На саммите АТЭС Путин и Трамп поддержали планы по мирному урегулированию сирийского конфликта

© РИА Новости, Михаил Климентьев |

Илья Архипов, Ник Уодэмс (Nick Wadhams), Наташа Дофф (Natasha Doff)

Президент России Владимир Путин и президент США Дональд Трамп согласились поддержать планы по политическому урегулированию конфликта в Сирии с участием президента Башара аль-Асада и сохранить те каналы связи, которые сейчас существуют между двумя странами, для борьбы с «Исламским государством» (террористическая организация, запрещенная на территории РФ, — прим. ред.).
Согласно совместному заявлению, опубликованному после короткой встречи лидеров на полях саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества во Вьетнаме, Трамп и Путин удовлетворены «успешными российско-американскими» военными операциями, которые «существенно увеличили» потери этой джихадистской группировки на поле боя.
«Эти усилия будут продолжены вплоть до окончательного разгрома ИГИЛ», — говорится в заявлении. По словам одного американского чиновника, попросившего сохранить ему имя в тайне, это совместное заявление указывает на то, что оба лидера поддерживают политическое урегулирование конфликта и мирный процесс.

Совместные усилия позволили ослабить «Исламское государство» и ранее в ноябре одержать победу над этой группировкой в ее последнем крупном оплоте в Сирии. В то время как российская поддержка позволила Асаду удержаться во власти, дав Путину возможность увеличить влияние России в регионе, США хотят принимать участие в реализации любого плана мирного урегулирования, чтобы помочь Сирии восстановиться после нескольких лет гражданской войны.
«Конфликт в Сирии не имеет военного решения, — говорится в заявлении. — Окончательное политическое урегулирование конфликта должно быть найдено в рамках Женевского процесса в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН».
США и Россия будут стремиться к окончательной победе над «Исламским государством», к уменьшению интенсивности конфликта в Сирии и к подготовке почвы для проведения выборов под наблюдением ООН, как сказал один высокопоставленный чиновник Госдепартамента, попросивший сохранить его имя в тайне. По его словам, США считают, что на финальном этапе этого процесса Асаду придется покинуть свой пост.
Ранее этот американский чиновник в Дананге сказал, что Россия и США согласились с необходимостью привлечь Асада к процессу мирного урегулирования конфликта.
Лидеры подтвердили важность зон деэскалации в качестве временной меры по снижению насилия в Сирии и призвали всех членов ООН увеличить их вклад в обеспечение гуманитарных потребностей страны. Американский чиновник в Дананге отметил, что дополнительные соглашения с Иорданией позволили укрепить одну такую зону на юге.

Ожидалось, что Путин встретится с Трампом во время этого саммита. Однако американский лидер уклонился от официальной встречи. В субботу, 11 ноября, им удалось поговорить несколько минут, пока они готовились к групповой фотосессии. В субботу также состоялась встреча министра иностранных дел России Сергея Лаврова и госсекретаря США Рекса Тиллерсона (Rex Tillerson).

Пекин отходит от идеи многополярного мира

Cегодня президент США Дональд Трамп прибывает с визитом в Китай. Во время переговоров большое место займет Северная Корея. Гость будет требовать, чтобы хозяева усилили на нее нажим. Но председатель КНР Си Цзиньпин желает более широкой договоренности: две страны должны разделить ответственность за международные дела. Речь пока идет не о дуумвирате, а о том, чтобы американцы признали ведущую роль Поднебесной в Азии.

Лидеры КНР давно стремились представлять себя равными по статусу американским президентам. Си добивается большего. Он хочет установить с Америкой особые отношения. Это будет означать признание за Китаем места второй великой державы в формирующемся биполярном мире.

Администрация экс-президента США Барака Обамы отказалась играть в эту игру, поскольку подразумевала отступление Америки из Азии. Но как утверждает New York Times, Си может найти более благожелательный отклик со стороны Трампа. В Пекине не забыли, что Трамп часто обвинял КНР в нечестной торговой конкуренции. А находясь пару дней назад с визитом в Японии, он поклялся построить «свободную и открытую зону Индийского и Тихого океанов». Эта формула подразумевала, что США будет опираться на демократических союзников в регионе, чтобы противостоять возвышению Китая.

Но Трамп в то же время говорил о Китае в чрезвычайно уважительном тоне и поднял Пекин до уровня ключевого игрока в разрешении северокорейского ядерного кризиса. Можно разглядеть даже признаки взаимного восхищения двух лидеров. Ведь оба они стремятся восстановить величие своих стран.

