Россия и Китай вытесняют Британию из неспокойного региона Таджикистана

Владимир Прохватилов
президент Академии реальной политики


В Хороге, столице Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО) Таджикистана, завершились протесты, которые начались после гибели местного жителя Гулбеддина Зиебекова в ходе его задержания сотрудниками милиции. Митингующие разошлись после того, как с ними встретилось руководство области и дало обещание выполнить их требования.

Этот факт не заслуживал бы никакого внимания, если не знать, что Горно-Бадахшанская автономная область оказывает серьезное влияние на жизнь не только Таджикистана, но и России. Именно отсюда в России значительное количество таджикских трудовых мигрантов, и именно отсюда в России – значительное количество наркотиков. И именно Горный Бадахшан, о котором в России и знает-то не каждый и который слабо контролируется правительством Таджикистана, может стать одной из главных точек напряжения в Центральной Азии, доставив кучу проблем в том числе и России.

В Горном Бадахшане, самом большом по площади регионе Таджикистана, проживает около двух десятков народностей, говорящих на разных памирских языках иранской ветви индоевропейской языковой семьи. Большинство памирцев являются исмаилитами (одна из ветвей шиитского ислама). У исмаилитов имеется духовный глава, власть и авторитет которого передаются по наследству – имам Ага-хан. В настоящее время это Его Высочество Карим Ага-хан IV (титул присвоен королевой Елизаветой II), родившийся в 1936 году в Женеве миллиардер, рыцарь-командор ордена Британской империи. Египетский историк профессор Мохаммед Рахман отмечает, что исмаилиты и их духовные лидеры, имамы династии Ага-ханов, были верными союзниками британской короны на протяжении веков.

Реальная власть в ГБАО принадлежит полевым командирам, которых эксперты Международной кризисной группы (International Crisis Group, ICG) называют «авторитетами» (the Authorities), а «Радио Озоди» – «неформальными лидерами». Горный Бадахшан богат месторождениями редких и драгоценных металлов и драгоценных камней, но его экономика разрушена после распада Советского Союза, а дороги почти не ремонтируются. 300-километровый путь от крупнейшего восточного поселения Мургаб до главного города региона Хорога в Западном Бадахшане занимает не менее восьми часов.

Сейчас в ГБАО проживает около 250 тысяч человек. В регионе один из самых высоких показателей безработицы в Таджикистане. Почти вся памирская молодежь выезжает на заработки в Россию. Уровень бедности в ГБАО составляет около 40%, тогда как в других регионах – 20-30%. В ГБАО находятся 2,1% промышленных предприятий Таджикистана, которые выпускают 0,7% всей промышленной продукции республики. «Поскольку экономика практически не функционирует, Сеть развития Ага Хана (Aga Khan Development Network) заполняет значительные пробелы в социальном обеспечении, в том числе в сфере образования, жилья и здравоохранения», – отмечается в докладе ICG.

В настоящее время ГБАО реализовала свою транзитную функцию преимущественно в качестве важного участка «северного канала» наркотрафика героина, начинающегося в Афганском Бадахшане, а также контрабанды различных товаров из Китая и Пакистана. В докладе Международного института «Восток-Запад» говорится, что «нелегальный наркотрафик, составляющий до 30% ВВП Таджикистана, стал одним из самых выгодных источников дохода для этой страны, получение которого во многом стало возможным благодаря сговору между государственными элитами, с одной стороны, и чиновниками пограничной, таможенной и полицейской служб, с другой. Контрабанда наркотиков расширяется, несмотря на помощь в обеспечении безопасности границы, получаемую от России, США и более широкого международного сообщества».

В докладе ИМЭМО РАН отмечается, что из десяти основных маршрутов афганского наркотрафика семь проходят через ГБАО. Этот наркотранзит контролируется полевыми командирами («авторитетами») Горного Бадахшана. По данным российских военных аналитиков, в 2001 году британская внешняя разведка МИ-6 и военная разведка ДИС взяли под свой контроль наркотрафик в афганской провинции Кундуз, а в 2002 году – наркотрафик через ГБАО. Перманентный конфликт между центральным правительством и «неформальными лидерами» ГБАО создает постоянную угрозу возникновения беспорядков, урегулированием которых занимались до сих пор не столько власти в Душанбе, сколько представители Aga Khan Foundation.

В 2012 году после убийства в ГБАО начальника местного управления Госкомитета национальной безопасности (ГКНБ) генерала Назарова Душанбе направил в Хорог войска. При штурме города погибли десятки людей. После нескольких недель жестоких боев войска из-под Хорога были выведены. Американский портал Eurasia.net, финансируемый, в частности, МИД Великобритании, отмечал: после того как назначенный в 2018 году главой ГБАО Файзов провел переговоры с семью полевыми командирами, которых в Душанбе называют главарями ОПГ, беспорядки в регионе прекратились.

Внезапное увольнение Файзова в начале ноября этого года было, скорее всего, обусловлено тем, что после ухода американских военных из Афганистана он активно привлекал в ГБАО афганских беженцев. «Файзов выразил готовность принять до 5-10 тысяч беженцев», – пишет таджикский ресурс Your.TJ. Несанкционированная центральным правительством инициатива «народного чиновника», за спиной которого стоят мощные силы, была чревата для Душанбе чрезмерным усилением местных исмаилитов или даже переделом наркотрафика в пользу британских контрагентов.

Стоит отметить, что беспорядки в ГБАО начались почти одновременно с решением Душанбе разрешить Китаю построить в республике вторую военную базу в селении Вахан в ГБАО.

Официально база будет принадлежать специальному отряду быстрого реагирования УБОП МВД Таджикистана. В Мургабском районе ГБАО, рядом со стратегическимим Ваханским коридором, в нескольких километрах от границы с Китаем, уже имеется китайский военный объект. По данным российских военных аналитиков, китайская разведывательная база в Мургабе занималась радиоэлектронным прослушиванием американских военных и сил международной коалиции в Афганистане. После ухода американских военных из Афганистана возникла опасность проникновения группировок различных боевиков в ГБАО, поэтому стал актуален еще более плотный военный контроль над Ваханским коридором, что Таджикистану в одиночку не под силу.

«Китай, решившись на строительство этой базы в бадахшанском Вахане, прежде всего преследует свои интересы. Вахан – это регион, который всегда вызывал тревогу у властей КНР. Именно через Вахан уйгурские боевики Исламского движения Восточного Туркестана могут попасть в Китай и организовать диверсии. Китай намерен в случае необходимости использовать эту базу МВД Таджикистана для защиты своих границ от нападений находящихся в Афганистане вооруженных группировок», ­– считает таджикский аналитик Абдумалик Кодиров.

Когда военная база Китая в Вахане будет построена, это даст возможность Китаю и Таджикистану контролировать стратегический коридор даже без раздражающих полевых командиров ГБАО блокпостов в Хороге. В итоге стороны переговоров в Хороге нашли компромиссное решение. Блокпосты таджикских военных в Хороге Душанбе снимает, а также ускоряет следствие по делу об убийстве Зиебекова. Со своей стороны, «неформальные лидеры» отзывают свое требование увольнения генерала Мирзонаботова. Остальные условия «мирного договора» не столь существенны. Впервые за несколько десятилетий Душанбе смог погасить конфликт с полевыми командирами ГБАО без прямого участия представителей верного союзника британской короны – Ага-хана. Это имеет серьезное значение на фоне того факта, что «Большая игра» между Российской и Британской империями возвращается в Центральную Азию, но уже с большим числом участников.

Горный Бадахшан – это регион-перекресток, который находится на стыке проблем безопасности ведущих мировых акторов. Китай заинтересован обезопасить свои границы от проникновения боевиков-уйгуров и обеспечить безопасность одного из маршрутов Нового Шелкового пути. Начавшееся возвращение джихадистов с Ближнего Востока в Китай и Центральную Азию не обойдет и Россию. Афганский наркотрафик через ГБАО не уменьшается и, более того, стал ареной борьбы местных криминальных авторитетов и мировых спецслужб и центрального правительства Таджикистана, что вызывает вполне понятное беспокойство России и Китая.

Безопасность южных границ Российской Федерации опосредованно зависит от стабильности в Таджикистане. А Горный Бадахшан за годы независимости стал перманентным генератором нестабильности в республике. Ряд российских военных аналитиков считает, что нужна еще одна российская военная база в республике, конкретно – в Горном Бадахшане. Однако возможно более эффективным способом стабилизации беспокойного региона может стать участие российской дипломатии в урегулировании до конца не погашенных конфликтов между Душанбе и «неформальными лидерами» Горного Бадахшана.

Источник — vz.ru

США и военные вызовы им со стороны великих держав

Американский стратег Колби считает, что США утратили однополярный статус. Вернуть его можно только войной с Китаем, но в сражении «один на один» Америке КНР не победить. По его мнению, нужен «стальной каркас» из нынешних союзников, и еще Вьетнама, Сингапура, Малайзии, Филиппин и Индонезии. Но пойдут ли они под антикитайские знамена США?
Foreign Affairs (США): США и военные вызовы им со стороны великих держав

Эндрю Крепиневич, мл. (Andrew Krepinevich, Jr)

Как и многие представления последних 30 лет, идеи о том, что Соединенные Штаты одиноко замкнуты в своем прямом соперничестве с другими великими державами, оказались такими же устаревшими, как и сама холодная война. Вместо этого сменявшие друг друга администрации США начали провозглашать коллективную безопасность, исходя из того, что великие державы мира разделяют общие интересы в сохранении существующего международного порядка.

Лидеры США еще издавна и довольно активно пропагандировали коллективную безопасность, которая должна была последовать за борьбой отдельных великих держав друг с другом. После Первой мировой войны президент Вудро Вильсон настаивал на создании Лиги Наций, а в Пакте Келлога-Бриана 1928 года (Пакт Келлога — Бриана, Парижский пакт — договор об отказе от войны в качестве орудия национальной политики; получил название по именам инициаторов — министра иностранных дел Франции Аристида Бриана и госсекретаря США Фрэнка Келлога. Подписан 27 августа 1928 года представителями 15 государств — Прим. ИноСМИ) даже будущие державы Оси — Германия, Италия и Япония — присоединились к западным демократиям, отказавшись от войны как средства разрешения международных споров. Однако война на Дальнем Востоке началась всего три года спустя, а Вторая мировая война — менее чем через десять лет после подписания этого международного документа (так в тексте).

С приближением победы во Второй мировой войне президент Франклин Рузвельт повторил линию Вудро Вильсона. Призывая к созданию Организации Объединенных Наций, Рузвельт сделал ставку на то, что «четыре полицейских» — Соединенное Королевство, националистический Китай, Советская Россия и Соединенные Штаты — имеют достаточно общих интересов в области безопасности, чтобы поддерживать мир и порядок на планете. Но его надежды быстро развеялись из-за подчинения Иосифом Сталиным Восточной Европы и падения националистического Китая перед коммунистами.

После холодной войны картина повторилась еще раз. С поражением советского коммунизма администрация президента Билла Клинтона представила миру либерально-демократический порядок под руководством США, сосредоточенный вокруг «безопасности путем сотрудничества» и «партнерства во имя мира». В первые годы нынешнего столетия, несмотря на растущую напряженность в отношениях с Россией и Китаем, президент Джордж Буш заявил, что считает президента России Владимира Путина «заслуживающим доверия» и согласился с членством Китая во Всемирной торговой организации. Копируя этот подход Буша, президент Барак Обама попытался «перезагрузить» отношения с Россией, продолжая «налаживать отношения» с Китаем.

Однако к концу 2010-х годов стало все более очевидным, что эти усилия потерпели неудачу. Россия захватила Крым у Украины и поддержала своих марионеток в оккупации части Донбасса этой страны. И, несмотря на заверения в обратном, Китай милитаризовал острова Южно-Китайского моря. Если говорить простыми словами, то Китай и Россия оказались не заинтересованы в присоединении к международному порядку под руководством США. Они отвергли его уже давно. Просто у них до поры до времени не было средств, чтобы открыто оспорить это.

Отсюда происходит растущее осознание политиками США того, что «соревнование великих держав» после холодной войны никогда и не прекращалось. Это было формализовано в Стратегии национальной безопасности 2017 года, а соответствующие вызовы были уже полностью отражены в Стратегии национальной обороны 2018 года, в которой на первое место были поставлены растущие угрозы, исходящие от жаждущей реванша России и поднимающегося Китая. Тем не менее, несмотря на выявление этих угроз международному порядку, Совет национальной безопасности США тогда не разработал надежную новую стратегию для их устранения.

И вот сейчас этой задачей занялся один из главных архитекторов Стратегии национальной обороны, Элбридж Колби, который работал в администрации президента Дональда Трампа в качестве помощника министра обороны (Элбридж Колби — глава авторитетного американского военно-политического «мозгового центра» Marathon Initiative, в 2017-2019 г.г. помощник министра обороны США по стратегии и планированию — Прим. ИноСМИ). В своей книге «Стратегия отрицания: защита Америки в эпоху конфликта великих держав» (The Strategy of Denial, 2021, University Press) Колби излагает весьма своевременную и аргументированную новую позицию США в области обороны. Стратегия Колби сосредоточена на вековой давности цели Соединенных Штатов — помешать конкурирующей державе установить гегемонию на евразийском континенте. Колби признает, что «однополярная эпоха» для Соединенных Штатов закончилась, и предупреждает, что теперь мы сталкиваемся с «новой реальностью», в которой Вашингтон должен признать, что война между великими державами, «которая недавно казалась делом прошлого… теперь оказывается значительно более вероятной».

Проблема Тайваня

Описывая этот опасный новый мир, «Стратегия отрицания» затрагивает ряд тем, включая вызов, брошенный возрождающейся Россией в адрес НАТО, вполне сравнимый рост ядерных потенциалов великих держав, нестабильный Ближний Восток и глобальный терроризм. Однако абсолютно первостепенное внимание Колби уделяет Китаю. С тех пор, как в 2012 году к власти там пришел Председатель Си Цзиньпин, Китай задействовал свой быстрый экономический рост для приобретения передовых военных технологий, стремясь сравниться или даже превзойти потенциал США во многих областях. Колби пишет, что, как «честолюбивый гегемон», Китай может испытывать соблазн использовать свои все более боеспособные вооруженные силы для обеспечения своих «основных интересов», которые включают поглощение Тайваня и островов в пределах «линии из девяти черт» в Южно-Китайском море. Однако более вероятно, что Пекин рассчитывает, что без противодействия со стороны США его растущая военная мощь позволит ему также и «финляндизировать» соседние страны без прямого применения силы.

Колби утверждает, что для достижения этих целей Китай, скорее всего, будет придерживаться «целенаправленной и последовательной стратегии», изолируя страны-цели от эффективной поддержки США, а затем справляясь с ними по одной. Если эти усилия увенчаются успехом, Китай может предпринять попытку того, что Колби называет на военном языке fait accompli («свершившимся фактом»), против целевых территорий, таких как Тайвань.

В военной стратегии термин fait accompli описывает ситуацию, в которой агрессор быстро достигает своих целей, прежде чем против него может быть применена эффективная защита. Это также означает, что после захвата Китаем территорий попытки вернуть их будут рассматриваться жертвой и ее союзниками как неприемлемо затратные. Колби утверждает, что вторжение Китая на Тайвань в рамках стратегии fait accompli может создать в Азии новую реальность, во многом похожую на ту, в которой последовательные быстрые — и бескровные — захваты Адольфом Гитлером Австрии и остатков Чехословакии изменили военный баланс Европы и подорвали доверие западных демократий к Советской России.

Как считает Колби, даже если возглавляемая США коалиция сохранится после успешного осуществленного Китаем fait accompli в отношении Тайваня, военная кампания по отвоеванию этой страны у Пекина будет и очень дорогостоящей, и чрезвычайно сложной, и поэтому маловероятно, что она увенчается успехом. Следовательно, пишет Колби, Соединенные Штаты должны сделать все, что в их силах, чтобы удержать Китай от попытки осуществления стратегии «свершившегося факта» против Тайваня или любого другого американского союзника или квази-союзника в западной части Тихого океана. И если такое сдерживание не сработает, США должны отразить такую попытку Китая в момент нападения. Это и есть «стратегия отрицания», которую Колби и вынес в название своего нового труда.

Колби утверждает, что в случае успеха китайского fait accompli против Тайваня стратегия США, направленная на «наказание» Пекина, окажется неэффективной. Если Соединенные Штаты решатся на эскалацию противостояния, например, путем захвата китайских активов в других частях мира, или наложения на Китай полного экономического эмбарго, любого, даже высокого болевого порога, для Пекина будет недостаточно, чтобы заставить его отказаться от Тайваня. А если вместо этого Соединенные Штаты пойдут на обострение собственно военного компонента войны с Китаем — например, проведя крупномасштабные атаки на критически важную инфраструктуру Китая, — конфликт может трансформироваться из ограниченной в тотальную войну, в которой обе воюющие стороны понесут материальные и другие расходы, несопоставимые с любыми предполагаемыми выгодами.

Укрепление в регионе «стального каркаса»

По собственному мнению Колби, чтобы не допустить китайского fait accompli, потребуются огромные политические и военные ресурсы. Для начала Вашингтону необходимо будет начать играть гораздо более активную роль в Азии. А поскольку военного доминирования США в регионе больше не существует и оно не может быть быстро восстановлено, Соединенные Штаты не могут просто взять и заявить о своем намерении «повернуть» или «перебалансировать» свои политические и военные ресурсы в сторону западной части Тихого океана. Колби утверждает, что для установления благоприятного для США военного баланса в регионе Соединенным Штатам крайне необходимо создать «антигегемонистскую коалицию», совокупная военная мощь которой превосходила бы китайскую.

