Эрдоган в Сочи: дружественная встреча сложных партнеров

В среду российский президент Владимир Путин принял своего турецкого коллегу Реджепа Тайипа Эрдогана в своей летней резиденции в Сочи. В ходе встречи оба лидера говорили о двусторонних отношениях, а также о сирийском кризисе. Но Турция — «противоречивый партнер для России», пишет австрийская газета Der Standard.

После того, как почти год назад Эрдоган извинился перед Путиным за уничтожение российского бомбардировщика в приграничной зоне между Сирией и Турцией, контакты на самом высшем уровне между обеими странами стали намного интенсивнее. К примеру, Путин был одним из первых, кто поздравил турецкого президента с результатами референдума, а Эрдоган приезжает в Россию уже второй раз за текущий год. К тому же Москве удалось сделать Анкару и Тегеран «покровителями» мирных переговоров между сирийским правительством и вооруженными повстанцами в Астане.

Тем не менее, расхождения позиций по поводу дальнейших действий в Сирии остаются довольно велики. Как только Анкара поддержала американский ракетный удар по сирийским ВВС после газовой атаки в Идлибе и в очередной раз потребовала свержения Асада, московские политики снова заявили, что Турция наносит России «удар в спину», ведь Россия — один из теснейших союзников Асада.

Также на повестке дня переговоров в Сочи стоял вопрос о снятии российских экономических санкций, введенных против Турции, так как в экономических отношениях двух стран тоже не все безоблачно. В частности, Россия со времен инцидента с самолетом до сих пор ограничивает импорт овощей и в особенности томатов из Турции.

Источник: Der Standard

4 мая 2017 г.

Корреспондент |

Источник — inopressa.ru

Новая Турция: кто примет константинопольского патриарха?

Патриарх Варфоломей — крайний или последний?

Западная католическая пресса продолжает обсуждать будущее Турции после проведенного в апреле этого года референдума, на котором со скромным преимуществом были одобрены поправки в Конституцию страны. Аналитики делают акцент на наделение нынешнего турецкого президента Реджепа Эрдогана гораздо большими полномочиями, чем ранее. Ставятся вопросы: а что это будет значить для христианского меньшинства в Турции на фоне проведения в последние годы Эрдоганом неоосманистской и неоисламистской политики? Ведь раньше хотя бы существовали противовесы в лице турок, придерживающихся европейской ориентации, более секулярных и светских…

Еще один нюанс связан с рядом предыдущих заявлений турецкого президента, в которых он ставил под сомнение Лозаннский мирный договор 1923 года, что оформил новые границы страны и юридически зафиксировал распад Османской империи. Среди прочего, договор — пусть не напрямую, косвенно — определял статус Константинопольского патриархата и патриархов. Напомним, что на момент окончания Первой мировой войны он был довольно влиятельным в православном мире. В его состав входили 40 расположенных на территории Османской империи епархий с общим числом верующих более 2 млн человек, в том числе 30 епархий в Малой Азии. Однако в 1918-1923 годах епископы допустили немало серьезных политических ошибок, которые больно ударили по Фанару. Одной из проблем стал раскол в их среде, часть владык ориентировалась на греческий национальный центр, например, патриарх Герман V, другие отстаивали вселенский статус патриархата. В 1918 году Герман V был вынужден даже подать в отставку под давлением паствы из-за его «чрезмерно компромиссной политики по отношению к турецким властям». Следующего патриарха избрали только в 1921 году, им стал бывший глава Элладской православной церкви архиепископ Мелетий IV Метаксакис, активный сторонник антитурецкого политического курса.

В итоге, замечает российский историк Михаил Шкаровский, после поражении Греции турки поставили вопрос об удалении Мелетия из страны. В октябре 1922 года патриарх в интервью итальянской газете Oriente Moderno допустил, что если патриархат не сможет свободно функционировать в Турции, его придется перевести на Афон. В том же месяце епископы дважды обсуждали возможность самоудаления за пределы Турции. 4 января 1923 года турецкая делегация официально потребовала от членов Лозаннской международной конференции перевести Константинопольской патриархат на Афон, ввиду ее враждебного отношения к турецкому правительству. Итальянцы были склонны согласиться, против выступили представители Великобритании, Франции и США, усмотрев в этом предложении влияние Святого престола. Компромиссное решение выдвинул Париж — оставить патриархию в Стамбуле, но лишить ее политической власти, которую она ранее имела. Предложение было принято, что, впрочем, не помешало Анкаре изгнать выбранного в декабре 1924 года патриарха Константина VI, который хоть и был турецким гражданином, но не проживал в Стамбуле, что по Лозаннскому договору требовалось от претендента на престол. После переговоров между турецким и греческим правительствами было достигнуто соглашение, и Константин VI сам известил Афины о своем отказе от патриаршества.

Проблема была в столкновении всей прежней истории бывшей Османской империи и модернистскими устремлениями основателей молодой Турецкой республики, взявших курс на построение современного светского государства. Каким в таком случае оказывался титул патриарха — константинопольским или вселенским? Во время Лозаннской конференции это не уточнялось, однако турецкие переговорщики воспринимали Константинопольский патриархат в категориях халифата. А тогда было бы странным сохранить за православными статус не только духовного центра, но и религиозно-политического, лишив того же мусульман. Оттого вся последующая политика Анкары была направлена на подавление «экуменического» влияния Фанара и сведения его к роли Церкви оставшегося греческого меньшинства. Однако это не всегда устраивало новых союзников Турецкой республики.

После Второй мировой войны в турецкую религиозную политику начинают активно вмешиваться американцы. В 1949 году под их давлением константинопольским патриархом избирают Афинагора, архиепископа Американского, который не являлся турецким гражданином. В дело вмешалась политика. Напомним, что в 1943 году церковный вопрос в своих интересах начинает разыгрывать Сталин. Во время встречи в Кремле с епископами Русской православной церкви он дает согласие на избрание патриарха, в последующие годы снова открываются храмы, а главным внешнеполитическим событием становится проведение в Москве в 1948 году Совещания глав и представителей Православных церквей, которое должно было решить вопрос повышения статуса РПЦ, но против чего выступил Фанар и ряд других патриархатов. Этот фактор создал проблемы для Анкары, которая после резкого ухудшения в середине 1950-х годов отношений с Грецией снова обрушилась на Константинопольский патриархат.

В середине и конце 1960-х годов турецкое правительство пригрозило выдворить патриарха Афинагора из страны. Против выступил Вашингтон. Как указывал турецкий писатель Тозун Бачели, «были опасения, что если патриархат, как центр православного христианства, будет удален из Стамбула, то Советский Союз мог бы выдвинуть Русскую православную церковь на роль лидера православного мира». Доводы американцев Анкара была вынуждена принять, но с ними не смирилась. «Правительство Турции наложило вето на кандидатуру архиепископа Северной и Южной Америки Иакова (Кукузиса) в качестве возможного преемника патриарха Афинагора. Пресс-секретарь МИД заявил, что архиепископ не приемлем из-за его американского гражданства», — сообщала 9 июля 1972 года The New York Times. Годом ранее власти закрыли богословскую школу на острове Халки, в нерабочем статусе она пребывает до сих пор. Анкара не хотела повышения влиятельности Фанара, поскольку в этом случае для нее возникал риск появления «независимой духовной власти», имеющей право на международное представительство, своего рода «религиозное государство» внутри Турецкого государства.

Сложившийся статус-кво просуществовал долго. Но сегодня он подвергается ревизии, причем с разных сторон. Так, в 2013 году в ходе второй Международной конференции по свободе вероисповедания в Берлине представители американского ордена Святого Андрея — архонтов Константинопольского патриархата обвинили Анкару в нарушении собственной Конституции и Лозаннского договора, выдвинув претензии во вмешательстве в выборы патриарха, непризнании его «вселенского» статуса, отказе в регистрации патриархии как юридического лица, закрытии богословской школы на острове Халки и конфискациях церковного имущества. Раньше, когда Турция выступала в качестве верного союзника США и стремилась к членству в Евросоюзе, эти возражения имели смысл. Однако сегодня курс, который прокладывает Эрдоган, направлен в иную сторону. Турецкий президент все чаще и чаще в своих публичных заявлениях апеллирует к «священной войне», необходимости сражаться с «европейскими крестоносцами». Складывается впечатление, что его вдохновляет образ султана Саладина, который отразил наступление крестоносцев Запада на Ближний Восток. И с Вашингтоном у Эрдогана начались серьезные проблемы.

Все это заставляет вспомнить 1919 год, когда Мустафа Кемаль, как замечает Спиридон Сфетас, исследователь Университета Аристотеля из Салоник, отражая нападение Антанты на Анатолию, «вел войну за независимость не во имя турецкой нации, а под лозунгами спасения халифата от неверных, и, независимо от того, какие реформы предвидел Ататюрк в будущем, только ислам мог мобилизовать народные массы против крестоносцев». А значит, нельзя исключать того, что в перспективе религиозный фактор снова заставит Анкару задуматься о том, что ей делать с константинопольскими патриархами. Вряд ли турецкие власти решатся на изгнание ныне правящего главы Константинопольского патриарха Варфоломея. Но владыка далеко не молод. Где и как пройдет избрание его преемника, будет ли это квартал Фанар в Стамбуле или иное место, уже за пределами Турции? Загадки, загадки…

Станислав Стремидловский
3 мая 17

Источник — regnum.ru

Идентичность в контексте истории и интеграции Центральной Азии

Идентичность и написание истории в интеграции Центральной Азии

Несмотря на то, что историческое и культурное единство региона Центральная Азия не вызывает никаких сомнений для наблюдателей извне, для самих жителей существование единого региона не так очевидно. 25 лет независимости показали, что как бы ни были важны общая история и культурное наследие, определяющую роль играет осознание общего культурного наследия. В процессе национального размежевания в Центральной Азии были разграничены не только национальные территории, границы были проведены и по общему культурному наследию и общей истории, образовывая психологические границы между народами Центральной Азии. В процессе становления современных национальных идентичностей имело место обособление, а временами и противопоставление национальных историй и культур народов Центральной Азии. Как результат этого культурного «размежевания», до сегодняшних дней на ментальной карте народов Центральной Азии само существование общего региона — еще не факт. В данной статье я поднимаю вопросы о роли политики идентичности и памяти в европейской интеграции, а также возможность применения европейского опыта в Центральной Азии на данном этапе при отсутствии политической воли к объединению.

Превращение Европы, существующей до этого в воображении интеллигенции как единое культурное пространство, в интеграционный проект считается прорывом

Идентичность и память в европейской интеграции

В условиях противостояния между США и СССР экономическая интеграция и союзнические отношения с США явились европейским послевоенным выбором во имя развития и обеспечения безопасности. Вместе с этим формирование объединяющего понятия европейской культуры и, соответственно, формирование Европы как единого региона с едиными проблемами началось задолго до послевоенной интеграции. В процессе интеграции популяризация общеевропейского единства, в целом, и единая оценка исторических событий первой половины 20-го века, в частности, способствовали укреплению интеграции. Если до начала европейской интеграции идеи о единой Европе были выработаны в основном интеллигенцией, то в ходе интеграции идеи о единой Европе исходили уже от политической элиты.

В научной литературе в основном обсуждается два типа европейской идентичности. Если в первом случае существование, слабость или же формирование общеевропейской идентичности обсуждается в контексте европейской интеграции, то во втором имеется в виду европейская идентичность, относящаяся к формировавшимся столетиями европейскому пространству, европейской культуре или даже европейской цивилизации. В обоих случаях в формировании европейской идентичности признается двигающая роль элит, в первом случае политической, а во втором интеллектуальной.

Несмотря на то, что существование европейцев, европейской культуры и европейского пространства представляется нами как историческая, культурная и социологическая реальность, на самом деле данное восприятие среди самих европейцев и во всем мире было популяризовано со временем. По мнению Дж.Покока, хотя Европа как географический регион появилась еще в античные времена, в 18 веке мыслители Просвещения развили понятие Европы как секулярной цивилизации[1]. Формирование исторической концепции Европы в статусе наследницы Древней Греции и Рима способствовало формированию европейского общего культурного пространства. В зависимости от используемого подхода этот процесс может быть описан как конструирование или как осознание культурных корней, которые отличают Европу от других частей света. В любом случае, стоит отметить наличие общей интеллектуальной дискуссии в осознании или создание единого культурного пространства Европы и европейцев, что послужило не только обмену мнениями, но и обсуждению идей.

Европейская идентичность, наполняющая новым смыслом национальные идентичности, включает в себя определенный общий взгляд на прошлое Европы. Согласно европейской историографии, корни классических либеральных ценностей, которые объединяют сегодня Европу, можно проследить еще в античном мире Древней Греции и Рима. Таким образом, европейские страны, несмотря на наличие различных национальных историй, объединены европейскими ценностями, которые связаны с культурным наследием античного мира, а также Ренессанса, Реформации и Просвещения. Данная концепция истории Европы, появившаяся задолго до европейской интеграции, с одной стороны утверждала о существовании общего культурного наследия, но с другой стороны утверждала чувство культурного превосходства по сравнению с не-европейскими странами. На протяжении столетий существование европейской идентичности было определено существованием различных «других»: Турции, России и т.д[2]. Общая историческая память доинтеграционного периода, опирающаяся на создание «других», содействовала созданию «европейского национализма», который и сейчас время от времени проявляется при появлении реальных или мнимых внешних угроз.

Превращение Европы, существующей до этого в воображении интеллигенции как единое культурное пространство, в интеграционный проект считается прорывом. Если с начала европейской интеграции исследования были в основном сконцентрированы на работе европейских институтов, то, начиная с 90-х годов, в работах все больше внимания стало уделяться месту идентичности в интеграции. В работах последних 15-20 лет в отличие от предыдущих исследований появились исследования, утверждающие о многоуровневом характере европейской идентичности. Исследования показывают, что европейская идентичность не замещает, а дополняет и придает новый смысл традиционной национальной идентичности[3]. К тому же, как подметили авторы Чеккель и Катзенштейн, лакмусовой бумагой европейского патриотизма является сегодня не готовность умереть за Европу, а нежелание убивать европейцев[4].

После Второй Мировой Войны в общеевропейской идентичности появляется новый пласт памяти, связанный с определенной оценкой войны. Риссе и Энгельманн-Мартин отмечают ключевую роль новой европеизации немецкого сознания, когда руководство ФРГ выбрало европейскую интеграцию как политический проект и трансформацию немецкой идентичности посредством включения в нее европеизации. По мнению авторов, в ходе процесса создания новой европейской немецкой идентичности коммунизм и прошлое самой Германии сыграли роль «другого»[5]. Анализируя общеевропейскую идентичность, авторы утверждают, что каждая национальная идентичность имеет свой путь европеизации. По их мнению, в случае Германии центральную роль в конструировании новой европейской немецкой идентичности политической элитой ФРГ сыграло конструирование определенной исторической памяти. Подобно этому примеру, с целью легитимации европеизации Греции, Испании и Португалии были использованы исторические связи этих стран со странами западной Европы, а также модернизация посредством европейской интеграции была противопоставлена фашистскому и авторитарному прошлому[6].

