Импорт иранского газа в Турцию сократился более чем на 30%

Снижение импорта газа из Ирана связано со взрывом на газопроводе

Nuran Erkul Kaya,Firdevs Yüksel,Ekip,Elmira Ekberova   |26.02.2021Импорт иранского газа в Турцию сократился более чем на 30%

СТАМБУЛ

Турция в 2020 году увеличила импорт природного газа на 6,5 процента по сравнению с 2019 годом – до 48,1 миллиарда кубометров.

Как сообщает агентство «Анадолу» со ссылкой на Управление по контролю и регулированию энергетического рынка Турции (EPDK), при этом импорт газа из Ирана сократился на 31,2 процента, до 5,3 млрд кубометров.

Снижение импорта газа из Исламской Республики связано со взрывом на газопроводе между Турцией и Ираном и задержка ремонтных работ в связи с пандемией.

Турция в прошлом году увеличила импорт газа из России на 6,4 процента по сравнению с 2019 годом – до 16,2 млрд кубометров, из Азербайджана – на 20,5 процента, до 11,5 млрд долларов.На веб-сайте агентства «Анадолу» в укороченном виде публикуется лишь часть новостей, которые предоставляются абонентам посредством Системы ленты новостей (HAS) АА.


Импорт иранского газа в Турцию сократился более чем на 30% (aa.com.tr)

Иран расщепился на консерваторов и прагматиков

google

Тегеран продлил мониторинг МАГАТЭ над своими ядерными объектами вопреки только что принятому закону


Власти Ирана добиваются скорейшего возращения к ядерной сделке с шестеркой мировых держав, договорившись с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ) о продолжении проверок своих ядерных объектов. В ходе визита гендиректора МАГАТЭ Рафаэля Гросси Тегеран продлил мониторинг еще на три месяца, сообщив, что в ответ ждет снятия санкций, введенных предыдущей администрацией США. Отказавшись сворачивать работу с МАГАТЭ, правительство бросило вызов консерваторам, ранее принявшим закон о приостановке с 23 февраля инспекций международных экспертов. Будущее ядерной сделки становится главным вопросом намеченных на июнь президентских выборов в Иране, в ходе которых консерваторы намерены взять реванш после восьми лет правления президента-реформатора Хасана Роухани.

Незапланированный визит в Тегеран гендиректора МАГАТЭ Рафаэля Гросси, завершившийся в воскресенье, стал новым драматичным поворотом в отношениях агентства с Тегераном, к концу прошлой недели подошедших к точке замерзания.

После того как 15 февраля Исламская Республика официально уведомила руководство МАГАТЭ об исполнении принятого парламентом закона «Стратегическая мера по отмене санкций», с 23 февраля ограничивающего инспекции иранских ядерных объектов, времени на то, чтобы спасти прежнее многолетнее сотрудничество, практически не оставалось.

Однако дипломатический марш-бросок Рафаэля Гросси в Тегеран, совершенный на падающем флажке — накануне введения ограничительных мер Тегерана, кардинально изменил ситуацию. «Интенсивные консультации дали хорошие результаты. У нас есть временная договоренность. МАГАТЭ продолжит необходимые операции по мониторингу и верификации в Иране»,- написал Рафаэль Гросси в Twitter по итогам переговоров с главой МИД Ирана Джавадом Зарифом.

В принятом в Тегеране совместном заявлении говорится, что МАГАТЭ будет и дальше вести беспрепятственный мониторинг ядерных объектов Ирана, который планировалось свернуть уже в ближайший понедельник. Впрочем, достигнутые договоренности — это еще не хеппи-энд, а временная мера, которая вовсе не гарантирует продолжение долгосрочного сотрудничества Тегерана с МАГАТЭ в прежнем объеме, если в трехмесячный срок администрация США не снимет санкции против Тегерана, введенные президентом Трампом.

Как Иран поспешил похоронить Дональда Трампа
На этом моменте сделала особый акцент Организация атомной энергии Ирана, разъяснившая, что МАГАТЭ получит доступ к информации, которую будут записывать установленные на ядерных объектах камеры, не сразу, а только в случае снятия санкций. Если же по истечении трехмесячного срока санкции останутся в силе, записи с камер будут стерты (до внепланового визита Рафаэля Гросси в Тегеран сообщалось, что камеры МАГАТЭ на иранских объектах, список которых не разглашается, могут быть демонтированы уже на этой неделе).

Более того, уже после достижения новой договоренности с МАГАТЭ верховный лидер Ирана Али Хаменеи пригрозил «пойти еще дальше и довести уровень обогащения урана до 60%, если этого потребуют интересы страны».

Демонстрация решимости иранских властей переломить негативную ситуацию, сложившуюся после одностороннего выхода США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), подписанного в 2015 году в Вене с пятью членами СБ ООН и Германией, встретила незамедлительный позитивный отклик России, Китая и руководства ЕС.

В свою очередь, госсекретарь США Энтони Блинкен, выступая в понедельник перед участниками Конференции по разоружению в Женеве, назвал дипломатию «лучшим средством добиться того, чтобы Иран никогда не получил ядерного оружия».
Заявив о решимости «работать с союзниками и партнерами и добиться продления и укрепления СВПД», Энтони Блинкен, впрочем, говорил о том, что должен будет для этого сделать Иран. При этом он обошел стороной главный волнующий иранских политиков вопрос, готова ли будет новая администрация в Белом доме для возвращения к СВПД снять односторонние санкции, введенные предыдущей администрацией США в тот момент, когда Тегеран еще неукоснительно следовал условиям ядерной сделки.

Что нужно знать об иранской ядерной сделке
Читать далее

Между тем в самом Иране решение правительства президента Хасана Роухани в последний момент отсрочить действие закона «Стратегическая мера по отмене санкций» и выиграть еще три месяца для достижения компромисса вызвало громкий политический скандал. Консерваторы, задающие тон в парламенте, обвинили исполнительную власть в действиях, идущих вразрез с интересами национальной безопасности страны. «Соглашение Организации атомной энергии Ирана с МАГАТЭ является прямым нарушением закона, принятого парламентом, и противоречат его духу»,- заявил председатель комитета национальной безопасности и внешней политики парламента Моджтаба Зульнури. По сообщению иранских СМИ, группа депутатов уже подала жалобу в судебные органы на правительство, обвинив его в уклонении от выполнения закона «Стратегическая мера по отмене санкций».

В ответ правительство предупредило парламент, что в случае продолжения попыток сорвать новые договоренности с МАГАТЭ, дающие шанс на снятие санкций, ответственность за это ляжет на законодателей. «Уважаемый парламент будет нести ответственность перед людьми за последствия и издержки, если сочтет этот разумный шаг противоречащим закону и аннулирует совместное заявление с МАГАТЭ»,- говорится в заявлении иранского правительства.

В противостояние исполнительной и законодательной власти, разворачивающееся вокруг новых договоренностей с МАГАТЭ, был вынужден лично вмешаться верховный лидер Ирана Али Хаменеи, заявивший о том, что «правительство и парламент должны устранить возникшие противоречия».

Аналитик Института международных исследований МГИМО Адлан Маргоев о том, какую игру ведет Иран вокруг своей ядерной программы
Аналитик Института международных исследований МГИМО Адлан Маргоев о том, какую игру ведет Иран вокруг своей ядерной программы
«Вокруг иранской ядерной программы складывается парадоксальная ситуация. Руководители США и Ирана (включая верховного лидера Али Хаменеи) готовы к возвращению к СВПД на тех условиях, на которых он был согласован в 2015 году. И в американской, и в иранской администрации есть сотрудники, вырабатывавшие соглашение шесть лет назад. Но вместо того чтобы просто вернуться к сделке или хотя бы договариваться, в какой последовательности начать выполнять свои обязательства, Тегеран и Вашингтон занимаются перетягиванием каната»,- пояснил «Ъ» старший научный сотрудник Центра перспективных американских исследований МГИМО Андрей Баклицкий.

«И американская, и иранская стороны играют в четыре руки. Администрация Байдена вынуждена оглядываться на критиков соглашения с Ираном в Конгрессе США. Это заставляет ее не торопиться с возвращением к СВПД, повторять мантры о национальных интересах США и демонстрировать максимальное взаимодействие с партнерами. В свою очередь, в Тегеране жесткая линия парламента, требующего надавить на Запад снижением ядерных обязательств, играет на руку президенту Роухани, давая ему козыри на переговорах с Вашингтоном. Однако с учетом приближающихся президентских выборов консерваторы не упускают случая атаковать президента и показать, что он не контролирует ситуацию»,- резюмирует Андрей Баклицкий.

«Не вызывает сомнения, что продление сотрудничества с МАГАТЭ в прежнем объеме не было исключительно инициативой правительства реформаторов. На такой шаг президенту Роухани явно дал свое добро лично верховный лидер Ирана Али Хаменеи, также рассчитывающий найти решение, которое позволило бы снять санкции с Тегерана»,- продолжает старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, доцент кафедры современного Востока РГГУ Лана Раванди-Фадаи.

США готовы к диалогу с Ираном
По словам эксперта, в снятии санкций заинтересованы не только реформаторы, но и умеренные консерваторы, в ходе намеченных на июнь президентских выборов рассчитывающие взять реванш после восьми лет правления президента-реформатора Хасана Роухани. «Президентская гонка в Иране еще не стартовала, пока самым популярным кандидатом остается бывший президент Махмуд Ахмадинежад, в то время как в лагере реформаторов еще не появилось заметной фигуры, способной победить на выборах и продолжить реформаторский курс президента Роухани. Между тем в случае снятия санкций реформаторы получат сильный аргумент, дающий им шанс на сохранение своих позиций после ухода президента Роухани»,- резюмирует госпожа Раванди-Фадаи.

Сергей Строкань

Источник — kommersant.ru

Иран вступает в ЕАЭС: какую выгоду получит Россия?

ЕАЭС может неожиданно пополниться Ираном, что, вероятно, является сейчас важнейшим геополитическим событием в мире. Вместе с новыми грандиозными возможностями появляются вопросы о том, каким образом в новом составе будут реализованы четыре основополагающие свободы союза — движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

ЕВГЕНИЙ ЦОЦ, 22 февраля 2021, 18:20 — REGNUM Истекают две недели, после которых должно начаться вступление Ирана в Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Его анонсировал 10 февраля спикер парламента Ирана Мохаммад Бакер Калибаф, вернувшийся в Тегеран из Москвы. Он рассказал о подготовке к постоянному членству в блоке, в который, помимо России, входят Белоруссия, Казахстан, Армения и Киргизия. И хотя официальных комментариев со стороны российского руководства пока не было, такое заявление не могло быть сделано само по себе, без предварительной договоренности и согласования.

«Лидер сделал акцент на долгосрочной координации и стратегических договоренностях с Россией. Его послание было, конечно, шире и охватывало другие вопросы, в том числе экономические и политические», — пересказал спикер парламента послание лидера Исламской революции аятоллы Али Хаменеи президенту России Владимиру Путину.

Калибаф отметил, что союз объединил все страны региона и создал зону свободной торговли, поэтому «Иран начал переговоры о том, чтобы стать постоянным членом союза, и подготовка к нашему постоянному членству будет осуществляться в течение следующих двух недель».

Иран представляется для России одним из наиболее перспективных партнеров. Пусть и через Каспийское море, он наш сосед. Это крупное государство Евразии, Ближнего Востока, Западной и Передней Азии с 80-миллионным населением, богатой историей и крепкой армией. И он пока единственный наш ключик к Индии, без которой евразийская интеграции будет означать для РФ экономическое поглощение Китаем. Индию надежно отрезают Пакистан — у стран давний конфликт и спорные территории, Афганистан — самая горячая точка континента, а также высочайший горный хребет. Наиболее удобный путь для грузов возможен через Иран, что нашло отражение в идее проекта транспортного коридора «Север — Юг». И в этом контексте присоединение Ирана к ЕАЭС упростит движение российских грузов к порту Чехбехар — прямому морскому пути в Мумбаи.