Новая коалиция, к созданию которой призывает Колби, не станет альянсом и, конечно же, не сможет позиционироваться новым вариантом НАТО. Вместо такой структуры он видит некую конфедерацию наций, включая союзников США и большую группу региональных партнеров. Колби представляет их себе как «стальной каркас» коалиции, сформированный союзниками Вашингтона, которые создают структуру, похожую на колесо — «с некоей втулкой в центре и отходящими от нее спицами», в качестве которых на данный момент могут выступать Австралия, Япония, Филиппины, Южная Корея, а также Тайвань. Эта центральная группа, возглавляемая Соединенными Штатами, должна быть поддержана более широким кругом партнеров по безопасности. Во главе списка перспективных объектов, по мнению Колби стоит Индия, великая держава и четвертый член все более заметной «четверки» QUAD, четырехстороннего диалога безопасности, в который также входят Австралия, Япония и США. Колби находит размеры Индонезии и ее стратегическое положение «весьма привлекательными», он также приветствовал бы Малайзию и Сингапур в качестве членов коалиции. Но он сомневается в отношении Вьетнама, который, хотя потенциально и может рассматриваться ценным участником коалиции, является очень уязвимым перед потенциальным китайским fait accompli, учитывая его протяженную общую сухопутную границу с Пекином.

Хотя Колби и утверждает, что Вашингтон должен взять на себя инициативу в формировании коалиции, он ясно понимает, что имеющиеся у Соединенных Штатов средства для этого ограничены. Он отмечает, что любая «стратегия отрицания» должна быть реалистичной в отношении того, что американские военные могут сделать, а чего не могут. Но несмотря на соблазн «придержать» ресурсы для противодействия другим глобальным угрозам, он предупреждает, что Вашингтон должен все-таки сосредоточить все внимание на Китае. Попытки поддержать антикитайскую коалицию «задешево» могут поставить под угрозу усилия по убеждению партнерских правительств в том, что Соединенные Штаты в отношении Китая «идут ва-банк». Колби утверждает, что если дело дойдет до конфликта, Соединенные Штаты должны занять позицию «тотальной войны» по отношению к Китаю и принять на себя повышенные риски в борьбе с другими угрозами. Признавая опасность российской агрессии против стран НАТО в Европе, он утверждает, что «свершившийся факт» со стороны Китая будет гораздо труднее повернуть вспять, чем аналогичный акт российской агрессии против одного из прифронтовых государств НАТО. Проще говоря, Соединенным Штатам «не следует рассчитывать суметь отмобилизовать, сформировать или развернуть свои вооруженные силы для одновременного осуществления любого другого сценария, который совпадал бы с войной с Китаем из-за Тайваня».

Колби утверждает, что если дело дойдет до военного конфликта, США должны пойти «ва-банк» в битве с Китаем

Как будет выглядеть стратегия «одной-единственной войны» в рамках антигегемонистской коалиции? В «Стратегии отрицания» Колби описывает ряд шагов, которые следует предпринять вооруженным силам США. Чтобы иметь возможность эффективно и быстро реагировать, американское военное присутствие в Индо-Тихоокеанском регионе необходимо будет увеличить. Учитывая риск атак по типу «Перл-Харбора» на несколько крупных действующих баз США в таких местах, как Гуам, Кадена в Японии и Осан в Южной Корее, он также выступает за рассредоточение сил США среди большего числа стран- членов коалиции. Такой шаг, отмечает Колби, также убедил бы принимающих американские войска партнеров по коалиции в приверженности США их военной защите.

Хотя основную цель антигегемонистской коалиции Колби видит в том, чтобы в первую очередь предупредить китайскую агрессию, он признает также и необходимость противостоять китайскому fait accompli с помощью силы, если меры сдерживания потерпят неудачу. Тем не менее, даже если военный ответ Китаю увенчается успехом, Пекин все равно сможет продолжить войну, возможно, путем мобилизации дополнительных сил для более разрушительного нападения на Тайвань или путем эскалации конфликта до более высокого уровня интенсивности. Но, по мнению Колби, Китай, вероятно, не захочет разворачивать более крупную и гораздо более дорогостоящую войну, так как в любом случае бремя ее эскалации ляжет на его плечи. Однако в том случае если он все же на это решится нельзя быть уверенным, что Соединенные Штаты и их союзники смогут победить китайское наступление на Тайвань, осуществляемое Пекином «с удвоенной силой». В настоящее время Китай производит вооружения, включая подводные лодки, самолеты, ракеты и военные корабли в объемах, значительно превосходящих уровень американского ВПК. Если война превратится в гонку за «перезарядку военных потенциалов», то вся антигегемонистская коалиция Колби в ее нынешнем виде с высокой степенью вероятности выйдет из этой смертельной гонки только второй.

Цена предотвращения угрозы

Как и все стратегии, стратегия отрицания Колби не лишена существенных рисков. Ведь до сих пор, когда США все больше внимания уделяют противостоянию с Китаем, союзники Вашингтона по НАТО не проявляют особой склонности к сокращению стратегического отставания от России. Если, как предполагает Колби, тот же Вьетнам останется вне новых механизмов безопасности США, он может стать быстрой жертвой китайской региональной экспансии, тем самым скомпрометировав антигегемонистскую коалицию еще до того, как ее основы будут надежно закреплены.

Однако, некоторые из основных членов, назначенных Колби в коалицию, похоже, обрели новую решимость объединиться против амбициозного азиатского гегемона. Япония пообещала увеличить — даже удвоить — процентную долю своего ВВП, выделяемую на оборону. Австралия стремится расширить свои главные военно-воздушные и военно-морские базы, чтобы принять у себя увеличенное военное присутствие США, уже не опасаясь ввести в состав своего ВМФ атомные подводные лодки вместе с подписанием пакта безопасности AUKUS (Австралия-Соединенное Королевство-Соединенные Штаты). От Индии до Вьетнама, от Индонезии до Южной Кореи появляются признаки того, что антигегемонистская коалиция Колби — это не просто некое стремление, а вполне реальная возможность — если только Соединенные Штаты готовы взять на себя инициативу.

Тем не менее, даже с учетом этих обнадеживающих моментов, Колби предупреждает, что успех не будет «легким и дешевым». Соединенные Штаты не могут позволить себе удерживать свой оборонный бюджет практически на одном и том же уровне, чтобы их стратегия не превратилась в стратегию «ковбоя в большой шляпе, но без скота». Точно так же, после почти десятилетнего военно-интеллектуального штиля, Объединенный комитет начальников штабов США не может и дальше откладывать генерирование «военно-оперативной концепции» обороны западной части Тихого океана для наполнения содержанием приоритетов национального военного бюджета.

«Стратегия отрицания» показывает широту и глубину взглядов Колби на вызовы, создаваемые великими ревизионистскими мировыми державами для безопасности США и существующего миропорядка. Как и все серьезные стратегии, эта стратегия Колби признает, что ресурсы США ограничены и что Вашингтону необходимо делать трудный выбор. Короче говоря, хорошо продуманная и глубокая по содержанию «Стратегия отрицания» Элбриджа Колби обеспечивает превосходную и, как можно предполагать, важную отправную точку для безотлагательных и столь необходимых дальнейших дискуссий по стратегии национальной обороны США.

Эндрю Крепиневич, мл. — старший научный сотрудник Гудзоновского института и старший научный сотрудник Центра новой американской безопасности (Center for New American Security).

Источник — ИноСМИ

Ученые раскрыли геномное происхождение Таримских мумий

image

Фото:Таримские мумии — Википедия (wikipedia.org)

CentralAsia (CA) — Ученые Института эволюционной антропологии Макса Планка (Германия) решили загадку происхождения знаменитых Таримских мумий, найденных в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая в начале XX века. Их возраст свыше от 3,8 тыс. лет. Полногеномный анализ ДНК человеческих останков раскрыл, что древние люди принадлежали обособленной популяции, а не мигрантам, прибывшим с юга Сибири, севера Афганистана или гор Центральной Азии, как считалось ранее. Результаты исследования опубликованы в журнале Nature.

 Таримские мумии, датируемые ранним бронзовым веком, с момента своего обнаружения породили множество споров в научном сообществе. Внешний облик хорошо сохранившихся тел сильно отличался от всего того, с чем ученым приходилось иметь дело раньше. Антропологические характеристики указывали на европеоидное и монголоидное происхождение, волосы, часто заплетенные в косы, имели рыжий или русый оттенок. Кроме того, необычными были войлочная и тканая шерстяная одежда, в которую были облачены мумии. Найденные артефакты указывали на разведение крупного рогатого скота, овец и коз, культивирование пшеницы, ячменя и проса и даже изготовление кефирного сыра.

Только сейчас технологии позволили расшифровать ДНК плохо сохранившегося для исследований материала 18 таримских мумий, а также пяти предположительно современных им людей, живших на соседней Джунгарской равнине. Ученые полностью восстановили их геномы и сравнили их между собой.

Исследователи проанализировали ДНК 13 мумий, датируемых 2100-1700 годами до нашей эры, из Таримского бассейна на юге Синьцзяна и пяти мумий 3000-2800 годов до нашей эры в северной части Джунгарского бассейна. Считается, что эти мумии представляют собой самые ранние человеческие останки, обнаруженные в Синьцзяне на сегодняшний день. Оказалось, что джунгарские мумии являлись степными пастухами из Алтае-Саянских гор на территории нынешней южной Сибири, а таримские были местными. Кроме того, молочные белки, обнаруженные в отложениях на зубах семи Таримских мумий, указывают на то, что это население, вероятно, полагалось на молочное животноводство.

В совокупности эти результаты противоречат предыдущим гипотезам миграции и предполагают, что генетически таримская популяция была изолированной, хотя поддерживала тесные связи с другими пастухами и фермерами в регионе. Они делали сыр из молока жвачных животных, используя кефирное брожение, чему, вероятно, научились от потомков афанасьевцев. Они также хоронили с ветками хвойника, что практиковалось также у культур Центральной Азии. Уникальные черты таримской культуры развились в суровых условиях пустыни Такла-Макан и ее речных оазисах.

 

Ученые получили полногеномные данные для 18 из 33 попыток индивидуумов с помощью полногеномного секвенирования или обогащения ДНК для панели из примерно 1,2 млн однонуклеотидных полиморфизмов (1240 тыс. панельных SNP) (дополнительные данные 1A ).

По словам ученых, в целом, эндогенная ДНК хорошо сохранилась с минимальными уровнями загрязнения. Чтобы изучить генетические профили древних популяций Синьцзяна, исследователи сначала вычислили основные компоненты современных евразийских и американских популяций, на которые ученые спроецировали таковые из древних людей.

Источник — centralasia.media

    Доходы нефтяных гигантов в I полугодии превысили $825 млрд

    Наибольшего роста доходов добились компании Aramco, Chevron, Equinor и «Лукойл»

    14.09.2021

    Доходы нефтяных гигантов в I полугодии превысили $825 млрд

    Агентство Анадолу (aa.com.tr)

    Холодная война на два фронта

    Америка теперь противостоит и России, и Китаю

     Юрий Тавровский

    Об авторе: Юрий Вадимович Тавровский – китаевед.

    Тэги: сшакитайхолодная войнаэкономикаполитикаконфликт


    сша, китай, холодная война, экономика, политика, конфликт На XIX съезде КПК, состоявшемся в 2017 году, правящая партия утвердила выдвинутый Си Цзиньпином долгосрочный план «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации». Фото Reuters

    Для оценки отношений Америки с Россией и Китаем все чаще стали использовать термин «холодная война». Однако некоторые эксперты сомневаются в применимости этого определения к нарастающему конфликту в треугольнике.

    Где проходят видимые и незримые границы холодной войны, когда она начинается, как измерить ее температуру вплоть до преодоления критической отметки перед переходом в горячую фазу? Уместно ли накладывать на новую реальность лекала американо-советской конфронтации ХХ века, которую я предлагаю назвать Первой мировой холодной войной?

    Новая холодная война – против России

    Даже после победы в Первой мировой холодной войне, которая велась США под знаменами антикоммунизма, антироссийские действия очень скоро возобновились и достигли высокой степени ожесточенности, несмотря на отсутствие идеологического и экономического параметров. Даже относительное восстановление экономики России после катастрофы 1990-х годов не позволяет рассматривать ее как конкурента Америки. В 2019 году ВВП США (по ППС) составлял 19,4 трлн долл., а России – 1,6 трлн долл. Совершенно исчезло идеологическое противостояние со стороны России – коммунистическое учение потерпело поражение и вряд ли возродится в качестве государственной идеологии. Раздражающая Вашингтон эффективность российских СМИ на мировом информационном рынке вряд ли может приравниваться к идеологическому противостоянию.

    Единственный сохранившийся от той холодной войны параметр – военное противостояние. Почти обнуленный Москвой в 1990-е годы оборонный потенциал стал постепенно восстанавливаться с начала XXI века и достиг примерного паритета с Америкой в наше время. Благодаря сохраненным и новейшим разработкам ракетно-ядерный арсенал России достиг такого уровня, что заставил Вашингтон вернуться к некоторым договоренностям об ограничении гонки вооружений, которые существовали во время Первой мировой холодной войны и были разорваны в период эйфории от распада СССР.

    Впрочем, к этому единственному, хотя и весьма весомому компоненту добавился еще один. Москва не только четко обозначила красные линии своей безопасности в рамках государственных границ, но и приступила к активной защите жизненно национальных интересов за их пределами. Это произошло не только на Северном Кавказе, в Сирии, в Крыму, в Донбассе, но и просматривается в развитии отношений с государствами Центральной и Восточной Азии, Африки, Латинской Америки, Западной Европы. Особое раздражение вызывают отношения стратегического партнерства новой эпохи, крепнущие у России с Китаем. Даже в отсутствие официального военно-политического союза они уже мешают американским планам сохранения гегемонии США, перечеркивают сценарии устранения конкурентов поодиночке.

    Для Америки новым компонентом холодной войны можно считать этнополитические традиции отторжения русской цивилизации. Если раньше они пребывали в глубинах идеологической борьбы с «оплотом мирового социализма», то после его распада вышли на первый план. Русофобия стала консенсусом сменяющих друг друга демократической и республиканской администраций. Она подпитывает разработки Пентагона, разведывательного, дипломатического и экспертного сообществ, материалы СМИ и продукцию Голливуда. Русофобию применили на так называемом постсоветском пространстве, навязав ее лишенным крепких национальных традиций новым режимам Прибалтики, Украины, Молдавии в качестве сердцевины цветных революций, а затем и национальной идеи.

    Даже утратившая конкурентоспособные экономический и идеологический компоненты Россия была назначена главным противником в конфронтации, которую вполне можно считать холодной войной. Она не достигла масштаба Первой мировой холодной войны, однако оказалась очень полезна для сохранения колоссальных трат на оборону и пропаганду. Ее использовали для оправдания существования НАТО и договоров с другими союзниками. Так продолжалось до того момента, пока в Вашингтоне не поняли, что проглядели куда более реального соперника – Китай.

    Американо-китайская холодная война

    На Западе в отношении Китая как важного союзника в сдерживании Советского Союза уже к середине 1980-х годов была разработана концепция конструктивного вовлечения. Там с удовлетворением наблюдали за сокращением планового сектора и успехами рыночного сектора китайской экономики, ожидали сопутствующего перерождения Компартии и китайского государства. Такие надежды подпитывались не только широким вовлечением китайской экономики в производственные и торговые цепочки Запада. Пекин сам избавился от антизападной риторики внутри страны, перестал поддерживать революционные движения в развивающихся странах. Несколько поколений китайских руководителей следовали завету архитектора всемирного антигегемонистского фронта Дэн Сяопина. Еще в начале 1990-х годов он определил стратегический курс в области внешней политики и безопасности, который в дальнейшем получил сокращенное название «Стратегия 28 иероглифов». Китаю следовало придерживаться таких принципов: уметь хладнокровно наблюдать; укреплять расшатанные позиции, проявляя выдержку; научиться справляться с трудностями; держаться в тени, стараться ничем не проявлять себя; быть в состоянии защищать пусть упрощенные, но свои собственные подходы; никогда не претендовать на лидерство; играть свою роль, делая то, что на данный момент возможно.

    В 1990-е и нулевые годы наследникам Дэн Сяопина удавалось «держаться в тени» и подспудно накапливать мощь Поднебесной. Феноменальные экономические успехи Китая ускорили деиндустриализацию США, Японии и других стран Запада, рост золотовалютных авуаров Пекина. Зависть и подозрительность обострились после глобального финансового кризиса 2008–2009 годов. Уже тогда стали раздаваться обвинения в нечестной игре и требования повысить курс юаня. Пекин курс повышал, но очень и очень постепенно. Вашингтону же хотелось ревальвации быстрой и масштабной, как это удалось заставить Японию в середине 1980-х годов. Ведь это неизбежно повлекло бы снижение конкурентоспособности китайских товаров, рост безработицы, социальную нестабильность.

    Американцы сделали последнюю попытку уговорить китайцев в ноябре 2009 года, когда президент Барак Обама посетил Пекин. По совету Генри Киссинджера он предложил председателю КНР Ху Цзиньтао сформировать американо-китайский тандем (G-2, Chimerica). Это предложение было отвергнуто, поскольку КНР выступала бы в роли младшего брата. Ответом Америки стала объявленная в ноябре 2011 года госсекретарем Хиллари Клинтон стратегия «Поворот к Азии», основным содержанием которой было сдерживание Китая в Тихоокеанском бассейне.