В контексте укрепления европейской безопасности и европейской интеграции долгое время обсуждалась целесообразность создания общей книги европейской истории. В 2009 году при финансировании ЕС усилиями различных научных организаций и НПО был создана альтернативная «книга» по европейской истории, в виде мультимедийной онлайн-платформы http://historiana.eu. Цель хисторианы — не диктовка определенного взгляда на европейскую историю, а способствование всесторонней дискуссии о прошлом и предоставление материалов, позволяющих взглянуть на историю с различных позиций[7]. В целом, такой подход превалирует и в других проектах, направленных на гармонизацию историй. Среди организаций, активно участвующих в данном процессе, выделяется Институт международных исследований учебников Георга Эккерта, признанный мировым центром сравнительного анализа учебников и экспертной площадкой по их гармонизации[8]. Среди самых значимых работ находится проект по написанию совместного учебника истории для Германии и Польши, спонсируемый министерством иностранных дел Германии[9].

Для центральноазиатской (туркестанской) интеллигенции начала 20-го века историческое и культурное единство региона было очевидно

Осознание

Центральная Азия на протяжении веков связана этническими, культурными, экономическими связями, и время от времени была объединена и политически. Для центральноазиатской (туркестанской) интеллигенции начала 20-го века историческое и культурное единство региона было очевидно. Однако в период размежевания и после него, большая часть усилий интеллигенции была канализирована на нациестроительство в рамках советского государства, которое проходило посредством разделения в принципе неделимого исторического и культурного наследия. Парадоксально, причина того, что нациестроительство происходило путем акцентирования, а временами искусственного нахождения различий, кроется как раз в исторической, этнической и культурной близости народов Центральной Азии.

Несмотря на то, что историографии постсоветских стран Центральной Азии начали пересматриваться еще в период перестройки и претерпели важные изменения с обретением независимости, в целом сохраняется примордиальный подход к истории Центральной Азии, при котором современные национальные идентичности проецируются в прошлое. По словам Марлен Ларуэль, образование независимых государств в Центральной Азии только усилило советскую концепцию этногенеза[10]. Одним из проблематичных моментов, связанных с использованием истории, является проецирование современных национальных идентичностей в прошлое и представление о той или иной части Центральной Азии как сугубо казахской, кыргызской, узбекской, таджикской, туркменской и так далее. Как видно из примера, описанного Стефаном Дюдуаньоном, исторические претензии могут быть использованы в ходе борьбы за власть, с целью легитимации политических акторов[11].

Ревностное отношение к автохтонности, древности, непрерывности пребывания на сегодняшней территории и тенденция проецировать современные национальные идентичности в прошлое не являются чем-то из ряда вон выходящим и даже могут быть оценены как нормальное явление для молодых государств. Напротив, поразительным является то, что в процессе суверенизации республик тогда еще «Средней Азии и Казахстана» были сделаны попытки не только скоординировать исторические исследования, но даже подойти к написанию общего труда по истории Центральной Азии. В 1990-м году состоялись два раунда совещания между руководителями республиканских институтов истории: первый в Алматы, второй в Ташкенте. По итогам второго совещания руководители республиканских институтов истории приняли рекомендацию «начать подготовительные работы по совместному созданию однотомника «История Средней Азии и Казахстана с древнейших времен до наших дней»[12]. Однако в ходе совещания было высказано и мнение против создания общего труда по истории Центральной Азии на данном этапе[13]. При этом примечательно, что если в предыдущие несколько лет региональные конференции и семинары, пытающиеся скоординировать исторические исследования в «Средней Азии и Казахстане», вместе с целями суверенизации отражали и общесоюзные традиционные (влияние на страны Азии) и перестроечные политические цели, то в совместных мероприятиях 1990-1991 годах отчетливо проявляются попытки поиска общих путей в Центральной Азии[14].

В целом, судя по материалам региональных конференций и семинаров, можно сказать, что, начиная с периода советской дезинтеграции, в среде исследователей-гуманитариев Центральной Азии появляется понимание необходимости координации, гармонизации и сотрудничества в исторических исследованиях, и даже несколько раз были предприняты попытки создания совместного учебника по истории Центральной Азии[15]. Одна из попыток была осуществлена в ходе реализации центральноазиатского проекта Института Георга Эккерта, спонсируемого МИД Германии[16]. В рамках проекта был создан веб-сайт совместной истории: http://www.amudarya.net. Хотя попытки выработки общих подходов к истории Центральной Азии пока не увенчались успехом, стоит отметить, что в силу исторического единства региона даже национальные исторические исследования, при условии профессиональности их исполнения, неизбежно пополняют знания об истории всего региона. Возможно, на данном этапе, не написание общего учебника истории, а создание веб-платформы или развитие уже существующих веб-платформ по примеру европейской Хисторианы, стимулирует интеллектуальную дискуссию об истории Центральной Азии и способствует обмену мнениями.

Для стойкой и последовательной интеграции существует необходимость осознания или конструирования региональной культурной общности

Заключение

Можно предположить, что осознание общего исторического и культурного (в широком смысле слова) наследия способствовало прочности европейского интеграционного проекта. Здесь следует отметить роль интеллигенции и в последующем роль политической элиты в продвижении идеи единой Европы, а также важность осознания общего культурного (в широком смысле слова) наследия. С другой стороны, опыт европейской интеграции может быть полезен не только как опыт успешной интеграции, но и как опыт нерешенных проблем. Европейский проект часто критикуется как элитарный, вследствие чего в работах по евро-интеграции часто выражаются сомнения по поводу прочности общеевропейской идентичности. По мнению многих наблюдателей, общеевропейская идентичность еще не пустила глубокие корни и существует реальная опасность отката к этнонационализму и шовинизму. С другой стороны, в условиях современных вызовов безопасности и вследствие своего исторического развития, общеевропейская идентичность также имеет потенциал этнонационализма. В целом, по мнению многих критиков, проблема состоит именно в недостаточной интернализации современной европейской идентичности вследствие элитарного характера европейской интеграции.

Опираясь на европейский опыт создания европейского культурного пространства и общеевропейской идентичности, следует отметить, что при отсутствии политической воли к построению общего региона и слабом присутствии понимания общего пространства, наличие активной интеллектуальной дискуссии порождает благоприятную среду для генерации идей, которые в дальнейшем могут оказать воздействие на политическую элиту и общественное мнение. Второе — для стойкой и последовательной интеграции существует необходимость осознания (с конструктивистской точки зрения — конструирование) региональной культурной общности. Третье — в процессе осознания (конструирования) культурного единства концепция истории региона и политика памяти играют важную роль. Стимулирование совместного изучения, обсуждения и обмена мнениями является действенным методом гармонизации историй. В данном случае важно не только межгосударственное сотрудничество, но и неформальное сотрудничество и обмен мнениями, стимулируемое посредством гражданских инициатив.

Ссылки:

[1] J.C.A. Pocock, «Some Europes in Their History», in Antony Pagden (Ed.), The Idea of Europe: From Antiquity to the European Union, Cambridge: Cambridge University Press, 2002, p.62.

[2] Iver B. Neumann, Uses of the Other: «The East» in European Identity Formation, Minneapolis: University of Minnesota Press, 1999.

[3] Jeffrey T. Checkel and Peter J. Katzenstein, «The Politicization of European Identities», in Jeffrey T. Checkel and Peter J. Katzenstein (Eds.), European Identity, Cambridge: Cambridge University Press, 2009, p.9-10.

[4] Ibid, p.12.

[5] Thomas Risse and Daniela Engelmann-Martin, «Identity Politics and European Integration: The Case of Germany», in Anthony Pagden (Ed.), The Idea of Europe, Cambridge: Cambridge University Press, 2002, p.300

[6] Peter Verovsek, «Expanding Europe Through Memory: The Shifting Content of Ever-Salient Past», Millenium: Journal of International Studies, 45:2, 2015, s.540.

[7] «Historiana», http://www.gei.de/en/departments/europe-narratives-images-spaces/europe-through-the-prism-of-its-regions/historiana.html, (12.04.2017)

[8] Jason Nicholls, «Methods in School Textbook Research», International Journal of Historical Learning, Teaching and Research, 3:2, 2003, p.12.

[9] «German-Polish History Textbook», George Eckert Institute for International Textbook Research, http://www.gei.de/en/departments/europe-narratives-images-spaces/europe-and-the-national-factor/german-polish-history-textbook.html, (12.04.2017)

[10] Marléne Laruelle, «The Concept of Ethnogenesis in Central Asia: Political Context and Institutional Mediators (1940-50)», Kritika: Explorations in Russian and Eurasian Histories, 9:1, 2008, pp. 185-187.

[11] Stéphane A. Dudoignon, «Orta Asya’da Siyasi Değişimler ve Tarihyazımı: Tacikistan ve Özbekistan, 1987-1993», Semih Vaner (Ed.), Unutkan Tarih: Sovyet Sonrası Türkdilli Alan, İstanbul: Metis Yayınları, 1997, p. 121. (перевод статьи Stéphane Dudoignon, «Changements Politiques et Historiographie en Asie Centrale (Tadjikistan et Uzbekistan, 1987-1993», Cahiers d’études sur la Méditerranée orientale et le monde turco-iranien, 16, 1993),

[12] Л.М.Транис, «Совещание Руководителей Институтов Истории Среднеазиатских Республик и Казахстана», Общественные Науки в Узбекистане, 10, 1990, с.61.

[13] Ibid, с.60.

[14] По материалам журнала Общественные Науки в Узбекистане, 1987-1991 годов.

[15] «Ученые трех стран составляют совместный учебник по истории Центральной Азии», 01.12.2016, http://www.fergananews.com/news.php?id=4305, (7.04.2017); Fergana.ru, «Ученые Центральной Азии договорились написать общую историю региона», 26.05.2009, http://www.fergananews.com/news.php?id=12038, (7.04.2017); Fergana.ru, «Идея написания общей истории Центральной Азии: Взгляд из Казахстана», 10.06.2009, http://www.fergananews.com/article.php?id=6199, (7.04.2017).

[16] «Cooperation with Central Asia in the Field of Textbooks», Georg Eckert Institute, http://www.gei.de/en/departments/europe-narratives-images-spaces/trans-europe-external-borders/cooperation-with-central-asia-in-the-field-of-textbooks.html, (14.04.2017).

Анар Сомунджуоглу
1.05. 2017

Источник — caa-network.org

Противостояние США и РФ: афганский конфликт по сирийскому сценарию?

Вашингтон подозревает Москву в поддержке талибов. Россия подозревает США в поддержке ИГ. Ждет ли Центральную Азию «сирийский» сценарий афганского конфликта?

Конец апреля на севере Афганистана отмечен серьезным обострением обстановки. 28 апреля «Талибан» объявил о начале весеннего наступления. 25 апреля в Джаузджане вспыхнули масштабные бои между «Талибаном» и группировкой «Исламского государства» (ИГ), обосновавшейся в северных провинциях страны. По информации афганских СМИ, помимо Джаузджана, всю минувшую неделю шли ожесточенные боестолкновения между группировками талибов и ИГ в провинциях Кундуз, Тахар и Балх.

Атака казарм афганской армии: талибы или ИГ?

А 21 апреля в столице Балха Мазари-Шарифе было совершено масштабное нападение на казармы афганской армии, в ходе которого, по официальным данным, были уничтожены 150 военнослужащих. Местные СМИ утверждают, что на самом деле речь идет о более чем 250 убитых солдатах. Ответственность за эту атаку взяли на себя талибы, затем ИГ стала утверждать, что акция на ее счету.

На этом фоне в Афганистане обозначилось обострение противоречий между США и Россией. Сразу после атаки в Мазари-Шарифе в Кабул прилетел новый министр обороны США Джеймс Мэттис. Там он сделал заявление, получившее широкую огласку за пределами Афганистана.

Глава Пентагона обозначил готовность США вступить в противостояние с Москвой на афганском направлении, реагируя на сообщения о возможных поставках оружия из России «Талибану». Эта информация была распространена группой афганских политиков и косвенно поддержана командующим силами США и НАТО в Афганистане Джоном Николсоном. В российских СМИ, передавших сообщение о заявлении Мэттиса, в качестве перевода слов чиновника фигурирует не «противостояние», а «конфронтация» с Москвой.

Конфронтация США и России на афганском направлении

Москва при этом развивает активность на афганском направлении. С одной стороны, там продолжают заявлять о необходимости привлечения талибов к афганскому мирному процессу. С другой — создают собственную политическую площадку для международного обсуждения афганского урегулирования.

С этой целью на шестой Московской конференции по безопасности, прошедшей в Москве 26 и 27 апреля, «афганская тема» была доминирующей. Ранее 14 апреля опять же в Москве был проведен очередной раунд консультаций, на которые, помимо КНР, Ирана, Индии, Пакистана, всех республик Центральной Азии, были приглашены США. Но американская сторона от участия отказалась.

Государствам Центральной Азии, с большой тревогой наблюдающим за событиями в соседнем Афганистане, новая ось конфронтации, связанная с противоречиями между США и Россией, определенно не нужна. Так утверждает в интервью DW бывший политический директор Специальной политической миссии ООН в Афганистане (2002-2014 годы), киргизский эксперт Таалатбек Масадыков.

«В Афганистане, начиная с 19-го века, включая Британию, СССР, сейчас США и НАТО, ни одна из сторон не достигла своих окончательных целей. Поэтому борьба геополитических интересов и попытки влияния на наши страны Центральной Азии там продолжаются. Британские эксперты открыто говорят, что это продолжение «большой игры» в регионе. Но «большая игра» и большая конфронтация — разные вещи», — говорит он.

О поставках оружия талибам и о поддержке ИГ с воздуха

При этом, подчеркивает специалист, реальное присутствие России в Афганистане на сегодняшний день достаточно ограничено, и о поставках оружия талибам речь не идет. «Могу это ответственно сказать, как специалист, располагающий информацией. Что касается слов Мэттиса о конфронтации, то это эмоциональное высказывание, характерное для представителей новой администрации США. Но здравый смысл есть и у США, и у России. Идти на конфронтацию ради очередной идеи, направленной на усиление своего влияния, ни та, ни другая сторона не готовы», — говорит собеседник DW.

В свою очередь информированный источник DW в РФ обращает внимание на то, что если США беспокоят контакты с «Талибаном», которые развивают Россия и Иран, то российских силовиков не оставляет подозрение о возможной поддержке, осуществляемой из-за рубежа группировке ИГ в Афганистане, в том числе из США. В частности, российскую сторону встревожила информация афганских силовиков о том, что в боях на севере между талибами и ИГ последние получили поддержку с воздуха.

А воздушное пространство в Афганистане контролируется силами США и НАТО. При этом в Москве именно ИГ считают силой, несущей угрозу так называемой «сиризации» (то есть когда оперирующие внутри страны вооруженные группировки на поле боя представляют интересы многочисленных внешних игроков, вступивших в геополитическое противостояние. — Ред.) афганского конфликта на границах с Центральной Азией. Тем более, что ИГ, в отличие от «Талибана», выступает за экспансию «халифата» за пределы Афганистана, указал источник.

Афганская группировка ИГ как наследница ИДУ

«Есть целый ряд формирований, например, «Талибан», «Джандулла», «Лашкар-е-Тайба», ИГ и другие, которые получают военно-техническую помощь извне. Старшие офицеры афганской национальной армии часто жалуются, что их противники воюют более современным оружием, чем то, которое поставляется им», — напоминает Таалатбек Масадыков. По его словам, за каждой из групп боевиков стоит определенная внешняя сила. И эти силы их подталкивают, организуют, дают оружие и деньги.

Участник шестой Московской конференции по безопасности, афганский журналист Наджибулла Асакзай, подчеркнул в беседе с DW, что афганское крыло ИГ имеет слабое отношение к ближневосточному ИГ. Оно успешно использует бренд «Исламского государства», но в основном является наследницей «Исламского движения Узбекистана» (ИДУ) и нескольких других группировок, состоящих в основном из выходцев из республик Центральной Азии, а также из России.

