ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В ВОСТОЧНО-АЗИАТСКОМ РЕГИОНЕ В КОНЦЕ XIX ВЕКА

Максим Васильев

В статье рассматривается сложное геополитическое противостояние Российской империи и западных держав в Восточноазиатском регионе в XIX веке. На конкретных примерах сравниваются модели воздействия России и Запада на такие страны как Китай и Японию, которые являлись заложниками борьбы мировых держав. Автор доказывает, что политика англосаксов в этом регионе была направлен не только на установление колониальной экспансии, но и на сдерживание России и недопущение нашей державы к выходу в восточные моря.

После того как отгремели многочисленные сражения наполеоновских войн, и в Европе установился мир и спокойствие, глобальное противостояние мировых держав вступило в новую фазу. Серьезное усиление России в европейской дипломатии, её территориальное увеличение и экономическое развитие серьезно беспокоили наших главных конкурентов – англичан. Весь последующий век тонкая и часто эффективная политика англосаксов была направлена на сдерживание России и недопущение сухопутной державы к выходу в моря. Для этого использовались два излюбленных метода западной политики – подталкивание к войнам с Россией других государств и стимулирование внутреннего социального взрыва в нашей стране. Череда русско-турецких и русско-иранских войн XIX века есть ничто иное, как результат противостояния наших держав. Если мы внимательно изучим историю этих военных конфликтов, разберемся в хитросплетениях дипломатии, то всегда сможем найти следы английского влияния. Крайне редко англосаксы вступают в большую борьбу, жертвуя своими войсками или флотом, их излюбленный способ воздействия это тайная дипломатия и финансовое воздействие на правительства других стран. Война чужими руками, создание точек напряженности и управляемого хаоса – вот оружие западной политики. И нужно признаться, в этом Великобритания преуспела, продемонстрировав всему миру, что такой циничный и жестокий метод может раз за разом приносить свои плоды.

Во второй половине XIX столетия противоречия России и Англии наметились в трех направлениях. Первое – желание России усилиться на Балканах и Закавказье, взяв под свой контроль стратегически важные проливы Босфор и Дарданеллы, что позволило бы нам не только контролировать регион, но и иметь возможность оперативного выхода Черноморского флота в Средиземное море. Для сдерживания нашей страны использовались Турция и Иран, а также горские народы Кавказа, активно воюющие с русскими войсками английским оружием. Второе – усиление России в Средней Азии, покорение Хивинского, Кокандского и Бухарского ханств и выход к границам Афганистана. Российская империя успела обойти Великобританию и первой взять под свой контроль эти территории. В противном бы случае, Средняя Азия превратилась бы в колонию англичан и была бы экономически разоряема ими. Третья зона противоречий связана с территориями Восточной Азии.

Со второй половины XIX века внимания целого ряда держав было приковано к Китаю – огромной стране, богатой природными ресурсами, но потерявшей былую мощь и силу.

Китай переживал сложные времена, и во многом был вынужден подчиняться воли англичан. Вторая опиумная война 1856 – 1860 годов имела две главных цели англичан: сделать Китай полуколонией и мировой торговой площадкой, а также вытеснить Россию из этого региона. Так, еще в 1854 году иностранные державы потребовали от китайского руководства пересмотреть Нанкинский договор с Россией и изменить границы. После того как Китай отказался это сделать, военная агрессия Запада была неизбежна. Поводом для начала войны стал арест властями Гуанчжоу британского судна «Эрроу», которое было заподозрено в контрабанде и транспортировке наркотиков. Совсем скоро войну Китаю объявила Франция. Предлогом стало убийство французского миссионера в провинции Гуанси. Объединенная эскадра англичан и французов достаточно легко разгромила китайский форт Даго в 1858 году и практически безнаказанно высаживала свои десанты на территории Китая. На первом этапе боевых действий против китайцев действовали и военные корабли США. Слабо вооруженная китайская армия была просто не в состоянии дать отпор мощнейшим державам мира. Единственной страной, относительно дружественно настроенной по отношению к Китаю была Российская империя. Не смотря на то, что Россия также преследовала свои цели в этом регионе, российская дипломатия предлагала Китаю равноправный диалог, не основанный на диктате военной силы. В сложившихся обстоятельствах в 1858 году русские дипломаты убедили руководство Циньской империи заключить Айгунский договор, по которому Россия получала право на левый берег Амура и контроль над Уссурийским краем. Но сам по себе Айгунский договор мало что давал России, необходимо было утвердиться на этих территориях и удержать их. Именно в этих целях в 1859 году генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский, обходя на корабле берега залива Петра Великого, обратил особое внимание на хорошо укрытую бухту и приказал основать на её берегах пост, который назвал Владивостоком. А 20 июня 1860 года сорок солдат третьей роты 4-го Восточносибирского линейного батальона под командованием капитан-лейтенант А.К. Шефнер и прапорщика Н.В. Комарова разбили в удобном месте палаточный городок где был поднят русский трехцветный флаг. Через месяц после первой высадки на берег в бухту Золотой Рог пришел винтовой корвет «Гридень» под командованием капитан-лейтенанта Г.Х. Эгершельда. Корвету была поставлена задача нести охрану поста Владивосток и обеспечивать гарнизон необходимыми припасамиi.

Важнейшую роль в усилении России в Дальневосточном регионе сыграл Н.Н. Муравьев-Амурский. Именно этот исторический деятель одним из первых понял стратегическое значение дальневосточных территорий, за которые разворачивалась большая борьба во второй половине XIX века. Так, 25 июля 1859 года он сообщал в Иркутск генерал-майору Михаилу Корсакову следующее: «Бухту Посьета мы отмежёвываем себе и границу проводим до устьев Тюмень-Улы, которая составляет границу Кореи с Китаем. Не хотелось бы захватывать лишнего, но, оказывается, необходимо: в бухте Посьета есть такая прекрасная гавань, что англичане непременно бы её захватили при первом разрыве с Китаем… При устье реки Суй-Фуна, немного северо-восточнее бухты Посьета, множество прекрасных заливов. Вообще всё это пространство морского берега, от Посьета до Поворотного мыса, вёрст на 200, изобилует прекрасными заливами и гаванями, столь привлекательными для морской державы, что англичане (если бы это оставалось китайским) всё захватили бы, тем более что в 1855 году они все эти места видели, описали и даже карты издали»ii. Именно это обстоятельство заставляло Россию проявить максимум усилий, как в военном, так и дипломатическом плане. Именно Муравьев-Амурский будет автором идей строительства Транссибирской железнодорожной магистрали и создания Тихоокеанского флота. Все эти идеи реализуются в среднесрочной перспективе.

Но в 1859 году проблема пребывания России на этих приграничных территориях усугублялась еще и тем, что китайцы достаточно долго отказывались ратифицировать Айгунский договор, что порождало множество споров и трудностей в вопросе разграничения территорий. Направленный в Пекин для подписания окончательных договоренностей о границе, граф И.П. Игнатьев, натолкнулся на мощный протест со стороны китайских дипломатов. Китайской стороной было заявлено, что Айгунский договор был самовольной ошибкой чиновников, которые уже наказаны императором, а сам документ не имеет никакой юридической силы. Переговоры зашли в тупик, в результате чего русскому посланнику пришлось тайно покинуть Пекин и примкнуть к англо-французской делегации. В это время западные союзники продолжали делить Китай.

В 1860 году англо-французские войска встретились в Гонконге и высадились в Бэйтане, затем союзные войска заняли Тяньцзинь, был разграблен Летний императорский дворец Юаньминъюань. Этот дворец был настоящей сокровищницей, в которой маньчжурские богдыханы собрали ценности и произведения искусства всех императорских династий Китая. Союзники тут же сочли дворец своим военным трофеем и начали его грабёж. Поначалу экспроприацию проводили централизованно, чтобы разделить ценности поровну между Англией и Францией. Однако в дальнейшем европейские солдаты и офицеры приступили к грабежу ценностей «самостоятельно». Объём и стоимость похищенных ценностей не поддаются учётуiii. Пекину также угрожала участь разорения, ставился вопрос о сохранении правящей династии. Именно в этих условиях проявился талант И.П. Игнатьева. Подходя к Пекину, русский посланник всячески стремился защитить местное население от бесчинств французов и англичан. И чем сильнее было мародерство союзников, тем больше симпатии китайцев склонялись на русскую сторону. Именно русский посол уговорил европейских интервентов не уничтожать династию и защитил Пекин от разграбления, выступив посредником в переговорах. Китайцы, в свою очередь, попросили графа И.П. Игнатьева смягчить притязания европейцев, которые требовали немедленной выплаты за погибших, наказания виновных, уничтожения до основания Летнего дворца. Игнатьев обещал содействие по девяти пунктам из 10. И гарантировал полную безопасность китайским дипломатам при подписании всех договоров. Все данные обещания русский посол в дальнейшем исполнил. Вторая опиумная война и агрессия европейских коалиционных войск заставила китайское правительство уступить воле Запада. 12 и 13 октября 1860 года в Пекине князем Гуном были подписаны трактаты с англичанами и французами. В соответствии с Тяньцзинским договором Англия, Франция и США получали свободное право торговли по всему Китаю, в Пекине открывались иностранные миссии, а сами миссионеры получали практически неограниченные права, снижались пошлины для иностранных торговцев и легализовалась опиумная торговля. Под управление Англии отходила южная часть Цзюлунского полуостроваiv. Когда европейцы покидали Пекин, началась секретная часть русско-китайских переговоров. Китайская сторона в сложившихся обстоятельствах и в знак благодарности русскому послу за спасенный Пекин согласились принять русские требования. В окончательном варианте Пекинского трактата от 2 ноября 1860 года подтверждался Айгунский и Тянцзинский договора и устанавливалась новая пограничная линия от устья Уссури до реки Ту-мынь-дзян на границе с Кореей. Также, оговаривались равные и свободные торговые отношения между государствами. Чуть позже, весной 1861 года, была согласована карта разграничения территорийv. Н.Н. Муравьев-Амурский писал министру иностранных дел России князю А.М. Горчакову следующее: «Все сомнения рассеяны, теперь мы законно обладаем и прекрасным Уссурийским краем, и южными портами, и приобрели право сухопутной торговли из Кяхты, и учреждения консульств в Урге и Кашгаре. Все это без пролития крови, одним уменьем, настойчивостью и самопожертвованием нашего посланника, а дружба с Китаем не только не нарушена, но скреплена более прежнего. Игнатьев превзошел все наши ожидания…»vi.

Пекинский трактат, подписанный в тайне от наших «западных партнеров» был одним из колоссальных успехов русской геополитики и большой неожиданностью для англичан.

Усиление России в Китае и установление контроля над Японским морем существенно нарушило планы Великобритании и Франции. Известно, что захватывая китайские территории, англичане планировали зимой 1860 года высадить десанты для занятия пролива Посьет, который находится вблизи Владивостока. Как показала история опасения и прогнозы Н.Н. Муравьева-Амурского были совершенно справедливы. Россия смогла опередить англичан всего на пару месяцев. 2 октября 1860 года к берегам Китая подошла сводная русская эскадра из Средиземного моря, взяв под охрану новые русские земли и прикрыв Владивостокvii. В такой ситуации англичане сразу отказались от идеи с морским десантом. Борьба за влияние в регионе мировых держав вступила в новую фазу. Поняв, что побережье Японского моря для Англии потеряно, наши «западные партнеры» сконцентрировали свои усилия на создании среднесрочных и долгосрочных проблем для России на её границах. Попыткой реванша за Пекинский договор стало масштабное восстание националистов в Польше 1863 года. Эмигрантские польские организации, которые базировались в Лондоне и Париже подняли антирусский мятеж, который начался с резни спящих русских солдат. Требования мятежников были традиционны – территориальный распад России, отделение от нее стратегически важных территорий, имеющих удобный выход в моря. Лозунг поляков о восстановлении своего государства «От моря до моря» подразумевал отделение от России Белоруссии, Украины и части балтийского побережья. В результате подавления восстания русские войска потеряли 4500 человек, поляки около 30 тысяч. Такая война на уничтожение была выгодна только нашим геополитическим конкурентам, так как отвлекала Россию от других задач, истощала её ресурсы и давала возможность оказывать дипломатическое давление. Более того, Англия и Франция поддерживали повстанцев ложными обещаниями, давая им надежду на иностранное вмешательство в конфликт, по примеру Крымской кампании. Технология «управляемого хаоса», так активно применяемая в наши дни, закладывалась и оттачивалась еще два столетия назад. Правительство Франции, Англии и Австро-Венгрии сразу же в ультимативной форме потребовали уступок польским повстанцам, что являлось грубым вмешательством во внутренние дела нашей страны. Более того, английские и французские представители обратились ко всем европейским державам с приглашением принять участие в давлении на Россию по польскому вопросу. Французский министр иностранных дел писал по этому поводу: «Дипломатическое вмешательство всех кабинетов оправдывается само собой в деле общеевропейского интереса, и они не могут сомневаться в спасительном во всех отношениях влиянии единодушной манифестации Европы»viii. Однако не все державы откликнулись на этот призыв. Например, Швейцария и Бельгия уклонились от участия в манифестации, а в Берлине заявили английскому посланнику, что согласие на его предложение поставило бы его в противоречие с самим собой. Дипломатическое давление на Россию не привело к ожидаемым результатам, восстание было подавлено, а русское правительство не уступило. К этому времени окончательно было покончено и с религиозным радикализмом на Кавказе. В этой ситуации Запад измелил тактику давления. Теперь за основу был взят политический террор и подготовка революции в России руками народниковix.

Расшатывать ситуацию внутри Российской империи силами народников удавалось лишь до прихода к власти императора Александра III, который достаточно эффективно и быстро сумел стабилизировать ситуацию и покончить с политическим терроризмом. Запад потерял на время возможность использовать эти рычаги воздействия на русское правительство, а сама Россия получила возможность существенно усилиться в Восточноазиатском регионе. При Александре III русско-китайские отношения вышли на новый уровень. В 1881 году в был подписан договор «Об урегулировании пограничных вопросов» по которому был решен ключевой вопрос о передаче Китаю Кашгарской провинции (западный Китай, Синьцзян). Суть проблемы заключалась в том, что в 1876 – 1877 годах в результате восстания местных мусульман в Кашгарской провинции была свергнута китайская власть. Повстанцы провозгласили образование независимого исламского государства Йеттишаар. В этой ситуации Китай обратился с просьбой о помощи к России на основании чего были введены русские войска в Кашгарскую провинцию, а силы повстанцев разгромлены. В 1881 году, согласно Петербургскому договору, Россия вывела войска из Кашгарской провинции, вновь передав её Китаю. Помимо решения вышеизложенного вопроса, была окончательно определена российско-китайская граница в районе реки Черный Иртышx. Сторонником сближения с Китаем был и министр финансов России С.Ю. Витте. Так по его инициативе в 1895 году был учрежден Русско-Китайский банк, а в следующем году заключен Договор «О союзе и постройке Китайско-Восточной железной дороги» (КВЖД). Статья 1 договора предусматривала военный союз, который должен был вступить в силу в случае нападения Японии на Россию, Китай или Кореюxi. Также, этот договор предусматривал строительство железнодорожной ветки «Чита – Харбин – Владивосток». Данная ветка имела большое значение для двух стран как в военно-стратегическом, так и в экономическом плане. Главным успехом России тихоокеанском регионе стало подписание «Русско-китайской конвенции о Ляодунском полуострове» в 1898 году, в результате чего Россия получила в аренду на 25 лет Порт-Артур и его торгового соседа порт Дальний. Отдельно оговаривалось, что Порт-Артур будет открыт только для русских и китайских кораблей. С одной стороны это открыло дорогу русскому флоту к берегам Желтого моря, с другой, приобретение Порт-Артура стало отправной точкой будущей войны России с Японией. Важно отметить, что именно японцы, оказывая военное давление на Китай, рассчитывали получить в аренду этот порт и разместить в нем свои военные корабли. Державы моря не могли смириться с таким усилением России, приобретающей возможность такого оперативного использования своего Тихоокеанского флота. Классическое противостояние моря и суши продолжалось.

Если стимулирование национального вооруженного сопротивления и терроризма в России было ближайшей ответной реакцией Запада на упрочнение позиций России в Средней и Восточной Азии, то в долгосрочной перспективе для ослабления нашей страны на Дальневосточных рубежах стала планомерная подготовка другого государства для войны с нами. И такой страной, которая стала послушной марионеткой Запада в большом геополитическом противостоянии, была Япония.

Но прежде чем эта страна станет ударным кулаком Запада в Тихоокеанском регионе, нужно было сломить национальное сопротивление японцев, открыть границы этой страны, сменить правителя и загнать государство в долговую зависимость. Для достижения своих целей западным державам понадобилось около сорока лет.

