите ОБСЕ, проводимом в рамках председательства Казахстана в этой организации. В любом случае, сомнительно полагать, что Казахстаном был сделан принципиальный вызов России, которая сегодня является его ключевым политическим и экономическим партнером.

В рамках обеспечения безопасности в Казахстанском секторе Каспийского моря обращает на себя внимание совершенная 25 октября рабочая поездка министра обороны РК Адильбека Джаксыбекова в соединения и части Актауского гарнизона. При этом особое внимание им было уделено вопросам развития Военно-морских сил республики, включая совершенствование учебно-боевой и морской выучки экипажей кораблей. Джаксыбеков также сообщил, что в 2012 году Казахстан включит в состав своих ВМС в Каспийском море новый ракетно-артиллерийский катер. Причем это будет первый военный корабль, построенный на судоверфи Казахстана на уральском заводе «Зенит». Кроме того, по словам министра обороны, за последний год увеличилась возможность для плавания кораблей ВМС, которые в силах предотвратить любые диверсии в казахстанской акватории Каспийского моря.
Казахстан также осуществляет активную деятельность по борьбе с браконьерством. Только в течение первых дней операции «Браконьер», проведенной с 23 по 31 октября, сотрудниками органов внутренних дел Атырауской области было выявлено более 40 нарушений природоохранного законодательства, изъято около одной тонны рыбы, составлено более 40 административных протоколов.

В сфере защиты экологии следует отметить начало сооружения в районе поселка Дамба в Атырауской области экологической базы реагирования на разливы нефти на Каспийском море. Ее планируется построить к лету 2012 года. Данный объект предназначен для ликвидации возможных разливов нефти на месторождениях шельфовой зоны Каспия.

Учитывая отмеченную выше критическую ситуацию в отношениях между казахстанским правительством и нефтяными, прежде всего иностранными, компаниями Министерство охраны окружающей среды (МООС) в самом начале октября приняло решение продлить проверку их деятельности, которая началась еще в сентябре по поручению главы правительства. По предварительным данным, грубых нарушений в деятельности соответствующих компаний на тот период выявлено не было.

В то же время нарушения были выявлены у NСОС в части проведения буровых работ. В связи с этим МООС отозвал у этой компании разрешение на эмиссию (выбросы отходов). А 27 ноября, по сообщению начальника управления государственного экологического контроля комитета экологического регулирования и контроля МООС Данияра Алиева, относительно NСОС назначена внеплановая проверка, связанная с проверкой устранения ранее выявленных нарушений в ее деятельности. При всей важности проведения соответствующего контроля в отношении NСОС вместе с тем не исключено, что казахстанские власти используют его не только в интересах охраны окружающей среды, но и в качестве дополнительного средства воздействия на данную компанию во избежании вероятных отклонений ею от запланированного графика начала добычи нефти на Кашагане.

Развитие политических процессов в Казахстане в октябре 2010 года определялось несколькими трендами. Главный из них – это подготовка к саммиту ОБСЕ, который играет исключительно важную роль как с точки зрения «странового позиционирования» Казахстана на международной арене, так и в контексте внутриполитических процессов, поскольку ключевые представители национальной элиты «соревнуются» перед президентом РК Нурсултаном Назарбаевым в том, кто наиболее четко и слаженно исполнит отведенную ему партию в подготовке этого важнейшего имиджевого мероприятия не только в масштабах 2010 года, но и за последние несколько лет, поскольку подготовку к миссии председателя в ОБСЕ Казахстан вел начиная с 2005 года. Именно поэтому октябрь 2010 года – это время своего рода проверки эффективности основных инструментов и механизмов, которые должны обеспечить успешное проведение саммита.

Из этого вытекает два обстоятельства. Первое — отказ от каких-либо резких кадровых изменений, о которых в Ак Орде говорили на протяжении сентября-октября текущего года. Фактически кроме «дела» министра здравоохранения, ни один из крупных элитариев не был отправлен в отставку или назначен на новую должность.

Наиболее вероятно, что ситуация с Ж. Доскалиевым – это продолжение тех трендов внутриэлитной борьбы между различными группировками, которые наблюдались еще во второй половине 2009 – первой половине 2010 года. Громкий информационный эффект ареста министра здравоохранения связан, прежде всего, с тем, что основным казахстанским СМИ был открыт канал публичного освещения этого события и всех перипетий с ним связанных, в том числе якобы имевшем место инсульта у Доскалиева.

Подобная «открытость» свидетельствует о том, что информационные войны во внутриэлитной борьбе продолжаются, и после завершения саммита возможны новые «вбросы» негативной информации в публичное пространство. Также в течение декабря 2010 года – января 2011 года возможны кадровые изменения, которые с одной стороны, могут коснуться силового блока, а с другой стороны, экономических структур, в том числе ФНБ «Самрук-Казына».

Выступление президента Казахстана Нурсултана Назарбаева на XVI Сессии Ассамблеи народа Казахстана, во время которого он еще раз объявил о твердой поддержке программ развития государственного языка, имело серьезные последствия в виде заметной активизации националистических движений. В частности, во время ряда мероприятий в городе Алматы со стороны представителей национал-патриотического блока высказывались публичные заявления о необходимости проведения всех основных публичных мероприятий и их освещения в СМИ преимущественно на государственном языке, а уже во вторую очередь на русском.

Особенно заметно эта негативная тенденция проявилась во время проведения пресс-конференции одного из лидеров казахстанской оппозиции, господина Козлова, во время которой он подвергся нападению со стороны активистов казахстанского националистического движения «Желтоксан», однако жесткая реакция властей на это событие, хотя и не носит ярко выраженный публичный характер, свидетельствует о том, что в Ак Орде всерьез задумываются о последствиях проявлений подобного рода национализма и русофобии, и готовы к принятию жестких мер с целью сохранения межнационального согласия и толерантности.

Проблема, однако, состоит в том, что все более усиливаются противоречия внутри самой русской общины, которые проявились в частности в возбуждении уголовного дела против одного из лидеров «русского мира», господина Захарова и его ухода с поста заместителя председателя Ассамблеи народа Казахстана. Хотя формально эта ротация носит плановый характер, в настоящее время ни один представитель русской диаспоры не входит в число заместителей председателя АНК, что с точки зрения представленности русских по отношению к другим национальным группам, является сигналом к тому, что национальный вопрос, помимо проблем преемственности власти Нурсултана Назарбаева и внутриэлитных противоречий, может стать краеугольным камнем внутриполитического развития РК.

5. Туркменистан

Деятельность компетентных государственных структур Туркменистана в рассматриваемый период была максимально ориентирована на развитие нефтяной отрасли страны. В частности, по сообщению пресс-службы Министерства нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Туркменистана, вопрос обеспечения прироста запасов углеводородного сырья за счет ускоренного развития поисково-разведочного бурения является основным в комплексе задач, стоящих перед геологами и буровиками.

Большое внимание в государственном концерне «Туркменнефть» уделено бурению скважин на мелководье Каспийского моря, в Северном Готурдепе. В частности, специализированные строительно-монтажные подразделения концерна насыпают дамбы, буровые площадки и прокладывают между ними насыпные дороги на скважине 29, давшей промышленный приток нефти. Кроме того, буровики Готурдепинского управления буровых работ начали бурение двух новых скважин – 147-й эксплуатационной и 37-й разведочной.