Трамп не погнушался прибегнуть к лести. После того как Си избрали на съезде генсеком Компартии, Трамп сказал по ТВ: «Некоторые могут назвать его королем. А я думаю, он очень хороший человек».

Китай собирается отплатить Трампу той же монетой. Китайцы называют его приезд «государственным визитом плюс» и готовят торжественный прием в Доме народных собраний и древних палатах Запретного города, где жили императоры и их приближенные.

Стоит задуматься: насколько плотно две державы намерены взаимодействовать? Не может ли стать реальностью идея дуумвирата – руководства миром Америкой и Китаем, которую выдвигал бывший советник президента США Збигнев Бжезинский.

Ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Александр Ларин в беседе с «НГ» отметил: «На XIX съезде КПК было заявлено о претензиях Китая на мировое лидерство. Это прямой вызов Штатам. Китай уверен, что в состоянии догнать и перегнать США. Очевидно, что по мере усиления национальной мощи Китая его соперничество с США будет обостряться. Их борьба будет занимать все большее место в мировой политике. Раньше в подобное соперничество были втянуты США и СССР. Теперь можно говорить о новом соперничестве двух сверхдержав».

Что касается идеи многополярного мира, то она мало интересует КНР. В докладе Си Цзиньпина съезду этот термин упомянут один раз, пояснил эксперт. Назревание соперничества предвидят и в Пекине, и в Вашингтоне. Вероятно, на переговорах прозвучит вопрос о формате будущих отношений США и Китая. Скорее всего этот вопрос поставит Трамп.

«В США уже выдвигалась идея создания дуумвирата. Она была с негодованием отвергнута Пекином. Думаю, что никакая идея, содержащая малейший намек на совместную гегемонию США и Китая, не пройдет. Внешнеполитическая идеология Китая этого не допускает. Но очевидно другое. По факту в одних зонах мира будет сильнее влияние США, в других – Китая, – отметил Ларин. – Экономические разногласия будут разрешаться мирным путем. Слишком тесны экономические связи и слишком велики риски потерь в случае конфликта».

С Токио Трампу было, естественно, легче найти общий язык по военно-стратегическим проблемам. Японский премьер Синдзо Абэ поддержал жесткую позицию США по КНДР. Он также сказал, что будут закуплены несколько американских систем ПРО и истребители F-35A.

В Южной Корее Трамп посетил базу США, а затем прилетел в Сеул, где провел переговоры с президентом Мун Чжэ Ином. Выступая на пресс-конференции, Трамп сделал заявление, прозвучавшее почти как сенсация. Он сказал, что администрация США добилась «большого прогресса» по Северной Корее и призвал лидера КНДР Ким Чен Ына заключить сделку за столом переговоров. Но никаких деталей не привел.

Вновь похвалив Китай за то, что он сильно старается решить проблему, Трамп выразил надежду, что и Россия тоже будет помогать. Трамп, как передала Washington Post, ожидает, что встретится с президентом РФ Владимиром Путиным во Вьетнаме или на Филиппинах.

Владимир Скосырев
8.11.17

Источник — ng.ru

Ближневосточные вызовы Трампа,

Чем обусловлена политика американского лидера в непростом регионе

Приход администрации Дональда Трампа в Белый дом в начале 2017 года вызвал малоскрываемую радость в элитах стран – партнеров США на Ближнем Востоке. Это означало, что, как никакая другая администрация в Вашингтоне на протяжении последних десятилетий, нынешняя с ходу получила высокий кредит доверия среди союзников в Ближневосточном регионе. Главной для Белого дома и Госдепартамента стала задача правильно распорядиться этим доверием.

Столь высокая планка ожиданий ближайших партнеров и союзников – как арабских монархий Персидского залива, так и Израиля – в отношении новой администрации США вызвана двумя основными группами причин.

Первая – «провалы», с точки зрения партнеров, политики администрации Барака Обамы в регионе. Хронология «провалов» такова: колебания Вашингтона в связи с отстранением военными в июле 2013 года от власти в Египте президента-исламиста и возникшее напряжение в отношениях Вашингтона и Каира; отказ Обамы от ударов возмездия в ответ на нарушения режимом Башара Асада установленных Вашингтоном «красных линий», что вызвало разворот в сирийской ситуации в пользу режима (так называемая химическая сделка между Москвой и Вашингтоном в сентябре 2013 года); недовольство партнеров достигнутым в июле 2015 года (пятью постоянными членами Совбеза ООН и Германией) соглашением с Ираном (снижение уровня интенсивности обогащения урана в обмен на снятие санкций с Ирана). Наконец, резкое недовольство Израиля вызвал отказ администрации Обамы в декабре 2016 года наложить вето на проект резолюции в Совбезе ООН с осуждением поселенческой политики Израиля. В Иерусалиме это воспринято как «личная месть» Обамы премьер-министру Биньямину Нетаньяху за поведение последнего в знак протеста против соглашения с Ираном.