В 1860 году в Японии возникли массовые антиевропейские восстания, которые привели к изгнанию иностранцев. Самураи убили представителя английского консула, затем был убит представитель американского консульства, затем английский купец, были обстреляны иностранные суда. Так как главное острие  национального движения было направлено против Англии, английское правительство взяло на себя инициативу карательной операции. Начались военные действия против Японии. Англичане обстреляли столицу княжества Сацума – город Кагосим а в мае 1864 года объеденная эскадра Англии, США, Франции и Голландии регулярно обстреливали побережье княжества Тёсю. Через два года такого силового давления на Японию, была заключена новая конвенция о импортных тарифах, которая усугубила экономическое положение в Японии. А с 1868 года западные державы всемерно поддержали 15-летнего императора Мейдзи, правление и реформы которого кардинально изменят страну и войдут в историю под названием «Революция Мейдзи». За несколько десятилетий Япония сумела создать и перевооружить новую армию, по европейскому образцу, построить современный флот, развить свою экономику. Только за период с 1868 по 1885 годы в Японии было введено в строй около 1300 промышленных предприятий. Всех этих успехов новое японское правительство смогло добиться только благодаря огромным американским и английским кредитам, выделяемым на развитие этой страны. Также европейские державы активно делились с японскими партнерами новейшими технологиями и военными инструкторами. К 1870-м годам японскими войсками фактически командовали американские советники. Практически весь броненосный флот Японии к началу ХХ века был построен на верфях Англии, на верфях Англии и США строились крейсера и миноносцы. Японскую армию учили немецкие и американские инструкторы. Любопытен и тот факт, что финансировали Японию те же банки, которые поддерживали деньгами революционеров в России: банк «Кун, Лееб и Ко», связанный с Варбургами и Ротшильдами, также причастны к финансированию японцев Рокфеллеры и Морганы. Причем такая финансовая помощь Японии еще и приносила экономическую выгоду, так как выдаваемые кредиты моментально уходили обратно на Запад в качестве оплаты закупаемых вооруженийxii. Таким образом, Япония достаточно быстро растратила значительную долю своего суверенитета и была вынуждена выполнять волю своих заморских кураторов, чем они неоднократно пользовались.

С 1880-х годов Япония для европейских держав неоднократно становилась своеобразным ударным кулаком при достижении экономических и политических целей. Так, американцы и англичане подтолкнули Японию начать боевые действия против Кореи в результате которых корейцы были вынуждены пойти на значительные уступки агрессору, и подписать неравноправный Инчхонский договор, который предоставлял японцам право беспошлинной торговли. К  1882 году США, Англия и Германия, использовавшие Японию как военный таран, заключили с Кореей аналогичные договоры. В 1894 года японские вооруженные силы с подачи своих западных кураторов напали на Китай без объявления войны. Китайский флот и китайское войско потерпели сокрушительное поражение на юге и северо-востоке Кореи, на Ляодунском полуострове, в результате чего Китай был вынужден пойти на мирные переговоры, уступив Японии Ляодунский полуостров, Тайвань и острова Пэнхуледао, а также, должен был уплатить контрибуцию 360 млн. иен. Но в этот конфликт активно вмешалась Россия и вынудила японцев вернуть Ляодунский полуостровxiii. При поддержке России удалось свергнуть прояпонское правительство в Корее и ограничить военное присутствие японцев в этой стране. Комплекс сложившихся противоречий между Россией и Японией был грамотно использован нашими геополитическими конкурентами, столкнув обе державы в большой войне на истощение, в результате которой ни одна из стран не добьется ожидаемых результатов, зато европейские державы и США в полной мере будут довольствоваться плодами своей геополитической комбинации.

i Основание Владивостока // История.РФ. URL: https://histrf.ru/lenta-vremeni/event/view/ osnovaniie-vladivostoka (дата обращения 31.03.2019).

ii Волынец И. Кому мы обязаны присоединением Дальнего Востока и почему либералы стараются забыть этого человека? // Военное обозрение. URL: https://topwar.ru/40071-komu-my-obyazany-prisoedineniem-dalnego-vostoka-i-pochemu-liberaly-starayutsya-zabyt-etogo-cheloveka.html (дата обращения 31.03.2019).

iii Волынец А. Третья «опиумная» война: битва за Пекин. URL: https://warspot.ru/7064-tretya-opiumnaya-voyna-bitva-za-pekin (дата обращения 31.03.2019).

iv Бутаков А., Тизенгаузен А. Опиумные войны. Обзор войн европейцев против Китая в 1840–1842, 1856–1858, 1859 и 1860 годах. М., 2002.

v Ткачев А. Китайский гамбит дипломата Игнатьева // Военное обозрение. URL: https://topwar.ru/85647-kitayskiy-gambit-diplomata-ignateva.html (дата обращения 31.03.2019).

vi Густерин П.В. Е.П. Ковалевский – дипломат и востоковед // Вопросы истории. 2008. № 8. С. 148-150.

vii Широкорад А.Б. Россия – Англия: неизвестная война. 1857 – 1907. М., 2003.

viii Там же.

ix Васильев М.В. Народничество в России как оружие геополитической борьбы. URL: https://mcito.ru/publishing/best_article/2019/participants.html (дата обращения 31.03.2019).

x Парамонов В., Строков А. Российско-китайские отношения: историческое наследие URL: https://mashinavremeni1.ru/blog/43164301258/Rossiysko-kitayskie-otnosheniya:-istoricheskoe-nasledie (дата обращения 31.03.2019).

xi Алексеев М. Советская военная разведка в Китае и хроника «китайской смуты» (1922-1929). М., 2016.

xii Самсонов А. О чём не пишут в учебниках про русско-японскую войну // Военное обозрение. URL: https://mcito.ru/publishing/best_article/2019/participants.html (дата обращения 31.03.2019).

xiii История Японии. XIX век. URL: http://japan.limarevvn.ru/3.htm (дата обращения 31.03.2019).

https://www.geopolitica.ru/article/geopoliticheskaya-borba-v-vostochno-aziatskom-regione-v-konce-xix-veka

Талибы могут загнать американцев на крышу посольства в Кабуле

https://www.geopolitica.ru

Еще не поздно уйти из Афганистана

Биллмон, Духанов Сергей

Associated Press сообщает: «Трамп отменяет секретную встречу с талибами и афганскими лидерами» (Trump calls off secret meeting with Taliban, Afghan leaders).

«Президент Дональд Трамп заявил в субботу, что после взрывов на прошлой неделе в Кабуле, в результате которых погибли 12 человек, в том числе американский солдат, он отменил секретную встречу, назначенную в выходные дни в Кемп-Дэвиде (загородная резиденция президента США примерно в 100 километрах к северо-западу от Вашингтона. Официальное название Naval Support Facility Thurmont. – С. Д.) с руководителями Афганистана и талибами, а также мирные переговоры с этой повстанческой группировкой».

«Подлинным пунктом назначения мог стать не Кемп-Дэвид, а лагерь в Гуантанамо»

Сомнительно, чтобы эта встреча вообще планировалась. Антураж такой встречи, проходящей незадолго до годовщины 11 сентября, был бы слишком ужасным. 6 сентября президент Афганистана Гани уже заявил, что не приедет в Вашингтон. И действительно ли лидеры талибов ступили бы на борт самолета или вертолета США, чтобы вылететь в Кемп-Дэвид, когда подлинным пунктом назначения для них вполне мог бы стать лагерь в Гуантанамо?

Но есть же еще вот это: «Я надеюсь, что журналисты будут расследовать это. Как житель округа Фредерик, где расположен Кемп-Дэвид, я очень скептически отношусь (к этой информации. – С. Д.), поскольку не вижу никаких доказательств планирования и подготовки. Обычно перед мероприятиями, которые проводятся в Кемп-Дэвиде, наблюдается повышенная вертолетная активность в районе резиденции» (Dalchico @Dalchico 1:14 UTC• Sep 8, 2019).

Хорошо, что эта встреча не состоялась. Переговоры с талибами так или иначе не сработали бы. Двухпартийный «болотный» истеблишмент хочет сохранить войска США в Афганистане, а талибы хотят, чтобы они ушли. Все. Недавние переговоры в Катаре ни к чему не привели, поскольку ни одна из сторон с места не сдвинулась, чтобы начать работать над этими центральными пунктами. Трамп наконец признал это, отменив встречу, которая в любом случае и не должна была состояться.

Талибы могут загнать американцев на крышу посольства в Кабуле

Дороги в сегодняшнем Афганистане (по данным @ArianaNews и автора). Красный цвет – тотальный контроль «Талибана», оранжевый цвет – контроль «Талибана»

Он правильно делает, настаивая на том, чтобы США покинули Афганистан. Ситуация там ухудшается с каждым днем, и никакое количество американских войск неспособно изменить это. Афганское правительство совершенно коррумпировано. Его войска и полиция имеют высокие показатели потерь и терпят неудачу в каждой битве. Талибы контролируют большую часть сельской местности.

Зачем вообще вести переговоры с талибами? Поскольку им США мало что могут сделать, у них нет стимула придерживаться какого бы то ни было обещания, которое они дадут.

США должны просто уйти, пока они еще могут это сделать. Наступит момент, когда единственной возможностью убраться будет эвакуация вертолетом с крыши посольства. Просто посмотрите на карту. Этот день наступит раньше, чем многие предполагают.

Справка «ВПК»

Billmon – псевдоним американского блогера, размещающего свои комментарии по широкому кругу политических и экономических проблем в своем блоге Moon of Alabama («Луна Алабамы»). Блог озаглавлен по названию песни Бертольда Брехта, написанной в соавторстве с Элизабет Гауптманн и композитором Куртом Вайлем для оперы в трех частях «Подъем и упадок города Махагони». Вошедшая в оперу композиция Alabama Song (Moon of Alabama) впоследствии была перепета многочисленными исполнителями, включая Уте Лемпер, Дэвида Боуи и The Doors.

Публикуется с разрешения издателя (https://www.moonofalabama.org/)
Copyright © Moon of Alabama, 2018

Перевод Сергея Духанова,
специально для «ВПК»
Биллмон, блогер (США)

Источник — ВПК

Свои дома в Идлибе за год покинуло более 1 млн сирийцев

Число вынужденных переселенцев у сирийско-турецкой границы начало расти после 2 февраля

 Свои дома в Идлибе за год покинуло более 1 млн сирийцев

https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15428

ВКС России бомбят сирийский Идлиб, есть погибший

Авиаудары нанесены по селам Дахыр и Кефер Марес в районе Деркуш на северо-западе Идлиба

© РИА Новости, Михаил Климентьев

Burak Karacaoğlu,Eşref Musa,Ülviyya Amuyeva   |11.09.2019

ВКС России бомбят сирийский Идлиб, есть погибший

ИДЛИБ

ВКС России нанесли удары по населенным пунктам в зоне деэскалации на северо-западе Сирии, погиб один человек.

Как сообщили источники в вооруженной оппозиции, в последний раз российская авиация бомбила населенные пункты в зоне деэскалации на северо-западе Сирии 12 дней назад.

Авиаудары нанесены по селам Дахыр и Кефер Марес в районе Деркуш на северо-западе Идлиба.

Представители Управления гражданской обороны («Белые каски») подтвердили гибель одного мирного жителя в результате ударов ВКС России.

В то же время войска режима Асада обстреляли из артиллерии район Кефренбил, поселок Джердженаз, а также села Хас, Хазарин, Рикая, Маар Шимше, Телль-Миннес, Маар Шимарин в Идлибе.

Война в Сирии началась в марте 2011 года, когда мирные демонстрации протеста переросли в вооруженный конфликт после того, как военные открыли огонь по демонстрантам.

По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ), за годы конфликта в Сирии 6,6 миллиона человек стали вынужденными переселенцами, 5,6 миллиона — беженцами.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D0%B2%D0%BA%D1%81-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8-%D0%B1%D0%BE%D0%BC%D0%B1%D1%8F%D1%82-%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%B8%D0%B4%D0%BB%D0%B8%D0%B1-%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%BF%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%B1%D1%88%D0%B8%D0%B9-/1578624

Кто поможет Эрдогану обзавестись ядерным оружием

© AP Photo, Pool Photo

Президент Реджеп Эрдоган назвал несправедливым тот факт, что Турция до сих пор не имеет собственной атомной бомбы, тогда как «почти у всех развитых стран» она есть. Эксперты рассказали, с помощью каких стран Анкара может получить технологии для создания ядерного оружия и каковы шансы на то, что турецкий лидер в реальности решится на такой шаг.

Выступая в четверг в одном из турецких провинциальных городов, президент Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что считает неприемлемым, когда другие государства уже обладают ядерными ракетами, а его страна не имеет права заниматься такими разработками. Эрдоган дал понять, что его, в частности, беспокоит ядерный арсенал Израиля.
«У кого-то есть ядерные боеголовки, и не одна-две, но у нас пусть их не будет. Я это не приемлю. Сейчас почти нет развитых стран, у кого не было бы ядерного оружия. У всех есть… А нам говорят: смотри, не делай! Дальше: рядом Израиль. Есть у него ядерное оружие? Есть. И он им угрожает», – сказал Эрдоган накануне.
Как сообщает Anadolu, Эрдоган признался, что в ходе одной из зарубежных поездок ему «открыто рассказали о планах по наращиванию ядерного арсенала». Он пояснил, что не будет раскрывать имя своего собеседника – лидера, который на тот момент был президентом страны, но теперь уже в отставке.

«У нас в наличии 7500 ядерных боеголовок, тогда как у России и США число боеголовок достигает 12500-15000. Мы готовы довести число боеголовок до этой же отметки», сказали мне. Вот о чем думают другие. И при этом не забывают предупреждать Анкару о недопустимости создания ядерного оружия», – сказал Эрдоган.
Из названного Эрдоганом количества боеголовок трудно понять, о какой стране идет речь. Кроме России и США, все остальные члены ядерного клуба обладают куда более скромными запасами, исчисляемыми в пределах сотни. Только у Франции и Китая таких боеголовок 300 и 270 соответственно. Также известно, что ровно год назад Эрдоган нанес визит в Пакистан, который тоже де-факто входит в ядерный клуб.

Не исключено, что Эрдоган имел в виду именно Пакистан, и в таком случае его собеседником был Мамнун Хусейн. На момент визита Эрдогана он занимал пост президента Пакистана, но вскоре ушел в отставку, что как раз совпадает с описанием Эрдогана. Однако военные эксперты привыкли считать, что Пакистан обладает 120-130 ядерными боеголовками. И такое количество никак не вяжется с цифрой, которую называет турецкий лидер.
Тем временем Эрдоган в своей речи заверил, что его страна пока что и без ядерного оружия способна защитить себя: в частности, для этого она закупает российские зенитно-ракетные комплексы С-400 вопреки давлению США.

Как писала ранее газета ВЗГЛЯД, с военной точки зрения Турции на самом деле практически не нужны ни Су-57, о желании купить который президент заявил после посещения авиасалона МАКС-2019, ни уже купленные С-400. Желание приобрести такое вооружение говорит больше о желании Анкары укрепить свой престиж в регионе, отмечали военные эксперты.
Также известно, что сейчас ядерное оружие в Турции есть, оно хранится на авиабазе Инджирлик, однако принадлежит оно американцам. Появлялась было информация о том, что это оружие Пентагон перебросил в Румынию, но, судя по всему, это не более чем слухи.

Напомним, Турция примкнула к Международному договору о нераспространении ядерного оружия в 1980 году, а в 1996 году – к Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Однако страна предоставляет свою территорию для хранения американских ядерных арсеналов. Кстати, именно их появление под боком у СССР в 1961 году и стало началом Карибского кризиса, который едва не привел к ядерной войне между Москвой и Вашингтоном.
Директор Центра изучения новой Турции (ЦИНоТ) Юрий Мавашев услышал в заявлениях Эрдогана всего лишь блеф, попытку выторговать себе более выгодные условия в рамках НАТО.

«Эрдоган строит «Новую Турцию», которая стремится демонстрировать всем свою независимость. Это такая некая претензия на великодержавность. Без ядерного оружия никак нельзя, по определению. Но реальная способность турок развивать ядерную программу проблематична, поскольку у них нет научной и технической базы», – сказал Мавашев газете ВЗГЛЯД.
Эксперт отметил, что отсутствие у Турции каких-либо ядерных технологий доказывает тот факт, что единственную в стране АЭС «Аккую» строят россияне. По его мнению, Эрдоган подобной риторикой лишь стремится подчеркнуть свою значимость. «Это такая позиция обиженного», – считает политолог.

Теоретически Пакистан мог бы поделиться с Турцией ядерными технологиями, но на самом деле «Анкаре этого не надо», поскольку она не захочет ссориться из-за атомной бомбы со своими союзниками по НАТО, полагают эксперты.
«Смысл нынешней игры в том, чтобы играть в этой мутной воде, играть с двумя стульями. Если Турция получит ядерную бомбу, ей придется сесть на один из стульев, то есть потерять другие возможности. Появится угроза оказаться страной-изгоем, новым Ираном. В стране эта перспектива мало кому улыбается, надо учитывать то, насколько тесно турецкий бизнес связан с европейским», – уверен Мавашев.

Живущий в Анкаре эксперт Российского совета по международным делам Тимур Ахметов сомневается в появлении у Эрдогана ядерных амбиций.
«Ядерное оружие эффективно в рамках крупных конфликтов, а основная угроза для безопасности Турции исходит главным образом от негосударственных акторов, – сказал Ахметов «Независимой газете». – К тому же особенности внутриполитического процесса в Турции дают возможность для внешнего вмешательства, не прибегая к крупному военному конфликту. Наконец, ядерное оружие у Турции еще дальше дестабилизирует ситуацию на Ближнем Востоке в том, что касается распространения ракетных технологий и нерешенных межгосударственных конфликтов». Это приведет к неспособности предсказать риски для безопасности, предупреждает аналитик.
Однако руководитель Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений РАН, академик Алексей Арбатов считает превращение Турции в ядерную державу вполне реальным сценарием.