Согласно озвученному 18 октября на проходящем в Ашхабаде II международном инвестиционном форуме заявлению вице-премьера Туркменистана Баймурада Ходжамухаммедова, запасы углеводородов в туркменском секторе Каспийского моря оцениваются в 12 млрд. тонн нефти и 6 трлн. кубометров газа. При этом добыча нефти в Туркменистане к 2030 году может возрасти до 67 млн. тонн, а газа — 230 млрд. кубометров. При этом эта добыча во многом зависит от экспортных контрактов. В целом, Ходжамухаммедов выразил намерение Туркменистана сотрудничать в сфере ТЭК со всеми заинтересованными сторонами, а также заинтересованность своей страны в создании многовариантной трубопроводной инфраструктуры.
Выступивший в ходе этого же форума директор Государственного агентства по управлению и использованию углеводородных ресурсов при президенте Туркменистана Ягшыгельды Какаев сообщил о том, что иностранные компании, ведущие разработку углеводородных месторождений в туркменском секторе Каспийского моря, до конца этого года планируют ввести в строй ряд новых объектов, позволяющих увеличить объем добычи.

В частности, малазийская нефтегазовая компания «Petronas», которая обнаружила на территории блока № 1 крупные промышленные запасы природного газа, завершает строительство берегового газового терминала и трубопроводной системы, которая объединит терминал с магистральным газопроводом на суше. Ввод данных объектов и начало промышленной добычи газа намечены до 2011 года. При этом на первом этапе разработки указанного месторождения планируется добывать порядка 5 млрд. кубометров газа в год с перспективой увеличения в два раза.

Помимо этого, по информации Какаева, нефтяная компания «Dragon Oil», зарегистрированная в Ирландии, за время работы по освоению участка «Челекен» в восточном секторе Каспия увеличила суточный объем добычи нефти с 7 ты. до 45 тыс. баррелей. Реализация данного проекта рассчитана на 10 лет. В то же время главный управляющий разработкой компании «Dragon Oil» Эмад Бухалейга сообщил о том, что в планах компании стоит повышение объемов суточной добычи нефти на данном участке до 75 тыс. баррелей до 2012 года. «Dragon Oil» также намерена построить на Каспии до 2025 года 15 буровых платформ и трубопровод для доставки продукции на берег.

Несколько раннее один из руководящих функционеров Государственного агентства по управлению и использованию углеводородных ресурсов при президенте Туркменистана Ашир Беглиев сообщил о том, что в нынешнем году Туркменистан планирует привлечь 10 млрд. долларов иностранных инвестиций в энергетический сектор своей экономики. Он также отметил, что с момента подписания первых соглашений о разделе продукции (СРП) с иностранными компаниями ими было инвестировано в данный сектор Туркменистана более 9 млрд. долларов США. А в 2009 году иностранные компании добыли около 4 млн. тонн нефти в этой стране по сравнению с 70 тыс. тонн в 1997 году.

Судя по всему, Туркменистан в последнее время активно проводит политику стимулирования привлечения в свой нефтегазовый сектор потенциальных инвесторов из числа различных иностранных компаний. В частности, по информации Беглиева, в настоящий момент на тендер выставлено 30 нефтяных блоков каспийского шельфа Туркменистана, где резервы нефти, по предварительным данным, на этих блоках насчитывают 12 млрд. тонн, а газа — 6,2 млрд. тонн.

На роль одного из потенциальных партнеров Туркменистана в данной отрасли претендует французская компания «Total», старший вице-президент которой Патрик Пуянне побывал 16 октября с рабочим визитом в Ашхабаде и был принят в Государственном агентстве по управлению и использованию углеводородных ресурсов при президенте Туркменистана. В ходе данной встречи были обсуждены вопросы активизации взаимодействия в нефтегазовой сфере и, в частности, в реализации совместных проектов в туркменском секторе Каспийского моря. В целом, французская компания готова предложить Туркменистану весь свой опыт в проектах в сфере ТЭК и рассчитывает на начало скорого сотрудничества с этой страной.
Еще более важным событием стало открытие в конце октября в Туркменистане американской нефтегазовой компанией «ExxonMobil» своего офиса. Данный шаг предпринят ею с намерением принять участие в реализации проектов, связанных с геологоразведкой, освоением углеводородных месторождений на туркменском шельфе Каспийского моря, а также в сфере нефтепереработки. Примечательно, что этому событию предшествовала встреча главы «ExxonMobil» Роба С. Франклина и исполнительного директора Делового совета «Туркменистан-США» Эриком Стюартом с президентом Туркменистана, в ходе которой состоялся обмен мнениями о возможностях дальнейшего наращивания туркмено-американского сотрудничества на различных направлениях.

В целом, отмеченные выше тенденции свидетельствуют о превалировании во внешнеполитическом курсе Туркменистана движения в сторону Запада при непоследовательном и неоднозначном развитии взаимоотношений с Россией.

6. Иран

Иран в рассматриваемый период наибольшее внимание уделял вопросам развития многостороннего взаимодействия, в том числе по определению правового статуса Каспийского моря и расширения сотрудничества прикаспийских государств в области обеспечения безопасности в регионе. В связи с этим его внутренняя политика на Каспии носила малозаметный характер.

При этом наибольшую активность в данном направлении Иран проявил в области сохранения и развития биологических ресурсов Каспия. В частности, по заявлению озвученному 22 октября находящегося с рабочим визитом в Казахстане заместителя министра иностранных дел ИРИ Сейеда Боргаии, в Иране накоплен большой опыт по сохранению осетровых пород рыб, и в настоящее время ведется работа по восстановлению их популяции в Каспии. В частности, в этой стране принят закон о сохранении отряда осетровых рыб, согласно которому на полгода накладывается запрет на их вылов.
В целом, основной тенденцией рассматриваемого периода стала активизация деятельности прикаспийских государств и их взаимодействия в многостороннем формате, что обусловлено проведением в скором времени третьего саммита глав данных стран. Вместе с тем из-за закрытости четкой позиции некоторых государств по главному каспийскому вопросу неясными остаются пока и перспективы его решения.
Источник: http://www.casfactor.com

У нации в Кыргызстане есть комплекс неполноценности

Алексей Малашенко: У нации в Кыргызстане есть комплекс неполноценности, от которого нужно избавляться

«Россия должна сдерживать общество Кыргызстана от распада», — заявил сегодня на круглом столе «Как восстановить доверие в постконфликтной стране» член научного совета Московского центра Карнеги, политолог Алексей Малашенко.

Он полагает, что в идеале Россия должна поддерживать в Кыргызстане русскоязычное образование, создать минимальные человеческие условия для мигрантов из КР в РФ. «Естественно, конечно, и военная база, — говорит он. — Теоретически она также должна стать залогом стабильности. И без такой идеальной России дело не пойдет».

Он добавил, что Россия впервые вмешалась в политический процесс в Кыргызстане, чего никогда не делала в Центральной Азии.

«Не преувеличивайте любовь США к нетуркменскому характеру власти в Кыргызстане», — заявил сегодня на круглом столе «Как восстановить доверие в постконфликтной стране» член научного совета Московского центра Карнеги, профессор МГИМО, политолог и исламовед Алексей Малашенко.

«Хотите что-то сделать — надейтесь на себя, — говорит он. — Никто вам не поможет».

Алексей Малашенко привел в пример отношения США с Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном, режимы в которых считаются авторитарными или более жесткими, чем в Кыргызстане.