Свой наркотрафик у границ Центральной Азии

«По имеющейся у афганских силовиков информации, они «перекрасились» в ИГ, чтобы удовлетворить желанию спонсоров из арабских стран. И укрепление группировки в северных провинциях, вдоль границ с республиками Центральной Азии, осуществляется по требованию этих иностранных кураторов. Талибы им пытаются в этом воспрепятствовать. Одной из задач ИГ там является организация своих каналов наркотрафика через всю Центральную Азию, необходимых для самофинансирования группировки», — говорит Наджибулла Асакзай.

Если это продолжится, то «сиризация» конфликта неизбежна, считает Таалатбек Масадыков. А дальше возможно перетекание конфликта в республики Центральной Азии. «Среди ряда экспертов в регионе встречается точка зрения, что риски преувеличиваются Москвой, дабы держать регион под своим влиянием «на испуге». Но я много лет занимаюсь этой проблематикой «в поле». Мой вывод: угроза намного больше, чем то, о чем говорят даже российские коллеги», — утверждает киргизский эксперт.

При этом база для того, чтобы этого не произошло, есть, поскольку сами афганцы не очень восприняли идею ИГ на своей территории. «Население Афганистана в основном — это сунниты ханафитского толка. А ИГ, как нынешний основной драйвер «сиризации» конфликта, основана на идеологии более радикального течения в исламе. Только в некоторых районах провинции Кунар, в Нуристане, в Нангархаре, где традиционно жили афганцы-салафиты, ИГ нашла поддержку. Поэтому без внешней подпитки угроза «сиризации» будет отдалена», — продолжает киргизский эксперт.

Виталий Волков
1 мая 2017

Источник — dw.com

Турция после референдума: что Европе делать с Эрдоганом

Краткое резюме: Изменение Конституции означает конец политического проекта интеграции Турции в ЕС. Это устраивает и турецкое руководство, и многих лидеров стран ЕС. Теперь отношения между Евросоюзом и Турцией будут гораздо более точечными. В числе приоритетов – модернизация Таможенного союза ЕС и Турции, укрепление антитеррористического сотрудничества и реализация заключительной части соглашения по беженцам

В Турции произошла революция: 16 апреля президент Реджеп Эрдоган добился победы на референдуме, после чего в Конституцию будут внесены изменения, радикально расширяющие его полномочия. За на референдуме проголосовали всего 51% избирателей. Это намного меньше, чем обещанные правящей партией 60%, но достаточно, чтобы дать Эрдогану абсолютную власть над Турцией и одновременно закрыть тему политического альянса страны с Евросоюзом. Возможно, такой исход вполне устраивает обе стороны, но он очень опасен для турецкой демократии.

Агитационную кампанию перед референдумом не назовешь спокойной и сбалансированной. Власть добилась победы, задействовав административный ресурс и мощный аппарат правящей Партии справедливости и развития (ПСР). С другой стороны, прокурдская Демократическая партия народов не могла вести полноценную кампанию против поправок – ее руководство арестовано. Немало противников изменения Конституции стали жертвами нападений. Чрезвычайное положение, введенное после попытки военного переворота в июле 2016 года, обеспечило правительству дополнительный контроль над голосованием. А перед подведением итогов Высший избирательный совет Турции разрешил принимать недействительные бюллетени при подсчете голосов.

Хотя оппозиционные партии оспаривают результаты референдума, президент Турции приступил к стремительному воплощению реформы в жизнь. Вероятно, так Эрдоган пытается избежать вполне оправданных вопросов о легитимности перемен. Ведь на парламентских выборах в июне 2015 года ПСР не смогла получить большинство, а на этом референдуме в трех крупнейших городах Турции – Анкаре, Стамбуле и Измире – большинство проголосовало против изменения Конституции. Однако турецкие власти отмахнулись от замечаний Совета Европы и ОБСЕ, раскритиковавших организацию референдума.

При этом в Турции продлен режим чрезвычайного положения, который дает президенту широкие полномочия на период конституционной реформы. Ждать политической умеренности в такой ситуации не стоит.

Уже вечером в день голосования о конституционных поправках было объявлено, что власти приступают к восстановлению в Турции смертной казни. У этого поспешного шага два мотива. Первый – дать оппозиции понять, что борьба с властями может закончиться смертью. Вторая – избавить Анкару от необходимости самой официально объявлять об остановке евроинтеграции Турции. ПСР утверждает, что восстановление смертной казни – «воля народа», и в такой ситуации Евросоюз может сам объявить о прекращении переговоров. А при необходимости турецкое правительство может провести новые референдумы как насчет смертной казни, так и по поводу отношений с ЕС.

Дальше заявления Анкары будут все более жесткими. Во время кампании турецкие власти уже окрестили лидеров нескольких европейских стран «недобитыми нацистами», желающими «возродить газовые камеры», а ЕС – «прогнившим континентом». Антиевропейская риторика, вероятно, и дальше будет одной из основ внешней политики Эрдогана, удобным оправданием авторитаризма.

Еще одной мишенью станут США – в отношениях с Вашингтоном у Анкары накопилось сразу три болезненных неразрешенных вопроса. Во-первых, маловероятно, что США удовлетворят требование турецких властей выдать им проповедника Фетхуллаха Гюлена. Во-вторых, в Нью-Йорке идет судебный процесс против турецкого бизнесмена Резы Зарраба. Его обвиняют в том, что он помогал Ирану обойти международные санкции, организовав масштабную схему по продаже золота. Это разбирательство очень беспокоит окружение Эрдогана. В-третьих, Анкара и Вашингтон резко расходятся по вопросу о роли курдских отрядов народной самообороны в сирийском конфликте.

Пока в расколотой Турции продолжаются споры о судьбе демократии, Евросоюзу придется осознать, что во внешней политике Турция теперь будет больше напоминать среднеазиатскую республику, чем демократию европейского образца. Политические стандарты ЕС, о стремлении к которым Турция когда-то объявляла, теперь будут отодвинуты в сторону, причем власти будут утверждать, что все это делается ради демократии. Еще одним последствием победы на референдуме будет антикемалистская революция, внедрение в Турции консервативно-религиозных социальных норм.

Изменение Конституции означает конец политического проекта интеграции Турции в ЕС. Это устраивает турецкое руководство, поскольку восстановление стандартов правового государства будет означать ограничение президентской власти. Но, как ни цинично это прозвучит, такой исход устроит и ряд лидеров стран ЕС, которые либо никогда не верили в европейские устремления Турции, либо разочарованы переменами, произошедшими в стране в последние годы.

Теперь отношения между ЕС и Турцией будут гораздо более точечными. В числе приоритетов – модернизация Таможенного союза ЕС и Турции, укрепление антитеррористического сотрудничества и реализация заключительной части прошлогоднего соглашения по проблеме беженцев. Возможно, Анкара и дальше будет повторять, что разделяет европейские ценности и хочет интеграции с ЕС, но после вступления в силу конституционной реформы поверить в это будет сложно. В качестве альтернативы Брюссель может согласиться на индивидуальное соглашение о партнерстве с Анкарой по аналогии с новым форматом отношений между ЕС и Британией. По крайней мере это избавило бы отношения от многих двусмысленностей.

Что касается личных отношений, то маловероятно, что у нас будет шанс увидеть турецкого президента и европейских лидеров вместе за пределами саммитов НАТО и G20. После недавних решений и заявлений турецких властей руководству европейских стран будет весьма неудобно фотографироваться с Эрдоганом. Так что отношения сохранятся, но заметно охладеют.

Теперь для лидеров ЕС важно не терять надежду на возвращение Турции к демократии и не ставить знак равенства между руководством страны и ее гражданами. Вопрос, как ЕС будет сотрудничать с турецкими демократами, приобретает особую значимость.

Английский оригинал текста был опубликован в Strategic Europe, 18.04.2017
Marc Pierini

02 мая 2017

Источник — carnegie.ru

Главная проблема России

Кеннет Рапоза (Kenneth Rapoza)

Никто не идеален.
Если бы вам нужно было назвать главное препятствие в России, то вы сразу же спросили бы: «Главное препятствие для чего?» С точки зрения политических аналитиков и экспертов CNN, главное препятствие для демократии — это «Единая Россия», партия, возглавляемая Владимиром Путиным и занимающая большинство мест в парламенте страны. По сути, в этом и заключается точка зрения жителей Запада. Но если вы зададите тот же вопрос случайному прохожему на улицах Москвы, он не согласится с этой точкой зрения. Большинству россиян (51% или 80% — в зависимости от того, чьим цифрам вы больше доверяете) на самом деле нравится Путин. Люди считают, что его «Единая Россия» помогла сохранить страну после бурных 1990-х годов при Борисе Ельцине, при котором страну распродали за бесценок богатым россиянам и иностранным инвесторам.
Главной проблемой России — и с этим согласятся все — является коррупция. Однако за этим следует целый ряд сложных вопросов, таких как, к примеру, какие коррупционные схемы существуют во властных структурах Москвы. Согласно данным организации Transparency International, по уровню коррумпированности Россия обгоняет Китай и Бразилию, однако уровень неравенства между богатыми и бедными там ниже. Бразилия — тоже коррумпированная страна, но одна из главных коррупционных схем была раскрыта благодаря усилиям независимых экспертов полиции и судебной системы.

С рыночной точки зрения, главной проблемой России является геополитика.
Российский фондовый рынок стал заложником политических мыльных опер. Он поднялся в прошлом году после серьезного спада 2015 года, вызванного резким снижением цен на нефть и санкциями, которые были ужесточены в очередной раз уже после избрания Дональда Трампа в ноябре. Многие полагали, что Трамп мог бы более активно заняться вопросом снятия санкций с российских компаний. Однако спустя три месяца непрерывной критики в адрес Путина противники политики разрядки напряженности — по самым разным причинам — сумели на время вбить клин между Путиным и Трампом. Мы не знаем, сколько это продлится, однако главным показателем этого станет встреча двух президентов на полях саммита Большой двадцатки, который пройдет в июле в Гамбурге.
Если Россия не уступит Вашингтону и Брюсселю в вопросах, касающихся Сирии и Украины, тогда от нее мало что будет зависеть. Хейтеры будут хейтить. И чем чаще они будут выступать на телевидении, заключать контракты на издание книг и чем больше у них будет подписчиков в Твиттере, тем более напыщенными они будут становиться.
Стоит отметить, что участники прошедшего недавно саммита «Большой семерки» отказались поддержать идею ужесточения санкций в отношении России в связи с ее поддержкой президента Сирии Башара Асада. Они предпочитают статус кво. США и Евросоюз ввели санкций против российских нефтяных и газовых компаний.
После ракетного удара по сирийской военной базе 7 апреля комментарии Трампа о том, что «мы не пойдем в Сирию», спровоцировали небольшую демонстрацию после недельной паузы. Министр обороны Джеймс Мэттис (James Mattis) также заявил, что «этот удар не был предвестником каких-либо изменений в нашей военной кампании». Все это позволяет сохранять вероятность разрядки напряженности, но от самой России в данном случае почти ничего не зависит. Официальная линия Москвы остается неизменной: нам не нравится то, что вы делаете и говорите, но мы здесь, чтобы выслушать вас, если вы готовы выслушать нас.
Некоторые известные российские инвестиционные компании утверждают, что Уолл-Стрит слишком обеспокоена ситуацией с Россией. «Американцы находились на скамейке запасных в России из-за геополитических рисков, — говорит Дэниэл Солтер (Daniel Salter), главный стратег по Евразии в „Ренессанс Капитал» в Лондоне. — Там в основном преобладают европейцы».

Однажды Путин покинет свой пост. Трампа тоже не будет. Но перед Россией по-прежнему будет стоять серьезная проблема: регионализация. Российская экономика очень регионализирована, но около одной пятой ее богатства производится в Москве и близлежащих районах. Центральное правительство сохраняет единство России, перераспределяя богатство между регионами, как написали эксперты Mauldin Economics Джордж Фридман (George Friedman) и Джейкоб Шапиро (Jacob Shapiro) в своем февральском докладе, посвященном задержкам зарплат в России. Они считают, что в последние годы ситуация в стране ухудшилась и что, вероятно, кульминация этих процессов случится в течение ближайших 20 лет. В России уже постепенно начинаются волнения — вспомните о протестах дальнобойщиков. Может быть, это является предвестником будущих событий?
Mauldin Economics придерживается именно такой точки зрения.
С экономическими трудностями первыми столкнутся портовые и внутренние районы. Портовые районы пострадают, потому что торговля — это тот самый кислород, который нужен портовым городам для дыхания, а цены на нефть — главную статью российского экспорта — будут еще очень долго сохраняться на низком уровне, о чем свидетельствует доклад Mauldin. Внутренние регионы пострадают, потому что у центрального правительства будет меньше денег в условиях низких цен на нефть. Такая ситуация ставит составителей российского бюджета перед крайне тяжелым выбором, потому что им приходится выбирать между перераспределением и сокращением расходов на оборону. В марте расходы на оборону в российском бюджете были сокращены на 7%.
Президентские выборы в России намечены на март 2018 года. Подобно лидеру Китая Си Цзиньпину (Xi Jinping), который под предлогом борьбы с коррупцией избавляется от конкурентов накануне своего переизбрания на съезде Коммунистической партии, который пройдет осенью, Путин тоже укрепляет свои политические позиции во имя борьбы с коррупцией. Недавно он запретил «Открытой России» проводить митинг, на котором организаторы собирались призывать местных жителей не делать выбор в пользу Путина. «Открытую Россию» основал Михаил Ходорковский, бывший олигарх, которого арестовали по обвинению в уклонении от уплаты налогов, хотя сам он виновным себя не признает. Ходорковскому было запрещено заниматься политикой в России. Он больше не живет в России, и его, вероятно, можно назвать самым громогласным противником Путина, поскольку он основал в Европе и США две НПО, которые подпитывают антироссийскую информационную машину. Нет необходимости говорить о том, что Путин считает его персоной нон-грата — то же самое касается и соратников Ходорковского.
Путин также уволил множество генералов Министерства внутренних дел и Министерства по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий. Эти министерства отвечают за силы, которые используются для обеспечения общественного порядка и подавления протестов. Создается впечатление, что Путин пытается гарантировать верность этих министерств накануне выборов 2018 года. По сообщениям агентства «РИА Новости», своих должностей лишились 16 генералов, и двое из них навсегда покинули военную службу.
«Российской Федерации не угрожает неизбежный крах, — говорит Фридман. — Эти данные просто указывают на основные слабые места России. Необходимо предпринять ряд важных мер внутри страны. Именно на этом сейчас сосредоточилась Москва».
Главная проблема России — это сама Россия. Учитывая масштабы страны, обеспечивать своевременную выплату зарплат жителям Сибири и Дальнего Востока и расширять при этом экономики регионов — это крайне сложная задача независимо от того, кто возглавляет Кремль.

http://inosmi.ru/politic/20170502/239262455.html

«Треугольная дипломатия»: Китай, Индия и Россия сталкивают друг друга лбами

Кэри Хуанг | South China Morning Post

«Треугольная дипломатия» — термин, придуманный бывшим госсекретарем США Генри Киссинджером применительно к конфронтации и сотрудничеству между США, СССР и Китаем во время холодной войны, — как кажется, снова вернулся, но в новой форме и с новым стратегическим значением, пишет Кэри Хуанг в гонконгской газете South China Morning Post.