«Сейчас с помощью России там строится атомная электростанция «Аккую». Это означает подготовку специалистов,

знакомство с ядерным делящимся материалом, работой реактора. Атомная энергетика – это всегда комплекс двойного назначения», – пояснил Арбатов газете ВЗГЛЯД.
Эксперт добавил, что за счет АЭС Турция приобретет не только соответствующие знания, но и технологии по производству облученного топлива, из которого выделяется оружейный плутоний. «Турецкая экономика сильная, армия очень боевая. Система доставки есть. У них на базе размещены американские тактические авиабомбы. Так что Турция знает не понаслышке о ядерном оружии», – подчеркнул Арбатов.

Он не исключает, что при желании Анкара приобретет ядерные технологии у Пакистана – единственной мусульманской страны, уже обладающей ядерным оружием.
«В свое время Исламабад создал нелегальную глобальную сеть по торговле ядерными технологиями и материалами. Этим воспользовался Иран и многие другие страны. Турция вполне может получить у Пакистана ядерные технологии, если эта сеть продолжает функционировать», – подытожил Арбатов.

Мавашев же убежден, что Анкара все же не променяет западные инвестиции на ядерную бомбу.
«Турция понимает, в чьих руках находится мировая экономическая конъюнктура. Ядерное оружие ей будет только мешать. Поэтому какой смысл в нем? Турция и так достигает всего, чего она желает – методами мягкой силы. Она станет лидером исламского мира, но для этого не нужно ядерное оружие. Но поиграть в это турки могут. Могут и Пакистан привлечь к этому», – предрекает Мавашев.

Анастасия Куликова
8 сент. 2019

Источник — vz.ru

Через тернии к миру. Сирийский кризис и его последствия

openstreetmap.org / Федеральное агентство новостей

Александр Г. Аксененок
Чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации, вице-президент Российского совета по международным делам (РСМД).

Резюме: Как показывает мировой опыт гражданских войн, полная победа одной из сторон не гарантирует мира, если проблемы, ставшие источником конфликта, не решены и сохраняется недружественное для победителей внешнее окружение. К Сирии это относится в полной мере.

Данная статья – сокращенная версия материала, написанного по заказу Валдайского клуба и вышедшая в серии Валдайских записок в июле 2019 г. С полной версией можно ознакомиться здесь: http://ru.valdaiclub.com/a/valdai-papers/valdayskaya-zapiska-104/

Второе десятилетие 2000-х гг. началось с череды протестных взрывов на Ближнем Востоке и в Северной Африке, которые дестабилизировали весь регион. Он стал территорией насилия и террора, внутригосударственных потрясений и гуманитарных катастроф. В попытке исправить ситуацию в ряде стран запущены нужные, пусть и запоздалые, социально-экономические реформы с труднопрогнозируемым результатом (Египет, Тунис, Марокко, Иордания, Саудовская Аравия). В других государствах вопрос о власти решается через гражданские войны (Сирия, Ливия, Йемен). Выход из глубокого кризиса, носящего системный характер, до сих пор не найден.

Специфика конфликта

Сирийский кризис, хотя и отражает общее болезненное состояние Ближнего Востока, все же представляет собой особый случай. Он стал следствием глубинных перемен в расстановке сил на глобальном и региональном уровнях. Именно здесь сфокусировалось большинство геополитических, идеологических, социальных и этноконфессиональных катаклизмов XXI века.

Конфликт разворачивался в тот исторический период, когда отношения России и США от партнерства конца 1990-х – начала 2000-х гг. постепенно сползали к конфронтационной модели холодной войны. Нормы международного права подвергались ревизии в одностороннем порядке, а коллективный механизм «разрешения кризисных ситуаций», предложенный президентом России Владимиром Путиным на Ежегодном заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай» в 2014 г., не появился. Такой механизм мог бы включать «внятную систему взаимных обязательств и договоренностей» и «четкие условия, при которых вмешательство является необходимым и законным».

Сирийский кризис поставил международное сообщество перед серьезным вызовом: способно ли оно совместными усилиями стабилизировать конфликты или верх возьмет соперничество в продвижении геополитических интересов и непомерные амбиции региональных центров силы. В этом смысле исход противоборства в Сирии будет иметь последствия, выходящие далеко за пределы региона. В годы националистического подъема Египет называли «головой арабизма», а Сирию – его «сердцем». С тех пор понятие «арабизм» потеряло прежнее значение, Египет утратил позиции лидерства, в Персидском заливе появились новые центры финансового и политического влияния, повысилась роль «неарабских регионалов», таких как Турция, Иран, Израиль. Изменившаяся расстановка сил сделала Сирию ареной столкновения суннитской Саудовской Аравии и шиитского Ирана – двух религиозных центров и апологетов ведущих течений в исламском мире. В гражданском конфликте в центре арабского мира переплелись где-то сталкивающиеся, а в чем-то и совпадающие интересы множества сторон, что затрудняло поиски взаимоприемлемых договоренностей и делало коалиционные связи подвижными и двусмысленными.

На территории Сирии в непосредственной близости находятся воинские контингенты и военные базы шести иностранных государств (России, Ирана, Турции, США, Франции и Великобритании). Причем только Россия и Иран – на легальном международно-правовом основании, то есть по приглашению сирийского правительства. Столь компактное иностранное военное присутствие, в том числе в виде негосударственных военизированных формирований (proxies), не только чревато непредсказуемыми рисками, но и дает каждому игроку военно-политические инструменты, позволяющие срывать любой неприемлемый для него исход. В зеркале сирийского кризиса отразился также рост влияния региональных акторов, ведущих собственные партии в большой ближневосточной игре, все чаще не совпадающие с интересами крупных держав.

Специфика сирийского кризиса состоит еще и в том, что многосторонние переговоры о будущем государственном устройстве проходили на фоне непрекращающихся военных действий с короткими перерывами на хрупкие соглашения о прекращении огня. В международной практике институциональные реформы обычно начинаются после завершения военной фазы конфликта. В сирийском урегулировании договоренности о реформах должны стать условием прекращения боевых действий и направления общих усилий против террористической опасности.

Текущее положение на карте военного противоборства

Сирийский кризис можно разбить на два этапа: до военного вмешательства России в сентябре 2015 г. и после того, как российские военно-космические силы начали операцию в Сирии. Последнее позволило Дамаску восстановить контроль над большинством потерянных территорий, уничтожить военную инфраструктуру ИГИЛ (запрещено в России. – Ред.) и других террористических группировок.

Спорадические антиправительственные выступления в конце февраля – начале марта 2011 г. носили изначально мирный характер. Протесты стали распространяться по всей стране после того, как верх в сирийском руководстве взяли силовики, потребовавшие перейти к подавлению восстания. В апреле–мае против демонстрантов применили тяжелые виды вооружений. Законодательные меры по частичной либерализации режима, призывы к началу национального диалога и даже принятие новой конституции в феврале 2012 г. уже не смогли разрядить обстановку.

Сирийская оппозиция, представленная эмиграцией и в основном подпольными организациями гражданского общества с разношерстными установками (от либералов до троцкистов и радикальных исламистов), сама по себе не представляла угрозу режиму с отлаженным механизмом авторитарной власти. Быстрый, по сути одномоментный, переход к военной фазе был результатом поразительной синергии стихийных протестов с широким применением современных технологий связи и непропорционального военного ответа властей, а также дезертирства из армии в сочетании с массовым притоком боевиков и вооружений из соседних государств при прямой поддержке Турции и финансовой подпитке со стороны арабских монархий Персидского залива, в первую очередь Саудовской Аравии и Катара. Региональные лидеры имели к тому же старые счеты с Башаром Асадом, отношения с которым в предшествующий период колебались от тесного сотрудничества до взаимных нападок и обвинений. Конфессиональные факторы существенной роли вначале не играли, но с расширением боевых действий и вовлечением новых участников использовались всеми сторонами в качестве мобилизационного ресурса.

Соединенные Штаты и ведущие страны Евросоюза объявили режим Асада нелегитимным, признали политическое крыло оппозиции законным представителем сирийского народа и начали давление на Дамаск через ООН и другие международные площадки. Лига арабских государств (ЛАГ) приняла беспрецедентное решение о приостановке членства Сирии. На тот момент антиасадовскую коалицию объединяла цель свержения режима по ливийскому сценарию. Со временем конфликт интересов между США и их региональными партнерами, а также между крупными игроками в регионе (Турцией, Саудовской Аравией, ОАЭ и Катаром) привел к переменам в конфигурации коалиционных связей, что придало кризису новое измерение.

Однако первая реакция стала крупным политическим просчетом. Соединенным Штатам не удалось создать прочную опору среди арабской части вооруженной оппозиции и отделить умеренных исламистов от террористов. Но настойчивые требования отставки Асада питали иллюзии оппозиции о возможности военной победы, разжигали соперничество в ее рядах в борьбе за политическое влияние и контроль над потоками вооружений и внешнего финансирования. Безоговорочная поддержка оппозиционного движения, в котором быстро набирали силу джихадисты, связанные с ИГИЛ и «Аль-Каидой» (запрещена в России. – Ред.), лишило американскую дипломатию свободы маневра. Вашингтон стал заложником непомерных требований эмигрантских политиков и их региональных спонсоров. Дело дошло до того, что политика США стала слишком явно играть на руку терроризму. Летом 2014 г. военные успехи ИГИЛ в Ираке и Сирии поставили администрацию Барака Обамы в щепетильное положение.

В 2012–2015 гг. внутренние ресурсы Дамаска постепенно истощались. Вооруженная оппозиция расширяла зоны территориального контроля не только на севере и востоке страны, куда прибывали радикальные исламисты из Ирака, но и в центральных густонаселенных районах. Сирийская армия не была готова к боям в городских условиях и переходила к обороне, сосредоточившись на защите дальних подступов к столице, стратегических узлов и важных транспортных коммуникаций.

Присоединение к боевым действиям отрядов ливанской «Хезболлы» в 2012 г. и наращивание прямой военной помощи Ирана, в том числе с привлечением шиитских ополчений из Ирака, Афганистана и Пакистана, позволило на время затормозить продвижение к жизненно важным центрам, но обострило межобщинные разногласия, придав конфликту особое ожесточение. Иран, установивший тесные отношения с Сирией еще в середине 1980-х гг., сумел закрепиться в Ираке и Ливане и создать протяженную военную инфраструктуру. Сирийская территория рассматривается Тегераном как ключевое звено в стратегии национальной безопасности, в основу которой заложено противодействие Саудовской Аравии и ее претензиям на лидерство в исламском мире. После того как США при администрации Дональда Трампа вышли в одностороннем порядке из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) и перешли к тактике экономического и политического давления на Иран, его региональная стратегия подвергается серьезным испытаниям. На фоне растущих экономических трудностей и потерь в сирийской войне все чаще проявляется внутреннее недовольство. Возникают вопросы о пределах региональной безопасности Ирана и месте в ней Сирии как важного звена в стратегических отношениях с США и Саудовской Аравией.

Позиция Турции, сделавшей ставку на быструю смену режима в Дамаске и приход к власти идеологически близких партии Реджепа Эрдогана исламистских организаций, пережила в ходе конфликта метаморфозы. Смена акцентов происходила под воздействием осложнений в процессе перехода от парламентской республики к жесткой президентской власти, разочарований в сирийской политике США и Евросоюза, с одной стороны, и осознания преимуществ налаживания взаимодействия с Россией – с другой.

Региональную картину во многом определял курдский фактор, роль которого во внутренней политике Сирии, Турции и Ирака всегда оставалась значительной. Вскоре после начала военных действий правительство Сирии свернуло военное присутствие в северо-восточных районах страны, которые перешли под контроль курдского большинства. Проводимая Эрдоганом война на два фронта – с режимом Асада и курдскими формированиями – привела к наращиванию террористических атак ИГИЛ уже в самой Турции. Участились трения с американцами, которые сделали ставку на курдов, проявивших высокую боеспособность в операциях против ИГИЛ. В результате сирийские курды, впервые получившие возможность сомкнуть анклавы в Африне и Кобани, сочли момент благоприятным для создания на северных границах с Турцией автономного ареала (своего рода Западного Курдистана) с претензиями на независимость. После разрыва перемирия с Рабочей партией Курдистана и прекращения легальной деятельности курдской оппозиции внутри Турции курдские отряды самообороны и их политическое крыло в Сирии – партия «Демократический союз» – стали рассматриваться турецким руководством как террористические организации наравне с ИГИЛ.

Курс на зачистку от курдских отрядов пограничной территории к востоку от Евфрата, создание буферной зоны безопасности на территории Сирии и условий для возвращения беженцев стали официальным обоснованием совместных операций турецких вооруженных сил и Свободной сирийской армии на севере Сирии. Россия, поддерживающая партнерские отношения с Турцией в рамках «астанинской тройки», с пониманием относится к этим озабоченностям, исходя из заверений Анкары о приверженности принципу территориальной целостности Сирии как конечной цели политического процесса.

Роль Саудовской Аравии в сирийском конфликте также изменилась. Бурное развитие событий в регионе и расширение сферы иранского влияния в Ираке, Ливане и Бахрейне укрепили в Эр-Рияде представление о том, что Тегеран стремится окружить «шиитским поясом» святыни ислама и дестабилизировать саудовскую монархию. С началом конфликта усилия саудовцев были направлены на создание в Сирии противовеса Ирану путем консолидации идеологически близких к ним исламистских сил. Финансирование этой части вооруженной оппозиции и распространение саудовского влияния на структурирование ее политической части сыграли роль в эскалации военных действий не в пользу правительственных войск.

По мере того, как в развитии конфликта происходил перелом, баланс выигрышей и неудач складывался не в пользу группировок, находящихся под саудовским влиянием. Политика, направленная на подрыв законного режима в Сирии, вступала в противоречие с затянувшимся вооруженным вмешательством в Йемене под лозунгом восстановления «конституционной законности». Война на два фронта становилась все более обременительной. Закрепление ИГИЛ в Сирии и Ираке дало импульс к расширению террористической активности на юге Аравийского полуострова и в самой Саудовской Аравии. Переход от ставки на падение режима Асада к более реалистическому видению перспектив происходило на фоне осложнившихся отношений с Соединенными Штатами. Несмотря на общую антииранскую направленность, в Эр-Рияде усиливалось недовольство хаотичной и непредсказуемой политикой Трампа на Ближнем Востоке. Возникли опасения, что США готовятся уйти из региона, и, соответственно, ощущение неуверенности в поддержке, если Иран воспользуется образовавшимся вакуумом.

Параллельно разногласиям между Саудовской Аравией и Россией по Сирии шел процесс выстраивания отношений между ними на базе совместных интересов в региональной и глобальной политике. В ходе регулярных контактов, в том числе на высшем уровне, постепенно достигалось взаимопонимание и по принципиальным подходам к сирийскому урегулированию, таким как искоренение терроризма, скорейшее начало работы Конституционного комитета, содействие расширению гуманитарных поставок и возвращению беженцев.

Действия России – и это признается ее оппонентами – внесли коренной перелом в развитие сирийского кризиса. К моменту начала военной кампании в Сирии правительственная армия и лояльные ей милицейские формирования вели бои на окраинах столицы, с трудом сдерживая наступление боевиков на южном фронте. Приход к власти «зеленого интернационала» в центре арабского мира был вполне прогнозируем. Именно тогда, летом 2015 г., президент Асад произнес фразу о необходимости «сохранить полезную Сирию», то есть «алавитский коридор» в западной части страны вдоль побережья от Даръа на юге до Латакии на севере, то есть не более 30–35% сирийской территории.

Сегодня ситуация совершенно иная. Дамаск вернул контроль над большей частью страны (по различным оценкам 68–70%), оппозиция лишена возможности вести активные боевые действия, сохранив некоторые анклавы на северо-западе. «Арабский халифат» как квазигосударственное террористическое образование и его военная инфраструктура разгромлены. В то же время на пути к постконфликтному урегулированию предстоит преодолеть множество препятствий. Примерно треть сирийской территории контролируется Турцией (северный анклав от турецкой провинции Хатай до западного берега реки Евфрат) и «Сирийскими демократическими силами», получившими специальную подготовку и оснащение в США (северные и северо-восточные районы вдоль Евфрата). И, наконец, нерешенность проблемы провинции Идлиб на западе, где зона деэскалации захватывает часть провинций Халеб и Хама. Доминирующие позиции там удерживают радикальные исламисты, сгруппировавшиеся вокруг террористической организации «Хайат Тахрир Аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра» – запрещена в России. – Ред.).