«Китай — это ваша проблема, — убежден он. — Китайцы — милейшие люди. Но их глобальное мышление состоит в том, что рано или поздно все это гавкнется. Сейчас, когда говорят о китайской экспансии, надо понимать, что это протоэкспансия. Посмотрите на отношения КНР с соседними странами, и вы увидите китайскую лапу. И они работают в ключевых направлениях. Китайцы подождут, пока тут все успокоится, и придут».

Для того чтобы Кыргызстан развивался по позитивному сценарию, нужен реальный рывок. Об этом заявил сегодня на круглом столе на тему «Как восстановить доверие в постконфликтной стране» член научного совета Московского центра Карнеги, политолог и исламовед Алексей Малашенко.

По его словам, он видит три сценария развития ситуации в Кыргызстане. Первый — инерционный. Согласно ему, в течение нескольких лет в республике будет продолжаться «внутренняя интрига — кто более главный и влиятельный». При этом власть будет постепенно сосредотачиваться вокруг сильных фигур.

«Есть в Кыргызстане две фигуры, которые считаю сильными, — отметил Алексей Малашенко. — Из пятерки партий два волкодава вырастут, и довольно быстро. Но при всей кыргызской ментальности здесь есть тенденции к авторитаризму».

Второй сценарий — кризисный, при реализации которого в стране будут продолжаться революции. «Как говорят мои кыргызские товарищи, народная кыргызская забава, — говорит эксперт. — Но для страны это катастрофа. Я никогда не верил, что республика распадется на Север и Юг, так как это никому не нужно. И казахи, и узбеки будут удерживать Кыргызстан от этого. Но после событий на юге задумался. Так что не учитывать это нельзя. Причем инерционный и кризисный сценарии не зависят от степени авторитаризма или либерализма. И там, и там есть подобные угрозы».

Третий сценарий — позитивный. «Предпосылкой к нему может быть только какой-то рывок, — отмечает Алексей Малашенко, — экономический или политический, но перелом ситуации нужен. А времени нет. Тут я сравниваю Кыргызстан с Кавказом, где момент был, к сожалению, упущен».

«Уходить из Кыргызстана России нельзя», — заявил сегодня на круглом столе на тему «Как восстановить доверие в постконфликтной стране» член научного совета Московского центра Карнеги, политолог и исламовед Алексей Малашенко.

По его словам, у России к Кыргызстану дружественное отношение, чем не могут похвастаться некоторые другие соседи республики по региону. «В Кыргызстане есть русские, не утерянная традиция русской культуры, отсюда уходить России нельзя, но как остаться? — задается вопросом эксперт. — Я могу представить, как Россия уходит из Туркменистана и Молдовы, но не отсюда».

Тем не менее, полагает он, Россия пока не выработала своих персональных интересов во внешней политике ни в отношении Кыргызстана, ни в отношении других стран или регионов. «20 лет для такой огромной страны — маленький срок», — объясняет он. — Нет у нее пока национальных интересов».

«Россия нужна Кыргызстану, он от нее никуда не денется», — заявил сегодня на круглом столе на тему «Как восстановить доверие в постконфликтной стране» член научного совета Московского центра Карнеги, политолог Алексей Малашенко.

По его словам, об этом говорит даже то, что президент КР переходного периода Роза Отунбаева звонила сначала в Кремль, а потом в Вашингтон.

«Банально говорить, что Россия теряет в регионе позиции, — отметил он. — Но она не будет терять их вечно, и когда-нибудь этот процесс остановится».

«Центральной Азии нет, ее придумали в Российской империи», — заявил сегодня на круглом столе на тему «Как восстановить доверие в постконфликтной стране» член научного совета Московского центра Карнеги, профессор МГИМО, политолог и исламовед Алексей Малашенко.

«В странах Центральной Азии нет ничего общего, — говорит он. — Здесь нет общей культуры, я не говорю уже о любви и сотрудничестве. Особенно по части воды и границ. Кооперации нет в регионе. Общего ничего нет. Это совокупность государств. Единую Центральную Азию придумали в Российской империи».

«Когда мы говорим о Центральной Азии, нужно говорить о соседях, — отмечает эксперт. — Есть общие проблемы, но они не соединяют, а разделяют. И Россия неспособна уже играть здесь роль посредника».

«Ошибочно думать, что Кыргызстан — часть Центральной Азии, — подчеркивает Алексей Малашенко. — Это самостоятельное государство со своими национальными интересами».

«У нации в Кыргызстане есть комплекс неполноценности, от которого нужно избавляться», — заявил сегодня на круглом столе на тему «Как восстановить доверие в постконфликтной стране» член научного совета Московского центра Карнеги, профессор МГИМО, политолог и исламовед Алексей Малашенко.

По его словам, Кыргызстан представляет большой интерес для мирового сообщества. Причем благодаря не только географическому положению, но и ряду других особенностей, в которых он видит возможный залог успеха.

«Кыргызстанское общество, нация, не похожи на соседей по региону, на Россию», — говорит Алексей Малашенко. Он полагает, что в число этих особенностей входит вера людей в значение их голосов на выборах, их индивидуализм, смешение различных культур.

«Ощущения индивидуальности, самоценности, личности как в Кыргызстане, нет больше ни в одной стране Центральной Азии, — отмечает Алексей Малашенко. — Это ближе к Европе. Этот индивидуализм, который окреп за последние 20 лет, — мостик на Запад. Вам повезло, что нет сильного ислама, как у соседей. Есть радикалы, но исламистского запала нет».

«Есть великие малые народы — евреи и армяне, малые и значимые страны, — отмечает эксперт. — С моей точки зрения, Кыргызстан — одна из таких стран. Маленькая, зажатая, но очень значимая. Маленькая, но удаленькая».

Данияр КАРИМОВ

Источник — ИА «24.kg»,
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1288770420

Региональная стратегия Ирана в Центральной Азии

Достаточно широко известно, что в современной внешнеполитической стратегии Ирана концептуальная установка на превращение в лидирующее государство Ближнего и Среднего Востока рассматривается как задача осуществления исторической миссии ИРИ. Она является приоритетной, однако с течением времени происходит заметная эволюция средств и методов ее воплощения.

Иранские неоконсерваторы, пришедшие к власти в ИРИ в 2005 г., синтезировали в своей внешней политике сразу несколько парадигм предшествующего периода: достижение статуса региональной державы (доктрина последнего шаха М. Р. Пехлеви), максимум прагматизма в экономике (концепция президента А. А. Хашеми-Рафсанджани), последовательная интеграция в мировую экономику (идеи президента С. М. Хатами). Применительно к странам Центральной Азии эти стратегии реализуются теперь уже с учетом неоднозначного имеющегося опыта постсоветского времени.

