Москва озвучила ожидания от переговоров США -«Талибан»

Dmitri Chirciu   |

Москва хотела бы, чтобы США и талибы пришли к договоренности, но говорить о твердом соглашении пока преждевременно. Об этом заявил РИА Новости спецпредставитель президента России по Афганистану Замир Кабулов. 

По его словам, контакты российской стороны с талибами пока не планируются, но в ближайшее время состоится встреча с США по Афганистану. 

«Москва хотела бы достижения договоренности между США и талибами. Но пока говорить о твердом соглашении преждевременно», — сказал Кабулов. 

Накануне спецпредставитель США по Афганистану Залмай Халилзад заявил о завершении 16-дневных переговоров с движением «Талибан». Халилзад написал в социальных сетях, что основной темой переговоров был вывод иностранных войск из Афганистана. 

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D0%BC%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B2%D0%B0-%D0%BE%D0%B7%D0%B2%D1%83%D1%87%D0%B8%D0%BB%D0%B0-%D0%BE%D0%B6%D0%B8%D0%B4%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%BE%D1%82-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2-%D1%81%D1%88%D0%B0-%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B1%D0%B0%D0%BD-/1417011

«Талибан» проверяет границы: Санкции ООН как предлог для срыва встречи в Исламабаде

google

18 февраля на территории Исламабада должны были состояться переговоры между представителями США и движения «Талибан» (запрещено в России), однако за день до ожидаемого мероприятия повстанческая группировка объявила о невозможности выезда своей делегации в Пакистан. Несмотря на то, что в заявлении талибы сняли с себя ответственность за отмену встречи, фактически именно повстанческое движение решилось подобным образом оказать давление на вторую сторону переговоров.

Представители повстанческого движения пояснили, что причиной отмены поездки в Исламабад являлось присутствие имен их делегатов в санкционных списках ООН и США. «Черные списки», формирующиеся в рамках усилий по противодействию террористической угрозой, накладывают на фигурантов ограничения, связанные с международными поездками и финансовыми операциями.

Стоит отметить, что Совет безопасности ООН уполномочен выдавать разрешения на выезд за рубеж для лиц, входящих в списки, в рамках усилий по продвижению мира. Без создания временных исключений не были бы возможны ни деятельность представительства «Талибана» в Катаре, сформированного в качестве инструмента урегулирования конфликта, ни многочисленные иностранные визиты делегатов данного полуофициального ведомства.

Ранее талибы не отказывались от проведения переговоров с иностранными государствами под предлогом санкционных списков, и Совет безопасности ООН также не публиковал каких-либо сведений о неожиданном отказе. На протяжении последних месяцев 2018 года талибская делегация участвовала в международной встрече московского формата, а также в переговорах с США в Объединенных Арабских Эмиратах. В начале февраля представители «Талибана» вновь посетили Москву для присутствия на межафганской встрече. На протяжении всего времени участия повстанческого движения в подобных мероприятиях Совбез ООН не предпринимал попыток ужесточить свою политику в отношении талибских иностранных визитов.

Резонанс вокруг участия в переговорах фигурантов санкционных списков возник на фоне протестов афганского правительства, к настоящему времени подавшего две жалобы в Совет безопасности в связи с данным вопросом. Примечательно, что первое из обращений было подано 4 февраля, за день до межафганского диалога в Москве, но не привело к отмене мероприятия.

По словам представителей официального Кабула, Совет безопасности ООН выдавал талибским делегатам разрешение на выезд из Катара с одобрения Правительства Афганистана, однако в случае с московской встречей консультации с афганским руководством не производились. Тем не менее, участие Кабула в решении данного вопроса подлежит сомнению.

Поездка талибской делегации на межафганскую встречу была уже не первым визитом повстанческого движения в Москву. В ноябре 2018 года талибы присутствовали на встрече московского формата, результаты которой вызвали смешанную реакцию в афганском обществе.

На данный момент международная московская встреча остается единственным мероприятием, в котором приняли участие представители и официального Кабула в лице делегатов Высшего совета мира, и движения «Талибан». Беспрецедентность мероприятия также состояла в том, что для талибов оно предоставило первую возможность выступления на международной конференции, открытого представления своих взглядов для мировой общественности.

Прямых переговоров между талибами и официальным правительством ИРА в рамках мероприятия, однако, не состоялось. Афганская общественность была недовольна тем, что повстанческому движению удалось привлечь большее внимание и лучше представить свою программу, в то время как Высшему совету мира не удалось перейти к прямому взаимодействию с вооруженной оппозицией.

Впоследствии постоянный представитель Афганистана в ООН Махмуд Сайкал впервые объявил о присутствии в числе талибских делегатов нескольких фигурантов санкционных списков. Дипломат объявил о нарушении норм, предписанных международной организацией, однако реакции со стороны ООН не последовало. Таким образом, заявление постоянного представителя послужило свидетельством того, что афганская сторона не получает подробной информации по вопросу организации и переговоров с «Талибаном» и не имеет решающего голоса при вопросе выдачи разрешений.

Некоторые источники из афганских политических кругов возлагают ответственность за отмену февральских переговоров на пакистанскую сторону, однако подобная версия выглядит неправдоподобной. Встреча представителей США и «Талибана» на территории Исламабада должна была послужить доказательством заинтересованности Пакистана в урегулировании афганского конфликта. В настоящее время американо-пакистанские отношения переживают непростой период – прошлой осенью президент США Дональд Трамп принял решение о приостановлении и сокращении военной помощи ИРП, расценив усилия пакистанской стороны по содействию региональной американской стратегии как недостаточные. Вашингтон перенял позицию Кабула, объявив о том, что восточный сосед Афганистана не прилагает должных усилий для противодействия террористической угрозе и вовлечению талибов в афганский мирный процесс.

Развитие международных усилий по содействию афганскому урегулированию подарило Пакистану возможность улучшить свою репутацию в глазах США, соседей по региону и мирового сообщества, сделав вклад в продвижение диалога с «Талибаном». Американская сторона по-прежнему рассчитывает на участие Исламабада в мирном процессе – об этом свидетельствует тот факт, что в рамках ежемесячных серий визитов спецпредставитель США Залмай Халилзад на постоянной основе посещает не только Афганистан, но и Пакистан, в то время как список остальных стран, входящих в маршруты поездок, регулярно меняется.

Отмена визита делегации «Талибана» в Исламабад послужила причиной для срыва еще двух мероприятий: отдельные двусторонние переговоры с талибами собирались провести пакистанский премьер-министр Имран Хан, а также кронпринц Саудовской Аравии Мухаммед бен Сальман Аль Сауд, прибывший с визитом в Пакистан. Таким образом, фактический отказ талибов от переговоров в Исламабаде послужила для пакистанской стороны упущенной возможностью в плане налаживания международных отношений и повышения регионального авторитета.

Встреча в Исламабаде изначально носила внеплановый характер в графике переговоров между «Талибаном» и США, и санкционные списки не могут сыграть роль даже формальной предпосылки для отмены следующего раунда: предполагается, что диалог будет продолжен 25 февраля в Дохе, где находится талибское представительство. Однако, поскольку инициатива отмены переговоров исходила от повстанческого движения, не исключено, что и грядущая катарская встреча находится под угрозой срыва.

На рубеже 2018 – 2019 годов в переговорах между США и «Талибаном» уже наблюдался перерыв, вызванный недовольством талибской стороны. В декабре повстанческое движение отказалось от запланированной ранее международной встречи в Саудовской Аравии, на которой наряду с США планировалось присутствие принимающей стороны, а также ОАЭ и Пакистана, а в начале января отменило двустороннюю встречу в Катаре.

Более того, представители «Талибана» опубликовали заявление, в котором выразили недовольство переговорной стратегией США. Движение обвинило Вашингтон в подмене темы переговоров, уходе от обсуждения вопроса вывода войск и рассмотрение тем, представляющихся талибам менее значимыми. «Талибан» предупредил США о возможном прекращении диалога, но в итоге американской стороне удалось добиться возобновления переговоров.

В случае с встречей в Исламабаде талибская сторона решилась на более осторожные действия, справедливо полагая, что повторный отказ от переговоров не произведет должного эффекта. Недовольство Кабула, обеспокоенного невовлеченностью правительства ИРА в диалог с вооруженной оппозицией, подало повстанческому движению повод для заявления об ущемлении своих прав. Таким образом талибы не только дали понять, что ждут от второй стороны более решительных действий, но и представили свое желание о снятии санкций с деятелей движения как объективно необходимое условие переговоров.

Примечательно, что аналогичный, но еще более дерзкий шаг был предпринят талибской стороной при формировании делегации для переговоров в соответствии с рекомендацией Залмая Халилзада. В список участников переговорной группы, составленный талибами, был включен Анас Хаккани, приходящийся младшим братом заместителю нынешнего главы «Талибана», лидеру печально известной группировке Хаккани.

За прошедшие несколько десятилетий сеть Хаккани, названная по имени руководящего клана, получила печальную известность как талибская группировка, ответственная за наиболее радикальные атаки движения, теракты против мирных жителей и представителей религиозных меньшинств.

Анас Хаккани, арестованный на территории Бахрейна в 2014 году, по итогам судебного процесса в Афганистане был признан виновным в сборе финансовых средств на подготовку терактов и других преступлениях, а по итогам процесса был приговорен к смертной казни. После того, как осенью 2018 года в Пакистане получил свободу лидер и один из основателей «Талибана» мулла Абдул Гани Барадар, Анас Хаккани стал, вероятно, самым известным и влиятельным из числа деятелей движения, находящихся в местах лишения свободы.

На данный момент Анас Хаккани по-прежнему находится в заключении в тюрьме Баграм, и его дальнейшая судьба по-прежнему остается предметом напряженных переговоров. В интересах мирного процесса афганские власти не спешат приводить приговор в исполнение, в то время как талибы настаивают на невиновности Анаса и требуют его освобождения.

Включение Хаккани-младшего в состав делегации наряду с муллой Барадаром и другими деятелями катарского представительства, стало ярким свидетельством того, что талибы считают возможной подобную уступку со стороны США и официального Кабула. Тем не менее, впоследствии пресс-служба президента Афганистана исключила возможность освобождения узника, осужденного за тяжкие преступления, в рамках содействия мирному процессу.

С высокой вероятностью попытки движения «Талибан» добиться новых уступок от США и международного сообщества будут продолжены. Тактика повстанческого движения на данный момент является своеобразной проверкой границ. Помимо исполнения непосредственных требований, талибы рассчитывают определить, на что готовы другие стороны ради продолжения диалога. Несмотря на демонстративное нежелание вести переговоры с нынешним афганским правительством, повстанческое движение постоянно отслеживает его реакции, чтобы оценить свое влияние и ситуацию в целом – с одной стороны, и использовать полученную информацию в пропагандистских целях – с другой.

В сложившейся ситуации «Талибан» продолжит выдвигать требования, на данный момент видящиеся неприемлемыми для партнеров по диалогу, в частности, вывод иностранных войск. С другой стороны, некоторые запросы со стороны повстанческого движения оказалась выполнимой в настоящее время или в более отдаленном будущем – в частности, таким шагом стало освобождение муллы Барадара, впоследствии подключившегося к работе катарского представительства движения.

С высокой вероятностью стороны осознают неготовность к радикальным преобразованиям в рамках мирного соглашения – если США считают неприемлемым поспешный вывод войск, то талибы демонстрируют категорическое нежелание признавать нынешнее правительство Афганистана даже в качестве партнера по диалогу. Таким образом, взаимодействие сторон переговоров происходит в рамках сравнительно узкой области, в частности, решения вопросов обмена пленными. Межафганские переговоры в Москве стали новой ступенью к расширению диалога, и несмотря на то, что взаимодействие без участия официальной делегации ИРА вызывает настороженную реакцию Кабула, перспектива президентских выборов и смены правительства страны дает надежду на дальнейшие шаги к восстановлению мира в Афганистане.

19.02.2019

Об авторе: Наталия Ханова, эксперт Центра изучения современного Афганистана (ЦИСА).

Источник — afghanistan.ru

Угрожает ли России изменение политического режима в Афганистане

Google

Артур Приймак

Накануне намеченных на 20 июля выборов президента Афганистана власти этой страны вошли в «родовые муки» примирения с запрещенным в России «Талибаном». В конце декабря 2018 года президент США Дональд Трамп заявил: в 2019 году Афганистан покинет половина 14-тысячного американского военного контингента – в случае, если Кабул и «Талибан» прекратят многолетнюю вражду. Начало текущего года крайне насыщено интригами вокруг переговоров Кабула с «Талибаном».

Главная интрига – время начало вывода американского контингента. 13 февраля генсек НАТО Йенс Столтенберг на брифинге в Брюсселе сказал: «Решение о дате вывода войск из Афганистана пока не принято. Но, конечно, мы не останемся в Афганистане навсегда». Столтенберг сообщил: он с середины января постоянно информирует союзников по НАТО о ходе переговоров Кабула с «Талибаном» и благодарит президента Афганистана Ашрафа Гани за активное участие в мирном процессе. То есть генсек НАТО торопит Гани, чтобы тот поскорее замирился с талибами, и недоволен тем, что процесс замирения затягивается. США также пытаются задать переговорам необходимое ускорение. 11 февраля в Афганистан для встреч с чиновниками из Кабула и полевыми командирами «Талибана» тайно прибыл и.о. министра обороны США Патрик Шэнахан. «Только афганцы должны решить, как Афганистан будет выглядеть в будущем», – заявил Шэнахан.

Активная фаза того, что можно назвать «афганским Хасавюртом» по аналогии с событиями чеченской войны, пока что стопорится на вопросе о том, какой конституционный строй установится в Афганистане после ухода американцев. По Конституции Афганистан – исламская республика, Конституция начинается со слов «Во имя Аллаха, милостивого и милосердного». Именем Аллаха президент страны клянется при вступлении в должность. Согласно статье 3, в Исламской Республике Афганистан (ИРА) «ни один закон не может противоречить убеждениям и положениям священной религии ислама» – государственной религии страны. В ИРА государственный календарь мусульманский, первый год I века нашей эры начинается с 16 июля 632 года по христианскому летоисчислению – даты бегства пророка Мухаммеда в Медину.

Но руководство «студентов» («талиб» в переводе с пуштунского означает «студент») не считает принятую в 2004 году Конституцию легитимной. «Действующая Конституция была навязана афганскому народу проамериканской администрацией в Кабуле», – заявил Шер Мухаммед Аббас Станикзай, глава офиса «Талибана» в Катаре. В годы правления талибов Станикзай был фактическим главой МИД так называемого Исламского Государства Афганистан, в 1996 году вел в Вашингтоне безрезультатные переговоры о признании Штатами талибского Афганистана.

13 февраля с.г. штаб-квартира «Талибана» в Катаре утвердила Станикзая главой рабочей группы на переговорах с Кабулом. Эмиссар «студентов» считает: легитимной Конституция ИРА станет только после ее ратификации мусульманскими учеными и одобрения народом. Как считают «студенты», навязанная проамериканским режимом Хамида Карзая Конституция делает незаконной и все последующие правительства ИРА, включая нынешнее. По этой причине талибы ранее не рассматривали Ашрафа Гани как переговорщика. Эта патовая ситуация стала сдвигаться с мертвой точки в середине прошлого года. В июне 2018 года тогдашний глава Пентагона Джеймс Мэттис попросил короля Саудовской Аравии Сальмана издать фетву против талибов. В июле собравшаяся в Джидде Международная конференция по миру и безопасности в Афганистане, куда приехали и представители мусульманского духовенства ИРА, объявила 17-летнюю войну «студентов» против властей ИРА и американского контингента противоречащей законам ислама (см. «НГР» от 18.07.18). Рядовые афганцы требуют, чтобы Станикзай и другие функционеры из катарского офиса «Талибана» вели себя с властями ИРА и народом Афганистана по-мужски. «Станикзай, если ты настоящий афганец, тогда приезжай из Катара и поговори с афганцами», – цитирует афганское агентство Tolonews преподавателя Кабульского университета Абдула Гафора Гафори.

Ашраф Гани предложил вынести конституционное устройство будущего Афганистана на рассмотрение Высшей консультативной джирги, сказал «НГР» директор Центра изучения современного Афганистана Омар Нессар. «Джирга это общенародное конституционное совещание, куда входят представители всех общественных сил страны. Станикзай ранее в своем видеообращении заявил, что после ухода американцев можно будет распустить армию, а освободившиеся деньги пустить на улучшение уровня жизни афганцев. Гани и Станикзай пытаются перехватить инициативу друг у друга. Гани понимает, что мирный процесс идет в обход него. Талибы 5 и 6 февраля были на переговорах в Москве, где помимо них были ведущие политики со всего Афганистана. В ноябре талибов принимал в Москве глава МИД России Сергей Лавров. 12 февраля представитель президента России по Афганистану Замир Кабулов сказал, что Москва не против участия «Талибана» в выборах президента Афганистана. Гани и его окружение в изоляции. Вопрос с Конституцией и государственным устройством Кабул откладывает на потом. Для Гани куда важнее, чтобы в Афганистане и за его пределами в повестке дня был он, а не талибы», – рассказал Омар Нессар.

«Неизвестно, какой процент населения одобрил бы превращение Афганистана в мусульманскую теократию, поскольку такой статистики не ведется, – продолжил эксперт. – Но по реальному положению дел – особенно в сельских районах – видно, что теократические идеи среди народа популярны. Люди ищут в исламе спасение от войны, хаоса и несправедливости. А большая часть элиты, наоборот, сформировалась под присмотром американцев, у нее другие ценности. Элита понимает, что без финансовой помощи США Афганистан не продержится. Элитарии признают западную модель выборов и свободу слова. Но к демократии тяготеют и те силы, которые раньше были клерикально-радикальными. Политическая линия офиса «Талибана» в Дохе выдержана в умеренном духе, а другие фракции могут быть более радикальными, но по глобальным моментам все фракции консолидируются с катарским офисом. Судя по заявлениям лидеров «Талибана», их версия ислама – это точно не салафизм. Движение смягчило свои прежние позиции по правам женщин, по терпимости к другим религиям. История Афганистана показывает, что все существующие в стране радикальные группировки рано или поздно отказываются от былого радикализма».

«Талибан» не был однородной структурой даже в период своего нахождения у власти, – сказал «НГР» востоковед Александр Князев. – О сотрудничестве талибов, скажем, с «Исламским государством» (ИГ, запрещено в России. – «НГР») вообще говорить нельзя. Можно говорить лишь о соперничестве и о приоритетной роли «Талибана» – по сравнению с Кабулом или НАТО – в подавлении активности ИГ в стране. А возможность экспансии «Талибана» в бывшую советскую Среднюю Азию или влияние движения в этом регионе – вообще из области фантастики».