Конечно, Иран стремился не к России. Но он уже много лет находится под санкциями Запада, которые поддерживают и крупные азиатские компании, а также обеспокоен усилением влияния Турции в регионе, в частности на Азербайджан, что проявилось во время последних событий в Нагорном Карабахе.

Что Россия может предложить Ирану? Почти весь ассортимент продуктов питания, непродовольственных товаров, стройматериалы, мебель, различную технику как собственную, так и локализованную — почти все, что нужно для жизни. А также проекты в сфере строительства, многоэтажного и частного, инженерной, транспортной и социальной инфраструктуры. По сути, Россия владеет и знаниями, и материалами, чтобы построить «новую Персию», ограничены лишь финансовые возможности и человеческие ресурсы. Но последнего богатства как раз в избытке у самого Ирана.

Сложнее найти то, что будет интересно покупать. Основные статьи экспорта этой страны — нефть, газ, нефтепродукты, продовольствие, а также ковры и оружие. Из всего списка могут подойти только некоторые агрокультуры. Но главное сокровище, которое есть у Ирана — это море, Индийский океан. За выход к морской торговле Россия столетиями вела кровопролитные войны. А здесь — почти неограниченные пути. Торговые маршруты, помимо Индии, могут быть проложены в Ирак, Кувейт, Катар, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Оман, Йемен, Шри-Ланку. В относительной близости окажутся страны Африки, Индокитая, Океании. Между прочим, порт Чехбехар может стать глубоководным, что позволит загружать крупные суда и перевозить товары по низкой цене.

И, конечно, бесконечное побережье Ирана в Персидском заливе и Индийском океане. Оно почти полностью пустует и состоит из диких пляжей, не востребованных ни туристами, ни иранцами. Более полутора тысяч километров береговой линии, россыпь островов, крупнейший из которых, Кешм, в 2,5 раза больше Бахрейна. Для примера, береговая линия Сочи в Черном море вытянулась на скромные 118 километров. От центра пляжного отдыха острова Киш до знаменитой «пальмы» в Дубае (ОАЭ) — искусственного острова Палм-Джумейра — менее 200 километров. Недалеко Мальдивы и Сейшелы. Тот же песок, та же лазурная теплая вода. Развитию туризма в Иране мешает важное обстоятельство — строгие религиозные правила. Так, запрещен алкоголь, а женщины не могут появиться на пляже и купаться без закрытой одежды. Распространены также раздельные пляжи для мужчин и женщин. Очевидно, что российские туристы не согласятся отдыхать на этих условиях. Но в целом дефицит моря и теплого климата в странах ЕАЭС спрятали глубокий отложенный спрос как на пляжный отдых, так и на длительное пребывание у моря. И, к примеру, житель Белоруссии или Казахстана охотно арендует «дачу» в таком месте, если получит эту возможность и будет чувствовать себя в безопасности.

Кроме того, Евразийский банк развития (ЕАБР) финансирует индустриальные проекты, что может стать выгодным в перспективе всем участникам и позволит найти для Ирана подходящую нишу. Испытывающие давление Запада страны ЕАЭС заинтересованы в замещении продукции, поставляемой из Европы или США. При этом Иран и сам имеет возможности инвестировать в производства, продукция которых найдет потребителя. И это вопрос хорошего администрирования. Например, автопром Ирана ежегодно выпускает более 1 млн автомобилей различных марок, что сопоставимо с объемами российского автопрома. И если местный спрос машины удовлетворяют, на наш рынок им не пробиться из-за потребительских требований. Следовательно, чтобы организовать поставки, нужно объяснить, что именно хотим купить, возможно, научить делать, а еще предусмотреть, чтобы не пострадали наши собственные автопроизводители. Задача для специалистов.

Непонятных вопросов хватает. Например, свободный рынок труда откроет для иранцев вакансии России. По крайней мере, в сферах, где не требуется хорошее знание языка — строительство, АПК, добыча ресурсов. Учитывая примерно двукратную разницу в зарплатах, а также светские свободы, не начнется ли массовая миграция с юга на север? А как сочетаются ускоренная цифровизация в ЕАЭС с ограничениями в иранском интернете и в целом с его плохим качеством?

Эти неясности требуют ответов, однако не являются сомнениями. Иран обладает притягательной природой, доступом к морским торговым маршрутам, хорошей демографией, а, следовательно, рынком потребления и трудовыми ресурсами. Страны ЕАЭС научились производить большинство товаров и имеют разнообразие сырья, но чтобы пока еще слабой промышленности встать на ноги, выйти на объемы и совершенствовать мастерство — нужен сбыт. Важно не увязнуть в декларативных заявлениях, не стопориться, а находить решения и действовать. Использовать исторический шанс.

Источник — REGNUM

Обескровленный Иран усиливает давление на США по ядерной сделке

google

Жорж Мальбрюно | Le Figaro

«Тегеран держит в напряжении президента США Байдена, учащая нарушения ядерной сделки 2015 года, чтобы укрепить свои позиции на переговорах о возвращении к этому соглашению», — пишет специальный корреспондент Le Figaro в Тегеране Жорж Мальбрюно.

«В ресторане Али Хапо, где молодой гид Бабак привык идеализировать Иран в глазах иностранных туристов, ему не удается забыть о реальности. «Я задумываюсь о том, что у меня почти не осталось друзей в Тегеране. Один уехал в Лондон, двое — в Австралию, а другие — в Канаду, куда все хотят эмигрировать». Немцы, итальянцы и французы покинули Исфахан, королевские гробницы Персеполиса и зороастрийские храмы Йезда. Стратегия «максимального давления», наложенная Дональдом Трампом на Иран с 2018 года после выхода из международного соглашения по ядерной программе 2015 года, поставила на колени туризм и, помимо этого, значительную часть экономики, — указывает автор репортажа. «Происходит утечка мозгов и богатых людей», — с сожалением говорит Бабак. В прошлом году Иран покинули около 3 тыс. врачей. «Иранцы любят свою страну, они патриоты, — настаивает он, пробуя свое дизи, традиционное тушеное мясо, — но они чувствуют, что зашли в тупик и у них нет никаких перспектив на будущее, особенно для детей».

«Санкции, которые привели к обвалу местной валюты — риала — не единственное, что вызывает утечку мозгов, — считает журналист. — Некоторые иранские женщины больше не готовы терпеть свое обесценивание. «На меня давит моя девушка, — признается Ахмад. Она мне сказала: «Хватит, поехали в Канаду». Я ее понимаю, она хочет жить, она устала от того, что ее воспринимают как объект, когда женщине даже не пожимают руку! Но Канада меня не интересует. А потом, если мы уедем, то кто станет менять эту страну? Наше место здесь. Может, я поеду за ней на какое-то время, чтобы получить паспорт, но потом вернусь».

«В последние недели Иран, который в глубине души приветствовал победу Джо Байдена, усилил давление, он стал вновь обогащать уран и изготавливать металлический уран, тем самым учащая нарушения ядерной сделки 2015 года. Цель: укрепить свою позицию на переговорах по возвращению этой договоренности. Но предварительно и Тегеран, и Вашингтон требуют, чтобы первый шаг сделал другой. Опасный тупик, выйти из которого стремится дипломатия», — указывает Мальбрюно.

«Очередная иранская угроза объявлена на 21 февраля: если Соединенные Штаты не вернутся к ядерной сделке, то Иран сократит визиты инспекторов Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) на свои объекты. В субботу руководитель МАГАТЭ будет в Тегеране, чтобы попытаться спасти соглашение 2015 года. Умеренный президент Хасан Рухани находится под давлением занимающих непримиримую позицию «ястребов», имеющих большинство в парламенте, которые вынудили его в воскресенье прекратить доступ наблюдателей на свои ядерные объекты», — пишет Le Figaro.

«Переговоры возобновятся, — хочет верить близкий к президенту Рухани экономист Саид Лейлаз. — У обеих сторон нет выбора. Соединенные Штаты осознали, что они не могут нас свергнуть, а Иран понял, что санкции для нас очень болезненны. Конечно, угроза от 21 февраля серьезная, но муллы — люди гибкие. Если они получат правильные сигналы от Соединенных Штатов, например, об отмене некоторых гуманитарных санкций, то они могут в конечном итоге отправить свой обогащенный уран в Россию».

«Ни в коем случае», — отвечает сидящий в своем офисе на юге Тегерана Хусейн Шариатмадари, очень консервативный главный редактор газеты «Кайхан», близкий к верховному лидеру Али Хаменеи, которому принадлежат основные полномочия в Иране. Как он уверяет, «никаких переговоров с американцами не будет. Мы все еще ищем способы нейтрализовать санкции».

«В его офисе висит портрет убитого год назад в Багдаде по приказу Дональда Трампа генерала Касема Сулеймани, звезды Стражей исламской революции, ответственных за защиту режима. «Соединенные Штаты требуют от нас проведения переговоров, чтобы противостоять нашему присутствию на Ближнем Востоке и ограничить число наших ракет, — утверждает Шариатмадари. — Это не переговоры, а предлог для того, чтобы нас ослабить. Более того, наш верховный лидер правильно сказал: прежде чем начать переговоры, Соединенные Штаты должны снять все санкции, которые нас затрагивают», то есть не только те, которые касаются ядерной энергетики, но и те, которые находятся в досье, связанном с нарушениями прав человека. Видимо, это невыполнимое пожелание, поскольку Вашингтон не готов заходить так далеко», — анализирует спецкор.

«За четыре месяца до президентских выборов в Иране отмена санкций превратилась в электоральную ставку. Популярным станет тот президент, который сумеет этого достичь. Но по мере приближения этого срока «ястребы» задают тон, — поясняет Мальбрюно. «Спецслужбы Стражей исламской революции направили своих людей в министерства и администрации для проведения масштабной всеобщей проверки, — признается один источник в Тегеране. — Они ищут десятки миллиардов долларов, которые якобы исчезли, таким способом можно выявить, кто обогатился в последние годы, и составить досье на всех», — расшифровывает этот знаток пружин иранского государства, где процветает коррупция.

«(..) В постоянно ухудшающейся обстановке недавние заявления Эммануэля Макрона, призывающего к тому, чтобы в будущей ядерной сделке приняли участие Саудовская Аравия и Израиль, подверглись широкому осуждению в Иране. В последние годы отношения между Парижем и Тегераном ухудшились из-за содержания под домашним арестом в Тегеране после двухлетнего заключения франко-иранской исследовательницы Фарибы Адельхах, а также в последнее время из-за карикатур на пророка Мухаммеда и казни в Тегеране Рухоллы Зама, иранского политического беженца, который покинул Францию при загадочных обстоятельствах», — говорится в публикации.

«Мы разочарованы позицией Макрона, — сказал уже упомянутый чиновник. — Ему удалось наладить хорошие отношения с Рухани, но в этом мы его не понимаем. Макрон стремился сыграть роль посредника между нами и Трампом, но он не добьется успеха, приняв сторону Аравии», — сказал он.

«(…) Я убежден, что Джо Байден воспользуется своим шансом, но готовы ли иранцы?» — задается вопросом один европейский дипломат. «Иран не заинтересован в ядерной сделке. Его интересует только возможность экспортировать нефть и получить доступ к финансовой системе. А что они готовы дать? Я пока не вижу, чтобы они придерживались такой логики», — добавляет он.

«(…) В окружении президента Рухани и его министра иностранных дел Джавада Зарифа сторонники ядерной сделки уповают на то, чтобы Соединенные Штаты начали переговоры именно с ними. Иначе с «ястребами» это может оказаться напрасный труд, особенно если один из них победит на президентских выборах, — уточняет Мальбрюно. «Я не уверен, что американцы окажутся восприимчивыми к подобным аргументам», — предупреждает европейский дипломат.

«Большинство молодых людей в университетах в отчаянии, — говорит Маджид Вахид, профессор политологии Тегеранского университета. — Они возлагали большие надежды на реформистское течение, которое было подавлено».