«Эта стратегия объясняла неофициальный союз между Вашингтоном и Пекином, — пишет автор. — Президент США Ричард Никсон и Киссинджер смогли 45 лет назад столкнуть лбами Пекин и Москву, налаживая более тесное партнерство с Китаем». Однако, говорится далее, «отношения между Китаем и Россией постепенно улучшились после падения СССР, что также привело к смерти союза США-Китай».

«Как бы то ни было, с тех пор как президент США Дональд Трамп вступил в должность, — продолжает журналист, — тяжеловесы вроде Киссинджера, который теперь стал гуру внешней политики Трампа, и геостратега Збигнева Бжезинского высказывались о необходимости вбить клин между Китаем и Россией, в то время как создается потенциально устрашающий евразийский союз, получивший название РИК — Россия-Индия-Китай».

«Исторически, — поясняет Хуанг, — индийско-российские отношения были гораздо теснее, чем китайско-российские и китайско-индийские. Сегодня, в то время как отношения между Китаем и Россией улучшаются, Россия и Индия отдалились, а связи между Китаем и Индией также ослабли. Тем временем Китай подозрительно относится к индийско-российским отношениям, а Индия обеспокоена тесными российско-китайскими отношениями; Китай и Россия также озабочены недавним усилением индийско-американских отношений».

«Каждый пытается использовать соперничество между двумя другими, чтобы выиграть для себя преимущества, — анализирует журналист. — Вот почему даже в редакционной статье за прошлый месяц официальной Global Times (подразделение официального печатного издания ЦК Коммунистической партии Китая. — Прим. ред.) говорилось, что такой стратегический треугольник был бы «нереалистичным».

«Несомненно, — подытоживает журналист, — в Евразии действует «треугольная дипломатия», сравнимая с геостратегическими играми, в которые Вашингтон, Москва и Пекин играли во время холодной войны».

Источник: South China Morning Post

Источник — inopressa.ru

Состоялась конференция «Этноглобуса» «Роль мультикультурализма в победе во Второй Мировой Войне »

2 мая в Международном Пресс Центре прошла конференция на тему:  «Роль мультикультурализма в победе во Второй Мировой Войне ». Организатором мероприятия выступил Международный онлайн информационно- аналитический центр Этноглобус » (ethnoglobus.az). Конференция проходила в рамках бессрочного проекта «Этноглобуса» «Этничность как одно из основ азербайджанства», стартовавшего в 2014 году.

Конференцию с вступительным словом открыла директор центра «Этноглобус», политолог Гюльнара Инандж. Она отметила, что  учитывая современные вызовы необходимо постоянно напоминать обществу о роли солидарности народов в победе над фашизмом в период Второй Мировой войны. «Мы стоим перед опасными вызовами современности, политики начали заигрывать  разного рода радикализмом. Сейчас нельзя создавать свой мирок и думать, что его обойдут фашизм в разных его проявлениях».

Заместитель директора Института Истории НАН Азербайджана, доктор исторических наук Джаби Бахрамов в своем выступлении отметил роль азербайджанцев и Азербайджана в победе над фашизмом: «У нацистской Германии был план захвата Азербайджана и его нефти. Захват Баку ровнялось падению Советского Союза. В тылу Азербайджан принимал беженцев, раненых, все машиностроительные заводы были переоборудованы в военные, а на передовой  азербайджанцы воевали на разных фронтах Второй Мировой войны.

Доктор исторических наук, заведующий отделом «Азербайджано-Российские отношения» Севиндж Алиева  также заметила необходимость использования фактов участия азербайджанцев во Второй мировой Войне в вопросе воспитания современной молодежи.

«. Больше пропагандируя роль азербайджананцев и Азербайджана в победе над фашизмом можно укрепить патриотических дух молодежи. Ведь в 80-х гг. прошлого века Азербайджан столкнулся с армянской агрессией и все еще 20% наших территорий остаются под армянской оккупацией».

Доктор философии по политик ,сотрудник  Института по правам человека НАН Азербайджана Михаил Беккер отметил толерантную ментальность азербайджанцев:

«В Азербайджане исторически жили мирно представители разных религий, конфессий и народов. Это присутствовало в  Азербайджане, когда еще не был введен термин «мультикультурализм .

Доктор философии по Истории , ведущий научный сотрудник  Института Истории НАН Азербайджана Нигяр Ахундова рассказала о политике мультукультурализма в Азербайджане и о достижениях в этом направлении.

Руководитель Фонда воинов интернационалистов, участник афганской и карабахской войн Сарраф Оруджев отметил, что азербайджанцы всегда были преданны своей земле, они участвовали и в победе над фашизмом, также в карабахской войне. «Апрельские бои 2016 г.  Продемонстрировали, что азербайджанский народ готов освободить свои земли военным путем»,- резюмировал Оруджев.

Руководитель Евангелическо-лютеранской общины г. Баку Тамара Гумбатова отметила, что мультикультурализм более современный термин, предназначенный  в отношении к мигрантам Европы.

Первый заместитель председателя Русской общины Азербайджана Борис Петрович Воронин  особо отметил культуру толерантности азербайджанского народа, которая позволила мирно соседствовать разным народам и религиям. «Русская община Азербайджана активно действует в вопросе продвижения интересов Азербайджана на мировой арене, укрепления азербайджано-российских отношений»,- сказал Воронин.

Глава Украинской общины Азербайджана Александр Федосиевич Заречный сказал: «Нет такой семьи в постсоветском пространстве, где кто ни будь из родных не участвовал или не погиб во Второй Мировой войне.  Сейчас очень много искажений исторических фактов. Но факты сами говорят за себя. До сих в украинских, белорусских и русских землях, где шли военные действия Второй Мировой войны, во время строительных или сельскохозяйственных работ находят снаряды ».

Публицист, член Художественной Ассоциации «Луч» Эльмира Алмасова в своем выступлении затронула творчество татарского поэта Мусы Джалила, который прошел концентрационные лагеря нацистской Германии.

Члены Художественной Ассоциации «Луч» Алмасова Эльмира, Эфендиева Валентина, Аледдин Асадов прочли свои стихи, посвященные 9 мая.

Все выступления  на конференции будут опубликованы  в отдельном сборнике.

 

 

 

 

Война России и США на Ближнем Востоке: сценарий из недалекого будущего

Начало конфликта

В течение 2017 года военно-политическое давление США на Россию по сирийскому вопросу продолжало нарастать. Вашингтон ставил своей целью запугать Москву возможностью военного конфликта и вынудить ее вывести войска из Сирии, оставив тем самым правительство Башара Асада один на один с многочисленными террористическими группировками. ЦРУ принимало самое непосредственное участие в снабжении этих группировок оружием, военной подготовке боевиков, а финансирование этих операций поступало от Саудовской Аравии и Катара. В летние месяцы 2017 года террористические группировки получили большое количество оружия и боеприпасов. Готовилось большое наступление. Чтобы оно удалось, Россию надо было как можно быстрее вывести из игры.

Для этого и был разработан план, предусматривающий очередной инцидент с использованием химического оружия якобы правительственными войсками. На этот раз — в провинции Алеппо. Использовав этот инцидент как повод, США должны были нанести массированный удар крылатыми ракетами (КР) по ряду сирийских военных объектов. На этот раз удар должен был включать 150 ракет и явиться шоком для Москвы. Затем американцы продолжили бы обстрелы сирийских позиций, но уже на линии фронта. Причем удары должны были наноситься не только с моря, но и с воздуха.

В Вашингтоне полагали, что, испугавшись такой мощной демонстрации, Москва будет парализована и перестанет участвовать в боевых действиях на стороне сирийского правительства. В это время террористические группировки прорвут фронт и вновь займут Алеппо. Одновременно должно было начаться наступление в Латакии в направлении расположения российской военной базы Хмеймим. При этом Москве будет предложен почетный вариант капитуляции — помощь США в эвакуации российских военных баз из Сирии.

Помимо собственно сирийской операции, этот план содержал несколько секретных приложений, предусматривающих дальнейшие шаги. Предполагалось, что после вывода российских войск из Сирии будут активизированы боевые действия в Донбассе и начнется раскачка политической ситуации в России с целью свержения «недееспособного режима в Кремле». Окончательной целью плана было расчленение и разоружение России, ее полная ликвидация как геополитического центра силы в Евразии.

В назначенный день боевики террористической организации «Джебхат Фатх аш-Шам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) провели инсценировку химической атаки, выпустив в условленном месте из контейнера доставленный из США газ зарин. После этого в западных СМИ начала раскручиваться информационная кампания, обвинявшая в этом преступлении президента Сирии Башара Асада. Спектакль разыгрывался по многократно отработанному сценарию. На этом информационном фоне президент Трамп отдал приказ о ракетном ударе по Сирии. Удар нанесла группировка американского флота в составе нескольких кораблей и подводных лодок из акваторий Средиземного и Красного морей. В частности, два ракетных крейсера класса «Тикондерога» из района острова Крит выпустили 25 КР «Томагавк» по аэродрому «Кувейрес» близ Алеппо. В результате удара было уничтожено несколько самолетов и вертолетов. Погиб российский вертолетный экипаж.

Президент России узнал об американском ударе еще до того, как ракеты «Томагавк» достигли Сирии. Еще через полчаса ему доложили о гибели российских летчиков. Сразу же по получении этих известий президент России отдает начальнику Генерального штаба приказ атаковать американские корабли, которые стреляли по аэродрому «Кувейрес». Через десять минут российский фрегат «Адмирал Григорович», находящийся чуть восточнее острова Кипр, выпускает по американским крейсерам 12 противокорабельных ракет (ПКР) «Калибр-НК» (3М54). Эти ракеты только недавно поступили на вооружение российского флота, их характеристики и особенности применения американцам не очень знакомы. Системы ПРО крейсеров перехватывают лишь 8 ракет, но 4 попадают в цель. Один крейсер потоплен тремя ракетами, другой получил серьезные повреждения от попадания четвертой. Ответный удар крейсеров не достиг цели, так как российский фрегат находился за пределом дальности американских (ПКР) «Гарпун».

Тогда удар по фрегату наносит американская подлодка класса «Лос-Анджелес», затаившаяся у южного берега Кипра невдалеке от британской авиабазы «Акротири». Она выпускает по «Адмиралу Григоровичу» весь свой боезапас ПКР «Гарпун» — 8 штук. Система ПРО российского фрегата сбивает 7 «Гарпунов», но одна ракета попадает в цель. «Адмирал Григорович» получает тяжелую пробоину, но остается на плаву.

Еще до подлета американских ракет, двигающихся с дозвуковой скоростью, «Адмирал Григорович» получил координаты американской подводной лодки, выявленные российским самолетом ДРЛО, который был поднят в воздух с авиабазы Хмеймим вместе со всеми истребителями Су-35 и Су-30М сразу же после американской атаки на «Кувейрес». Поэтому российский фрегат успевает запустить четыре противолодочные ракеты» Калибр-91Р1″ в район нахождения подлодки еще до получения попадания американской ракеты. Сверхзвуковые «Калибры» достигли цели примерно за шесть минут. Подлодка не успевает сменить позицию и получает смертельное попадание одной из ракет.

Обмен ударами, закончившийся явным поражением США, вызывает гнев президента Трампа, который отдает приказ нанести массированный ракетно-бомбовый удар по российским военным объектам в Сирии. Американские войска наносят комбинированный удар с использованием крылатых ракет и авиации. В первой волне удара принимает участие 500 крылатых ракет «Томагавк» морского базирования с борта двух подводных лодок из Центрального Средиземноморья и четырех крейсеров из Красного моря. Задача этого удара — вывести из строя российскую и сирийскую систему ПВО в Сирии.

Поскольку российская авиация в Сирии после начала конфликта находилась в режиме постоянного патрулирования, то запуск американских ракет сразу же обнаруживается средствами воздушной разведки. Определив массированный характер удара, российское военное командование принимает решение не противодействовать крылатым ракетам противника, поднять в воздух всю боевую авиацию, рассредоточить штурмовики и бомбардировщики по шоссейным дорогам, и вывести комплексы С-400 и С-300 на запасные позиции. То же самое делает и сирийская сторона. Одновременно включаются мобильные комплексы радиоэлектронной борьбы (РЭБ) «Красуха-4» и «Борисоглебск-2».

Как следствие, американский удар имеет лишь ограниченный эффект. В ходе удара уничтожаются военные аэродромы, включая их взлетно-посадочные полосы и ангары, стационарные РЛС и сирийские стационарные системы ПВО С-200 и С-125. А также с десяток старых самолетов, оставшихся, на аэродромах. В то же время сирийские мобильные ПВО С-75 «Двина», «Бук» и «Куб» остались невредимыми, так же как и российские С-300 и С-400 и недавно переброшенные в Сирию и хорошо замаскированные «Тор-М2» и «Бук-М3». Они сыграют ключевую роль в отражении следующей волны американского удара.

Эта вторая волна начинается почти одновременно с первой. В ней участвуют истребители и истребители-бомбардировщики США и Великобритании — британские «Торнадо», американские F-16, F-15, а также 10 новейших F-22, в общей сложности 200 самолетов. Эту авиационную армаду сопровождает два самолета ДРЛО «Боинг» E-3 «Сентри» и три постановщика помех «Боинг» EA-18 «Гроулер». Задача этого этапа атаки — добить мобильные системы ПВО и самолеты, которые уцелели и были рассредоточены за пределами аэродромов.

Атака скоординирована таким образом, чтобы все самолеты прибыли в район боевых действий практически одновременно. Первая группа взлетает с авиабаз «Аль-Удейд» (Катар), «Шейх-Иза» (Бахрейн) и «Эль-Хубар» (Саудовская Аравия) и летит с дозаправкой до границ Сирии. К ним сразу же присоединяется вторая группа с авиабазы «Аль-Джабир» в Кувейте. Когда они приближаются к сирийскому воздушному пространству, в воздух поднимаются американские самолеты с базы»Инджирлик» (Турция), а британские «Торнадо» взлетают с авиабаз на Кипре.

Англо-американской воздушной армаде противостоят 4 Су-35, 6 Су-30СМ и 2 Т-50, а также 11 сирийских МИГ-25 и 30 МИГ-29, всего 67 самолетов. Их поддерживают два самолета РЭБ на базе СУ-34, один самолет ДРЛО А-50 и два танкера-заправщика, которые могут взаимодействовать только с российскими самолетами. Сирийские самолеты системой дозаправки не оборудованы, и их время пребывания в воздухе ограничено. Но им это и не нужно. Сирийцам поставлена простая, но по-своему смертельная задача — отвлечь на себя основную часть самолетов противника и дать российским истребителям время поразить наиболее ценные цели, то есть два самолета ДРЛО и «Гроулеры».

В самом начале сражения наши Т-50 и Су-35, не вступая в бой с самолетами противника и в режиме радиомолчания, сразу же устремляются на перехват этих целей. Два СУ-34 ставят помехи американским самолетам, затрудняя обнаружение наших. С земли им помогают наземные системы РЭБ. В итоге уже в первые минуты боя наши самолеты, использовав ракеты большой дальности РВВ-БД, уничтожают «Сентри» и «Гроулеры». Американцы в свою очередь сбивают наш А-50 и два Су-34. В то же время воздушным танкерам удается уйти в воздушное пространство Ирана. На этом этапе F-22, оказавшись без поддержки ДРЛО, вынуждены выйти из режима радиомолчания и утрачивают невидимость. В бой вступают наши наземные системы ПВО.