Перипетии международного посредничества: между Женевой и Астаной

За восемь лет конфликта, который с самого начала был интернационализирован в первую очередь самими арабскими государствами, сменилось три специальных представителя генерального секретаря ООН по Сирии и предпринималось множество попыток найти пути урегулирования. Предметом международных дискуссий стали такие вопросы посреднической роли ООН, как: способен ли ее специальный посланник сохранять беспристрастность, если члены Совета Безопасности, перед которым он отчитывается, поддерживают разные стороны в конфликте, зависит ли успех миссии посредника от содержания его мандата и может ли «жесткий мандат», каким, например, располагал верховный представитель Евросоюза в Боснии, быть более эффективным для поддержания необходимого давления на противоборствующие стороны.

В первые месяцы вооруженных столкновений попытки посредничества предприняла ЛАГ, но они не увенчались успехом. Режим и оппозиция рассчитывали на скорую победу при поддержке извне, а сирийское руководство имело все основания не доверять Лиге, находящейся под влиянием Саудовской Аравии и Катара. С февраля 2012 г. началось посредничество по линии ООН. После того, как Совбез оказался неспособен выработать согласованные решения (курс Запада и арабских государств Персидского залива на международную легализацию вмешательства наталкивался на решительное вето России и Китая), Генеральная ассамблея поручила генеральному секретарю назначить специального представителя по Сирии. Им стал бывший генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, имевший большой опыт миротворческой деятельности.

План из шести пунктов, разработанный международным посредником, предусматривал прекращение военных действий, развертывание наблюдательной миссии ООН и начало межсирийских переговоров при международном содействии. Однако этот простой и в теории правильный план не получил поддержки в СБ ООН, а его реализация была сорвана самими сирийцами. Наблюдатели ООН не смогли продолжать работу в условиях непрекращавшихся военных действий, провокаций и ограничений на передвижение. В июне 2012 г. Аннан подал в отставку, не проработав и шести месяцев. Вместе с тем миссия Аннана подготовила почву для выработки первого консенсусного международного документа, Женевского коммюнике от 30 июня 2012 г., и затем на этой основе – резолюции СБ ООН 2254 (2015 г.), заложивших правовую базу сирийского урегулирования. Ведущую роль в этой работе сыграло взаимодействие России и США, которые, несмотря на имеющиеся разногласия в рамках «Группы действий» по урегулированию в Сирии, смогли прийти к согласию в отношении главных принципов международного сопровождения усилий самих сирийцев по выходу из кризиса. Эти документы оставались основой мандата для последующих спецпредставителей генерального секретаря – бывшего министра иностранных дел Алжира Лахдара Брахими и Стаффана де Мистуры, возглавлявшего ранее миссии ООН в Ираке и Афганистане.

С самого начала ооновского посредничества политический процесс столкнулся с трудностями. Принятые международно-правовые документы содержали руководящие принципы урегулирования и «дорожную карту» с указанием ориентиров по времени для каждого из его этапов. Из всего комплекса причин, заведших в конечном счете переговорный процесс на женевском треке в тупик, наиболее существенными представляются следующие:

— СБ ООН рассматривается как главный и единственный механизм имплементации и поддержки спецпредставителя. При расколе в рядах Совбеза политический капитал международного посредничества девальвировался.
— Обострение российско-американских разногласий относительно трактовки положений Женевского коммюнике и резолюции СБ ООН 2254, относящихся к содержанию переходного периода и очередности шагов. В особенности по таким вопросам, как статус и полномочия «переходного управляющего органа», роль и место в этот период президента Асада. Вплоть до последнего времени США и оппозиция ставили его отставку условием начала прямых межсирийских переговоров. Для такой интерпретации в текстах основополагающих документов весомых оснований не было.
— Отсутствие поддержки сирийскими сторонами, связывающими свои расчеты с военной победой. В сентябре 2016 г. российско-американское взаимодействие было прервано, что осложнило усилия по принуждению сирийцев к переговорам. Перерывы между раундами становились все продолжительней, эскалация насилия продолжалась, а политические вопросы затенялись гуманитарными проблемами.
— Долгие дискуссии на тему, что вначале, а что потом: борьба с терроризмом или договоренности о параметрах переходного периода, то есть раздела власти.
— Разрозненность политической оппозиции, внутренние трения и перестановки в ее рядах в борьбе за лидерство, неспособность заручиться поддержкой боевых командиров на местах, между которыми также разгорались конфликты, отражающие соперничество Саудовской Аравии, Катара и Турции.
— Недостаточное внешнее давление на сирийские стороны. Если по мере успехов сирийской армии после российского вмешательства завышенные требования оппозиции сменились более умеренными, то Дамаск проявлял все меньше готовности к уступкам.
— Фрагментация межсирийских и международных переговорных площадок снижала значимость женевского формата.

Двум крупным дипломатам, наделенным международным мандатом, не удалось добиться эффективного прекращения военных действий, обеспечить беспрепятственную доставку гуманитарной помощи и вывести правительство Сирии и оппозицию на прямые переговоры. В то же время во многом благодаря их усилиям вялый процесс в Женеве поддерживался на плаву и постепенно вырисовывались его слабые места. С начала 2017 г. стало понятно, что для выхода из политического тупика требуется стабилизация военной обстановки. Акцент с российской стороны был сделан на взаимодействие с Турцией, которая расширила к тому времени влияние на различные организации сирийских боевиков и, со своей стороны, проявляла желание сотрудничать с Россией. С подключением Ирана, также заинтересованного в деэскалации военных действий, образовался астанинский формат переговоров (по старому названию столицы Казахстана, где проходили первые встречи).

Работа в этом формате, в которой принимал участие и Стаффан де Мистура, имела свои особенности и преимущества. Представители сирийского правительства впервые сели за стол переговоров с командирами вооруженной оппозиции, теми самыми, которых называли в Дамаске «террористами». Россия, Турция и Иран выступали гарантами выполнения достигнутых договоренностей. Анкара обеспечивала «кооперабельное поведение» тех отрядов, на которых она имеет влияние, а Россия старалась добиться того же от Дамаска. Иран должен был сдерживать действия «Хезболлы» и отрядов шиитского ополчения. Важным итогом регулярных встреч «астанинской тройки» стали соглашения о четырех зонах деэскалации, которые позволили на время снизить накал военных действий, активизировать работу по достижению перемирия на местах. Оппозиция придавала большое значение вопросам, связанным с мерами доверия (освобождение заключенных, обмен пленными), разблокированием ряда населенных пунктов и оказанием гуманитарной помощи районам, находившимся в бедственном положении.

Повестка дня межсирийских переговоров в Астане стала расширяться. Это вызвало негативную реакцию США и ведущих стран Евросоюза, по заявлениям которых астанинский формат зашел на политическое поле, отведенное по резолюции СБ ООН 2254 Женеве. Вопрос о том, как соотносятся эти форматы, долгое время отягощал отношения с западными партнерами, которые высказывали недоверие к миротворческим усилиям Москвы, подозревая ее в попытках «обойти» ключевые положения ооновских документов и девальвировать роль ООН в сирийском урегулировании. С российской стороны при этом не раз давались разъяснения, что переговоры в Астане и встречи в верхах между Россией, Турцией и Ираном нацелены на «поиск компромиссных решений» с целью «помочь женевскому процессу», что политико-дипломатическому решению сирийского кризиса на международно-правовой основе нет альтернативы.

В то же время новые реалии в военном противостоянии и изменение соотношения сил между режимом и оппозицией потребовали внесения корректировок в порядок действий по выполнению ключевых положений резолюции 2254. Сирийское руководство, сотрудничая со спецпредставителем ООН, отказывалось обсуждать по существу вопрос о создании «переходного управляющего органа», способного «в полном объеме осуществлять полномочия исполнительной власти», как об этом сказано в Женевском коммюнике. Вместо этого выдвигались различные варианты проведения в Дамаске широкого диалога с целью формирования правительства национального единства – для оппозиции совершенно неприемлемые.

Отсюда возникла идея начать межсирийский диалог с обсуждения проекта новой конституции, принятие которой включено одним из центральных пунктов в «дорожную карту» политического процесса. С конца 2017 г. фокус работы спецпредставителя с сирийскими сторонами при содействии России, Турции и Ирана, проводивших регулярные встречи на высшем уровне, переместился на формирование состава Конституционного комитета. Значительный вклад внес Конгресс сирийского национального диалога в Сочи (январь 2018 г.), который принял решение о начале конкретной работы по линии ООН над подготовкой проекта конституции.

Усилия Стаффана де Мистуры в этом направлении, продолжавшиеся вплоть до его отставки в январе 2019 г., со всей очевидностью показали, насколько велика пропасть взаимного недоверия между всеми сторонами, имеющими рычаги политического влияния, и как трудно найти точки совпадения интересов. Россия стремилась выстроить широкое поле согласия на «сбалансированной и инклюзивной основе» вокруг кандидатур в состав «третьего списка», представляющего гражданское общество и независимых экспертов (состав членов Комитета от правительства и оппозиции был в конце концов представлен). Однако ее ведущая роль на этом направлении вызывала ревность западных партнеров. В то же время формирование окончательного состава Конституционного комитета осложнялось позицией Дамаска, который видит подготовку конституции как «чисто суверенное дело» сирийского народа без «какого-либо иностранного вмешательства».

Вместе с тем к началу 2019 г. сложилась обстановка, в целом благоприятствующая постепенному переходу от военного противостояния к политическому процессу. Наметился своего рода консенсус вокруг того, что в новой ситуации парадигма переговорного трека «Женева-2» по схеме «платформа режима versus платформа оппозиции» себя изжила и дальнейшее продвижение по этому пути малоперспективно. Новые военные реалии признаются Соединенными Штатами и европейскими партнерами России, которые в настоящее время не заостряют вопрос о смене режима, делая акцент на проведение конституционной реформы и последующие свободные выборы под эгидой ООН. Вопрос в том, как привести к единому знаменателю все составные части политического процесса и возможно ли это в условиях нарастающего конфликта между Россией и Западом.

Основные компоненты сирийского урегулирования

К числу базовых элементов, без которых возвращение Сирии к миру и национальному примирению не представляется возможным, относятся такие направления, как реформа конституционно-государственного устройства, экономическая реконструкция и гуманитарная помощь, возвращение беженцев, реорганизация армии и силовых структур, проведение выборов под надзором ООН и многое другое.

Государственно-политическое устройство послевоенной Сирии и его конституционная легитимация – один из ключевых вопросов, вокруг которого сталкиваются интересы внешних сил и концентрируются межсирийские разногласия. Определение графика и процедуры разработки проекта новой конституции записано в резолюции 2254 как одно из центральных положений перехода к «инклюзивному правлению на внеконфессиональной основе». При всех разночтениях, касающихся последовательности шагов в переходный период, в международном сообществе постепенно вырисовывается более или менее общее понимание – отправным пунктом должно быть начало конституционного процесса, ведомого, как предусмотрено резолюцией, самими сирийцами.

Среди сирийских юристов и политологов обозначилось два подхода – принятие новой конституции либо внесение поправок в ныне действующий закон 2012 года. Дамаск подвергает сомнению необходимость принятия новой конституции, полагая, что способен решить все вопросы самостоятельно, без существенных уступок. Сирийская оппозиция, раздираемая противоречиями по многим другим вопросам, выступала за разработку и принятие новой конституции. Одобренная на референдуме в условиях нараставшего гражданского конфликта конституция 2012 г., по мнению оппозиционеров, не может считаться продуктом национального консенсуса. Конституционная комиссия тогда была образована декретом президента. Проект конституции не прошел публичного обсуждения, что в условиях вооруженных столкновений вряд ли было возможно. Однако в последнее время многие реалистически мыслящие оппозиционеры соглашаются взять за основу конституцию 2012 г., но при условии внесения в нее существенных поправок. Их смысл, по существу, сводится к переходу от жестко президентской к президентско-парламентской форме правления с децентрализацией административно-государственного устройства, но при сохранении унитарного характера государства и гарантиях его территориальной целостности. Любые формы федерации рассматриваются как расчленение Сирии и категорически отклоняются как режимом, так и большинством в оппозиции.

Формирование Конституционного комитета, столкнувшееся с серьезными трудностями, показало, что выработка поправок в текст действующей конституции потребует немало времени. С учетом курдского фактора особое место занимает тема территориально-административного устройства страны.

За время военных действий курдам при поддержке американцев, сделавших на них ставку в борьбе с ИГИЛ, удалось создать сильную военную структуру и сформировать в северных и восточных районах Сирии систему местных органов власти, неподконтрольных Дамаску. Неопределенность с сохранением военного присутствия США в Сирии и непредсказуемость Вашингтона в качестве союзника поставили курдов перед выбором между отражением военной угрозы со стороны Турции и достижением договоренностей с Дамаском. Курдское руководство стремится сохранить автономность своих кантонов, где они имеют позиции де-факто, и не допустить расформирования подразделений «Сирийских демократических сил», которые могли бы взять на себя ответственность за обеспечение безопасности территорий к востоку от Евфрата.

Позиция правительства Сирии в отношении предоставления курдам особого административного статуса существенно не изменилась. Согласно заявлению министра по вопросам национального примирения Али Хайдара, ни одна из сирийских провинций не может иметь «преференции, отличающие ее от других провинций или этнических групп». Переговоры на этот счет продолжаются, и речь может идти о различных форматах децентрализации, в том числе на уровне местных сообществ, или о создании некой ассиметричной территориально-административной структуры. Подходящей основой для обсуждения комплекса этих вопросов мог бы стать приемлемый для оппозиции действующий закон №107 о местном самоуправлении.

Другой насущный вопрос – восстановление экономики. Из всех конфликтных очагов в регионе Сирия понесла наибольшие потери. За годы войны ВВП республики сократился более чем вдвое, в то время как по предвоенному экономическому плану он должен был вырасти на 40%. Бюджетный дефицит увеличился более чем в 16 раз. Общий ущерб от военных действий оценивается ООН в 250 млрд долларов, в то время как Дамаск говорит о 400 млрд, необходимых только для восстановления инфраструктуры. Нужда в гуманитарной помощи, по подсчетам экспертов, также составляет внушительную сумму – 20 млрд долларов. От недоедания страдают более 70% семей, жизнь 80% сирийцев опустилась ниже черты бедности, а ее продолжительность сократилась на 20 лет.

Сирия не может восстановиться без привлечения внешней помощи. Финансовый ущерб и разрушения достигли таких масштабов, которые делают задачу реконструкции экономики неподъемной ни для самой Сирии, ни для какого-либо одного государства или даже группы государств. Исходя из понимания важности экономической и гуманитарной составляющих в процессе урегулирования, Россия предложила США, ЕС и другим потенциальным донорам объединить усилия для мобилизации ресурсов на восстановление экономики и возвращение беженцев.

Однако при осознании масштабов материального ущерба и гуманитарной катастрофы, самой крупной со времени Второй мировой войны, согласованная линия на международном уровне, в том числе в системе ООН, по-прежнему отсутствует. США и Евросоюз отказываются финансировать реконструкцию районов, находящихся под контролем сирийского правительства (а это более 70% наиболее населенной территории с наиболее разрушенной инфраструктурой). В качестве условия выдвигается трансформация Сирии в соответствии с «заслуживающим доверия» политическим процессом.

Экономическую помощь Запад рассчитывает использовать как инструмент давления на Дамаск и его союзников. Отказ сотрудничать напрямую с сирийским правительством – кроме политических соображений – аргументируется необходимостью проведения реформ государственного управления, изменения законодательства в сфере собственности и инвестиций. В условиях действующей в стране «военной экономики» поступление международной помощи через официальные каналы, по мнению западных экспертов, неизбежно приведет к закреплению позиций обслуживающих интересы режима коррумпированных бизнесменов и различных связанных с ним структур, удерживающих власть на местах. Руководство Сирии, со своей стороны, также политизирует вопросы экономического восстановления, декларируя неготовность получать помощь от «пособников терроризма». Расчет при этом делается на то, что подходы ряда стран Евросоюза могут измениться, если Дамаск проявит твердость. Среди европейских стран в последнее время действительно наметились расхождения между теми, кто решительно против сотрудничества с «режимом, не подлежащим реформированию», и теми, кто придерживается примиренческого подхода в расчете на скорую стабилизацию и участие в выгодных проектах. Выработка согласованного проекта экономической реабилитации Сирии является задачей всего международного сообщества, учитывая, что политические и гуманитарные последствия конфликта вышли далеко за пределы региона.

С реконструкцией Сирии неразрывно связана проблема возвращения беженцев. Сирийские беженцы составляют сегодня не менее трети перемещенных лиц во всем мире. В результате конфликта, по данным ООН, мест постоянного проживания лишилось около половины довоенного населения Сирии (5,6 млн беженцев и 6,6 млн внутренне перемещенных лиц). Наибольшее число беженцев сосредоточено в Турции (3,5 млн), Ливане (1 млн) и в Иордании (650 тыс.). Эта проблема воздействует на экономику соседних стран, создает серьезные внутриполитические трудности. Для Ливана, где сирийцы составляют 20% населения, беженцы, по выражению премьер-министра Саада Харири, превратились в «бомбу замедленного действия». Рост реального ВВП Иордании в течение последних трех лет сокращается, а показатель дохода на душу населения с 2012 г. находится на нуле.