«(…) Снова бежать, чтобы все забыть… Загнанная в тупик «молодежь берет пример с писателей, которые во времена шаха уже сделали выбор в пользу изгнания, таких как Эбрахим Голестан и Садех Хедаят», — отмечает профессор Маджид Вахид. Но как долго разочарованный народ Исламской Республики сможет безропотно покоряться? Как долго правительство будет сопротивляться внешнему давлению, несмотря на то, что его казна почти пуста? В этой стране наружность обманчива, зачастую она напоминает персидскую живопись с ее оттенками и полутонами», — комментирует Мальбрюно.

«(…) Торгующий на золотом базаре на юге столицы Мохсен выглядит мрачно. «У людей закончились деньги, а тут еще и пандемия, — говорит он, опираясь на свой прилавок и ожидая покупателей. — Три года назад у нас было так много людей, что у меня было десять продавцов внутри и один снаружи, чтобы пропускать желающих войти. Теперь нас двое!»

«(…) В торговых центрах, куда по пятницам молодые пары приходят за покупками, международные бренды часто заменяются местными. «Мы только что выпустили 400 продуктов, которые больше не продаются под брендом L»Oréal, — объясняет Мехди Миремади, бывший агент французской компании в Иране. — В Иране покончили с L»Oréal! Мы также производим много дезинфицирующего геля против Covid. Все довольны, это очень хорошо продается. Спасибо, L?Oréal, спасибо, Запад! Но как жаль, — все же грустит руководитель франко-иранской торговой палаты, — что L?Oréal не захотела инвестировать в Иран, опасаясь подвергнуться ответным американским мерам».

«А как насчет репрессий? — задумывается автор статьи. — Доктор Али Эмамголипур принимает в своем стоматологическом кабинете в Валенджаке, в престижном районе к северу от Тегерана, в двух шагах от дома президента Хасана Рухани, он не испытывает трудностей для ввоза продукции из Соединенных Штатов, где он учился. «В основном это современные компоненты для укрепления зубной эмали, — говорит он, показывая их на своей витрине. — Я звоню своим американским поставщикам, они без проблем присылают мне то, что я прошу, но это не проходит через таможню».

«(…) Туристический гид Бабак, потягивая горячий чай, в конце концов разоткровенничался. «Конечно, нам все это надоело, режим во многих областях действует вопреки здравому смыслу, но какова альтернатива? На кого его заменить? Альтернативы нет, разве что Стражи исламской революции. К тому же, мы видим, что произошло вокруг нас в Сирии и Ираке, где царит хаос. Что касается иностранного вторжения или удара, то надо приготовиться к тому, что это будет иметь обратный эффект. Иранцы снова сплотятся вокруг власти. Вот почему мы все хотим, чтобы Иран и США вернулись на путь диалога».

Источник: Le Figaro

Источник — Инопресса

42-ю годовщину Исламской революции Иран встречает под санкциями США

Исламская революция произошла 11 февраля 1979 года и стала одним из важнейших событий в мировой истории

42-ю годовщину Исламской революции Иран встречает под санкциями США

Агентство Анадолу (aa.com.tr)

США: в Сирии поддержки курдскому государству не будет (Türkiye, Турция)

© AP Photo, Evan Vucci

Сельчук Бёке (Selçuk Böke)

Специальный представитель США в международной коалиции по борьбе с ИГИЛ (запрещена в РФ — прим. ред.) Уильям Робак (William Robak) отметил: «Президент Байден сосредоточится на дипломатических каналах урегулирования в Сирии. И будет тесно сотрудничать с Турцией в этом направлении».

Новый президент США Джо Байден дал понять, что будет придерживаться иной, нежели бывший президент Дональд Трамп, политики в Сирии. В то время как администрация Трампа активно работала над объединением террористических организаций в Сирии, эти проекты не осуществились благодаря решительной позиции Турции, и Турция разрушила игру. Администрация Байдена отходит от политики, проводившейся в Сирии.

Сирия — не его приоритет

Специальный представитель США в международной коалиции по борьбе с ИГИЛ Уильям Робак заявил, что США не поддерживают создание курдского государства, включающего территории Ирака и Сирии, при этом Сирия не является приоритетом для Байдена. Отмечается, что новый президент сосредоточится на дипломатических каналах урегулирования в Сирии и в этом направлении будет тесно сотрудничать с Турцией.

Не будут так близки, как раньше

Считается, что террористическая организация Рабочая партия Курдистана (РПК) / Отряды народной самообороны (YPG), которая долгое время действовала в Сирии и Ираке под покровительством США, в дальнейшем может остаться одна и не получать материальную и моральную поддержку со стороны США, как прежде. Ранее администрация США поставляла террористической организации грузовики с оружием и боеприпасами, высокопоставленные американские уполномоченные лица часто встречались с членами террористической организации.

Пытались объединить

Выступая при Трампе посредником в переговорах между Курдским национальным советом Сирии (ENKS) и YPG / Партией «Демократический союз» (PYD), Уильям Робак предпринимал попытки заложить основы террористического коридора, который хотели создать в регионе, и признавал, что США предоставляют поддержку YPG. «Мы оказали помощь и поддержку в Сирии. Мы помогли местным советам автономной администрации улучшить их работу», — отметил Робак.

Анкара: наша позиция ясна

А Анкара в ответ на действия Робака в Сирии в то время заняла четкую позицию как «на земле», так и за столом переговоров. Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу (Mevlüt Çavuşoğlu) говорил: «Мы не допустим ни создания террористического коридора в регионе, ни легитимации террористов». Принимая в Анкаре главу и членов ENKS, Чавушоглу ясно дал понять, что им не следует сотрудничать с YPG / РПК, и заявил: «В то время как создать здесь мини-государство не удается, США ведут работу по интеграции этих формирований в политический процесс и прежде всего стараются интегрировать ENKS и YPG».

США: в Сирии поддержки курдскому государству не будет (Türkiye, Турция) | Политика | ИноСМИ — Все, что достойно перевода (inosmi.ru)

Президент Турции принял главу МИД Ирана

На встрече присутствует глава МИД Мевлют Чавушоглу

Berk Özkan,Ülviyya Amuyeva   |29.01.2021Президент Турции принял главу МИД Ирана

СТАМБУЛ

В Стамбуле в пятницу прошла встреча президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и главы МИД Ирана Джавада Зарифа.

Встреча во дворце «Вахдеттин» продолжалась за закрытыми дверями два часа.

На переговорах присутствовал глава МИД Мевлют Чавушоглу.

Президент Турции принял главу МИД Ирана (aa.com.tr)

«Иран продолжит свои политику упрочения стратегического союза с Китаем и Россией»

Foto:ilna.news

Hamshahri, Иран

К моменту выборов в США стало понятно, что Тегеран все же переиграл Вашингтон, и сумел сохранить влияние в Персидском заливе. Похоже, Вашингтону придется «переосмыслить свой стиль» диалога с Ираном и перестать говорить с ним на повышенных тонах, считает автор.
Hamshahri (Иран): почему США придется говорить с Ираном на полтона ниже

«Иран продолжит свои политику упрочения стратегического союза с Китаем и Россией», пишет издание «Трибюн» (англоязычное издание Северной Индии, англ. The Tribune), упомянув, вместе с тем, что теперь Вашингтону неизбежно придется «переосмыслить свой стиль» диалога с Ираном и перестать говорить с ним на повышенных тонах.

Издание так, в частности, прокомментировало недавнее соглашение Исламской Республики Иран и КНР о том, что Китай предоставит Ирану инвестиции на общую сумму 400 миллиардов долларов на развитие его народного хозяйства, инфраструктуры и промышленности. Соглашение рассчитано на срок до 25 лет. Россия же в свою очередь, продолжает твердо придерживаться принципов стратегического партнерства во взаимоотношениях с Ираном, в полном соответствии с соглашением, которое Россия и Иран подписали без малого 20 лет назад, в декабре 2001 года. Но поворотный момент наступил именно сейчас, утверждает упомянутое издание и уточняет, что если политика давления на Тегеран будет продолжаться, Иран, несомненно, добьется полной реализации этих соглашений, получая от этих двух стран поддержку как на международном политическом уровне, так и на развитие своей экономики.

Вместе с тем, нельзя с уверенностью утверждать, что эти договоренности Ирана с двумя великими державами точно состоялись бы, если бы США не наращивали все эти годы политическое и экономическое давление на Иран.

Решение Дональда Трампа выйти из ядерного соглашения с Ираном в 2018 году стало не просто давлением, это оказалось подлинной трагедией для Ирана, крушением всех его надежд, которые он связывал с ядерной сделкой, достигнутой с таким трудом, подчеркивает автор упомянутой публикации «Трибюн», бывший индийский дипломат Йогиша Гупта. Дональд Трамп с самого начала считал это соглашение, которое Запад, а также представители России и Китая подписали с Ираном, «неполноценным», поскольку оно не предусматривало ни полного свертывания иранской ракетной программы, ни его региональной политики. И вследствие этой логики американский президент пытался оказать на Иран максимальное и экономическое, и политическое давление санкциями, бесконечными угрозами, завершившимися выходом США из ядерной сделки, о чем Трамп заявил летом 2018 года. В Вашингтоне надеялись, таким образом, добиться от Ирана больших уступок и изменения политики Исламской Республики, направленной на достижение регионального лидерства.

И это оказалось одной из целой серии ошибочных решений в формировании политического курса США в отношении Ирана. Все последующие шаги администрации Дональда Трампа, как-то внесение Корпуса стражей Исламской революции (или КСИР, сокращенное наименование сил госбезопасности и правопорядка в Исламской Республике Иран) в список террористических организаций, громкие убийства с явным и неявным участием американских спецслужб, как-то убийство в январе 2020 года генерала Касэма Сулеймани, одного из командующих силами КСИР (прямо признанное и подтвержденное американской стороной), в этом же году, но в конце его — убийство иранского специалиста в области ядерной физики Мохсена Фахризаде (убийство, за которое США взяли на себя ответственность фактически, а исполнителями стали израильский спецслужбы), все это окончательно отвратило иранскую общественность от США, причем даже те ее группы, которые симпатизировали США и Западу в целом. И иранское руководство, и общественность в результате не видят сейчас смысла в политике конструктивного взаимодействия с западными партнерами, а «восточное направление» политики и сотрудничества представляется в данный момент куда более надежным и заслуживающим доверия.

Кроме того, Иран, как подчеркивает упомянутое издание, оказал США с их политикой «давления и удушения» максимальное сопротивление. Иран продолжает пользоваться влиянием в той группе стран региона Залива, которые он всегда поддерживал. Все политические процессы в регионе вот уже не первый год определяет растущая враждебность между иранским правительством и саудитами.

Напомним, что между этими двумя крупными мусульманскими странами уже несколько лет отсутствуют дипломатические отношения. Саудовская Аравия в своих антииранских амбициях стремится заручиться поддержкой Израиля; уже очевидно для всех, что и Израиль, и Саудовская Аравия рассматривают Иран своим общим врагом. Постоянное давление США и Израиля на Иран попросту не оставляет последнему иного выхода, кроме как искать поддержки, политической, экономической, и самое главное — стратегической, со стороны Китая и России.

И Ирану удалось добиться уже немалого в данном направлении. «Трибюн» напоминает о соглашении Ирана с Китаем об инвестициях в 400 миллиардов долларов на развитие иранской экономики. Россия также не намерена пересматривать принципы своих отношений с Ираном, главным из которых остается стратегическое партнерство, — именно так этот принцип именовался в упомянутом соглашении Ирана и России от 2001 года.

Трудно не согласиться с тем, что если американская администрация (будь она старая или новая, вместе с новым президентом) продолжит многолетнюю политику и практику давления на Иран, все означенные тенденции во внешней политике Ирана продолжатся и получат только дальнейшее укрепление, как на международной арене, так и, что также не менее важно, внутри самого Ирана. Но похоже, что Байден, избранный президентом США, осознает значение Ирана в регионе Персидского Залива, поскольку он уже заявил, что его новая администрация будет готова к возвращению США в ядерную сделку с Ираном. При этом важно также подчеркнуть, что и политика Ирана оказалась более гибкой, несмотря на то, что в последние месяцы президентства Дональда Трампа страны только ужесточали свои позиции по отношению к ядерной сделке. И к моменту выборов в США стало понятно, что Тегеран все же переиграл Вашингтон, так как он не закрыл двери сотрудничества ни с Европой, ни, в конце концов, с Соединенными Штатами, полностью. И это фактически пришлось признать его западным партнерам.