В начале 1990-х гг., сразу же после развала СССР, обнаружив огромное неосвоенное рыночное пространство, Иран стремительно активизировался в новых государствах Центральной Азии, в первую очередь – в Таджикистане, Узбекистане и Туркмении. Многие наблюдатели региональных процессов нередко утверждают, что, активизируясь в регионе, Иран заодно следовал и продолжает следовать и одному из важных идеологических концептов своей официальной внешней политики – идее «экспорта исламской революции» («…возрождение ислама в Средней Азии стало органической составной частью устремлений нынешних правителей Ирана», – писал в 1990-х гг. З. Бжезинский[1]). Подобная оценка уже превратилась в один из самых устойчивых стереотипов международной жизни. Однако применительно к странам Центральной Азии эти утверждения на поверку оказываются безосновательными. Постсоветская история стран Центральной Азии знает множество примеров влияния на религиозную сферу со стороны целого ряда других государств – Турции, Пакистана, Афганистана, Саудовской Аравии, Кувейта, но никак не Ирана с его шиитской доктриной, изначально неприемлемой в регионе преобладающего распространения суннитского мазхаба. В целом в 1990-х гг. иранское влияние ограничилось некоторой экспансией на местные рынки иранских товаров (по масштабам не идущей в сравнение с товарной экспансией китайской или даже турецкой)[2]. Другим скромным успехом иранской политики в регионе можно считать создание сети культурных центров, вовлекших в сферу своего влияния весьма ограниченный круг деятелей культуры и незначительную часть населения.

Нарастание антагонизмов в отношениях с США и непосредственное утверждение американцев в регионе в конце 2001 – начале 2002 гг. во многом предопределили характер иранской политики в регионе. Весь последующий период основные тактические установки иранской дипломатии в странах Центральной Азии были направлены на постепенное инсталлирование во все сферы, дающие возможность способствовать преодолению внешнеполитической и экономической изоляции Ирана.

Определенным исключением для этих выводов изначально является Таджикистан. Этнокультурная близость таджиков и иранцев сразу обусловила более высокий уровень отношений Ирана с Таджикистаном, нежели с другими государствами региона. Эта специфика иранско-таджикских отношений стала одним из факторов прямого участия иранской дипломатии в мирном процессе по выходу республики из гражданской войны 1992–1997 гг. Иран уже в период перестройки оказывал повышенное внимание Таджикистану, но оно обуславливалось в первое время стремлением расширить сферу своего политического и специфического идеологического влияния. С конца 1992 г. в таджикско-иранских отношениях наметился спад, переходивший временами во вполне ощутимое взаимное отчуждение, в основе которого лежало возникшее в ходе гражданской войны в среде значительной части таджикского общества политическое и идеологическое предубеждение в отношении Ирана. Первоначальные претензии иранских политических кругов на доминирование в Таджикистане быстро оказались дезавуированы и со стороны России. Е. М. Примаков указывает, что уже на начальном этапе российско-иранских контактов по таджикистанской тематике, когда стала ясна бесперспективность усиления иранских позиций в Таджикистане, влияние Ирана и даже «физическое присутствие» в Таджикистане пошли на убыль. В отношении общей стратегии был сделан вывод, что Иран стремится выйти из изоляции и «принять участие в позитивных процессах на международной арене»[3]. Опыт того времени во многом определил формат российско-иранского взаимодействия в Таджикистане в последующем, предотвратив вероятность возникновения прямой конфронтации интересов двух стран.

Тем не менее определенные круги в иранском политическом истеблишменте продолжают рассматривать Таджикистан не просто как важного политического партнера в регионе, но и как часть некоего «Большого Ирана». К настоящему времени Иран располагает некоторыми рычагами воздействия на правительственные круги, а также на Партию исламского возрождения Таджикистана[4]. Важное место в этом взаимодействии занимает преимущественно идеологический, в малой степени имеющий реальное политическое или иное наполнение, концепт «арийского единства», подразумевающий интеграцию ираноязычных стран региона и создание в перспективе некой этноориентированной оси Тегеран–Кабул–Душанбе. В июле 2006 г. по итогам встречи президентов Афганистана, Ирана и Таджикистана в Душанбе было принято решение о создании трехсторонней комиссии по сотрудничеству с координационным центром в Кабуле. При подписании документов президент Ирана Махмуд Ахмадинежад отметил, что «у нас все должно быть едино – экономика, культура и искусство; надо снять все преграды, которые нас разделяют», заодно подчеркнув, что «безопасность Таджикистана и Афганистана зависит от Ирана, а безопасность Ирана зависит от безопасности в этих странах». Президент РТ Эмомали Рахмонов в ответ подтвердил: «В дальнейшем комиссия будет уделять особое внимание региональной безопасности и военно-техническому сотрудничеству»[5]. Впрочем, эта трехсторонняя коалиция пока остается в большей степени декларацией, на фоне которой реальное сотрудничество выглядит относительно скромно. В Таджикистане иранской стороной согласован вопрос о строительстве горного тоннеля, который соединит таджикскую столицу с юго-восточными районами страны, стоимостью в 50–60 млн долларов США, Иран завершает строительство второй очереди Сангтудинской ГЭС, вложив в этот проект 220 млн долларов. Иран инвестировал 31 млн долларов (в том числе 10 млн безвозмездно) в строительство Анзобского тоннеля на автотрассе Душанбе–Худжанд. При подобных масштабах экономического взаимодействия трудно предположить, что Иран станет главным геоэкономическим полюсом для Таджикистана (как, забегая вперед, и для всех стран центральноазиатского региона)[6]. Известно, что полюс превращается в геополитический центр силы лишь при условии проведения активной и агрессивной внешней политики, нацеленной на подчинение других акторов той или иной подсистемы международных отношений своим внешним и внутренним интересам. Субъект полюса превращается в центр силы, если объем его внешнеполитического потенциала превосходит внешнеполитический потенциал субъекта-конкурента как минимум в 4 раза. Закон геоэкономического «полюса», в формулировке О. Арина, гласит: в геоэкономическом пространстве глобальный или региональный полюс означает субъекта, отличающегося от других субъектов превосходством своей экономической мощи над экономическим потенциалом вслед идущего субъекта как минимум в 2 раза или более[7]. То есть экономический потенциал не является синонимом мощи, но именно явление мощи порождает явление полюса. К Ирану в контексте его политики в Таджикистане это, вполне очевидно, неприменимо. Планы по сооружению 500-киловольтных линий электропередач из Таджикистана через Афганистан в Иран и Пакистан, как и строительство автомобильной и железной дорог Колхозабад–Нижний Пяндж–Кундуз–Мазари-Шариф–Герат–Мешхед, немногое меняют в этой картине, тем более что пребывают в стадии обсуждений и проработок уже около десятка лет. Основными торговыми партнерами Таджикистана во внешнеторговом обороте в 2007 г. были Россия, Узбекистан, Казахстан, Нидерланды, Турция и Китай. Иран в этом перечне занимает далеко не ведущие позиции.

Помимо Таджикистана, определенная специфика имеется также в иранско-туркменских отношениях, что обусловлено непосредственным соседством двух стран. Необходимо согласиться с мнением, что «главная особенность отношений между Туркменистаном и Ираном заключается в том, что взаимное влечение двух стран обусловлено отсутствием другого выбора. Обе страны «обречены» иметь активные двусторонние связи»[8]. Для Ирана немалый интерес представляет такая особенность международного статуса Туркменистана, как объявление постоянного нейтралитета основой своей внешней политики. Чисто прагматически нейтральный статус Туркменистана давал ее лидеру возможность успешно лавировать между полюсами силы современного мира, «не боясь вызвать раздражение сильной и авторитетной Америки». Для Ирана важно то, что нейтралитет служит сдерживающим фактором, позволяющим Ашхабаду дистанцироваться от участия в международных блоковых структурах[9]. Помимо иного, эта линия ирано-туркменских взаимоотношений подкреплена объективно выгодными обеим сторонам существующими экономическими отношениями. Можно предположить, что она вряд ли претерпит какие-либо кардинальные изменения в связи со сменой высшего руководства Туркменистана и определенными изменениями во внешней политике официального Ашхабада, хотя потенциальное сближение Туркменистана с Западом и способно, конечно, внести определенные новации в характер двусторонних отношений.