    Ко времени смены руководства в Пекине в конце 2012 года реальность сдерживания стала очевидна. Однако противостояние с Америкой «острием против острия» не входило в планы нового китайского лидера Си Цзиньпина. В июне 2013 года в ходе восьмичасовых бесед с президентом Бараком Обамой в Калифорнии он предложил концепцию «нового типа отношений между крупными державами». Ее смысл состоял, по словам китайских политологов, в попытке «избежать описанного Фукидидом исторического проклятия конфликтов и противоборства между нарождающимися и состоявшимися крупными державами».

    Предложение Си Цзиньпина не могло быть принято Бараком Обамой. Он и ключевые деятели его администрации принадлежали к мощному идеологическому течению внутри Демократической партии неоконсерваторов (неоконов), которое исходит из богоизбранности Америки и ее натурального права управлять миром.

    Сделав заявку на равное с Америкой положение, Пекин начал выходить из тени. Неудивительно, что уже тогда в подразделениях Госдепа, ЦРУ и Пентагона активизировались исследования по прогнозированию пути Поднебесной, возможности удержания ее на американоцентричной орбите, а в случае невозможности – тотального сдерживания. Часть этих разработок стала появляться в прессе и в книгах.

    «Сияющему граду на холме» не нужны соперники

    Подобные труды стали как бы психологической подготовкой к холодной войне против Китая. Эта война, по моему мнению, стала неизбежной после XIX съезда КПК, состоявшегося в октябре 2017 года. На нем правящая партия утвердила выдвинутый Си Цзиньпином в конце 2012 года долгосрочный план «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации», призванный к 2049 году превратить Поднебесную в ведущую державу мира. Съезд также закрепил «социализм с китайской спецификой» в качестве фундаментальной нормы в Уставе Компартии. Надежды на «выцветание красного цвета» еще больше ослабели после утверждения установки «не забывать изначальные ценности, выполнять историческую миссию!».

    Мало того что Компартия на своем съезде поддержала «Китайскую мечту», был окончательно одобрен первый масштабный международный экономический проект – инициатива «Пояс и путь». Выходя из тени, Пекин заявил также о собственном видении будущего всего мира. Именно так была расценена концепция «создания сообщества единой судьбы человечества», также одобренная XIX съездом. В то время США под руководством президента Дональда Трампа ослабляли или даже разрушали существующий мировой порядок, его принципиальные документы и базисные организации: ЮНЕСКО, ВОЗ, Парижские соглашения по климату и другие. КНР же предложила конструктивную альтернативу американской деглобализации.

    Вряд ли можно считать совпадением то, что системный натиск Америки на Китай начался буквально через несколько недель после окончания XIX съезда КПК. В декабре 2017 года была опубликована новая «Концепция национальной безопасности США». В ней Китай впервые был провозглашен стратегическим соперником наравне с Россией. Вашингтон решился вести холодную войну сразу на двух фронтах.

    Трамп переходит в атаку

    Претворением в жизнь планов тотального сдерживания Поднебесной занялся 45-й президент США Дональд Трамп. Именно он войдет в историю как зачинатель холодной войны. Начатая в 2018 году торговая война распространилась на сферу науки и техники. Обострилось военное противостояние в Тихоокеанском бассейне, развернулась глобальная антикитайская ковидная кампания.

    Непримиримость в отношении Китая и его технологических успехов ярко выразили исключительно влиятельные деятели деловых кругов. Эрик Шмидт, бывший глава Google, а ныне старший советник Пентагона, со страниц «Нью-Йорк таймс» предупредил: «Нынешнее технологическое соревнование с Китаем имеет несколько важнейших направлений в экономике и обороне. Основные тенденции – не в нашу пользу. Правительство должно включиться в игру по-взрослому». На эту же тему высказался Илон Маск, руководитель компаний Tesla и SpaceX. Выступая на симпозиуме по военной авиации во Флориде, он фактически предрек войну: «Экономика составляет фундамент войн. Китайская экономика, возможно, станет больше американской вдвое, а может быть, и втрое».

    Понимая ослабление позиций Америки, ее элита пытается отдалить неизбежное крушение «вашингтонского консенсуса», построенного на финансовой и торговой эксплуатации человечества. Эти попытки только подчеркивают растущую немощь «состоявшейся державы» перед лицом натиска «державы нарождающейся». Америка столкнулась не просто с более многочисленной и трудолюбивой нацией, а с новой моделью устройства общества и экономики.

    Новые фронты и фланги

    Смена хозяев Белого дома в начале 2021 года нисколько не замедлила развертывание холодной войны против Китая. Разница в подходах 45-го и 46-го президентов США к Китаю напоминает разногласия персонажей романа «Путешествия Гулливера»: с какого конца надо разбивать яйцо – с тупого или острого. Трамп отдавал приоритет конфронтации в области экономики. Джозеф Байден, сохранив санкции, сделал направлением главного удара геостратегическое окружение Срединного государства на основе военного и экономического преимущества. Следующим по важности фронтом становится борьба против «социализма с китайской спецификой».

    Окружение Поднебесной основывается на военной силе. Америка до сих пор обладает военным превосходством, которое, в частности, объясняется троекратным превышением военного бюджета. Однако это превосходство быстро сокращается. К 2027 году, 100-летию создания китайской Красной армии, будет выполнена программа «трех модернизаций: информатизации, механизации и интеллектуализации». Китайцы сократили численность армии, зато быстро наращивают число ядерных боеголовок, межконтинентальных ракет, атомных подводных лодок и иных средств доставки. Отсутствие союзников частично компенсируется проведением совместных учений с армиями соседей, в первую очередь – России. Военные игры проходят на земле, в море и воздухе, а также в космосе и киберпространстве. Пекин получил от Москвы столь необходимую в нынешней ситуации систему раннего предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Начались совместные полеты стратегических бомбардировщиков неподалеку от американских баз в Японии и Южной Корее.

    Сокращается также разрыв в экономической мощи, столь важной для хода и исхода холодной войны. Китай пока уступает Америке, но разрыв тоже сокращается. Если в 2019 году китайский ВВП составлял 66% американского, то всего год спустя – 71%. В Пекине собираются сравнять показатели ВВП уже к концу нынешнего десятилетия.

    Мечты сбываются

    Команда функционеров и идеологов Демократической партии, пришедшая вместе с Байденом в 2021 году к власти, справедливо усматривает в феноменальных успехах Поднебесной не случайность, а систему. Действовавшая в 1990-е и нулевые годы эффективная модель развития была оптимизирована Си Цзиньпином и получила название «социализм с китайской спецификой новой эпохи». В 2012 году он выдвинул долгосрочную программу «Китайская мечта». В 2021 году даже в условиях торговой войны и пандемии COVID-19 удалось выполнить все цели ее первого этапа – создать общество среднего достатка. Следующий этап – общество высокого достатка к 2035 году. Третий – «богатое и могущественное, демократическое и цивилизованное, гармоничное и современное социалистическое государство» – к 2049 году. Конечно, на неизведанном пути могут ждать ловушки и неприятные сюрпризы. Но перспектива появления второго центра, как минимум равного США, вполне реальна. Это неприемлемо для «сияющего града на холме», это разрушает американскую мечту.

    «Игра в длинную. Великая стратегия Китая по вытеснению американского порядка». Так называется только что вышедшая в США книга Раша Джоши. Малоизвестный ученый индийского происхождения быстро выдвинулся из университетской среды и занял в администрации Байдена пост директора китайских программ Совета национальной безопасности. Джоши утверждает, что Китай подрывает мировые позиции США, начиная с брекзита, президентства Трампа и пандемии COVID-19. За счет Америки Пекин строит фундамент собственного мирового порядка. «Если существуют два пути к гегемонии – региональный и глобальный, то Китай сейчас реализует оба, – пишет автор. – Ясно, что Китай является самым значительным конкурентом из всех, с кем сталкивались Соединенные Штаты. От того, каким образом Вашингтон будет справляться с этим вызовом статусу сверхдержавы, будет зависеть развитие событий в нынешнем веке».

    При новых приближенных и советниках Байдена созданный его предшественником фронт торговой войны становится тылом. На передовую вышли идеологические противоречия, они исключают возможность мирного сосуществования идеологизированных правящих режимов в Вашингтоне и Пекине. Новый хозяин Белого дома заявляет, что всему миру придется «сделать фундаментальный выбор между демократией и автократией». Выступая в Питтсбурге 31 марта 2021 года, он отметил, что «в этом заключается соревнование между Америкой и Китаем в остальном мире».

    Байден, безусловно, прав. Создав высокоэффективную модель «социализм с китайской спецификой новой эпохи», Китай бросил экзистенциальный вызов либерально-демократической модели, хранителем которой являются США. Даже не экспортируя пока эту модель, Пекин своими успехами демонстрирует существование альтернативного социально-экономического уклада. После долгих попыток затушевать антагонистические противоречия с Америкой, в Пекине тоже признали глобальный масштаб соперничества китайской и американской идеологических и даже цивилизационных моделей.

    Выступая на торжествах по случаю 100-летия КПК 1 июля 2021 года, председатель Си Цзиньпин заявил: «На основе продолжения и развития социализма с китайской спецификой… мы сформировали новую китайскую модель модернизации и создали новую форму человеческой цивилизации». Через несколько дней на саммите КПК и политических партий мира он добавил, что «социализм с китайской спецификой» стал жизнеспособной альтернативой западной системе управления.

    Фронт становится тылом

    В июле 2021 года человечество вступило в новый раунд состязания систем капитализма и социализма. Вашингтон старается продлить господство либерального капитализма как единственно возможной модели. Пекин зафиксировал свою модель развития «социализм с китайской спецификой» и назвал ее новой формой человеческой цивилизации. Теперь американо-китайская холодная война обрела с обеих сторон все три главных компонента – экономический, военный и идеологический. Она стала необратимой.

    В то же время новая холодная война пока не приобрела глобального размаха, не стала противостоянием блоков или объединений мощных стран. Но это вполне может произойти довольно скоро. Во-первых, Вашингтон способен в обозримой перспективе создать антикитайский «Альянс демократий». Во-вторых, Пекин и Москва могут заключить некое соглашение о взаимопомощи, уточняющее и развивающее соответствующие статьи действующего Российско-китайского договора 2001 года. Одновременная эскалация холодной войны и против России, и против Китая способна преодолеть известную осторожность в отношении военно-политического союза, которая сохраняется в обеих столицах со времен советско-китайской холодной войны 1960–1980-х годов.

    Пока еще рано судить, в какой степени американские стратеги понимают неблагоприятные последствия одновременного ведения сразу двух войн, пусть даже холодных. Но они должны помнить, чем закончились войны на два фронта для Германии и Японии во времена Второй мировой. Не стоит забывать и об одной важной причине победы Америки в Первой мировой холодной войне. Москва была вынуждена одновременно тратить ресурсы для отражения натиска и с Запада, и с Востока. Но уже можно констатировать: человечество неуклонно движется по направлению ко Второй мировой холодной войне. 

    Холодная война на два фронта / Идеи и люди / Независимая газета (ng.ru)

    Зачем китайцам Карибское море

    Поднебесная устанавливает контроль над портами в Западном полушарии

     Сергей Никитин

    Об авторе: Сергей Александрович Никитин – эксперт по Латинской Америке.

    Тэги: китайсшакарибское мореторговляжэкономикаполитика


    китай, сша, карибское море, торговля, жэкономика, политика По мнению экспертов порт Кингстон контролируется компаниями из Китая. Фото со страницы порта Кингстона в социальной сети

    США бьют тревогу по поводу «морской экспансии» КНР в Карибском море. Согласно утверждениям ряда американских экспертов, Китай установил через свои компании, специализирующиеся на управлении морскими портами и строительстве портовой инфраструктуры, контроль над большинством морских ворот карибских государств. Он, по сути, уже контролирует крупнейший в зоне Антильских островов порт Кингстон (Ямайка) и даже Фрипорт (Багамские Острова) – порт основного союзника США в регионе, расположенный в непосредственной близости (всего в 160 км) от американского побережья.

    Среди активно ратующих за незамедлительное принятие Вашингтоном мер против Пекина фигурирует командующий южным командованием США адмирал Крейг Фаллер. Он заявил, что происходит стремительное проникновение Китая в регион, который Вашингтон издавна считает своим «внутренним двором». По его словам, наблюдаемые усилия КНР по модернизации инфраструктуры в контролируемых портах на Ямайке и в Доминиканской Республике, расположенных в непосредственной близости от Панамского канала, представляют прямую стратегическую угрозу для США. Представители американских военно-политических кругов считают, что Китай способен использовать, если уже не использует, порты карибских государств для материально-технической поддержки кораблей ВМФ КНР, дислоцирующихся в регионе. Их подозрения по данному поводу усилились после просочившейся в СМИ информации о том, что объекты, принадлежащие Китаю в контролируемых им портах, якобы были взяты под охрану хорошо вооруженными и оснащенными спецтехникой частными военными компаниями.

    Беспокойство у Вашингтона вызывает и активность китайцев в вопросе увеличения глубины находящихся под их контролем портов в ряде других регионов. Подобные усилия Пекин объясняет необходимостью приема торговых судов больших габаритов в целях повышения эффективности грузоперевозок. Вместе с тем увеличение глубины портов может рассматриваться и как намерение использовать их в дальнейшем для приема военных кораблей с большей осадкой. И аналогичные действия, опасаются в Вашингтоне, Китай может предпринять в портах карибских стран.

    Опасения американской стороны разделяет директор Центра глобальных проблем Университета Наварры (Испания) Эмили Бласко. Согласно имеющейся у него информации, в апреле минувшего года китайская компания Merchants Port Holdings стала мажоритарным акционером одного из портов на Ямайке, ближе всех расположенного к Панамскому каналу. Это превращает порт в весьма выгодный для китайцев хаб с самым интенсивным трафиком грузоперевозок в зоне Карибского бассейна.

    Ямайка, по утверждению Бласко, вообще превратилась в крупнейшего среди стран Антильского архипелага бенефициара китайских займов. C 2005 года по настоящее время общая сумма китайских кредитов, предоставленных Ямайке, составила 2,1 млрд долл. Однако, возможно, под давлением Вашингтона Ямайка пока препятствует установлению Пекином контроля над еще одним портом Гот-Айленд. Впрочем, не исключено, что Пекин рано или поздно своего добьется.

    Китай проявляет интерес и к установлению контроля над портом Мансанильо (Доминиканская Республика), расположенным вблизи от коммерческого морского трафика, ведущего в США. Однако руководство этой страны пока отвечает отказом, заявляя, что не отдаст в руки китайцев какие-либо объекты инфраструктуры, имеющие стратегическое значение, чтобы не поставить под угрозу хорошие отношения между Вашингтоном и Санто-Доминго. В ходе визита в США президент Доминиканской Республики Луис Абинадер недвусмысленно подчеркнул, что «инвестиции Китая в экономику страны будут приветствоваться только в тех областях, которые не имеют стратегического значения». Впрочем, это не помешало Доминиканской Республике взять у КНР кредит в 600 млн долл. в обмен на отказ Санто-Доминго от признания Тайваня.

    В сфере активного интереса КНР фигурируют инфраструктуры портов таких стран региона, как Куба, Багамские Острова, Тринидад и Тобаго, Антигуа и Барбуда. Китайцы уже построили объекты портовой инфраструктуры в Норт-Абако (Багамские Острова), а на Кубе компания China Communications Construction Company (CCCC) получила подряд на сооружение нового терминала порта Сантьяго-де-Куба.

    В контексте усиления влияния Китая на карибские страны британские СМИ возложили на него вину за высказываемые Барбадосом намерения отказаться от правления королевы Великобритании, выбрать собственного главу государства и в перспективе, возможно, вообще выйти из состава Содружества.

    Не исключено, что в ближайшей перспективе США усилят давление на карибские государства с целью не допустить «морской экспансии» Китая в регионе. И вполне вероятно, что отказ Ямайки и Доминиканской Республики предоставить в распоряжение китайцев новые порты является результатом первых усилий Вашингтона в данном направлении.

    Зачем китайцам Карибское море / Я так вижу / Независимая газета (ng.ru)

    Пекин приравнял видеоигры к пристрастию к опиуму

    Компартия Китая опасается, что подрастающее поколение будет слабовольным

     Владимир Скосырев

    Тэги: видеоигрыкомпьютерные игрызависимостькитайдетиздоровье


    видеоигры, компьютерные игры, зависимость, китай, дети, здоровье Фото freepik.com

    Гигантская китайская компания Tencent, которая распространяет игры на компьютерах, потеряла 3 августа около 60 млрд долл., когда ее акции обвалились на бирже. Причиной послужила публикация в официальной газете статьи о том, что дети попадают в зависимость от продукции фирмы. На Западе утверждают, что этот сектор подвергся ограничениям со стороны КПК, так как стал слишком самостоятельным. Но, по мнению эксперта, Пекин, обеспокоенный снижением рождаемости, хочет, чтобы молодежь 2030-х годов росла здоровой.

    В Гонконге, где котируется Tencent, биржевики приняли публикацию как предупреждение о том, что регулятор усилит надзор над бизнесом, приносящим огромные деньги. Рынок компьютерных игр в Китае самый крупный в мире. Tencent была основана в 1998 году в Шэньчжене и стала одной из самых больших инвестиционных и венчурных компаний. Ее «дочки» как в самом Китае, так и в других странах мира специализируются на различных областях высокотехнологичного бизнеса, в том числе различных интернет-сервисах, разработках в области искусственного интеллекта и электронных развлечений..