Князев рассказал, что в последние 15–17 лет за талибами не замечено побития камнями неверных жен, публичных казней, запрета для женщин получать среднее образование или же инцидентов вроде разрушения статуй Будды в городе Бамиан. «В 90-х годах такое инициировалось как центральным руководством, так и отдельными полевыми командирами, – напомнил эксперт. – Видимо, это было своего рода болезнью роста. Но из-за неприятия подобного населением и внешними партнерами «Талибаном» были сделаны соответствующие выводы. Вообще очень осторожно, но можно, наверное, говорить о некоторой степени снижения их религиозной радикальности, степени следования такфиру (обвинению в отступничестве от ислама. – «НГР»). Сегодня представители «Талибана» сидят за одним переговорным столом с лидерами шиитов-хазарейцев, а лет пять–семь назад такое было трудно представить. При этом на второй план уходит чрезвычайно важный этнический – пуштунский – фактор. Талибы – это пуштунское этнополитическое движение, и соответствующая идеология временами сильно превалирует над религиозными мотивациями».

«Джихадистских угроз со стороны «Талибана» для Средней Азии никогда не было, нет и не будет, – считает Князев. – Главная угроза для региона – нынешнее правительство в Кабуле, неспособное контролировать территорию страны, где и находят некие точки опоры среднеазиатские, российские, китайские и иные джихадисты неафганского происхождения. Талибы – сугубо афганский феномен. Исключением является приграничная территория Пакистана, что связано с самой историей этого движения и политикой Исламабада».

Источник — ng.ru

Афганский поход — это последний поход Красной империи


www.russianlook.com

Афганский поход — это последний поход Красной империи. Афганский поход — великий и трагический. Армию посылало в поход могучее советское государство, оберегая свои границы от исламских боевиков и погромщиков. Но возвращалась армия в другую страну — страну Горбачева, который лепетал об общечеловеческих ценностях и о том, что Европа — наш общий дом. Очень скоро наш «общий дом» Европа вместе с натовскими танками приблизился к Пскову, и общечеловеческими ценностями стали европейские гомосексуалисты, занявшие посты мэров и президентов.

40-я армия воевала в Гиндукуше, и в нее стреляли гранатометы моджахедов, а с тыла били кинескопы либеральных телеканалов. Оплеванная, окровавленная, эта армия вернулась в страну, где ее не встречал президент, где ее ждали поругание, бандитские расстрелы, разборки и трагический 1993 год, когда одни «афганцы» поднялись на других.

Сегодня страна исправляет ту трагическую ошибку, когда 40-я армия устами либеральных витий называлась «армией палачей». Государство, понимая, что оно не может существовать, если лучшие ее сыны подвергаются осмеянию и осквернению, признает за афганским походом его величие, его значение, его общерусскую сущность. Этот поход столь же велик, как поход Скобелева через Усть-Урт, когда русские полки брали Бухару. Как жуковская война у Халхин-Гола, когда отбивали атаки японцев на границах России.

В память об афганском походе построена церковь в смоленском селе Рыбки. Светлый, чудесный храм с белыми, еще не покрытыми росписями, стенами. «Афганцы» решили расписать эти стены фресками афганского похода, внести солдат, офицеров и генералов 40-й армии в атмосферу святости. Чтобы прихожане, молясь Господу о сбережении своих семей, об искуплении своих грехов, одновременно молились о 40-й, воздавали ей честь и божественную память.

На этих белых стенах будет изображен штурм дворца Амина, летящие по «серпантину» боевые машины пехоты и отважный спецназ, кидающийся на пулеметы охраны, пробивая путь к покоям Амина гранатами и выстрелами в упор. Хвала тебе, «мусульманский батальон» под командованием Василия Васильевича Колесника! Хвала тебе, Яков Семенов, мой брат и друг, который дошел до того золоченого буфета и выпустил обойму в Амина!

Там будет фреска, изображающая восстание хазарейцев в Кабуле и тысячные толпы, несущие зеленые флаги. Мы сидели в осажденном отеле, и нас защищал молодой витебский десантник. Русские женщины подносили ему, лежащему с автоматом, рюмку водки и хлеб с копченым мясом. Хвала тебе, неизвестный десантник!

Там будет Саланг, по которому из Союза шли колонны наливников, поставлявших керосин для наших самолетов. Грузовики, полные снарядов и бомб, а по ним из горных засад били крупнокалиберные пулеметы моджахедов. Колонны взрывались, останавливались и горели. И танки, выходя навстречу бою, сбрасывали КамАЗы, закупоривающие дорогу. Колонна двигались дальше, и ее на своих машинах и бэтээрах сопровождал мой друг Валентин Глушко, комбат горно-стрелкового батальона, защищавшего Саланг. Хвала тебе, Валентин Глушко!

Там будет Панджшер, это грозное место, которое наши войска брали не раз и не два и каждый раз теряли его под мощными ударами Ахмада Шаха Масуда. Туда, на передовую, в Кинджоль, приезжал командующий 40-й Игорь Николаевич Родионов, и мы на бэтээре ездили на линию огня и видели наши танки, которые били прямой наводкой по пещерам моджахедов. А оттуда по ним хлестал огонь пулеметов, и стальные сердечники впивались в вязкую броню танков. И танки возвращались, чтобы пополнить боекомплекты и горючее, утыканные этими колючками, как ежи. Хвала тебе и слава, Игорь Николаевич Родионов!

А еще там будут вертолеты, которые пикировали на зенитные установки моджахедов и горели. И летчик, сидевший в охваченном пламенем вертолете, крикнул в эфир: «Прощайте, мужики!» Слава вертолетчикам! Слава командиру полка Виталию Павлову и отважному вертолетчику Анатолию Сурцукову!

Там будут отряды спецназа, которые перехватывали караваны в пустыне Регистан, красной, как марсианские пески. Мы высаживались из-под свистящих винтов на песчаные барханы и бежали к караванам верблюдов, выставив вперед, кто автоматы, кто фотокамеру. И погонщики верблюдов, коричневые и сухие, как старые деревья, смотрели, как солдаты протыкают щупами и шомполами переметные мешки на спинах верблюдов, отыскивая в них оружие и взрывчатку. Хвала вам, бойцы спецназа, работавшие в Регистане!

Там будет Шиндандская дивизия и 101-й Гератский полк. Неуклюжие «кунги» двигались к Герату, развертывали командные пункты, антенны, установки залпового огня, и над городом подымались клубы разрывов, огромные и вязкие, как великаны. А колонны боевых машин, развернув пушки, «елочкой» входили в узкие проулки Деванчи, подрываясь на минах, гвоздя по саманным дувалам.

Будет фреска о Кандагарской заставе, которую в войсках называли ГСМ, потому что когда-то там при въезде в город были баки с горючим. И на фреске будет видно, как в ночи над этой заставой горели желтые, как лимон, осветительные бомбы, и кругом рвались реактивные снаряды, превращая виноградники и остатки кишлаков в пыль и труху. Защитники заставы отвечали беглым огнем, а утром саперы с миноискателями шли по дороге среди груды развороченной, взорванной техники, снимали мины, открывая проход автомобильным колоннам.

Там будет рассказ о выходе полков из Афганистана. Одна часть армии уходила в Союз по Салангу среди ледников и скользких подъемов, вытягивая на тросах буксующие грузовики и танки. А другая мчалась из Кандагара по дороге в Туругунди и Кушку. Я сидел в головном танке, и машины с ревом, на предельной скорости мчались по бетонке, развернув пушки налево и направо, стреляя по вершинам тревожащим огнем. Хвала вам, танкисты и пехотинцы!

Войска выходили из Афганистана под красными знаменами, но их не встречал президент, их не встречали сильные мира сего. Армия приходила в страну, где ее не ждали.

Сегодня страна исправляет эту чудовищную ошибку, прижимает к груди состарившихся ветеранов афганского похода. И одной из фресок в этом храме будет фреска о несостоявшемся, но витающем в моем воображении афганском параде, который прошел по Красной площади. И первым протащат на тягачах подорванный на Саланге и обугленный КамАЗ. А другие тягачи втянут разбитый и простреленный насквозь, с обрубленными винтами, вертолет, который участвовал в атаке на Панджшере. А потом по брусчатке проволокут подорвавшийся на мине БТР, ржавый, на одних ободах, с разорванным корпусом. Вслед за ними на площадь выкатятся инвалидные коляски, и в них будут сидеть безногие и безрукие бойцы, подорвавшиеся на минных полях. А потом строевым маршем с развернутыми знаменами пройдут полки и подразделения, десантно-штурмовые батальоны, отряды спецназа, пограничники, летчики — эти престарелые бойцы, ветераны той оболганной, но великой афганской войны.

И пусть их встретит президент, отдавая честь этим полкам. Пусть на груди президента сияет красная Звезда Победы, усыпанная бриллиантами, и Золотой крест, украшенный лазуритом.

11.02.2019
Александр Проханов

Источник — завтра

Война в Афганистане обострилась при Трампе

AA

Несмотря на соглашение о безопасности, подписанное США и Афганистаном в 2014 году, после прихода к власти Дональда Трампа конфликт в этой стране обострился еще больше.

Спустя короткое время после терактов 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке США отправили свои войска в Афганистан.

На сегодняшний день операция в Афганистане обошлась США более чем в один триллион долларов.

В 2014 году (во время президентства Барака Обамы) Кабул и Вашингтон подписали соглашение о безопасности, в соответствии с которым на территории Афганистана могли оставаться около 10 тысяч американских военнослужащих.

Однако, несмотря на это, после прихода к власти Дональда Трампа конфликт в Афганистане обострился еще больше.

Согласно докладу Миссии ООН по содействию Афганистану (UNAMA), помимо военных потерь в этой стране, растут потери и среди гражданского населения.

В январе-июне 2018 года в Афганистане погибли 1692 мирных жителя, что в разы превышает показатели последних 10 лет, говорится в докладе.

Пресс-секретарь миссии США «Решительная поддержка» (Resolute Support) в Афганистане Кнут Петерс сказал агентству «Анадолу», что на сегодняшний день судьба Афганистана важна для 41 страны, в том числе Турции. «Все эти страны нацелены на то, чтобы не позволить превратить Афганистан в место, где террористы, прибывшие из-за рубежа, будут чувствовать себя в безопасности», — отметил пресс-секретарь.

Седьмого октября 2001 года началась операция США в Афганистане, получившая название «Несокрушимая свобода». Вашингтон анонсировал ее как ответ на террористические атаки 11 сентября.

Между тем прошло уже 17 лет, и нет никакой надежды на стабилизацию ситуации в Афганистане. За прошедшие годы в Афганистане погибли 217 тысяч человек — военных и гражданских лиц.

https://www.aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0-%D0%B2-%D0%B0%D1%84%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B5-%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%8C-%D0%BF%D1%80%D0%B8-%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%BF%D0%B5-/1275772

The National Interest (США): Почему жителей гор почти невозможно завоевать?

© РИА Новости, Михаил Воскресенский

Горные народы всегда славились своей способностью изгонять захватчиков. История знает много примеров, когда было крайне трудно подчинить жителей гор: война Британии с шотландцами, русских с народами Кавказа. Нет никаких сомнений, что фраза «Оставьте горцев в покое» должна стать непреложным правилом для США, пишет The National Interest. В чем причина их непобедимости?

Т. Хаммес (T. X. Hammes)

Точного научного определения горцев не существует. Но поскольку эти люди издавна обладают способностью изгонять захватчиков, они заслуживают более пристального изучения.

21 августа 2018 года генерал Джон Николсон (John Nicholson) передал командование миссией НАТО в Афганистане генерал-лейтенанту Скотту Миллеру (Scott Miller). На своей последней пресс-конференции Николсон заявил, что принятая стратегия дает результаты, и для ее полной реализации нужно просто больше времени. Это семнадцатый командующий в Афганистане, и его прощальное заявление было очень похоже на предыдущие шестнадцать. Силами НАТО в этой стране командовали самые успешные военачальники нашего времени. Так почему же Афганистан по-прежнему нестабилен?

Все знают, что у Афганистана очень длинная история борьбы с иностранными армиями. 13 января 1842 года до британского форта в Джелалабаде добрался окровавленный и изможденный военный врач Уильям Брайдон (William Brydon). Когда его спросили, где остальные войска, он сумел лишь вымолвить: «Вся армия — это я». Так британцы узнали о полном разгроме в Афганистане своей армии численностью 20 тысяч человек. Наверное, это самый известный пример уничтожения иностранной армии горными народами, но он далеко не единственный.

Начиная с кампании Александра Македонского (329-327 гг. до н.э.) по захвату Бактрии (нынешний Афганистан), история войн изобилует повествованиями о том, как крупные державы, уверенные в своей непобедимости, пытались захватить территорию горных народов, но получали мощный отпор и были вынуждены отступать.

Старая советская военная техника в провинции Бамиан в Афганистане

Англичане первыми начали предпринимать серьезные усилия по подавлению Шотландии в 12-м веке. Но им понадобилось несколько столетий, прежде чем Акт о соединении в 1707 году объединил их. Но и это не смогло положить конец шотландскому сопротивлению. Шотландцы восстали в 1715 году, а потом в 1745. Они по сей день говорят о независимости. Русские воевали на Кавказе с разной степенью активности с начала 18-го века, но им до сих пор не удается подавить террористические группировки в этом регионе. Христиане-марониты Ливана более тысячи лет защищали свои горы от мусульман.

Зарубежные армии могут побеждать горные народы, но у них на это уходят десятилетия, а иногда и века. Афганцы, чеченцы, монтаньяры (на французском это слово буквально означает «горцы»), шотландцы, валлийцы, швейцарцы, друзы, марониты — все они неоднократно давали отпор чужеземцам. Шотландцев и валлийцев в конце концов включили в состав Соединенного Королевства, но чтобы покорить каждый из этих народов, понадобились столетия. Самое важное заключается в том, что у англичан были веские стратегические причины для проведения этих кампаний. Во-первых, английские короли искренне верили в то, что данные земли принадлежат им по праву. Это заставило англичан 200 с лишним лет вести войну по завоеванию Уэльса. Позже, когда Англия столкнулась с врагами с континента, она никак не могла смириться с независимостью шотландцев, которые неоднократно вступали в союз с ее континентальными противниками. Поэтому Англия была готова заплатить высокую цену, чтобы окончательно подчинить шотландцев.

Практически у каждого горного общества есть своя история сопротивления чужеземцам. Эта история формирует основу самосознания данных народов. Кроме того, для самосознания горцев очень важна многолетняя внутренняя междоусобица. Семьи и кланы ведут споры, которые длятся столетиями. Приходящие в горы чужеземцы неизбежно втягиваются в эти междоусобицы, хотя редко понимают их суть. В своей книге No Friends but the Mountains (Никаких друзей, кроме гор) Джудит Мэтлофф (Judith Matloff) подробно знакомит читателя с обществами горцев от Сьерра-Мадре и Кавказа до Гималаев и Анд. Она отмечает, что в горах живет всего 10 процентов населения нашей планеты, однако там на момент написания книги шли 23 из 27 войн. Она также выделяет кровопролитные междоусобицы, которые осложняют процесс государственного управления в горах.

У Швейцарии, которую сегодня считают одной из самых стабильных, демократических и благополучных стран мира, ушли столетия на то, чтобы разобраться в вопросах внутреннего управления. Эта страна была основана в 1291 году альянсом трех кантонов, но швейцарцы только в 1848 году согласились объединиться в рамках единого государства. До этого там было множество внутренних конфликтов. Даже сегодня 26 кантонов и 3 000 коммун (муниципалитетов) этой страны обладают значительной самостоятельностью при решении местных вопросов. А наличие 3 000 коммун в этой крошечной стране с ее современным урбанистическим обществом указывает на то, что швейцарцы сохранили характерное для горных культур стремление к местному самоуправлению. Важно также понимать, что чужакам зачастую не нравятся их решения, так как они не отражают чужие ценности. Например, женщины в Швейцарии вплоть до 1971 года не имели права голосовать на федеральных выборах. Последний кантон, предоставивший женщинам право голоса при решении местных вопросов (Аппенцелль-Аусерроден), сделал это только в 1991 году, и то по распоряжению Федерального верховного суда Швейцарии.

Нет никаких сомнений, что фраза «Оставьте горцев в покое» должна стать непреложным правилом, таким же важным, как и «Никогда не ведите сухопутную войну в Азии». Но она таким правилом не стала. Военным училищам и академиям пришло время включить это правило в свои учебные программы. Войны развязывают политики, а не военные. Но именно военные заверяют политиков в своей способности победить. Несмотря на 17 лет военной кампании в Афганистане, в которой участвуют войска США, союзников и афганская армия, ситуация в этой стране продолжает ухудшаться. Наверное, если бы творцы американской политики понимали, что вступают в войну с горными народами, они бы строили более реалистичные планы.

Но если применять непреложное правило «Оставьте горцев в покое», то возникает очевидный вопрос: кого называть горным народом? Если люди живут в горах, это далеко не всегда означает, что они горцы. Я бы назвал горным народом (горцами) тех, кто зарабатывает на жизнь в горах, а не в долинах. Например, Корея и Япония горные страны, но люди там также выращивают рис. А это значит, что большинство людей в этих странах зарабатывают на жизнь в долинах, а не в горах. В отличие от них, горцы зарабатывают на жизнь, занимаясь скотоводством, полукочевым сельским хозяйством и контрабандой, добывая полезные ископаемые, заготавливая дрова и проводя другие работы, характерные для горной местности, но не для долин, расположенных между хребтами. Наверное, самое важное заключается в том, что такая деятельность не требует от них защиты той или иной территории.

Тем не менее, факт остается фактом: четкого и научного определения горцев не существует. Но если вспомнить слова члена Верховного суда Поттера Стюарта (Potter Stewart), вы их узнаете, когда увидите. И еще лучше вы узнаете их в том случае, если решите с ними воевать.

Следующий логичный вопрос заключается в том, почему горцев так трудно завоевать. Естественно, труднодоступная местность на руку обороняющемуся, особенно если обороняющийся решил вести партизанскую войну. Оккупант может с боями занять территорию, но чаще всего он не в состоянии отыскать и уничтожить партизан. Труднопроходимая пересеченная местность с пещерами, лесами, оврагами и обрывами, соединенная тропами, которые известны только местному населению, позволяет партизанам прятаться и относительно свободно перемещаться даже в тех случаях, когда противник обладает полным превосходством в воздухе. Горы дают местным бесчисленное множество укрытий.