Воздушное сражение длится примерно час. В его ходе почти все российские самолеты оказываются сбитыми. Выживают только два Т-50, которые садятся на иранский аэродром под Тебризом. Сирийская авиация теряет 35 самолетов, оставшиеся садятся на шоссе. Комплексы С-400, С-300 и два комплекса «Бук-М3» уничтожены противником. В то же время противник теряет 180 самолетов, включая половину F-22. Теряет он и летчиков, так как катапультирующиеся пилоты сразу оказываются в плену, а наши и сирийцы приземляются на дружественную территорию. Оставшиеся самолеты с трудом дотягивают до Кипра. Потери личного состава наших систем ПВО — 30 человек. Сирийские мобильные системы ПВО в этом бою не участвуют. Хотя они и были недавно модернизированы российской стороной, их эффективность в борьбе с современными ударными самолетами противника недостаточно высока, и их предпочли сохранить для решения более легких задач.

Понеся большие потери, американцы, однако, не прекращают борьбу и переходят к третьей волне удара. На подлете уже тяжелые бомбардировщики B-52, взлетевшие с авиабаз на острове Диего Гарсия и из британского Милденхолла. Их задача — нанести окончательный удар по остаткам российской и сирийской авиации и проложить дорогу к методичному уничтожению военной инфраструктуры и вооруженных сил Сирии. Всего в налете участвует 60 тяжелых бомбардировщиков в сопровождении 20 истребителей F-16 и два летающих танкера.

В это время на иранской авиабазе под Тебризом уже сосредоточено 20 российских Су-27 и 10 МИГ-29, переброшенных из Моздока сразу же после начала американской воздушной операции против Сирии. Пока они дозаправляются и готовятся к бою, в сирийское небо врывается 60 бомбардировщиков B-52. Они сразу же нарываются на огонь сирийских систем ПВО «Двина», «Бук» и «Куб», которые били их еще во времена вьетнамской войны. Бомбардировщики начинают падать, как свечки. Истребители пытаются атаковать наземные системы ПВО, но в этот момент с территории Ирана подлетают 30 свежих российских истребителей Су-27 и МИГ-29, которые просто изничтожают американскую воздушную армаду.

Между тем сразу же после первой волны американского удара по Сирии российские ракетные катера на Каспии и корветы и фрегаты на Черном море запускают 300 ракет «Калибр-3М1» по американским аэродромам в регионе Ближнего Востока — Кувейте, Катаре, Бахрейне, Саудовской Аравии. Подводная лодка «Ясень» из акватории Индийского океана выпускает еще 20 «Калибров» по авиабазе на острове Диего Гарсия. Большая часть оставшихся самолетов на этих авиабазах уничтожена, взлетно-посадочная полоса повреждена, РЛС выведены из строя. Поднять авиацию в поддержку своих бомбардировщиков США уже не могут. А две пусковые установки «Искандер» наносят мгновенный удар по британским аэродромам на Кипре, разнося их в пух и прах.

Россия не атакует только турецкую базу «Инджирлик» в расчете договориться с Анкарой мирным путем. Однако оставшихся там 15 американских истребителей недостаточно, чтобы выиграть воздушное сражение над Сирией. Сражение постепенно затухает. Практически все бомбардировщики над Сирией уничтожены, только двум из них удается скрыться, войдя в воздушное пространство Турции. Потеряны еще 25 американских истребителей.

Таким образом, итоги первого дня войны совсем неутешительны для США. Несмотря на серьезное разрушение ПВО в Сирии, потери авиации США несоизмеримы с полученным результатом. Фактически вся авиация США и Великобритании на Ближнем Востоке уничтожена. Продолжать воздушную кампанию больше нечем. Надо отремонтировать аэродромы и перебросить новые самолеты. Значительны потери и личного состава, квалифицированных пилотов. Конечно, продолжить удары можно попытаться с авианосцев, но их еще надо подогнать на рабочую дальность воздушных операций. Это займет как минимум несколько дней.

Между тем в Сирии быстрыми темпами идет восстановление посадочных полос на аэродромах. В Иране уже сосредоточены новые истребители для переброски на авиабазу «Хмеймим». Два комплекса ПВО С-400 и два войсковых комплекса С-300В4 уже готовы к транспортировке и развертыванию в Сирии. Перебрасываются и системы ПВО малой и средней дальности «Тор-М2» и «Бук-М3».

Одновременно Россия направляет Турции ультиматум с требованием прекратить операции авиации США с базы «Инджирлик», пригрозив в противном случае уничтожить все базы ВВС на территории Турции. Такое же заявление сделал и Иран, начав к тому же концентрировать войска на ирано-турецкой границе.

Анкара обратилась за помощью в НАТО. Мол, готов ли альянс задействовать Статью 5 в данном случае. Но мнения в НАТО разделились. На заседании Политического совета блока возникли серьезные разногласия. Вопрос ведь фактически встал о том, следует ли соглашаться на начало Третьей мировой войны из-за конфликта в Сирии. В итоге большинство стран НАТО высказалось против вступления в войну с Россией в этих обстоятельствах, сославшись на то, что боевые действия в Сирии находятся за пределами «географической зоны ответственности НАТО». В этих условиях Анкара согласилась на условия российско-иранского ультиматума. Несмотря на беспрецедентное давления Вашингтона, президент Эрдоган предпочел сохранить нейтралитет, то есть последовать разумному примеру своих предшественников в период Второй мировой войны.

Вторая ступень эскалации

Как только над территорией Сирии началось воздушное сражение, президент России отдал приказ привести стратегические ядерные силы в состояние полной боевой готовности. Люки стратегических ракетных шахт были откинуты, мобильные ракетные комплексы «Тополь-М» выведены на огневые позиции, подводные атомные ракетоносцы устремились в морские глубины, экипажи стратегических бомбардировщиков заняли места в кабинах и ждали приказа на взлет. США ответили тем же. Мир замер в ожидании глобального Апокалипсиса. Но пока ни одна из сторон не была готова дать команду на пуск ядерных ракет.

В этот момент действия политиков в Европе и США стали чрезвычайно выверенными и очень осторожными, куда-то исчезли запальчивый тон и ругань, несущаяся с экранов телевизоров. Перед военно-политическим руководством США встал сложный выбор: перенести ракетно-бомбовые удары на российскую территорию (пусть пока без использования ядерного оружия) или ограничиться боевыми действиями на Ближнем Востоке. Теоретически американцы могли бы легко атаковать Россию из Польши, Прибалтики, Румынии и Болгарии. Однако руководство последних двух стран, в отсутствие общего решения НАТО, сразу же отказалось от такой перспективы, о чем недвусмысленно намекнуло Вашингтону.

Польша и Прибалтика вроде бы согласились предоставить свою территорию для удара по России, однако к этому моменту Москва начала разворачивать на границе с Латвией и Эстонией 6-ю общевойсковую армию. Ускоренными темпами шла переброска в западную часть РФ нескольких дивизий и бригад из-за Урала. То есть стало абсолютно ясно, что в ответ на удар с территории Прибалтики и Польши Россия просто введет туда войска. А противопоставить что-то серьезное российской армии в этом районе США и Великобритания не могли. Да и в Польше не были готовы напрямую участвовать в конфликте: одно дело сидеть и смотреть по телевизору, как натовские самолеты бомбят российские объекты, и совсем другое сражаться с русскими танками где-нибудь под Варшавой.

К тому же англичане прекрасно понимали, что русские «Калибры» достанут их и в Лондоне. Пусть они не будут пока нести ядерных боеголовок, но все равно смогут нанести серьезный ущерб инфраструктуре города, особенно работе лондонского Сити. А это может вызвать коллапс всей британской экономики. И даже американцы опасались российских крылатых ракет большой дальности воздушного базирования Х-101, которые могли через Северный полюс атаковать Нью-Йорк, Вашингтон и Бостон, а через Тихий океан — Сиэтл, Сан-Франциско и Лос-Анджелес. И хотя таких ракет в РФ было еще немного, по сравнению с количеством «Томагавков», политический эффект от таких ударов был бы страшный. По сути, впервые в истории по территории США был бы нанесен ракетно-бомбовый удар. Также под ударом российских ВКС и ВМС оказались бы Гавайские острова и Аляска с ее системой ПРО, в которую были вбуханы огромные средства.

Поэтому, проконсультировавшись по телефону с премьер-министром Великобритании Терезой Мэй, президент Трамп решил ограничить театр боевых действий Ближним Востоком. Через час он выступил с обращением к нации и «народам мира» с разъяснением позиции США в сирийском конфликте. В заявлении было очень много слов, касающихся демократии, прав человека и защиты «основанного на международном праве мирового порядка». Но если отбросить всю эту пропагандистскую мишуру, то заявление американского президента сводится к двум тезисам:

— США не стремятся к расширению зоны конфликта;

— единственная цель США — заставить русских уйти из Сирии и перестать поддерживать «кровавый режим» Башара Асада.

Через два часа после выступления Трампа последовало ответное заявление президента России. В нем было гораздо меньше общих слов, а позиция России была изложена совершенно четко. Она сводилась к следующим тезисам:

— Россия не стремится ни к расширению зоны военного конфликта, ни к его продолжению;

— конфликт был инициирован американской стороной, и Россия призывает США его прекратить;

— Россия находится в Сирии по приглашению законного правительства и никуда уходить не намерена;

— продолжение атак на российские военные объекты и военнослужащих получит адекватный военный ответ.

Возникла патовая ситуация. Президент Трамп был в бешенстве и требовал от Пентагона «выбить этих русских из Сирии». Однако, сражения двух предыдущих дней наглядно продемонстрировали, что одни только воздушные атаки сами по себе не способны обеспечить американскую победу в Сирии. Перестрелки крылатыми ракетами и обмены ракетно-бомбовыми ударами могли продолжаться еще какое-то время. Но запас КР «Томагавк» постепенно таял. За два дня США уже расстреляли 1000 ракет из 7000 имеющихся. Производство этих ракет было не таким уж быстрым и дешевым делом. Восполнять запас при такой интенсивности боевых действий было просто нереально. Было также потеряно около 400 самолетов, причем половина из них вместе с квалифицированными пилотами. И если дефицит самолетов США еще могли восстановить, перебросив их из других регионов, то подготовка пилота занимала как минимум пять лет, а опытного пилота — и того больше.

В этих условиях единственный оставшийся вариант состоял в проведении сухопутной операции. Конечно, американцы могли прекратить военные действия, но в Вашингтоне настолько уверовали в свое военное превосходство, что даже слышать об этом не хотели. В то же время наличествующих на Ближнем Востоке военных сил США для сухопутной операции было явно недостаточно. Единственный крупный контингент сухопутных войск был расположен на базах в Кувейте. Там было сосредоточено 15 тыс. личного состава. Численность персонала военных баз в Бахрейне и Катаре составляла соответственно 5 тыс. и 4 тыс. человек, но это были в основном специалисты по обслуживанию морских судов и самолетов, а также административный персонал и сами летчики и моряки.

В Вашингтоне понимали, что в ходе наземной операции им придется столкнуться с иранской армией, численность которой составляет около 1 млн человек. Поэтому требовалась переброска значительных сил с территории США. Причем эти войска должны были перебрасываться по воздуху, так как передислокация морским путем заняла бы месяцы. К этому моменту в регионе уже бы все решилось, и не в пользу США.

Естественным образом, Пентагон принял решение перебросить на Ближний Восток 18-й воздушно-десантный корпус сухопутных войск общей численностью около 90 тыс. человек. Время полного развертывания 18-го корпуса на любом из заокеанских ТВД составляет примерно 75 суток, однако первая дивизия может быть развернута за 12 суток, а бригада за 4 суток. В качестве места развертывания была выбрана Саудовская Аравия, поскольку Иордания находилась в зоне досягаемости российских систем ПВО из Сирии, и американские транспортные самолеты стали бы для них легкой мишенью. Впрочем, небольшой контингент сил специальных операций и техники в Иордании уже был развернут.

Что касается Израиля, то он продемонстрировал явное нежелание ввязываться в конфликт. В конце концов, Израиль подрядил США свергнуть режим сирийского президента Башара Асада вовсе не для того, чтобы воевать самому. Тем более в ситуации, когда в войне участвует Россия. Одно дело — это бомбить беспомощных арабов более совершенными системами вооружений. Другое дело — стать объектом для нанесения массированных ракетно-бомбовых ударов со стороны более мощной державы.

Египет же заявил о твердом нейтралитете. Свергать светский режим Асада египетскому президенту Мурси совсем не хотелось. Портить отношения с Россией — тоже. Тем более было понятно, что бенефициаром всей этой кампании, в случае победы американцев, станет кто угодно, но только не Египет. Поддержать США нехотя согласилась Иордания и по необходимости Саудовская Аравия, Катар и Бахрейн. Для них победа российско-иранской коалиции означала конец господства собственных правящих режимов.

Тем временем в Саудовскую Аравию начали прибывать части 101-й воздушно-десантной дивизии 18-го корпуса. Американское командование понимало, что 75 суток для развертывания всего корпуса у них явно не будет и желательно хотя бы перебросить контингент, обладающий наибольшей огневой мощью. Великобритания также присоединилась к операции, выделив для нее 16-ю воздушно-штурмовую бригаду и два усиленных вертолетных полка.

Понятно, что утаить переброску крупных контингентов войск за тысячи километров невозможно. Российская разведка уже через два дня вскрыла сосредоточение американских и британских войск в Саудовской Аравии. Наступательные намерения американской коалиции стали очевидны. Эта информация была обсуждена в телефонном разговоре президентов России и Ирана. Стороны договорились не ждать, когда американцы полностью развернут войска и подойдут к границе с Сирией. Было принято решение ввести совместную группировку войск в Ирак и заблокировать продвижение американо-британских войск на границе с Саудовской Аравией. Началась переброска по воздуху в Тебриз Новороссийской, Тульской, Ивановской и Псковской воздушно-десантных дивизий.

Тем временем иранские войска перешли границу Ирака и стали наступать в трех направлениях — на Мосул, Багдад и Басру. На своем пути они не встречали практически никакого сопротивления. Укомплектованная шиитами иракская армия приветствовала иранцев почти как освободителей. В Багдаде произошел бескровный переворот и к власти пришло проиранское правительство. Американские советники были выдворены из иракской столицы.

Между тем в Израиле началась паника, правительство объявило всеобщую мобилизацию. Премьер-министр Израиля Нетаньяху несколько раз звонил в Москву и требовал не допустить приближения иранцев к территории Израиля. Иначе, мол, Израиль вступит в войну и даже применит ядерное оружие. После нескольких часов челночных переговоров по линии Москва — Тегеран и Москва — Тель-Авив было условлено, что иранские войска не будут приближаться к границе Иордании при условии, что Иордания объявит о нейтралитете и отведет свои войска в казармы, а американский воинский контингент будет перемещен на территорию Израиля.

Король Иордании Абдалла, увидев, что дело принимает серьезный оборот, не только не воспротивился этому плану, но даже обрадовался ему. Воевать против иранской армии, тем более в союзе с Израилем, у него не было ни малейшего желания. К тому же он понимал, что основные боевые действия развернутся на территории Иордании, которая и пострадает больше всех. Теперь же у него появилась прекрасная возможность отказаться от своих обязательств перед США. И он не преминул ею воспользоваться.

И, хотя Вашингтон был первоначально против выхода Иордании из коалиции, произраильское лобби в США быстро нажало на все рычаги влияния. Президент Трамп, который привык прислушиваться к мнению Нетаньяху, вынужден был уступить. А американские СМИ быстро объяснили населению, что предложенный вариант — единственно правильное решение. Отдельные политики, выступившие против, были объявлены маргиналами или агентами Путина. Таким образом, Иордания была выведена из войны без единого выстрела.