Отношения Ирана с Узбекистаном на протяжении всего их существования носят умеренно доброжелательный характер, не проявляя тенденции к активизации либо принципиальному изменению в своем качестве. Среди факторов, не способствующих сближению двух стран, можно отметить и откровенно проамериканский характер внешней политики Узбекистана до 2005 г.[10], и определенную исламофобию в узбекистанском руководстве[11]. В то же время в Тегеране, похоже, присутствует вполне адекватное понимание значимости этой страны в региональном контексте. Можно сказать, что на протяжении всего постсоветского времени Иран придает максимальное значение узбекистанскому направлению своей политики. Из суммы отношений Ирана со странами региона более половины всех визитов, усилий и инициатив приходится на Узбекистан, но реальной отдачи ни в сфере экономического сотрудничества, ни в политическом взаимодействии эта активность не дает. Реальной несущей конструкцией торгово-экономических отношений двух стран является лишь развитие транспортной инфраструктуры, начало которому положил ввод в эксплуатацию в 1996 г. железнодорожной ветки Теджен–Серахс–Мешхед, соединившей железнодорожные системы Ирана и государств Центральной Азии, и в 2006 г. – ветки Бафк–Бандар-Аббас, что позволило существенно сократить расстояние между Ташкентом и иранским портом Бандар-Аббас в Персидском заливе. Приоритетом развития транспортной инфраструктуры остается реализация положений трехстороннего ирано-узбекско-афганского соглашения 2003 г. о международных автомобильных перевозках и создании трансафганского коридора Термез–Мазари-Шариф–Герат с последующим выходом к портам Бендер-Аббас и Чахбахар, однако его реализация тормозится большим рядом факторов, включая и военно-политическую ситуацию в Афганистане.

Отношения Ирана с Казахстаном носят также вполне доброжелательный характер, но ограничиваются последовательным стремлением Казахстана активизировать евроатлантический вектор своей внешней политики. Российское и в последние годы китайское направления внешнеполитической активности Казахстана объективно не могут быть препятствием для поступательного развития отношений с Ираном. Активизация же сотрудничества с США в первую очередь является ощутимым фактором торможения для двусторонних отношений. «Путем воздействия на военную и стратегическую отрасли Казахстана, они (Россия и Турция. – А. К.) стремятся расширить свое влияние в этой республике. В связи с этим между США и Казахстаном были заключены несколько соглашений по обороне и безопасности. На очередной конференции Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе в Стамбуле в 1999 году была подготовлена основа для повышения роли Казахстана среди стран Совета Евроатлантического партнерства», – отмечается иранскими политическими экспертами[12]. Подчеркнутая многовекторность внешнеполитического курса Казахстана и его относительная экономическая состоятельность создают менее благоприятные условия для продвижения Ираном своих интересов в этой республике. Однако среди иранского политического истеблишмента присутствует четкое понимание того, в региональной (центральноазиатской) расстановке сил Казахстан имеет огромное значение, уступая, может быть, лишь Узбекистану. В этих условиях в Тегеране ревностно воспринимаются любые признаки стремления Казахстана к стратегическому сотрудничеству с западными странами. Основным инструментом противодействия этому стремлению являются экономическое сотрудничество и попытки его наращивания. Казахстан ежегодно экспортирует 1 млн тонн нефти через Иран по схеме SWAP: нефть доставляется танкерами по Каспию в иранские порты, а затем отправляется на иранские нефтеперерабатывающие заводы. Взамен Казахстан получает аналогичное количество высококачественной иранской нефти в Персидском заливе и экспортирует ее своим торговым партнерам. Кроме того, ведется подготовка проекта нефтепровода Казахстан – Туркменистан – Иран, по которому в перспективе Казахстан сможет экспортировать нефть в страны Юго-Восточной Азии. Для этого будут использоваться иранские нефтяные экспортные терминалы на побережье Персидского залива[13]. Стремление к региональному партнерству Ирана со странами региона (и с Казахстаном в том числе) осуществляется и в рамках Организации регионального сотрудничества (ЭКО). «Насколько расширятся взаимные отношения между Ираном и Казахстаном, настолько будут ограничены объемы отношений Казахстана с западными странами. В связи с этим внешнее поведение Ирана с Казахстаном нужно наладить таким образом, чтобы процессы взаимных отношений привели к обеспечению скрытых потребностей и восстановлению экономических и культурных ограничений этой страны. Подобный процесс может постепенно повысить уровень отношений и взаимного сотрудничества Ирана и Казахстана», – считают в Тегеране[14].

Иранско-киргизские отношения особой динамикой не отличались никогда. Политическое взаимодействие Киргизии и ИРИ осуществляется преимущественно в рамках участия обеих стран в ряде международных организаций. Экономическое и культурное присутствие Ирана в республике находится на довольно высоком уровне, но в любом случае заметно уступает российскому, китайскому и даже турецкому. Важным моментом, обуславливающим ограниченность взаимосвязей в политической сфере, является присутствие на территории Киргизии американской военной авиабазы. С этим присутствием связан и ряд кризисных одномоментных ситуаций в двусторонних отношениях последних лет. Так, в мае 2006 г. в контексте американских угроз о начале военных действий против Ирана прозвучали сообщения о вероятности использования американской авиабазы, расположенной в бишкекском аэропорту «Манас», для нанесения авиаударов по иранской территории[15]. Данный тезис получил столь широкое распространение и большой резонанс, что парламентский комитет по обороне и безопасности Киргизии принял решение вынести на рассмотрение палаты вопрос о денонсации соглашения с США о нахождении авиабазы на территории Киргизии, а затем тогдашний премьер-министр Киргизии Алмазбек Атамбаев сделал специальное заявление о том, что Киргизия ни при каких условиях не позволит использовать авиабазу США, находящуюся на территории республики, для ведения боевых действий против Ирана или Ирака[16]. С аналогичным опровержением выступила тогда и посол США в Киргизии М. Йованович[17]. Можно предположить, что само появление данной информации могло представлять собой зондаж мнений в политическом истеблишменте как самой Киргизии, так и широкого круга причастных и заинтересованных стран в регионе и за его пределами. В любом случае в итоге эта ситуация продемонстрировала лояльность киргизского руководства к Ирану, невзирая на его конфронтацию с США. Подобная лояльность присуща, пожалуй, правящим элитам всех государств региона и является устойчивым компонентом в общей для всех «многовекторной политике», с которой вынуждены считаться и внерегиональные партнеры, включая и США.

В свою очередь, после осени 2001 г. политика Ирана в Центральной Азии проводится с учетом американского военного присутствия в регионе. Это обусловливает необходимость наращивания сотрудничества Ирана с Россией, Китаем и Индией, чьи позиции, хотя и в различной степени, близки или совпадают с иранскими в вопросе нежелательного расширения влияния США в этой части мира. «Иран с пониманием относится к сохранению лидерства России в регионе, исходя из того, что только сильная Россия может быть гарантом обеспечения баланса интересов разных стран в Центральной Азии»[18].

