Фантом пантюркизма

Гюльнара Инандж.

За последние пять лет Турция вновь исторически утвердила себя как влиятельная региональная и мировая держава. Попытки Анкары стать эпицентром мира, стабильности и влияния на довольно большой географии от Балкан до Ближнего Востока, от Кавказа до Китая воспринимаются настороженно, как попытка возрождения Османской империи и распространения пантуранизма.

В эксклюзивном интервью агентству Новости-Азербайджан директор Евразийского центра исследований и практики, преподаватель кафедры истории Университета экономики и Технологии Анкары (Турция) Ихсан Чомак (Ihsan Comak) комментирует современную позицию Турции в мире:

— Действительно, в последнее время дискуссии вокруг возрождения у Турции «новоосманских» амбиций стали предметом дискуссий, как в Турции, так и за ее пределами. Но это не соответствует действительности. В Турции нет староосманского или новосманского движения или мышления. В странах, где проживают тюркские народы, периодически публикуются материалы о попытках распространения Турцией пантюркизма или пантуранизма, что ошибочно.

Если Турция действительно хотела бы в той или иной стране распространять пантуранизм, в тех странах ситуация была бы абсолютна иная. В духе политики, осуществляемой Анкарой, лежит принцип международной легальности. То есть, не преследуется никакая незаконная и нелегальная политика. Если это было бы не так, после столкновений в Восточном Туркестане Китай не согласился бы на приезд президента и министра иностранных дел Турции в страну, и контактам с уйгурскими тюрками. В общем, в мире растет любовь и уважение к Турции. Поэтому, для предотвращения этих процессов придумывается фантом, вроде пантюркизма.

Для роста интереса к Турции в этих регионах Анкара не проводит и не намерена проводить специальную политику. Подумайте, разве возможно направлять и контролировать растущую симпатию к Турции среди тюрков Китая, во всех странах арабского мира и Африки руками государства? Для этого у Турции нет достаточных структурных инструментов. Высказывания о пантуранизме и пантюркизме придумываются специально, для пресечения путей Турции в этих регионах. Турция не та страна, которая распространяет ползучие действия в других странах. Просто, являясь сильной страной своего региона, Анкара опасается влияния на Турцию проблем, войн, столкновений, созданных другими. Для предотвращения этих последствий и воцарения мира в регионе Турция занимается посредничеством. А это увеличивает доверие к Турции.

— С признаием Абхазии Россией возросла сепаратистская активность черкесов на Северном Кавказе. В Турции тоже проживает черкесская община, которая, как изаестно, поддерживает идею создания «Великой Черкесии»…

— В Турции проживает около 1 млн. абхазов и другие кавказские народы. Они организованы, имеют свои общественные и диаспоральные организации. Они могут иметь какие-то взгляды на события, происходящие на Северном Кавказе. Эта диаспора Турции имеет определенное влияние на политику Анкары, но это незначительно. Турция признает территориальную целостность Грузии вместе с сепаратистскими регионами Абхазии и Южной Осетии. Главное, турецкая политика не нацелена на игры с сепаратизмом.

— В середине сентября в Стамбуле на X саммите тюркоязычных государств было принято решение о создании Совета сотрудничества тюркоязычных государств (ССТГ). Подобные желания озвучивались ранее. Какие геополитические причины порождают необходимость создания такой структуры?

-ССТГ создан с целью развития сотрудничества между тюркоязычными государствами. В общем, эта структура рассматривает сотрудничество в экономической и культурной областях. Думаю, что политическое сотрудничество будут ограничено, потому что и Турция, и другие государства, вошедшие в ССТГ, являются членами различных политических организаций. По этой причине у меня нет особых ожиданий от тюркского совета. — Объединение тюркских государств может обеспокоить нетюркские страны Центральной Азии, Кавказа и Ближнего Востока. Так как объединение направлено на дальнейшую перспективу, против него могут выступить другие сильные игроки. То есть, объединение тюркских государств стимулирует создание многополярного мира и может спровоцировать напряжение в названных регионах. — В настоящее время широко распространены организации регионального сотрудничества. ССТГ тоже одна из них. Нет ничего более естественного, чем развитие сотрудничества тюркских государств между собой. Другие страны не должны быть обеспокоены этим. Потому что они тоже члены других организаций, и это никого не беспокоит.

— В то время, когда идет раздел сфер влияния в Центральной Азии между Западом, Россией и Китаем, какие вызовы должны учитывать тюркоязычные страны, пытающиеся объединить страны этой географии, или насколько велик шанс жизнеспособности ССТГ?