Как только иранские войска перешли границу Ирака, стратегическая обстановка на Ближнем Востоке кардинально изменилась. Иран стал целью ракетно-бомбовых ударов американской коалиции. Уже через час после начала операции сотни крылатых ракет «Томагавк» обрушились на иранскую территорию. Однако, иранцы к этому неплохо подготовились. Российские комплексы ПВО С-300, «Бук-М3» и «Тор-М2» сбивали каждую вторую ракету. Часть ракет выводилось из строя средствами РЭБ, и они падали неизвестно где.

В целом только 20% ракет достигали своих целей. И это были исключительно стационарные объекты, так как мобильные комплексы и вооружения «Томагавки» уничтожить не могли. Между тем запас этих ракет в США катастрофически убывал. Из оставшихся 6000 ракет, при 20%-ной эффективности попаданий, они могли поразить лишь 1200 объектов. Но при этом у США остались бы лишь считанные единицы ракет, которые никому уже какой-то серьезной угрозы составить не могли. То есть все эти ударные крейсера и эсминцы УРО уже через несколько дней боев превратились бы в ненужный хлам.

К тому же следует учитывать, что эти 6000 крылатых ракет были размещены на подлодках и кораблях по всему миру и частично на складах в США. И чтобы доставить их все на Ближний Восток, потребовалось бы достаточно много времени. В самом же районе боевых действий изначально имелось всего 1500 КР, 600 из которых уже были истрачены на Сирию. Так что, выпустив по Ирану 700 ракет и поразив всего 140 целей, США были вынуждены резко снизить интенсивность ударов КР.

Что касается массированных авиационных налетов на иранскую территорию, то их просто не было. Сконцентрировать крупную авиационную группу для такого удара было невозможно. Все известные аэродромы в регионе на территории Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна и Катара были уничтожены. И если до этого времени российские «Калибры» наносили удары только по авиабазам США и Великобритании, то Иран, после нападения на него, обрушил на четыре государства Залива град баллистических ракет. Тяжелые боеголовки весом в тонну сносили все объекты военной инфраструктуры и сильно разрушали посадочные полосы.

Американские системы ПВО «Патриот» PAC-2 оказались способными сбивать лишь 25% из иранских ракет. Отчасти это объяснялось тем, что самим «Пэтриотам» приходилось постоянно маневрировать, чтобы не попасть под удар российских «Калибров». А поскольку они были не самоходными, а буксируемыми, смена позиций занимала довольно много времени. А это существенно снижало боевую эффективность «Пэтриотов». Между тем у Ирана имелся внушительный запас баллистических ракет, исчисляемый несколькими тысячами единиц.

В итоге в регионе не осталось действующих аэродромов. Те, что восстанавливались, сразу же разрушались следующим ударом. Самолеты пришлось рассредоточить по автомобильным трассам, причем так, чтобы не иметь на одном участке более трех машин. Иначе они легко обнаруживались со спутника или беспилотника и становились мишенью для мгновенного удара баллистическими ракетами. Тем более эти позиции приходилось постоянно менять.

Заправка самолетов топливом и загрузка боеприпасов занимала в этих условиях очень много времени. Системы наземного управления воздушным движением были выведены из строя. Поэтому участвовать в воздушных операциях могли одновременно три, в лучшем случае шесть самолетов. Такого рода налеты не несли серьезной угрозы иранским системам ПВО, в том числе и потому, что иранская авиация могла успешно противостоять небольшим группам самолетов противника.

Пытаясь исправить ситуацию, Вашингтон решил перебросить в район конфликта несколько авианосных групп. Авианосцы, находящиеся в постоянном движении, невозможно поразить баллистическими ракетами, а мощная система ПВО авианосных групп должна была защитить их от крылатых ракет противника. Первым авианосцем, который был направлен в район конфликта, стал «Гарри Трумэн», имеющий 90 самолетов на борту. Этот авианосец, входящий в состав 5-го оперативного флота, обычно базировался в Бахрейне, однако, за несколько дней до американской атаки на Сирию вышел в Индийский океан. Командование флота справедливо опасалось, что на базе он станет легкой мишенью для ответного удара российских «Калибров». На текущий момент авианосец находился примерно в 3000 км от зоны конфликта вблизи о-ва Диего Гарсия.

Ему на помощь в обход Африки устремился авианосец «Теодор Рузвельт», базирующийся в Неаполе. Это путешествие должно было занять у него две недели. Пройти через Суэцкий канал у «Теодора Рузвельта» не было никакой возможности, так как в этом районе он был бы наверняка уничтожен ударами российских ПКР «Оникс» берегового комплекса «Бастион», размещенного в Сирии. Вести же воздушные операции из Средиземноморья уже не было никакого смысла, так как центр боевых действий сместился в зону Персидского залива, куда самолеты палубной авиации не могли бы летать даже с подвесными баками. Еще одним авианосцем, который получил приказ прибыть в район конфликта, стал «Джордж Вашингтон» из состава 7-го флота, находившийся в тот момент в Южно-Китайском море. Ему предстояло преодолеть 7000 км, что должно было занять примерно пятеро суток.

В случае сосредоточения в районе Оманского залива трех этих авианосцев, США могли бы создать ударную авиагруппу в 250 самолетов, что позволяло им наносить массированные удары по Ирану и его войскам. Это могло решающим образом повлиять на исход войны. Однако ждать две недели и даже пять дней было слишком долго. Дополнительные самолеты были нужны американскому командованию здесь и сейчас, чтобы остановить иранские войска, двигавшиеся к саудовской границе. Поэтому, не дожидаясь прибытия двух других авианосцев, «Гарри Трумэн» получил приказ выдвинуться в район Оманского залива. На этот переход ему потребовалось бы чуть более двух суток. В течение этих двух суток американские войска в Кувейте должны были задержать наступление иранцев по территории Ирака.

Нефть к тому моменту уже стоила 200 долларов за баррель. Вся нефтяная инфраструктура Саудовской Аравии, Бахрейна, Катара и Кувейта была уничтожена. Поставки нефти из Персидского залива фактически прекратились. Рынок понимал, что это — не сиюминутное явление. Для восстановления нефтяной инфраструктуры региона потребуются годы. В Европе, Японии и странах ЮВА нарастала паника. Союзники требовали от США срочно прекратить конфликт. Ни о каких дополнительных санкциях против России, типа прекращения закупок российской нефти и газа, никто в Европе и слышать не хотел. Наоборот, ходоки из различных европейских стран обивали пороги московских начальственных кабинетов с просьбами увеличить поставки нефти и газа. Китай в то же время продолжал получать нефть по доступным ценам. Увеличились поставки нефти в Поднебесную из Узбекистана, Казахстана и Туркмении.

Иранская нефтяная инфраструктура тоже пострадала. Но для собственных нужд нефти пока хватало. Во-первых, в Иране были созданы крупные запасы нефтепродуктов в защищенных и замаскированных подземных хранилищах. Во-вторых, стала поступать нефть из Туркмении, Азербайджана и Казахстана по железной дороге и по Каспию. Все эти страны здорово выиграли от начала конфликта. В Турции президент Эрдоган радостно потирал руки. Как здорово, что он уклонился от войны! Поставки газа и нефти шли из России стабильно и по договорным ценам ниже рыночных. Азербайджанская нефть, идущая в Европу по трубопроводу Баку — Тбилиси — Джейхан, превратилась в золотую жилу. Транзитные платежи резко возросли. Экономика Турции, до этого находившаяся в стагнации, стала набирать обороты.

Продолжение следует…
Михаил Александров

26 апреля 2017,

Источник — regnum.ru

Почему конфуцианский культурный регион совершил рывок из Третьего мира

Константин Асмолов – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН.

Резюме: Уникальность дальневосточного мобилизационного успеха основана на традиционном конфуцианском наследии, творческое применение которого позволило существенно повысить статус в рамках меняющегося миропорядка.

Современный мир не просто имеет достаточно четко выраженную пирамидальную структуру, но она еще и очень ригидная. Известно лишь несколько случаев, когда страна, принадлежавшая ко второму или третьему миру, перемещалась в первый, сумев провести форсированную модернизацию. По случайности или совпадению все такие страны находятся в конфуцианском культурном регионе. Наиболее явный пример – Республика Корея, которая в начале 1960-х гг. уступала в развитии Нигерии, а к началу нынешнего экономического кризиса претендовала на место в первой десятке наиболее развитых стран. Впечатляющие темпы экономического роста продемонстрировали Сингапур и Тайвань, а сейчас по этому пути движутся Вьетнам и Китайская Народная Республика.

Во всех перечисленных случаях модернизационный рывок происходил на фоне достаточно авторитарной «диктатуры развития» (в РК реальные правозащитные нормы стали возникать только во второй половине 1980-х гг.), а в качестве маскировочной идеологии использовались социалистические или демократические идеи, однако переработанные применительно к национальной или региональной специфике. Эта специфика связана с духовным наследием конфуцианства, синтез традиций которого с социальными инновациями ХХ века породил теорию или комплекс так называемых азиатских ценностей, которые в Евразии часто рассматриваются как альтернатива общечеловеческим. Именно следование им позволило азиатским странам осуществить модернизацию так эффективно.

Традиционная основа конфуцианских ценностей

Конечно, о конфуцианстве можно рассказывать много, и я заранее отсылаю интересующихся к работам таких специалистов, как Леонард Переломов и Александр Ломанов. Здесь лишь немного с системной точки зрения. Как и большинство этических учений Дальнего Востока, конфуцианство уделяло меньше внимания метафизике и концентрировалось на вопросах улучшения управления государством и жизнью народа. Ориентируясь на Золотой век прошлого, конфуцианцы пытались создать некий универсальный регламент поведения, привязанный к надлежащему исполнению определенных социальных ролей. Эти роли были сведены к пяти основным типам взаимоотношений квазисемейного характера (начальник – подчиненный, государь – подданные, отец – сын, муж – жена, старший брат – младший брат и просто друзья).

Отталкиваясь от подобных моделей, конфуцианцы пытались написать что-то вроде инструкции на все случаи жизни, дабы благородный муж знал способ разрешения любой коллизии. А чтобы такая модель могла воспроизводить себя, они приложили усилия к созданию системы образования, во многом построенной на заучивании определенных паттернов и элементов. К этому добавлялась концепция меритократии, согласно которой любой талантливый человек имел теоретическую возможность сдать экзамены и стать чиновником. В результате, говоря о конфуцианской политической культуре, можно выделить несколько ее характерных черт.

Представления об идеальном Порядке и Гармонии связаны не с горизонталью всеобщего равенства, а с вертикально организованной системой, выстроенной на каркасе указанных выше пяти моделей иерархических взаимоотношений. Таким образом, лозунг «Все люди – братья!» имеет иное наполнение, поскольку абстрактное понятие «брат» отсутствует: есть братья старшие и младшие. Полное равенство воспринималось как хаос и анархия, для недопущения которой следует идти на любые жертвы.

Канон иерархии накладывает обязанности на обе стороны. Конфуцианская категория «служение» предполагает взаимную заботу и налагает на начальника моральные обязательства по отношению к подчиненному. Младший обязан слушаться старшего, старший обязан заботиться о младшем. Государственное устройство тоже воспринимается через призму семьи. С моральной точки зрения отношения между властями и населением представляют собой взаимоотношения послушных детей и заботящихся об их благе родителей.

Основной ценностью государства считаются стабильность и гармония. Поддержание таковых является более важной целью, чем блага отдельного подданного, и обеспечивается сильной центральной властью. Статус правителя основывается на принципе Небесного мандата. Эта концепция, разработанная еще Мэн-цзы, утверждала, что право на управление Поднебесной тот или иной клан получает по воле Неба в награду за свою мудрость и моральные качества. Император подотчетен непосредственно Небу, которое выражает свое удовольствие или неудовольствие через природные явления или общее социальное положение народа. В отличие от европейской доктрины «божьего помазанника», легитимность правящего дома не вечна, и утративший мандат правитель должен быть низложен и заменен более достойным, но от легитимной и достойной своего места династии Небо не отворачивается по определению, и принципиальной оппозиции, деятельность которой направлена на изменение существующего миропорядка, у носителя Небесного мандата быть не может.

Конфуцианское общество в целом ориентируется на поиск консенсуса, и оппозиция в нем играет «системную» роль, критикуя недостатки, но не замахиваясь на полную перестройку системы. Теоретически она как бы играет роль критического взгляда со стороны, который помогает государству выявлять перегибы и недостатки и совершенствовать себя. Такой подход тоже формально помогает концентрироваться на решении общегосударственных задач.

Вынужденное существование в рамках группы формирует систему ценностей, основанную на превалировании общества над человеком и коллектива над индивидом. Конфуцианская политическая культура исключает такие либеральные элементы, как права личности, гражданские свободы, плюрализм и местную автономию и относится к ограничению индивидуальной свободы человека гораздо более спокойно, чем демократия западного толка. Европейское понятие «свобода», по сути, отсутствует. Если мы внимательно проанализируем иероглифы, из которых состоит слово, обычно переводимое как «свобода» (кор. чаю), мы поймем, что буквально они означают «вольность» или «самоопределение».

Однако не следует думать, что идеи, связанные с понятием «демократия» в массовом сознании, в китайской культуре отсутствуют вообще. Восприятие демократии, особенно такого ее компонента, как плюрализм, можно проанализировать через конфуцианские категории хэ, которую принято переводить как «гармония», и тун, которую принято переводить как «согласие». Однако более внимательный анализ, сделанный Переломовым, трактует хэ как единство через разномыслие, а тун – как единство через послушание. В политической культуре эпохи Конфуция тун символизировало покорное единение с силой, исходящей, как правило, от верховной власти, в то время как хэ означало достижение единства путем столкновения и взаимопреодоления полярных сил. Конфуций отдавал предпочтение хэ, сравнивая достигнутую таким образом гармонию с гармонией вкуса, полученного при приготовлении блюда, когда различные ингредиенты в сочетании создают нечто новое и удивительное, или с музыкой, состоящей из разных нот.

Одной из главных составляющих конфуцианской политической культуры является меритократия. Основанием для обретения власти на Дальнем Востоке было не аристократическое происхождение, а уровень духовных заслуг, проявляющийся в эрудиции и образованности. Личные качества важнее родовитости, и теоретически любой крестьянин мог сдать государственные экзамены и стать чиновником, которые и составляли основу господствующего класса. Отсюда повышенное внимание к образованию как средству самосовершенствования и способу подняться вверх, а также упор на создание человека нового типа через изменение не столько внешних условий, сколько его ментальности посредством политической индоктринации. Так как, в отличие от легистов, конфуцианство после долгих внутренних дискуссий признало, что человек по своей природе скорее добр, нежели зол, образование должно было служить способом наставления индивида в правильном направлении.

Правда, со временем содержание образовательного процесса начинает выхолащиваться, и вместо практического знания требовалось просто заучивать наизусть тексты и помнить образцы, которым надо следовать. Типичный конфуцианский ученый не осмеливался заняться творческим поиском, ограничиваясь интерпретацией, анализом и комментированием классиков.

С этим же связано большее внимание к контролю сознания. Если для европейца, и особенно американца, важно «право на мысль» (вспомним известное изречение Вольтера), то для китайцев – «правильное мышление», отражающее представления совокупного общественного блага, символом которого является «сборник высказываний», будь то труды Мэн-цзы или цитатник Вождя.

Важным моментом конфуцианской концепции государства является и то, что оно основано на идее главенства не закона, а достойных людей, которые управляют страной сообразно со своими высокими моральными принципами. Европейская концепция закона как сочетания прав и обязанностей отсутствует, и судебная функция государства воспринимается как система репрессивных действий. Это очень четко видно даже по этимологии: если латинское слово «юстиция» означает «справедливость» и предполагает, что закон предназначен для установления справедливости или защиты прав личности, то орган, выполнявший сходные с министерством юстиции функции в дальневосточной государственной системе, именовался «министерством наказаний».