    После того как газета «Цзинцзи цанькао бао», которая входит в структуру государственного информационного агентства «Синьхуа», назвала индустрию игр духовным опиумом, сама Tencent ввела лимиты на то, как долго дети могут играть. В социальной сети она сообщила, что «соответствующие инстанции» просили обеспечить большую защиту детей от привязанности и призвали компании проявить социальную ответственность.

    Как передала Financial Times, нынешней волатильности на фондовом рынке Гонконга предшествовало беспрецедентное наступление регуляторов на технологические секторы, включая образование, вызов такси и социальные медиа. Новые ограничения Tencent поначалу коснутся только ее самого знаменитого продукта – игры «Честь королей». Будет сокращено время, когда детям разрешено играть в течение дня, также будет запрещено детям младше 12 лет оплачивать игры. Должно быть покончено и с такой практикой, когда дети играют, расплачиваясь со счетов взрослых.

    Вышеупомянутая пекинская газета опросила школьников и выяснила, что некоторые из них проводят за игрой «Честь королей» по восемь часов в день. Этот электронный наркотик распространяется скачкообразно. Публикация получила широкий резонанс, потому что ее авторы напомнили об иностранных захватчиках, ввозивших опиум в Поднебесную в ХIХ веке. Это привело к развалу Китая эпохи династии Цин.

    В последние недели Пекин призвал создать новые правила для листинга китайских компаний за границей, ввел надзор за китайскими компаниями, которые хотят продавать свои акции за рубежом, и запретил индустрии частного обучения, стоимость которой оценивается в 100 млрд долл., получать прибыли. Аналитики JPMorgan говорят, что три ведущие компании в этой сфере вообще потеряли возможность привлекать инвестиции. «Время публикации в газете «Цзинцзи цанькао бао», – говорит Даниэл Ахмад, старший эксперт в фирме Niko Partners, – вызывает большое беспокойство у инвесторов, они опасаются нового наступления государства на частный бизнес».

    Однако Александр Ломанов, заместитель директора ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН, в беседе с «НГ» отметил: «В китайских социальных сетях отклики родителей на статью были положительными. Они тоже говорят, что нужно добиться, чтобы школьники разумно пользовались электронными гаджетами, чтобы время их присутствия в интернете было подконтрольным. Родители рассказывают, что у кого-то дети не вылезают из компьютеров, у кого-то отказываются завтракать, клянчат деньги, чтобы покупать новые, более продвинутые мобильники. А ведь китайские школьники и так перегружены с утра до вечера подготовкой к экзаменам, дополнительными занятиями».

    Вполне возможно, что власти в результате примут меры регулирования ради оздоровления и нормализации жизни детей. «Ведь люди для Китая становятся ценностью, а люди будущего – еще большей ценностью. Дело в том, что через 10 лет начнется обратный демографический переход. Население Китая начнет сокращаться. Нынешние дети, которые будут выходить на рынок труда в 30-е годы, намного превосходят по свой ценности социальной и экономической детей прошлых десятилетий. Так что нынешние шаги правительства продиктованы отнюдь не заботой только о контроле над какими-то компаниями. Оно хочет, чтобы поколение, которое выйдет на рынок труда в следующем десятилетии, было здоровым, способным к развитию, а не перекошенным из-за сидения за компьютером», – полагает Ломанов. 

    Компартия Китая опасается, что подрастающее поколение будет слабовольным

     Владимир Скосырев

    Тэги: видеоигрыкомпьютерные игрызависимостькитайдетиздоровье


    видеоигры, компьютерные игры, зависимость, китай, дети, здоровье Фото freepik.com

    Гигантская китайская компания Tencent, которая распространяет игры на компьютерах, потеряла 3 августа около 60 млрд долл., когда ее акции обвалились на бирже. Причиной послужила публикация в официальной газете статьи о том, что дети попадают в зависимость от продукции фирмы. На Западе утверждают, что этот сектор подвергся ограничениям со стороны КПК, так как стал слишком самостоятельным. Но, по мнению эксперта, Пекин, обеспокоенный снижением рождаемости, хочет, чтобы молодежь 2030-х годов росла здоровой.

    В Гонконге, где котируется Tencent, биржевики приняли публикацию как предупреждение о том, что регулятор усилит надзор над бизнесом, приносящим огромные деньги. Рынок компьютерных игр в Китае самый крупный в мире. Tencent была основана в 1998 году в Шэньчжене и стала одной из самых больших инвестиционных и венчурных компаний. Ее «дочки» как в самом Китае, так и в других странах мира специализируются на различных областях высокотехнологичного бизнеса, в том числе различных интернет-сервисах, разработках в области искусственного интеллекта и электронных развлечений..

    После того как газета «Цзинцзи цанькао бао», которая входит в структуру государственного информационного агентства «Синьхуа», назвала индустрию игр духовным опиумом, сама Tencent ввела лимиты на то, как долго дети могут играть. В социальной сети она сообщила, что «соответствующие инстанции» просили обеспечить большую защиту детей от привязанности и призвали компании проявить социальную ответственность.

    Как передала Financial Times, нынешней волатильности на фондовом рынке Гонконга предшествовало беспрецедентное наступление регуляторов на технологические секторы, включая образование, вызов такси и социальные медиа. Новые ограничения Tencent поначалу коснутся только ее самого знаменитого продукта – игры «Честь королей». Будет сокращено время, когда детям разрешено играть в течение дня, также будет запрещено детям младше 12 лет оплачивать игры. Должно быть покончено и с такой практикой, когда дети играют, расплачиваясь со счетов взрослых.

    Вышеупомянутая пекинская газета опросила школьников и выяснила, что некоторые из них проводят за игрой «Честь королей» по восемь часов в день. Этот электронный наркотик распространяется скачкообразно. Публикация получила широкий резонанс, потому что ее авторы напомнили об иностранных захватчиках, ввозивших опиум в Поднебесную в ХIХ веке. Это привело к развалу Китая эпохи династии Цин.

    В последние недели Пекин призвал создать новые правила для листинга китайских компаний за границей, ввел надзор за китайскими компаниями, которые хотят продавать свои акции за рубежом, и запретил индустрии частного обучения, стоимость которой оценивается в 100 млрд долл., получать прибыли. Аналитики JPMorgan говорят, что три ведущие компании в этой сфере вообще потеряли возможность привлекать инвестиции. «Время публикации в газете «Цзинцзи цанькао бао», – говорит Даниэл Ахмад, старший эксперт в фирме Niko Partners, – вызывает большое беспокойство у инвесторов, они опасаются нового наступления государства на частный бизнес».

    Однако Александр Ломанов, заместитель директора ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН, в беседе с «НГ» отметил: «В китайских социальных сетях отклики родителей на статью были положительными. Они тоже говорят, что нужно добиться, чтобы школьники разумно пользовались электронными гаджетами, чтобы время их присутствия в интернете было подконтрольным. Родители рассказывают, что у кого-то дети не вылезают из компьютеров, у кого-то отказываются завтракать, клянчат деньги, чтобы покупать новые, более продвинутые мобильники. А ведь китайские школьники и так перегружены с утра до вечера подготовкой к экзаменам, дополнительными занятиями».

    Вполне возможно, что власти в результате примут меры регулирования ради оздоровления и нормализации жизни детей. «Ведь люди для Китая становятся ценностью, а люди будущего – еще большей ценностью. Дело в том, что через 10 лет начнется обратный демографический переход. Население Китая начнет сокращаться. Нынешние дети, которые будут выходить на рынок труда в 30-е годы, намного превосходят по свой ценности социальной и экономической детей прошлых десятилетий. Так что нынешние шаги правительства продиктованы отнюдь не заботой только о контроле над какими-то компаниями. Оно хочет, чтобы поколение, которое выйдет на рынок труда в следующем десятилетии, было здоровым, способным к развитию, а не перекошенным из-за сидения за компьютером», – полагает Ломанов. 


    Пекин приравнял видеоигры к пристрастию к опиуму / В мире / Независимая газета (ng.ru)

    Возврат к красному телефону

    Белый дом намерен создать горячую линию с Пекином

     Владимир Иванов
    Обозреватель «Независимого военного обозрения»

    Тэги: сшакитайгеополитикакрасный телефонгорячая линияоборона


    сша, китай, геополитика, красный телефон, горячая линия, оборона При помощи прямой линии Вашингтон надеется установить более тесные связи с Пекином. Фото Reuters

    Белый дом изучает возможность создания горячей линии для экстренной связи с руководством Пекина. Этот канал, как сообщил американский телеканал CNN, будет аналогом линии связи, установленной почти 60 лет назад, во времена холодной войны между лидерами США и СССР. Он позволял осуществлять прямую связь руководителей двух стран и был одним из инструментов предотвращения ядерной катастрофы.

    Эта концепция находится пока в утробной стадии и еще официально не обсуждалась с лидерами КНР. Однако известно, что администрация президента Байдена намерена создать систему быстрой коммуникации. По словам источников CNN, она должна стать одним из элементов более широких мер, позволяющих снизить риск вооруженного конфликта между США и Китаем.

    Горячая линия с Пекином позволит президенту США или высшим должностным лицам его команды немедленно связываться по закрытой телефонной связи или отправлять зашифрованные сообщения президенту Си Цзиньпину и его окружению.

    ИСТОРИЯ СВЯЗИ

    Соглашение об организации такой линии между СССР и США было заключено 20 июня 1963 года. Поводом стал Карибский кризис – единственный случай в истории, когда две страны реально стояли на грани ядерной войны.

    Именно советское руководство впервые выдвинуло идею организации системы прямой связи между СССР и США. Это было сделано в 1954 году, в разгар Корейской войны, в которую были втянуты обе сверхдержавы.

    Опасаясь, что прямое столкновение между советскими и американскими войсками на Корейском полуострове может привести к началу ядерной войны, руководство Советского Союза предложило проложить прямую линию связи между Москвой и Вашингтоном, чтобы опасные инциденты можно было обсуждать в режиме реального времени.

    Эта инициатива тогда не нашла серьезной поддержки в Америке. В 1958 году в Женеве переговоры о возможной реализации советского предложения закончились безрезультатно. Но спустя пять лет Вашингтон сам поднял вопрос об организации прямой линии, и для этого были вполне объективные причины.

    Карибский кризис был разрешен благодаря прямым переговорам между первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым и президентом США Джоном Кеннеди. Стало очевидно, что именно такой метод будет наиболее эффективным в других подобных ситуациях. Инцидентов, которые могли привести к ядерной катастрофе, хватало и без Кубы: столкновения атомных подлодок, случайные запуски ракет, потерянные атомные бомбы и т. д. А скорость реакции на все эти события с помощью существовавших в то время коммуникаций между Москвой и Вашингтоном была крайне низкой. Во время Карибского кризиса на расшифровку и перевод важнейшего сообщения Хрущева длиной в 3 тыс. слов потребовалось 12 часов.

    Обсуждение вопроса специалисты двух стран, как и пятью годами ранее, провели в Женеве. Переговоры были достаточно сложными, но результат – положительным. 20 июня 1963 года был подписан меморандум о взаимопонимании, который предусматривал создание прямой линии между руководителями двух стран для уменьшения опасности случайного возникновения ядерной войны. А уже 30 августа того же года линия начала свою работу и продолжает функционировать до сих пор.

    Вопреки распространенному мнению, прямая советско-американская правительственная линия первоначально не была телефонной и не предусматривала обмен голосовыми сообщениями. Все переговоры проводились в письменной форме. Это решение было принято по настоянию руководства СССР. Такой порядок позволял, во-первых, избегать ошибок, почти неизбежных при быстром синхронном переводе и способных катастрофически ухудшить результат переговоров. А во-вторых, каждая из сторон получала время на обдумывание ответа.

    С тех пор в порядок обмена сообщениями для поддержания и проверки прямой линии межправительственной связи было внесено только одно изменение. Сегодня первое в течение суток техническое сообщение отправляется из Москвы в Вашингтон каждый нечетный час. А в каждый четный час соответствующая техническая информация отправляется из Америки в Россию. Тексты этих сообщений носят нейтральный характер. Американцы передают в Москву, как правило, отрывки из произведений американских классиков, например, Марка Твена. А российские техники – из отечественных, в частности, из чеховских рассказов.

    Следует отметить, что прямой советско-американская линия связи в первые десятилетия была только на словах. В действительности подводный кабель, начинающийся в Пентагоне, шел в Лондон, оттуда в Копенгаген, а затем через Стокгольм и Хельсинки в Москву. Существовала и резервная радиотелеграфная линия с ретранслятором в марокканском Танжере. Но ее предполагалось задействовать только в самых крайних случаях, и она так и простояла без дела до тех пор, пока в 1978 году связь между Москвой и Вашингтоном не стала осуществляться по спутниковым каналам.

    КАК ОНА РАБОТАЕТ

    Именно через спутники российско-американская прямая линия функционирует и по сей день. Сегодня это уже не телетайпная линия, а целая коммуникационная система, предусматривающая возможность передачи простых текстовых и факсимильных сообщений, отправки электронных писем и аудиосвязи.

    Но как и прежде лидеры обеих стран не ведут непосредственные переговоры, а используют текстовую связь. Из Москвы отправляются сообщения на русском языке, а из Вашингтона на английском. Каждая из сторон самостоятельно их переводит. Причем в США делаются два параллельных перевода, которые затем сравниваются во избежание появления ошибок.

    Первой к использованию прямой линии по назначению прибегла советская сторона. 5 июня 1967 года, сразу после начала арабо-израильской шестидневной войны, из Москвы в Вашингтон поступило официальное обращение с просьбой уточнить, принимает ли Америка участие в конфликте и готова ли она не допустить опасного сближения советского и американского флотов в Средиземном море. В этот день по прямой линии прошло 20 депеш, которые позволили не допустить советско-американских столкновений в районах, близких к зоне боевых действий.

    Содержание, объем и частота обмена официальными правительственными сообщениями между Кремлем и Пентагоном, где сегодня установлены терминалы прямой линии, имеют самый высокий гриф секретности. Однако известно, что среди недавних случаев использования линии было обращение 44-го президента США Барака Обамы к российской стороне с требованием отказаться от вмешательства в американский избирательный процесс. Но, как сообщает американская пресса, из Кремля не поступил ожидаемый ответ.

    Разговоры о необходимости создания горячей линии велись еще во времена правления Обамы. Но до последнего года президентства Дональда Трампа этот вопрос не находил отражения в меморандуме по национальной безопасности.

    Администрация Байдена, как сообщили источники CNN, продолжает развивать эту идею. Но остается еще много деталей, которые нуждаются в основательной проработке, в том числе получение согласия китайских руководителей.

    Горячая линия с Китаем уже действует в Пентагоне и может использоваться для решения военных вопросов, но прибегают к ней крайне редко. Старший координатор Совета национальной безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе Курт Кэмпбелл в начале этого года, говоря о дипломатических контактах США и КНР по Тайваню, сказал, что «телефонный канал связи существует, но его эффективность практически равна нулю», поскольку китайцы просто не отвечают на звонки.

    Бывший помощник госсекретаря США Дэнни Рассел отметил, что существует тревожная нехватка инструментов для управления инцидентами в отношениях между США и Китаем. «Очень важно, чтобы правительство США осуществляло рабочие контакты по линиям связи, которые позволили бы ему своевременно реагировать на кризисные ситуации или предотвращать их. Нам нужен, так сказать, оператор 911».

    Рассел добавил, что важно создать инструменты, которые могут быть интегрированы в более широкую стратегию предотвращения кризисных ситуаций. «Администрация напряженно размышляет о том, чего бы она действительно хотела добиться и как она предполагает добиваться прогресса в сотрудничестве с Китаем. Она достаточно осторожна и умна, чтобы преждевременно не бросаться в полномасштабное взаимодействие с Китаем».

    Некоторые политики в США считают, что простого создания новой горячей линии будет недостаточно, а ее эффективность будет зависеть от приверженности Пекина к ее использованию. «Основная проблема в том, что Пекин враждебен, хищен и чрезвычайно дееспособен, поэтому США должны организовать оборону и дать ему отпор по всем направлениям. Администрация Байдена заявила, что планирует это сделать. Поэтому, хотя развертывание телефонной линии может быть полезным, мы не должны придавать ей слишком большого значения», – утверждает Дэвид Фейт, бывший сотрудник Госдепартамента, работавший в Китае во времена администрации Трампа.

    Один из высокопоставленных собеседников телеканала отказался сообщить, на каких условиях планируется организовать горячую линию связи с Пекином. Но сказал, что Белый дом заинтересован в том, чтобы отношения с Китаем были управляемыми. «Мы дали ясно понять, что эти отношения будут определяться конкуренцией, и мы приветствуем эту жесткую конкуренцию, но мы также будем продолжать работать над тем, чтобы она не могла перейти в конфликт», – заявил он.

    В Госдепартаменте и Совете национальной безопасности продолжают прорабатывать технические вопросы функционирования горячей линии связи Белого дома и резиденции Си Цзиньпина. Следующим шагом должна стать разработка общей концепции и включение ее в план взаимодействия администрации Байдена с руководством Китая. После этого концепция должна получить одобрение Белого дома и китайских официальных лиц. И только затем начнется ее техническая реализация.

    Проблемы с быстротой реагирования Пекина, когда речь заходит о неотложных вопросах, существуют уже давно. В последние годы США имели трудности с получением своевременных ответов от Китая по насущным вопросам. «Когда дело доходит до общения с китайскими официальными лицами в трудные периоды, есть проблемы. Во многом это связано с тем, что их система работает сверху вниз. В первые дни вспышки COVID-19 мы часто не получали никакого ответа на критически важные вопросы», – рассказывает бывший американский чиновник, служивший в Пекине.