Вторая – удачное использование Дональдом Трампом ближневосточных «провалов» Обамы в предвыборной гонке 2016 года. Команда Трампа напрямую обвиняла Обаму, а через него и кандидата-соперника Хиллари Клинтон как минимум в «попустительстве» формированию тех угроз, которым теперь вынуждены противостоять сами Соединенные Штаты и особенно их союзники в регионе. Это запрещенная в России группировка «Исламское государство» (ИГ), с одной стороны, и нарастающая экспансия Ирана – с другой.

С учетом этого команде Трампа не представляло особого труда сформулировать главные линии своей ближневосточной политики: борьба с ИГ и нарастающее противостояние Ирану.

При том что команда Трампа представляет эти две задачи чуть ли не как радикально противоположные тому, что делал Обама, на самом деле речь идет во многом о риторическом оформлении некоторых новых акцентов, которые привносит нынешний хозяин Белого дома в политику, проводившуюся его предшественником. Действительно, разве не Обама выстроил мощную и многочисленную международную коалицию для борьбы с ИГ (в составе 67 стран)? Трамп же решает довести до конца начатое путем сохранения прежней (обамовской) тактики («не вовлекаться в наземные операции», «ставка на сухопутные силы партнеров в регионе» и т.д.). Новый элемент, судя по всему, сводится к решимости генералов Трампа использовать силу в случае возникновения угроз подразделениям союзников на земле или в случае применения стороной Башара Асада химического оружия. Яркий пример – удар крылатыми ракетами с военных кораблей США в Средиземном море по сирийской авиабазе Шайрат в апреле 2017 года.

Различия же между двумя администрациями в подходе к иранской проблеме от поначалу чисто «стилистических» становятся все более сущностными. Если Обама пытался противостоять Ирану мирными средствами (путем переговоров и подписания соглашений), то Трамп изначально нагнетал воинственную риторику, угрожая выйти из соглашения 2015 года. Сегодня, заметим, эта угроза как никогда близка к осуществлению со всеми вытекающими последствиями возобновления санкций и наращивания противостояния с Тегераном по всему ближневосточному фронту (Ирак, Сирия, Йемен).

Впрочем, как оказывается, не только ближневосточному: 8 октября 2017 года американский президент заявил в интервью телеканалу TBN следующее: «Я убежден, что иранцы финансируют Северную Корею». Он определил поведение Ирана как «противоречащее духу «ядерной сделки». По его словам, Иран – «плохой игрок», с которым следует обращаться «соответствующим образом». Иными словами, Трамп не только солидаризируется со своими ближневосточными союзниками в оценке угроз, исходящих от Ирана в регионе, но и склонен воспринимать их в более широком контексте.

Дело в том, что особенность ближневосточной политики США состоит в ее «двухпартийном характере» – в общем виде она оформилась как результат консенсуса обеих партий (Демократической и Республиканской) вскоре после Второй мировой войны (с обозначившимся нефтяным бумом в аравийских песках в 40-е годы, созданием Государства Израиль в 1948 году и первой волной политической трансформации в виде свержения монархий и установления военных режимов в контексте холодной войны, создания антисоветских блоков государств региона). Уже тогда регион был объявлен жизненно важным для США – с точек зрения заинтересованности в энергоносителях, геополитических устремлений Вашингтона и воплощения ценностных аспектов внешней политики – защиты Израиля как «единственной демократии на Ближнем Востоке».

С учетом этого ближневосточная политика США всегда отличалась высокой степенью преемственности с изменением разве что риторики и акцентов в осуществлении принципиальных линий. При всем при этом было бы ошибочным утверждать, что Трамп проводит ту же, что и Обама, или похожую политику на Ближнем Востоке. При сохранении внешне общих с Обамой линий политика Трампа наполнена иными содержанием и акцентами. Если на палестино-израильском треке Обама выражал большее понимание общеарабской позиции и даже пошел из-за этого на обострение отношений с Израилем, то Трамп явно старается сохранять нейтралитет при нескрываемых симпатиях к Израилю (политикой на этом направлении занимается его зять, еврей Джаред Кушнер, а дочка Трампа Иванка приняла иудаизм). В Сирии команда Трампа делает акцент на подавление ИГ, проявляя меньшую заинтересованность, чем Обама, в отношении формулы урегулирования в этой стране и судьбы Асада. В отличие от Обамы Трамп рассматривает Иран скорее как потенциального противника, чем партнера. В понимании нынешней команды Белого дома, Иран сам по себе, а также его присутствие в Сирии не должно становиться новой угрозой для Израиля. Из этого напрашивается вывод: если с этой задачей может справиться Россия, то команда Трампа готова де-факто предоставить ей зеленый свет на решение сирийской проблемы. Важен и другой акцент Трампа: Ближний Восток для него не тот регион, где следует сокращать присутствие (как полагал Обама), а регион, не только по-прежнему жизненно важный, но и с нарастающим значением для безопасности США.