Оригинал публикации: چرا آمریکا مجبور به تغییر سیاست‌هایش علیه ایران می‌شود؟Опубликовано 03/01/2021

Источник — ИноСМИ

Кризис в Персидском заливе завершается спустя 3,5 года

Кризис в отношениях арабских стран Персидского залива, разразившийся после неожиданного решения Саудовской Аравии, ОАЭ, Египта и Бахрейна заморозить дипломатические отношения с Катаром и закрыть воздушное пространство с Дохой, завершается

Кризис в Персидском заливе завершается спустя 3,5 года
https://www.aa.com.tr/ru/info/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0/21531

Иран начал обогащение урана до 20%

foto:TRT Haber

Иран запустил процесс обогащения урана на уровне 20% на ядерном объекте в Фордо, сообщил официальный представитель правительства Али Рабии.

В начале декабря Иран утвердил «Стратегические действия по отмене санкций», документ подразумевает активизацию ядерной деятельности и наращивание степени обогащения урана.

Напомним, по условиям ядерной сделки 2015 года, Ирану разрешено обогащать уран до уровня не выше 3,67%.

«Президент Ирана несколько дней назад издал указ о применении закона о стратегических действиях по отмене санкций. Несколькими часами ранее начался процесс подачи газа UF6 (гексафторида урана). Первый продукт будет получен через несколько часов»,- сказал господин Рабия (цитата по агентству Fars).

В декабре заместитель главы МИД Ирана Аббас Аракчи заявил, что страна не намерена отказываться от реализации законопроекта «Стратегические действия по отмене санкций».

Документ приняли в ответ на убийство физика-ядерщика Мохсена Фахризаде.

Источник — kommersant.ru

КАК ТЕГЕРАН И ЭР-РИЯД ЗАЛИВ ДЕЛИЛИ

№6 2020 Ноябрь/Декабрь

АНДРЕЙ ЧУПРЫГИН
Старший преподаватель Школы востоковедения Факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». Эксперт РСМД.

ЛАРИСА ЧУПРЫГИНА
Старший преподаватель Школы востоковедения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ВАЛЕРИЙ МАТРОСОВ
Преподаватель Школы востоковедения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

В последнее десятилетие тема противостояния двух региональных акторов – Саудовской Аравии и Ирана – не только определяет политическую повестку на Ближнем Востоке, но и делит аналитическое и научное сообщества на две группы с полярными взглядами. Одна часть представителей политических элит, поддерживаемая единомышленниками в экспертных кругах, всерьез рассматривает возможность прямого вооруженного столкновения между двумя региональными гигантами. Другая часть, видя причины в шиито-суннитском конфликте, представляет его как «вечное противостояние» двух течений ислама, не имеющее перспективы разрешения из-за догматических противоречий.

В статье представлено мнение авторов о том, каковы реальные истоки противостояния между Эр-Риядом и Тегераном, на каких «аренах» разворачиваются непосредственные действия в рамках конфликта, а также к чему может привести ближневосточная «холодная война», а к чему – не может.

История конфликта

С момента возникновения Исламской Республики Иран (ИРИ) в 1979 г. отношения между Тегераном и Эр-Риядом развивались неоднозначно. Появилось государство, сумевшее в крайне непростых условиях выстроить систему управления, экономику, культурную жизнь в «более исламском» русле. Это предполагало, что руководству Королевства Саудовская Аравия (КСА), которое позиционировало себя в качестве лидера мусульманского мира, придется потесниться, а, возможно, и передать пальму исламского первенства своему неарабскому, да к тому же еще и шиитскому, соседу.

Иранский пример с энтузиазмом восприняли все шииты Ближнего Востока, причем шиитское население восточных провинций Саудовской Аравии – самых нефтеносных и самых небогатых – первым выступило с политическими лозунгами в пользу иранского опыта и построения шиитского государства[1]. Кроме того, курс на воспроизведение иранской модели взял ряд суннитских группировок – таких, как «Исламский джихад» на территории Палестины.

Официальная позиция иранского духовенства, которое открыто критиковало саудовский режим и призывало к «экспорту исламской революции» в страны региона, воспринималась как угроза национальной безопасности Саудовской Аравии. Королевство, впрочем, не осталось в долгу и оказало активную поддержку Саддаму Хусейну в годы Ирано-иракской войны (1980–1988), предоставив ему помощь на сумму 27,2 млрд долларов[2].

На фоне этих событий произошел разрыв дипломатических отношений, продолжавшийся с 1988 по 1991 год. Формальным поводом послужили столкновения иранских паломников с полицией во время хаджа[3], а также холодно встреченное в Эр-Рияде требование Ирана увеличить квоту с 55 тысяч до 150 тысяч паломников в год[4]. Однако с завершением Ирано-иракской войны Тегеран стал склоняться к выходу из региональной международной изоляции и к компромиссу с соседями. Смерть харизматичного и экспрессивного аятоллы Рухоллы Хомейни, а также осуждение Ираном оккупации Кувейта иракскими войсками годом позже способствовали восстановлению дипломатических отношений и достижению консенсуса по вопросу количества паломников (квота составила 115 тысяч человек)[5].

На протяжении более чем десятилетия отношения развивались достаточно ровно. Однако с момента вторжения американских войск в Ирак в 2003 г. они начали стремительно ухудшаться, причем основными вехами следует считать события 2003, 2011 и 2015 годов.

Американская агрессия против Ирака уничтожила прежний баланс сил в регионе Персидского залива. До начала вторжения наличие общего соперника в лице Багдада вынуждало КСА и ИРИ идти на компромиссы, вплоть до предложения (правда, нереализованного) сформировать коллективную систему обеспечения безопасности, которая включала бы и Иран, и страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и была бы направлена на достижение энергетической безопасности и совместные меры для борьбы с сепаратизмом, терроризмом и так далее[6]. Но крушение иракской государственности повлекло за собой огромные по своей значимости последствия.

Хрупкий баланс внутри треугольника «Эр-Рияд – Тегеран – Багдад» был уничтожен, геостратегическое пространство претерпело существенную трансформацию. Особую роль здесь сыграли внутренние политические и социальные особенности Ирака. Государство, где шииты всегда составляли более половины населения, а сунниты формировали политическую и экономическую элиту, страна, расположенная на пересечении суннитской и шиитской осей «Саудовская Аравия – Турция», «Иран – Ливан», оказалась желанным призом для обоих претендентов на региональное лидерство[7].

Установление контроля над Ираком позволило бы и Саудовской Аравии, и Ирану существенно укрепить собственные региональные и глобальные позиции. И вот вокруг заветной цели начался новый этап политического противостояния.

Приход в 2005 г. на пост президента ИРИ энергичного и решительно настроенного Махмуда Ахмадинеджада усугубил обострение отношений Ирана с внешним миром[8]. Помимо Ирака, конфликт в формате «войн по доверенности» затронул Ливан и Йемен. В первом Эр-Рияд и Тегеран «издалека» поддерживали оппозиционно настроенные в отношении друг друга политические силы, чему в большой степени способствовала конфессиональная структура политического поля Ливана. А во втором – прямо вмешались во внутренний конфликт, причем Иран оказал содействие повстанцам, хуситам, а КСА заняло сторону официального правительства страны[9].

Таким образом, к классическому противостоянию, протекавшему на внутреннем уровне и затронувшему идеологические, религиозные, националистические противоречия, а также вопросы экономического характера (цены на нефть, логистика торговых маршрутов), добавилась неприкрытая борьба за региональную гегемонию, в которую стали вовлекаться и другие страны. Основной целью борьбы оставался Ирак.

Эта тенденция стала еще более очевидной после начала «арабской весны». И Эр-Рияд, и Тегеран восприняли пробуждение «арабской улицы» не столько как угрозу, сколько как возможность сыграть втемную, укрепив свои позиции в регионе[10]. Поддерживая различные правительственные и антиправительственные группировки, спонсируя их и оказывая им военную поддержку, ИРИ и КСА энергично трансформировали противостояние в полноценный региональный конфликт. Обе стороны творчески применяли давно обкатанную доктрину управляемого хаоса, демонстрируя хорошо усвоенный урок британской модели взаимодействия с Ближним Востоком. При этом и КСА, и ИРИ достаточно активно привлекали внешних акторов своими действиями «на земле» и в дипломатическом, и в экономическом секторах, приглашая их (а часто и провоцируя, как в случае с США) принять участие в этом конкурсе возможностей[11]. Вовлеченность в большинство локальных столкновений других игроков – как ближневосточных (Катар, Турция), так и внешних (Соединенные Штаты, Россия) – в свою очередь, способствовали тому, что конфликт между претендентами на лидерство проявлялся по-разному: политическое маневрирование, военные действия через лояльные группировки на месте, дипломатические игры и экономическое давление.

На фоне широкомасштабного развертывания региональной стратегии усиливались антиправительственные выступления в Саудовской Аравии. Социальную базу протестов составляли шииты – выходцы из восточных провинций. Была задействована повестка шиито-суннитского противостояния, что позволило Ирану ужесточить риторику в отношении властей КСА. Однако в июле 2012 г. протесты практически подавили, а один из наиболее влиятельных лидеров – шиит-саудовец Нимр ан-Нимр, получивший образование в Иране, был арестован.

В 2015 г. в Саудовской Аравии произошли коренные изменения: королем стал Салман бин Абдул-Азиз, министром обороны (с 2017 г. наследный принц) – его сын Мохаммед, который позиционирует себя во внешнем мире как сторонник реформирования и обновления королевства, решительных действий на внутренней и внешней политической арене. Уже через месяц Саудовская Аравия возглавила коалицию вооруженных сил стран ССАГПЗ (кроме Омана, чье вступление в коалицию скорее было знаково-формальным) и начала вторжение в Йемен[12].

Кажущаяся безопасность и в некотором роде чувство безнаказанности Саудовской Аравии, впрочем, вскоре подверглись двум испытаниям. Во-первых, если южные провинции Йемена легко переходили под контроль саудовского руководства и лояльного ему правительства Мансура аль-Хади, то хуситы на севере страны могли держать оборону, давать сдачи и даже занять ряд приграничных районов в самой Саудовской Аравии[13]. Во-вторых, Иран сумел договориться со странами Запада по поводу ядерной программы и начать реализацию Совместного всеобъемлющего плана действий – это, в свою очередь, фактически расширяло возможности Ирана в области ядерных разработок и одновременно подрывало доверие Саудовской Аравии к ее западным партнерам (если допустить, что таковое было изначально), так как КСА становилось уязвимым в случае успеха Ирана[14].

Вскоре после этого был казнен Нимр ан-Нимр, что вызвало волну возмущения в Иране как на народном уровне (волнения, массовые выступления, погромы саудовских представительств), так и на официальном уровне (вплоть до обвинений со стороны МИДа и разрыва дипломатических отношений). В результате саудовско-иранские контакты оказались в худшем состоянии за все время их существования[15], а обострение противоречий в наиболее ярко выраженном виде затронуло две сферы: официальную и экстерриториальные конфликты.

ИРИ и КСА ужесточили полемику: в Эр-Рияде обвиняют Тегеран в попытке использования прокси-сил, чтобы навязать на всем Ближнем Востоке собственную политическую повестку; в Тегеране же полагают, что саудовское руководство продвигает в регионе интересы США (а заодно – Израиля). Претензии обеих сторон не лишены оснований, но взаимная политическая риторика отличается склонностью к гиперболизации. Между Саудовской Аравией и Ираном в полную силу идет информационная война, в которую невольно (или осознанно) вовлекаются внешние акторы, позиционирующие себя в качестве союзников и противников каждого из претендентов на лидерство в регионе.