    По мере нарастания проблем, связанных с Китаем, чиновники администрации Байдена все чаще публично признают их сложность. «Считаю ли я возможным, чтобы Соединенные Штаты и Китай могли сосуществовать и жить в мире? Да, считаю. Но я убежден, что задача будет чрезвычайно сложной как для этого поколения, так и для следующего», – заявил Курт Кэмпбелл.

    ЗАЧЕМ ЭТО НУЖНО АМЕРИКАНЦАМ

    Американские и международные эксперты отмечают, что намерения США создать горячую линию обусловлены изменением международной военно-политической обстановки.

    Пока Китай рос только экономически, прямая линия связи была не нужна.

    Но теперь, когда КНР подошла к такому уровню развития своих вооруженных сил, что по ядерному потенциалу в течение ближайших трех-пяти лет (по другим оценкам, в течение двух-трех лет) может достигнуть стратегического паритета с Соединенными Штатами, возможность быстрого контакта с высшим уровнем китайского руководства становится жизненно необходимой. И главная цель этого контакта – предотвратить крупномасштабный ядерный конфликт между странами.

    Таким образом, фактически американский истеблишмент признал, что Китай выходит на стратегический уровень в военной сфере. И военный потенциал Китая представляет для Соединенных Штатов прямую и непосредственную угрозу.

    Идея организации прямой линии связи Вашингтон – Пекин связана с резким наращиванием Китаем своих стратегических ядерных сил. При этом масштабы потенциального роста являются весьма значительными.

    Об этом стало широко известно после соответствующей публикации в газете Washington Post 30 июня 2021 года. Издание, опираясь на анализ снимков со спутников, проведенный экспертами, пришло к выводу, что КНР по всей своей территории строит 145 шахтных пусковых установок для межконтинентальных баллистических ракет МБР DF-41 («Дунфэн-41»).

    Дальность полета этих трехступенчатых твердотопливных МБР составляет 12−14 тыс. км. Боевая часть ракеты – разделяющаяся, с 6–10 боевыми ядерными блоками индивидуального наведения, способными маневрировать в полете и преодолевать американскую систему противоракетной обороны.

    145 развернутых МБР DF-41 способны доставить к целям от 870 до 1450 ядерных боезарядов. При этом речь идет только о ракетах, вновь вводимых в строй. Есть также определенное количество таких ракет, уже стоящих на боевом дежурстве, причем не только в шахтах, но и на китайских подвижных грунтовых ракетных комплексах. Есть данные и о том, что эти ракеты могут устанавливаться на железнодорожные платформы.

    А Соединенные Штаты на данном этапе в своей наземной компоненте ядерной триады имеют 400 развернутых моноблочных МБР Minuteman III, самая свежая из которых была выпущена в 1978 году. Эти ракеты могут доставит к целям 400 ядерных боезарядов.

    Поэтому американские руководители озаботились быстрым ростом ядерного арсеналам Китая и начали понимать, что без «красного телефона» Вашингтон–Пекин им уже никак не обойтись.

    Однако отношение китайского руководства к американской затее пока неизвестно. Вполне может быть, что в Пекине ее сочтут излишней. И посчитают, что им не нужны постоянные звонки из Вашингтона, нотации, выражение озабоченности и попытки оказать давление. Китай может объявить, что для всех этих дел есть дипломаты – так пусть они и работают как им положено. 


    Возврат к красному телефону / Реалии / Независимая газета (ng.ru)

    Пятая колонна внутри России уже работает на подрыв связей с Китаем

    Фото: iStock

    Владимир Малышев

    Кто мешает сближению Москвы и Пекина
    Как сообщает китайская газета Global Times, президент РФ Владимир Путин может посетить Китай с визитом сразу после его встречи с Байденом в июне. Об этом Global Times пишет, ссылаясь на итоги недавней встречи в Москве секретаря Совета безопасности России Николая Патрушева с членом Политбюро ЦК КПК Яном Дзечи.

    Пока что это неофициальная информация, но тот факт, что об этом сообщает влиятельная газета, которая специализируется на комментариях международных событий с точки зрения компартии Китая, не вызывает сомнения в том, что такой визит и в самом деле готовится.

    «Китайско-российские отношения стабильно развиваются, — пишет Global Times, — и весьма вероятно, что Путин посетит Китай в июле по случаю 20-летия подписания договора, учитывая эпидемическую ситуацию, что означает с июня по июль».

    Global Times напоминает, что «в прошлом году высшие лидеры двух стран пять раз говорили по телефону с практической повесткой дня, и 28 декабря 2020 года лидеры указали это на праздновании 20-летия Договора о добрососедстве и дружественном сотрудничестве между Китаем и Россией, обе страны ожидают более высокого уровня и более широкого масштаба сотрудничества в 2021 году. Путин может посетить Китай после встречи на высшем уровне с Байденом в июне и до 20-й годовщины подписания 16 июля 2001 г. китайско-российского Договора о дружбе, а 1 июля 100-летие основания Коммунистической партии Китая также может быть дружественным поводом и средой для возможного визита, считают аналитики».

    Обозреватели уже не раз отмечали, что обострение отношений между Россией и США, которые сейчас рассматривают именно Китай своим главным геополитическим соперником, неизбежно ведет к сближению Москвы и Пекина. Что сейчас стали понимать в США, а потому именно с этим связывают недавнюю смену риторики президента США Джо Байдена в отношении нашей страны и его настойчивое стремление к встрече с Путиным.

    Так, в опубликованном еще в 2020 году докладе Центра новой американской безопасности был предложен набор рекомендаций для американского руководства с целью помешать сближению России и Китая.

    Признавая, что в ближайшем будущем США не имеют возможностей для того, чтобы разрушить российско-китайское партнерство, его авторы, тем не менее, считают, что американская политика способна замедлить или даже обратить вспять динамику сотрудничества между Москвой и Пекином, а также снизить ущерб от этого сотрудничества для Соединенных Штатов.

    Авторы доклада полагают, что США могли бы предложить российской стороне некоторые альтернативы, демонстрирующие преимущества сотрудничества с Западом. Речь идет не о стратегическом повороте типа сделанного Никсоном в начале 1970-х, но о конкретных, точечных мерах, подталкивающих Москву к более сбалансированному курсу и сокращению ее зависимости от Пекина.

    Среди таких мер, направленных на подрыв укрепления связей Москвы и Пекина, — раздувание антикитайских настроений в России и русофобии в Китае, опираясь на прикормленную Западом свою пятую колонну в этих странах. При этом учитывается, что в стремительно развивающемся Китае имеются силы, ориентированные на глобализацию и видящие будущее страны в перехвате рычагов управления этим процессом из рук слабеющего «мирового гегемона». Однако, как отмечают обозреватели, эти силы, сохраняя влиятельность, уже проходят пик своих возможностей, а исторический маятник начинает обратное движение. И такие же тренды с разворотом от глобализации в сторону национальных интересов наблюдаются и в России, где либералы постепенно становятся общественными изгоями. Однако в их руках все еще остаются важные рычали влияния, особенно в СМИ,

    О том, что в России такая прозападная антикитайская пятая колонна и в самом деле есть, пишет обозреватель РИА Новости Дмитрий Косырев: «История с антикитайской пятой колонной недавно фигурировала на заседании одного из закрытых московских политических клубов, где экспертов впрямую не принято цитировать. А вот без ссылки на источник — можно. Цитируем: представить Китай ненадежным партнером и помешать дальнейшему движению Москвы и Пекина к военно-политическому союзу — это задача, поставленная экспертами «неоконов» (в США). К сожалению, у них в России есть вольные и невольные помощники. Неприятие сближения проявляют целые поколения экспертов двух стран, учившихся по программам американских университетов, получавших гранты от «мозговых центров» Запада».

    Как заявил президент Российско-китайского аналитического центра Сергей Санакоев в интервью агентству «Царьград», извне к нам вбрасываются мифы о китайских угрозах. И это делают наши экономические конкуренты.

    То есть они не хотят, чтобы Россия и Китай сближались. Иначе полное взаимодействие этих двух стран может совершенно в другую сторону вывести всю парадигму экономического развития мира.

    «И ложится это на ту почву, что у нас когда-то был такой момент, когда были холодные отношения, разорванные дипломатические отношения, Даманский эксцесс, и так далее. То есть, что-то в исторической памяти есть, и эту историческую память пытаются все время разворошить, вытащить, и эти карты разыграть», — указывает С. Санакоев.

    В США такие планы не скрывают. «Некоторые эксперты и российские элиты обеспокоены растущим российским подчинением Пекину. […> США должны стараться поднимать среди российского народа и правящей элиты такие вопросы: а мудр ли нынешний подход (к Китаю)? — в расчете на то, что будущие лидеры проложат более нейтральный курс», — такую инструкцию на этот счет дает пятой колонне в России американский журнал Foreign Affairs.

    И ее уже выполняют. В этой связи обозреватели обратили внимание на недавнее заявление на этой счет такого известного прозападного деятеля, как телеобозреватель Владимир Познер. «Я являюсь, — пишет он на своем сайте Pozneronline, — одним из тех людей, кто опасается Китая… И я очень опасаюсь того момента, когда Китай станет державой номер один. Противостоять Китаю будет невозможно, когда это произойдет. Я думаю, что это произойдет скоро… На сегодняшний день мы больше всего поворачиваемся в сторону Китая. Можно сказать, в какой-то степени вынужденно, и никакого сближения с Соединенными Штатами в этом вопросе пока что не просматривается».

    «Меня, — печалится Познер, — это очень огорчает и вызывает опасения. Я лично не дождусь этого, слава богу. Но многие дождутся. И поверьте мне, мало не покажется. Это совсем другая культура, это другое восприятие того, как человек должен жить… Но немножко зная, что такое Китай, что такое Восток — этот Восток, — я очень опасаюсь за наше с вами будущее, потому что как ни крути, но мы все-таки Запад, а не Восток».

    Понятно, что личное мнение г-на Познера, человека с американским паспортом в кармане, в определении внешней политики России ничего не значит, однако это — явное проявление того, как уже работает внутри нашей страны пятая колонна США, стремящаяся подорвать укрепляющиеся отношения России с Китаем.

    Источник — stoletie.ru

    Наигрался ли Пекин в капитализм?

    The future of manufacturing in China — SEO China Agency (seoagencychina.com)

    О том, может ли Китай свернуть с пути экономических реформ и вернуться в привычное прошлое, рассказывает востоковед Алексей Маслов.

    Во время пандемии стал довольно популярен прогноз, что власти КНР могут начать постепенно сворачивать либеральные преобразования, ведущиеся в стране последние сорок лет, беря в экономике и политике курс, более привычный для многовековой истории этой страны. Одним из показателей этой тенденции, в частности, называют рост интереса китайской молодежи к государственной службе. О том, идет ли в самом деле речь об отказе от реформ в Китае, обозреватель «Росбалта» попросил рассказать врио директора Института Дальнего Востока РАН Алексея Маслова.

    — Недавно в сети встретилось мнение, что в Китае уже несколько лет растет количество чиновников. Конкурс на сдачу выпускниками вузов национального экзамена для поступления на государственную службу огромный — на одно место претендуют 70-90 человек. В связи с этим звучат оценки, что Китай «наигрался» в капиталистическую экономику западного типа и снова превращается в бюрократическое общество, каким он был последние две тысячи лет. Согласны ли вы с подобными утверждениями?

    — Такое мнение может быть связано с неправильным пониманием истории Китая. Традиционно количество чиновников в стране составляло (и составляет до сих пор) примерно четыре процента от всего населения. Причем такая пропорция сложилась достаточно давно, как минимум с XII века, и просуществовала вплоть до начала XX века. При Мао Цзэдуне после гражданской войны и коммунистической революции 1949-50 годов число чиновников также оставалось практически неизменным.

    Для сравнения: в нынешней России государственных и муниципальных служащих примерно 15 процентов. Так что утверждение, будто Китай страна чиновников — это миф. Кроме того, с чиновниками часто путают так называемых «книжников» (по-китайски — «ши»). Так в Китае издревле назывались люди, которые получили образование, но либо вообще не имели работы и были свободными интеллектуалами, либо служили менеджерами, например, на строительстве дамб, дорог, городов.

    -Не получается ли, что в наши дни в КНР создается фактически замкнутая каста госслужащих?

    — Что раньше, что сегодня любой чиновник в КНР должен пройти очень жесткий экзамен. Даже в дореволюционном Китае государственным управленцем мог стать любой крестьянин, если он проходил соответствующие испытания. Это создавало колоссальную конкуренцию. Сегодня для обучения чиновников в каждой провинции, уезде и городе есть высшие партийные школы. Именно там и готовят управленцев, за которыми очень внимательно наблюдают.

    При этом дисциплина для чиновников год от года становится все более жесткой. Если, скажем, еще год назад некоторые государственные или провинциальные руководители могли позволить себе публиковать фотографии, на которых они развлекаются в ресторанах или массажных салонах, то сегодня даже представить себе такое невозможно. И хотя зарплата чиновников значительно выше, чем в малом или среднем бизнесе, она не может превосходить среднюю зарплату по городу. За их доходами и недвижимостью следят очень пристально, любые коррупционные связи жестко пресекаются.

    — Кто сегодня по преимуществу становится государственным или муниципальным управленцем в Китае?

    — Чаще всего в чиновники сейчас идут те, кто происходит из семей госслужащих.

    — В СССР это называлось «семейственность» и с ней достаточно активно боролись…

    — В Китае это к семейственности не ведет. Чиновников часто посылают работать в другой регион, они регулярно меняют место свой работы. Ротация происходит в среднем раз в четыре года.

    — И все же, есть мнение, что работать чиновником в Китае сегодня гораздо выгодней, чем заниматься бизнесом, поскольку зарплаты госслужащих выше доходов бизнесменов средней руки.

    — Учитывая, что сегодня КНР принял огромный пакет мер поддержки малого и среднего предпринимательства, в бизнесе можно заработать больше. Правда, бизнесмен проигрывает в том, что у чиновника больше пенсия и более стабильный статус, если, он, конечно, не делает грубых ошибок. Но, так или иначе, бизнесом в Китае все еще на сто процентов заниматься выгодней. Государство стимулирует развитие реального сектора, а не самого себя, управленческий аппарат сильно не растет. Он может увеличиваться только в том случае, когда растут новые города. Тогда в том или ином регионе или городе возникает запрос на новых чиновников.

    — Сегодня опять-таки есть довольно распространенное мнение, что стимулировать развитие бизнеса было выгодно раньше, когда в стране имел место высокий экономический рост. Сейчас многие ставят под сомнение цифры официальной китайской статистики, утверждая, что успехи преувеличиваются китайскими властями.

    — Надо исходить из того, что помимо официальных цифр есть и косвенные показатели роста. Так, с конца 2020 года в КНР, например, резко возросло потребление электроэнергии. Это коррелирует с официальными данными по росту ВВП страны, который по итогам прошлого года составил 2,4%. Другой косвенный признак восстановления китайской экономики состоит в том, что почти в три раза увеличилось число кредитов, выданных малому и среднему бизнесу.

    Надо отметить, что китайская экономика — не единственная в регионе, где по итогам прошлого года был отмечен рост ВВП. Например, во Вьетнаме он составил 2,9 процента.

    Кроме того, индекс деловой активности (PMI) в Китае также увеличился. В последние месяцы он находится выше отметки 50 процентов. Это означает рост товарооборота, активизацию торговли. Именно поэтому некоторые регионы страны показали рост экономики до 17%.

    Конечно, это во многом то, что называется «восстановительным ростом» после пандемии и экономического кризиса, но, что называется, результат налицо. В любом случае, я бы не стал говорить, что мы сегодня наблюдаем в Китае какой-либо отказ от политики экономических реформ.

    Беседовал Александр Желенин
    25 мая 21

    Источник — РосБалт

    Киберальянс против России: группа «Пять глаз», НАТО и ЕС

    Заявления и санкции США против РФ поддержали Великобритания, Канада, Австралия, Новая Зеландия, НАТО и ЕС, обвинив Москву в глобальных операциях по кибершпионаже

    Ersin Çahmutoğlu,Ekip,Elmira Ekberova   |21.04.2021АНАЛИТИКА - Киберальянс против России: группа «Пять глаз», НАТО и ЕС

    СТАМБУЛ

    Соединенные Штаты в лице Белого дома и Министерства казначейства 15 апреля обвинили Россию в шпионаже и объявили о введении новых санкций. Кроме того, Вашингтон принял решение о высылке 10 российских дипломатов, подозреваемых в связях со Службой внешней разведки РФ (СВР).

    Заявления США по поводу того, что российские спецслужбы, такие как СВР и ГРУ (Главное разведывательное управление) сыграли активную роль в кибератаках против США в последние месяцы, поддержали также Великобритания, Канада, Австралия, Новая Зеландия, НАТО и ЕС. Последние выразили солидарность с США и обвинили Москву в глобальных операциях по кибершпионажу.

    Россию обвиняют в крупномасштабных операциях по кибершпионажу, совершенных посредством группы APT (развитая устойчивая угроза), которая контролируется ГРУ и СВР. Помимо того, в декабре прошлого года зафиксирована деятельность Москвы посредством программного обеспечения SolarWinds.

    Атака через SolarWinds считается беспрецедентной кибероперацией, нанесшей серьезный ущерб США и Европе.

    Следует отметить, что Китай, Россия и Иран не единственные игроки, использующие группу APT в кибершпионаже. Известно также о проведении кибердеятельности США и Великобританией посредством Агентства национальной безопасности (NSA) и Центра правительственной связи (GCHQ). Кроме того, некоторое время назад была зафиксирована и деятельность групп APT этих стран.