Интервенту еще труднее из-за того, что количество путей снабжения всегда ограничено, и зачастую на них имеются многочисленные узкие места, дающие партизанам отличную возможность для устройства засад. Чтобы держать войска в горном районе, оккупант должен обеспечивать безопасность на длинных и весьма уязвимых для нападения коммуникациях. Он не может уступить партизанам такое тактическое преимущество как высоты, но у него редко имеется достаточное количество живой силы, чтобы контролировать все высоты вдоль путей снабжения. В Ютубе размещены сотни материалов, показывающих, как американцы с союзниками обстреливают горы Афганистана, надеясь нейтрализовать невидимых партизан. Захватчик обычно ведет огонь вслепую, потому что не может обнаружить партизан, даже обладая самой современной в мире техникой. Небольшой отряд партизан, ведущий снайперский огонь по блокпостам, и устраивающий засады на путях подвоза, может сковать сотни военнослужащих противника.

Ведя борьбу с захватчиками, горцы умело используют местность, сводя на нет численное и огневое превосходство противника. А благодаря своему упорству и стойкости они изматывают его. Когда русские вместе со своими чеченскими марионетками начали давить на чеченских повстанцев, те в середине 1990-х годов ушли в горы и продолжили борьбу. Пакистанские террористические группировки последние 20 лет базируются в провинции Хайбер-Пахтунхва, продолжая боевые действия в Афганистане и Пакистане. Курдская рабочая партия использует свои горные базы к юго-востоку и востоку от Турции и воюет с турками более 30 лет. А довольно немногочисленные христианские общины Ливана и Сирии более тысячи лет защищают свои горные села от живущего внизу мусульманского населения.

© AP Photo, Ishtiaq Mahsud, File
Боевики пакистанского «Талибана»

Военные кампании против горцев часто превращаются в войны на изнурение. В Афганистане Советы девять раз «успешно» захватывали Панджшерское ущелье. Всякий раз они наносили огромный урон его афганским защитникам, их семьям и собственности. И каждый раз Советы уходили, оставляя ущелье афганским моджахедам. Советские и афганские правительственные войска так и не сумели подавить сопротивление и не могли держать свои части и подразделения на этой труднопроходимой местности. Панджшер — это труднодоступный узкий и длинный коридор, окруженный высокими горами. Короче говоря, это горная цитадель. Если не депортировать стремительными темпами население горного региона, что сделал Сталин на Кавказе в 1944 году, иностранной державе понадобится очень долгая кампания по интегрированию горных народов в свое общество. В таких обстоятельствах политической воли часто не хватало, и захватчики отступали, довольствуясь чередой карательных рейдов для сдерживания и наказания горцев.

Даже если захватчик возьмет горный регион под свой контроль, ему будет чрезвычайно трудно его удержать. В отличие от большинства равнинных обществ, горные общества живут разрозненно и уединенно, а это ведет к социальной раздробленности. Долины рек и равнины являются природными путями сообщения, которые имеют тенденцию объединять общества, зачастую посредством захвата. А горные хребты разделяют общины. В самой труднодоступной местности, чтобы добраться от одного соседнего села до другого, находящихся по прямой в десятке километров друг от друга, порой уходит несколько дней. А зимой люди иногда вообще не могут попасть друг к другу. Не менее важно и другое. Горные общества редко создают избыточный продукт, необходимый для содержания бюрократического аппарата власти, а поэтому центральная власть им зачастую не по средствам или просто не нужна, так как защищать эти несуществующие излишки нет необходимости. В отличие от горцев, равнинные общества издавна создают избыточный продукт, нуждаются в государстве и власти для его защиты и формируют в этих целях многоуровневые общественные структуры. Наличие излишков и трудности с защитой равнинной местности давали сильным людям стимулы и ресурсы для объединения таких равнинных районов. Если равнинные общества в большинстве своем становились едиными политическими образованиями, то горные общества обычно остаются раздробленными. Захватчику приходится иметь дело с каждым небольшим политическим образованием в отдельности (семья, клан, племя и т.д.), а также втягиваться в многолетние конфликты между ними, если он хочет установить свой контроль над горным населением.

Но рельеф лишь отчасти объясняет трудности с «умиротворением» горцев. Это далеко не самый важный элемент. Гораздо более существенные проблемы создает культура. Горцы обычно привержены своим кланам, сосредоточены на самих себе, враждебно относятся к чужакам и отличаются несговорчивостью и стойкостью. Постоянная междоусобная вражда между кланами и семьями приводит к тому, что горцы непрерывно совершенствуют свои боевые навыки и умения, а также закаляют характер и волю. С 1991 по 2012 год в ходе междоусобиц погибло более 10 000 албанцев. Это примерно 20 процентов мужского населения горных районов Албании. Дэвид Эдвард (David B. Edward) в своей книге Heroes of the Age: Moral Fault Lines on the Afghan Frontier (Герои эпохи. Нравственные линии разлома на афганских передовых рубежах) подчеркивает роль конфликта между родственниками (двоюродными братьями) в афганском обществе. Эдвард рассказывает о том, как эти двоюродные братья соперничают между собой за право возглавить свое поколение в семье. Зачастую это соперничество приобретает жестокие формы. «На пушту слово, означающее двоюродного брата по отцовской линии, имеет и другое значение — „враг»», — пишет он.

Междоусобная вражда между семьями, кланами и родами является неотъемлемой частью многих горных культур. В США междоусобица между горными семьями превратилась в легенду в Западной Виргинии, Кентукки, Теннеси, Алабаме и Арканзасе. В Ираке Демократическая партия Курдистана реально пригласила армию Саддама Хусейна в Курдистан, чтобы та помогла ей изгнать из Киркука своих соперников, представителей Патриотического союза Курдистана. Это было в 1996 году, когда Соединенные Штаты после войны 1991 года с Ираком обеспечивали безопасность в Курдистане. С тех пор Демократическая партия Курдистана одновременно сдерживает Курдскую рабочую партию, которая борется за создание государства курдов на юго-востоке Турции, и выступает в союзе с ней в рамках борьбы против «Исламского государства» (запрещено в России — прим. перев.) Разделенные труднопроходимой местностью горцы часто воюют друг с другом — но лишь до тех пор, пока не появятся чужеземцы. В этом случае они заключают непрочный союз и во взаимодействии изгоняют захватчиков, чтобы затем вернуться к своим домашним конфликтам.

Пустынный ландшафт в провинции Керман, Иран

И захватчики часто покидали их территории. История указывает на то, что оставались они только тогда, когда на завоеванной территории имелись ценные стратегические ресурсы, за которые стоило бороться и сохранять контроль над покоренным населением. Например, Англия удерживала под своей властью Шотландию, несмотря на большие затраты, потому что контроль над этой территорией обеспечивал ей защиту с тыла во время войн с континентальными врагами. Если захваченный район не обладал экономической либо стратегической ценностью, государство-завоеватель делало вывод, что исходящую из гор угрозу дешевле заблокировать, чем пытаться изменить горное общество посредством оккупации. Те узкие проходы, которые удерживают чужеземцев, также мешают горцам спуститься со своих горных склонов.Самое важное заключается в том, что горцы по всей видимости не желают быть частью соседствующих с ними равнинных обществ. Они наблюдают за жителями равнин десятилетиями, если не веками. Если бы они хотели интегрироваться в низинное общество, им буквально было бы достаточно спуститься с гор. Некоторые так и делают. Однако большинство по самым разным причинам предпочитает жить наверху.

Политические последствия

Этот краткий анализ особенностей горных народов имеет определенное значение для американской политики. У США отвратительные результаты в деятельности по изменению горных обществ, и тем не менее, в настоящее время они прямо или опосредованно участвуют в трех конфликтах с горными народами: с восточными пуштунами, с курдами и с йеменскими хуситами. Уже слишком поздно, и США прочно увязли в этих конфликтах. Но история должна охладить пыл американской администрации, думающей о том, как разрешить эти конфликты, и заставить ее реалистично оценивать свои шансы. Пожалуй, важнее всего понять и признать реалии горных культур. Наверное, главная общая реалия состоит в том, что горцы хотят самостоятельно принимать решения. Они согласятся на правление местных властей, состоящих из избранных ими людей, но не захотят подчиняться тем, кто назначен со стороны. Горные народы многократно демонстрировали свое нежелание жить под властью чужеземцев, а зачастую даже иметь общее государство и правительство с жителями равнин. Они доказывают это своим многовековым активным и пассивным сопротивлением ассимиляции. Интеграция горцев в состав государства возможна, но на это уйдут столетия.

Таким образом, в отношениях с горными народами по-прежнему действует главное правило — «Оставьте горцев в покое». Если государство решит, что стратегическая необходимость требует войны с ними, оно не должно пытаться навязывать им централизованную власть, и ему ни в коем случае не следует назначать к ним иностранных администраторов и руководителей. Горцы на протяжении всей истории придерживались норм местного самоуправления. А крупные государства там обычно возникали только спустя столетия, причем зачастую это были кровавые столетия.

Поскольку Соединенные Штаты пытаются урегулировать конфликты в Афганистане, Ираке и Йемене, им крайне важно помнить о том, что недопустимо пытаться внести фундаментальные изменения в их общества. Вместо попыток «исправить» общества, которые, по мнению американцев, не в порядке, хотя сами так не считают, США должны сосредоточиться на своих стратегических целях. В каждой из этих кампаний целью для Америки является не допустить возникновения безопасных убежищ для международных террористов. В прошлом Вашингтон пытался переделывать общества для устранения тех стимулов, которые побуждают некоторых людей становиться террористами. Вместо этого Соединенные Штаты должны разрешить горцам самоуправление. Если они будут и дальше создавать угрозы безопасности США, то Вашингтону следует сдерживать немногочисленных террористов вместо того, чтобы переделывать целые общества.

Соединенные Штаты и прочие западные страны в целом добиваются больших успехов в отношениях с равнинными обществами. Америке пока далеко до достижения стабильности в Ираке и Сирии, но она добилась гораздо больших успехов в их пустынной местности, нежели в горах Афганистана.

А что касается будущего, то иностранцы неизменно должны придерживаться принципа «Оставьте горцев в покое». К сожалению, могут возникать ситуации, как это было после 11 сентября, когда стране приходится действовать. В таких обстоятельствах крайне важно помнить историю. Национальное строительство, даже когда им занимаются люди из горных обществ, это трудный, многолетний и даже многовековой процесс. Чаще всего он не в состоянии существенно изменить горное общество. Соединенные Штаты должны признать, что карательные рейды с последующими кампаниями по подавлению террористов (зачистки) более эффективны и экономичны.

Доктор наук Т.Хаммес — заслуженный научный сотрудник Университета национальной обороны США. Изложенные в статье взгляды принадлежат автору и могут не отражать точку зрения американского правительства.

https://inosmi.ru/military/20180907/243189109.html

Stratfor (США): Почему Россия и Китай активизировались в Афганистане

© Фото предоставлено пресс-службой Южного военного округа

Исламабад поворачивается в сторону Москвы, а Пекин незаметно подкрадывается к Кабулу. Американская кампания в Афганистане близится к своей 17-й годовщине, и свою роль в урегулировании наращивают Россия и Китай. Но авторы «Стрэтфора» настороженно относятся к сложившейся ситуации: геополитические трения неминуемо приведут к тому, что война в Афганистане продолжится.

Общая угроза в лице афганских приверженцев «Исламского государства» (запрещена в РФ — прим. ред.) подталкивает Пакистан и Россию к дальнейшему укреплению партнерства, пока Москва усиливает свою роль в афганском урегулировании.

Соображения национальной безопасности Пакистана диктуют поддержку любых дружественных правительств в Афганистане, пусть даже ценой ухудшения отношений с США.

В рамках усиления своего дипломатического и экономического влияния, Пекин способен ввести в Афганистан ограниченный контингент войск.

Все сверхдержавы усиливают свое присутствие в Южной Азии, но особое их внимание приковано к Афганистану. Больше года назад, в августе 2017 года, Дональд Трамп обнародовал новую военную стратегию в Афганистане в надежде вывести самый затяжной из конфликтов с участием США из патового положения. Однако массированное наступление «Талибана» (запрещена в РФ — прим. ред.) на город Газни доказывает, что даже несколько тысяч американских солдат, дислоцированных в стране в рамках операций «Решительная поддержка» и «Страж свободы» не смогли перевесить чашу весов в пользу Кабула. Кроме того, министр внутренних дел Афганистана обвинил в подготовке атаки на Газни Пакистан. Это перечеркнуло все надежды на улучшение отношений, забрезжившие было после того, как афганский президент Ашраф Гани позвонил Имрану Хану поздравить того с получением портфеля премьер-министра.

Этого рецидива следовало ожидать. Судьбу афганского конфликта в значительной степени определяет Пакистан. Внешнюю политику Исламабада определяет его генеральная линия на сохранение внутреннего единства путем пресечения любой агрессии извне. Таким образом, Исламабад будет поддерживать в Кабуле любое дружественное правительство, особенно если оно признаёт спорную границу и постарается держать Индию на расстоянии, чтобы предотвратить стратегическую блокаду. В настоящий момент стратегия Пакистана строится на поддержке «Талибана», что вызывает рост противоречий между Исламабадом и Вашингтоном, ведь президент Трамп пытается убедить Пакистан отказаться от содействия боевикам. Будучи поставлен перед выбором — добиться исполнения своих стратегических целей или умиротворить США — Исламабад, не задумываясь, выберет первое.

Ситуация в целом

По мере того, как американская кампания в Афганистане близится к своей семнадцатой годовщине, свою роль в урегулировании ситуации наращивают Россия и Китай. Для США, давно пытающихся выпутаться из наиболее затяжного конфликта в своей истории, это может создать дополнительные вызовы. Особенно это касается Пакистана, чьи крепнущие связи с Москвой помогут Исламабаду и дальше выдерживать давление со стороны США.

Разворот в сторону России

В настоящее время Исламабад стоит перед выбором. Логичным ответом на ухудшение отношений с одной сверхдержавой стало бы сближение с другой. И тут на горизонте появляется Россия. И если дружба Пакистана с Китаем имеет давнишнюю историю и завязалась еще в 1963 году из взаимной неприязни к Индии, то отношения Исламабада с Россией всегда были откровенно враждебные. В ходе советско-афганской войны эта враждебность даже вылилась в опосредованный конфликт. Когда 40-я дивизия Красной армии в декабре 1979 года вторглась на территорию Афганистана, ЦРУ и спецслужбы Пакистана наладили совместные поставки оружия афганскому движению сопротивления, также известному как моджахеды. В последовавшем кровавом конфликте, растянувшемся на девять лет и ставшем последней и решающей схваткой холодной войны, Москва и Исламабад оказались по разные стороны баррикад.

Сейчас распределение ролей меняется. США отдаляются от Пакистана все дальше, делая ставку на синоцентрическое оборонное партнерство с Индией, ключевым партнером СССР в Южной Азии в годы холодной войны. Москва же охотно принимает предложения о партнерстве со стороны Исламабада. Российские интересы определяются главным образом беспокойством относительно будущего Афганистана. Появление в 2015 году ИГИЛ в Хорасане дало новую пищу опасениям Москвы, что международные террористы могут превратить территорию Афганистана в плацдарм для будущих атак по среднеазиатской периферии России. По Пакистану хорасанское крыло ИГИЛ уже ударило напрямую: группировка «Вилаят Хорасан» (филиал ИГИЛ, запрещена в РФ — прим. ред.) взяла на себя ответственность за теракт 6 июля в провинции Белуджистан, унесший жизни 149 человек и ставший вторым по кровавости за всю историю страны.

Учитывая, что отношения обоих стран с США натянутые, нет ничего удивительного, что Москва и Исламабад сближаются перед лицом угрозы со стороны ИГИЛ. Дружба России с Пакистаном крепнет по мере того, как Москва пытается закрепиться в роли посредника в Афганистане. Начиная с декабря 2016 года, Москва провела ряд конференций в надежде запустить переговоры между Кабулом и «Талибаном». И хотя представители «Талибана» ни на одну из пока так и не явились, приглашение Москвы на грядущую конференцию они все же приняли. Это можно счесть признаком того, что группировка рассчитывает повысить свой дипломатический статус и поставить себя на международной арене как серьезного политического игрока. Конференцию, изначально запланированную на 4 сентября, Москва перенесла по просьбе Гани — ссылаясь на руководящую роль Афганистана, он попросил больше времени на ее подготовку. Если у России получится свести Кабул и «Талибан» за столом переговоров, это лишь укрепит роль и влияние президента Владимира Путина в урегулировании затяжного конфликта с участием НАТО, решить который Вашингтону оказалось не под силу.

Китай подкрался незаметно

Наконец, свою роль в Афганистане укрепляет Китай. До начала войны в Афганистане Пекин был заинтересован главным образом в добыче полезных ископаемых, подписав, помимо прочего, договор суммой в три миллиарда долларов на разработку медного рудника Мес Айнак. Однако перспективы погружения Афганистана в хаос после сокращения американского военного присутствия в 2014 году пробудили Пекин. Китай начал вовлекаться в ситуацию напрямую: последовали обещания помощи и сотрудничества. Кроме того, Пекин пустил свой дипломатический авторитет на организацию переговоров между Афганистаном и Пакистаном, а также между Кабулом и «Талибаном». Наконец, Афганистан получил приглашение присоединиться к китайско-пакистанскому экономическому коридору. По слухам, обсуждалось даже создание военной базы в Ваханском коридоре. Хотя эти спекуляции Китай отрицает, крепнущее экономическое и дипломатическое влияние вполне позволит Пекину ввести ограниченный контингент в ряд театров военных действий. Учитывая основные переживания Китая, Афганистан логично было бы представить в качестве отправной точки: Кабул может стать поперек дороги проекту «Один пояс, один путь», а уйгурские боевики — воспользоваться афганской территорией для организации атак на провинцию Синьцзян.

В конечном счете, вследствие роста российского и китайского влияния Вашингтон утратит возможность склонять Исламабад к принятию своей стратегии в Афганистане. Хотя общая угроза со стороны крыла ИГИЛ в Хорасане и служит формальным поводом к объединению усилий всех вовлеченных стран, геополитические трения неминуемо приведут к тому, что война продолжится, а всякие попытки координации будут, в лучшем случае, носить временный характер.

https://inosmi.ru/politic/20180906/243175358.html

В афганском мирном процессе скрыто много противоречий

google

Встреча между представителями США и талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) породила дискуссии в разных кругах Афганистана и за рубежом о том, действительно ли мирный процесс в Афганистане контролируется афганцами, и какие последствия это будет иметь для страны?