Объяснить подобные акценты и само видение Трампом проблематики Ближнего Востока можно лишь отчасти его обращенностью к такой важной составляющей аудитории его поддержки в США, как евангелисты и произраильское лобби. Сегодня становится ясно, что усиление потенциала экспорта американской нефти ослабляет нефтяную зависимость США от Ближнего Востока, но не ликвидирует ее полностью.

Кроме того, стремление Обамы переформатировать острие стратегии США на Тихоокеанский регион, сократить масштабы присутствия на Ближнем Востоке, уйти в «задние ряды» ослабили уверенность американских партнеров в незыблемости альянса с США. Чтобы восстановить их доверие, команда Трампа считает для себя правильным действовать в модели «анти-Обама». В противном случае намечается тенденция заполнения стратегического вакуума в регионе Россией. Причем по инициативе самих американских партнеров. Сегодня главная задача Белого дома в регионе – придать сколько-либо внятную форму пусть и негласного, но реального партнерства монархий Залива и Израиля в борьбе с Ираном.

Об авторе: Александр Иванович Шумилин – доктор политических наук, руководитель Центра анализа ближневосточных конфликтов Института США и Канады РАН.
16.10.2017

Источник — ng.ru

Дональд Трамп и Владимир Путин могут погубить друг друга

© РИА Новости, Сергей Гунеев

Поддержка, оказанная американскому президенту, в будущем может обернуться против Кремля

 

Если Владимир Путин, действительно, помог Дональду Трампу попасть в Белый дом, это была блестящая разведывательная операция. При этом она, возможно, была столь же блестящим голом в собственные ворота. План, который должен был ослабить давление на правительство г-на Путина и привести к власти в Америке дружественно настроенного политика, породил в результате ужесточение наложенных на Россию санкций и опасное усиление внутриполитических вызовов для российского президента.

 

Что касается г-на Трампа, то предполагаемый сговор его избирательного штаба с Россией, как утверждается, способствовавший его победе на выборах, теперь может погубить его как президента. Если близость окружений Путина и Трампа в итоге положит конец политическим карьерам обоих президентов, в этом будет своеобразная ирония судьбы.

 

Разумеется, наиболее упрямые защитники российского правительства и г-на Трампа до сих пор отрицают факт сговора. Однако американские спецслужбы уверены, что за взломом переписки Демократической партии стояла именно Россия.

 

Очень вероятно, что этот взлом повлиял на ход выборов, учитывая, что победа определялась небольшим преимуществом. В июле 1916 года, когда накануне съезда Демократической партии были опубликованы первые письма из взломанных почтовых ящиков, я был в Филадельфии. Новость о том, что сопредседательница Демократического национального комитета Дебби Вассерман-Шульц (Debbie Wasserman Schultz) в неофициальном порядке пренебрежительно отзывалась о кампании Берни Сандерса (Bernie Sanders), заставила ее уйти в отставку и обеспечила хаос в начале съезда. Сторонники г-на Сандерса решили, что у их кандидата украли шанс на победу. Позднее именно избиратели Сандерса, перекинувшиеся к республиканцам, обеспечили г-ну Трампу большинство в таких ключевых штатах, как Пенсильвания, Мичиган и Висконсин. В настоящее время также известно, что российские агенты распространяли в «Фейсбуке» и «Твиттере» информацию, направленную против Клинтон.

 

В ходе кампании г-н Трамп неоднократно выражал симпатии к Кремлю. Пока неизвестно, что им двигало — идеологические соображения, необходимость защищать свои инвестиции или стремление избежать раскрытия некоего позорного секрета.

Однако связи с Россией положили начало цепочки событий, которая в итоге может разрушить его президентское правление. Г-н Трамп, встревоженный расследованием его контактов с Россией, которое проводило Федеральное бюро расследований, уволил главу ФБР Джеймса Коми (James Comey). Скандал вокруг этого увольнения привел к тому, что бывший глава Бюро Роберт Мюллер (Robert Mueller) был назначен специальным прокурором по расследованию связей между Трампом и Кремлем. Это расследование безжалостно продвигается и, вероятно, станет причиной судов и отставок. Результатом всего этого может оказаться импичмент г-на Трампа — и крах его президентства.