    Временами и Китай фиксирует киберразведывательную деятельность, осуществляемую в основном американскими технологическими компаниями и компаниями-разработчиками программного обеспечения.

    К примеру, в техническом докладе компании CoreSecurity, поддерживаемой, как утверждается, разведслужбами КНР, отмечается, что в прошлом году стало известно о том, что группа APT-C-39, контролируемая ЦРУ, в течение 11 лет совершала кибератаки на государственные структуры и компании Китая.

    Из доклада следует, что операции, которые проводят такие страны, как Россия, Китай и Иран, через группы APT, зачастую реализуются через различные платформы ввиду тесного взаимодействия таких государств, как США, Великобритании с технологическими гигантами.

    Давно известна также деятельность по глобальному надзору, которую США проводит через NSA, а Великобритания – через GCHQ.

    Таким образом, государства реализуют операции по кибершпионажу не только в военный период, но и в мирное время, годами оставаясь при этом незамеченными и нанося серьезный ущерб другим государствам.

    [Эрсин Чахмутоглу – эксперт Центра изучения Ирана (İRAM) в области исследований по вопросам безопасности, известный своими работами на темы разведки в сфере кибербезопасности и киберактивности, поддерживаемой государствами]

    АНАЛИТИКА — Киберальянс против России: группа «Пять глаз», НАТО и ЕС (aa.com.tr)

    Стратегическое соглашение между Ираном и Китаем может изменить правила игры

    Подписание 25-летнего соглашения о сотрудничестве между богатой нефтью и влиятельной в регионе, но находящейся под санкциями США Исламской Республикой Иран и глобально могущественной, но находящейся под давлением США Китайской Народной Республикой создает новые стратегические клещи на Ближнем Востоке для Соединенных Штатов и их союзников. Бывший президент США Дональд Трамп должен нести большую часть ответственности за это развитие событий, с которым теперь должен справиться президент Джо Байден.

    Соглашение является кульминацией растущих экономических, торговых и военных связей между двумя странами с момента прихода к власти иранского исламского режима после революционного свержения прозападной монархии шаха 42 года назад. Хотя содержание сделки не было полностью раскрыто, она, безусловно, будет включать массовые китайские инвестиции в инфраструктурный, промышленный, экономический и нефтехимический секторы Ирана. Она также укрепит военное, разведывательное и антитеррористическое сотрудничество и существенно свяжет Иран с китайской инициативой «Один пояс — один путь», как инструментом глобального влияния.

    Китайско–иранская торговля составила около 31 миллиарда долларов США в 2016 году после заключения знакового многостороннего иранского ядерного соглашения, известного как Совместный всеобъемлющий план действий, или СВПД. Однако она снизилась после того, как Трамп вышел из сделки в мае 2018 года, несмотря на оппозицию со стороны других подписантов (Великобритании, Франции, Германии, России и Китая) и ввел жесткие санкции в отношении Ирана. Тем не менее, объем торговли сейчас должен достичь новых высот. В основе этого экспоненциального подъема отношений лежит взаимная заинтересованность обеих сторон в противодействии США и их союзникам.

    Более глубокое и широкое сотрудничество между Китаем и Ираном, особенно если рассматривать его в контексте тесных связей с Россией и враждебных отношений «тройки» с США, несет в себе мощный потенциал для изменения регионального стратегического ландшафта. До сих пор Китай старался не вступать в партнерские отношения с Ираном до такой степени, чтобы это могло поставить под угрозу его прибыльные отношения с богатым нефтью Королевством Саудовская Аравия (региональный главный соперник Ирана) и его арабскими союзниками. В 2019 году Китай импортировал около 17% своей потребности в нефти только из Саудовской Аравии, не говоря уже о 10% из Ирака, меньших количествах из Кувейта, Объединенных Арабских Эмиратов и Омана и только 3% из Ирана, находящегося под санкциями США. Китай также пользуется разумным военным и разведывательным сотрудничеством с Израилем, еще одним главным региональным противником Ирана.

    Однако заключение Пекином сделки с Тегераном, которая готовится с 2016 года, неизбежно вызовет глубокую озабоченность арабских государств Персидского залива, Израиля и даже США. Эти страны уже обеспокоены предполагаемой иранской угрозой, учитывая растущее влияние Тегерана в Леванте (Ирак, Сирия и Ливан) и Йемене, а также его поддержку палестинского дела против израильской оккупации.

    США также обеспокоены иранскими рычагами влияния в Афганистане, где американские и союзные силы уже два десятилетия безуспешно борются с повстанцами, возглавляемыми талибами, и из которого Вашингтон хочет как можно скорее выпутаться с помощью некоторых мер по спасению лица.

    В сочетании с тесными связями Ирана с Россией, китайско–иранская сделка потенциально создает сильную ось, которая может только укрепить региональные позиции Тегерана и его переговорную силу в любых переговорах с администрацией Байдена по СВПД. Байден высказался за возвращение США к СВПД, но при условии, что Иран восстановит некоторые обязательства, которые он снял в ответ на выход Трампа из соглашения. Но Тегеран отверг это условие и потребовал, чтобы США сначала сняли все свои санкции.

    Хотя обе стороны до сих пор держались позерски, не будет ничего удивительного, если Тегеран продержится до тех пор, пока Вашингтон не моргнет.

    Иранцы традиционно настороженно относились к союзу с любой мировой державой, хотя во время правления шаха их страна дрейфовала в орбиту США—что существенно способствовало консолидации ситуации, вызвавшей революцию и гибель шаха, приведшую к власти антиамериканский исламский режим. Однако постоянные попытки Америки оказать давление и изолировать этот исламский режим, особенно при Трампе, неуклонно заставляли Тегеран смотреть на Восток и достигать точки заключения соглашения с Китаем.

    Поскольку Турция также склоняется от США к Китаю и Ирану, несмотря на разногласия Анкары и Тегерана в Сирии, фактические альянсы, возникающие в стратегически и экономически важном регионе мира, представляют собой большую проблему для администрации Байдена, чем можно было ожидать. Если Байден думал, что его главными внешнеполитическими целями будут Россия и Китай, то Ближний Восток может оказаться столь же трудным для управления.

    Амин Сайкал,  адъюнкт-профессор социальных наук в Центре мусульманских государств Университета Западной Австралии 

    Источник: https://www.aspistrategist.org.au/iran-china-strategic-agreement-could-be-a-game-changer/

    Россия и Китай все плотнее координируют свою политику

    Файл:The flags of Russia and China.jpg — Википедия (wikipedia.org)

    Россия и Китай все плотнее координируют свою политику, поэтому неудивительно, что начавшийся в понедельник визит Сергея Лаврова в Китай был явно приурочен к американо-китайским переговорам на Аляске, состоявшимся на прошлой неделе

    Не потому, что российско-китайские отношения сконцентрированы только на Америке, просто Пекин хотел заодно и проинформировать Москву об итогах своих первых встреч с администрацией Байдена. Но получилось так, что к моменту приезда Лаврова в Гуйлинь именно американская тема стала для Москвы и Пекина ключевой.

    Сначала Джо Байден прославился в истории дипломатии своим хамством в отношении Путина. В ответ на это Россия отозвала посла в Вашингтоне. А потом пресса внезапно стала свидетелем бурного начала американо-китайских переговоров в Анкоридже.

    Не короткой протокольной части, а первого часа встречи госсекретаря Блинкена и помощника президента США Салливана с членом Политбюро ЦК КПК Ян Цзечи и министром иностранных дел Ван И. Произошел обмен беспрецедентно жесткими заявлениями, которые стали главной сенсацией всех двухдневных переговоров.

    И их не отменить формулировками из официальных сообщений по итогам встреч: стороны договорились «поддерживать диалог и контакты, развивать взаимовыгодное сотрудничество, предотвращать недопонимание и ошибочные суждения, избегать конфликтов и конфронтации» и выразили надежду на продолжение диалога на высоком уровне.

    Потому что в самом начале встречи китайцы обвинили американцев в недружелюбных действиях: буквально накануне Вашингтон ввел санкции против высокопоставленных китайских политиков (в основном депутатов) за репрессии против Гонконга (то есть реформу избирательного законодательства).

    А на самой встрече в Анкоридже Блинкен заявил о «глубокой озабоченности действиями Китая, в том числе в Синьцзяне, Гонконге, Тайване, кибератаками на США, экономическим давлением на американских союзников» – причем с откровенно вызывающей формулировкой:

    «Каждое из этих действий угрожает основанному на законе порядку, позволяющему поддерживать мировую стабильность»

    Учитывая, что и Гонконг, и Синьцзян, и даже независимый, но юридически не признанный Тайвань считаются в Пекине внутренним делом Китая, американское давление не могло остаться без ответа.

    Вот только несколько цитат из Ян Цзечи.

    «В присутствии китайской стороны США не имеют права заявлять, что они собираются говорить с Китаем с позиции силы. И даже 20 или 30 лет назад американская сторона не имела права говорить такое, потому что с китайским народом так вести и улаживать дела нельзя. Если США хотят правильно взаимодействовать с китайской стороной, то давайте следовать необходимым протоколам и поступать должным образом»

    «Что касается некоторых региональных вопросов, то я думаю, что проблема заключается в том, что США оказывают давление и распространяют влияние слишком далеко»

    «[…> Сами Соединенные Штаты не являются выразителем международного общественного мнения, как и западный мир. Независимо от того, из чего исходить — из масштабов населения или мировых тенденций, западный мир не является выразителем глобального общественного мнения. Поэтому мы надеемся, что, говоря об общечеловеческих ценностях или международном общественном мнении от имени Штатов, американская сторона подумает о том, чувствует ли она себя уверенной, говоря это, потому что США не являются представителем всего мира. Они представляют только правительство Соединенных Штатов!»

    Кроме того, Ян обвинил американцев в том, что они:

    «Злоупотребляют постулатами национальной безопасности, препятствуя нормальным торговым отношениям, и подстрекают некоторые другие страны к нападкам на Китай»

    Но Штатам не удастся «задушить Китай» и Пекин не станет мириться с безосновательными обвинениями со стороны США.

    Семидесятилетний Ян входит в Политбюро ЦК КПК, возглавляя канцелярию Комиссии ЦК по иностранным делам, то есть является куратором внешней политики в китайском руководстве. А до 2013 года он был министром иностранных дел, пока его не сменил Ван И.

    То есть как раз на время министерства Ян Цзечи пришлись попытки администрации Обамы – Байдена выстроить «большую двойку», «Чимерику», альянс Китая и Америки, нацеленный на сохранение существующей международной системы под руководством США, но с растущим участием Китая как младшего партнера.

    Пекин тогда совершенно обоснованно отверг это лукавое предложение-ловушку – хотя американцы были очень настойчивы и навязчивы. Даже на нынешних переговорах госсекретарь Блинкен вспоминал те годы.

    «Я хорошо помню, когда президент Байден был вице-президентом и мы были в Китае, […> и в то время вице-президент Байден сказал, что никогда не стоит идти против Америки, и это по-прежнему актуально и сегодня»

    Не смейте идти против нас (то есть на самом деле против построенного нами миропорядка) – вам же будет хуже (подтекст – уничтожим). Это один из любимых аргументов американской геополитики, но сейчас он уже не работает. И то, что сами американские руководители не замечают, что их больше не боятся, и продолжают использовать этот «последний аргумент», лишь подтверждает то, насколько неадекватно они оценивают новый расклад сил в мире.

    Поэтому слова Байдена о Путине невозможно списать только на проблемы со здоровьем у американского президента – это лишь часть общей болезни американской элиты, точнее – ее глобалистски настроенной части (к которой не принадлежит, например, Дональд Трамп).

    Именно эта геополитическая неадекватность становится главным качеством американской политики, усугубляя и так растущие проблемы Штатов на мировой арене. Причем речь не только о том, что своим одновременным давлением на Москву и Пекин Вашингтон лишь укрепляет русско-китайское сотрудничество, то есть действует вопреки своим же интересам, – куда хуже для администрации Байдена то, что и весь остальной мир видит столь неумелую игру.

    И делает простой вывод. Акела не просто промахнулся (это произошло еще в 2014-м, с попыткой изоляции России) – он растерян и ведет себя глупо.

    Китайцы прекрасно это понимают, поэтому и ужесточают свою риторику и позицию. При всей их китаецентричности и существующих у некоторых опасениях насчет России (вдруг предаст, снова уйдет на Запад и ударит в спину – эти страхи разгоняют наши общие западные «друзья») они все больше понимают важность укрепления альянса двух стран.

    Уже мало просто стоять «спина к спине» – как характеризовали наши отношения в Пекине, – уже пора все активнее контратаковать.

    Неудивительна поэтому благожелательная реакция Пекина на высказанное в интервью Лаврова китайским СМИ предложение

    «Сформировать максимально широкую коалицию стран, которые будут принципиально противодействовать незаконной практике односторонних санкций»

    Лавров подчеркнул, что «параллельно нужно укреплять свою самостоятельность», в том числе и противодействуя американской политике по ограничению возможностей развития России и Китая.

    «Нам нужно снижать санкционные риски путем укрепления своей технологической самостоятельности, путем перехода к расчетам в национальных валютах и в мировых валютах, альтернативных доллару. Нужно отходить от использования контролируемых Западом международных платежных систем»

    Россия и Китай готовы к новым шагам на пути к построению нового мира, потому что понимают, что ветер истории дует в их паруса. Как сказал Лавров:

    «Жизнь заставляет нас выстраивать свою линию в экономическом и социальном развитии таким образом, чтобы не зависеть от тех «причуд», которые демонстрируют наши западные партнеры»

    «Они продвигают свою идеологизированную повестку дня, нацеленную на сохранение своего доминирования за счет сдерживания развития других стран. Эта политика идет вразрез с объективной тенденцией и, как было принято говорить, находится «на неправильной стороне истории». Исторический процесс все равно возьмет свое»

    В ближайшие месяцы возобновятся и личные контакты двух лидеров: по неофициальным данным, Путин и Си могут встретиться сначала в Китае, а потом и в России. После долгого перерыва из-за коронавируса – а последний раз они встречались почти полтора года назад, на саммите в Бразилии, – двум президентам не просто есть что обсудить, но и что сделать.

    И уже не в области российско-китайских отношений – на фоне американской неадекватности у Путина и Си теперь еще больше ответственности и возможностей.

    23.03.21

    Источник — aurora.network

    США укрепляют альянсы против Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе

    Главной повесткой визита американской делегации является разработка совместного со странами региона подхода против Китая

    Mehmet Şah Yılmaz,Ahmet Furkan Mercan,Aynur Asgarli   |18.03.2021США укрепляют альянсы против Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе

    АНКАРА

    Свои первые зарубежные визиты глава Пентагона Ллойд Остин и госсекретарь США Энтони Блинкен намерены совершить в Японию, Южную Корею и Индию. Это говорит о том, что внешняя политика новой администрации США направлена на создание и укрепление альянсов против Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

    Об этом в беседе с агентством «Анадолу» сказал приглашенный научный сотрудник Центра азиатско-тихоокеанских исследований Университета Анкары и преподаватель Университета иностранных исследований Ханкук в Южной Корее Лии Джо-сон.

    По его словам, основной целью визита Остина и Блинкена в регион является усиление сдерживающих Китай факторов и способствование денуклеаризации КНДР.

    Лии подчеркнул, что Блинкен предпочел совершить свой первый зарубежный визит на должности Госсекретаря не в Европу или на Ближний Восток, а в северо-восточную Азию. Тем самым администрация Байдена хочет продемонстрировать всему миру, что стратегическим приоритетом для США на данном этапе является усиление сдерживающих Китай факторов.

    Вашингтон считает, что альянс США-Южная Корея и США-Япония помогут препятствовать усилению Китая, сыграют в этом большую роль, сказал эксперт.

    «Главной повесткой визита американской делегации является разработка совместного со странами региона подхода против Китая, укрепление сотрудничества США с Южной Кореей и Японией и денуклеаризация Северной Кореи. Среди важных вопросов также координация политики в отношении КНДР и развитие отношений между Южной Кореей и Японией», — сказал он.

    Лии отметил, что Китай, в свою очередь, также пытается укрепить свой авторитет, обеспечить национальные интересы и расширить влияние на соседние страны.

    — США, Индия, Южная Корея и Япония против Китая

    Заведующий кафедрой политологии и международных отношений Университета Уфук Джелаледдин Сенджар Имер рассказал в беседе с АА, что Китай превратился во врага США в период президентства Дональда Трампа.

    Эксперт считает, что экономика Китая в 2028 году по своим масштабам в долларовом эквиваленте превысит масштабы американской экономики.

    «Когда одна страна превосходит другую по масштабам экономики, она превосходит ее и в производстве. Кроме того, это способствует повышению оборонной и технологической мощи. Объем производства стали в КНР также стремительно растет, а это серьезный фактор и залог развития промышленности и ВПК», — сказал он.

    Имер напомнил, что численность судов, ежегодно спускаемый на воду Китаем, равна численности французского флота.

    «США ищут себе союзников в тихоокеанском регионе против Китая. Группа из четырех стран – США, Индия, Южная Корея и Япония – намерена создать альянс против Китая. Пекин, в свою очередь, считает это направленной против него инициативой», — сказал Имер.