Во второй половине июля 2018 года появились сообщения о том, что официальные лица США и представители «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) провели переговоры в Дохе (Катар). Интересный факт заключается в том, что на данных переговорах отсутствовали представители афганского правительства, хотя Вашингтон и Кабул заявили, что совещание было организовано после тщательных консультаций с афганским правительством, пишет Раджешвари Кришнамурти в статье для издания Asia Times.

Тем не менее встреча между представителями США и талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) породила дискуссии в разных кругах Афганистана и за рубежом о том, действительно ли мирный процесс в Афганистане контролируется афганцами, и какие последствия это будет иметь для страны? Также встреча с представителями талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) свидетельствует об отмене политики США, которая исключает прямые переговоры с афганскими боевиками.

Одним из основных требований движения «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) является вывод иностранных войск из Афганистана. Кроме того, талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) уже на протяжении долгого времени придерживаются позиции, согласно которой они готовы вести переговоры о мире только с США, а не с афганским правительством. Учитывая этот контекст, прошедшие в июле переговоры, содержали в себе два аспекта: во-первых, сам факт прямых переговоров с США подкрепил одно из ключевых заявлений талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) о том, что они не считают афганское правительство легитимным, во-вторых, талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) дали понять, что они не только не заинтересованы в переговорах с афганским правительством, но также будут говорить с Вашингтоном на равных. Талибы (организация, деятельность которой запрещена в РФ) считают, что они — это «правительство, которое ожидает своего назначения», как утверждают афганские эксперты, а не просто движение или политическая партия. Сегодня «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) намерен действовать и вести переговоры с позиции силы.

Июльская встреча и предшествующие события произошли через несколько месяцев после того, как президент Афганистана Ашраф Гани предложил талибам (организация, деятельность которой запрещена в РФ) переговоры без предварительных условий и вариант интеграции боевиков в афганское общество в качестве политической партии.

Со своей стороны президент Гани смело предложил существенные уступки, включая возможный пересмотр конституции. Получается, что Гани готов поставить под риск свои политические перспективы в попытке заставить талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ) прекратить боевые действия. Эксперты указывают на то, что Гани был непропорционально уступчив, так и не добившись взаимного встречного движения от талибов (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Нельзя сказать, что это хорошее предзнаменование для страны.

Часто при посредничестве в урегулировании вооруженных конфликтов одна из сторон соглашается на дополнительные уступки, чтобы продемонстрировать свою добросовестность и активизировать участие противоположной стороны в мирных переговорах. Однако также важно учитывать характер уступок, определенный контекст, их окружающий, согласованность действий и их символизм, а также характеристики самих субъектов, вовлеченных в переговоры. Успех или провал переговоров часто могут зависеть от каждого из перечисленных факторов.

Поэтому крайне важно, чтобы ход переговорного процесса был тщательно продуман до начала каких-либо посреднических усилий, направленных на урегулирование конфликта. Также крайне важно, чтобы посредник был не только беспристрастным по факту, но и считался таковым.

Представители США часто заявляли о том, что мирный процесс в Афганистане должен быть возглавлен исключительно самими афганцами и что Вашингтон полностью готов поддержать эти усилия. Однако статус сверхдержавы и широкое участие США в афганском конфликте не позволяют Вашингтону выступить в качестве беспристрастного посредника. Как заявил один из официальных представителей «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) после июльских переговоров с США, единственное требование, которое выдвинул Вашингтон, — это сохранение американских военных баз в Афганистане.

Если утверждение представителя «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) соответствует действительности, то возникают несколько вопросов: почему США обсуждали условия своего военного присутствия в Афганистане именно с талибами (организация, деятельность которой запрещена в РФ)? Законность военного присутствия США в Афганистане зависит от приглашения и согласия афганского правительства. Почему Вашингтон ведет переговоры об условиях своего военного присутствия с организацией, которая очевидным образом не является афганским правительством? Чьими интересами США руководствовались на этих переговорах? Также неясно, направлены ли нынешние усилия на достижение мирного соглашения или устойчивого прекращения конфликта — эти вещи взаимосвязаны, но не равны друг другу.

Афганский мирный процесс и конфликт действительно бесконечно затянулись, однако есть весомые опасения, что нынешние дипломатические усилия, похоже, слишком торопят события, стремясь достигнуть устойчивого результата в короткий срок. Сомнительно, что темп переговоров и используемые методы приведут к эффективному результату.

Максим Исаев

Источник — REGNUM

Талибы у ворот Таджикистана

google

Чуть ли не в канун праздника Рамазан байрам, талибы захватили целый уезд в провинции Фарьяб.

Атаке подвергся уезд Кохистан, которым воинственные «студенты», по сообщениям информационных агентств, овладели несмотря на объявленное 11 — 13 июня перемирие. Во время нападения погибли восемь сотрудников силовых структур и глава администрации уезда. Еще 13 силовиков получили ранения, а двое пропали без вести, а еще 200 сотрудников местных правоохранительных органов оказались в полном окружении.

Вроде бы Таджикистану до этого особого дела нет — ведь провинция Фарьяб расположена достаточно далеко от рубежей нашей республики.

Но не спешите радоваться. В конце мая афганские СМИ сообщили о переходе под контроль боевиков «Талибана» уезда Дашти-Кала в провинции Тахар, что на границе с Таджикистаном. А в ночь с 10 на 11 июня талибы напали на КПП в другой приграничной с Таджикистаном провинции Кундуз. В ходе боя, длившегося всю ночь, афганские силовики понесли значительные потери, а нападавшие захватили трофеи в виде бронированных автомобилей.

В апреле-мае талибами были атакованы несколько других КПП в той же провинции, также граничащей с Таджикистаном.

Эксперты отмечают, что афганские власти даже с помощью их союзников не в состоянии остановить весеннее наступление 2018 года, анонсированное «Талибаном».

Учитывая опыт прошлых весенних и осенних кампаний, к нынешней антиправительственное движение подошло во всеоружии. Причем в буквальном смысле. В распоряжении «Талибана» появились даже элитные части. Как утверждают авторитетные эксперты, спецподразделение «Сара Хета» насчитывает порядка тысячи солдат. Их солдат легко опознать по темной униформе и черной чалме. На винтовках — прицелы ночного видения. Американцы называют их «Красной частью». Боевики «талибского спецназа» вооружены и экипированы преимущественно НАТОвскими образцами. Талибы утверждают, что оружие и экипировка досталась им в качестве трофеев. Но скорее это вооружение попадает к ним в результате его продажи силовиками, а также перехода афганских военных на сторону боевиков.

В этой связи у многих появляются сомнения, что таджикская армия сможет что-либо противопоставить талибам, если они все же решатся перейти границу. Наша армия сильно уступает даже афганской.

По недавно обнародованному рейтингу боеспособности вооруженных сил Military Strength Rankin армия Таджикистана заняла всего 96-е место. Хотя она и поднялась в этом ранжире на полтора десятка мест, но это не слишком успокаивает. ВС Афганистана стоят на 71-и месте, но не очень-то справляются с «Талибаном».

Конечно, в правительственных кругах уповают на помощь России — союзника по ОДКБ. Но насколько быстрой и эффективной будет реакция Москвы, особенно в условиях ее неоднозначной репутации в современной политике?

Так или иначе, но помогают тем, кто может и сам за себя постоять. Слабым обычно достаются только добрые пожелания.

Николай Гриценко

Источник — ЦентрАзия

Россия вернулась в Афганистан?

google.ru

Эйрик Веум (Eirik Veum)
NRK, Норвегия

Талибан (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.) одерживает верх в войне против НАТО и правительственных войск Афганистана. В настоящий момент талибы хозяйничают или представляют собой серьезную угрозу на территории, включающей в себя две трети Афганистана. Руководство НАТО считает, что исламисты получают оружие из России.

Войска и полиция Афганистана держат оборону на выезде из города Лашкаргах в провинции Гильменд. Наступление Талибана продолжается, и эта провинция рискует также перейти под контроль боевиков. Несмотря ни на что, правительственные войска сохраняют дисциплину и готовы к бою.

Солдаты чистят оружие. Стирают пыль, снаряжают магазины, щелкают предохранителями. Атмосфера напряженная.

Один из офицеров представляется как Вали. Он сидит на стуле и, судя по всему, его здесь все уважают. Он показывает свои протезы и деформированный ранением затылок.

«Затылок мне разнесло осколками снаряда. В штаб сообщили, что я погиб. Я своими ушами слышал, как докладывали о моей смерти», — рассказывает Вали «Би-би-си» (BBC).

Вскоре после этого случая он подорвался на мине и потерял обе ноги.

Несмотря на ранения, Вали не сдает позиций. Он хочет вдохновить солдат личным примером. Если даже он еще может сражаться, то они — и подавно.

И все же все понимают, что события развиваются совсем не так, как хочется. Талибан наступает по всей территории Афганистана.

Неожиданная помощь от России

Русские вернулись в Афганистан. НАТО считает, что именно от них идут поставки оружия талибам.

От города Кундуз рукой подать до границы с бывшей советской республикой Таджикистан. Именно здесь, у подножья горной цепи Гиндукуш, российское влияние заметнее всего, сообщает НАТО.

По мнению НАТО, именно отсюда распространяются лживые новости о международных силах при помощи российских сетей. Здесь же полевые командиры Талибана получают медицинскую помощь от российских сил.

Однако наибольшую сенсацию произвели сообщения о том, что талибы получают от русских оружие и оборудование.

«Афганские военные передали нам образцы оружия. Они говорят, что талибы получают его от русских», — сообщил генерал Джон Николсон-младший в интервью «Би-би-си».

Силы НАТО утверждают, что располагают надежными разведданными, которые подтверждают эти сведения.

«Мы убеждены, что в этом замешаны русские», — утверждает генерал.

Он говорит, что русские ведут «подрывную деятельность», чтобы утвердить свое влияние на севере Афганистана.

Генерал считает, что русские помогают талибам как финансово, так и оружием, которое завозится через таджикскую границу. Это происходит в рамках совместных учений, которые российские войска проводят вместе с таджикскими коллегами недалеко от афганской границы. После учений оружие и боевая техника попросту бросаются на произвол судьбы — и попадают в руки талибов.

Масштабы этой деятельности пока не установлены, однако афганские спецслужбы утверждают, что талибы получили в свое распоряжение прицелы с натовской оптикой, тяжелые пулеметы и винтовки — все от русских. Это позволяет им продолжать нападения на солдат НАТО и правительственные войска.

Вне всякого сомнения, техническое оснащение талибов сильно возросло. Только за последние несколько месяцев они провели ряд ночных атак, нанеся правительственным войскам значительный ущерб.

«Активность талибов выросла за последние полтора-два года. Такого мы раньше не видели», — объясняет генерал Николсон.

Элитные части Талибана

В распоряжении Талибана появились даже элитные части.

Спецподразделение «Сара Хета» насчитывает порядка тысячи солдат. Их солдат легко опознать по темной униформе и черной чалме. На винтовках — прицелы ночного видения. Американцы называют их «Красной частью». Свои спецоперации они проводят под покровом ночи.

Передовое оружие и обмундирование предназначено в первую очередь для них.

Если данные о российской поддержке Талибана подтвердятся, это будет сенсация. Советские войска воевали с афганскими исламистами почти десять лет и покинули страну лишь в феврале 1989 года. Это поражение — до сих пор болезненная тема для России. С афганской войны не вернулись 14 453 советских солдата.

Русские признают, что в той или иной форме поддерживают диалог с Талибаном, однако поставки оружия и оборудования отрицают.

Согласно российскому объяснению, цель этого диалога — поддержать талибов в их борьбе с ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.), которая завладела территорией на северо-западе Афганистана. Москва не может допустить, чтобы террористы из ИГИЛ обосновались поблизости от российских границ.

Исламисты идут вперед

Недавнее исследование, проведенное «Би-би-си», подтверждает, что талибы проявляют активность в 70% из 399 районов Афганистана. Примерно 15 миллионов человек, а это около половины населения страны, живут на подконтрольной Талибану территории. Исламисты даже отвоевали ряд городов и деревень у НАТО и правительственных войск.

Участились и теракты, в особенности в районе Кабула. Талибы взяли на себя ответственность за часть терактов, однако многие другие относят на счет ИГИЛ.

ИГИЛ проявляет активность лишь в 30 районах Афганистана и пока не может померяться с талибами силой и влиянием.

Перекрестный огонь

Никаких линий фронта в Афганистане попросту не существует. Сегодня бои разворачиваются в одном городе, завтра все смолкает. Послезавтра выстрелы и взрывы раздаются уже в соседней местности.

Бои идут не на жизнь, а на смерть. Талибы и правительственные войска воюют за каждый дом. Потери несут обе стороны, погибает и множество мирных жителей.

Военные действия вынуждают местных жителей бежать. У многих из них нет другого пути, кроме как в лагеря беженцев.

«Мы попали под перекрестный огонь. С одной стороны — талибы, с другой — правительственные войска. Я потерял отца и брата, они оба погибли при обстреле», — рассказывает «Би-би-си» один из жителей.

Ему — за 50, и он бросил свой дом в провинции Гильменд.

Лишь за последние четыре месяца при терактах и боевых действиях погибло свыше тысячи афганцев, большинство из них — гражданские лица.

«Мой отец погиб, а меня ранило. Я лишился обеих ног. Моя жизнь разрушена. Я ничего не могу сделать сам и полностью завишу от окружающих», — рассказывает молодой человек из лагеря для беженцев. Он в отчаянии. Кто позаботиться о его семье?

Мир, но не свобода

На территории, перешедшей под контроль исламистов, жизнь в каком-то смысле продолжается. Заново открываются магазины и рынки. Школы и больницы получают финансирование от талибов.

«Мы намереваемся завязать дружественные отношения с окружающим миром. Мы не хотим причинять неудобств нашим соседям или мировому сообществу. Мы воюем лишь с теми, кто пытается захватить нашу страну», — объясняет представитель талибов Асад Афган.

Восстановление общественной жизни — один из главных приоритетов Талибана. Лидеры движения понимают, что для того, чтобы завоевать поддержку жителей, они обязаны предложить им кое-что получше, чем то, от чего они бегут.

Наряду с этим Талибан насаждает строгие религиозные предписания. Там, где боевики захватили власть, женщин практически не видно. У мужчин бороды длиной по крайней мере с ладонь — и все носят традиционную одежду.

Где Талибан, там безопасность?

Жители провинции Гильменд рассказывают, что жизнь вернулась в спокойное русло с той поры, как власть перешла в руки талибов. Отец восьмерых детей Мохаммад Реза считает, что при Талибане живется гораздо лучше.

«Страшно становится, лишь когда возвращаются правительственные войска», — говорит он.

Многие с ним согласны. Там, где Талибан обосновался полностью, уже никто не воюет.

ООН: мирные жители под ударом

В ООН никакого скорого решения афганской проблемы не видят. Никаких предпосылок к миру нет, и ситуация рисуется в мрачном свете. Мирные жители продолжают гибнуть.

«Все стороны обязаны сделать все, что в их силах, чтобы предотвратить гражданские потери», — говорит спецпредставитель ООН по Афганистану Ингрид Хэйден (Ingrid Hayden).

Однако ее никто не слушает: ситуация лишь усугубляется. До конца конфликта, чтобы можно было запустить механизмы демократии и национального примирения и начать восстановление страны, еще очень далеко.

Война продолжает разрывать Афганистан на части.

«Главная проблема — в недостатке безопасности. В стране орудуют несколько групп повстанцев, и все они нападают на мирных жителей, женщин, детей и журналистов», — говорит пресс-секретарь генсека ООН Стефан Дюжаррик (Stephane Dujarric).

В ООН особо обеспокоены тем, что Талибан и ИГИЛ нападают на представителей международных гуманитарных организаций.

«Международные гуманитарные организации оказывают помощь самым незащищенным слоям афганского населения, будь то мужчины, женщины или дети. Ни сотрудники этих организаций, ни их офисы не могут подвергаться нападению», — подчеркивает Дюжаррик.

Каково будущее Афганистана?

Одно не вызывает сомнений: афганцы продолжают страдать. Жизни нескольких поколений изувечены, и конца этому кошмару не видно.

Афганистан: до мира далеко

Войны в Афганистане, ставшем за это время одной из беднейших стран мира, сменяют одна другую на протяжении вот уже 40 лет. В настоящий момент борьба разворачивается между рядом повстанцев во главе с движением Талибан и правительственными войсками, которых поддерживает международное сообщество во главе с США.

Лидер Талибана — 61-летний эмир Хайбатулла Ахундзада. Он родом из провинции Кандагар на юге страны.

Поддержку правительственным силам оказывает ряд западных стран, включая Норвегию. В руки 68-летнему президенту Ашрафу Гани стекаются значительные экономические и военные ресурсы со всего мира.

Начало конфликту положило вторжение американских войск. США намеревались уничтожить как террористическое движение «Аль-Каида» (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.), так и Талибан.

Талибы заправляют в Афганистане с 1996 года. Они положили конец гражданской войне, но при этом ввели суровый исламистский режим. Талибы также позволили обосноваться в стране террористам из «Аль-Каиды».

В результате на свет появился целый альянс из разных полевых командиров и мятежников. Американская операция «Несокрушимая свобода» стала ответом на теракт 11 сентября 2001 года, унесший 3 тысячи жизней.

20 декабря 2001 года Совет безопасности ООН разрешил ввести в Афганистан международную группировку под руководством НАТО. Ее максимальная численность составляла 150 тысяч солдат, однако начиная с 2014 года она постепенно снижается. Афганские правительственные силы намерены добиваться мира без посторонней помощи.

В настоящее время в стране находятся тысячи западных советников, чья задача — тренировать афганских солдат. ООН же представлена сотнями гражданских специалистов.

Начиная с 2001 года, афганские потери среди военных и гражданских лиц превысили 20 тысяч. Иностранные потери составляют свыше 3,5 тысяч солдат, включая десятерых норвежцев.

Утратив власть в стране в 2001 году, Талибан восстал из пепла. Кроме того, движение ведет борьбу с ИГИЛ.

Афганскому правительству не удалось добиться мира. В последние шесть лет количество убитых и раненых неуклонно растет.

Источник — Иносми

Стартует строительство афганского участка ТАПИ

В рамках проекта ТАПИ туркменский газ будет поставляться в Афганистан на протяжении 30 лет

Строительство афганского участка магистрального газопровода Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия (ТАПИ) начнется 23 февраля. Туркменский газ будет поставляться по трубопроводу в Пакистан и Индию.