— Если выйдем в путь с очень большими целями, не сможем добиться цели. Цели должны быть небольшие, реальные и поддающиеся решению. Отдельно не должны беспокоить другие силы. Если борьба за укрепление в Центральной Азии вышеназванных государств и сил ведется легально, законным путем, это не страшно. Наоборот, соперничество может порождать положительные результаты. Турция вместо столкновения выбирает путь сотрудничества. Столкновения — метод периода холодной войны, а сотрудничество 21-го века — метод новой эры.

— Сотрудничество тюркоязычных государств укрепит силу Турции, и она усилит свое влияние в регионе. Но другие тюркские народы в дальнейшем могут столкнуться с естественной ассимиляцией в турецкой среде.

— Турция ни исторически, ни сегодня против ни одного народа и страны не имела политики ассимиляции. Особенно с Азербайджаном, с которым нас объединяют общий язык и культура, вообще ассимиляция невозможна.

Мы — два государства и одна нация. А ассимиляция – политика, как уже говорилось выше, символизирует вехи холодной войны, даже еще более давнего периода. Сейчас в мире стимулируются независимые сближения. Отдельно экономическое, культурное, политическое укрепление Азербайджана и других тюркских государств еще более усилит мощь Турции. Мы все, как пальцы одной руки. Если пальцы будут сильны, то и рука обретет силу.

— Попытка планового объединения тюркоязычных государств в персоязычных странах порождает страх пантуранизма, и вынуждает их делать ответные шаги. Иран и Туран начинают соперничать…

— Если учитывать только объединение тюркоязычных государств, кого-то это может беспокоить. Но Турция старается строить хорошие отношения со странами Ближнего Востока, Балкан, Африкой, Ираном, Таджикистаном и Афганистаном. Турция является наблюдательным членом в Африканском Союзе. Это не имеет никакого отношения ни к Турану, ни к Ирану. Турция хочет иметь хорошие отношения с каждым и дружить. На вопрос не надо смотреть только с позиции объединения тюркских государств. По причине холодной войны Турция опоздала строить отношения с частью мира. Сейчас Турция пытается исправить это. Развивая свои отношения с регионами, упущенные в свое время, по выражению министра иностранных дел Турции Ахмеда Давутоглу, Анкара пытается «нормализовать историю». В сознании людей все еще сохранилась Турция времен холодной войны, они не осознают это, и вступают архаичные и бессмысленные споры вроде пантюркизма, панисламизма, новоосманизма. Такие люди не поймут Турцию.

— Во всех происходящие в регионе событиях фигурирует в той или иной степени иранский фактор. Безусловно, Анкара учитывает этот серьезный влиятельный элемент в своей политике.

— Дипломатический язык Турции строится только на взаимном уважении, искренности и доверии. Запад принимает метод давления и угроз в отношении к Ирану, что создает естественный отпор. Турция прекрасно знает психологию иранского общества и его политики. Поэтому между Анкарой и Тегераном идет понимание и взаимное доверие. Иранское руководство идет на переговоры со своими турецкими коллегами на паритетных основах, что во многом определяет их положительные результаты. Ведь не случайно Иран доверил нам посредничество в вопросе обмена урана. Западные страны, радикализируя Иран, хотят на Ближнем Востоке создать еще одну проблему. Политика Турции направлена на сохранение Ирана, как нормального члена международного сообщества.

— На Ближнем Востоке попытка активизации турецкой политики и роли посредничества сталкивается с другим влиятельным государством географии — Израилем. Все последние трения между странами — партнерами нужно расценивать именно как борьбу за раздел сфер влияния?

— Выше я уже говорил о международном законе, как о самом важном факторе внешней политики. К сожалению, Израиль в своей политике часто выходит за рамки этого принципа, что приводит к трениям между странами. Можете ли сказать, что есть ли какая- то разница между действиями сомалийских пиратов, похищающих корабли, и поведением Израиля в отношении корабля «Мави Мармара»? Израиль нередко подобным образом выходит за рамки государственного права. Самая основная проблема в этом.

С другой стороны, между Турцией и Израилем нет онтологической вражды. По-моему, экономические и политические выгоды региона с обменом не сократятся, а наоборот, увеличатся. Посмотрите на наши отношения с Сирией, выгодные условия сотрудничества и обмена только увеличились. То же самое могли бы осуществить и с Израилем, но Израиль не ведет себя как государство.

источник- http://novosti.az/analytics/20101125/43586704.html