Правительство Сирии должно быть заинтересовано в создании благоприятных условий для возвращения беженцев по целому ряду причин. Это и восстановление доверия, и привлечение в экономику среднего предпринимательского класса, и нормализация отношений с Западом, и, что немаловажно, легитимность выборов (президентские выборы предстоят в 2021 г.). По призыву России и во многом благодаря ее инициативам в середине 2018 г. началось возвращение беженцев – в основном из Ливана и Иордании, а также из Турции – в районы, не контролируемые Дамаском. Полномасштабному возвращению препятствует ряд обстоятельств. В первую очередь, позиция США и ЕС, которые считают, что внутренние условия для добровольной и безопасной репатриации пока не созданы. Такой же позиции придерживается Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев. Его представители добиваются от правительства Сирии более широкого присутствия в стране для оказания помощи беженцам на местах и повышения степени доверия. Согласно исследованию Фонда Карнеги, «несмотря на желание большинства беженцев вернуться домой, маловероятно, что они смогут сделать это в ближайшее время, даже в том случае, если прекратятся военные действия».

Международная практика свидетельствует, что для создания внутренней среды, которая стимулировала бы процесс возвращения, требуется соблюдение ряда условий. Среди них решение таких вопросов, как обеспечение безопасности, правовые гарантии прав собственности, возможность вернуться в прежние места проживания, амнистия уклонистов от призыва в армию, наличие рабочих мест и социальных услуг, восстановление системы здравоохранения и образования. То есть многое здесь зависит от самого правительства – насколько оно способно решать такие масштабные задачи и имеется ли для этого политическая воля.

Между тем представители оппозиции, склонной договариваться с правительством, и западные источники отмечают непоследовательность и противоречивость действий Дамаска. Большое недоумение вызвал принятый 2 апреля 2018 г. закон №10 о недвижимости, позволяющий правительству изымать ее и пускать под городскую застройку (редевелопмент) без соблюдения надлежащих процедур и выплаты компенсации владельцам. Жителям Сирии независимо от мест их фактического проживания предписывалось в течение 30 дней предоставить документы о собственности, что для беженцев практически невозможно. По многим оценкам, новый закон направлен против противников режима с целью заселить районы новых застроек в крупных городах «лоялистами». Хотя впоследствии давались успокаивающие пояснения и вносились поправки, факт принятия этого закона имел отрицательный резонанс.

Выполнение других условий, способствующих возвращению, потребует проведения реальных социально-экономических реформ, реорганизации спецслужб и армии, реинтеграции комбатантов в мирную жизнь, перестройки правовой системы и, что самое главное, – отказа от мышления категориями «победитель получает все» в пользу подлинного национального примирения по принципу «ни победителей, ни побежденных».

Перспективы послевоенной Сирии: интересы России

Россия, в том числе ее военная дипломатия, достигла многих стратегических целей, которые ставились перед сирийской операцией:

— поставлен предел насильственной смене режима в Сирии;
— предотвращен приход к власти радикальных исламистов с дальнейшей дестабилизацией всего региона и перетеканием воинствующего исламизма на территорию России;
— ИГИЛ как террористическое образование и его военная инфраструктура разгромлены, и хотя совместную антитеррористическую коалицию, к чему призывала Москва, создать не удалось, Россия и США действовали в борьбе с ИГИЛ, пусть и раздельно, но на параллельных курсах;
— под контроль правительства Сирии возвращено более двух третей территории страны;
— закреплены позиции России в восточной части Средиземноморья, исторически важные для российского флота;
— подтвержден статус России как мировой державы.

Возникает вопрос: что дальше? Какова должна быть последовательность действий в сочетании военных усилий и дипломатии?

Военно-политическая обстановка «на земле» ограничивает возможности Дамаска принимать самостоятельные решения о дальнейшем продвижении правительственных войск. Освобождение Идлиба, северных и восточных территорий силовым путем помимо трудностей военного и гуманитарного порядка сопряжено с достижением политических договоренностей и каких-то сложных компромиссных решений в более широком формате – не только между Россией, Турцией и Ираном. На этом этапе от России требуется дипломатическое искусство, чтобы сохранить взаимопонимание с партнерами по астанинскому процессу и в то же время не оттолкнуть Израиль. Совместить законные опасения Ирана и Израиля в сфере безопасности и не допустить столкновения между ними – непростая задача.

Нельзя сбрасывать со счетов и возможность налаживания рабочих отношений с США по постконфликтному урегулированию в Сирии, то есть за пределами военных каналов связи, которые, по оценкам обеих сторон, функционируют успешно. Несмотря на заявления Трампа, Соединенные Штаты не намерены сворачивать военное присутствие. Будет ли сокращение и, если будет, то насколько, не имеет значения, поскольку спецназ на востоке Сирии, как это уже показывали американцы, находится под постоянной защитой ВВС США. Сохранение ограниченного контингента в Сирии, по мнению большинства в американском военно-политическом истеблишменте, рассматривается как способ «держать флаг» в ходе многосторонних переговоров по Сирии и одновременно контролировать линии военных коммуникаций Ирана между Ираком, Иорданией и Ливаном.

Новый расклад сил в конфликте ознаменовал как бы завершение его военной фазы и создал предпосылки для политического продвижения. Вопрос в том, что понимать под политическим решением – урегулирование на долговременной основе или его имитацию поверхностными изменениями. Уже сейчас заметно, что рисуется картина одержанной победы. Это особенно проявляется в триумфаторских настроениях Дамаска. Военное решение, о невозможности которого твердили все участники конфликта, мол, уже состоялось, и дальнейший политический процесс должен проходить под диктовку победителей. Тактика сирийского руководства, как ее наметил президент Асад, состоит в том, чтобы добиваться примирения, а если это окажется недейственным, использовать военную силу для освобождения всей страны, в том числе и от «американской оккупации».

Как показывает мировой опыт гражданских войн, полная победа одной из сторон не гарантирует мира, если проблемы, ставшие источником конфликта, не решены и сохраняется недружественное для победителей внешнее окружение.

Запад фактически признает ключевую роль России, однако чинит препятствия, добиваясь от нее давления на Дамаск, который всегда был для Москвы нужным, хотя и трудным партнером. Тем самым на Дамаск и его «союзников» в определенной степени возлагается ответственность за конечный результат. Если получится найти точки соприкосновения с Россией на почве совместного видения послевоенной Сирии, то США и Европа будут готовы к взаимодействию, если нет – то любой из игроков на сирийском направлении имеет возможность дестабилизировать обстановку.

В интересах России – урегулирование на устойчивой основе, исходя из понимания, что политическое устройство Сирии не может оставаться таким, каким оно было до войны. Новая военная реальность должна закрепиться построением властной конструкции, основанной на действительно инклюзивной базе, представляющей широкий спектр национально-патриотических сил, в том числе интересы суннитского большинства. В противном случае плоды военного успеха со временем могут быть упущены.

Важное значение для достижения долговременного урегулирования имеет восстановление отношений Сирии не только с ближайшим окружением – здесь наметились некоторые сдвиги, – но и с внешним миром. В интересах России – добиваться урегулирования на основе международного согласия. Составной частью такого согласия должно быть признание легитимности реформированного сирийского режима и военного присутствия России в Сирии на долгосрочной основе. У Москвы имеется достаточно возможностей и военно-политического влияния для обеспечения своих интересов в Сирии неконфронтационным путем. Растопить лед взаимной вражды и ненависти после стольких жертв и гуманитарных катастроф можно только путем долгих и, главное, непрерывных многосторонних усилий.

Источник — Россия в глобальной политике

ВС Турции патрулируют наблюдательные пункты в Идлибе

Патрулирование осуществляется в соответствии с договоренностями с Россией и Ираном

Eşref Musa,Levent Tok,Hicran İsmayılova  

ВС Турции патрулируют наблюдательные пункты в Идлибе

ИДЛИБ

Конвой Вооруженных сил Турции провел очередное патрулирование между наблюдательными пунктами в зоне деэскалации в сирийском Идлибе.

Патрулирование в зоне деэскалации осуществляется в соответствии с сочинскими договоренностями лидеров Турции, России и Ирана от 14 февраля текущего года.

Колонна турецких военнослужащих в полдень 4 сентября пересекла границу с Сирией и достигла наблюдательного пункта №7 в деревне Таль-Тукан района Серакиб.

Затем колонна направилась к наблюдательному пункту №8 в деревне Сырман у города Маарат эн-Нуман.

В рамках астанинских договоренностей ВС Турции создали 12 наблюдательных пунктов по внутреннему периметру зоны деэскалации на северо-западе Сирии, а российские военные наблюдатели дислоцированы в 10 пунктах по внешней границе Идлиба.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D0%B2%D1%81-%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%BF%D0%B0%D1%82%D1%80%D1%83%D0%BB%D0%B8%D1%80%D1%83%D1%8E%D1%82-%D0%BD%D0%B0%D0%B1%D0%BB%D1%8E%D0%B4%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B5-%D0%BF%D1%83%D0%BD%D0%BA%D1%82%D1%8B-%D0%B2-%D0%B8%D0%B4%D0%BB%D0%B8%D0%B1%D0%B5/1573113

Times of India: Путин приглашает индийцев помочь ему в Приморье и Арктике

© РИА Новости, Алексей Даничев 

Индийское издание явно гордится солидной ролью, которую российский президент Путин отводит участию их древней страны в развитии российского дальнего Востока. Сказывается впечатление от Восточного экономического форума. Правда, индийцы все-таки немного преувеличивают, когда говорят, что «экономика ЕС буксует, а Восток поднимается». А вот для отношений России с ЕС и Востоком это описание было бы верно.

Times of India (Индия): чем важен визит премьер-министра Нарендры Моди на Дальный Восток

04.09.20192810Редакционная статья

Основные положения:

— Дальневосточный федеральный округ с его природными богатствами вдвое превосходит Индию по площади, однако его население составляет всего 8 миллионов.

— Богатый ресурсами регион открывает большие возможности перед Индией, где царит нехватка энергии.

— Вкладываясь в Дальный Восток, индийские компании смогут закрепиться на рынке, где не придется конкурировать с западными фирмами.

Нью-Дели — В среду Нарендра Моди стал первым индийским премьер-министром, посетившим российский город Владивосток. Моди принял участие в Восточном экономическом форуме и провел двустороннюю встречу с Владимиром Путиным. Позднее они посетили судостроительный завод «Звезда».

Долгое время экономическое и политическое сотрудничество с Россией концентрировалось на ее европейской части, разворачиваясь главным образом в Москве и Санкт-Петербурге. Однако экономика Евросоюза буксует, а Восток поднимается, и Путин решил сфокусироваться на Дальнем Востоке. Дальневосточный федеральный округ с его природными богатствами вдвое превосходит Индию по площади, однако его население составляет всего 8 миллионов человек. Развитие региона оставляет желать лучшего. Таким образом, России нужна помощь Азии. А чтобы не впасть в чрезмерную зависимость от Китая, Путин пытается заручиться в Тихоокеанском регионе поддержкой других инвесторов.

У Индии на Дальнем Востоке большие возможности

Этот богатый ресурсами регион открывает перед Индией, где царит нехватка энергии, большие возможности. Индия, со своей стороны, может предложить скудно населенному региону России столь необходимую рабочую силу. Вкладываясь в Дальный Восток, индийские компании получат выход на рынок, где им не придется конкурировать с западными фирмами. Наконец, страны рассматривают перспективы совместной добычи углеводородов на континентальном шельфе Арктики и на российском Дальнем Востоке.

Вектор на Дальный Восток — попытка Москвы укрепить свое влияние в Тихоокеанском бассейне. В интересах Нью-Дели и Москвы сплотиться в вопросе безопасности Тихоокеанского региона.

«Индия — мощная держава в Индийском океане, и у нее есть интересы в Тихом океане. Россия — мощная тихоокеанская держава, и у нее есть интересы в Индийском океане», — отметил министр иностранных дел Субраманьям Джайшанкар.

Двусторонние отношения Москвы и Нью-Дели

Встреча Путина и Моди станет двадцатой российско-индийской встречей на высшем уровне. Ожидается, что лидеры подпишут пакет соглашений о сотрудничестве в области обороны, торговли, энергетики и промышленности.

Политических разногласий между странами нет, поэтому обсуждаться главным образом будут вопросы экономические. Товарооборот между Россией и Индией составляет 11 миллиардов долларов, и страны нацелены увеличить обоюдные инвестиции и укрепить сотрудничество в энергетическом секторе.

О прочности российско-индийских связей можно судить уже по тому, что Индия — вопреки желаниям США — согласилась приобрести российские ЗРК С-400 на сумму в 5 миллиардов долларов.

В 2015 году Россия и Индия заключили договор на 1 миллиард долларов о совместном производстве военных вертолетов Ка-226 в рамках инициативы «Сделано в Индии», однако реализация сделки многократно откладывалась. В марте этого года Индия и Россия запустили совместное производство автоматов АК-203. Встреча двух лидеров, по всей вероятности, придаст этим начинаниям столь необходимый импульс.

Кроме того, ожидается, что Моди и Путин обсудят предложение о создании зоны беспошлинной торговли между Индией и Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС). Эта организация, куда, помимо России, входят Казахстан, Киргизия, Армения и Белоруссия, появилась на свет в 2015 году для содействия экономическому развитию стран-членов. Ожидается, что эта уже обсуждавшаяся инициатива придаст толчок экономическим связям Индии с ЕАЭС.

Наконец, переговоры могут коснуться обострения отношений Индии с Пакистаном из-за Джамму и Кашмира.

Восточный экономический форум

В рамках трехдневного Восточного экономического форума, который начался 4 сентября, пройдет свыше 70 мероприятий, которые призваны укрепить международное сотрудничество в Тихоокеанском регионе и ускорить развитие российского Дальнего Востока.

Премьер-министр Моди станет почетным гостем форума. Также ожидается прибытие министров из ряда стран, включая Китай, Южную Корею, Северную Корею, Сингапур и Индонезию.

https://inosmi.ru/politic/20190904/245764278.html

Россия готова сотрудничать с Турцией по проекту ТFX

Об этом сообщил глава Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству России Дмитрий Шугаев

Emre Gürkan Abay,Olga Keskin   |28.08.2019

Россия готова сотрудничать с Турцией по проекту ТFX

МОСКВА

Россия готова обсудить с Турцией сотрудничество по проекту ТFX (разработка турецкого истребителя пятого поколения).

Об этом сообщил журналистам глава Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) России Дмитрий Шугаев на авиасалоне МАКС-2019.

«У Турции есть проект TFX и мы в части индустриального сотрудничества, готовы обсуждать с ними и эти темы. Более того, лидеры наших стран выразили желание расширить сотрудничество в сфере оборонной промышленности. Наша страна и наша промышленность в принципе готовы», — сказал глава ФСВТС.

По его словам, Россия также может поставить Турции авиационные двигатели и средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ).

Кроме того, глава ФСВТС прокомментировал тему возможных поставок российских истребителей Су-35 или Су-57.

«Россия и Турция провели консультации по поставке истребителей Су-35 или Су-57. Анкара проявила к ним большой интерес. Рано говорить о каких-то контрактных переговорах. Во-первых, нет еще заявки, даже формально еще ничего не оформляли. Будут переговоры с моим турецким коллегой — главой управления оборонной промышленности при президенте Турции Исмаилом Демиром»,- сказал Шугаев.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F-%D0%B3%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%B0-%D1%81%D0%BE%D1%82%D1%80%D1%83%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B0%D1%82%D1%8C-%D1%81-%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D0%B5%D0%B9-%D0%BF%D0%BE-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B5%D0%BA%D1%82%D1%83-%D1%82fx-/1567143

Турция может закупить Су-35 и начать диалог с Сирией


Переданный ВКС России завершающий истребитель Су-35С (бортовой номер «17 красный») по гособоронзаказу 2018 года, построенный Комсомольским-на-Амуре филиалом «КнААЗ им. Ю.А. Гагарина» ПАО «Компания «Сухой», во время промежуточной посадки в Перми при перегоне из Комсомольска-на-Амурое, 29.12.2018 (с) Владимир Смертин / ВКонтакте

Игорь Субботин
Обозреватель-международник при главном редакторе НГ



Турецкому лидеру нужны и российские самолеты. Фото со страницы президента Турции в Twitter
Незапланированный визит турецкого президента Реджепа Тайипа Эрдогана в Москву 27 августа по времени совпал с началом поставок в Турцию второго дивизиона российских ЗРС С-400. Вопреки всем ожиданиям, которые делали наблюдатели после реализации сделки по С-400, отношения двух стран так и не получили нового импульса. В турецкой экспертной среде полагают, что Анкара оказалась в сильной зависимости от Москвы, и сейчас, после авиаудара по турецкому конвою в Сирии, Эрдогану придется идти на новые уступки российской стороне.
Эрдогана примет президент РФ Владимир Путин. Им предстоят непростые переговоры по региональной проблематике, прежде всего – по Сирии. Беседа, как ожидается, пройдет после авиасалона МАКС-2019. «Конечно, будут обсуждаться и Сирия, и Украина, и другие вопросы, – заявил журналистам пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков. – Конечно, определенный акцент на сирийских делах будет сделан». «Турция – это наш близкий партнер, наш союзник, – сказал Песков. – Нас объединяют в целом очень развитые торговые отношения, многовекторные, которые отличаются даже близостью в таких чувствительных областях, как военно-техническое сотрудничество». При этом глава кремлевской пресс-службы не стал уточнять, обращалась ли Турция за поставками российских истребителей Су-35.
Встрече двух президентов предшествовал телефонный разговор, в ходе которого они обсудили последние события в Сирии, в том числе попытки правительственной армии начать наступление на провинцию Идлиб, остающуюся под контролем противников официального Дамаска.
Последним инцидентом, подогревшим опасения турецкого руководства, стало нападение ВВС Сирии на турецкий военный конвой в этом районе. Эрдоган предупредил Путина по телефону, что все нарушения правительственных сил вокруг зоны деэскалации «Идлиб» ведут к большому гуманитарному кризису и создают «очень серьезную» угрозу для национальной безопасности Турции. «Эти атаки наносят ущерб усилиям по урегулированию сирийского конфликта», – говорится в заявлении пресс-службы турецкого лидера.
В настоящее время турецкое командование концентрирует силы в приграничной зоне, очевидно, желая повысить ставки. Так, 26 августа телеканал CNN Turk сообщил о переброске в район расположения турецко-американского Центра проведения совместных операций колонны бронетехники. Техника, как сообщается, вышла с территории командования 20-й бронетанковой бригады в городе Шанлыурфа и проследовала в расположение Третьего командования пограничных войск на границе с Арабской Республикой в районе Акчакале. Сам центр начал работу в этой военной части 24 августа. CNN Turk уточняет, что в составе колонны были танки, бронемашины, а также грузовики с боеприпасами. О целях переброски войск не сообщается ничего, однако 26 августа Эрдоган дал понять: скоро в северные области Сирии двинутся сухопутные части армии.