 

Окончательно стало понятно, что игра г-на Путина может обернуться против него, когда г-н Трамп оказался вынужден отправить в отставку генерала Майкла Флинна (Michael Flynn), своего советника по национальной безопасности, за то, что тот не объявил о своих контактах с российскими властями. С этого момента для г-на Трампа стало политически невозможно помочь России и ослабить санкции. Напротив, возмущение российским вмешательством в американские выборы привело к ужесточению санкций, а не доверяющий г-н Трампу Конгресс еще и дополнительно позаботился о том, чтобы он не мог их отменить собственным решением.

 

Фактически для республиканского Конгресса жесткий курс в отношении России стал заменой жесткому курсу в отношении г-на Трампа. Санкции, введенные летом, были специально направлены против горнодобывающей и нефтяной отраслей российской экономики. В ответ российский премьер-министр Дмитрий Медведев обвинил США в том, что они объявили России «полноценную торговую войну».

 

Таким образом, при г-не Трампе американско-российские отношения не только не улучшились, но и стали хуже, чем когда-либо со времен разгара холодной войны. Осознав, что администрация Трампа не сможет отменить санкции, Кремль решил устроить массовую высылку из России американских дипломатов, в ответ на высылку российских дипломатов, произошедшую еще при администрации Обамы. Перспектива поставок американского оружия на Украину также стала более реальной. Россия, в свою очередь, собирается провести в Восточной Европе масштабные военные учения, что усиливает американские опасения.

 

Ирония ситуации заключается в том, что, если бы г-н Путин просто предоставил событиям идти своим чередом, введенные против России санкции могли быть ослаблены даже при Хиллари Клинтон в Белом доме. Г-жа Клинтон уже однажды пыталась «перезагрузить» отношения с Россией на посту госсекретаря и вполне могла попробовать снова это сделать. Вдобавок в Европе многие тоже начинали уставать от санкций.

 

Когда закончится расследование Мюллера, Америку может ждать очередная вспышка гнева в адрес России. Опаснее всего эта ситуация для г-на Трампа, но косвенную угрозу она создает и для г-на Путина. В марте ему предстоят президентские выборы. При этом в России вновь оживилась оппозиция во главе с популярным и смелым Алексеем Навальным, а обстановка в экономике продолжает ухудшаться, от чего серьезно страдают российские потребители. Хотя почти никто не предполагает, что г-н Путин может проиграть эти выборы, он уже не вызывает в обществе таких восторгов, как пару лет назад. В российских СМИ начали появляться статьи о постпутинской эпохе.

 

Важнее всего то, что российские деловые круги больше не видят света в конце санкционного туннеля. Более того, положение дел, скорее всего, будет ухудшаться. Чтобы санкции были отменены, нужны некие радикальные изменения — например, такие, как уход г-на Путина из Кремля. На деле, вполне возможно, что всерьез «перезагрузить» отношения между США и Россией получится только после того, как уйдут и г-н Трамп, и г-н Путин.

http://inosmi.ru/politic/20170912/240254384.html

 

 

Какое значение имеет Трамп для истории?

У Соединенных Штатов никогда не было такого президента, как Дональд Трамп. Страдающий нарциссизмом и неспособностью сконцентрироваться, а также отсутствием опыта в международных делах, в вопросах внешней политики он как правило выдвигает лозунги, а не стратегию. Некоторые президенты, такие как Ричард Никсон, обладали подобным чувством неуверенности в себе и социальными предубеждениями, но Никсон придерживался стратегического взгляда на внешнюю политику. Другие, такие как Линдон Джонсон, были крайне эгоцентричны, но у них был огромный политический опыт в работе с Конгрессом и другими лидерами.

Будут ли будущие историки рассматривать президентство Трампа как временное недоразумение или как главный переломный момент в роли Америки в мире? Журналисты, как правило, концентрируются на личностях лидеров, потому что получается «хороший материал». Социологи, напротив, склонны предлагать обширные структурные теории об экономическом росте и географическом местоположении, которые представляют историю неизбежной.

Я написал книгу, в которой пытался изучить важность лидеров, исследуя важные поворотные моменты в создании «Американской эпохи» в прошлом веке, и рассуждая о том, что могло бы произойти, если бы в президентском кресле сидел его главный соперник. Привели бы структурные силы под разными президентами к той же эпохе глобального лидерства США?