Кстати о «справедливости». Отметим принципиальную разницу в содержании этого понятия в Европе и на Дальнем Востоке. В конфуцианской парадигме понятия «справедливость» отсутствует идея социального равенства и равных возможностей для всех, а этический аспект преобладает над социальным. То же самое касается понятий «долг», «совесть», «права», «обязанности» и т. п. Последнее представляется чрезвычайно важным, так как внедрение этих понятий в конфуцианскую парадигму без дополнительного разъяснения того, какой смысл в них вкладывается на Западе, может привести к тому, что эти понятия будут автоматически наполняться традиционным восточным содержанием.

При этом значительную роль во взаимоотношениях человека и системы играет моральная заинтересованность. Стремление к получению материальных благ любой ценой воспринимается с пренебрежением (в традиционной системе в табели о рангах торговец стоял ниже крестьянина), а наиболее престижная работа не всегда является самой высокооплачиваемой. Труд функционера системы оплачивается не столько в денежной форме, сколько в форме повышения статуса или привилегий.

Ясно, что, как и везде, между нормативной этикой и ее применением на практике был значительный разрыв, и добросовестное исполнение этических норм обычно не сочеталось с успешной карьерой. Но если на Западе коррупция не только уголовно наказуема, но и общественно порицаема (в теории), на Дальнем Востоке отношение к коррупции неоднозначное. С одной стороны, с ней всегда боролись, и пойманный на взятках чиновник подвергается общественной обструкции, с другой – традиция «дополнительного поощрения» очень сильна. Однако эта коррупция является не столько подмазыванием европейского типа, сколько прикармливанием чиновника с тем, чтобы связать его неформальными отношениями или моральными обязательствами так, чтобы в нужной ситуации он поступил «правильно».

Тем не менее этот раздел можно смело завершить словами южнокорейского политолога Ли Ин Сона: «Выражаясь кратко, народы, исповедующие конфуцианство, придают первоочередное значение семье, коллективизму, высшему образованию и нравственному самосовершенствованию человека… Пропагандируемый конфуцианством коллективизм в не меньшей мере способствовал тому, что население приоритетное внимание уделяло таким ценностям, как семья, работа, родина».

Основные различия между азиатскими и общечеловеческими ценностями

Указанные выше особенности конфуцианской модели сформировали определенный набор элементов, которые проявляются в том числе в культуре, бюрократической или управленческой. Для удобства восприятия сведем их в таблицу, где определенной характеристике условной «европейской» культуры будет соответствовать ее дальневосточный аналог.

— Общечеловеческие ценности
Индивидуализм. Индивидуализм означает, что интересы отдельной личности ставятся гораздо выше, чем интересы государства или общества, состоящего из таких личностей. Из приоритета индивидуализма вытекает поощрение личной ответственности и личной инициативы. Власть традиций и обычаев не становится преградой для новых идей и неординарных поступков.

— Азиатские ценности
Авторитарность. Интересы государства /начальства /властей выше интересов личности. Этот момент хорошо проявляется в армейском принципе единоначалия, который характеризуется большей жесткостью управления по сравнению с гражданским обществом и большим ограничением свободы подчиненных.

— Общечеловеческие ценности
Эгалитаризм, который построен на том, что при появлении на свет ни у кого нет неких врожденных или априорных преимуществ, и, следовательно, все имеют равные права и свободы, равные возможности «на старте» и т. п.

— Азиатские ценности
Иерархичность. Этот компонент очень часто не отделяют от авторитарности, с которой он действительно «идет рука об руку». Но если авторитарность рассматривается нами как мера жесткости управления, то под иерархичностью мы подразумеваем преобладание вертикальных связей над горизонтальными.

— Общечеловеческие ценности
Рационализм/прагматизм – аналитическое и логическое мышление, основанное на фактах, релятивистское отношение к ценностям, подход, основанный на том, что они меняются, и абсолютизировать их нельзя. Определенная «секуляризация мысли» и «отделение дружбы от работы».

— Азиатские ценности
Корпоративность и персонализм. Стремление не столько к объединению в единое целое, сколько к обособлению небольшой группы от остального общества и разделению по формуле «свои – чужие»; предпочтение формальным отношениям неформальных, квазисемейных, окрашенных личными симпатиями или привязанностями.

— Общечеловеческие ценности
Легализм как идея главенства закона. Закон воспринимается как безличная категория, стоящая над государственной системой и единая для всех вне зависимости от статуса. Опора на закон – рекомендуемый способ решения проблем, включая те, которые в рамках традиционной модели общества принято решать, не прибегая к помощи со стороны.

— Азиатские ценности
Ритуализация как приверженность традиции и стремление делать все в соответствии с ней, придавая повышенное значение внешней форме. Это явление можно было бы назвать формализмом, но термин «формализм» охватывает лишь часть его аспектов.

— Общечеловеческие ценности
Материализм. Ориентация не на духовную сферу, а на материальные ценности. Критерием успешности и признаком высокого социального статуса являются не духовные заслуги в сочетании с благородной бедностью, а экономическое процветание, выраженное в накоплении богатств.

— Азиатские ценности
Нематериализм как тенденция придавать меньшее значение материальным благам, стремление предпочитать социальный престиж материальным ценностям, а моральные стимулы – материальным.

— Общечеловеческие ценности
Мотив достижения. Это понятие как бы вбирает в себя одновременно и активную жизненную позицию, противостоящую фатализму, и слепое следование воле судьбы или обстоятельств, и концентрацию на достижении цели, нередко – любыми средствами.

— Азиатские ценности
Безучастность или то, что политологи именуют парохиальным типом политической культуры, проявляющимся в определенной пассивности масс и тенденции игнорировать риск, полагаясь больше на фортуну и «авось», чем на активное планирование будущего.

Из таблицы видно, что основной набор ценностей конфуцианской и общечеловеческой/западной систем весьма различается. Понятно, что во всех случаях мы говорим об идеальной модели, и среди представителей Европы и Азии наверняка есть люди, не следующие этому стандарту. Тем не менее любопытно, что западную систему ценностей критиковали даже те представители азиатских ценностей, которые больше других говорили о необходимости глобализации. Так, Ким Ен Сам пишет о том, что демократизация вызвала «фонтанообразный «выброс» экономических нужд и требований и взрыв группового эгоизма», а чрезмерный акцент на достижение индивидуальных устремлений в ущерб общественным должен быть ликвидирован.

Азиатские ценности с дальневосточной точки зрения

В каждой стране концепция азиатских ценностей своя, но ядро обычно связано с «поддержанием сильного государства и стабильного лидерства; отказом от полноценного общественно-политического плюрализма; уважением традиционных устоев, направленных на поддержание консенсуса и социальной гармонии в противовес разногласиям и конфронтации; обеспечением условий для активного вмешательства государства в экономику и общественные процессы; приоритетом коллективных прав над правами индивидуальными; первостепенным положением национального благосостояния, а не гражданских прав и свобод» (Толстокулаков И.А. Политическая модернизация Южной Кореи).

Так, по мнению южнокорейского политолога Юн Мин Бона, наиболее значимыми «азиатскими ценностями являются: корпоративный подход к любым проблемам и консенсус при выработке практических решений; традиционно почтительное отношение к власти; усилия по поддержанию гармонии и порядка в обществе; чрезвычайно важная роль семьи и других социальных сообществ; самодисциплина и отказ от собственных желаний во имя коллектива; исключительно важная роль образования; терпимость, бережливость, уважение к старшим».

Азиатские ценности оспаривают современную западную модель управления в экономической и политической сферах: приоритетное положение занимает традиционная политическая культура, направленная на поддержание корпоративизма и иерархических принципов организации общества, затем следуют культурные ценности, освящающие этику и общественную жизнь, а концепции гражданских прав и обязанностей придается второстепенное значение. Азиатский капитализм и азиатский рынок строятся на родственных и клановых связях и в меньшей степени зависят от юридических норм и судебной системы.

Нередко азиатские ценности связывают со средневековым «азиатским способом производства»: главной земледельческой культурой был рис, а его выращивание невозможно без создания оросительных систем, каналов, водохранилищ, постройка и поддержание которых требуют согласованных усилий сотен и даже тысяч человек. Поливное рисоводство как основной хозяйственно-культурный тип во многом сформировало ситуацию, при которой основным собственником земли было государство. Процесс расползания земли в частные руки, ведущий к феодальной раздробленности, всегда находился под б?льшим контролем, чем в Европе, а необходимость поддерживать ирригационную систему вела к тому, что урожайность зависела не только от погоды, но и от деятельности правителя. Труд в таких условиях формировал в дальневосточных крестьянах те качества, которые сделали их идеальными работниками в современной капиталистической экономике.

Установление связей между особой этикой и успешной социально-экономической модернизацией стоит отметить особо. Конфуцианская культурная традиция воспринимается как «особый стартовый капитал». Юн Мин Бон подчеркивает, что азиатские ценности обеспечили не только экономический рост, но и духовное здоровье нации, которое благодаря высокой социальной ответственности и дисциплине оберегается от анархии и эгоизма. События последних лет дают основания говорить о моральной деградации европейской цивилизации, одержимой проблемой индивидуальных прав и свобод, в то время как сохранение социальной и политической стабильности в Азии увязывается с культивируемым здесь приоритетным чувством долга.

Тут, кстати, будет уместно вспомнить, что человек по своему складу существо общественное и с точки зрения ряда зоологов именно свойственные человеку определенный альтруизм и коллективизм позволили ему выделиться из животного мира. Понятно, что один индивидуалист в коллективе альтруистов обеспечивает себе привилегированное положение, однако когда процент индивидуалистов становится слишком высоким и они начинают доминировать, структура распадается, так как ее способности к коллективному ответу на внешний вызов падают.

Вообще же идея азиатских ценностей появилась как ответ на попытку Запада навязать миру культурную гегемонию, представив свои ценности как универсальную догму. Поэтому сторонники азиатских ценностей как минимум желают доказать различие путей развития Запада и Востока, как максимум – показать превосходство Азии над Западом и создать свой центр притяжения, противоположный европоцентризму. Не случайно практически все варианты восточной «региональной специфики» говорили о неприемлемости механического копирования западных моделей.

В рамках классической конфуцианской системы достаточно факторов, работающих на торможение модернизации. Конфуцианство хорошо обеспечивает преемственность ценностей и сохранение традиций в течение долгого времени, но оперативное реагирование на быстро меняющуюся обстановку – не его конек. Именно такие аспекты конфуцианства обусловили тот тип стагнации, который постиг страны Дальнего Востока после их «насильственного открытия» европейскими державами. Перегиб в сторону излишнего коллективизма приводит к обезличиванию и убивает креативность, однако не случайно азиатские ценности воспринимаются как синтез старого и нового, позволяющий системе эффективно обновляться в рамках меняющегося миропорядка, где темп изменений значительно выше, чем раньше.

Поэтому речь идет не о механическом копировании традиций, а о синтезе и формировании той самой азиатской специфики, суть которой хорошо укладывается в корейский лозунг «Тондо соги» («Восточный путь, западная техника»), а также месте азиатских ценностей в политическом контексте. В этом смысле полезно проанализировать отношение к конфуцианскому наследию ряда азиатских лидеров, в первую очередь Пак Чжон Хи, его опыт модернизации автор полагает наиболее ярким.

Несмотря на традиционное воспитание, Пак Чжон Хи не был убежденным поклонником конфуцианства и не пропагандировал это учение в качестве главной причины экономического прогресса Кореи, как это делал, например, президент Сингапура Ли Куан Ю. К конфуцианским правилам и церемониям Пак относился довольно пренебрежительно, а в его работах, особенно первых лет, можно встретить критику конфуцианского догматизма как одной из причин отсталости. К отжившим элементам Пак относил те особенности менталитета и устройства корейского общества, которые объективно затрудняют модернизацию, – кастовость, бюрократизм, стремление к подражанию и низкопоклонство, слепое подчинение вышестоящим, привычка полагаться во всем на других, а не на себя.

Однако «сохранение традиций и проведение модернизации общества не должны противоречить друг другу – это части одного непрерывного процесса». И потому Пак говорит и о важности коллективизма, и о внимании к таким важнейшим для конфуцианства добродетелям, как преданность государству (чхун) и сыновняя почтительность (хе), которые, по его мнению, прекрасно вписываются в современные стандарты этики.

В конце ХХ века место конфуцианства и его соотношение с корейским национальным характером стали темой широких дискуссий. Впрочем, критике подвергалось не конфуцианство как таковое, а некие морально устаревшие элементы общества, тормозящие его развитие по пути демократии и глобализации. Так, Ян Гын, профессор политологии Университета Ханъян, считает, что, хотя государственная система РК сейчас построена на следовании европейской традиции, мысли и действия субъектов этой системы демонстрируют приверженность традиционной политической культуре, основанной на дискриминации, связанной с регионализмом, образованием и личными связями, и они сковывают движение общества вперед. Несколько иное мнение о конфуцианских добродетелях, высказанное известным адвокатом и журналистом Чун Сон Чхолем, заключается в том, что эта система ценностей традиционно ставит верность системе выше рациональности, а интересы группы выше интересов отдельной личности. Помощь человека человеку воспринимается как естественный долг, даже если это выглядит (или является) нелегальным актом или проявлением коррупции. Новая эра ставит на первое место индивидуализм и независимость личности от системы, абстрактные интересы страны доминируют над интересами узкого круга (семьи), а понятие честности отличается от традиционного понятия искренности.

Азиатские ценности как объяснение прорыва

Способности авторитарной системы осуществлять более эффективное руководство силами и ресурсами государства, а также «удешевлять» человеческий фактор за счет ограничения прав и регулирования уровня жизни в целом известны. Это обусловлено несколькими причинами. Во-первых, такие особенности авторитарной системы, как высокое быстродействие, дисциплина или умение быстро перебрасывать силы и ресурсы, хорошо подходят для управления в кризисной ситуации. Во-вторых, определенный уровень принуждения позволяет управлять ситуацией, вызванной противоборством двух тенденций. С одной стороны, тяжелое положение страны, как правило, требует жестких мер по выходу из кризиса, в ходе исполнения которых граждане будут вынуждены жертвовать частью своего личного благосостояния ради блага страны. С другой, концепция гражданских прав и приоритета интересов личности над интересами государства препятствует этому.

Как отмечает Сэмюэль Хантингтон, модернизация отсталой страны – противоречивый процесс. Там, где он завершен, общество обретает относительную стабильность и благополучие, однако начальные стадии характеризуются ростом кризисных явлений и конфликтов. К тому же народ по большей части консервативен и не хочет перемен – его в общем устраивает сытое спокойствие без необходимости отдавать что-то на нужды страны. Авторитаризм и нематериализм позволяют преодолеть эту тенденцию.

Однако в рамках европейской культуры с развитыми институтами гражданского общества такая политика вызывает или явное сопротивление, или определенную апатию, которая также не позволяет осуществлять прорыв.

Но в конфуцианском обществе благодаря описанным выше традициям оснований для такой реакции народа на действия государства значительно меньше, и он гораздо лучше «поддается мотивированию», притом что в бедной стране моральное стимулирование является более дешевой и более распространенной социальной технологией, это очень важно, потому что форсированный прорыв возможен, когда основные массы воспринимают процветание государства как часть личной судьбы, готовы отказывать себе или ограничивать себя ради лучшего будущего: «три года упорного труда, потом – десять тысяч лет счастья».