Страны, стремящиеся обеспечить свои развивающиеся экономики природным газом, хотят принять участие в международных энергетических проектах.

Запасы природного газа Индии составляют 1,3 триллиона кубометров. По прогнозам Министерства энергетики Индии, в ближайшие пять лет спрос на газ в стране вырастет вдвое. Поэтому Индия придает особое значение сотрудничеству с другими странами в энергетической сфере.

Прокладка газопровода ТАПИ через территорию Афганистана окажет позитивное влияние на его экономику. В госбюджет Афганистана ежегодно будут поступать 400 миллионов долларов в качестве доходов от транзита газа.

Кроме того, в рамках проекта ТАПИ туркменский газ будет поставляться в Афганистан на протяжении 30 лет. По плану, в первые 10 лет поставки туркменского газа в Афганистан составят 500 миллионов кубометров, во втором десятилетии – один миллиард кубометров, в третьем – 1,5 миллиарда кубометров.

Благодаря туркменскому газу можно будет обеспечить непрерывную работу афганских ТЭС, что решит проблему энергоснабжения Афганистана.

В процессе строительства газопровода ТАПИ работой будут обеспечены 14 тысяч граждан Афганистана.

http://aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%80%D1%82%D1%83%D0%B5%D1%82-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%B0%D1%84%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D1%83%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BA%D0%B0-%D1%82%D0%B0%D0%BF%D0%B8/1069543

Что означает начало строительства афганского отрезка трубопровода ТАПИ?

 Многие говорили, что строительство данного газопровода невозможно. Но трубопровод Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия (ТАПИ) сделает в этом месяце очередной важный шаг вперед, когда начнется строительство его наиболее опасного участка.

Если проект будет завершен, основная часть афганского отрезка ТАПИ проляжет вдоль шоссе Кандагар — Герат протяженностью 557 километров, а затем свернет на дорогу в пакистанский город Кветта.

Одним из самых важных для проекта событий за последние годы стало то, что Саудовская Аравия, по сообщениям, обязалась предоставить для него «значительные инвестиции». По крайней мере, так утверждают официальные лица в Ашхабаде, но, учитывая непрозрачность туркменского правительства, сложно судить о степени надежности данного заявления.

Максат Бабаев, вице-премьер Туркмении, отвечающий за энергетические вопросы, заявил на заседании правительства 19 января, что Саудовский фонд развития уже выделил соответствующие средства.

«Туркмения и Саудовская Аравия входят в число стран, обладающих огромными запасами природных ресурсов, что создает благоприятные условия для расширения межгосударственного сотрудничества в топливно-энергетического сфере, а также в других секторах», — сказал на том же заседании президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов.

Саудовский фонд развития не ответил на просьбы по электронной почте подтвердить или прокомментировать утверждения Туркмении. Официальные лица в Туркмении не уточнили, сколько денег якобы было выделено Саудовской Аравией и на какую часть проекта.

ТАПИ — очень амбициозный проект. Трубопровод протяженностью 1814 километров должен пролечь от гигантского месторождения Галкыныш в Туркмении до города городе Фазилка в индийском штате Пенджаб. Мощность ТАПИ составляет 33 миллиарда кубометров газа в год. Из этого объема Индия и Пакистан намерены покупать по 14 миллиардов кубометров, а остальные 5 миллиардов достанутся Афганистану.

Завершение строительства трубопровода пока намечено на 2020 год, хотя кроме Туркмении ни одна из участвующих в проекте стран не начала прокладочных работ. Некоторые скептики даже сомневаются в существовании туркменского отрезка трубопровода. Международных журналистов к месту строительства не допускают, а туркменские государственные СМИ не предоставили каких-либо документальных свидетельств проведения работ.

Внешняя финансовая помощь понадобилась для покрытия расходов на строительство, составляющих 10 миллиардов долларов. Будучи лидером строительного консорциума TAPI Pipeline Company, зарегистрированного на острове Мэн, государственная компания «Туркменгаз» должна была предоставить 85 процентов этой суммы. Между тем Туркмения демонстрирует все признаки того, что государственная казна пуста, что является результатом хронической неспособности эффективно управлять экономикой и падением мировых цен на энергоносители. Другие участники консорциума — афганская Afghan Gas Corporation, пакистанская Inter State Gas Systems и индийская GAIL — тоже ограничены в средствах или не желают сообщать, сколько готовы потратить.
В октябре 2016 года Туркменистан заявил о получении у Исламского банка развития кредита в размере 700 миллионов долларов на финансирование строительных работ в рамках ТАПИ. Ашхабад также возлагает надежды на Азиатский банк развития, совет директоров которого в прошлом году одобрил пятилетнюю стратегию партнерства с Туркменистаном, включающую, помимо прочего, «помощь» для ТАПИ.

«В будущем АБР продолжит поддерживать проект, в том числе, возможно, путем предоставления финансовых консультаций, несуверенных кредитов и послаблений по имеющимся задолженностям, а также путем финансирования акционерного капитала ТАПИ «Пайплайн Компани» (Pipeline Company)», — говорится в заявлении банка, не включавшем каких-либо конкретных цифр или прочих подробностей.

Церемония начала строительства в Афганистане запланирована на 23 февраля. Официальные лица в Кабуле заявляют, что все готово, и потирают руки в ожидании 500 миллионов долларов, которые страна будет получать в виде транзитных тарифов после запуска трубопровода.

«Мы предприняли необходимые меры в сфере безопасности и предоставили средства для реализации проекта. На данном направлении работала специальная группа», — сказал Абдул Кадир Муфти, представитель Министерства шахт и нефти Афганистана, сообщило в прошлом месяце издание «ТОЛО Ньюс» (TOLO News).

Однако, как утверждают аналитики, внимательно следившие за данным проектом в течение многих лет, начало работ в Афганистане может оказаться фальстартом. На строительство и охрану трубопровода на афганской территории понадобятся огромные суммы денег. Ранее Кабул заявлял, что охранять ТАПИ будут 7 тысяч человек.

«Если афганский отрезок все-таки будет построен, останутся серьезные вопросы по поводу денег на обеспечения безопасности по всему маршруту ТАПИ, который проходит через одни из самых нестабильных районов Афганистана, — сказал Лука Анчеши, преподаватель по центральноазиатским исследованиям в Университете Глазго. — Я пока не видел подробной, не устаревшей информации о ценах, и объемах, которые будут закупать Пакистан и Индия».

Проявляемая афганскими чиновниками уверенность действительно не соответствует реалиям на местах. Недавнее исследование, проведенное Би-би-си, подтвердило, что талибы проявляют активность примерно на 70 процентах территории страны. Более того, некоторые районы, через которые должен пройти ТАПИ, напрямую контролируются антиправительственными боевиками.
Кроме того, проблемы с обеспечением безопасности существуют не только в Афганистане. В пакистанской провинции Белуджистан также идут столкновения между правительственными войсками и местными племенами, частично из-за требований племен предоставить им большую долю финансовых ресурсов страны.

По словам Анчеши, за сообщениями о предоставлении Саудовской Аравией средств может скрываться что-то еще.

«Участие Саудовской Аравии может предоставить испытывающему трудности консорциуму дополнительные средства, но в этом контексте строительные работы, возможно, всего лишь дымовая завеса, скрывающая непрозрачное распределение финансирования ТАПИ», — сказал он.

Как будто подтверждая подобные опасения, в Пакистане компания «Интер Стейт Газ Системс» (Inter State Gas Systems) — член консорциума ТАПИ — уволила пятерых топ-менеджеров после попыток последних разоблачить якобы имеющие место неправомочные действия в рамках соглашения о ТАПИ.

Учитывая его маршрут, на проект ТАПИ будут оказывать влияние и геополитические соображения. В частности, давняя вражда между Индией и Пакистаном постоянно угрожает сорвать реализацию проекта.

Кроме того, Иран, другой крупный газовый игрок, тоже пытается построить в этом районе собственный трубопровод.

Задержки с реализацией трубопровода «Иран — Пакистан — Индия», обсуждаемого с начала 1990-х годов, затмевают даже проблемы ТАПИ. Тем не менее, Тегеран настаивает на том, что проект будет реализован, а ТАПИ проиграет конкурентную борьбу.

«Реализация проекта [ТАПИ] является маловероятной», — заявил 30 января иранский министр нефти Биджан Намдар Занганех.

Зангене также намекнул, что ТАПИ может быть попыткой Саудовской Аравии и Соединенных Штатов сорвать цели Ирана в регионе.

«В конечном итоге, все препятствия, направленные на предотвращение укрепления позиции Ирана на мировом энергетическом рынке, потерпят неудачу», — сказал он.

https://inosmi.ru/economic/20180210/241419156.html

Стратегия России в Афганистане

В течение последних 15 лет Россия и США преследовали во многом одинаковые цели в Афганистане: они стремились предотвратить хаос и превращение этой страны в безопасное убежище для террористов. Такое совпадение целей позволило этим двум странам сотрудничать. Однако в действительности между ними существуют серьезные разногласия. Хотя и Россия, и США стремятся к стабильности, они понимают ее по-разному. Подход США основан на создании сильного центрального правительства в Кабуле, а также хорошо вооруженных и подготовленных служб безопасности. Между тем Россия предпочитает работать с целым рядом сил, некоторые из которых открыто противопоставляют себя правительству в Кабуле. Москва даже наладила контакт с Талибаном (запрещенной в России террористической организации — прим.ред), таким образом придав легитимность группировке, которая продолжает угрожать безопасности афганского правительства и сил НАТО и США.

За последние пару лет разрыв между стратегиями США и России увеличился. Россия все чаще настаивает на том, что подход США не работает и что политическая воля в Вашингтоне, необходимая для продолжения кампании в Афганистане, в скором времени иссякнет. Москва убеждена, что ей придется иметь дело с нестабильным Афганистаном в одиночку. Для России это серьезная проблема. Однако это также предоставляет ей возможность для подрыва позиций США: Россия может стать влиятельным игроком, пока Вашингтон колеблется.

Когда США вошли на территорию Афганистана в 2001 году, интересы США и России по большей части совпадали. Обе страны хотели уничтожить «Аль-Каиду» (запрещенную в России террористическую организацию — прим.ред.) и тесно связанные с ней террористические группировки и помешать Афганистану снова превратиться в надежное убежище для террористов.

После того как советские войска покинули Афганистан в 1989 году, Москва боялась, что там возникнет политический вакуум, который спровоцирует расцвет экстремизма и формирование террористических угроз. Москва с подозрением отнеслась к перспективе долгосрочного присутствия американских военных в Афганистане, однако она мирилась с операциями США и НАТО в надежде на то, что они помогут вернуть стабильность в этот регион. Сотрудничество между Россией и США в Афганистане достигло своего пика в период администрации Обамы, когда Москва позволяла силам США и НАТО транспортировать оружие и оборудование через российские территории, когда она продавала вертолеты Ми-17 поддерживаемым Америкой афганским силам и когда она сотрудничала с США с целью сократить объемы производства и торговли наркотиками.

Но со временем Россия начала постепенно терять веру в то, что США готовы и способны завершить свою миссию в Афганистане. Москва начала разрабатывать собственную стратегию, чтобы защитить свои интересы и предотвратить возможный крах правительства в Кабуле. Ухудшение российско-американских отношений после незаконной аннексии Крыма в 2014 году еще больше уменьшило желание Москвы поддерживать США. Однако Москва ясно дала понять Вашингтону, что она не хочет, чтобы США быстро вывели свои войска из Афганистана. В январе 2017 года Замир Кабулов, специальный представитель российского президента по Афганистану, заявил, что, если Трамп «решит вывести контингент, все рухнет».

Несмотря на то, что Москва поддерживала присутствие американских военных в Афганистане, новая стратегия США в Афганистане, о которой администрация Трампа объявила в августе 2017 года, ее не впечатлила. С точки зрения Москвы, эта стратегия, которая подразумевает некоторое увеличение численности контингента, возобновление борьбы с терроризмом и открытую дату окончательного вывода войск, почти не отличается от прежней стратегии. Министр иностранных дел России Сергей Лавров назвал сосредоточенность на применении силы «тупиком», а его представитель заявил, что новая стратегия почти ничем не отличается от стратегии Обамы, которая «не помогла улучшить ситуацию с безопасностью в стране». Российские чиновники также раскритиковали решение Пентагона прекратить закупать Ми-17 для афганской армии и заменить их на американские вертолеты «Блэк Хок», заявив, что это исключительно политическое решение, ставшее результатом введения антироссийских санкций.

Стратегия Кремля

За последние несколько лет Россия провела целый ряд внешнеполитических маневров на Ближнем Востоке, призванных принести ей политическую и экономическую выгоду и превратить ее в ключевого игрока в урегулировании будущих конфликтов. Среди этих маневров можно выделить военную кампанию России в Сирии, поддержку, которую она оказала главе Ливийской национальной армии генералу Халифе Хафтару (Khalifa Haftar), а также налаживание отношений с египетским правительством, которое уже дало предварительное согласие на то, чтобы российские военные могли использовать египетские авиабазы. Действия Москвы в Афганистане являются продолжением этой стратегии, и сейчас они уже не ограничиваются обеспечением стабильности на местах. Россия создает свою собственную сеть контактов и средств для защиты российских интересов в случае краха центрального правительства. Она также стремится укрепить свои позиции в качестве влиятельного игрока в регионе и закрепить за собой репутацию неотъемлемого участника в урегулировании любых глобальных кризисов.

Деятельность России в Афганистане включает в себя предложения деловых инвестиций, дипломатическую кампанию, культурные программы, а также финансовую и военную поддержку центрального правительства, влиятельных сил на севере и Талибана. С 2016 года Россия предоставила афганскому правительству десятки тысяч автоматов Калашникова и миллионы комплектов патронов. В реализации такой стратегии у России есть ряд преимуществ перед США. Многие российские офицеры, сотрудники служб безопасности и дипломаты обладают опытом работы в Афганистане, который они подучили в период советско-афганской войны. Значительная доля афганских чиновников и военных офицеров получила образование или прошла подготовку в России. А российское правительство, не связывающее себя конкретными ценностями или идеологией, может свободно заключать союзы с любой группировкой, которая покажется ему наиболее влиятельной.

Такая гибкость позволила России работать с Талибаном. Кремль считает, что эта группировка стремится получить контроль над территориями внутри Афганистана и поэтому является угрозой только для афганского правительства, не представляя никакой угрозы за пределами этой страны. В этом смысле она сильно отличается от ИГИЛ (террористическая группировка, запрещенная на территории РФ — прим. ред.), элементы которой действуют в Афганистане и Пакистане и которую Москва считает транснациональной группировкой, представляющей угрозу для Средней Азии и России. В 2015 году Кабулов объяснил, что интересы России и Талибана «совпадают», когда речь заходит об уничтожении ИГИЛ. Объемы помощи, оказываемой Россией Талибану, остаются неизвестными, как и то, предоставляет ли Москва оружие этой группировке. Однако главное здесь то, что Москва сумела наладить с руководством Талибана отношения, которые позволят ей увеличить свое влияние и стать участницей мирных переговоров. В ноябре Мохаммад Атмар (Mohammad Atmar), советник по вопросам национальной безопасности афганского правительства, заявил о «значительно роли» Москвы в том, чтобы посадить Талибан за стол переговоров.

Москва уже предприняла несколько попыток поспособствовать дипломатическому решению проблем. С декабря 2016 года по апрель 2017 года Россия провела три раунда переговоров с участием Китая, Ирана и Пакистана. В третьем раунде принял участие и Афганистан. В октябре Россия провела у себя заседание контактной группы Шанхайской организации сотрудничества по Афганистану, в котором приняли участие представители стран-членов, в том числе Индия и Пакистан, а также представители афганского правительства. Хотя эти дискуссии не принесли никаких конкретных результатов, Россия достигла своей основной цели: она сумела позиционировать себя в качестве ключевого участника будущих переговоров.

Москва также приложила немало усилий для того, чтобы наладить двусторонние отношения с другими странами региона. В 2016 году Россия и Пакистан провели свои первые совместные военные учения и подписали соглашение на покупку Пакистаном российских боевых вертолетов Ми-35. Москва сотрудничает с Ираном, который является ее союзником в Сирии, чтобы укрепить свои контакты внутри Афганистана и отношения с Талибаном. Авторитет Москвы как ключевого игрока в Афганистане позволит укрепить веру ее среднеазиатских союзников в способность России обеспечить их безопасность в тот момент, когда влияние Китая в регионе — посредством торговли, инвестиций и инициативы «Один пояс — один путь» — продолжает расти.

Стратегия России в Афганистане включает в себя ряд элементов, которые присутствуют в ее успешной сирийской стратегии. В обеих странах Россия воспользовалась ослаблением позиций США. Проведя переговоры в Афганистане, как она сделала с участниками сирийского конфликта, она закрепила за собой роль участницы любого будущего соглашения. А, влияя непосредственным образом на ситуацию на местах, Москва сможет гарантировать свое влияние в долгосрочной перспективе и заставить США пересмотреть их роль в стране. В Сирии Россия добилась этого при помощи военной силы, а в Афганистане она использует отношения с ключевыми политическими игроками, а также свое влияние в сфере бизнеса и культуры.

Не стоит ожидать слишком многого

Афганистан сейчас находится в таком плачевном состоянии, что у России и США есть масса причин для того, чтобы там сотрудничать. Нужно уничтожить террористические группировки, нужно подготовить и вооружить национальную армию, восстановить экономику и инфраструктуру, оказать гуманитарную помощь. И Россия, и США стремятся ликвидировать угрозу со стороны ИГИЛ, чье присутствие на севере и востоке Афганистана продолжает расти. Россия хочет справиться с проблемой производства наркотиков в стране: согласно результатам исследования 2014 года, примерно 25% афганского героина попадает через Центральную Азию в Россию и Европу, и торговля наркотиками является важным источником доходов террористических группировок в Афганистане. Однако разрыв между стратегиями России и США продолжает увеличиваться: сегодня необходимость решить только самые серьезные проблемы — терроризм и наркотики — может послужить основой для их сотрудничества. Но даже в этих вопросах результаты, скорее всего, окажутся довольно ограниченными. Страны способны сотрудничать на тактическом уровне — к примеру, обмениваться данными о местонахождении террористов или другой подобной информацией. Однако опыт конфликта в Сирии, где за последние несколько недель Москва не раз нарушала протоколы, касающиеся зон деконфликтизации, доказывает, что нам не стоит ожидать слишком многого.