В начале XX века Теодор Рузвельт был лидером-активистом, но он повлиял в основном на время. Мощными определяющими факторами были экономический рост и география. Вудро Вильсон разрушил американские традиции масштаба полушария, отправив американские силы воевать в Европу. Но где Вильсон привнес существенные изменения, так это в моральном тоне американской исключительности в свое оправдание. Что было контрпродуктивным? Его упорная настойчивость в Лиге Наций по принципу «все или ничего».

Что касается Франклина Рузвельта (ФДР), то представляется по меньшей мере спорным, что структурные силы втянули бы США во Вторую мировую войну, находясь под консерватором-изоляционистом. Очевидно, что для Рузвельта угроза, исходящая от Гитлера, и его (Рузвельта) готовность воспользоваться таким событием, как Перл-Харбор, сыграли ключевую роль.

Структурная биполярность США и Советского Союза после 1945 года определила рамки холодной войны. Но президентство Генри Уоллеса (которое могло бы произойти, если бы Рузвельт не заменил его как вице-президента в 1944 году на Гарри Трумэна), возможно, изменило бы стиль реагирования США. Точно так же президентство Роберта Тафта или Дугласа Макартура могло бы нарушить относительно сбалансированную консолидацию системы сдерживания, которой руководил Дуайт Эйзенхауэр.

В конце века структурные силы глобальных экономических изменений привели к ослаблению советской сверхдержавы, а попытки Михаила Горбачева провести реформу системы ускорили распад Советского Союза. Тем не менее, наращивание сил обороны Рональдом Рейганом и опытное ведение переговоров наряду с навыками Джорджа Буша положили конец холодной войне и были важны для конечного результата.

Существует ли вероятный сценарий, в котором Америка из-за какого-то другого человека, занимающего пост президента, не достигла бы глобального превосходства к концу двадцатого века?

Возможно, если бы Рузвельт не был президентом, а Германия укрепила бы свою власть, международная система в 40-е годы могла бы реализовать концепцию Джорджа Оруэлла о подверженном конфликтам многополярном мире. Возможно, если бы Трумэн не был президентом, а Сталин добился больших успехов в Европе и на Ближнем Востоке, советская империя была бы сильнее, и биполярность могла сохраниться гораздо дольше. Возможно, если бы Эйзенхауэр или Буш не были президентами, а другой лидер был бы менее успешным в предотвращении войны, то господство Америки было бы замедленно (как это произошло на какое-то время из-за вмешательства США во Вьетнаме).

Учитывая экономические масштабы и благоприятную географию, структурные силы, вероятно, создали бы некоторую форму Американского превосходства в двадцатом веке. Тем не менее, решения лидеров сильно сказались на сроках и типах превосходства. В этом смысле, даже когда структура объясняет многое, лидерство внутри нее может сыграть важную роль. Если история — это река, курс и течение которой сформированы значительными структурными климатическими силами и топографией, людские ресурсы могут быть изображены как муравьи, цепляющиеся за бревно, охваченное течением, или как рафтеры на порогах рек, выруливающие и избегающие камней, которые изредка опрокидываются, а подчас добиваются успеха.

Итак, вопрос лидерства важен, но насколько? Окончательного ответа никогда не будет. Ученые, которые пытались измерить влияние лидерства в корпорациях или лабораторных экспериментах, иногда приходят к цифрам в диапазоне 10% или 15% в зависимости от контекста. Но это весьма структурированные ситуации, когда изменения часто линейны. В неструктурированных ситуациях, таких как пост-апартеидная Южная Африка, трансформационное руководство Нельсона Манделы имело огромное значение.

Американская внешняя политика структурирована институтами и конституцией, но внешние кризисы могут создать контекст, гораздо более восприимчивый к выборам лидеров, к лучшему или к худшему. Если бы Альберт Гор был объявлен президентом в 2000 году, США, вероятно, вступили бы в войну с Афганистаном, а не с Ираком. Поскольку внешнеполитические события — это то, что социологи называют «зависимым путем», относительно небольшой выбор лидеров — даже в пределах 10-15% в начале пути — со временем может привести к значительным расхождениям в результатах. Как однажды сказал Роберт Фрост, когда две дороги в лесу расходятся, выбор той, что наименее проторена, иногда может иметь решающее значение.

И в заключение, риски, создаваемые личностью лидера, могут быть несимметричны; они могут изменить положение уже зрелой силы, а не силы, набирающей мощь. Столкновение со скалой или разжигание войны могут потопить корабль. Если Трамп избежит крупной войны, и если он не будет переизбран, будущие ученые смогут рассматривать его президентство как любопытное явление на кривой истории Америки. Но здесь есть большое «если».