Проблема рецессии и торможения экономического развития возникает в азиатских странах, когда происходит смена поколений, и новые поколения в значительно большей степени подвержены «культуре глобализации». Этот процесс наиболее четко виден в Республике Корея, где из-за демографических и социальных диспропорций страна начинает переходить на все более активное использование труда мигрантов, так как ее собственный «человеческий фактор» значительно «подорожал».

Чем более явны перемены к лучшему, тем больше общество готово воспринимать объективные минусы авторитарного режима как приемлемую цену за благополучие. Однако новое поколение, не знавшее прошлого, из которого вырвалась страна, как минимум в меньшей степени готово воспринимать старые ограничения как должные. Как хорошо сказал один из философов РК, старое поколение довольствуется рисом и помнит времена, когда он был лакомством, молодые этого не помнят и беспокоятся об экологической чистоте риса. Иными словами, как только темп экономического роста замедляется, негативные стороны авторитарного режима начинают мозолить глаза и уже не кажутся адекватной платой за экономический рост.

Азиатские ценности позволяют как минимум существенно продлить период, когда основная масса населения лояльна государству и готова вкалывать на его благо в течение срока, достаточного для того, чтобы осуществить модернизационный прорыв. С другой стороны, конфуцианская модель как минимум декларирует социальную ответственность власти, которая обязана заботиться о народе в рамках ее квазисемейной модели взаимоотношений.

С третьей стороны, пора задуматься, в какой мере основа для азиатских ценностей сохраняется в современном обществе. Часть корейских экспертов в разговоре с автором уже задавалась вопросом, насколько «поколение единственных детей», выросшее в обстановке избыточного внимания и излишней заботы и во многом оторвавшееся от традиционной конфуцианской/коллективистской культуры, сможет пойти на тот же уровень самопожертвования, если страна вновь столкнется с аналогом кризиса 1997 года.

Азиатские ценности как объект критики

Данный вопрос – тема политически ангажированной дискуссии, так как является аргументом не в пользу распространенного среди либералов и демократов тезиса о том, что авторитарный режим по определению плох. Популярная в последнее время точка зрения вообще отказывает этому варианту построения общества в праве на существование. Однако азиатский опыт дает важный пример соотношения демократии и модернизации: мы не можем уйти от признания того, что стремительный прорыв из бедности и развала к стабильности и процветанию был невозможен без «мобилизации нации» и связанного с ней усиления роли государства, неизбежно сопровождающегося ограничением свобод отдельных граждан.

Критики азиатских ценностей приводят в пример страны Восточной Европы, которые смогли преодолеть кризис в экономике и без закручивания гаек, однако следует отметить, что а) бывшие члены СЭВ не переживали такую разруху, как Корея 1960-х гг.; б) темпы их экономического роста несравненно ниже достигнутых Кореей. Не является позитивным примером и Аргентина, где комплекс либеральных преобразований после иллюзии роста привел к весьма плачевным экономическим последствиям. В пользу точки зрения автора говорит и то, что, став президентом РК и выводя страну из последствий кризиса 1997 г., Ким Дэ Чжун был вынужден закрутить гайки и принять ряд мер, которые, будь он лидером оппозиции, он, скорее всего, критиковал бы.

Как подчеркивает Андрей Ланьков, попытки построить в Восточной Азии общество, сочетающее либеральную демократию и рыночную экономику, оставались безуспешными до конца 1980-х гг. (исключение – Япония, но к конфуцианскому культурному региону она относится отчасти). Опасность в другом – «есть гражданские методы управления во время мира и военные во время войны», и их не стоит смешивать. Когда чрезвычайная ситуация заканчивается, необходимо постепенно перейти к более мягкой модели управления. Задержка этого процесса чревата перерождением в диктатуру, а сохранение авторитаризма вне чрезвычайной ситуации может принести не меньше проблем, чем проявление либерализма во время войны или острого социального кризиса. Не случайно большая часть трудностей авторитарных систем начинается, когда на фоне улучшения экономического положения у масс возникает несколько иное представление о своем месте и своих правах. Попытка давить нарождающийся протест оказывается неконструктивной и, как подтвердил корейский опыт, ведет к социальному взрыву.

Другой ангажированный аспект дискуссии об азиатских ценностях заключается в том, что они как бы оказываются альтернативой так называемым общечеловеческим, которые западный мир пытается распространить на всю планету. Но в связи с этим хочется процитировать высказывание известного итальянского политолога Джозефа Лапаломбары: «Проблема политологии… состоит в том, что разработанные и апробированные на опыте одной страны научные парадигмы могут оказаться неподходящими для объяснения феноменов в других странах». О подобном же говорит и южнокорейский автор Ли Чжун Хан: «Методологическая ошибка западных исследователей состоит в их непоколебимой уверенности в том, что азиатские народы повторяют европейские сценарии и следуют в русле европейского модернизационного развития».

Поскольку новые азиатские ценности отчасти являются синтетической системой, одно из направлений их критики заключается в том, что на первое место ею ставится именно западные заимствования. Здесь, однако, возникает вопрос: «Почему в таком случае страны Восточной Европы или, скажем, Латинской Америки не оказались способны на прорыв?». Есть несколько стран, которые довольно сильно накачивались западной помощью, однако если сравнить любимое либеральными экономиками пиночетовское Чили с Республикой Корея времен Пак Чжон Хи, на фоне успехов Пака итоги правления Пиночета будут более чем скромными, а крови было пролито больше.

Другая критическая точка зрения на модернизацию стран Азии говорит о том, что Республика Корея и остальные страны конфуцианского культурного региона модернизировались потому, что им позволили это сделать. И Республику Корея, и Тайвань, и Сингапур создавали как бы в противовес странам соцлагеря, делая из них азиатскую витрину демократии. Кроме того, благоприятная политическая конъюнктура совпала с периодом, когда США и странам Запада нужно было выводить производство за рубеж с целью его удешевления. У первого мира возникли возможность и необходимость вывести ряд низко- и среднетехнологичных производств в третьи страны, а страны Восточной Азии лишь воспользовались этим историческим моментом. Правда, это не до конца объясняет успех Вьетнама и Китая, которые начали процесс модернизации уже после окончания холодной войны.

К критикам относился и экс-президент РК Ким Дэ Чжун, который, в частности, писал о том, что «теория особых азиатских ценностей есть не что иное, как миф, выдвинутый противниками процесса модернизации азиатских стран». Более того, Ким Дэ Чжун неоднократно проводил в своих речах идеи о том, что азиатский финансовый кризис во многом был следствием именно традиционной системы. Впрочем, стоит сделать важную «пометку на полях». Ким Дэ Чжун часто воспринимается как противник концепции азиатских ценностей, которые он называл мифом, выдвинутым противниками модернизации стран Азии, но проведенный Марией Рязановой анализ его публицистики позволяет увидеть, что Ким Дэ Чжун протестовал не против азиатских ценностей, а против их тенденциозного противопоставления ценностям общечеловеческим. Более того, с его точки зрения, все те черты, которые приписываются конфуцианству (склонность почитать правителей и презирать простой народ, стремление к жесткой иерархичности и т. п.), на самом деле ему не свойственны. В этом контексте он, например, сравнивает философию Джона Локка о естественных правах людей и подотчетности власти закону с Небесным мандатом и концепциями Мэн-цзы, которые он высказывал за два тысячелетия до Локка.

Все это, по его мнению, указывает на то, что демократия естественно присуща восточной цивилизации вообще и Корее в частности, отчего делить ее на «западную» и «азиатскую» нет смысла. Таким образом, Ким Дэ Чжун не проповедовал универсальность западной демократии, а полагал, что так как Азия обладает богатым наследием демократически ориентированных учений (куда он относил не только конфуцианство или тонхак, но и буддизм), она имеет все шансы превзойти Запад в развитии демократии.

Итоги

Уникальность дальневосточного мобилизационного прорыва в значительной степени (остальные факторы тоже важны, но являются скорее дополняющими) основана на традиционном конфуцианском наследии, творческое применение которого позволило этим странам существенно повысить статус в рамках меняющегося миропорядка. По мнению Переломова, конфуцианство остается стратегическим курсом КНР.

Этот момент чрезвычайно важен не только в дискуссии о том, существуют ли общечеловеческие ценности, но также при анализе будущего миропорядка, многополярность которого может быть дополнительно подкреплена пониманием различности ценностных систем, связанных с наследием той или иной цивилизации.

Константин Асмолов
7 апреля 2017

Источник — Россия в глобальной политике

Россия поставит С-300 Турции?

В российские войска уже поставляются С-500, поэтому Москва может себе позволить продать в страны НАТО зенитно-ракетные комплексы предыдущего поколения – С-400

Турция заявляет о том, что достигнута принципиальная договоренность о поставке знаменитых ЗРК С-400, которые Россия пока продавала только Китаю. Если официальная Анкара не выдает желаемое за действительное, эта сделка станет важным политическим сигналом о сближении двух стран. Будет ли это иметь и такое же военное значение?

Москва и Анкара достигли принципиальной договоренности о поставке российских зенитно-ракетных комплексов С-400, сообщил в пятницу глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу, уточнив, что осталось лишь договориться о цене. «Мы принципиально договорились с Россией по покупке C-400. Ведутся переговоры по совместному производству и цене. Мы хотели купить системы ПРО НАТО, но, к сожалению, они не вошли в наше положение», – посетовал Чавушоглу газете Haberturk, пояснив, что стране «нужно укреплять свои возможности ПВО».

Накануне пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков не исключил, что Владимир Путин и турецкий лидер Тайип Эрдоган на встрече в Сочи 3 мая обсудят вопрос поставок С-400. Ранее министр национальной безопасности Турции Фикри Ышык говорил, что «работа по С-400 достигла финального этапа, но это не значит, что завтра будет подписано соглашение». Он также указывал на отсутствие у Анкары планов интегрировать российские комплексы в систему НАТО.

О том, что Турция и Россия ведут переговоры об С-400, стало известно в ноябре. В марте глава «Ростеха» Сергей Чемезов сообщил: Турция готова закупить С-400 в случае предоставления Россией кредита, переговоры о котором ведутся с российским Минфином. Помощник президента России по ВТС Владимир Кожин отмечал: членство Турции в НАТО не станет препятствием для таких поставок.

Замдиректора Центра анализа стратегий и технологий Максим Шеповаленко тоже не видит проблем с производством С-400 на территории Турции в случае реализации таких договоренностей. И то, что Турция – член НАТО, не будет помехой. Он напомнил, что в той же Греции (тоже страна НАТО) на вооружении стоят С-300 (они поставлялись на Кипр, но фактически оказались в распоряжении Афин) и другие российские системы.

Как поясняет военный эксперт, главный секрет представляет система опознавания «свой – чужой», или «ворчуны», как ее в шутку называют натовские военные. Она-то в руки турецких военных в любом случае не попадет. «Турки просто сделают натовскую систему опознавания. Это же не значит, что мы поставляем им свою систему госопознавания. Мы уже поставляли С-300 на Кипр, а теперь мы ушли достаточно вперед, чтобы иметь возможность предоставлять высокотехнологичное оружие в распоряжение платежеспособного заказчика», – сказал Шеповаленко газете ВЗГЛЯД.

В кого будут целить С-400

Что касается возможного предназначения С-400, то у Турции, напомнил эксперт, два основных врага – курды и греки. Однако Россия, полагает он, может заранее оговорить использование турками С-400 в зоне Эгейского моря, то есть не направлять их в сторону соседней Греции.

Анкара пока вообще не говорит, где именно будут размещены С-400. Но известно, что на юго-востоке страны, у границ Ирана и Сирии, уже несколько лет стоят натовские противоракетные комплексы «Пэтриот». Кстати, эксперты уверены, что на желание Турции обзавестись собственными С-400 могло повлиять и то, что рядом – в Сирии – полтора года назад появились эти комплексы в расположении российских войск.

«Зона нестабильности – это восточная часть Турции, пограничье с Ираном, Ираком и Сирией. Они же не ожидают воздушного нападения со стороны Запада, где Греция, Болгария. Израиль?», – рассуждает эксперт, добавляя, что ранее турки намеренно отказались от закупки китайских комплексов, чтобы продавить американцев под более выгодные условия покупки американских средств ПРО, хотя внешне это выглядело так, будто Вашингтон уговорил Анкару передумать.

Политическая подоплека сделки

Эксперт подчеркнул, что у сделки по С-400 будет сильная политическая составляющая. Он не исключает, что Россия хочет помочь Турции стать более независимой внутри в НАТО, чтобы Анкара «не тупо брала под козырек, а могла повыпендриваться в нужный момент». «Система ПВО очень сильно добавляет веса к суверенитету», – уверен Шеповаленко.

Более того, он назвал заключение подобной сделки «троллингом 80-го уровня людей из Вашингтона». «Система ПВО – это не танк и не пароход, это одна из самых высокоточных систем вооружения. В мире немногие страны их делают. Кроме нас – американцы, европейцы тужатся, Израиль с помощью США. А все остальные клонируют. Чисто эрдогановские штучки – балансировать между вашими и нашими», – напомнил он.

По мнению эксперта, неслучайно шум вокруг покупки С-400 усилился сразу после референдума, на котором Эрдоган смог укрепить свой авторитет. «Теперь он пытается проявить себя во внешнем контуре, показать, «чьи в лесу шишки». Такой региональный маленький медведь. Да, Эрдоган использует НАТО там, где ему нужно, но при этом в НАТО он теперь сам по себе – наиболее автономный товарищ в альянсе. Все остальные следуют в кильватерной струе американцев», – считает Шеповаленко.

Военный баланс сил не изменится

По словам главного редактора журнала «Экспорт вооружений» Андрея Фролова, в случае приобретения Анкарой этих комплексов чисто военный баланс сил в регионе не изменится. Прежде всего по той причине, что С-400 – это оборонительные, а не наступательные вооружения.

«У греков нет ударных систем, которые могли бы быть теперь нивелированы С-400. К тому же, я не уверен, что для Турции это будет массовая закупка. Скорее всего, они закупят пару дивизионов, которые в лучшем случае смогут прикрыть один-два стратегических объекта, не более», – сказал Фролов газете ВЗГЛЯД. Также, по его мнению, сделка не станет поводом для беспокойства и в Израиле, чья система ПРО «намного лучше, чем у Турции», и вообще – «одна из самых совершенных в мире».

Так же считают и в Госдуме. Депутат Константин Затулин («Единая Россия») предположил, что, в случае приобретения Турцией комплексов С-400, баланс сил вокруг страны вряд ли сильно изменится, потому что турецкие вооруженные силы и так «считаются достаточно дееспособными и мощными в региональном контексте».

Зато изменится политический расклад

Зато эту сделку Затулин оценивает как попытку укрепить отношения с Турцией, имея в виду нашу зависимость в том числе на Ближнем Востоке, в сирийской операции. «Это вопросы коммуникаций, проходящих через Турцию по Черному морю и по Босфору. Когда дело касается С-400, то Турция, конечно, заинтересована владеть этим комплексом, который поставлен нами Армении, Ирану для защиты АЭС в Бушере, и на предыдущих этапах он был поставлен Кипру, против чего очень резко возражала Турция», – пояснил Затулин газете ВЗГЛЯД.

Депутат также призвал сперва дождаться заявлений Москвы по поводу такой сделки, напомнив, что Анкара часто без стеснений выступает с комментариями до согласования сделки с другой стороной переговоров.

Андрей Резчиков
28 апреля 2017,

Источник — vz.ru