Во многих государствах Ближнего Востока не прекращается опосредованный конфликт: обе стороны обеспечивают лояльные им группировки и партии деньгами, оружием, опытом, дипломатической и медиаподдержкой. В результате целый ряд региональных конфликтов усугубляется их вовлеченностью в ирано-саудовское противостояние, а некоторые прямо возникают из него.

Внешнее влияние, или Эффект золотой рыбки: кто исполнит заветное желание?

В сферу противостояния вовлечено неопределенное количество внешних участников. Неопределенное, потому что в каждый конкретный момент идентификация их прямо зависит от характера текущей проблемы. Однако есть два фактора, которые позволяют увидеть конечный расклад.

Первый можно описать вопросом: что ты можешь сделать для меня сегодня? Причем ставится он обеими сторонами. Здесь важны политические сиюминутные интересы, разбавленные любовью к твердой валюте, которой обе противостоящие стороны пользуются с удовольствием.

Второй фактор – более или менее постоянный – участие США и России. Он имеет историческую природу. Конструкция «Россия – Великобритания – СССР – Соединенные Штаты – Россия» представляет собой классический пример конкурентной геополитической борьбы на Ближнем Востоке, играющей роль перманентной характеристики событий, которая определяет политический процесс в регионе в исторической ретроспективе.

Естественным образом эта самая конкурентная борьба напрямую влияет и на противостояние между КСА и ИРИ. Пусть не всегда заметно, зато всегда эффективно.

Обе конкурирующие стороны давно научились играть на душевных струнах «наивных русских и американцев», пытающихся утвердить влияние на территории, исторически принадлежащей персам и арабам. В то время, как в Вашингтоне и Москве старательно формулируют ближневосточную политику, ставя себе определенные задачи, планируя экономические и геополитические приобретения, Тегеран и Эр-Рияд используют бывших «внешних гарантов» стабильности в качестве источника дипломатического потенциала и – часто – военной угрозы в адрес конкурента.

Проще говоря, шантажируют друг друга и соседей своим мускулистым и воинственным союзником.

Особенно интересен в этом плане период президентства Дональда Трампа, и не только потому, что он совпал с серьезными сдвигами в балансе сил на Ближнем Востоке. Приход Трампа в Белый Дом был ознаменован переменами в политике Вашингтона в отношении Ближнего Востока – он запустил переформатирование старых альянсов, вызвал когнитивный диссонанс в традиционных элитах и спровоцировал новый виток старых конфронтаций. Кроме того, при Трампе начались разговоры о выводе американского контингента с Ближнего Востока. И даже начался процесс вывода, который, однако, никак не закончится, что сбивает с толку и союзников, и конкурентов США. Все это касается как эволюции соревновательных отношений между Тегераном и Эр-Риядом, так и конкретных политических и экономических интересов двух внешних тяжеловесов[16].

Так почему Соединенные Штаты, потеряв азарт, все же из последних сил цепляются за Ближний Восток? И как Россия определяет свои сиюминутные и перспективные интересы?

Как это ни странно, причины присутствия США и России на Ближнем Востоке кроются не столько в специфике региона и его значении для мирового политического процесса, сколько в отношениях между двумя мировыми акторами. В период холодной войны Вашингтон и Москва, будучи внешними гарантами безопасности в регионе, строили альянсы с ближневосточными элитами в основном с целью противостоять влиянию своего визави в рамках большой геополитической игры. С исчезновением Советского Союза ничего принципиально не изменилось. Как и раньше, Россия и США продолжают «работать» с ближневосточными элитами в пику друг другу.

Но в отличие от периода холодной войны роль идеологического фактора перешла из арсенала Москвы в джентльменский набор Вашингтона.

Если в политике Кремля ясно виден политический и экономический прагматизм, пусть и не всегда достаточно ясно сформулированный, то в действиях Белого дома все больше чувствуется идеологический подтекст. Это чревато последствиями и для региона, и для взаимодействия между основными акторами.

Как поссорились гаранты безопасности

История российско-американских отношений на Ближнем Востоке достойна пера новеллиста. Истоки «сотрудничества» лежат в тумане «большой игры» между Россией и Великобританией, дух которой плавно и практически незаметно перешел на американо-советские и затем – на американо-российские отношения. Настолько зорко и увлеченно каждая из сторон следила за действиями другой[17], что порой создавалось впечатление, будто проблемы Ближнего Востока интересуют и Москву, и Вашингтон в последнюю очередь.

Сегодня мало что изменилось. Все так же Вашингтон ревниво следит за действиями Москвы, стараясь вовремя понять, что задумал Кремль – «а может, и нам туда срочно нужно?». И все так же Москва старается упредить или, по крайней мере, не сильно опоздать за движениями Белого дома в региональном контексте.

Хотя есть и существенное отличие от предыдущего исторического периода, называемого холодной войной. Теперь речь идет не столько о борьбе за контроль над углеводородными и другими ресурсами, сколько о «чистой» геополитике – кто с кем и против кого дружит, у кого где есть присутствие и в каком объеме. То есть материальные выгоды сомнительны, учитывая, что финансовая подушка ближневосточных скруджей резко съежилась, нефтяной фактор теряет свое значение, а традиционное противостояние в регионе трансформируется в нетрадиционное для Ближнего Востока сотрудничество[18], практически обнуляя палестино-израильскую проблему. Матч заканчивается со счетом 1:0 в пользу команды янки. Но баланс сохраняется, так как фокус игры смещается в район Средиземноморья, где российский фактор с каждым днем увеличивается благодаря турецкому аншлюсу и, судя по всему, такой «размен влияния» пока устраивает всех.

Традиционный для XX века баланс внешнего влияния в регионе между США и Россией (СССР) начинает трансформироваться в торги за «территории интересов». Вашингтон, озабоченный окормлением электората в преддверии выборов, разыгрывал израильскую карту, в то время как Москва, имея неоднозначный, но достаточно сильный козырь в виде Сирии, взяла реванш в Средиземном море. Конечная цель – не дать сопернику занять выгодную позицию.

В этом контексте нужно рассматривать характер отношений и в Персидском заливе вообще, и между Тегераном и Эр-Риядом в частности. Достаточно посмотреть на недавнюю сделку между Объединенными Арабскими Эмиратами, Бахрейном и Израилем. Конечно, отношения носили рабочий формат уже последние десять лет во всех сферах государственной деятельности. Общий противник в лице Ирана, общий союзник в лице Соединенных Штатов и – для монархий Залива – вопрос контроля над диссидентствующими элементами. А в этом как раз Израиль был в состоянии оказать высокотехнологическую поддержку. Так что оформление де-юре того, что давно являлось реальностью де-факто, прошло плавно и убедительно. А главное – вовремя, обеспечив Трампу еще один плюс в избирательной кампании.

А что же Иран? Он, как представляется, желал бы урегулировать свои разногласия с США. По крайней мере, он периодически подает об этом сигналы через третьих лиц. В свое время руководство Ирана не воспринимало достаточно серьезно действия Трампа по расторжению ядерной сделки, считая это неким этапом «большого торга», что было ошибкой. К тому же и с Москвой не все складывается так, как хотелось бы Тегерану. Москва – союзник, но тактический, зорко следящий за тем, чтобы позиции Ирана в регионе не слишком укреплялись. Интерес обеих стран лежит практически на одних территориях, и это создает проблемы. К тому же в Тегеране живы опасения по поводу того, что Москва не будет жертвовать отношениями с лидерами суннитского мира ради безоглядной поддержки лидера мира шиитского[19].

Несмотря на это, Тегеран, понявший после ликвидации американцами генерала Касема Сулеймани, что антииранский нарратив Вашингтона – всерьез и надолго, вынужден играть по правилам Москвы, дабы не остаться одиноким воином в поле.

И это, конечно, ослабляет позиции Ирана в регионе.

А вот для Москвы эта «слабина» имеет принципиальное значение. В рамках российско-американского перетягивания каната в регионе уязвимость иранской позиции может позволить России аккуратно сконструировать баланс между Абу-Даби, Тегераном и – в дальнейшем – Эр-Риядом на платформе Сирии и Ливии, сыграть на противоречиях вышеупомянутых стран с Турцией и Катаром и лояльности США к действиям последних. Такой поворот в долгосрочной перспективе способен укрепить роль Москвы в качестве модератора региональных процессов. Кремль сможет позиционировать себя в качестве посредника, к которому приходят за советом в решении сложных вопросов регионального характера. Процесс непрост и длителен, однако предпосылки есть, их просто нужно вовремя использовать.

СНОСКИ

[1] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.79, 2019.
[2] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 62, 2017.
[3] Terrill, W.A. The Saudi-Iranian Rivalry and the Future of Middle East Security. Strategic Studies Institute, p.6, 2011.
[4] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.105, 2019.
[5] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.139 2019.
[6] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 63-64, 2017.
[7] Ottaway, M. Iran, the United States, and the Gulf. The Elusive Regional Policy. Carnegie Papers, Middle East Program, № 105, pp. 16-19, 2009.
Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 67, 2017.
[8] Там же, с. 64.
[9] Terrill, W.A. The Saudi-Iranian Rivalry and the Future of Middle East Security. Strategic Studies Institute, p.18, 2011.
[10] Diansaei, B. Iran and Saudi Arabia in the Middle East: Leadership and Sectarianism (2011-2017). Вестник РУДН. Серия: Международные отношения. Т. 18, № 1, с. 126, 2018.
Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 72-75, 2017.
[11] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 255-259, 2019.
[12] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 281-284, 2019.
Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 66, 2017.
[13] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 303-306, 2019.
[14] Там же, p.235.
[15] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 80, 2017.
[16] Отвечая на вполне ожидаемые вопросы: да, с точки зрения наблюдателей со стороны Персидского залива, и США, и Россия, несомненно, являются «тяжеловесами», присутствие которых в региональном контексте так или иначе влияет на все события, там происходящие.
[17] См. Chuprygin, A. The MENA Region: A Great Power Competition, ISPI — Atlantic Council Report. Milan: Ledizioni Ledi Publishing, p. 93-105, 2019.
[18] Договор между Израилем и Объединенными Арабскими Эмиратами формализовал существовавший давно неофициальный консенсус между странами Залива и Иерусалимом в совместном противостоянии с Ираном.
[19] Вспомним Н. С. Хрущева и разрыв отношений с Израилем. Тогда наглядно сработали соображения о том, что сила в количестве. И действительно, ведь арабов больше, чем израильтян. Так же и суннитов неизмеримо больше, чем шиитов. Это соображение часто проходит мимо внимания аналитиков.

Источник — Россия в глобальной политике

Трамп предупредил Иран в связи с ракетным ударом по посольству США в Ираке

foto:google

Президент заявил, что привлечет Иран к ответственности в случае гибели хотя бы одного американца

Президент Дональд Трамп выступил с резким предупреждением Ирану после ракетного обстрела посольства США в Багдаде ранее на этой неделе.

Воскресная атака с применением 21 ракеты, в результате которой был убит по меньшей мере один мирный житель Ирака и был поврежден комплекс зданий посольства, стала крупнейшей подобной атакой на Зеленую зону иракской столицы за последнее десятилетие. Считается, что она связана с Ираном.

«По нашему посольству в Багдаде в воскресенье был нанесен удар несколькими ракетами. Три ракеты не запустились. Угадайте откуда они – из Ирана. Теперь мы слышим разговоры о новых атаках против американцев в Ираке», – написал Трамп в Твиттере.

«Дружеская медицинская рекомендация Ирану: если хотя бы один американец погибнет, я привлеку Иран к ответственности. Подумайте об этом», – добавил он.

Изначально сообщалось, что поддерживаемые Ираном ополченцы выпустили восемь ракет по Международной зоне в Багдаде, где находится посольство США. Для отражения атаки была активирована система противоракетной обороны дипмиссии.

Однако по итогам разбора ситуации Центральным командованием США выяснилось, что в ходе атаки использовалось гораздо больше ракет, сообщила газета Wall Street Journal. По данным издания, примерно половина из 21 ракеты упали на территории посольства США.