Джозеф Най (Joseph S. Nye)
Оригинал публикации: How Much Does Trump Matter?
Опубликовано 05/09/2017

Источник — Project Syndicate, США

Трамп всполошил Пекин

trumpНа десятиминутный разговор Трампа с президентом Тайваня Китай ответил десятью баллистическими ракетами

В ходе телефонного разговора Трампа и Цай Инвэнь, состоявшегося по инициативе тайваньской стороны, избранный президент США подверг критике торгово-экономическую и военную политику официального Пекина и пообещал руководителю островного государства предпринять соответствующие меры для обуздания «китайского дракона», который повсеместно навязывает свои правила игры.

Избранный президент подчеркнул, что тайваньско-американские отношения очень важны для Вашингтона и он намерен их развивать. Одной из тем десятиминутного разговора стали перспективы поставок современных систем вооружения на остров. Вероятно, Трамп пообещал собеседнице решить вопрос продажи новых истребителей и ракет для ВС Тайваня на сумму до 10 миллиардов долларов.

» Американские политики и военные понимают, что тайваньский вопрос может стать поводом для начала третьей мировой, в которой США не заинтересованы »

По данным китайских спецслужб, в Тайбэе наблюдалось некоторое замешательство в связи с избранием Дональда Трампа на пост президента США, поскольку ставка была сделана на Хиллари Клинтон, которая в телефонных разговорах с Цай Инвэнь откровенно предлагала прекратить финансирование национального ОПК и приобретать только ВВТ американского производства.

Китайские специалисты полагают, что президент Тайваня испугалась заявлений Трампа о стремлении выйти из Транстихоокеанского партнерства (ТТП), а также того, что новая администрация Белого дома просто забудет о существовании острова и как следствие прекратит военно-техническую помощь Тайбэю.

Известно, что после разговора с Трампом Цай отдала соответствующие указания Министерствам обороны, иностранных дел, государственной безопасности, экономики, сельской промышленности и совету по взаимодействию с КНР проводить ежедневные консультации по выработке оптимальной стратегии контактов с новым руководителем Белого дома.

По мнению бывшего руководителя отдела Восточной Азии Совета национальной безопасности (СНБ) США Джефри А. Бэйдера, телефонный разговор свидетельствует о том, что новый руководитель Белого дома не разбирается в отношениях между КНР и США и в том, насколько выгодны двусторонние экономические связи между Вашингтоном и Пекином. К мнению Бэйдера вполне можно прислушаться, поскольку он профессиональный дипломат и работал на китайском направлении в Госдепартаменте США с 1990 года.

По оценкам западных СМИ и специалистов компании Stratfor, тот факт, что Трамп принял звонок президента Тайваня, является классической «ошибкой новичка». Американские аналитики полагают, что он способен пойти дальше и даже совершить официальный визит на Тайвань или принять делегацию Тайбэя в Белом доме, что идет в разрез с линией Госдепа. Пресс-секретарю нынешней администрации Джошу Эрнесту по факту телефонного разговора уже пришлось давать объяснения корреспондентам китайских СМИ, аккредитованным в США. Он признался, что детали ему неизвестны, однако посоветовал будущему президенту перед проведением подобных «рискованных мероприятий» знакомиться с докладами Госдепа и соответствующих подразделений СНБ, а также комитетов конгресса. По словам пресс-секретаря, основная и официальная цель деятельности СНБ США – поддержание мира и стабильности в районе Тайваньского пролива.

Тревожный звонок

Для снижения градуса напряженности Эрнест сообщил, что с 28 ноября по 4 декабря высокопоставленные сотрудники СНБ США дважды проводили телефонные разговоры с тайваньскими коллегами. В ходе этих диалогов американские представители подтвердили, что официальный Вашингтон придерживается политики «одного Китая» и намерен в дальнейшем предпринимать усилия по стабилизации и развитию отношений с Пекином.

Известно, что позиция КНР по тайваньскому вопросу достаточно жесткая и последовательная. Официальный Пекин не потерпит вмешательства США во внутреннее дело Поднебесной по воссоединению острова и материка. По словам сотрудников МИДа КНР, политическое руководство страны надеется на благоразумие Трампа, которое проявится в невмешательстве в китайско-тайваньский диалог. Аналитики внешнеполитического ведомства указывают, что у США осталось мало вариантов для сдерживания роста «комплексной мощи Китая». Более того, американские политики и военные понимают, что тайваньский вопрос может стать поводом для начала третьей мировой, в которой Соединенные Штаты не заинтересованы. В то же время среди китайских политологов бытует мнение, что Трамп просто надувает щеки и пытается демонстрировать приверженность данному в ходе предвыборной гонки обещанию сделать Америку великой снова.