Более того, действия России в Афганистане будут часто противоречить американским интересам. Все более активная позиция Москвы предоставила афганским группировкам возможности сталкивать внешних игроков друг с другом. Это лишь усилит внутреннее соперничество в тот момент, когда стабильность страны напрямую зависит от укрепления центральной власти. Взаимодействие России с Талибаном придало силы этой группировке, которая сделала очень многое, чтобы помешать центральному правительству консолидировать власть. Действуя таким образом, Москва надеется одновременно достичь двух главных целей: освободить Афганистан от террористов, которые могут угрожать России и ее соседям, и воспользоваться отступлением США, чтобы закрепить за собой статус влиятельной мировой державы.

Джулия Гурганус (Julia Gurganus)
Foreign Affairs, США
Оригинал публикации: Russia»s Afghanistan Strategy
Опубликовано 02/01/2018

Источник — inosmi.ru

Оккупация Афганистана: 38-я годовщина фатальной ошибки

Последняя четверть XX века была ознаменована двумя важными событиями: исламской революцией в Иране и советской оккупацией Афганистана.

Афганский народ благодаря упорной борьбе выиграл эту войну, в которой погибла одна пятнадцатая часть населения страны. При этом треть населения Афганистана бежала в другие страны, сотни тысяч человек стали калеками, вдовами или осиротели.

Афганская война стала последнем гвоздем в гроб Советского Союза, который был коммунистической империей. СССР был образован в 1922 году после распада Российской империи, превратившись после Второй мировой войны в одну из двух могущественных сил в мире.

Драма афганского народа, который из-за войны с СССР лишился стабильной жизни и развития, продолжается и сегодня.

После вывода советских войск Афганистан погрузился в пучину гражданской войны, затем власть в стране перешла к движению «Талибан», а после событий 11 сентября в страну вошли войска НАТО во главе с США. Таким образом, Афганистан стал местом самых продолжительных боевых действий. Эта война в стране продолжается и сегодня и имеет все признаки опосредованной.

27 декабря 2017 года исполняется 38 лет со дня начала советской оккупации Афганистана. Год назад посол России в Афганистане Замир Кабулов в интервью агентству «Анадолу» сказал, что ввод советских войск в Афганистан был двойной ошибкой. «Во-первых, мы не должны были входить в Афганистан. А, во-вторых, после ввода войск мы должны были сразу же покинуть эту страну», — сказал Кабулов.

Как показало время, советская оккупация Афганистана была смертельной ошибкой.

http://aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BE%D0%BA%D0%BA%D1%83%D0%BF%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%B0%D1%84%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B0-38-%D1%8F-%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D1%89%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D1%84%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B9-%D0%BE%D1%88%D0%B8%D0%B1%D0%BA%D0%B8/1017057

«Российские разведслужбы направляют флотилии нефтяных танкеров в Афганистан…»

Казначей «Талибана» рассказал о «схеме финансирования группировки Кремлем»

Британской газете The Times стало известно, что Россия «финансирует «Талибан», поставляя ему бесплатное топливо». Таким образом, утверждает издание, Москва преследует две цели: борьбу с ИГ и подрыв усилий НАТО в Афганистане, передает Афганское телеграфное агентство (АфТАГ).
«Россия спонсирует военные операции «Талибана» против НАТО в Афганистане через тайную программу отмывания прибыли от продажи топлива», — сообщает британская газета The Times, узнавшая об этом от членов исламистской группировки и афганских чиновников.
«Российские разведслужбы направляют флотилии нефтяных танкеров в Афганистан через границу с Узбекистаном в Хайратоне, — пишет Энтони Лойд в материале, озаглавленном «Россия спонсирует «Талибан»* в войне против натовских сил». — Оттуда они бесплатно доставляются подставным компаниям, действующим от имени «Талибана». За счет этой договоренности примерно 2,5 млн долларов, получаемые наличными от продажи топлива каждый месяц, направляются напрямую казначеям повстанцев».
«Россия усилила свою поддержку в последние месяцы, явно пытаясь укрепить «Талибан» против «Исламского государства»», — комментирует автор.
«Мы перепродаем топливо и распределяем деньги напрямую среди наших командиров», — рассказал изданию казначей «Талибана»* из Газни. Ему было позволено пообщаться с журналистом в рамках усилий «Талибана»* по преданию огласке своих отношений с международными покровителями в ответ на решение президента Трампа в августе направить дополнительно 3800 американских военных и новое финансирование афганскому правительству, говорится в статье.
«Мы принимает деньги от русских без охоты, но это необходимо на этом этапе нашего джихада», — цитирует газета казначея.
«Российские поставки топлива начали поступать нам 18 месяцев назад, — рассказал 23-летний казначей журналисту The Times Энтони Лойду. Статья опубликована под заголовком «Российские наличные попадают напрямую в руки главарей «Талибана»». — Поначалу это были лишь несколько танкеров, чтобы протестировать систему. Но затем количество внезапно возросло, и каждый месяц прибывало множество танкеров. Русские дают все это нам бесплатно — мы просто платим пошлину за ввоз, а затем оставляем прибыль себе».
«Большая часть топлива перепродается подставными компаниями «Талибана» бизнесменам в Кабуле, — сообщает автор. — Затем деньги переводятся через непроницаемую финансово-расчетную систему «хавала», используемую террористическими группировками и боевиками в исламском мире».
«Я занимаюсь финансами лишь нескольких командиров «Талибана»* в одном секторе в одной провинции, — рассказал также казначей. — Я перевожу им деньги, а затем отчитываюсь за их распределение. Но есть множество других таких людей, как я».
Действиям России есть два объяснения, пишет корреспондент The Times Джайлс Уиттелл в статье под заголовком «Москва хочет подорвать усилия по стабилизации Афганистана». «Москва считает неофициальный союз с «Талибаном» потенциально полезным на том основании, что враг ее врага — ее друг, — говорится в статье. — Президент Путин считает ИГИЛ угрозой российским интересам от Сирии до Владивостока. Со своей стороны, «Талибан»* рассматривает ИГИЛ в Афганистане не как союзника в восстановлении теократии, а как противника в борьбе за местную власть».
Однако автор считает, что «поставки нефти, легко преобразуемые в наличные и затем в оружие, служат более широкой цели подрыва западных усилий по поддержке Афганской национальной армии и чрезвычайно ослабленного режима президента Гани», цитирует издание https://www.inopressa.ru
«Любая тактика, которая способствует путинской стратегии глобального раздора, получает его голос, — говорится в завершение. — То, что эта тактика позволяет поменяться ролями с ЦРУ, которое отравляло жизнь российским войскам в Афганистане в 1980-е годы, сделает ее лишь еще привлекательнее для Кремля».

Источник — aftag.info

Перспективы распространения ИГИЛ* в Афганистане и странах постсоветской Центральной Азии

Несколько лет назад, и, особенно, после завершения первой фазы войны с ИГИЛ (или ДАИШ), на Ближнем Востоке в информационном пространстве заметно преобладают весьма алармистские прогнозы относительно дальнейшей судьбы этого проекта. На разных площадках звучат утверждения о том, что Средняя Азия и Закавказье могут стать новым пространством войны с этой группировкой. Немало и утверждений о том, что Афганистан, де, становится трамплином для ДАИШ для проникновения на территорию постсоветских республик.

В человеческой истории вообще мало принципиально нового, «Исламское государство Ирака и Леванта» — вовсе не оригинальная структура, этот инструмент в реализации проекта «Халифат», разрабатывавшегося в отделах американской RAND Corporation, имеет немало сходств с другими аналогичными в совсем недавней истории. В публичном информационном пространстве отдельные эпизоды этого проекта появились еще в 2006 году, в 2009 году более подробно все это описывалось у американских авторов. В 2013-м началась реализация проекта, сразу вызывая ощущение некоего дежавю, только подкрепляемого по мере развития в последующее время.

Компаративистский взгляд на ДАИШ и «Талибан»

Для ответа на вопрос о перспективах ДАИШ в Афганистане и Средней Азии необходимо обратить внимание на существующие устойчивые аналогии между ДАИШ и афганским «Талибаном» 1990-х годов. Падение режима президента Наджибуллы в Афганистане в 1992 году повлекло за собой фрагментацию страны и период борьбы за власть группировок моджахедов, порождая среди населения тоску по установлению порядка и социальной справедливости. Одни только бои в Кабуле после свержения правительства Наджибуллы и практически до 27 сентября 1997 года, когда в столицу вошли талибы, были способны оттолкнуть от партий Хекматияра, Раббани, Мазари, Дустума и других значительное число их прежних сторонников. С приходом моджахедов в стране воцарились хаос и произвол, она распалась на зоны влияния различных вооруженных групп, организаций и партий. Конфликты между противоборствующими моджахедскими группами, принимавшие форму крупномасштабных военных столкновений, привели к трагедиям и разрушениям, превысившим все, что произошло за десять лет войны против «шурави» и их протеже в Кабуле.

Появление первых талибов у значительной части населения рождало надежду, что в их лице эта потребность реализуется, включая и последнее — в исламской среде социальная справедливость не может устойчиво существовать, кроме как в рамках исламских же постулатов. Не случайно еще в период 1960—1980-х годов все ближневосточные и североафриканские режимы «социалистической ориентации» так или иначе, но пытались сочетать принципы социализма с исламом, иное было бы нежизнеспособно. До начала репрессий в крупных городах — Кабуле, Герате, позже Мазари-Шарифе — талибов, особенно на консервативном юге, встречали буквально с цветами, видя в них тех, кто восстановит порядок.

Катапультировавшийся со сбитого силами «Джамиате Исломи» МИГ-21 талибский летчик. Летному делу обучался в СССР, на 5-х летных курсах в г. Фрунзе, вспомнил даже фамилию своего советского инструктора: «капитан Никитин». Август 2000 года, провинция Тахар. Фото А.А. Князева

Ирак последних лет, дестабилизация в соседней Сирии воспроизводят эту же атмосферу в основных сущностях. После падения режима Саддама Хусейна в Ираке на протяжении 10 с лишним лет возникает похожее на афганское хаотичное состояние. Фактически страна делится на части, происходят постоянные военные конфликты, террористические акты. Значительную часть ядра ДАИШ составляют бывшие военнослужащие и сотрудники спецслужб саддамовского Ирака, среди функционеров ДАИШ большую прослойку составляют бывшие активисты партии арабского социалистического возрождения «Баас» — партии Саддама Хусейна. А когда «Талибан» начал свое триумфальное шествие по территории Афганистана, в него очень быстро вливались, став его основным ядром, экс-функционеры Народно-демократической партии Афганистана, бывшие военные и сотрудники спецслужб правительства Наджибуллы. В любой стране и во все времена номенклатура партий, построенных не на интересах, а на идеалах, всегда способна быстро поменять эти идеалы. Многие успехи и талибов в Афганистане 1990-х, и затем — ДАИШ, в значительной степени можно отнести на счет включения в их состав этого профессионального компонента из предшествующих государственных институтов соответственно.

На первый взгляд, идентична и идеология, провозглашающая конечной целью обоих движений построение Халифата, или, в талибском случае — Эмирата, но тут же возникают и разночтения. Если ДАИШ заявляет о глобальном «исламском государстве», то цель «Талибана», однажды уже краткосрочно почти реализованная — создание теократического государства в Афганистане. Еще в сентябре 1996 г., после взятия Кабула, мулла Мохаммад Омар так характеризовал суть своего движения: «Это партия моджахедов, состоящая из нескольких групп людей, желающих, чтобы мир извлек пользу из целей и из результатов афганского джихада… Они [талибы] будут действовать и сегодня, искореняя зло в стране, устанавливая власть шариата и совершая джихад против лидеров, имеющих власть, но осуществляющих ее не по шариату, в том, что будут стремиться сделать землю Афганистана образцовым государством» [Интервью с Амиром аль М’уминином (мулла Мохаммад Омар, лидер движения «Талибан») пакистанских журналистов Назира Лагари и Муфтия Джамиль Хана// Князев А. Афганский конфликт и радикальный ислам в Центральной Азии. — Бишкек: Илим, 2001. — С.70.].

«Талибан» — локальный проект, к тому же содержащий в своем целеполагании серьезную этническую мотивацию. Известна история, когда еще в период правления «Талибана» в мае 1996 г. Усама бен Ладен прилетел из Судана в афганский Джелалабад, он сказал: «Слава богу, прибыли в Хорасан». В ответ встречавший его лидер Исламской партии Афганистана Юнус Халес, инкорпорировавшийся тогда в «Талибан», грубовато поправил его и ответил: «Вы прибыли в Афганистан, шейх»… Для пуштунских националистов, каковыми в основном являются талибы, было и остается неприемлемо само понятие «Хорасан», символизирующее персидское присутствие на афганской территории. А ДАИШ заявляет о создании «Велаята Хорасан», во главе которого поставлен Хасибулло Лагари, выходец из пакистанского Лагара, да и большинство боевиков в отрядах ДАИШ в сегодняшнем Афганистане — пакистанские пуштуны, индифферентные к внутриафганской межэтнической проблематике, другие иностранцы — арабы, выходцы из Бангладеш, Мьянмы, Индонезии, постсоветских стран, КНР. Иностранные наемники есть везде и всегда, тот же «Талибан» использовал их еще в 1990-х, основываясь на международных связях пакистанской ISI, и это был почти тот же самый набор: пакистанцы, бангладешцы, арабы, китайские уйгуры, белуджи, малайзийцы, филиппинцы… В отличие от сегодняшней ситуации с ДАИШ, тогда иностранные боевики, включая и «Аль-Кайду», и Исламское движение Узбекистана (ИДУ) не претендовали на какое-либо доминирование на рынке террористических услуг в Афганистане, существовала никем не опровергаемая монополия талибов.

ДАИШ в этом плане категоричен, в его заявлениях звучит максималистское «все, или ничего». Пока события развиваются так, что скорее реальным окажется «ничего». Основные базы ДАИШ в Афганистане находятся в Кунаре и Нангархаре, у пакистанской границы, имея оттуда поддержку и не имея — в этом принципиальное отличие от «Талибана» — поддержки на местах. Талибы, напротив, именно этой поддержкой и сильны, что и позволяет актуализировать вопрос переговорах с ними, об их признании частью внутриафганского политического процесса.

«Талибан» versus такфир

Отсутствие поддержки ДАИШ со стороны афганского населения в немалой степени объясняется и различием религиозных традиций. Ханафитский мазхаб, которого придерживается в основном афганское население, изначально является для ближневосточных салафитов и ваххабитов еретическим, отступническим. Попытки навязывания «чистого ислама» афганским моджахедам со стороны арабских джихадистов еще в 1980-х годах вызывали между ними конфликты вплоть до серьезных боестолкновений. Афганский ислам содержит в себе глубокие суфийские традиции, это во многом так называемый «народный ислам», включающий в себя и элементы, происходящие из этнической истории и сугубо местной этнографии. Религиозная сфера Афганистана (за исключением шиитского населения) давно поделена на сферы влияния суфийских тарикатов накшбандия, кадирия, в менее значительной степени — чиштия и сухравардия.

В Афганистане накшбандийская деобандская школа еще во второй половине XIX в. взяла на себя роль главного богословского противника ваххабизма, выступая с позиций традиционализма. Идеология «Талибана» в ее наиболее радикальной части основывается на деобандской трактовке ханафизма. Но та же деобандская традиционалистская школа призывала к восстановлению культурного и религиозного единства мусульманской общины, укреплению патриархальных этических норм, джихад против немусульман и отступивших от «подлинного» ислама мусульман рассматривалась как хотя и возможная, но все же, исключительно крайняя форма борьбы. Символом умеренности и гибкости этой школы служило уважение культа «святых», ограничиваясь, правда, их могилами. Важным элементом укрепления связей между богословами и рядовыми мусульманами в рамках деобандской школы служило изучение традиционного мусульманского наследия. Такфиристский универсализм ДАИШ, эффективно прозелитируемый среди немусульман в тех же европейских странах, в Афганистане наталкивается на сложившиеся веками собственные ценности. Не случайно агрессивные действия боевиков ДАИШ по уничтожению некоторых из местных суфийских священных мест, в частности, в Нангархаре, вызвали резко негативную реакцию местного пуштунского населения.

Конкуренция на рынке террористических услуг

Появление в Афганистане групп ДАИШ вызвало немало спекулятивных рассуждений о вероятности слияния ДАИШ и «Талибана». Этого не случилось, во многом — благодаря позиции, занятой лидером движения Ахтаром Мохаммадом Мансуром, принявшим руководство движением «Талибан» в 2013 году и начавшим непримиримую борьбу против созданного в январе 2015 года «Велаята Хорасан» и командиров «Талибана», присягнувших на верность «Исламскому государству». Именно в этот период была разбита группировка муллы Расула, объявившего о байате ДАИШ, и фактически прекратило свое существование ИДУ, амир которого Усмон Гози был казнен. Учитывая, что на данный момент общая численность боевиков «Талибана», по приблизительным оценкам, составляет порядка 50-60 тысяч человек, и несмотря на существующие расколы в движении, вокруг нового руководства во главе с мавлави Хайбатуллой Ахундзада объединено около двух третей талибов, именно они являются единственной реальной преградой на пути закрепления ДАИШ в Афганистане. Летом 2017 года, согласно подсчетам американской генеральной инспекции по восстановлению Афганистана (SIGAR), антиправительственные формирования — прежде всего отряды «Талибана» — контролировали 11 уездов и обладали «преимущественным влиянием» еще в 34 (это составляет 11 процентов от их общего количества). Под полным контролем афганской армии — 97 уездов, под частичным — 146 (то есть, примерно 60 процентов всех уездов). За контроль над 29 процентами уездов идет борьба.

Пленные пакистанцы, воевавшие на стороне «Талибана», слева — майор Халед, кадровый офицер пакистанской армии. Панджшер, 2000 год. Фото А.А. Князева

Несмотря на жесткое противодействие со стороны «Талибана» и некоторую антитеррористическую активность кабульского правительства, присоединение к ДАИШ в Афганистане для недовольных членов «Талибана», для пакистанских талибов, а также для большого числа иностранных боевиков из разных стран, для ряда маргинальных слоев афганского общества остается привлекательным. В первую очередь мобилизационные возможности ДАИШ основываются на наличии финансирования. В начале нынешнего года в провинции Сарипуль, а также в соседних Джаузджане и Фарьябе, активизировались первоначально малочисленные группы ИДУ под общим руководством сыновей уже ушедших в легенды Джумы Намангони и Тохира Юлдаша — Шейхом Омаром Намангони и Азизуллой (Абдурахмоном) Юлдашем. Они действуют под флагом ДАИШ, имеют сильных внешних спонсоров и благодаря финансовым возможностям легко перехватывают контроль над территориями у движения «Талибан».