    США укрепляют альянсы против Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе (aa.com.tr)

    Турция возобновила контакты с Египтом на дипломатическом уровне

    Ни Египет, ни Турция не выдвинули по сегодняшний день каких-либо предварительных условий для нормализации отношений

    12.03.2021

    Турция возобновила контакты с Египтом на дипломатическом уровне

    Агентство Анадолу (aa.com.tr)

    Кузница радикальных исламистов. Уйгурская карта в китайско-американской игре, — В.Карнозов

    File:US Army chief of staff visits China 140221-A-KH856-838.jpg — Wikimedia Commons

    Владимир Карнозов

    Большинство уйгуров исповедуют ислам суннитского толка с XIV века.
    Среди боевиков, воевавших против наших военнослужащих в Сирии, были тысячи уроженцев Китая – уйгуров, покинувших историческую родину ради сомнительного удовольствия жить по шариатским законам в интерпретации радикальных исламистов. Недобитые остатки этих и им подобных отщепенцев сегодня находят поддержку Америки, ослепленной желанием создать побольше проблем стратегическим противникам – Китаю и России.

    Бывший хозяин Белого дома проводил политику поощрения уйгуров-сепаратистов ради создания дополнительного рычага воздействия на Пекин. Байдену досталось тяжелое наследство во внешней политике: сторонники Трампа ушли со своих постов, оставив после себя «выжженное поле». А напоследок еще и поставили «закладки», препятствующие попыткам остудить перегретые отношения с крупнейшим торговым партнером США.

    За день до ухода с должности госсекретаря Майкл Помпео передал в практическую проработку юридическими структурами США материалы, якобы подтверждающие преступления против человечности, совершенные китайским руководством в отношении коренного населения Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР).

    «После тщательного изучения доступных фактов я пришел к выводу, что по крайней мере с марта 2017 года Китайская Народная Республика (КНР) под руководством и контролем Коммунистической партии Китая (КПК) совершала преступления против человечности в отношении преимущественно мусульманских уйгуров и других представителей этнических и религиозных меньшинств в Синьцзяне», – пояснил он в комментарии Госдепа от 19 января.

    Старое оружие

    Практически сразу же – с февраля – правительственные структуры США ввели строгие ограничения на товарообмен с СУАР, а также наложили экономические санкции и визовые запреты на официальных деятелей района.

    Это очередная проделка противников нормализации отношений США и Китая. Это дополнительная мина к уже и так обильно нашпигованному «минному полю» на пути к согласию сверхдержав. Она устроена так, чтобы новая администрация Белого дома не смогла «одним махом» отменить решения, принятые ее предшественниками. Тем самым максимально удлиняется период охлаждения в отношениях Восток – Запад.

    Что же касается пресловутой «уйгурской темы», то главную мину заложил сам Трамп, подписав 17 июня прошлого года «Акт по политике в области прав человека для уйгурского населения» (Uyghur Human Rights Policy Act of 2020). Документ пробрел силу закона для официальных лиц, ответственных за «дискриминацию уйгуров и других исламских миноритарных групп в Синьцзяне».

    Пока в списке шесть человек, но его обещают расширить. Также названы полсотни государственных и коммерческих структур, якобы способствовавших дискриминации и использующих рабский труд коренного населения СУАР.

    В январе нынешнего года, в дополнение к ранее принятому запрету на импорт продуктов, произведенных такими организациями и компаниями, США ввели полный отказ от ввоза хлопка и томатов из СУАР. Между тем шестая часть всех мировых поставок хлопка идет из Синьцзяна, и заменить его, особенно в сегменте повышенного качества, не представляется возможным.

    Второй мощной миной, заложенной под фундамент отношений США с КНР, стало исключение 5 ноября 2020 года «Исламского движения Восточного Туркестана» из террористического списка. Со следующим объяснением: «На протяжении более чем десятилетия нет никаких убедительных свидетельств его существования».

    Между тем китайские власти считают ИДВТ «сепаратистской и террористической группой, связанной с международными террористическими организациями». Именно так с 2002 по 2019 год к ней относились и в Вашингтоне. Причем американские военные неоднократно наносили бомбовые удары по боевым отрядам сторонников ИДВТ в Афганистане.

    Декларируемая цель ИДВТ – создание на территории СУАР независимого государства, построенного на законах шариата, и обращение всего населения в ислам. Исключение этой организации из черных списков явно имело политическую подоплеку. Дело в том, что ее сторонники никуда не исчезли, а просто «сменили вывеску». В 2004 году образована «Туркестанская исламская партия» похожей направленности.

    Существуют и другие «политические» организации, как, например, «Всемирный уйгурский конгресс» (World Uyghur Congress), пользующийся поддержкой спецслужб США. Уйгурская тема удобна тем на Западе, кто желает расширить перечень инструментов нажима на Пекин по линии «демократии» и «прав человека».

    Между тем на практике речь идет об ином. А именно о поддержке сепаратистов исламистского толка в стратегическом районе – на перекрестке дорог некогда существовавшего Великого шелкового пути и его современного аналога, который стремится построить Китай в рамках инициативы «Один пояс – один путь».

    Стратегический регион

    Географическое расположение СУАР определяет его важную роль. Здесь сходились Китай, Индия и Россия, невдалеке была и Персия. Ныне здесь проходит государственная граница Китая протяженностью 5600 км. Большей частью – с Монголией, Казахстаном, Киргизией, Таджикистаном и Пакистаном. Имеются небольшие участки границы с Россией (45 км), Афганистаном и Индией.

    Все это объясняет повышенное внимание Пекина к теме развития района. Сюда направляются громадные инвестиции, идет реализация крупных инфраструктурных проектов, призванных кардинально улучшить транспортные связи со странами-соседями на северо-западном направлении.

    СУАР – административная единица КНР провинциального уровня. Занимает площадь около 1,7 млн кв. км, или шестую часть всей территории страны. Синьцзян богат углем, нефтегазовыми месторождениями и минералами. Здесь производится примерно 80–85% китайского хлопка и до 20% – мирового.

    Существуют несколько трактовок происхождения слова «уйгур». Первое упоминание этого тюркоязычного племени относится к началу новой эры. В раннем Средневековье Уйгурский каганат контролировал огромную территорию: всю Монголию, северные провинции Китая и южную часть Сибири. На протяжении веков здесь шла борьба между местными жителями, чужеземными переселенцами и иностранными захватчиками.

    Сегодняшние уйгуры представляют собою этническую группу, сложившуюся в XIV веке, когда она окончательно перешла в ислам и обосновалась в Восточном Туркестане. Другое название региона Синьцзян означает по-китайски «новая граница». Некоторое время в ходу был и термин Уйгуристан: так средневековые персидские историки именовали «страну шести городов».

    Уйгуры говорят на одном из наречий тюркского языка. Среди них есть сторонники различных религиозных учений, но большинство исповедует ислам суннитского толка с XIV века. Религиозный фактор всегда усиливал сепаратистские тенденции в Синьцзяне, давно находившемся под властью Китая.

    Уйгуры в военном отношении сильно уступали китайским войскам, посему многочисленные попытки отделения заканчивались печально. Но периодические ослабления центральной власти приводило к усилению влияния османского и российского (а позднее и советского) влияния. В XIX-ХХ веках наши военнослужащие и военные советники неоднократно принимали участие в вооруженных конфликтах в Синьцзяне с целью привести там к власти лояльных правителей.

    В частности, вторжение японских милитаристов в Китай подвигло советское руководство на решительные меры. Сражающемуся Китаю через Синьцзян поставлялось большое количество оружия, а в Урумчи был построен авиазавод для сборки истребителей И-16.

    Победное завершение Второй мировой войны и переход Китая под власть сторонников Мао Цзэдуна активизировали деятельность китайских спецслужб, в результате которых широкое демократическое и национально-освободительное движение Восточного Туркестана сошло на нет. Ранее образованная там республика в 1949 году добровольно вошла в состав КНР и шесть лет спустя была преобразована в Синьцзян-Уйгурский автономный район.

    Под властью Компартии

    Начался новый период истории, определяющим фактором которого стала системная работа КПК по трансформации мировосприятия коренных жителей, традиционно ориентированных на исламские ценности. Она шла с переменным успехом – как по причине удаленности от «центров китайской цивилизации», так и ввиду больших трудностей, испытываемых Народной Республикой в экономике и социальной сфере.

    Даже когда китайское руководство провозгласило «новый путь» и широко открыло двери для западных инвестиций, СУАР оставался глубоким захолустьем, с самыми низкими заработками и отсутствием перспективы. А стоило Пекину ввести идеологические послабления, число мечетей в СУАР превысило 20 тыс. Среди уйгуров стало быстро расти влияние исламистов, включая радикальных, а также сторонников пантюркизма и других подобных движений.

    Протяженная и плохо охраняемая госграница, особенно в горах, легко пересекалась в обоих направлениях, что привело к проникновению в Синьцзян вербовщиков ИДВТ и широкому вовлечению уйгуров в ряды незаконных вооруженных формирований. Когда положение дел приняло серьезный оборот, Пекин потребовал от Исламабада провести контртеррористическую операцию на границе с Афганистаном.

    В результате в 2010 году был убит главарь сепаратистов Абдуль Хак. Уцелевшим боевикам пакистанские власти поставили ультиматум: покинуть приграничные области. Большинство приняло условия и перебралось подальше, а некоторые вернулись в Китай для совершения диверсий. Если в 2010 году в результате терактов там погибли семь человек, то в 2014-м – уже 307, причем практически все стали жертвой террористов уйгурской национальности.

    Растущая угроза со стороны радикальных исламистов подвигла Пекин на проведение в СУАР масштабной кампании. Центральное правительство предписало мусульманам-уйгурам бороться против вовлечения своих детей во «вредоносную экстремистскую или террористическую деятельность».

    Согласно вновь принятому закону, родители не имеют права «вовлекать или принуждать несовершеннолетних в религиозную деятельность», включая богослужения и изучение ислама вне рамок специальных заведений с соответствующим разрешением. Попавших под влияние радикалов стали направлять: малолетних – на «исправление» в спецшколы (с задачей отвращать учеников от экстремизма и сепаратизма), тех, кто постарше – в трудовые лагеря (называемые «центрами профессиональной подготовки и переобучения»).

    Пекин объясняет эти меры необходимостью профилактики терроризма и экстремизма. Особенно в свете недавнего военного поражения в Сирии и Ираке «Исламского государства» (запрещенного в России). После чего воевавшие на его стороне уроженцы Синьцзяна стали возвращаться на историческую родину.

    Американские исследования

    Согласно докладной записке исследовательской группы Конгресса США «Уйгуры в Китае» от 28 января 2021 года, масштабные мероприятия в Синьцзяне проводятся властями четвертый год подряд. За это время выросло число постов полиции, ужесточился контроль за использованием интернета и стилем одежды (запрещены атрибуты радикального ислама), у населения собрана биометрия. Тысячи религиозных зданий лишились арабских надписей.

    Согласно записке, в 2017–2020 годах власти задержали около 1,5 млн мусульман, главным образом уйгуров, и поместили их в «центры переобучения». Отпускали лишь тех, кто отказывался от исламских ценностей и выражал поддержку генеральной линии КПК. Удерживаемые уроженцы СУАР подвергаются «трансформации мышления и поведения» с целью ассимиляции их в китайское общество. Американцы считают, что подобная практика приведет к уничтожению культуры и самосознания уйгурского населения.

    Некоторые из тех, кто содержался в «центрах», обращались в различные международные организации с жалобами на плохие условия содержания, перенаселенность в местах проживания, тяжелый труд на фабриках и плохое питание. А отдельные сидельцы утверждали, что подвергались физическому насилию.

    Составители записки утверждают: хотя большинство задержанных вышли на свободу в 2019 году, не все уйгуры дождались родственников и соседей. На месте «центров» появились новые, больше напоминающие тюрьмы, а часть населения переместили в специально построенные резервации с ограничением права выезда. Трудоустройство уйгуров приняло «вынужденный характер»: в основном их берут на работу на предприятия текстильной промышленности, пошива одежды и обуви.

    Пекин не отрицает самого факта «просветительской работы» среди мусульманского населения с главной целью – искоренить «терроризм, сепаратизм и религиозный экстремизм». На Западе же утверждают, что под этим предлогом власти насаждают политику ассимиляции малых народов.

    Источник — ng.ru

    Опасные связи. Как Китай приручает элиты Центральной Азии

    foto Google

    Опасные связи. Как Китай приручает элиты Центральной Азии

    Китай меняет стратегию в отношениях с элитами Центральной Азии. От работы с существующими лидерами КНР постепенно переходит к поддержке прокитайски настроенных политиков – и, возможно, к созданию инструментов для их продвижения во власть
    Антикитайские протесты в Центральной Азии стали обычным делом. Только за последние два года в регионе было более 40 митингов против «китайской экспансии». Претензии к Пекину у протестующих самые разные: от передачи земли в долгосрочную аренду до преследований мусульман в Синьцзяне. Объединяет эти протесты то, что те, кто выходит на улицы, выступают не только против китайцев, но и против местных элит, которые якобы продались Пекину.

    Эти обвинения во многом связаны с тем, что публично центральноазиатские власти почти всегда расхваливают свои отношения с Китаем. Исключения крайне редки – например, в апреле 2020 года МИД Казахстана выразил протест из-за публикации на китайском новостном сайте статьи, где ставилась под сомнение территориальная целостность Казахстана.

    Антикитайские протесты обычно игнорируют до тех пор, пока те не начинают угрожать стабильности режима. Порой местные власти даже защищают Китай: заявляют, что протестующие «должны быть благодарны» Пекину за то, что тот протянул стране «руку помощи» в сложное время.

    Центральноазиатские лидеры сходятся в том, что любая публичная критика Пекина сделает ситуацию только хуже – особенно ввиду экономической мощи КНР и все большей готовности Компартии использовать эту мощь, чтобы наказывать строптивых партнеров. Экономическая зависимость от Китая в некоторых странах региона уже достигла такого уровня, что Пекин может легко создать правителям очень серьезные проблемы.

    Недавние жесткие действия Китая в отношении куда более богатых стран с гораздо более диверсифицированным экспортом (да еще и союзников США) вроде Австралии, Канады или Южной Кореи не остались в регионе незамеченными. В столицах Центральной Азии все больше понимают, что если чем-то разозлить восточного соседа, то тому найдется, чем ответить.

    Однако нежелание элит Центральной Азии конфликтовать с Пекином имеет и другую, более прозаическую природу. Дело в том, что связи с КНР становятся все более важным источником доходов для многих правящих семей и группировок. Разумеется, эту зависимость пестует и сам Пекин.

    Против китайцев – против элиты
    По мере того как Китай увеличивает свое присутствие в Центральной Азии, отношение к нему на бытовом уровне становится все более напряженным. Это отчасти можно списать на рост национализма, но показательно, что главным объектом ксенофобских настроений становятся именно китайцы.

    Даже громкий скандал вокруг заявления депутата Никонова, что территория Казахстана – это «большой подарок России», не спровоцировал митингов в Казахстане. В других странах Центральной Азии русофобские или антиамериканские настроения тоже не выплескиваются на улицы.

    Недоверие к Китаю в граничащих с ним государствах традиционно высоко. В случае с Центральной Азией это усиливается тем, что регион привык к явному, но постепенно слабеющему влиянию России. Со столь мощным и все более напористым Китаем страны сталкиваются впервые.

    Данные Центральноазиатского Барометра за последние три года подтверждают, что недовольство КНР растет: к Китаю отрицательно относятся 35% опрошенных в Киргизии, 30% – в Казахстане. Имидж Китая ухудшается и в странах Центральной Азии, не имеющих с ним общей границы. По опросам видно, что в Узбекистане все больше беспокоятся по поводу роста госдолга перед КНР и передачи китайцам земли в аренду.

    КНР переживает за свою репутацию за границей, особенно в соседних странах, поэтому не жалеет ресурсов на ее улучшение. Наряду с традиционными инструментами мягкой силы Китай помогает Центральной Азии в борьбе с Covid-19, китайские дипломаты в Центральной Азии ведут свои страницы в фейсбуке и телеграме (иногда даже слишком активно), в регионе появляются местные откровенно прокитайские СМИ и эксперты. Но старания Пекина улучшить свой имидж регулярно обнуляются после очередного коррупционного скандала вокруг проектов с участием китайских компаний.

    При этом антикитайские выступления в Центральной Азии направлены не только против собственно китайской экспансии, но и против коррумпированности местных элит. Поэтому их активно использует оппозиция, как это, например, пытался делать в Казахстане беглый банкир Мухтар Аблязов. В последние годы элиты Центральной Азии и правда научились обогащаться за счет связей своих стран с китайцами, а Пекин умело этим пользуется для укрепления своего влияния в регионе.

    Президентские зятья
    То, что в Центральной Азии узкий круг элит эксплуатирует ресурсы стран в своих целях, не новость. Интересно, что Китай все больше превращается в главный источник нелегальных финансовых потоков для элит региона.

    Самое громкое на сегодняшний день расследование, раскрывшее связи центральноазиатских чиновников с Китаем, касается нелегальной торговли. В ноябре 2019 года журналисты Центра по исследованию коррупции и организованной преступности (OCCRP), Радио «Азаттык» (киргизское отделение американской некоммерческой медиакорпорации «Радио Свобода») и киргизского издания Kloop.kg раскрыли схемы, по которым из Киргизии нелегально вывели более $700 млн.

    Суть махинаций сводилась к тому, что товары из Китая попадали в Киргизию по поддельным документам (чтобы платить пошлины ниже установленного законом уровня) или вообще без декларирования. Такую практику на киргизской таможне подтвердил бывший замминистра экономики Киргизии Эльдар Абакиров.

    На территории Киргизии за то, чтобы схема работала гладко, отвечал влиятельный экс-зампредседателя Государственной таможенной службы Киргизии Раимбек Матраимов (более известный там как Раим-миллион). Он ушел с госслужбы еще в 2017 году, но его родственники, друзья и протеже по-прежнему держат всю таможню под контролем.