Наблюдатели говорят о том, что предстоящий визит Эрдогана в Москву является внеплановым и по большому счету внезапным, ведь лидеры РФ и Турции должны были встретится в Анкаре в середине сентября – во время трехстороннего саммита с участием иранской стороны. Он должен проходить в рамках так называемого астанинского процесса, гарантами которого являются Москва, Анкара и Тегеран. В связи с такой спешкой турецкого президента есть основания полагать, что его приезд в Москву, назначенный на 27 августа, носит вынужденный характер. При этом тяжелую для Эрдогана ситуацию, по всей видимости, создал авиаудар по колонне с тяжелым вооружением турецкой армии, двигавшейся в сторону сирийского города Хан-Шейхун. В экспертной среде согласны с этим тезисом.

«Сложность ситуации заключается в том, что после авиаудара поддерживаемые Турцией в Хан-Шейхуне вооруженные группировки и формирования не смогли получить поддержку, которая, как официально заявляет турецкая сторона, была нужна для укрепления 9-го военного наблюдательного пункта, – заявил «НГ» турецкий политолог, кандидат политических наук Керим Хас. – Всего таких пунктов – 12. В итоге после взятия сирийской армией Хан-Шейхуна не только изменилась расстановка сил, но и сама ситуация приобрела подвешенное состояние. Турецкие военные, находящиеся на 9-м наблюдательном пункте, оказались окружены сирийской армией, плюс ко всему застряла двигавшаяся для подкрепления колонна. Очевидным выходом из этой ситуации является диалог с Дамаском, а именно с Башаром Асадом». Прямого контакта с ним у Эрдогана нет, говорит эксперт.

Просьба о встрече в Москве, считает аналитик, естественным образом ведет к пересмотру ранее достигнутых договоренностей о важнейших для Анкары вопросах, в том числе и о судьбе наблюдательных пунктов.
«Исходя из этого, говорить о том, что встреча в Москве будет легкой, не приходится, – убежден Хас. – Президент Турции находится в откровенно тяжелом положении, а турецкая военная дипломатия допустила ряд упущений и просчетов, которые во многом и привели к нынешней ситуации. Абсолютно очевидно, Анкара не могла подумать, что после начала поставок С-400 Москва продолжит поддерживать официальный Дамаск и не даст возможности турецким военным пройти в Хан-Шейхун и провести там свои «маневры». Политика Москвы во многом связывает руки турецкому руководству. Анкара становится все больше зависимой, и эта зависимость приобретает глубинный характер».

Инцидент 19 августа заставил Анкару взглянуть на ситуацию иначе, полагает эксперт. «Двойная игра на минном поле по определению не может закончиться для Турции позитивно, – говорит Хас. – В начале августа появилась информация о том, что скорее всего Анкара и Вашингтон пришли к некоторому пониманию по вопросу «зоны безопасности» и созданию общего координационного центра для проведения операции в регионе Восточного Евфрата. Эти события, мягко говоря, не устраивают Москву, в руках которой находится судьба Идлиба».

В связи с этим аналитик предполагает: процессы в Идлибе могут ускориться, а действия Анкары – сработать как спусковой крючок. «Очевидно, что турецкой стороне придется вновь идти на уступки, – считает Хас. – В этом контексте символично и по-политически «красиво» было согласиться на встречу и пригласить турецкого президента не просто на переговоры в Кремль, а на открытие МАКС-2019. Вероятно, Эрдогану придется говорить более конкретно о покупке российских Су-35. Такое развитие событий указывает на то, что Анкара оказалась в тупике, а ее видение дальнейших отношений с Россией после начала поставок С-400 пока не оправдалось».

Источник — ng.ru

Путин – Эрдоган: испытание Идлибом

Владимир Путин и Реджеп Тайип Эрдоган (слева направо) (Фото: Михаил Метцель / ТАСС)

Президент России Владимир Путин и президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган провели телефонные переговоры. Готовится их личная встреча в России. На переговорах речь будет идти об активизации совместных усилий в целях ликвидации исходящей из Идлиба на основе выполнения Сочинского меморандума от 17 сентября 2018 года.

Мира Гасанова,

События августа показали, как непросто Турции выстраивать свою сирийскую политику. В начале месяца после долгих уговоров и даже давления друг на друга Анкаре и Вашингтону наконец удалось добиться соглашения по созданию на восточном берегу Евфрата на севере Сирии зоны безопасности.

Однако уже через несколько дней стало известно о поставке американцами очередной партии вооружения своим курдским союзникам. А во второй половине месяца обострилась обстановка на юго-востоке идлибской зоны деэскалации к северу от города Хан-Шейхун. Сирийская армия при поддержке Москвы перешла в наступление на Идлиб. И это несмотря на сочинский меморандум, подписанный президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом и президентом России Владимиром Путиным 17 сентября 2018 года, который предусматривал российское сдерживание наступления на Идлиб взамен обеспечения турками освобождения буферной зоны вокруг нее от повстанцев и предотвращение атак повстанцев на позиции сирийской и российской армий. Но как оказалось, ни одна из сторон в полной мере не выполнила своих обещаний. Хотя, стоит признать, Путин на протяжении нескольких месяцев все же сдерживал сирийского президента Башара Асада.

Анкара утверждает, что любая атака на Идлиб представляет собой нарушение сочинской сделки, в то время как Москва говорит о нарушении требований сделки со стороны Турции, которая не смогла предотвратить атаку повстанцами позиций сирийской и российской армии. Этим объяснил наступление на Идлиб министр иностранных дел России Сергей Лавров, подчеркнув, что присутствие турецких военных в Идлибе не помогло предотвратить атаки террористов. Путин же выразил поддержку «усилиям сирийской армии по нейтрализации террористов в Идлибе». Наступательная операция Асада при поддержке Москвы испытывает на прочность турецко-российские отношения, считает журналист немецкого издания Die Tageszeitung Юрген Готтшлих. Ситуация, по его словам, изменилась, когда Эрдоган договорился с администрацией президента США Дональда Трампа о совместной операции к востоку от Евфрата: Москва была разочарована и Асад получил зеленый свет.

Эксперт по проблемам стран Ближнего Востока Станислав Тарасов в интервью турецкому порталу BIRGUN констатирует: Турция затеяла «двойную игру», пойдя на договоренность с США на восточном побережье Евфрата. Россия выступает за достижение компромисса между Турцией и Сирией. И Москва не случайно напомнила Анкаре об Аданском соглашении в 1998 года, согласно которому Сирия прекратила оказывать поддержку Рабочей партии Курдистана (РПК), запрещенной в Турции, и выдворила ее лидера Абдуллаха Оджалана за пределы своей территории. Компромисс кажется возможным, учитывая, что Анкара и Дамаск имеют общие интересы в курдском вопросе. В противном случае Дамаск в процессе политического урегулирования также может разыграть «курдскую карту» и предоставить статус автономии сирийским курдам.

Если это произойдет, курды уже будут иметь свои автономии в Ираке и Сирии и в будущем может прийти черед Турции и Ирана. Однако все же отношения между Москвой и Анкарой из-за Идлиба не испортятся и российско-турецкий альянс продолжится, считает Тарасов. Причем, лидеры, скорее всего, придут к консенсусу при личной встрече, которая состоится в скором времени. Колумнист турецкой газеты Hürriyet Седат Эргин тоже надеется на достижение взаимопонимания Эрдогана с Путиным, хотя турецкое правительство и возмущено «беспрецедентной атакой», вот почему «турецкая критика пока фокусируется на Асаде». Между тем, Путин и Эрдоган уже провели телефонные переговоры.

«Обсуждались вопросы российско-турецкого взаимодействия в контексте стабилизации обстановки в зоне деэскалации Идлиб. Условлено об активизации совместных усилий в целях ликвидации исходящей из этого района террористической угрозы и обеспечения выполнения Сочинского меморандума от 17 сентября 2018 года», — говорится в официальном сообщении. Отмечается, что разговор инициировала турецкая сторона. Сразу же после этого разговора стало известно, что Эрдоган вылетит в Москву с однодневным визитом 27 августа. И это несмотря на то что, что очень скоро в Сочи состоится трехсторонний саммит по Сирии. Т. е., по всей видимости, вопрос не требует отлагательств.

На сентябрь запланировано проведение саммита Эрдоган — Путин — Рухани. Если до этого момента не будет достигнут компромисс по Идлибу, турецко-российскому сотрудничеству, вероятно, придет конец, считает Седат Эргин. Такого же мнения придерживается и другой турецкий политолог, ведущий эксперт экспертно-аналитической сети «Анкара-Москва» Энгин Озер, считающий, что обстрел сирийским истребителем турецких военнослужащих можно расценивать как объявление войны. Он напрямую связал этот инцидент с достижением турецко-американских договоренностей по востоку Евфрата, назвав его провокацией со стороны Сирии. Турция, говорит он, пытается сотрудничать с американцами на востоке Евфрата, а с русскими на западе, играет роль модератора между США, с одной стороны, и Ираном с Россией, с другой.
Но Москва, по его словам, почему-то «стала испытывать дискомфорт и подталкивать Турцию выбрать между Россией и США», не учитывая, что американцы ведь могут приступить и к широкомасштабной операции против Асада. Однако неужели на самом деле кризис в Идлибе подвергает высоким рискам сложившиеся между руководством Турции и России доверительные отношения? Желание Турции сохранить тесные связи с Россией на фоне разногласий с США по поводу предложенной зоны безопасности в Сирии бесспорны. Не исключено, что в ближайшее время между Анкарой и Москвой начнется дипломатический диалог. На прошлой неделе союзники по НАТО договорились о создании безопасной зоны в курдском районе на северо-востоке Сирии. Это сделано на фоне угрозы Турции провести трансграничную военную операцию против поддерживаемого американцами курдского ополчения.

Хотя сделанные позднее заявления турецких официальных лиц показали, что обе стороны все еще далеки от достижения полного консенсуса по вопросу о создании безопасной зоны вдоль турецкой границы. Турция предлагает, чтобы безопасная зона захватывала от 30 до 40 км сирийской территории, в то время как США предлагает намного меньше. Анкара также требует, чтобы безопасная зона находилась под ее полным контролем. По мнению Фарука Логоглу, бывшего высокопоставленного турецкого дипломата, которое приводит «МК Турция», неверные политические решения, предпринятые Анкарой в Сирии ранее, обусловили беспомощность Турции на обоих фронтах в сирийском театре военных действий: Идлибе и районе, находящемся под контролем курдского ополчения. «Похоже, на данный момент Анкара согласилась как с продвижением сирийской армии в Идлиб, так и с остановкой США в безопасной зоне на севере Сирии», — подчеркивает Логоглу.

Бывший турецкий генерал Холдун Солмазтурк тоже считает, что Турция уже давно потеряла возможность контроля над развитием событий в Сирии. «Она ничего не может сделать, кроме как действовать в соответствии с российско-американским консенсусом», — отметил Солмазтурк. Считается, что Соединенные Штаты и Россия действуют в Сирии на основе общего консенсуса, где Москва контролирует район на западной части реки Евфрат, в то время как восточная сторона реки, где присутствуют курдские силы, остается под контролем США. Ситуация, похоже, сложилась действительно серьезная, коли Эрдоган не захотел дожидаться встречи в Сочи и летит в Москву на встречу с Путиным.

Идлибский котел и впрямь может стать испытанием на прочность российско-турецких отношений. Но хочется верить, что политический опыт лидеров России и Турции поможет им найти мудрое решение. Подождем…

24 августа 2019
Мира Гасанова

Источник — regnum.ru

Каспий тихо становится русским

Итоги первого Каспийского экономического форума показали доминирование именно российской повестки

Александр Запольскис
25 августа 2019

Иран запустил участок международного транспортного коридора «Север – Юг»

Россия и Индия ускорят создание коридора «Север-Юг»
Как Россия незаметно вводит в строй свой «Шелковый путь»
11-12 августа в Туркмении состоялся первый Каспийский экономический форум. В его работе приняли участие делегации пяти ведущих государств региона: России, Казахстана, Туркменистана, Ирана и Азербайджана. Он стал непосредственным результатом подписания Каспийской конвенции и очередным этапом развития механизмов сотрудничества прикаспийских стран.
Однако за обтекаемыми формулировками официальных дипломатических заявлений кроется целый ряд весьма разнообразных моментов. Некоторые из них можно считать позитивными. Например, весьма вялое внимание к саммиту со стороны западной прессы.

Еще каких-то 3-5 лет назад Каспий там преподносился чуть ли не как главный нервный узел планеты и ключевой регион обеспечения Европы углеводородами в ближайшем будущем. Опирающийся на добычу в Каспийской море проект «Южного газового коридора» позиционировался как полная замена российскому газу. Дело оставалось за малым – замкнуть добычу остальных прикаспийских стран на Азербайджан и далее – на трубопровод TANAP.
Требовалось лишь подвинуть Россию и Иран, что тогда подавалось как задача уже практически решенная. Но результат оказался иным. Фактически базовая концепция Каспийской конвенции и итоги форума полностью опираются не на прозападный, а как раз на российско-иранский подход к проблеме. Так что есть все основания считать, что в геополитическом противостоянии в регионе верх одержала Москва, а отсутствие истерики в западных СМИ означает фактическое признание очевидного со стороны наших геополитических конкурентов.

Они обычно истерят лишь когда считают достижимым добиться если не полного, то хотя бы частичного пересмотра результатов. Когда поражение выливается в разгром, они стараются дружно смотреть в другую сторону и не отсвечивать. А тут вроде как важнейший саммит прошел – и тишина. Разве что короткую заметку выпустили на Euronews. Впрочем, оно и понятно – нет у них методов против «Кости Сапрыкина».

В Туркменистане столкнулись два принципиально разных подхода. Казахстан, Туркменистан и Азербайджан, пусть и с некоторыми нюансами, выступали за развитие, в первую очередь, энергетических проектов. Все остальное как бы очень зыбко, а газ уже есть, и его хотят покупать в Европе. Значит главное – труба, а прочие вопросы могут подождать. Сколь угодно долго.

В свою очередь, Москва и Тегеран, в гораздо меньше степени зависящие от каспийских углеводородов, настаивали на комплексном развитии всех возможных отраслей и направлений. В первую очередь, для стимулирования роста взаимной торговли, расширения туризма, развития рыбного промысла в Каспийском море, а также формирования фундаментальных предпосылок для создания логистического коридора «Север-Юг», позволяющего создать надежную эффективную транспортную инфраструктуру от российских портов в Ленинградской области до иранских портов в Оманском заливе.

Последнее особенно важно по целому ряду долгосрочных глобальных причин. Такой транспортный коридор решительно снизит интересность Суэцкого канала и вообще сократит протяженность логистической линии из Индийского океана в Западную Европу, куда традиционно направляются 3/4 грузов. Автоматически изменится и международное значение Ирана. Это сегодня его можно называть страной третьего мира где-то на периферийной границе Ближнего Востока и Центральной Азии. Когда через его порты пойдут упомянутые выше грузы, мнение Тегерана неизбежно станет куда более важным.
Так вот, на первом Каспийском саммите победил российско-иранский подход. В первую очередь, участники решили развивать каспийские порты, совершенствовать дорожную инфраструктуру и формировать условия по облегчению трансграничного движения товаров и услуг. Каспий тихо становится русским. И это хорошо.