Вообще иранскую центральноазиатскую политику всего постсоветского времени можно охарактеризовать как в достаточно высокой степени сбалансированную. Определенным этапом, позволяющим предполагать вероятность ее плавной коррекции, можно считать 2005 г., смену руководства в самом Иране. Прошедшая в ноябре 2005 г. в Тегеране 13-я международная конференция по Центральной Азии и Кавказу «Региональное развитие: взаимодействие и столкновение стратегий» стала своеобразной трибуной для программных выступлений представителей пришедшего к власти неоконсервативного руководства. Анализ ее материалов позволяет если не расставить, то хотя бы контурно наметить некоторые новые акценты в стратегии ИРИ в регионе Центральной Азии и Кавказа на последующий период. Выступая на конференции в Тегеране, секретарь Совета по определению блага строя ИРИ Мохсен Резаи (бывший главнокомандующий КСИР, являющийся также руководителем комитета по разработке «Двадцатилетней перспективы») заявил, что, согласно этому документу, через двадцать лет Иран должен стать развитой страной и занять первое место в регионе по экономическому, научному и культурному развитию. В документе также говорится, что «Иран станет вдохновителем исламского мира и цивилизациеобразующим государством с революционной и иранской идентичностью, реализующим конструктивное и эффективное взаимодействие в международных отношениях»[19]. Впрочем, риторика иранских руководителей далеко не во всем совпадает как с политическими реалиями, так и с собственными их планами. Пока приходится лишь констатировать отсутствие каких-либо окончательно сформулированных новых приоритетов иранской центральноазиатской и закавказской политики. Де-факто руководство ИРИ оставило в некоем «вакууме» отношения с соседними государствами СНГ, не подвергая тем не менее сомнению важности этих государств для региональной политики[20]. Конкретные механизмы сотрудничества на этом векторе находятся в разработке, внешняя политика ИРИ не дает ответов на целый ряд вопросов. Впрочем, линия на приоритетное усиление экономических позиций в регионе обозначилась еще в последние годы реформаторского правления, хотя основными инициаторами этой новой экономической дипломатии были не столько представители реформаторского крыла, сколько лидеры умеренно-консервативной части правящего духовенства и неоконсерваторы во главе с М. Ахмадинежадом. Это позволяет предположить, что данная линия в любом случае будет продолжена. И это лишний раз подчеркивает склонность иранского руководства к проведению обычной Realpolitik, а не некоего религиозно окрашенного мессианства.

Конференция 2005 г. в Тегеране подтвердила и озабоченность иранского руководства распространением «цветных революций» на пространстве СНГ, особенно в контексте их влияния на региональную обстановку. Очевидно, что эта тематика будет в обозримом будущем значиться в числе актуальных тем повестки дня внешнеполитического руководства ИРИ, включая и серьезные усилия по фундаментальному изучению социальных элементов и политического базиса данного феномена для разработки эффективных рычагов противодействия. С этой тематикой тесно связана и еще одна из фундаментальных линий внешнеполитической стратегии ИРИ в Закавказье и Центральной Азии, заметно усилившаяся во второй половине 2000-х гг., – противодействие вмешательству внешних по отношению к региону игроков (прежде всего США) во внутренние дела региона. В наибольшей степени это относится к региону Каспийского бассейна. При этом иранская сторона заведомо исходит из того, что любые внешние решения и действия, предлагаемые со стороны внерегиональных игроков, неизбежно приведут к отрицательным последствиям, а именно: нанесут вред региональному сотрудничеству, подорвут взаимное доверие, создадут дополнительные проблемы народам региона[21].

Знаковым событием в этом направлении региональной политики ИРИ стал второй саммит прикаспийских государств в октябре 2007 г., где лидеры России, Ирана, Казахстана, Туркмении и Азербайджана так и не смогли урегулировать спор вокруг правового статуса Каспийского моря, но тем не менее была принята итоговая декларация, в которой были зафиксированы важнейшие договоренности. В частности, прикаспийские страны взяли на себя обязательство не предоставлять другим странам свою территорию для начала военной агрессии против одного из них – другими словами, в случае военной операции США против Ирана. На протяжении всего постсоветского периода все прикаспийские страны стремятся к увеличению своей военной мощи, что автоматически увеличивает вероятность возможных силовых сценариев, связанных с борьбой за геополитическое и экономическое превосходство. Примерно за 10 лет суммарное количество военных кораблей на Каспии увеличилось почти вдвое, наращивается береговая оборонная инфраструктура. Азербайджан и Казахстан осуществляют милитаризацию своих секторов Прикаспия при активном участии США, в частности, в рамках программы «Инициатива по охране Каспия» и проекта по созданию специального оперативного соединения «Каспийский страж», основу которого, по замыслу американской стороны, должны составить американские мобильные силы и подразделения армий стран – участниц каспийских энергетических проектов, инициированных США[22]. В Тегеране фактически была озвучена некая «смена парадигмы», угрозы военной операции США против Ирана сделали свое дело: северные соседи ИРИ, движимые инстинктом самосохранения, оказались вынуждены согласиться с принципиальной позицией России о недопустимости применения силы в регионе. Другой тезис декларации – о недопустимости односторонних действий на Каспии – не стал чем-то принципиально новым для России[23]. И хотя он напрямую не был включен в итоговую декларацию, тем не менее получил поддержку как Ирана, так и Туркменистана[24] при отсутствии возражений со стороны других участников саммита, отразившись косвенно в пункте декларации, гласящем, что будущая Конвенция о правовом статусе Каспийского моря как базовый документ может быть принята только на основе общего согласия прибрежных государств. Тем самым Иран и Россия консолидированно заставили других участников саммита взять на себя и определенные обязательства по ограничению сотрудничества на Каспии с внерегиональными геополитическими и геоэкономическими центрами, и прежде всего с США.

До определенного времени Иран рассматривал переговорный процесс по Каспию и сам вопрос о его правовом статусе как политические инструменты для сдерживания экономической экспансии со стороны нефтяных компаний, рвущихся к каспийскому шельфу. Его собственные нефтяные ресурсы (одни из крупнейших в мире) лежат в Персидском заливе, а не на Каспии – этого положения не изменил бы даже самый выгодный для Ирана статус Каспийского моря. Для Ирана саммит стал в первую очередь способом продемонстрировать США, что говорить о какой-то международной изоляции Ирана не приходится. Иранский президент Махмуд Ахмадинежад получил единодушную поддержку со стороны всех прочих прикаспийских государств, включая и вполне проамерикански настроенный Азербайджан, причем тон единодушной поддержке Ирана был задан казахстанским президентом Нурсултаном Назарбаевым[25]. Хотя, конечно, смысл тегеранских договоренностей по Каспию не лежит лишь в сфере PR-демонстраций.