Полагают, что ракеты были поставлены Ираном, однако глава Центрального командования генерал Фрэнк Маккензи заявил, что неизвестно, была ли атака спланирована Тегераном или связанными с Ираном силами. Ни одна группировка не взяла на себя ответственность за атаку.

«Я не знаю, в какой степени Иран является соучастником, – заявил Маккензи Wall Street Journal во вторник. – Мы не стремимся к войне, и я на самом деле не верю, что к ней стремятся они».

В заявлении, опубликованном в воскресенье, госсекретарь Майк Помпео возложил вину на поддерживаемых Ираном ополченцев, в то время как президент Ирака назвал атаку «террористическим актом».

Атака произошла незадолго до годовщины удара беспилотника по приказу США, в результате которого был убит генерал Касем Сулеймани – командир элитного иранского военного подразделения «Аль-Кудс». Сулеймани и несколько других иранских военных были убиты 3 января, когда направлялись в аэропорт Багдада.

Тегеран ответил ракетным ударом по иракской авиабазе, на которой размещены американские войска.

Представители США выразили озабоченность в связи с тем, что Иран или его ставленники могут пойти на другие шаги в отместку за убийство Сулеймани накануне годовщины этих событий, и ранее в этом месяце часть персонала посольства в Багдаде была отозвана.

В знак демонстрации военной силы ранее на этой неделе Пентагон объявил, что подводная лодка, оснащенная крылатыми ракетами, прошла через Ормузский пролив. Это был один из редких случаев раскрытия перемещений одной из американских атомных подводных лодок.

Кроме того, на прошлой неделе американские бомбардировщики B-52H вылетели из Луизианы и пролетели над Персидским заливом.

Источник — golosameriki.com

Что такое Шаб-е Ялда ? Почему иранцы отмечают Шаб-е Ялда?

Инна РязановаОбозреватель «Иран сегодня»

Существует много причин празднования Шаб-е Ялда или Шаб-е Челле, некоторые из них указаны в статье.

Шаб-е Ялда один из древнейших обычаев Ирана, сохранившихся спустя много лет. В эту ночь семьи собираются вместе и готовятся к зиме.

Празднование Шаб-е Ялда приходится на 21 декабря

С наступлением последних осенних дней иранцы предвкушают праздник Шаб-е Ялда. Эта ночь длиннее других ночей года всего на одну минуту. Когда она наступает, все члены семьи собираются вместе и веселятся.

Традиции Шаб-е Ялда

Чтение Шахнаме и гадание по Хафезу один из обычаев Шаб-е Челле. В эту ночь больше чем обычно читают Шахнаме и любовные стихи Хафеза, загадывают про себя желания, а затем гадают по Хафезу. Этот прекрасный обычай каждый год проводится с еще большим удовольствием, чем в прошлые года.

 В Шаб-е Ялда накрывается стол, на который ставятся фрукты и сухофрукты, непременно на нем будут присутствовать арбузы, гранаты и пашмак (вид халвы). В эту ночь взрослые рассказывают сказки.

В зависимости от города традиции сервировки стола различаются.

Сервировка стола в Шаб-е Ялда 2018 год/ несколько способов подачи арбуза

Почему  в Иране отмечают Шаб-е Ялда?

В древнем Иране большинство людей занимались сельским хозяйством и жили за счет него. Со сменой времен года их деятельность менялась, а по тому, древние иранцы, основываясь на своем опыте, пришли к выводу, что первая ночь зимы самая длинная в году и после нее дни становятся длиннее, поэтому  Шаб-е Ялда считалась ночью рождения солнца.

Иранцы верили, что темнота, это воплощение злого духа, а свет символ добра. По этой причине в последний день осени, когда темное время суток длится дольше всего, чтобы прогнать злой дух отмечали праздник. Через несколько дней день становится длиннее, что означает победу солнца и света над темнотой.

Почему некоторые называют эту ночь Шаб-е Ялда, а другие Шаб-е Челле?

В персидской литературе ялда означает рождение, Аль-Бируни назвал эту ночь рождением солнца. Челле другое название, которое дали этой ночи, потому что начинается сорокадневный период наибольших зимних холодов.

Почему арбуз символ Шаб-е Ялда?

Арбуз один из любимейших летних фруктов, но почему иранцы едят его в Шаб-е Ялда? По- иранскому поверью употребление в пищу арбуза во время Шаб-е Челле не даст холоду и болезням одержать над вами вверх.

Что символизирует гранат?

Гранат символ радости и плодородия, который придает новые силы, если съесть его в Шаб-е Ялда.

Интересно, что в таких странах как Пакистан, Таджикистан и Афганистан также отмечается этот праздник.

http://iransegodnya.ru/post/view/3124

В Тегеране почтили память азербайджанских солдат, павших в войне в Карабахе

В мероприятии также принимали участие азербайджанские студенты, обучающихся в медресе в городе Кум
Muhammet Kurşun,Aynur Asgarli |
14.12.2020
В Тегеране почтили память азербайджанских солдат, павших в войне в Карабахе

ТЕГЕРАН
В Тегеране почтили память павших в Отечественной войне азербайджанских военнослужащих.

Мероприятие прошло в конференц-зале мемориального комплекса Шах Абдульазим с участием имама мечети Джума Казыма Сыддыки, помощника спикера парламента ИРИ Хусейна Эмира Абдуллахияна и других официальных лиц.

Выступивший на мероприятии имам Сыддыки отметил, что Карабах – мусульманская земля.

«Поздравляю весь исламский мир с победой в Карабахе. Все кто погибли за освобождение Карабаха – шехиды», — сказал Сыддыки.

В мероприятии также принимали участие азербайджанские студенты, обучающихся в медресе в городе Кум.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D0%B2-%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B5-%D0%BF%D0%BE%D1%87%D1%82%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%BF%D0%B0%D0%BC%D1%8F%D1%82%D1%8C-%D0%B0%D0%B7%D0%B5%D1%80%D0%B1%D0%B0%D0%B9%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85-%D1%81%D0%BE%D0%BB%D0%B4%D0%B0%D1%82-%D0%BF%D0%B0%D0%B2%D1%88%D0%B8%D1%85-%D0%B2-%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B5-%D0%B2-%D0%BA%D0%B0%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%B0%D1%85%D0%B5-/2076653

Фактор возмездия. К чему приведет убийство иранского ядерщика, — Ш.Султанов

google

Шамиль Султанов

27 ноября в городе Абсард округа Демавенд, недалеко от Тегерана, был убит профессор Мохсен Фахризаде Махабади — один из выдающихся ученых-ядерщиков Исламской Республики Иран, профессор Тегеранского университета, глава группы научных исследований и инноваций при Министерстве обороны и поддержки Вооруженных сил ИРИ.

В исламском мире его называли вторым Абдулом Кадыр Ханом (пакистанский ученый, физик-ядерщик, основатель и руководитель пакистанской ядерной программы). Американцы сравнивали его с Робертом Оппенгеймером и Лесли Гровсом — руководителями «Манхэттенского проекта». В Советском Союзе функции Фахризаде приблизительно соответствовали полномочиям Лаврентия Берии и Игоря Курчатова, хотя иранский проект по созданию ядерной бомбы был закрыт в ИРИ еще в 2003 году. В 2013 году авторитетный американский журнал Foreign Policy включил Мохсена Фахризаде в список 500 самых влиятельных людей в мире. Он уже давно был в списках врагов Израиля, на него неоднократно покушались. И последняя попытка оказалась фатальной для Фахризаде Махабади: он погиб в результате тщательно спланированной израильской террористической атаки.

Есть несколько причин, почему был убит выдающийся иранский ученый-физик. О некоторых из них на Западе с охотой говорят, о других тщательно умалчивают.

Например, говорят, что одна из наиболее вероятных целей заключалась в том, чтобы максимально затруднить возобновление переговорного процесса по ядерной сделке между США и ИРИ после прихода в Белый дом администрации Байдена. «Трамп и Нетаньяху не скрывают своего стремления усложнить Байдену возобновление переговоров с Ираном и повторное присоединение к ядерной сделке 2015 года».

Однако помимо явных, лежащих на поверхности причин этого зверского убийства сионистским террористическим государством есть и скрытые причины, гораздо более весомые, грязные и циничные, чем те варианты, которые обсуждают так называемые эксперты и аналитики.

Но, прежде чем говорить о них, надо вспомнить о неординарном политико-театральном представлении, которое было разыграно за пять дней до теракта — 22 ноября.

В этот день, в воскресенье, в Неоме — столице инновационного региона Саудовской Аравии — должна была состояться заранее запланированная встреча Мухаммада бин Салмана (МБС) — наследного принца Саудии и Майкла Помпео — государственного секретаря США. А в Иерусалиме должно было пройти заседание «узкого» кабинета израильского правительства. Однако Биби (прозвище Нетаньяху) без объяснения причин отменил это заседание. Далее последовали события, заранее подготовленную шаблонную версию которых стали озвучивать как по команде все СМИ израильского (и не только) истеблишмента.

Якобы Биби вместе с Йосси Коэном (руководителем «Моссада») сел в самолет и через час приземлился в аэропорту Неома. Там он присоединился к переговорам с Мухаммадом бин Салманом и Помпео. Встреча «на троих» продолжалась целых два часа (учитывая перевод, что можно реально обсудить за это время!). Главная тема — Иран и возможные акции троицы против ИРИ, включая и возможное убийство Фахризаде.

Затем еще через час Биби вернулся в Израиль. Далее последовал хор хорошо отрепетированных оценок израильских СМИ, политиков и аналитиков: это-де небывалый исторический визит, окончательное формирование израильско-саудовской оси, и даже шире — израильско-суннитской оси, направленной против Тегерана.

Однако заранее прописанный сценарий начал быстро рушиться. 24 ноября Министерство иностранных дел Саудовской Аравии жестко опровергло факт присутствия Биби на встрече МБС с Помпео в Неоме. И понятно почему: в нынешней ситуации любая встреча трамповского любимчика Нетаньяху и такого же дискредитированного МБС означало бы для последнего приближение к своей политической смерти. Даже если бы Трамп лично позвонил Мухаммаду бин Салману и попросил об этой встрече, тот бы резко отказался. А Трамп даже не позвонил.

В официальном заявлении Госдепартамента о встрече МБС и Помпео от 23 ноября Нетаньяху также не упоминается. Да и сам Помпео за все прошедшее после 22 ноября время так ничего об этой якобы трехсторонней встрече не сказал.

27 ноября последовал террористический акт против Фахризаде, в убийстве которого лично были заинтересованы прежде всего Нетаньяху и Коэн. Почему?

Судьба нынешнего израильского коалиционного правительства Нетаньяху-Ганса уже предрешена, в ближайшие несколько недель оно уйдет в отставку, новые выборы в кнессет состоятся в марте или апреле, когда в Вашингтоне будет уже администрация Байдена. Биби прекрасно понимает, что после новых выборов он уже не станет премьером, а следовательно, начнется судебное разбирательство его уголовных дел, которые с очень большой вероятностью закончатся тюремным заключением.

Нетаньяху нужна такая война, которая бы отложила выборы в кнессет и оставила Биби во главе «военного правительства», где он смог бы сохранить личную неподсудность. Но это должна быть война между США и ИРИ, которая объективно надолго испортит отношения между Тегераном и администрацией Байдена и сделает невозможным какое-либо улучшение американо-иранских отношений.

Йосси Коэн, которого Биби почти открыто готовит себе в наследники, в случае создания «военного правительства», покидает свой пост в «Моссаде» и пересаживается в другое кресло в новом кабинете — например, министра обороны, откуда уже прямая дорога в премьеры.

Таким образом, убийство Фахризаде должно было стать спусковым крючком для нужной Биби военно-политической эскалации в регионе. Иранская атака на американские базы в Ираке, удары иранских ракет по нефтяным объектам в Саудии и американским военным кораблям в Персидском заливе, ответная бомбардировка иранских военных объектов и так далее.

Большая региональная война могла стать жестокой реальностью, а может, даже перерасти в глобальную. Конечно, Израиль тоже пострадал бы, но сам Биби остался бы в целостности и сохранности.