Источник — iarex.ru

Зарубежные инвестиции в Турцию растут

Объем иностранных инвестиций в турецкую экономику в период с июня 2018 года по июнь текущего года вырос на 6,3%

Зарубежные инвестиции в Турцию растут
https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15230

Шестая годовщина химатаки в Восточной Гуте

Прошло шесть лет с момента химической атаки армии Башара Асада по пригороду Дамаска Восточной Гуте: погибли свыше 1400 человек

Шестая годовщина химатаки  в Восточной Гуте
https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/15232

Россия сдает экзамен на «астанинский процесс» в Идлибе

Впервые с начала конфликта в Сирии российские военные активно участвуют в наземных боях

Selen Temizer,Levent Tok,Ekip,Ramin Abdullayev  

Россия сдает экзамен на "астанинский процесс" в Идлибе

АНКАРА

Режим Башара Асада, гарантом действий которого является Россия, захватил три из четырех зон деэскалации, созданных в рамках астанинского процесса.

Москва не только не пресекает действия армии Башара Асада, но и оказывает прямую военную поддержку режиму, задействовав в Сирии военную авиацию.

Россия, являющаяся самым крупным союзником режима в Дамаске, в декабре 2016 года по призыву Турции стала гарантом эвакуации мирных жителей из провинции Алеппо, находившейся в блокаде войск режима Асада.

Благодаря совместным усилиям Анкары и Москвы из блокадного Алеппо за четыре месяца были эвакуированы тысячи мирных жителей.

Успешное сотрудничество в Алеппо побудило стороны продолжить сотрудничество по ситуации на всей территории Сирии.

В столице Казахстана в январе 2017 года состоялась встреча представителей Турции и России, по итогам которой был сформирован так называемый астанинский формат.

На встрече четвертого-пятого мая 2017 года Турция, Россия и включенный в состав стран-гарантов Иран приняли решение о создании в Сирии четырех зон деэскалации, где на тот момент велись самые активные боевые действия.

В состав самой крупной из зон деэскалации вошли провинция Идлиб и часть территории соседний провинции Лазкийе, а также Хама и Алеппо. Еще три зоны деэскалации было создано в ряде районов на севере провинции Хомс, в пригороде Дамаска – Восточной Гуте, а также в ряде районов на юге Сирии (провинции Дераа и Кунейтра). Также было объявлено о режиме прекращения огня в Сирии.

Таким образом, вступили в силу договоренности, прямую ответственность за реализацию которых несла и Россия.

Москва постоянно закрывала глаза на действия режима Башара Асада, воспользовавшегося международными соглашениями с целью захвата новых районов Сирии.

При необходимости ВКС РФ оказывали поддержку с воздуха войскам режима Башара Асада в районах, где противники режима им успешно противостояли. 

Первая из зон деэскалации в Хомсе перешла под контроль режима Асада в мае 2017 года. Далее последовали ожесточенные бои и захват Восточной Гуты (апрель 2018 года), а также зоны деэскалации на юге Сирии (июнь 2018 года).

Активная поддержка России позволила Асаду вытеснить местных жителей из подконтрольных оппозиции районов Сирии, которые перебрались в последнюю оставшуюся зону деэскалации на северо-западе страны.

Процесс вынужденной эвакуации привел к тому, что население идлибской зоны деэскалации достигло четырех миллионов человек.

В ответ на попытки режима Башара Асада захватить северо-запад Сирии в ситуацию вмешалась Турция. Анкара заявила о недопустимости новых массовых убийств и волны беженцев в регионе.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и президент России Владимир Путин 17 сентября 2018 года провели встречу в Сочи, итогом которой стала договоренность по прекращению огня в Идлибе. Однако несмотря на договоренность с Турцией, Россия продолжила оказывать активную поддержку режиму Асада.

По информации сирийских правозащитников, со дня заключения сочинских договоренностей по Идлибу свои дома в зоне деэскалации покинуло 945992 человека.

В то же время Анкара продолжает напоминать России об ее обязательствах в качестве страны-гаранта по сирийскому конфликту.

Глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу 20 августа заявил, что Анкара ведет диалог с российской стороной по вопросу прекращения огня на всей территории Идлиба.

В то же время президент России Владимир Путин заявил, что Москва поддерживает действия сирийской армии против террористов в Идлибе.

Москва и ранее оказывала армии режима Асада поддержку на суше, но в Идлибе ее помощь впервые стала носить масштабный и открытый характер. В боях на северо-западе Сирии Россия участвуют и российские военные.

По информации агентства «Анадолу», в боях в сельских районах провинции Хама приняло участие не менее 65 россиян. Половина из них – бойцы военных компаний “Вега” и “Вагнер”. Российские наемники действуют в координации со спецназом и сотрудниками ГРУ.

Российские бойцы задействованы в боях в районе населенных пунктов Кефренбуде и Хабит, а также в районе высоты Меллах.

Также появились фотографии бойцов российского спецназа в районе Кеббине провинции Лазкийе.

Российские военные дислоцированы и на местности между районами Туркмендагы, Куртдагы, Кесеб и Сельма. Здесь находится около 170 российских спецназовцев и сотрудников военных компаний.

Глава МИД РФ Сергей Лавров накануне также признал наличие в зоне деэскалации российских военных, оказывающих поддержку армии Асада.

Представитель Сирийской освободительной армии Наджи Мустафа 19 июля сообщил агентству «Анадолу», что российские военные находятся в первых рядах войск Башара Асада, участвуя в боях против сил умеренной оппозиции на севере провинции Хама.

По данным Сирийской правозащитной организации (SNHR), с 26 апреля и по 19 августа в результате наземных и воздушных ударов войск режима Асада и ВКС России в зоне деэскалации на северо-западе Сирии погибли не менее  843 мирных жителей.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F-%D1%81%D0%B4%D0%B0%D0%B5%D1%82-%D1%8D%D0%BA%D0%B7%D0%B0%D0%BC%D0%B5%D0%BD-%D0%BD%D0%B0-%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%86%D0%B5%D1%81%D1%81-%D0%B2-%D0%B8%D0%B4%D0%BB%D0%B8%D0%B1%D0%B5-/1561321

Дамаску угрожает затяжная война не только с боевиками, но и с Анкарой

Владимир Мухин
Обозреватель «Независимой газеты»

20 авг. 19

Российско-турецкие отношения вновь обострились. Анкара при поддержке США крайне отрицательно относится к военным планам и действиям Дамаска и Москвы в зоне деэскалации (ЗД) «Идлиб». Соответствующие заявления сделали в понедельник и во вторник официальные лица в Минобороны Турции и Госдепе США. По оценкам экспертов, в Идлибской зоне начинается реальная война между Анкарой и Дамаском, в которую втянута и Москва.
Глава РФ Владимир Путин перед началом переговоров с президентом Франции Эмманюэлем Макроном заявил о решимости Москвы поддерживать «усилия сирийской армии по проведению локальных операций по купированию террористических угроз. Никогда не говорилось о том, что в Идлибской зоне могут быть сосредоточены террористы и они будут чувствовать себя комфортно».
За последнее время это первое конкретное заявление высшего руководства РФ, проясняющее дальнейшие цели Москвы в ЗД «Идлиб». Как известно, это в Сирии последняя зона деэскалации, в которой сосредоточились остатки террористических формирований (не менее 80 тыс. человек). И они, по мнению российского лидера, делают «постоянные вылазки». «Более того, что особенно опасно, – сказал Путин, – мы наблюдаем переброску боевиков оттуда в другие регионы мира».
Президент России умолчал об отрицательной роли Турции в этом процессе. В сирийских и западных СМИ не раз сообщалось, что Анкара снабжает боевиков, действующих в Идлибской зоне, вооружениями, бронетехникой и боеприпасами. Возможно, именно благодаря этому они усилили позиции в Идлибе. Путин, общаясь с журналистами во Франции, подчеркнул, что за последние годы территории, которые контролируют террористы в ЗД «Идлиб», значительно увеличились – с 50 до 90%.
Путин произнес это, когда в Идлибе уже произошел инцидент, связанный с авиационным ударом по турецкой военной колонне с оружием и боеприпасами, предназначенными, по мнению сирийских СМИ, для осажденных в городе Хан-Шейхун боевиков. Населенный пункт является одним из ключевых на стратегической трассе М5 Алеппо–Дамаск, которую пять последних лет контролируют незаконные вооруженные формирования (НВФ), в том числе протурецкие.
По данным близких к сирийской оппозиции очевидцев, авианалет на турецкую военную колонну близ Хан-Шейхуна осуществляли «как сирийские, так и российские боевые самолеты». Хотя официально Минобороны Турции обвинило в ударе по колонне только сирийские ВВС. Было подчеркнуто, что это «противоречит договоренностям Анкары и Москвы по Сирии». Кроме того, в Министерстве заявили, что «ожидают от России принятия мер по предотвращению в будущем ударов по турецким военным на территории Сирии», пригрозив дать военный ответ. И такая попытка была предпринята.
По данным российских источников, после авиаудара по турецкой военной колонне Анкара подняла в небо истребители F-16, которые нарушили воздушное пространство Сирии, направившись к городу Хан-Шейхун. По мнению информационно-аналитического издания free-news.su, Минобороны Турции это сделало, «пытаясь отомстить самолетам Воздушно-космических сил (ВКС) РФ».
В связи с возникшей угрозой Дамаск активировал системы ПВО, включая зенитные ракетные системы (ЗРС) С-300. Портал free-news.su уточняет, что помимо включения радаров ЗРС С-300 в небо с авиабазы Хмеймим были подняты два многоцелевых сверхманевренных истребителя Су-35, «которые вытеснили турецкие самолеты из воздушного пространства Сирии». «Позднее эта или другая пара российских истребителей Су-35 была замечена в небе над городом Хан-Шейхун. В связи с тем, что Турция поддерживает боевиков, которые воюют против правительственных войск, в дальнейшем не исключено возникновение инцидентов между турецкими ВВС и ВКС РФ», – резюмирует издание.
МИД Сирии заявил, что рассматривает направление Турцией военной колонны с оружием и боеприпасами для боевиков в провинцию Идлиб «как посягательство на свой национальный суверенитет и считает, что Анкара таким образом доставляет военную помощь террористам из группировки «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в РФ)».
Сирийские и западные СМИ сообщают, что в ночь на 20 августа войска президента Сирии Башара Асада и союзные им формирования при поддержке российских ВКС «вошли и освободили как минимум большую часть города Хан-Шейхун». Впрочем, представитель коалиции «Фронт национального освобождения» Юсеф Хаммуд сообщил телеканалу Al Jazeera, что при турецкой поддержке формирования вооруженной оппозиции сумели перебросить подкрепления в Хан-Шейхун для отпора наступающим войскам Асада: «Наши отряды уже разместились на позициях, где находятся бойцы, защищающие город».
Портал anna-news.info в связи с этим приводит слова ливанского аналитика Нидаля Саби, который считает, что вмешательство Анкары в события на фронте в Идлибе ожидалось давно. «Для президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана потеря плацдарма вооруженной оппозиции в Идлибе, где хозяйничают его союзники из сирийского филиала ассоциации «Братья-мусульмане» (запрещена в РФ), равносильна поражению в восьмилетней кампании», – отметил эксперт. По его словам, Идлиб – козырная карта турецкого лидера, которую он не хочет терять.
С такими выводами согласен и военный эксперт генерал-лейтенант Юрий Неткачев. «К сожалению, Турция будет все активнее противодействовать наступлению сирийских правительственных войск в ЗД «Идлиб». Можно ожидать и реальных масштабных боев между сирийскими и турецкими войсками. И в это противостояние уже втянуты российские военные силы», – сказал он «НГ».
Эксперт напомнил, что «Анкара и поддерживаемые ею НВФ не раз сбивали наши самолеты в Сирии. А в последнее время со стороны протурецких сил были обстреляны наши наблюдательные пункты». Генерал считает, что из создавшего положения есть два выхода: «Первый – более решительные боевые действия войск по очистке от непримиримых боевиков в ЗД «Идлиб». Второй – прекращение военных операций и начало переговоров».

«По второму пути мы следуем в Идлибской зоне уже несколько лет, а результатов не видно, – отмечает собеседник «НГ». – Анкара использует перемирие для поддержки боевиков. Так что предпочтительнее, мне думается, первый вариант. Но по большому счету с Анкарой никто в России не хочет ссориться. Поэтому Москва, борясь с протурецкими НВФ, словно не замечает агрессивные действия со стороны Турции».

Источник — ng.ru

ВС Турции получили 40 тыс отечественных винтовок MPT-76


Последняя партия насчитывает 4,5 тыс винтовок

Göksel Yıldırım,Olga Keskin  

ВС Турции получили 40 тыс отечественных винтовок MPT-76

АНКАРА

Оборонная промышленность Турции продолжает наращивать поставки продукции Вооруженным силам.

На заводах Корпорации механической и химической промышленности Турции (МКЕК) произведено и передано на вооружение турецкой армии более 40 тысяч винтовок. Последняя партия насчитывает 4,5 тысячи винтовок.

Активную поддержку производству штурмовых винтовок оказывает Управление оборонной промышленностью при администрации президента Турции.

Прототип штурмовой винтовки MPT-76 разработан в 2014 году.

Штурмовая винтовка MPT-76 производится в Турции из отечественных комплектующих и является национальной разработкой.

Винтовка разработана в соответствии со стандартами НАТО и была испытана в разных погодных и географических условиях.

Вес винтовки составляет 4,1 килограмма, дальность эффективного огня – 600 метров, скорострельность – 12 тысяч выстрелов в минуту.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BD%D0%B0%D1%83%D0%BA%D0%B0-%D0%B8-%D1%82%D0%B5%D1%85%D0%BD%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F/%D0%B2%D1%81-%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%83%D1%87%D0%B8%D0%BB%D0%B8-40-%D1%82%D1%8B%D1%81-%D0%BE%D1%82%D0%B5%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D1%85-%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%BA-mpt-76/1560375

35 на 35: чем обернется срыв поставок американских истребителей Турции

Lockheed Martin

Исключение Анкары из участия в программе создания новейшего вооружения означает задержку производства машин

Антон Лавров

Объявив об остановке участия Турции в программе производства F-35, США поставили под удар перспективы серийного выпуска основного новейшего истребителя стран НАТО. Оценивая убытки Анкары в $9 млрд, в Вашингтоне стараются не вспоминать, что Турция должна была производить более 900 комплектующих для самолета, а после завершения производства именно в этой стране планировали открыть центр по их обслуживанию. Перенос производства в США потребует более $0,5 млрд, а главное — процесс займет годы. На этом фоне хорошие перспективы появляются у продукции российского военного авиапрома.

Плюшки и гаечный ключ: что дает участие в программе F-35
США не хотят допускать Японию в пул партнеров программы истребителя пятого поколения

Рекордное сотрудничество

Особенностью проекта F-35 с самого начала была беспрецедентная международная кооперация. Не только в производстве, но и в его разработке участвовал концерн из девяти стран-основателей, каждая из которых имела право голоса в определении технического облика и характеристик машин. Производство компонентов также распределено между всеми его участниками. Во многом именно проблемы в координации науки и авиапромов нескольких государств были причиной задержек этого рекордного по дороговизне проекта.

Турция присоединилась к нему позже стран-основателей, в 1999 году. Поэтому в ходе выбора характеристик Анкара была лишь партнером минимального — четвертого — уровня (без права голоса и доступа к ключевой информации). Но зато в программе производства опытных, а затем и серийных истребителей ее статус выше — вместе с Австралией, Канадой, Данией и Норвегией она партнер третьего уровня.

«Молнии» над Заливом: ВВС США отправили F-35 в Эмираты
Истребитель пятого поколения все активнее используется в операциях

На практике это означает, что сегодня Турция производит 937 деталей и компонентов F-35. Из них примерно для 400 она единственный в мире поставщик. Немедленный разрыв этой создававшейся годами производственной цепочки неизбежно вызовет снижение темпов выпуска истребителя для всех стран-заказчиков.

Искать замену придется для производства довольно крупных и сложных компонентов, включая центральную часть фюзеляжа. Восемь турецких компаний задействованы также в выпуске деталей двигателей Pratt & Whitney F135, шасси, композитных частей воздухозаборников, створок бомбового отсека, мониторов в пилотской кабине. Roketsan — крупнейший турецкий производитель управляемого оружия — разрабатывает для F-35 вариант своей крылатой ракеты SOM-J. Анкара надеялась, что ей удастся продвинуть боеприпас на внешний рынок — другим покупателям самолета.

По лицензии Турция также должна была собирать двигатели Pratt & Whitney F135 для части своих самолетов на заводе к Эскишехире. На том же предприятии планировали создать первый центр технического обслуживания этих двигателей для F-35 со всей Европы.

Названы преимущества истребителя Су-57 перед американскими F-22 и F-35

Дорого и долго

Ни один из выпускаемых Турцией компонентов не является чрезмерно сложным. По оценке министерства обороны США, потребуется два года, чтобы подобрать альтернативных производителей и полностью заместить турецкие поставки. Подавляющее большинство контрактов передадут американским предприятиям.

По подсчетам Пентагона, перенос производства из Турции обойдется в $500–600 млн. Даже в самом оптимистичном варианте, заявленном американской стороной, разрыв с Анкарой вызовет задержку поставки 50–75 самолетов для зарубежных покупателей. Исключенная из программы Турция недополучит $9 млрд, которые она должна была заработать на выпуске компонентов F-35 за весь его жизненный цикл.