Переговоры по Каспию является не единственным местом, где Иран взаимодействует со странами региона в многостороннем формате. Тегеран стремится наращивать взаимодействие в рамках нескольких многосторонних структур, таких как Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), в которой Иран имеет статус наблюдателя и через которую получает возможность взаимодействовать с многосторонними объединениями СНГ (ОДКБ, ЕврАзЭС). Претендуя на роль одного из лидеров в регионе, Иран также стал рассматривать возможность участие в ШОС для усиления своего влияния в ЦА, а также для расширения сотрудничества с Китаем, все более усиливающим свое экономическое присутствие в Иране. В связи с получением Ираном статуса наблюдателя ШОС в Астане в июле 2005 г. вице-президент Ирана Реза Ареф заявлял, что «в последние годы одним из приоритетных направлений внешнеполитической деятельности Ирана было взаимодействие на региональном уровне. Особое место в налаживании таких контактов занимает ШОС. В последнее время мы пришли к выводу, что членство Ирана в этой организации будет отвечать национальным интересам ИРИ, способствовать укреплению стабильности в регионе»[26]. Россия и государства – члены ШОС безусловно заинтересованы в наиболее тесном сотрудничестве с Ираном, так как это дает возможность влиять на происходящие в нем политические процессы, поддерживая наиболее предсказуемые политические силы[27]. Страны – участницы ШОС заинтересованы и в том, чтобы не допустить военного вмешательства в Иран. Ведь с весьма большой долей вероятности такой вариант развития событий приведет к эскалации сепаратистских движений, в том числе в Синьцзяне. Наряду с напряженной ситуацией в Афганистане и Ираке это может привести к попытке создания новых государственных образований. В свою очередь, это может оказаться катализатором подобных движений практически во всех странах ШОС. Политика администрации США в отношении Ирана все более и более ведет к тому, о чем когда-то предупреждал З. Бжезинский: «Коалиция России одновременно с Китаем и Ираном может возникнуть только в том случае, если Соединенные Штаты окажутся настолько недальновидными, чтобы вызвать антагонизм в Китае и Иране одновременно»[28]. Альянс, о котором рассуждает Бжезинский, становится вполне вероятным в рамках ШОС. США, проводя по отношению к Ирану агрессивную политику, создают идеальные условия для дальнейшего сплочения Ирана и России по важнейшим вопросам их политики в Центральной Азии и на Кавказе. Изменение геополитической ситуации на Ближнем Востоке и в Центральной Азии побуждает Иран и к расширению политического и экономического сотрудничества и с Китаем.

Запасы энергетических ресурсов и географическое положение делают Иран одним из главных объектов современных геоэкономических войн, но перманентно происходящее усиление позиций ИРИ в мире ислама превращает ее в один из субъектных центров мировой и региональной геополитики. Соответственно Иран одновременно использует и геополитический, и геоэкономический инструментарий, чтобы ответить на вызовы конкурентов. В условиях дестабилизации соседних стран (Афганистан и Ирак) ИРИ поставлена в ситуацию, когда руководителям страны приходится думать о безопасности одновременно на национальном, региональном и глобальном уровнях. Центральноазиатский фактор в обеспечении безопасности Ирана, хотя и не являясь доминантным, все же относится к числу наиболее приоритетных[29].

Ужесточение в среднесрочной или долгосрочной перспективе курса М. Ахмадинежада в отношении государств Центральной Азии и Кавказа не исключено, но это будет зависеть от определенных обстоятельств, связанных с дальнейшим развитием ситуации в регионе и вокруг него, а конкретно – от последующих шагов американской администрации в этом секторе пространства СНГ. При этом очевидно, что негативная реакция Ирана будет носить «точечный характер» применительно к «провинившемуся» государству региона, позволившему себе «лишнее» в контактах с американцами. До тех пор, однако, пока интеграция стран региона в натовские структуры будет носить вялотекущий характер, Тегеран не собирается проявлять на этом треке большой активности и намерен сконцентрироваться на получении максимальных экономических дивидендов от взаимодействия со странами Центральной Азии и Закавказья. О том, что коррекция курса центральноазиатской политики (пусть и необязательно существенная) последует, свидетельствует президентская программа 2005 года, или «Программа девятого правительства»[30]. Усложнение внешнеполитического положения ИРИ, связанной как с конфликтами в странах-соседях, так и особенно с давлением со стороны США и Евроатлантического сообщества в целом, естественно, вызывает у консервативного руководства страны стремление как к ужесточению, так и к наращиванию активности внешней политики. Именно эта тенденция и проявилась в приходе на президентский пост ИРИ креатуры радикальных консерваторов Махмуда Ахмадинежада. Иран озабочен дестабилизацией ситуации в регионе, присутствием многотысячных американских войск в соседних странах, особенно в Ираке и Афганистане. Он опасается, что ему не на кого будет рассчитывать в критической ситуации, так как он находится в окружении проамерикански настроенных стран либо государств, на территории которых расположены американские войска или базы. Сегодня военной мощи ИРИ недостаточно, чтобы эффективно противостоять потенциальным противникам в лице Израиля и США. Все это обусловливает стремление Тегерана к обладанию ядерным оружием, что на практике означает озабоченность ИРИ приобретением своеобразного фактора сдерживания потенциального агрессора в условиях отсутствия явных и надежных союзников в регионе[31].

Впрочем, в любом случае, пока можно говорить о сохранении преемственности региональной стратегии Ирана на центральноазиатском векторе (не исключая, конечно, подготовки и реализации в перспективе новой стратегии). Свой антиамериканский и антиизраильский курс президент ИРИ Ахмадинежад уравновешивает активизацией деятельности в региональных и международных организациях, и в этом плане центральноазиатское направление играет во внешней политике Ирана весьма заметную роль. При этом необходимо уверенно констатировать, что идеологическая составляющая, пресловутая идея «экспорта исламской революции», не является сколько-нибудь значимой в региональной политике Ирана и не грозит стать таковой в обозримом будущем, означая лишь попытку реинтеграции региона в исторический контекст. Как существующие, так и нарождающиеся противоречия, связанные с усилением стратегического соперничества в центральноазиатском регионе, имеют далеко не религиозные и не идеологические, а геополитические и геоэкономические основы. Скажем, Россия предпочла бы иметь дело с более предсказуемым Ираном в вопросах ядерной тематики или в таком регионе, как Ближний Восток, но в том, что касается Средней Азии и Каспия, то здесь совпадение интересов России и Ирана можно назвать почти идеальным. Почти аналогичным выглядит и соотношение интересов Ирана и Китая. Другими словами, центральноазиатская политика ИРИ не является антагонистической по отношению к политике наиболее весомых и перспективных игроков на нынешнем этапе «Большой Игры», а потому и вполне реалистической.

Князев А. А.
доктор исторических наук, профессор,
директор регионального Филиала российского Института стран СНГ
(Институт интеграции и диаспоры) в г. Бишкеке

Примечания:

[1] Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М.: Международные отношения, 2003. – С. 166.

[2] На долю Ирана в совокупном товарообороте всех стран Центральной Азии по итогам 2001 г. приходилось лишь 4%.

[3] О пребывании Е. М. Примакова в Кабуле и Тегеране // Дипломатический вестник. – М., 1993.– № 15–16. – С. 65.

[4] Интересно отметить, что в южной, кулябской группировке ПИВТ в последнее время идет рост, особенно среди молодых активистов, сторонников шиитского ислама. Этой группой руководит некий кори Иброхим, близкий к Саидумару Хусайни, заместителю председателя партии. В доме кори Иброхима проводится несвойственный суннитам-ханафитам обряд ашура, в котором принимают участие члены кулябской группировки ПИВТ.

[5] РИА «Новости». – Душанбе, 2006. – 26 июля.

[6] Безусловным лидером по объему прямых инвестиций в экономику Таджикистана в 2007 г., по данным министерства экономического развития и торговли РТ, является Россия (8,1 млн, или около 43%). – Regnum. – Душанбе, 2008. – 18 января. Согласно данным заведующего отделом макроэкономических исследований Института экономических исследований МЭРТ РТ Х. Умарова, прямые поступления от трудовых мигрантов, работающих в России составили в 2007 г. ,6 млрд. – Regnum. – Душанбе, 2008. – 13 февраля.