Неспособность ДАИШ установить свое доминирование в Афганистане на протяжении нескольких лет сама по себе еще не означает того, что они исчезнут или останутся в виде локальных групп в тех регионах, где им пока удается закрепляться — в Нангархаре и Кунаре, Бадахшане, в северо-западных провинциях. Являющаяся частью планов США, сегодняшняя стратегия пуштунской элиты, находящейся у власти в Кабуле и состоит в консолидации пуштунов, в первую очередь — пуштунов-гильзаи, и установление полного доминирования над национальными и религиозными меньшинствами в Афганистане. Именно с целью дестабилизации северных провинций, являющихся опорой непуштунских политических сил, при участии кабульских силовиков из администрации Гани и партии «Хезби Исломи» Хекматияра происходит «перенос нестабильности» на север Афганистана.

Тюрьма в панджшерском поселке Борак. Пленные иностранцы, воевавшие на стороне «Талибана», граждане Пакистана, Бангладеш, Йемена, Саудовской Аравии. Июнь 1998 года. Фото А.А. Князева

Афганские СМИ пишут, например, о существующем трафике боевиков ДАИШ из Кунара, Нуристана и Нангархара в Бадахшан через пакистанский Читрал с использованием каналов ISI (Пакистанской межведомственной разведки) и «Хезби Исломи». В таком контексте само возвращение Хекматияра в легитимное политическое пространство является частью плана, основанного на двух взаимосвязанных элементах и совпадающих интересах пуштунско-гильзайской элиты и администрации США. Это снижение конфликтности в пуштунских регионах при одновременном перемещении нестабильности в северные регионы с преобладанием (или высокой долей) непуштунского населения. Параллельно реализуются действия, направленные на снижение влияния непуштунских политических сил, их выдавливание из органов власти на всех уровнях, запугивание непуштунского населения с целью снижения его политической и общественной активности, именно так нужно рассматривать все резонансные теракты, начиная с весны нынешнего года. В это же контексте интересно вспомнить и о перманентно сложных отношениях лидера «Хезби Исломи» с Шурой «Талибана» и о его же громких заявлениях несколько лет назад в поддержку ДАИШ в Ираке и Сирии.

Во многом, конечно, успехи ДАИШ в Афганистане будут зависеть и от развития событий на Ближнем Востоке. Основная стратегия, в которой главным было установления контроля за территориями, эта стратегия к настоящему времени, очевидно, уже потерпела фиаско. Главным (а, возможно, и единственным) вариантом сохранения этого проекта является его отказ от прежней стратегии и трансформация в сетевую структуру. Это будет подразумевать и изменение моделей поведения в других регионах, включая Южную и Центральную Азию.

Александр Князев

Центр Льва Гумилёва в Афганистане

* Запрещена в Российской Федерации

Продолжение следует.

http://www.gumilev-center.ru/perspektivy-rasprostraneniya-igil-v-afganistane-i-stranakh-postsovetskojj-centralnojj-azii/

Газопровод через Афганистан: реальный проект или фантазия?

В последние несколько лет довольно регулярно появляются новости о проекте газопровода из Туркменистана через Афганистан в Пакистан и Индию (TAPI, Turkmenistan-Afghanistan-Pakistan-India).

Так, несколько дней назад государственное информационное агентство Туркменистана сообщило о том, что началась подготовка к строительству туркменского участка газопровода близ государственной границы с Афганистаном и на месте ее пересечения. До конца сентября намечено провести международный тендер на закупку труб, материалов и оборудования, необходимых для реализации проекта в 2018 году и запуска магистрали в 2019 году.

Неужели и в самом деле TAPI будет введен в эксплуатацию и начнет действовать через два года?
Проект строительства этого трубопровода был задуман еще в 1995 году. В 1996 году по инициативе американского концерна Unocal (впоследствии влившегося в Chevron) была создана компания Central Asia Gas Pipeline. Кроме американцев, в этом проекте доли имели фирмы из Саудовской Аравии, Южной Кореи, Индонезии, Японии, Пакистана, а также российский «Газпром».

Тот факт, что трубопровод должен был проходить через территорию Афганистана, контролируемого тогда правительством Талибана, которое признавала только Саудовская Аравия, никого не смутил. Мало того, бывший посол США в Пакистане вошел в руководство компании и добился подписания договора о строительстве трубопровода с талибами.

Однако это предприятие развалилось сразу после бомбардировки американских посольств в Кении и Танзании в 1998 году. Ответственность за взрывы взял на себя Усама бен Ладен, о поддержке которого заявило талибское руководство Афганистана, и американцы сразу свернули проект.

На некоторое время об этом проекте все забыли, но в 2005 году, после того, как США силой поменяли правительство Афганистана, идею стали возрождать. План получил горячую поддержку американцев, которые мечтали дать возможность странам Центральной Азии экспортировать свои ресурсы, минуя территорию России.

С тех пор переговоры об осуществлении это проекта между странами-участниками шли беспрестанно, то более, то менее активно. Больше всего в нем было заинтересован Туркменистан, постоянно находящийся в поисках новых рынков, и Афганистан, которому этот проект может дать доходы от транзита и сильный импульс в развитии экономики.

Трубопровод пойдет от месторождения Галкыныш до границы с Афганистаном в районе Кушки и дальше пересечет весь западный и южный Афганистан, проходя через важнейшие города региона Герат и Кандагар. Затем магистраль пересечет границу с Пакистаном недалеко от пакистанского города Кветта и протянется до границы с Индией. Всего протяженность трубопровода должна составить 1814 километров, из которых 774 километров приходится на территорию Афганистана.

Пропускная способность газопровода составит около 33 млрд. кубометров газа в год, из которых Афганистан будет получать 5 млрд. кубометров, а Пакистан и Индия — по 14 млрд. Афганистан, кроме того, будет получать ежегодно по 400 млн. долларов в виде платы за транзит газа.

Работы над проектом в последнее время идут достаточно интенсивно. Подписывались договоры о сотрудничестве, меморандумы, были уже даже заключены договоры купли-продажи газа между сторонами — еще в 2012 году.

Лидеры Туркменистана, Афганистана, Пакистана и Индии инициируют строительство TAPI. Где-то в пустыне Каракум, километрах в 300 от Ашхабада. © AP
Стоимость строительства газопровода оценивается примерно в 10 млрд. долларов. В 2014 году на острове Мэн была зарегистрирована компания, которая будет непосредственно осуществлять проект — Galkynysh — TAPI Pipeline Company Limited с зарегистрированным офисом в ОАЭ. Непосредственным руководителем консорциума был назначен «Туркменгаз». Туркменистану принадлежит всего 85% проекта, по 5% — у Пакистана, Индии и Афганистана.

В декабре 2015 года на территории Туркмении в торжественной обстановке началось строительство газопровода, который должен быть введен в эксплуатацию в декабре 2019 года.

У любого здравомыслящего человека, конечно, все это вызывает некоторую оторопь, настолько в нынешних условиях этот проект кажется неосуществимым, а сама идея — фантастичной.

Во-первых, территория, по которой должен пройти газопровод в Афганистане, в значительной своей части сейчас контролируется группировками, неподконтрольными правительству — остатками Талибана, местными вооруженными племенами и просто разными бандами. В связи с меняющейся тактической обстановкой схема прохождения газопровода уже несколько раз менялась.

Можно было бы теоретически договориться с этими силами — деньги есть деньги, их любят и проамериканские правительства и талибы. Более того, большая часть боевиков имеет этнически туркменское происхождение, что теоретически может помочь правительству Туркменистана найти с ними общий язык. Но эти силы никому неподконтрольны и слишком разрозненны, с ними просто невозможно договориться. Да и вряд ли туркмены смогут или захотят договариваться с боевиками за спиной законного афганского правительства.

Даже если трубопровод и будет проложен, Афганистан в нынешнем своем печальном экономическом положении может просто оказаться неспособным оплачивать приобретаемый газ, да ему пока и некуда его пристроить. Таким образом из доходов может выпасть около миллиарда долларов, что нарушит экономическую модель проекта.

Во-вторых, вызывает сомнения, что Индия и в самом деле готова всерьез рассчитывать на Пакистан как на место происхождения, хотя бы и транзитное, газа для своей экономики. У этих стран с момента их создания в 1947 году всегда были весьма напряженные отношения. Они уже провели между собой несколько войн и до сих пор очень часто доводят свои отношения до грани вооруженного конфликта.

Индия в свое время не захотела присоединиться к проекту поставки газа по трубопроводу из Ирана. Это реальный легко осуществимый проект, но индийцы не захотели попадать в зависимость от Пакистана, через территорию которого пройдет этот газопровод. Индия в настоящее время закупает СПГ и недавно предложила Ирану рассмотреть вопрос о строительстве подводного газопровода в обход Пакистана.

В-третьих, новый газ особо не нужен и самому Пакистану. Страна сейчас активно импортирует СПГ из Катара. Несколько дней назад на заседании сената страны министр нефти Пакистана назвал сделку с Катаром «лучшей в истории страны». Уже было доставлено 100 судов, а международный трейдер Trafigura сейчас строит новый СПГ-терминал рядом с Карачи.

Кроме того, у Пакистана есть возможность импортировать газ в больших количествах из Ирана. В настоящее время в вялотекущей стадии находится уже упомянутый проект строительства газопровода из Ирана пропускной способностью в 40 млрд. кубометров. Иранцы, по их собственным словам, уже построили 900 км магистрали на своей территории, но Пакистан никак не может начать осуществить строительство в своей стране ссылаясь то на международные санкции, то на отсутствие денег. Этот газопровод, разумеется, при желании будет достроить гораздо легче, чем TAPI.

И, в-четвертых, возможно, самая существенная причина, по которой этот проект вряд ли будет осуществлен в ближайшие годы, это отсутствие денег на его строительство.

Пакистан, Индия и Афганистан отказались финансировать газопровод за свой счет, а для Туркменистана это финансирование станет невыносимым бременем. Надо еще учесть, что кроме 10 млрд. на собственно магистраль, туркменам нужно будет найти миллиарды и на разработку месторождения Галкыныш.

Когда речь шла о китайском направлении, с деньгами проблем не было — их в долг предоставили сами китайцы. Для южного направления Туркменистану придется изыскивать средства самостоятельно. А это было бы непросто даже в лучшие времена.

Сейчас Туркменистан испытывает серьезный экономический кризис, возможно, самый тяжелый за всю историю независимости. Мировые цены на энергоносители упали, а кроме того Туркменистан потерял крупнейших клиентов-покупателей своего газа.

Экспорт газа в Иран падает, и, скорее всего, через некоторое время совсем прекратится — у Ирана есть свои запасы газа, и в стране активно строится внутренняя сеть газопроводов. В начале 2017 года и вовсе было объявлено о приостановлении поставок туркменского газа в Иран в связи с разногласиями по контракту.

Закупки газа Россией совсем прекратились -в 2016 и 2017 годах «Газпром» ничего там не закупал, заявляя, что цена, требуемая туркменами, слишком высока. В свою трубу — для продажи газа в Европу — «Газпром», разумеется, Туркменистан не пускает.

Проект Транскаспийского трубопровода для поставки газа в Европу в обход России провалился, в том числе по юридическим причинам — из-за неопределенного статуса Каспийского моря и, следовательно, необходимости получения разрешения России и Ирана на строительство трубопровода через этот водоем.

Сейчас Туркменистан фактически продает газ только в Китай — через три газопроводные магистрали общей пропускной способностью в 55 млрд. кубометров в год, построенные на китайские деньги. Эти магистрали проходят через территорию Узбекистана и Казахстана перед тем, как достигнуть Китая.

Из этих мощностей в 55 миллиардов страны-транзитеры заняли 20 миллиардов под свой собственный газ, так что на долю Туркменистана остается только пропускная способность в 35 млрд. кубометров. Это все, на что может рассчитывать Туркменистан в настоящих условиях. Таким образом, TAPI — это соломинка, за которую хватается руководство страны.

Существовал проект четвертой ветки газопровода в Китай — Магистраль D — пропускной способностью в 30 млрд. кубометров в год, проходящей через Узбекистан, Кыргызстан и Таджикистан. Но этот проект был в начале текущего года заморожен китайцами.

По некоторым данным, в прошлом году Туркменистан экспортировал в Китай 30 млрд. кубометров газа за 185 долларов за тысячу кубометров — то есть страна заработала около 5,5 миллиардов долларов.

Однако значительная часть выручки от продаж идет на погашение кредитов, взятых у китайцев же. Точная сумма задолженности Туркменистана Китаю неизвестна, в прессе появлялись только сообщения о выдаче кредитов на сумму около 8 млрд. долларов и о выдаче еще одного крупного кредита на неназванную сумму.

Информация об иностранных резервах Туркменистана не раскрывается, но, по данным CIA World Factbook, они упали с 22 миллиардов долларов в конце 2013 года до 10 млрд. долларов в конце 2016 года. Денег осталось, может быть, не так мало для страны со всего лишь 5 миллионным населением, но их явно недостаточно для того, чтобы самостоятельно финансировать такие мега-проекты как TAPI.

По слухам, в стране частным лицам практически невозможно купить доллары, а цены на импорт электроники и прочих товаров из «дальнего зарубежья» в 2016 году поднялись на 50%. (Правда, согласно официальной статистике дела идут не так плохо и ВВП продолжает расти более чем на 6% в год.)

В прошлом году президент Туркмении Бердымухамедов ездил по разным странам, бесплодно пытаясь заинтересовать кого-то этим проектом и привлечь денег на его осуществление. Он посетил с этой целью Германию, Саудовскую Аравию и даже Малайзию.

Руководитель Туркменистана предлагал участвовать в этом проекте даже прямому своему конкуренту Катару — во время визита в Ашхабад руководителя его Олимпийского комитета. Несомненно, что катарцы, у которых есть свои амбициозные планы захвата рынков Южной Азии с помощью СПГ, приняли это предложение как юмористическое.

Бердымухамедов обращался и в соседний Узбекистан с предложением о сотрудничестве. Узбеки согласились продавать свой газ и участвовать в проекте в качестве оператора, но денег, похоже, не дали, да и не могли дать по причине отсутствия. Пока Туркмения нашла источник финансирования только в международном Исламском банке развития — но только на сумму в 700 млн. долларов.

Тем не менее, несмотря на отсутствие средств на реализацию проекта, в декабре 2015 года было объявлено о начале строительство трубопровода на территории Туркменистана. Участок магистрали от месторождения до границы с Афганистаном составит 214 км.

Несмотря на то, что примерно раз в месяц вице-премьер по ТЭК Туркменистана М. Бабаев передает оптимистические сообщения о том, что строительство трубопровода идет по плану и проект будет уже введен в действие на всей его протяженности уже в 2019, никто пока результатов строительства не видел. Что там конкретно построено, и построено ли вообще, не известно.

Пакистанцы, кстати, тоже объявили о начале работ над проектом в марте 2017 года. Однако, как показывает опыт с газопроводом из Ирана, оптимистические сообщения из этой страны надо принимать с долей скептицизма. Восток — дело тонкое. В интервью, данном иранскому информационному агентству, министр нефти Пакистана несколько дней назад заявил, что завершение трубопровода ТАПИ будет отложено из-за нестабильности в Афганистане, и что этот проект никогда не заменит иранскую нефть для Пакистана.

Выступая в сенате несколько дней назад, тот же министр заявил, что TAPI Pipeline Company Limited, осуществляющая проект, наняла консультанта для проведения мероприятий в рамках стадии, предшествующей предпроектным изысканиям (pre-FEED), что будет включать в себя детальное изучение маршрута, влияния на окружающую среду и пр. Строительство начнется, по его словам, после окончания технической разработки проекта и обеспечения финансирования, и закончится уже к концу 2020 году.

Таким образом, исходя из слов министра нефти Пакистана, проект TAPI сейчас находится реально на нулевой стадии. Что же тогда уже строят туркмены? Вряд ли они такие авантюристы, что строят газопровод на свои последние деньги до его окончательного согласования и разработки всей документации.

Можно предположить, что все эти бравурные новости — лишь внешнеполитическая игра, например, средство оказать давление на Китай или Россию. А может быть, как это иногда бывает в тех авторитарных государствах, где долго правящий диктатор окончательно отрывается от реальности и начинает жить в своем мирке, национальный лидер Туркменистана и в самом деле верит, что строительство идет полным ходом и будет завершено в 2019 году? А из его подчиненных никто не осмеливается сказать ему правду?

В любом случае, похоже, что для трубопровода для доставки газа из Туркменистана в Южную Азию через Афганистан время еще не настало.

Руслан Халиуллин
25.09.17

Источник — neftianka.ru

Взгляд изнутри на мучительный поиск Трампом победоносной стратегии в Афганистане

Дэн де Льюс, Элиас Гролл, Дженна Маклафлин, Джана Уинтер, Пол Маклири | Foreign Policy

«В середине июля президент Дональд Трамп встретился с главой американской химической компании, изменившей его взгляды на военное присутствие США в Афганистане. Эксплуатация обильных природных богатств страны может привести к невероятному экономическому росту, было сказано Трампу», — пишет Foreign Policy.

«В своей беседе с Майклом Силвером, главой American Elements, компании, специализирующейся на высокотехнологичном производстве металлов и химических веществ, Трамп узнал о невероятном богатстве, скрытом под афганскими почвами, — незатронутых полезных ископаемых на сумму, возможно, превышающую 1 трлн долларов, а именно, меди, железа и редкоземельных металлов», — говорится в статье.

Совершенно не желая продолжать 16-летнюю войну, приведшую к гибели 2400 американцев и стоившую более 1 трлн долларов, президент проникся новостями о минеральных богатствах Афганистана. «Трамп хочет возместить убытки, — заявил источник, близкий к Белому дому. — Он пытается понять, как будет выглядеть деловое соглашение».

«Неопределенность президента, происходящая от глубоко скептического отношения к войне, вызвала разочарование в Министерстве обороны, смятение в Кабуле и внутреннюю борьбу в администрации. Она также создала возможности для продвижения новых идей аутсайдерами — в том числе Силвером и Эриком Принсом, основателем скандально известной частной компании по безопасности Blackwater (сейчас называющейся Academi) — о том, как изменить ход войны. Принс недавно обзавелся сторонниками в Белом доме, поддерживающими его предложение заменить американские войска наемниками, которые должны взять на себя руководство миссией», — отмечают авторы публикации.