Такие расчеты выглядят чрезмерно оптимистичными, учитывая длительную историю задержек и перерасходов, которая сопровождала всю программу разработки новых истребителей. США надеются, что производство компонентов смогут быстро освоить предприятия, претендовавшие на их выпуск в ходе конкурсного отбора поставщиков. Но за много лет, прошедших с конкурса, ситуация изменилась, и воссоздание производственных цепочек может оказаться сложной задачей. Неизбежно вырастет и так уже безумная общая стоимость проекта, перевалившая за $1 трлн.

Подрезали крылья
К чему может привести попытка США наказать Турцию за российский С-400

Повисли в воздухе

Турецкие ВВС должны были получить первые из ста своих F-35A в 2012 году. С темпом поставок в 10–12 штук в год завершить их планировалось в 2021 году. В реальности же первый истребитель пятого поколения был официально передан туркам только в прошлом году. Но до сих пор все четыре готовых турецких самолета так и не покинули территорию США. Официально на них проходили подготовку турецкие летчики. Неофициально — машины задержали до разрешения вопроса с закупкой российских С-400. После обострения отношений между государствами турецких летчиков попросили покинуть территорию Штатов, а судьба истребителей пока не определена.

Такая ситуация до боли напоминает туркам другую историю неисполнения крупного военного контракта, которую они с возмущением вспоминают даже столетие спустя. Перед Первой мировой войной Великобритания отказалась отдать два строившихся по турецкому заказу линкора и реквизировала их в свой флот. Это случилось, несмотря на то что корабли уже были оплачены и в Англию прибыл турецкий экипаж для одного из них.

В Турции связали исключение из программы F-35 с ослаблением НАТО

Буквальное повторение инцидента нанесет серьезный ущерб не только национальной гордости, но и вооруженным силам Турции. ВВС республики давно требуют обновления. Они явно не соответствуют претензиям страны на статус могущественной региональной сверхдержавы. В случае дальнейшего ухудшения отношений американцы могут заблокировать поставку ей и других современных истребителей, в том числе из европейских стран — членов НАТО.

Собственный проект турецкого истребителя пятого поколения был показан в этом году на авиасалоне во французском Ле-Бурже. Но даже если каким-то чудом он воплотится в жизнь, произойдет это не ранее 2029 года — по самым смелым оценкам. Турции все равно в ближайшем будущем необходимо найти реальную замену своему стареющему воздушному флоту. И в такой ситуации поставка российских Су-35 для турецких ВВС уже не выглядит полной фантастикой.

Источник — Известия

Турция: почему Эрдоган сделал ставку на разворот к России (FT, Великобритания)

© РИА Новости, Валерий Мельников

Почему Турция решила покупать ракеты С-400 из РФ, отказавшись даже от американских F-35? Автор британской газеты приводит все мнения, кроме тех, которые критикуют США и Лондон. И проговаривается: несмотря на участие в «арабской весне» на стороне Запада, Эрдоган нажил себе врагов в США. Вот и ответ: англосаксы стали нетерпимыми к своим союзникам, они давно уже не демократы. Потому Эрдоган и ушел.

Договор на поставку оружия, который турецкий президент заключил с Россией, ставит под угрозу позицию Турции в НАТО, а также ее отношения с США. Окупится ли этот риск?16.08.20192183Лаура Пайтел (Laura Pitel), Айме Уильямс (Aime Williams), Генри Фой (Henry Foy).

Чем ближе день, когда в Турцию должны привезти российские системы ПВО С-400, тем больше предостережений слышит в свой адрес президент страны Реджеп Тайип Эрдоган. Американские чиновники и аналитики предупреждают, что, если эти поставки будут продолжаться, у Дональда Трампа не останется иного выбора, кроме как ввести санкции, которые навредят хрупкой турецкой экономике. Но хотя за последние недели на авиабазу около столицы Турции Анкары прибыло 30 самолетов с пусковыми установками и машинами обеспечения ракетных комплексов, санкции так и не ввели. Все были очень удивлены этим. «Никто не ожидал такого исхода, — говорит Асли Айдинтасбас, старший научный сотрудник Европейского совета по международным отношениям. — Эрдоган ввязался в большую авантюру, и это окупается — пока».

Сейчас наблюдатели задаются вопросом, сойдет ли Турции, члену НАТО, с рук смелое решение заключить соглашение на 2,5 миллиарда долларов с заклятым врагом альянса, или же расплата просто наступит позже. Картину еще усложняет хаотичная политика, которую традиционно ведет администрация Трампа. Прошлым летом президент в Твиттере спорил с Анкарой по поводу Эндрю Брансона (Andrew Brunson), американского пастора, которого в Турции отправили под следствие, и этот спор едва не поверг страну в финансовый кризис. Год спустя он выступил в защиту решения Эрдогана о покупке С-400, поскольку США не хотят продавать Турции свои системы «Пэтриот» (Patriot). Тем не менее, даже если на стороне Эрдогана будет сам президент, этого недостаточно, чтобы оградить Турцию от последствий его шага, который многие в Вашингтоне считают началом опасного стратегического сдвига в сторону Москвы. Пентагон уже исключил Турцию из программы F-35, возглавляемой США, что может иметь долгосрочные последствия для турецких вооруженных сил и их будущего сотрудничества с НАТО. А еще есть опасность, что Конгресс США, который необычно единодушен в своей антипатии к турецкому президенту, напряжется и позаботится о том, чтобы его деловые отношения с Россией не остались безнаказанными. «Эрдогану удалось отложить кризис, — говорит Айдинтасбас. — Но не думаю, что опасность полностью миновала».

Турция впервые публично объявила о своих планах купить С-400 — грозную российскую ракетную систему класса «земля-воздух» — в 2016 году, в тревожные месяцы после неудавшегося военного переворота. Эрдоган, подозревающий, что США приложили руку к попытке его свергнуть, сблизился со своим коллегой Владимиром Путиным, несмотря на их глубокие разногласия по поводу конфликта в Сирии. Через пару месяцев они тайно подписали соглашение, что турецкие вооруженные силы — вторые по величине в НАТО — получат два полка ракетных систем С-400, созданных, чтобы сбивать американские реактивные самолеты. «Люди подумали, что это шутка, — сказал чиновник, который работал над этим вопросом. — Когда первое изумление прошло, и по мере того, как Эрдоган закапывался в это дело все дальше, все больше стал разгораться гнев». Пентагон забеспокоился, что приобретение Турцией С-400 ставит под угрозу F-35, самолет пятого поколения, который должен стать основой воздушных операций НАТО. Министерство обороны США позаботилось о том, чтобы, если Турция продолжит покупать у России оружие, ее лишили возможности получать самолеты с технологиями стелс компании «Локхид Мартин» (Lockheed Martin). Была и другая серьезная проблема. В 2017 году Конгресс принял закон «О противодействии противникам Америки посредством санкций», известный под аббревиатурой CAATSA. Его подписали потому, что Трампа обвинили в связях с Россией и хотели, чтобы он не мог чувствовать себя свободно в отношениях с ней. Но последствия его для стран, заключающих сделки по оружию с Россией, тоже скоро стали ясны. «Я подумал: черт возьми, ее [Турцию] раздавят санкциями, — говорит Аарон Стейн (Aaron Stein), руководитель программы по Ближнему Востоку в Филадельфийском научно-исследовательском институте внешней политики. — Комитет Сената США по вооруженным силам, Джон Маккейн (John McCain [покойный сенатор-республиканец]) — все они говорили, насколько это серьезно». Многие сенаторы и неофициальные посредники по очереди предупреждали Эрдогана о возможных последствиях такой сделки.

Но турецкий лидер не пожелал изменить курс. Россия, увидев возможность заручиться поддержкой полезного союзника и посеять раздор между членами НАТО, ускорила поставки, отдав приоритет заказу Турции перед заказом Китая. «А почему нет?» — сказал высокопоставленный российский чиновник, который назвал эту сделку частью стратегии Москвы по увеличению своего влияния на регион. «Мы должны играть какую-то роль на этой арене, и нам нужно определиться с приоритетами». По мере приближения даты поставок, иностранные инвесторы, чьи деньги необходимы турецкой экономике, нервничают все больше. В 2018 году Турция сильно пострадала из-за валютного кризиса, который сбил почти 30 % стоимости лиры. Они опасаются, что новые санкции приведут к еще более болезненному падению. Управляющие хеджевыми фондами и кредитные аналитики внимательно изучали CAATSA, пытаясь предугадать действия Трампа, который по закону должен выбрать как минимум пять из 12 возможных мер для человека, «заключающего серьезную сделку» с российским оборонным и разведывательным сектором. Они пытаются предсказать, начнет ли Трамп с чего-то легкого, например, с отказа выдавать американские визы, или предпримет что-то, что может навредить турецкой финансовой системе.

Эрдоган всегда утверждал, что Трамп не будет подвергать Турцию санкциям из-за ее геостратегической важности, ведь она находится между Европой и Ближним Востоком. Незадолго до запланированных поставок он сказал, что просто попросит американского президента не прибегать к карательным мерам. «Это же так просто, мы ведь друзья, мы стратегические партнеры», — сказал он. Это заявление встретили насмешливо. Но затем во время встречи этих двоих на саммите Большой двадцатки в Осаке, американский президент, казалось, доказал его правоту. Трамп повторил жалобу Эрдогана, которую американские чиновники уже давно оспаривают, что администрация Обамы поступила с ним «очень несправедливо», когда Анкара пыталась купить ракетную систему «Пэтриот» несколькими годами ранее. «Ему нужна была ракетная система для обороны, — сказал Трамп. — Поэтому он обратился к России, ведь иначе он ее получить не мог». На следующий день один из заголовков в проправительственной газете «Сабах» (Sabah) гласил: «Никаких санкций». Американские чиновники были обескуражены. Стейн говорит, что Пентагон был «ошеломлен» решением президента так сильно отклониться от официальной линии. «На своей пресс-конференции с Эрдоганом Трамп сошел с ума», — сказал он.

Спустя две недели — за несколько дней до третьей годовщины неудавшегося переворота — первые партии С-400 поступили на авиабазу в Анкаре. Эрдоган назвал эту покупку «самой значительной в нашей истории». Прошло уже больше месяца, а никаких признаков санкций так и нет. Лира набрала целых 6% по отношению к доллару за несколько недель после первой поставки 12 июля. Некоторые аналитики считают, что Трамп не хотел вводить санкции против Турции, пока они с США все еще пытались уговорить ее не нападать на союзных Вашингтону курдов на севере Сирии. «Американские угрозы оказались в основном пустыми словами, — говорит Соли Озел (Soli Ozel), профессор международных отношений в стамбульском университете Кадир Хас. «Турция еще раз сделала ставку на свое стратегическое значение, и, похоже, это окупилось. Тем не менее, несмотря на то, что Турция преисполнилась национальной гордости, отказавшись подчиниться даже под угрозой санкций, страна столкнулась с другими последствиями своего решения. Не прошло и недели с того момента, как в Турцию прибыли первые С-400, как Пентагон объявил, что она не получит заказанные ею 100 истребителей F-35. Представители США заявили, что отстранят турецкие компании от производства таких деталей истребителей, как лопасти ротора, компонентов шасси и дисплеи панели управления в кабине. Это сильно ударит по растущему оборонному сектору Турции. «В долгосрочной перспективе местная оборонная промышленность ожидала получить от этих контрактов сумму от 12 до 15 миллиардов долларов, — говорит Арда Мевлутоглу (Arda Mevlutoglu), турецкий консультант по оборонной промышленности, — Теперь она не получат ничего».

Более серьезное последствие состоит в том, что турецкие военно-воздушные силы остаются без самолета, который должен был стать главным элементом их будущих операций. Самолет давал возможность «не только укрепить военно-воздушную часть армии, но и все вооруженные силы», говорится в отчете стамбульского исследовательского центра «Эдам». Из-за потери F-35 и приобретения С-400 встала под вопрос способность Турции участвовать в операциях НАТО. Альянс «попытается вести себя конструктивно и развивать отношения там, где это возможно», — сказала Рейчел Эллехуус (Rachel Ellehuus), бывший высокопоставленный сотрудник Пентагона. «Если подумать о практических аспектах, таких как совместимость и или наша способность выполнять обязательства по коллективной обороне, обмениваться разведывательными данными или действовать на авиабазе Инджирлик (на юге Турции), то хорошие рабочие отношения могут стать невозможными». Даже если Трамп захочет, неясно, сможет ли он защитить Турцию в долгосрочной перспективе. В соответствии с законом CAATSA, для того чтобы отложить санкции, Конгресс каждые 180 дней должен представлять доклад, свидетельствующий, что Турция «существенно сокращает» свои бизнес-связи с Россией. Проблема для администрации Трампа состоит в том, что в Конгрессе обе партии сильно недовольны Турцией. Гнев на Эрдогана накапливался годами, подкрепляемый рядом ссор, например, по поводу задержания сотрудников американского консульства в Турции или из-за резких слов Эрдогана в адрес Израиля. В то же время США хотят предостеречь другие страны, включая Саудовскую Аравию и Индию, которые планируют покупать С-400. Джоан Шахин (Joanne Shaheen), сенатор-демократ, которая постоянно выступает за то, чтобы наказать Турцию не только за покупку С-400, но и за задержание пастора Брансона и прочие причины беспокойства США, говорит, что приобретение страной российской ракетной системы — «критический момент для внешней политики США».

Она хочет, чтобы Трамп ввел «многоуровневые санкции», которые усугублялись бы по мере того, как Турция будет получать все новые поставки, и говорит, что «президент должен разработать конкретные контрольные показатели и проинформировать Конгресс о том, как он намерен заставить Турцию и прочие страны больше не покупать российские системы вооружений, которые вредят интересам национальной безопасности США. Также обеспокоенность выразили несколько видных республиканских сенаторов, в том числе Джим Риш (Jim Risch), председатель комитета Сената по иностранным делам и Джим Инхоф (Jim Inhofe), председатель комитета Сената по вооруженным силам. Похоже, администрация ищет новый компромисс. «Могут последовать дальнейшие санкции, но, честно говоря, мы бы просто хотели, чтобы С-400 не попал в эксплуатацию», — сказал в конце июля Майк Помпео (Mike Pompeo). Эрдоган сказал, что технику активируют не раньше апреля 2020 года, что оставляет время для переговоров. Тем не менее, обе партии стремятся к тому, чтобы разработать отдельное законодательство, которое обязало бы президента наказать Турцию, когда Конгресс вернется с каникул в начале сентября. Если за такой закон отдадут голоса две трети Конгресса, Трамп не сможет наложить вето. Есть и другие потенциальные подводные камни. Интенсивные переговоры на прошлой неделе, по-видимому, предотвратили, по крайней мере временно, конфликт между США и Турцией из-за Сирии, но обе стороны глубоко не согласны по поводу будущего контролируемой курдами части страны. Учитывая глубокую антипатию к Турции в Вашингтоне, некоторые аналитики задаются вопросом, разумно ли поступила Анкара, сложив все яйца в одну корзину, то есть положилась на то, что Эрик Эдельман (Eric Edelman), бывший посол США в Турции, называет «авторитарным братством» (an authoritarian bromance) между Эрдоганом и Трампом. Асли Айдынтасбас говорит, что в следующем году во время предвыборной кампании, когда г-н Трамп будет бороться за еще четыре года у власти, Турция может сильно пострадать. «Анкара все поставила на Трампа, — говорит она. — Кто знает, что будет происходить в Америке? Он может уйти».

Лира растет, потому что угроза санкций отступила — пока

Турецкая лира пережила драматический подъем за последние три месяца. Эту валюту, торгуемую на уровне TL5.5 по отношению к доллару, сильно подстегнул Джей Пауэлл (Jay Powell), председатель федеральной резервной системы, чья миролюбивая позиция подогрела интерес инвесторов к более рискованным активам развивающегося рынка. И уменьшение вероятности санкций США также помогло им не испугаться предостережений о новом кризисе. Инвесторы опасались, что после того, как начнутся поставки в Турцию российской зенитной ракетной системы С-400, у Дональда Трампа не останется иного выбора, кроме как ответить санкциями, даже если они будут мягкими. Память о турецком валютном кризисе прошлого лета, который начался, когда президент США ввел по большей части символические санкции, требуя освободить задержанного американского пастора, все еще оставалась у них в памяти. «Если бы я был инвестором в Турции, я бы не захотел видеть такую информацию в заголовках газет», — сказал один портфельный менеджер в апреле. Экономисты предупредили, что новый спад курса лиры стал бы сильно давить на турецкие корпорации, у которых много долгов в иностранной валюте, а также на банковский сектор страны. Но поскольку Трамп не слишком хочет наказывать Турцию, а Федеральная резервная система США запускает глобальный поиск доходности, турецкая валюта пока пожинает с этого плоды. С того момента, как С-400 начали прибывать в Анкару, лира набрала 6 % по отношению к доллару. На этот процесс не повлияло даже увольнение главы Центробанка Турции в прошлом месяце, равно как и резкое повышение процентной ставки на 4,25 пунктов несколькими неделями позже. Феникс Кален (Phoenix Kalen), директор по стратегии развивающихся рынков в Société Generale, сказал в недавней заметке для клиента, что риск санкций, по-видимому, «подавлен». И добавил: «Вряд ли мы увидим повторение кризиса турецкой лиры, случившегося летом 2018 года».