[7] Арин О. А. Движение – все, цель – ничто! Законы международных отношений и Россия // «Профи». – М., 2001. – № 1–2.

[8] Месамед В. И. Иран – Туркменистан: что впереди. Институт Ближнего Востока. По URL: http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html

[9] Тurkish Newsletter: vol. 98-2:005, 12 January 1998, No 1.

[10] В 2001–2003 гг. американскими политиками и СМИ усиленно муссировалась тема поддержки, оказывавшейся «Исламскому движению Узбекистана» со стороны Iranian Revolutionary Guard Corps (IRGC – Pasdaran-e Inqilab). – Terrorists trained by Iran tracked from Uzbekistan // The Washington Times. – 2002, April, 09. Дав прибежище группе участников ИДУ на своей территории, иранская сторона пыталась дистанцировать ИДУ от Саудовской Аравии и идеологии ваххабизма. И достигла определенных успехов: ряд лидеров ИДУ официально заявили (по иранскому радио) о размежевании с ваххабитами. Таким своеобразным способом снижая радикализм ИДУ, Иран пытается обеспечить себе платформу для диалога с правящим режимом РУ. Тем не менее Узбекистан был единственной страной региона, которая присоединилась к американскому эмбарго против Ирана.

[11] Некоторый отпечаток на иранско-узбекистанские отношения накладывают, возможно, и сложности в двусторонних отношениях между Узбекистаном и Таджикистаном.

[12] Доктрина конструктивной интеракции. Часть третья. Центр по изучению России, Центральной Азии и Кавказа (IRAS). «За последние годы постепенно Израиль расширил свое присутствие в регионе Центральной Азии, особенно в Казахстане. Это положение привело к стратегическому сотрудничеству Израиля со странами региона. Таким образом, с 2001 по 2005 г. в Казахстане подготовлены условия для доведения до максимума многосторонних отношений этой страны с такими странами, как Россия, Израиль, Турция и США… Руководители Казахстана стремятся к проамериканским принципам».

[13] IRNA. – Tehran, 2005. – February, 15.

[14] Доктрина конструктивной интеракции. Часть третья. Центр по изучению России, Центральной Азии и Кавказа (IRAS).

[15] Источники в дипломатических кругах сообщали, что американские военные поддерживают присутствие США в Киргизстане, бывшей советской республике, так как это может помочь в подготовке воздушных ударов по Ирану. Источники также сообщали, что американские военно-воздушные силы резко активизировали свои действия, особенно на базе «Манас» возле Бишкека. Использование Кыргызстана имеет смысл, так как Ирак, Турция и страны Персидского залива уже нельзя рассматривать в качестве вариантов для нанесения удара по Ирану», – сказал дипломатический источник. «Это не значит, что удар будет нанесен, но, кроме Кыргызстана, другого выбора нет». – U.S. quietly sees C. Asia as Iran option // Middle East News Line, [http://www.menewsline.com/stories/2007/may/05_09_3.html]

[16] ИА «24.кг». – Бишкек, 2007. – 24 мая.

[17] «Соглашение, которое было подписано между Киргизстаном и США в 2001 году и которое было одобрено парламентом Киргизстана, определяет задачи этой авиабазы – она будет использоваться только для операции в Афганистане, которая направлена на борьбу с терроризмом», – подчеркнула она. – АКИpress. – Бишкек, 2007. – 22 мая.

[18] Мехди Санаи. Отношения Ирана с центральноазиатскими странами СНГ. Социально-политические и экономические аспекты». – М., 2002. – С. 128.

[19] IRNA. – Tehran, 2005. – December, 13.

[20] Основные тезисы 13-й международной конференции по Центральной Азии и Кавказу «Региональное развитие: взаимодействие и столкновение стратегий» здесь и ниже изложены по: Вартанян А.М. Новые аспекты региональной стратегии Тегерана в регионах Центральной Азии и Закавказья. Институт Ближнего Востока. По URL: http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html

[21] Вартанян А.М. Новые аспекты региональной стратегии Тегерана в регионах Центральной Азии и Закавказья. Институт Ближнего Востока. По URL: http://www.iimes.ru/rus/frame_stat.html

[22] Подробнее см.: Мухин В. Военные вызовы Каспийского региона // Независимое военное обозрение. – М., 2004. – 16 января. – С. 2. Его же: Россия меняет свою военно-техническую политику в отношениях с Туркменией // Независимая газета. – М. 2003. – 12 ноября; IWPR. – Ашхабад, 2004. – 12 января.

[23] О готовности России применением не только дипломатических мер отстаивать свои интересы на Каспии, свидетельствует документ «Позиция Российской Федерации в отношении правового режима Каспийского моря»: «Односторонние действия в отношении Каспия являются незаконными и не будут признаваться Российской Федерацией, которая оставляет за собой право принять такие меры, которые будут необходимы, и в то время, которое она сочтет подходящим, для восстановления нарушенного правопорядка и ликвидации последствий, возникших в результате односторонних действий». – Письмо постоянного представителя Российской Федерации при Организации Объединенных Наций от 5 октября 1994 года на имя генерального секретаря. А/49/475.

[24] Президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов отметил, что для его страны «остается неприемлемой практика односторонних действий на Каспийском море, в первую очередь в проведении нефтяных работ на тех участках, где отсутствует договоренность сторон». – Кузьмин Н. Каспий a la carte// Эксперт Казахстан. – Алматы, 2007. – № 39 (141), 22 октября.

[25] Кузьмин Н. Каспий a la carte// Эксперт Казахстан. – Алматы, 2007. – № 39 (141), 22 октября.

[26] IRNA. – Tehran, 2005. – July, 5.

[27] Киргизия положительно смотрит на вопрос о постоянном членстве Ирана в ШОС, такое заявление сделал 15 июля 2006 г. заместитель главы МИД Киргизстана Кадырбек Сарбаев на встрече с главой парламентского комитета Ирана по международным отношениям и национальной безопасности Алаеддином Боружерди. – АКИпресс со ссылкой на IRNA. – Бишкек, 2006. – 16 июля. Иран может стать полноправным членом ШОС – эта позиция таджикской стороны содержится в совместном заявлении президентов Таджикистана и Ирана Эмомали Рахмона и Махмуда Ахмадинеджада по итогам официального визита президента РТ в Тегеран 9–10 февраля 2008 г. – Regnum. – Душанбе, 2008. – 10 февраля.

[28] Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М.: Международные отношения, 1999. – С. 140.

[29] Наибольший потенциал конфликтности для Ирана сосредоточен на южном и юго-западном направлениях, особенно в районе Персидского залива и Ормузского пролива, что никаким образом не связано с интересами стран Центральной Азии. – См. подробнее: Князев А. А. Афганский кризис и безопасность Центральной Азии (XIX – начало XXI в.). – Душанбе: Дониш, 2004. – С. 527.

[30] Программа девятого правительства. Секретариат Совета по информации правительства, 23.07–22.08.2005 (Барнаме-йе доулат-е нохом. Дабирхане-йе шоура-йе эттеларасани-йе доулат. – Мордад 1384). По URL: http//www.president.ir/fa/

[31] Кулагина Л. М. Внешняя политика Ирана после президентских выборов 2005 г. Институт Ближнего Востока. По URL: http://www.iimes.ru/rus/stat/2006/22-01-06.htm

Источник — islamrf.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1288345020