Но после 27 ноября явно что-то пошло не так. Буквально на следующий день, 28 ноября, последовал необычайный и экстраординарный шаг, которого никогда раньше не было. «Нью-Йорк таймс», основной рупор высшего американского истеблишмента, открыто заявил со ссылкой на несколько спецслужб США, что убийство Фахризаде совершил именно Израиль и Соединенные Штаты к действиям своего пока еще союзника непричастны, хотя некоторые деятели администрации Трампа были о теракте все же заранее проинформированы. Причем этот месседж был адресован не столько Тегерану, сколько, прежде всего, Нетаньяху.

С резким осуждением террористического убийства Фахризаде неожиданно выступили и якобы арабские союзники Израиля, в том числе Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты.

Комбинация Нетаньяху-Коэна, судя по всему, проваливается. Но до завершения еще далеко. Как известно, во взаимодействиях спецслужб такие операции, как, например, убийство Фахризаде, никогда не прощаются. Когда ответные действия отсутствуют или предпринимаются с опозданием, государство ставит под сомнение свою репутацию и на внешнеполитической арене, и внутри страны. Кроме того, такое бездействие снижает эффективность дальнейшего сдерживания и способствует изменению баланса сил в пользу врагов, которые неизбежно будут продолжать свои провокации. В военных теориях, особенно израильских и американских, приоритетное внимание всегда уделяется разнице в масштабах потерь — в рядах своих и союзных вооруженных сил, а также вражеских.

Ответные меры ИРИ против Израиля (которые обязательно будут!) наверняка не ограничатся только территорией Израиля. Правда, они могут быть предприняты и достаточно быстро, и через месяцы или даже годы.

В настоящее время радикалы из иранского руководства выбирают цели для ответного удара, который будет нанесен либо внутри, либо за пределами оккупированной Палестины. Например, публично раздается призыв нанести массированный ракетный удар по Тель-Авиву. Это также объясняет, почему израильское правительство объявило состояние повышенной готовности в своих посольствах по всему миру, поскольку они также могут стать объектами ответных ударов.

Возмездие Ирана за серию убийств 2010-2012 годов, по-видимому, происходило в форме нападений на израильских дипломатов в Грузии, Индии и Таиланде в 2012-м. Более того, в рамках большой глобальной игры Тегеран фактически еще реально не отомстил за убийство генерала Касема Сулеймани. Масштабы «ответки» будут зависеть от хода ожидаемого улучшения отношений между США и ИРИ при администрации Байдена. Но в любом случае можно говорить о скором завершении карьеры и Биби, и Коэна.

С другой стороны, как отмечают сами эксперты ИРИ, террористическое убийство Фахризаде вновь поставило в повестку дня серьезные недостатки в работе иранской контрразведки.

Террористический акт со стороны террористического государства в отношении Мохсена Фахризаде привел к неожиданным результатам. Эта операция не только не остановит развитие иранской атомной программы, но и может парадоксальным образом ускорить этот процесс. В сложных функционирующих системах каждого специалиста и каждый ядерный объект можно заменить. И США, и сионистское государство это прекрасно понимают. Именно поэтому убийство шахида Фахризаде может привести к совершенно не тем результатам, которых ожидали Нетаньяху, Коэн и Ко.

Источник — Завтра

Худаферинские мосты: наследие Азербайджана под угрозой исчезновения

За годы оккупации исторические мосты через реку Араз пришли в непригодное состояние

Behlül Çetinkaya,Ekip,Elmira Ekberova   |08.12.2020Худаферинские мосты: наследие Азербайджана под угрозой исчезновения

ДЖЕБРАИЛЬ

❮❯

Худаферинские мосты: наследие Азербайджана под угрозой исчезновения

Один из значимых памятников архитектурного наследия Азербайджана – Худаферинские мосты в Джебраильском районе страны сегодня находятся под угрозой полного исчезновения. 

За 27 лет армянской оккупации этой части Азербайджана, два монументальных средневековых моста, перекинутые через реку Араз у селений Гумлак и Худаферин, обветшали и пришли в непригодное состояние.

Один из мостов, 15-пролётный, находится в рабочем состоянии; второй, 11-пролётный — разрушен (сохранились только три средних пролёта).

Первое письменное упоминание об одном из Худаферинских мостов принадлежит иранскому историку и географу XIV века Хамдаллаху Казвини, который писал, что мост Худа-Аферин был построен в 15 году по хиджре арабским полководцем Абубакром. Однако, предполагается, что нынешний мост построен в 1027 году.

Длина моста – 200 метров, ширина – 4,5 метров. Пролеты моста имеют различные размеры из-за структуры рельефа – самый широкий пролет – 8,7 метров, а самый узкий – 5,6 метров. Самая высокая точка моста находится на высоте 12 метров над уровнем воды.

Мост возведен с использованием речного булыжного камня и квадратного обожженного кирпича.

Несмотря на историческую и архитектурную значимость, 15-пролетный мост в период после оккупации в 1993 году не восстанавливался армянами.

Сегодня Джебраильский район освобожден от оккупации, а Худаферинский мост ждет дня масштабной реконструкции.

Через мосты с территории Ирака можно попасть как в Физулинский, так и Джебраильский районы Азербайджана.Худаферинские мосты: наследие Азербайджана под угрозой исчезновения

Сегодня на иранском берегу Араза видны крупные поселки, тогда как азербайджанская сторона сплошь усеяна руинами сел, разворованных и уничтоженных армянами за 27 лет оккупации.

Поселок Худаферин сегодня напоминает селение-призрак. Здесь не осталось ни одной целой постройки.

Армяне разрушали не только села, но и города Азербайджана.

Город Джебраиль сегодня также представляет собой одни сплошные руины.

Единственные целые постройки в некогда крупном райцентре юга Азербайджана — бывшая военная часть ВС Армении. У въезда в город также стоит памятник в виде креста, поставленный армянами в период оккупации.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%B7%D0%B5%D1%80%D0%B1%D0%B0%D0%B9%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D0%BD-%D0%B1%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B1%D0%B0-%D0%B7%D0%B0-%D1%86%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C/%D1%85%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%84%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D0%BC%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8B-%D0%BD%D0%B0%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%B5-%D0%B0%D0%B7%D0%B5%D1%80%D0%B1%D0%B0%D0%B9%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D0%BD%D0%B0-%D0%BF%D0%BE%D0%B4-%D1%83%D0%B3%D1%80%D0%BE%D0%B7%D0%BE%D0%B9-%D0%B8%D1%81%D1%87%D0%B5%D0%B7%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F/2069273

Израиль готовит подарок Джо Байдену — войну с Ираном

google

Убив Фахризаде, Тегеран не оставляет выбора новому президенту США

Скотт Риттер

Убийство ведущего ученого-ядерщика Тегерана — это уловка Израиля, цель которой заставить вероятного избранного президента США отказаться от дипломатии и выбрать военные действия для решения ядерных амбиций Ирана. Какой вариант он выберет?

Мохсен Фахризаде был засекреченным отцом ядерной программы Ирана; его существование, не говоря уже о его работах, почти не признавалось Ираном. Бригадный генерал из командования Корпуса стражей исламской революции, Фахризаде занимался академическими аспектами национальной безопасности Ирана, в конечном итоге возглавив Центр физических исследований, где он руководил проектированием и приобретением материалов в поддержку усилий Ирана по обогащению урана.

В апреле 2018 года премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху определил Фахризаде в качестве руководителя секретного военного направления ядерной программы Ирана, что Иран громогласно отрицает. В пятницу, 28 ноября 2020 года, 62-летний ученый был убит недалеко от столицы Ирана Тегерана. Хотя никто не взял на себя ответственность за его убийство, Иран полностью возложил вину за его смерть на Израиль.

На момент своей смерти Фахризаде был главой Организации исследований и инноваций (Research and Innovation Organization, RIO) министерства обороны Ирана. В отчете о нераспространении ядерного оружия, опубликованном Государственным департаментом США за июнь 2020 года, утверждалось, что Фахризаде использовал RIO «для того, чтобы привлекать бывших ученых, участвовавших в программах вооружений… к технической деятельности двойного назначения, связанной с [ядерным] вооружением… для помощи в любой будущей работе по разработке ядерного оружия на тот случай, если будет принято решение о возобновлении такой работы «.

Это убеждение — в сочетании с решением Ирана прекратить соблюдать положения знаменательного Совместного всеобъемлющего плана действий 2015 года (СВПД, более известного как «Ядерное Соглашение с Ираном) относительно накопления низкообогащенного урана и использования современных центрифуг для обогащения урана — де-факто имело эффект подписания смертного приговора Фахризаде.

Ограничения, введенные СВПД, были разработаны с учетом сценария «прорыва» в течение одного года. Говоря короче, это то время, которое потребуется Ирану, чтобы произвести достаточно высокообогащенного урана для создания единственного ядерного устройства после принятия решения о прекращении соблюдения ограничений по количеству и типам центрифуг, которые они могли бы эксплуатировать, о допустимом уровне обогащения и количестве низкообогащенного урана, разрешенного для складирования.

В мае 2019 года — через год после того, как президент Дональд Трамп вывел США из СВПД — Иран начал отказываться от своих обязательств по Соглашению, сославшись на свое право сделать это в соответствии со статьями 26 и 36 Соглашения. Они позволяют одной из сторон Соглашения прекратить выполнение своих обязательств, если будет обнаружено, что другая сторона нарушает правила. Иран утверждает, что невыполнение Европой своих экономических обязательств по СВПД представляет собой очевидное невыполнение. Конечным результатом является то, что сегодня период «прорыва» сократился до нескольких недель.

Несоблюдение Ираном СВПД поставило администрацию Трампа в затруднительное положение: основанная на санкциях политика «максимального давления», которая применялась с 2018 года, явно не работала, когда дело доходило до цели — заставить Иран вернуться за стол переговоров и заключить новую, более «ограничительную» ядерную сделку.

Официально заявив о своей убежденности в том, что Иран сохраняет скрытые амбиции в отношении ядерного оружия, администрация Трампа столкнулась с тем фактом, что, согласно ее собственным убеждениям, она дала Ирану повод для производства ядерного оружия в сроки, которые представляли прямую угрозу для США и их региональных союзников, в частности, для Израиля и Саудовской Аравии. Эта озабоченность была вызвана недавними сообщениями в прессе о том, что президент Трамп рассматривает варианты применения военной силы против ядерной программы Ирана.

Для Израиля проблема стоит еще острее: в то время как возможное обретение Ираном потенциала ядерного оружия было бы политической головоломкой для США, для Израиля иранское ядерное оружие представляло бы экзистенциальную угрозу. По этой причине Израиль уже наносил удары, когда дело доходило до «противодействия» даже возможности создания иранского ядерного оружия.

Хотя большая часть разведывательных данных, лежащих в основе оценок США и Израиля относительно существования программы ядерного оружия, получена из источников сомнительного происхождения и не является окончательной, Израиль занял абсолютистскую позицию. Он доверяет таким источникам, которые в противном случае могли бы быть отправлены в урну.

В стремлении обеспечить поддержку этой своей позиции, Израиль преувеличил — и даже сфабриковал — разведданные об Иране. При этом он подорвал доверие к себе до такой степени, что, когда Израиль сообщил, что в начале 2018 года его разведка выкрала из Ирана ядерный архив, достоверность этого утверждения была поставлена под сомнение после того, как в качестве «сокровищницы материалов» были заявлены документы, ранее уже считавшиеся поддельными.

Противодействие Израиля ядерной программе Ирана было далеко не пассивным. В 2009-2010 годах Израиль сотрудничал с американской разведкой, чтобы запустить кибератаку с использованием вируса Stuxnet для заражения им системы иранских центрифуг в Натанзе. За этим последовала программа целенаправленных убийств, в результате которой в период с 2010 по 2012 год были убиты четыре иранских ученых-ядерщика (в ходе пятого нападения едва не был убит глава Организации по атомной энергии Ирана).