«Учитывая то, что президент и его главные помощники должны провести встречу в Кэмп-Дэвиде в пятницу по этому вопросу, Трамп как главнокомандующий на данный момент стоит перед важным испытанием относительно того, как он справится с трудной войной в Афганистане — самой продолжительной в истории страны», — говорится в статье.

План, предложенный руководством Пентагона, заключается в отправке новых американских солдат на борьбу с «Талибаном»* и занятии более жесткой дипломатической позиции в отношении Пакистана за то, что он закрывает глаза на скрывающихся на его территории боевиков, сообщает издание.

Но Трамп медлит, не соглашаясь дать добро на предложение военных.

«Для Трампа Афганистан — худший вид делового соглашения, требующий долгосрочных обязательств без гарантии успеха. Тем временем появилась альтернатива», — пишет издание.

В мае Эрик Принс опубликовал статью в The Wall Street Journal, в которой призвал к подходу «в духе «Ост-Индской компании», с «вице-королем» и частными подрядчиками. Принс, чья идея привлекла внимание главного стратега Трампа Стива Бэннона и других официальных лиц, был приглашен в Белый дом, чтобы изложить свои идеи.

План Принса предусматривает размещение 5500 наемников для работы непосредственно с афганскими силами — предложение, которое, по его утверждению, будет более дешевым и эффективным, пишет издание.

Привлекательность для некоторых варианта Принса заключается в том, что он позволяет США быстро сократить присутствие американских сил и сосредоточиться на контртеррористических операциях, отмечают авторы.

Однако этот план противоречит нынешней военной доктрине. «Нельзя противостоять террористическим и повстанческим организациям, таким как «Аль-Каида»*, «Исламское государство»* и «Хаккани»* с помощью только контртеррористических сил и операций», — утверждает бывший командующий войсками США.

Первый вариант, представленный советником президента по национальной безопасности Г.Р. Макмастером в мае, включает в себя увеличение численности войск и не ограниченные временем обязательства. Он получил наибольшую поддержку в администрации и Конгрессе, но президент до сих пор не одобрил его. Второй вариант — это версия предложения Принса, которая включает в себя сокращение войск США, а третий — полное выведение войск США, хотя никто в Белом доме не настаивает на этом, говорится в статье.

По словам высокопоставленного чиновника администрации, Трамп в значительной степени заинтересован, по крайней мере, в какой-то версии второго варианта.

Однако другой чиновник администрации заявил, что переработанная версия первого варианта, предлагающая увеличение численности войск до 15 тыс. человек, является стратегией, которая будет представлена на встрече в пятницу в Кэмп-Дэвиде.

Какое бы военное предложение не одержало верх, идея добычи полезных ископаемых остается главным приоритетом для Трампа. Министр торговли Уилбур Росс в настоящее время проводит общую оценку возможностей их добычи в Афганистане, в то время как госсекретарь Тиллерсон, бывший глава ExxonMobil, изучает то, будет ли страна достаточно стабильной для долгосрочных американских инвестиций, отмечает издание.

Силвер утверждает, что минеральные богатства Афганистана могут обеспечить импульс, аналогичный тому, что пережил Китай в 1990-х годах. «Когда Китай открылся миру в начале 90-х годов в соответствии с политикой глобального участия Дэн [Сяопина], продажа полезных ископаемых легла в основу роста их ВВП», — заявил Силвер.

Но Афганистану не хватает инфраструктурных элементов: дорог, поездов и мостов, необходимых для извлечения полезных ископаемых, не говоря уже о гарантиях безопасности для частных компаний, говорится в статье.

*»Исламское государство» (ИГИЛ), «Аль-Каида», «Хаккани», «Талибан» — террористические группировки, запрещенные в РФ.

Источник: Foreign Policy

Источник — inopressa.ru

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Китай поможет министерству обороны Афганистана в создании специального горного подразделения в Бадахшане, сообщили во вторник афганские СМИ.

Начальник пресс-центра министерства обороны Афганистана Давлат Вазири сообщил накануне на пресс-конференции в Кабуле, финансирование воинской части, призванной обеспечить безопасность горной провинции на границе с Таджикистаном, будет осуществляться за счет средств выделяемых Китаем.

«Китай принял решение об оказании помощи в создании специального подразделения афганской армии в Бадахшане. Китайская сторона обещала помощь не только в строительстве необходимых объектов инфраструктуры, но и в оснащении воинской части вооружением и необходимым оборудованием», — сообщил Вазири.

Ранее китайское военное командование заявляло, что окажет Афганистану военную помощь на сумму $73 млн. Кроме того, Китай обещал оснастить специальным оборудованием четыре КПП на въезде в город Кабул.

Башар Ахмад Гардези

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Плохая игра. Как Афганистан идет к катастрофе

Афганистан рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон

Ситуация в Афганистане в последние недели стремительно деградирует. Центральная власть в Кабуле последовательно утрачивает контроль в провинциях страны, отдавая ее в руки боевиков ИГИЛ (запрещено в РФ) и «Талибана». Особенно заметна эта тенденция на севере Афганистана, граничащем с государствами Средней Азии. Ограниченное военное присутствие США и НАТО не способно обеспечить должный уровень безопасности даже в местах дислокации их контингентов. Обучение и подготовка Афганской национальной армии (АНА) и полиции, которыми занимаются американцы и европейцы, так и не подняли профессиональный уровень правительственных вооруженных сил, что вместе с разъедающей их коррупцией трагически подрывает безопасность в стране. Проблемы усугубляются так и не разрешенными противоречиями внутри самого правящего режима во главе с президентом Ашрафом Гани и премьер-министром Абдуллой Абдуллой.

Троянский конь на базе

Ощущение нарастающей военно-политической катастрофы в Афганистане выглядит особенно гнетущим на фоне беспрецедентно гибельной для афганской армии атаки, совершенной талибами на один из ее гарнизонов 21 апреля: по последним данным, ее жертвами стали не менее 250 военных. После этого в отставку подали высшие военные чины страны, министр обороны Хабиби и начальник Генерального штаба Шахин. В Кабул с необъявленным визитом вынужден был прибыть министр обороны США Джеймс Мэттис. Наиболее заметным публичным выражением его пребывания в Афганистане стали очередные обвинения в адрес России в поддержке талибов и даже в поставке им оружия. Эти обвинения Москва категорически отвергает, обнаруживая в них «поле для геополитических игр».

Как бы то ни было, но Афганистан действительно рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон.

Атака талибов на гарнизон 209-го корпуса Афганской национальной армии, расположенный на западной окраине северной столицы Мазари-Шарифа, была произведена по всем канонам профессиональной диверсионной операции, или, если хотите, партизанской войны. Десять солдат в форме АНА на двух машинах остановились у блокпоста на въезде в гарнизон, показали дежурным на вахте окровавленных раненых, которых надо срочно доставить в госпиталь. Затем, когда машины без досмотра въехали внутрь, там раздались два взрыва и начался планомерный расстрел военных, подавляющая часть которых были безоружные. Они только что закончили пятничную молитву в гарнизонной мечети, к тому же среди них было много необученных солдат, только недавно призванных на службу.

Столь массового истребления своих рядов афганская правительственная армия не знала почти 16 лет, с тех пор как из Кабула при содействии американцев было изгнано правительство «Талибан» и к власти уже в конце 2001 года пришла национальная администрация во главе с Хамидом Карзаем.

Поначалу официальный Кабул старался приуменьшить масштабы кровавой бойни в Мазари-Шарифе, но скрыть полностью ее подробности не удалось.

Стало известно, что за два дня до нападения прибывший из Кабула замминистра обороны Афганистана в ходе инспекционной проверки 209-го корпуса обнаружил в арсенале пропажу сорока процентов оружия и боеприпасов. Мало кто сомневается, что его просто продали боевикам то ли «Талибана», то ли ИГИЛ.

В ряде публикаций в афганской прессе приводятся утверждения, что случившееся стало результатом предательства в рядах военных. Более того, в социальных сетях страны распространилось видео, в котором некий афганский офицер возлагает ответственность за трагедию на президента Ашрафа Гани и губернатора провинции Балх (Мазари-Шариф является ее центром), влиятельного лидера таджикского меньшинства страны Мохаммада Атта, который якобы организовал это нападение. Согласно конспирологической версии, атаковавшие были переодетыми боевиками ИГИЛ и изменившими присяге военными.

Впрочем, подобная картина трагедии противоречит сообщениям, согласно которым «Талибан» взял на себя ответственность за атаку, заявив, что это месть за недавнее убийство назначенных талибами теневых губернаторов провинций Кундуз и Баглан.

Как заметил 26 апреля в своем выступлении на афганской панели VI Конференции по международной безопасности в Москве один из самых авторитетных мировых экспертов по Афганистану Таалатбек Масадыков (бывший политический директор спецмиссии ООН в Афганистане), «никто в этой стране точно не может сказать, кто атаковал гарнизон АНА в Мазари-Шарифе, – талибы, игиловцы или сами афганские военные».

ИГИЛ у ворот

Что касается Кундуза, то ситуация в этой пограничной с Таджикистаном провинции уж точно не контролируется центральным правительством. Во всяком случае, нет оснований считать, что местные силы правопорядка подчиняются Кабулу, а не боевикам ИГИЛ, которые чувствуют себя хозяевами этих мест. По сообщениям информированных источников в Афганистане, две недели назад, 13 апреля, в дневное время шесть полицейских пикапов доставили в провинциальный центр – он тоже называется Кундуз – около сорока одетых во все черное игиловских боевиков с оружием в руках, выгрузив их около городской мечети.

Реальное соотношение между влиянием ИГИЛ и правительственных структур на местах хорошо иллюстрируется ставшим публично известным призывом, с которым в отчаянии обратился к официальному Кабулу губернатор осажденной игиловцами провинции Сарипуль Захир Вахдат: «Если вы решили уже сдать провинцию на милость ИГИЛ, то вывезите отсюда моих людей!»

По сведениям из заслуживающих доверия афганских источников, количество боевиков ИГИЛ в северных провинциях страны выглядит весьма внушительным: в Кундузе и Тахоре по три тысячи; в Фарьябе и Сарипуле – от двух до трех тысяч; в Джаузджане, Самангане и Балхе по тысяче боевиков. Костяк этих сил составляют выходцы из стран Центральной Азии, российских районов Северного Кавказа, уйгуры из китайского Синцзяня.

При этом ситуация выглядит так, что правительство Афганистана странным образом видит своим главным противником «Талибан», а не ИГИЛ. Возможно, потому, что ИГИЛ не рассматривается Кабулом в качестве своего политического противника, который соперничает с ним за власть в стране; идеологически игиловцы берут выше – речь уже давно идет о создании ими провинции Хорасан, объединяющей все регионы Центральной Азии, включая китайский СУАР. Именно эта цель стимулирует вставать под черные знамена ИГИЛ этнических узбеков, туркмен, таджиков, казахов и уйгуров, значительная часть которых постепенно инфильтруется на север Афганистана из Сирии или доставляется туда из лагерей, находящихся в так называемой зоне племен на границе Пакистана и Афганистана.

Амбиции же талибов ограничены Афганистаном, и они, в отличие от игиловцев, как раз стремятся вернуть себе власть в Кабуле или во всяком случае претендуют на ее дележ с другими афганскими группировками. При этом никаких планов внешней экспансии за пределы Афганистана они не вынашивают, и за двадцать с лишним лет после их возникновения на афганской сцене никто и никогда не в состоянии был их обвинить в таких замыслах.

«Талибан» свой и чужой

Однако отнюдь не «внешнее миролюбие» сделало «Талибан» – силу крайне жестокую и безжалостную, которую современная цивилизация, хоть западная, хоть восточная, вряд ли когда-нибудь сможет приблизить к себе, – потенциальным партнером Москвы по диалогу. Российская дипломатия, которую на афганском направлении уже многие годы курирует спецпредставитель президента России Замир Кабулов, только пару лет назад вынуждена была признать, что без талибов афганского примирения не достичь, с ними придется договариваться. Так, как это случилось в те же 1990-е, когда гражданскую войну в Таджикистане удалось остановить, только когда Москва и Тегеран заставили таджикского президента Эмомали Рахмонова (Рахмоном он велел себя называть позже) вступить в переговоры с вооруженной таджикской оппозицией. В конце июня исполнится 20 лет со дня подписания в Москве мирного соглашения между правительством Таджикистана и оппозицией.

Что же касается поворота Москвы к «Талибану», с которым, по словам господина Кабулова, существуют «каналы» общения, то не исключаю, что сделано это было в том числе и в пику считающемуся проамериканским режиму в Кабуле во главе с президентом Ашрафом Гани. Неудивительно, что там если не в штыки, то уж точно без какого-либо энтузиазма восприняли после этого миротворческую активность Москвы – не слишком пока удачную попытку провести многосторонние консультации по афганскому урегулированию, состоявшиеся 14 апреля. Представительство официального Кабула было понижено до уровня малозначимого правительственного чиновника, и единственным видимым результатом стало согласие продолжать консультации с призывом провести их следующий раунд в афганской столице.

Новая администрация США в Белом доме проигнорировала приглашение Москвы участвовать в этих консультациях, сославшись на отсутствие предварительного согласования целей российской инициативы. Асимметричным ответом накануне встречи в Москве, 13 апреля, стал впервые произведенный в боевых условиях американской авиацией удар самой большой в истории неядерной бомбой GBU-43 весом 9,5 тонны, как заявлено в Вашингтоне, по позициям ИГИЛ в восточной провинции Нангархар. Там, в уезде Ачин у границы с Пакистаном, в складках горы Мамынд находятся пещеры и штольни, оставшиеся после разработок мрамора, служившие убежищем и арсеналом игиловцев, которые к моменту бомбардировки уже их покинули.

Демонстрация американской военной мощи, конечно же, не имела практически никакого оперативного значения. «Мать всех бомб», как ее пафосно назвали сами американцы, взорвалась у подножия горы, закупорив штольни и уничтожив, по сведениям международных структур в Афганистане, около пятидесяти жителей находившейся рядом деревни Алихель, население которой составляли в основном семьи игиловцев. Местные жители оттуда уже давно ушли. По данным же американских военных, было уничтожено более девяноста боевиков ИГИЛ.

Президент Трамп был счастлив: «Очень, очень горд нашими людьми. Очередная, еще одна успешно выполненная работа. Мы очень, очень гордимся нашими военными».

В место падения супербомбы до сих пор не допускаются журналисты, афганские власти и местные жители, только американский спецназ.

А спустя пару дней неподалеку от этого места, как утверждают местные жители, в расположение тренировочного лагеря ИГИЛ было сброшено оружие. С чьих вертолетов это было сделано, можно только догадываться, если знать, что чужие там не летают. Впрочем, о принадлежности этих вертолетов западным военным структурам, дислоцированным в Афганистане, уже открыто говорят сейчас и в афганском парламенте.

Бывший высокопоставленный ооновский чиновник Таалатбек Масадыков, обращаясь к участникам московской конференции из Пакистана и некоторых западных стран, был достаточно откровенным, вспоминая 1980-е годы, времена советской военной интервенции в Афганистан: «Тогда нынешние партнеры по НАТО готовили в пакистанских лагерях моджахедов для борьбы с Советским Союзом, но уже много лет, как шурави (советские) ушли, а бизнес остался». Господин Масадыков говорил о регулярной еженедельной доставке боевиков из тех же лагерей, но уже сегодня, в северные провинции Афганистана, о свободном их перемещении по территории этих провинций, о женских тренировочных лагерях в провинциях Фарьяб и Сарипуль.

Официальный Кабул, как и ожидалось, приветствовал американскую бомбардировку, однако значительная часть влиятельных афганских элит, в том числе поддерживающих главу исполнительной власти Абдуллу Абдуллу, ее резко осудила.

Плохая игра

Белый дом признал, что целью удара был психологический эффект, способный предельно жестко продемонстрировать: новая американская администрация будет вести себя по отношению к «плохим парням» в мире решительно и без лишних сантиментов, как это и было обещано во время предвыборной кампании Дональда Трампа в США. Первой такой акцией устрашения стал удар, нанесенный неделей ранее, 7 апреля, американскими «томагавками» по сирийскому аэродрому Шайрат, с которого, как утверждают в Вашингтоне, взлетели самолеты Асада, чтобы произвести бомбардировку по оппозиции в Идлибе химическим оружием.

Однако то, что, казалось бы, выглядит уместным в Сирии или по отношению к северокорейскому диктатору, совсем плохо работает в Афганистане. У моджахедов там уже почти сорокалетний опыт сопротивления иноземным армиям либо их ставленникам в стране. Талибы еще раз продемонстрировали это в день неожиданного прилета в Афганистан шефа Пентагона Джеймса Мэттиса, дерзко атаковав американскую военную базу в провинции Хост. Результаты инспекции генерала Мэттиса, гордящегося своим прозвищем Бешеный пес, широкой публике неизвестны. Но одно важное заявление он сделать успел: «Политика Москвы на афганском направлении вынуждает американскую сторону к конфронтации». Этим словам предшествовало заявление командующего Вооруженными силами США и НАТО в Афганистане Джона Николсона, в очередной раз обвинившего Россию в поставках оружия талибам. Анонимный американский военный источник сослался на данные, согласно которым Москва поставляет талибам пулеметы.

Каких-либо официальных подтверждений этим заявлениям либо документальных свидетельств из Вашингтона не поступало. Разумеется, в Москве эти обвинения гневно отвергают, – «лживыми и безосновательными» назвал их глава российского МИД Сергей Лавров, встречаясь с экс-президентом Афганистана Хамидом Карзаем, прибывшим в Москву для участия в конференции по безопасности.

«Афганский вопрос используется внешними силами как предлог для геополитических игр», – переходит в атаку господин Лавров. А ведь не без этого, если попытаться взглянуть со стороны. Штаты навязывают Москве в союзники «Талибан», проводя между ним и патронируемым самими американцами официальным Кабулом двойную сплошную линию, а сами при этом странным образом ведут двойную игру с ИГИЛ в Афганистане.

Зачем нужен Трампу новый плацдарм противостояния с Кремлем в Афганистане? Хорошо ли он знает историю «этих мест», чтобы доверять генералам начинать новые рискованные игры моджахедов в Центральной Азии? Джинн уже не раз выпускался из бутылки и ни разу окончательно ими не был загнан назад. Это и правда кажется плохой игрой. Спецпредставитель Путина по Афганистану господин Кабулов не теряет оптимизма, утверждая, что США все еще не определились с позицией по афганскому вопросу. Имеет ли он в виду Трампа или генералов, дипломат не уточнил.

27.04.2017

Аркадий Дубнов

Источник — carnegie.ru