    С китайской стороны схему контролировал бизнесмен Хабибула Абдукадыр, о котором практически ничего не известно, в том числе и в китайских СМИ. По словам информатора авторов расследования, Абдукадыр – один из влиятельнейших бизнесменов в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) КНР. Учитывая, насколько жестко Компартия Китая контролирует любые связи жителей Синьцзяна с иностранцами, Хабибула Абдукадыр не мог действовать без согласия китайских официальных лиц.

    Часть контрабанды из Китая через Киргизию направлялась в Узбекистан, на рынок «Абу Сахий», через который во времена президента Ислама Каримова проходил практически весь импорт. Рынком при Каримове владел его зять Тимур Тилляев. После смерти первого президента Тилляев потерял высокое покровительство и в 2018 году продал рынок, избавившись от одного из последних крупных активов в Узбекистане. Кому рынок реально принадлежит сейчас, неизвестно.

    Схемы нелегального обогащения на финансовых потоках из Китая распространены и в самой крупной экономике региона – Казахстане. В декабре 2020 года Financial Times стало известно, что зять Назарбаева Тимур Кулибаев заработал десятки миллионов долларов на строительстве газопровода Центральная Азия – Китай, который на китайские кредиты реализовывали совместно «Казмунайзаг» и CNPC.

    О связанных с КНР коррупционных схемах своих родственников в фейсбуке писал страдавший от наркозависимости внук Назарбаева Айсултан – в августе 2020-го его нашли мертвым в своей квартире в Лондоне.

    Также известно, что зять президента Таджикистана Имомали Рахмона Шамсулло Сахибов за $2,8 млн способствовал тому, что китайская компания China Nonferrous Gold Limited (中国有色黃金) получила лицензию на добычу золота. Сегодня 80% золота в Таджикистане добывается совместными предприятиями с китайским участием.

    В Туркменистане, где вся власть сосредоточена в руках президента Гурбангулы Бердымухамедова и его семьи, влияние КНР на элиту самое сильное в регионе. За последние годы Бердымухамедовы лишились почти всех крупных источников дохода, кроме Китая, с которым они связаны газопроводом.

    Особый президент
    Желание Китая прикормить элиты соседних стран неудивительно – как и на многих развивающихся рынках, обогащение местных начальников и их родственников позволяет китайскому бизнесу получить конкурентные преимущества и доступ к ресурсам. Но амбиции Пекина могут не ограничиваться строительством теневых схем с уже находящимися у власти лидерами. В октябре 2020 года в Киргизии произошел государственный переворот, где на стороне победившего Садыра Жапарова выступило много связанных с Китаем бизнесменов.

    Самого Жапарова, который на революционной волне сумел захватить власть, назначить выборы и 10 января 2021 года стать легитимным президентом Киргизии, давно связывают с КНР. Изначально слухи основывались на истории его семьи. Его отец Нуркожо Мусталый-уулу родился, вырос и учился в Китае, куда в 1930-х годах из СССР сбежали его родители. В 1962 году они вернулись в Киргизскую ССР, где родился Садыр Жапаров.

    Противники Жапарова, основываясь на этом факте, стали распространять конспирологические теории, что Жапаров завербован китайскими спецслужбами. «Человек, который представляет интересы Китая… сегодня баллотируется в президенты», – говорил про Садыра Жапарова на теледебатах один из его конкурентов Канат Исаев.

    Однако и без подобной конспирологии есть факты, подтверждающие, что и в предпринимательской, и в политической деятельности Жапаров сотрудничает с гражданами КНР. В 2007 году, когда Жапаров был депутатом киргизского парламента, его родной брат Сабыр Жапаров выиграл гостендер и приобрел 71% акций шахты «Жыргалан» за $320 тысяч, что выглядело явно заниженной ценой. Вскоре Жапаровы передали шахту китайским инвесторам.

    По словам жителей поселка, в 2012 году на шахте произошел крупный пожар. СМИ писали, что китайцы требовали от Жапарова возместить ущерб $7 млн, на что он предложил пролоббировать передачу им крупнейшего в Центральной Азии золоторудного месторождения Кумтор. Позже призывы забрать Кумтор у канадской компании Centerra Gold стали главным пунктом в программе Жапарова-политика.

    Сегодня он отказывается от идеи национализировать Кумтор, а китайские инвесторы интересуются уже напрямую у Centerra Gold возможностью приобрести долю в месторождении. Сам Жапаров говорит, что рассматривает возможность передать часть месторождения железной руды Жетим-Тоо Китаю, чтобы уменьшить внешний долг. По словам депутата парламента Дастана Бекешева, к 2020 году объем задолженности Киргизии перед Китаем, вместе с набежавшими процентами, превысил $2,2 млрд.

    Внимание привлекает и один из приближенных людей нового президента – первый и пока единственный депутат парламента Киргизии, родившийся в Китае, Адыл Жунус-уулу. Жапаров публично называл его своим другом.

    Адыл Жунус родился в городе Кульджа (Инин, 伊宁) в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая, окончил географический факультет Синьцзянского университета и работал в Китайской национальной академии по исследованию месторождений. Его жена Туран Турсун-кызы работала в Собрании народных представителей (региональный законодательный орган) СУАР.

    В одном из интервью Адыл Жунус говорил, что в 1990-х они с женой бросили хорошую работу в Китае, четырехкомнатную квартиру в центре Урумчи и переехали в Киргизию только потому, что хотели вернуться на родную землю: «Пусть сидим на хлебе и воде, зато на своей родине».

    В 2001 году Адыл Жунус с женой получили гражданство Киргизии, оба преподавали китайский язык в Бишкекском национальном университете. В 2015 году он избрался в парламент от партии «Республика – Ата Журт» вместе с ближайшими соратниками Жапарова Талантом Мамытовым и Камчыбеком Ташиевым. Как депутат Жунус запомнился предложением передать национальную авиакомпанию Air Kyrgyzstan китайским инвесторам.

    До госслужбы Жунус занимался бизнесом, в основном разработкой месторождений и добычей ископаемых (кстати, как и Жапаров). Он был соучредителем четырех горнодобывающих предприятий, везде его партнерами были китайские предприниматели.

    После вопросов СМИ, почему он не указал в налоговой декларации учрежденные им компании, Жунус переписал их на родственников. Например, соучредителями двух его компаний «Норсвест Майнинг Компани» и «Грейт Норсвест Майнинг Компани» сейчас числятся сыновья депутата Марс и Ринат.

    Этим фирмам принадлежит здание по адресу город Бишкек, улица Ибраимова, дом 100. Именно там во время недавних выборов находился предвыборный штаб Садыра Жапарова.

    Другой интересный объект – предвыборный бюджет кандидата Жапарова. Точно неизвестно, откуда у недавнего заключенного появилось больше 47,4 млн киргизских сомов ($560 тысяч, это больше, чем у остальных 17 кандидатов, вместе взятых) на предвыборную агитацию. На вопросы об источниках финансирования он пафосно отвечал, что это деньги народа и что «пенсионеры передают свои пенсии».

    Есть и прямые свидетельства, что предвыборную кампанию Жапарова хотя бы частично финансировали китайцы – причем открыто, хоть это и запрещено законом Киргизии. По крайней мере, миллион киргизских сомов Жапаров получил от компании «Хуа-Эр», директором которой является гражданин КНР Хуан Цзяньхун.

    Даже автобусы, на которых централизованно привозили на митинги сторонников Жапарова, принадлежат компании «Шыдыр жол кей джи» – ее руководителем и учредителем в базе данных Министерства юстиции значится Тохутибуби Оуерхалика, уроженка села Кызыл-Суу Синьцзян-Уйгурского автономного района, она сменила гражданство КНР на киргизское лишь в 2018 году.

    Растущая зависимость
    Если все эти события не случайное совпадение и Китай поучаствовал в приходе к власти Садыра Жапарова, то в китайской стратегии в отношении элит Центральной Азии происходит качественный сдвиг. От работы с существующими лидерами КНР постепенно переходит к поддержке прокитайски настроенных политиков – и, возможно, к созданию инструментов для их продвижения во власть.

    Неслучайно возможным полигоном для этого стала именно Киргизия – самая нестабильная, бедная и зависимая от КНР страна Центральной Азии. Влияние Пекина на элиты в Центральной Азии прямо пропорционально степени ориентации на КНР в торговле и обратно пропорционально размеру экономики страны и стабильности политического режима. С этой точки зрения присутствие Китая в Киргизии и Таджикистане может расти быстрее, чем в Туркмении, и тем более чем в Казахстане или Узбекистане.

    Очевидно, что связи экономики и элит Центральной Азии с Китаем будут только усиливаться. Сейчас цены на природные ресурсы невысокие, ЕС и Россия слабо восстанавливаются, в то время как ВВП Китая в 2021 году, по прогнозам, увеличится почти на 8%. Ощущение нарастающей внутренней нестабильности может подстегивать отдельных чиновников и придворных поскорее продать китайцам какой-то кусок, чтобы зафиксировать выигрыш и спрятать его в надежное место.

    Растущая зависимость от Китая будет и дальше сокращать пространство для маневра в отношениях Центральной Азии с гигантским соседом. Причем, как показывают события последних лет, Китаю нужны уже не только доступ к месторождениям или хорошие условия торговли. Пекин все больше задумывается об укреплении военного присутствия в регионе – это видно по размещенным китайским пограничникам в Таджикистане. Заодно китайцы учатся влиять на политические процессы и выбор правителей – это показывают недавние события в Киргизии.

    Новая динамика ставит под вопрос нынешнюю формулу российско-китайского взаимодействия в Центральной Азии. Москва смирилась с тем, что Пекин превращается в главного торгового партнера, инвестора и кредитора региона. В ответ Россия делала ставку на три столпа своего присутствия: особую роль в обеспечении региональной безопасности; интеграционный контур ЕАЭС; мощные инструменты влияния на внутреннюю политику каждой страны Центральной Азии.

    Долгое время этот баланс устраивал и Пекин, однако по мере роста уверенности в себе китайская сторона начинает его расшатывать – действия в Киргизии и особенно в Таджикистане, о которых китайцы с Кремлем не советовались, указывают на это вполне однозначно. Перед Москвой встает вопрос, как реагировать на эти изменения.

    Пекином очевидно движет не антироссийская повестка, а желание продвинуть свои интересы – правда, без учета мнения своего стратегического партнера. Кремль может либо смириться с этим, понимая, что Пекин не станет добровольно ограничивать собственные интересы во времена, когда его мощь растет.

    Либо Москве придется менять свою стратегию в регионе: с одной стороны, сотрудничать с Китаем по тем региональным вопросам, где интересы совпадают, с другой – думать, как уравновесить политическое влияние Пекина. Достичь этого получится, только если одной из целей Москвы станет укрепление суверенитета стран Центральной Азии перед лицом все более могущественного и уверенного Китая.

    Публикация подготовлена в рамках проекта «Российско-китайская антанта», реализуемого при поддержке Министерства иностранных дел и по делам Содружества (Великобритания)

    Темур Умаров
    22.01.2021

    Источник — carnegie.ru

    Экспортный состав из Турции в КНР пересек границу с Грузией

    Состав с грузом бора направляется в китайский город Сиань

    Cüneyt Çelik,Ekip,Elmira Ekberova   |31.01.2021Экспортный состав из Турции в КНР пересек границу с Грузией

    КАРС

    Экспортный состав с грузом бора пересек границу Турции с Грузией.

    Состав с 42 вагонами, груженными бором, отбыл из Анкары в китайский город Сиань.Экспортный состав из Турции в КНР пересек границу с Грузией

    По завершению таможенных процедур в Карсе, состав направился по железной дороге Баку-Тбилиси-Карс в грузинский Ахалкалаки.

    Международный маршрут состава пролегает через Грузию, Азербайджан, Каспийское море и Казахстан. Конечный пункт назначения — китайский город Сиань.

    Общая протяженность маршрута — 8693 км (пять стран): 2 323 км в Турции, 220 км — в Грузии, 430 км — в Азербайджане, 420 км — по Каспийскому морю, 3 200 км — в Казахстане и 2 100 км – в Китае.

    Предполагаемый срок в пути — 12 суток.

    Экспортный состав из Турции в КНР пересек границу с Грузией (aa.com.tr)

    Как Англия с Японией собираются сдерживать Китай

    Свою лепту в сдерживание Китая на морях внесет авианосец Queen Elisabeth. Фото Reuters

    Рыцарь и самурай хотят обуздать дракона

    Об авторе: Валерий Олегович Кистанов – руководитель Центра японских исследований Института Дальнего Востока РАН, доктор исторических наук.
    25.01.2021

    Великобритания и Япония, в прошлом империи, а ныне номинальные монархии, в войне на Тихом океане минувшего века были заклятыми врагами. Однако в настоящее время они, по иронии судьбы, намерены объединить усилия в противостоянии общей, по их мнению, внешней угрозе на том же океане – набирающему экономическую и военную мощь Китаю.

    Токио еще со времен второго премьерства Синдзо Абэ (2012–2020) активно продвигает Стратегию свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона, не скрывая, что она направлена на обуздание военно-морских и экономических амбиций Пекина. У Лондона же антикитайские позывы стали все явственнее проявляться недавно. Они вызваны фантомными болями бывшей колониальной державы, которая в недалекие времена безраздельно правила в Гонконге – своем последнем владении в Азии.

    События последней пары лет, связанные с антикитайскими выступлениями в Гонконге, дали Англии шанс вновь громко заявить о себе и выправить свой международный авторитет. Он изрядно просел в связи как с провальным для нее брекзитом, так и с отчаянной ситуацией с коронавирусом. После принятия в Китае закона о национальной безопасности Гонконга в мае прошлого года правительство Бориса Джонсона решительно осудило этот шаг и взяло на себя ведущую роль в критике Пекина за подрыв автономии этого специального района КНР. Джонсон пообещал предоставить британское гражданство большому количеству гонконгцев, приостановил действие договора об экстрадиции с бывшей колонией и распространил на нее эмбарго на поставки оружия. Это стало серьезным сдвигом в политике Великобритании в отношении Китая.

    Как пишет Japan Times, международный опрос, проведенный французским аналитическим центром Fondapol в минувшем апреле, показал, что доля британских респондентов, обеспокоенных отношением Китая к международным проблемам, составила почти 70%, что на 24% больше, чем в 2018 году. Теперь процент людей, считающих Китай самой большой угрозой для Великобритании, превышает долю тех, кто ранее признавал такой угрозой Россию, притом что в отличие от нашей страны китайско-британские отношения не так давно – при премьер-министре Дэвиде Кэмероне – переживали медовый месяц. Символом тогдашней близости двух стран был визит председателя КНР Си Цзиньпина в 2015 году.

    Однако с тех пор ситуация кардинально изменилась, и теперь Лондон стремится к углублению «глобального стратегического партнерства между Японией и Великобританией». В Стратегии национальной безопасности и Стратегическом обзоре обороны и безопасности, опубликованных в 2015 году, Великобритания позиционировала Японию как своего «ближайшего партнера по безопасности в Азии». Однако тогда реверанс Лондона не нашел должного отклика в Токио, поскольку у него зародилось подозрение, что Великобритания ухаживает за Китаем ради собственной экономической выгоды. Именно так было расценено ее заявление в том же году, что Британия станет первой европейской страной, присоединившейся к Азиатскому банку инфраструктурных инвестиций (АБИИ), который был создан Китаем для финансирования так нелюбимого Японией мегапроекта «Один пояс, один путь».

    Теперь же, считает Japan Times, Лондон обеспокоен напористостью Китая, бросающего вызов фундаментальным принципам британской внешней политики. Расширяющиеся претензии Пекина в Южно-Китайском море, его действия в Гонконге, нарушения прав человека мусульманского меньшинства в Синьцзяне, а также отсутствие прозрачности в отношении распространения COVID-19 – все это укрепило антикитайский настрой Британии.

    Дело дошло до того, что в ее парламенте создана межпартийная исследовательская группа для пересмотра существующих дипломатических и экономических отношений с Китаем. В итоге рост недоверия к Китаю не только привел к усилению приверженности Британии безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе, но и убедил ее правительство скорректировать курс на развитие важнейших технологических связей с Пекином.

    По мнению издания, растущее присутствие Британии в сфере безопасности в Азии имеет значительные последствия для Японии. Страна становится важным стратегическим партнером Японии, поскольку является постоянным членом Совета Безопасности ООН и исторически поддерживает глубокие связи с Индо-Тихоокеанским регионом. Токио и Лондон также обязались укреплять безопасность и экономическое сотрудничество в соответствии с совместными заявлениями, сделанными на встрече в 2017 году тогдашними премьер-министрами Терезой Мэй и Синдзо Абэ.

    В текущем году апогеем объединенных с Вашингтоном усилий Токио и Лондона по военному сдерживанию Китая станут совместные учения ВМС трех стран в районе близких к нему южных островов Японии. Англия впервые планирует послать туда ударную группу во главе с авианосцем Queen Elisabeth.

    Исторический парадокс, однако, состоит в том, что саму британскую королеву, как стало известно из рассекреченных документов Форин офиса, правительство Маргарет Тэтчер решило не посылать в феврале 1989 года на похороны императора Хирохито. Причина в том, что во время войны на Тихом океане монарх был главнокомандующим японской армией, которая жестоко обращалась с британскими военнопленными. На траурную церемонию были направлены супруг Елизаветы II принц Филипп и тогдашний министр иностранных дел Джеффри Хау.

    Источник — ng.ru