Сообщается также, что именно израильская разведка стоит за серией загадочных взрывов на иранских ядерных объектах, имевших место в начале этого года, когда иранской центрифужной программе был нанесен значительный ущерб. Хотя Израиль не взял на себя ответственность за убийство Мохсена Фахризаде, его убийство можно логически рассматривать как продолжение усилий Израиля по уничтожению ядерного потенциала Ирана.

Джо Байден далеко не новичок в активных мероприятиях, предпринимаемых Израилем в этом направлении. В качестве вице-президента он присутствовал на важных встречах по поводу внедрения вируса Stuxnet. Он полностью осознавал то давление, которое оказывалось на президента Обаму в связи с военными действиями против Ирана, и понимал ту роль, которую сыграло убийство иранских ученых-ядерщиков в усилении этого давления.

Решающую роль в первых переговорах с Ираном, которые сделали СВПД возможным, сыграл Джейк Салливан, который служил советником Байдена по национальной безопасности, когда тот был вице-президентом. Байден прекрасно понимал, что СВПД был дипломатическим отходом от того политического курса, который в противном случае привел бы к войне. Байден хорошо знаком с расчетами сроков «прорыва» и с принятым решением, чтобы не обращать внимания на озабоченность по поводу предполагаемого военного интереса Ирана к ядерному оружию.

Убийство Фахризаде — преднамеренный акт со стороны Израиля. Его смерть не оказала реального влияния на ядерную деятельность Ирана. Новое поколение иранских ученых уже давно получило образование; подготовку и работу по программе, которая является гораздо более продвинутой и зрелой, чем та, которую более 20 лет назад начал Фахризаде. Однако его убийство, совершенное средь бела дня в самом сердце Ирана, нанесло психологический удар по руководству Тегерана, еще раз доказав, что длинная рука израильской разведки может добраться практически до любого.

Но наиболее серьезное воздействие это убийство окажет на команду национальной безопасности, окружающую предполагаемого избранного президента Джо Байдена. Байден и его команда на словах заявляют о своем намерении вновь присоединиться к СВПД. Однако они выдвинули предварительные условия — Иран должен сначала вернуться к полному соблюдению и принять на себя обязательство немедленно провести переговоры по сделке, которая будет более «ограничительной». Это предложение широко рассматривалось как благо для Соглашения. Дело в том, что многие из ближайших советников Байдена, в том числе назначенный госсекретарем Энтони Блинкен и назначенный советник по национальной безопасности Джейк Салливан, указывали, что у Байдена, возможно, нет иного выбора, кроме как продолжать политику Трампа, основанную на санкциях «максимального давления».

Для Израиля такая политика — хотя она и является достижением по сравнению с повторным присоединением к СВПД — неприемлема. С точки зрения Израиля, «максимальное давление» не только не смогло заставить Иран сесть за стол переговоров, но и вывело Иран к порогу создания ядерного оружия.

Убийство Фахризаде послужит двум основным целям. Во-первых, это укрепляет решимость Ирана, когда дело доходит до любой возможной гибкости, которую он, был бы готов проявить по отношению к Байдену в том, что касается урегулирования ядерного противостояния. Верховный лидер Ирана Али Хаменеи, так напутствовал иранских ученых: «продолжить научно-техническую деятельность мученика Фахризаде во всех областях, в которых он работал». Идея о том, что после убийства Фахризаде Иран будет стремиться к компромиссу с США, прямо говоря, абсурдна.

Но наиболее важной целью убийства Фахризаде является создание «свершившегося факта» в том, что касается вариантов политики, рассматриваемых будущей администрацией Байдена. Повторное присоединение к СВПД, скорее всего, не принесет успеха — Иран никогда не согласится на те многие предварительные условия, которых добиваются Байден и его советники.

Точно так же не является политически жизнеспособным вариантом и продолжение трамповской программы «максимального давления», учитывая продвинутое состояние иранской ядерной программы и влияние, которое это оказывает на чрезвычайно важное «окно прорыва», которое, с точки зрения США, поддерживает легитимность СВПД. В первый же день его пребывания в должности президент Байден столкнется с теми же непредвиденными обстоятельствами, с которыми столкнулась бы администрация Трампа при рассмотрении возможности нападения американских войск на ядерную инфраструктуру Ирана. Убив Фахризаде, Израиль делает все возможное, чтобы для Байдена эти военные действия были единственным возможным вариантом.

Автор: Скотт Риттер — Scott Ritter — отставной офицер разведки Корпуса морской пехоты США. Служил в Советском Союзе, участвуя в реализации договоров по контролю над вооружениями, в Персидском заливе во время операции «Буря в пустыне» и в Ираке, наблюдая за ликвидацией ОМУ. После вторжения США в Ирак в марте 2003 года Риттер выступил против войны. Он продолжает делать это сегодня, предлагая свой критический анализ американской внешней политики и политики в сфере национальной безопасности.

Перевод Сергея Духанова.

Публикуется с разрешения издателя.

Источник — СвободнаяПресса

Иран ускоряет ядерную программу

Парламент ИРИ одобрил решение, предусматривающее обогащение урана как минимум на 20%

Ahmet Dursun,Ülviyya Amuyeva,Ekip   |01.12.2020Иран ускоряет ядерную программу

АНКАРА

Парламент Ирана одобрил основные положения законопроекта, предусматривающего ускорение ядерной деятельности.

В случае одобрения законопроекта Советом стражей Конституции, Иранское агентство по атомной энергии начнет обогащение урана как минимум на 20 процентов и увеличит свои запасы низкообогащенного урана.

Как сообщает иранское государственное телевидение, набросок проекта, получивший название «Стратегический план действий по отмене санкций и защите интересов иранского народа», одобрили 251 из 290 парламентариев.

После голосования иранские депутаты выкрикивали лозунги: «Долой Америку!», «Долой Израиль!», «Кровь в наших жилах — готова литься во имя лидера (лидеру Ирана аятолле Али Хаменеи)!».

Кроме того, законопроект содержит призыв отделить ядерное соглашение от Дополнительного протокола, который добровольно применяется с 2016 года в соответствии с Соглашением о нераспространении ядерного оружия.

Произойдет это в том случае, если стороны ядерного соглашения не предпримут шагов для нормализации банковских отношений Ирана и экспорта нефти в течение двух месяцев после окончательного утверждения законопроекта.

Согласно Дополнительному протоколу Иран разрешил инспекторам Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) внезапно инспектировать ядерные объекты Ирана в любое время.

Отделение Тегерана от Дополнительного протокола означает, что инспекции МАГАТЭ будут ограничены.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BD-%D1%83%D1%81%D0%BA%D0%BE%D1%80%D1%8F%D0%B5%D1%82-%D1%8F%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%BD%D1%83%D1%8E-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%BC%D1%83/2061396

В Иране совершено покушение на ученого-ядерщика

Мухсин Фахризаде получил тяжелые ранения и доставлен в больницу

Ahmet Dursun,Olga Keskin,Ekip   |27.11.2020В Иране совершено покушение на ученого-ядерщика

АНКАРА

В Тегеране в результате тракта пострадал один из самых известных иранских ученых-ядерщиков Мухсин Фахризаде, являющейся ключевой фигурой в ядерной программе Ирана. Об этом сообщило Иранское государственное телевидение Ирана.

Теракт произошел в районе Абсерд в дневное время суток.

Фахризаде получил тяжелые ранения и доставлен в больницу.

Ряд источников сообщает о гибели ученого.

Власти Ирана пока не сделали официального заявления относительно покушения.

Имя Мухсина Фахризаде проходило в докладе премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху относительно развития ядерной программы Ирана от мая 2018 года.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D0%B2-%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B5-%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%BE-%D0%BF%D0%BE%D0%BA%D1%83%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BD%D0%B0-%D1%83%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D1%8F%D0%B4%D0%B5%D1%80%D1%89%D0%B8%D0%BA%D0%B0/2058202

Россия-Турция-Иран: геополитическая тройка, сумевшая кардинально изменить наш мир при отсутствии нашей реакции, — Ксавье Рофер

25 ноября 2020 г.
Ксавье Рофер | Atlantico

«Пока Европа барахтается, пытаясь побороть COVID-19, Иран, Турция и Россия продвигают свои пешки с целью вырвать великое евразийское пространство из-под американского господства», — пишет Ксавье Рофер, криминолог, профессор географии и геополитики в Университете Париж-Сорбонна, на страницах Atlantico.fr/

«(…) На большом Ближнем Востоке между Ираном и Ливией, в «зоне основных интересов», которая беспокоит великих стратегов, аналитики с конца 2018 года описывают глобальную стратегическую революцию, нарушающую многовековой баланс сил. Это революция, спровоцированная иранскими и российскими военизированными формированиями; иногда также турецкими», — говорится в статье.

«(…) У истоков этой стратегической революции стоят два игрока мирового уровня, Владимир Путин и Реджеп Тайип Эрдоган; делая вид, что они противостоят друг другу, на самом деле они играют сообща; так происходит все чаще и чаще после неудавшегося путча летом 2016 года, который заставил Эрдогана пересмотреть свою стратегию выживания и контрнаступления. Этот негласный сговор действует в Ливии, Судане и, в том числе, на Аравийском полуострове», — считает автор публикации.

«(…) С конца 2018 года эксперты прогнозировали создание трех российских военных баз на иранском берегу Персидского залива. Фактически, с 18 октября 2020 года и отмены ООН эмбарго на продажу оружия Ирану, судя по всему, по образу и подобию своих баз в Сирии (Хмеймим, Латакия) ВМФ России откроет три крупных объекта в Чахабаре, Бендер-Аббасе и Бандар-э-Бушере, в Персидском и Оманском заливах. Защита окружающего морского и воздушного пространства обеспечат ракетные комплексы С-400 и «Бастион»; плюс обладающие лучшими тактико-техническими данными станции радиоэлектронной борьбы «Красуха-4», — пишет Рофер.

«Несколько слов о станции радиоэлектронной борьбы, в эффективности которой мы убедились во время столкновения русских и украинцев после того, как Москва снова заняла Крым. В ноябре 2018 года два украинских катера и буксир, следовавшие из Одессы в Мариуполь в Азовском море, странным образом прибыли в российские территориальные воды, где спецназовцам оставалось их только захватить. При помощи «Красухи» украинские корабли ввела в заблуждение их собственная система GPS — и даже их компасы! — утверждает автор публикации. — После этого нападение на Иран (как на Ирак в 2003 году) или даже его бомбардировка станут настолько дорогостоящими в военном отношении, что Тегеран фактически превратится в неприступное убежище, не считая ядерного удара. Летом 2020 года один лишь запуск подобного русского маневра бросил Эмираты, Бахрейн и т. д. в объятия Израиля. Привязка России к «теплым морям» была геополитической мечтой царей и Сталина: Путин ее осуществил», — полагает Рофер.

«То же самое происходит в отношении стратегически важного Судана: с 2018 года Эрдоган и Путин сближаются с суданским диктатором Омаром аль-Баширом — здесь тоже действовали частные российские ополчения. (…) Для двойного охвата в Порт-Судане на берегу Красного моря планируется разместить крупную российскую военную базу. Здесь тоже речь идет о береговой обороне… на основе ракет класса «земля-воздух» и станций радиоэлектронной борьбы. Как говорится в военной записке , «взаимодополняемость этих систем вооружений предотвратит доступ в этот район», — указывает эксперт.

«(…) Наконец, нам также известно, что в этой зоне с конца 2018 года боевые пловцы и военно-морские войска, в частности, российские и иранские, тренируются вместе», — дополняет автор.

«Перед лицом стратегической задачи планетарного масштаба, направленной на вырывание большого евразийского пространства из-под власти США, Брюссель барахтается, пытаясь побороть COVID-19, а французские СМИ исследуют психологию женоубийцы Жонатана Даваля (на днях Жонатан Даваль был приговорен к 25 годам за то, что убил свою жену Алексию и сжег ее тело -Прим. ред.)», — резюмирует Ксавье Рофер.

Источник: Atlantico

Источник — Инопресса
Постоянный адрес статьи — https://centrasia.org/newsA.php?st=1606308480