В этой ситуации Пекин вряд ли будет предпринимать какие-либо меры против США, однако вполне может демонстративно и эффективно наказать руководство Тайваня за подобные звонки, чтобы весь мир увидел политико-экономическую мощь Поднебесной.

В ответ на телефонный разговор Трампа и Цай командование РВ НОАК приказало провести внезапную проверку боеготовности подразделений, на вооружении которых стоят МБР «Дунфэн-31» и «Дунфэн-41», обладающие максимальными дальностями от 8000 до 11 400 километров соответственно. Кроме того, очевидным сигналом будущему президенту США о недопустимости контактов с Тайванем через «посредников» стали стрельбы подразделений РВ НОАК с одновременным пуском десяти баллистических ракет «Дунфэн-21С», чего ранее не было. Это действия показывают, что высшее руководство КНР полностью уверено в своих ВС и именно военные средства могут быть применены для защиты национальных интересов.

По оценкам, БР «Дунфэн-21С» обладают максимальной дальностью пуска 2000 километров, способны преодолевать рубежи ПРО и оснащены разделяющимися маневрирующими головными частями как в обычном, так и в ядерном исполнении. Известно, что в развитие данной ракеты китайские оружейники создали противокорабельную «Дунфэн-21Д», которая способна на дальности до 1700 километров с высокой точностью поражать авианосцы «Нимиц» и «Форд», а также УДК «Уосп» и «Америка».

По данным японских источников, ВВС НОАК увеличили количество учебных полетов в районе пролива Мияко с использованием стратегических бомбардировщиков «Хун-6», самолетов противолодочной авиации «Юнь-8» и ДРЛОиУ «Юнь-9», а также истребителей прикрытия Су-30МКК. Примечательно, что китайские пилоты фактически совершают облеты Тайваня на удалении 90–200 километров от острова. Командование ВВС НОАК в полной мере использует возможности Су-30МКК, которые обеспечивают надежное прикрытие более медленных «Хун-6», «Юнь-8», Ту-154, осуществляющих разведку деятельности ВВС Тайваня и японских визави, которые ранее регулярно вылетали на перехват с авиабазы «Наха».

Одновременно надводные корабли ВМС НОАК совершают обход Тайваня на удалении от 90 до 150 километров и проводят двусторонние тактические учения с ВВС по отражению налетов авиации в незнакомых районах западной части Тихого океана.

Китайские специалисты внимательно следят за деятельностью американских спецслужб, которые используют Тайвань как базу для радиоэлектронного шпионажа, а также подготовки членов антиправительственного движения «Фалуньгун». Аналитики из Поднебесной указывают, что телефонный разговор лишь сигнал к тому, что необходимо находиться в готовности к любым поворотам политики Трампа. В Пекине понимают, что только конкретные действия Белого дома – размещение элементов системы ПРО на Тайване, проведение двусторонних учений и подобные мероприятия являются реальным поводом для ответных действий.

По данным руководителя азиатского направления Heritage Foundation Уолтера Ломана, у Трампа среди ближайших советников и ставленников на ключевые посты в руководстве страной есть несколько человек, которые в течение последних 30 лет ведут активный бизнес с Тайванем. Кроме того, такие известные исследовательские организации, как American Enterprise Institute и Center for Strategic & International Studies, ежегодно получают финансирование от руководства Тайваня.

Безусловно, предсказать развитие ситуации в районе Тайваньского пролива сегодня крайне сложно, при этом общий вывод многих профессионалов в области геополитики таков: этот звонок указывает на отсутствие в команде Трампа специалистов по Восточной Азии, которые могли бы уберечь руководителя страны от опасных и ошибочных действий, высказываний в отношении КНР.

Максим Казанин,
доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ, кандидат политических наук

№ 48 (663) за 14 декабря 2016

Источник — ВПК

Куда ведут американские выборы?

tramp-klintonПрезидентская кампания в США, набирая обороты, движется к заключительному этапу. Социологические службы держат публику в напряжении, регулярно выдавая данные последних опросов, кандидаты и их представители делают громкие заявления, пресса то и дело выбрасывает порции компромата. Америка находится в ожидании предвыборных дебатов между Хиллари Клинтон и Дональдом Трампом, которые начнутся через месяц. Сборы пожертвований, митинги и интервью идут нескончаемой чередой…

С одной стороны, во многих аспектах эта кампания является типичным образцом американской президентской гонки, которая раз в четыре года практически целиком заполняет информационное пространство и становится главным источником новостей. Те же красочные предвыборные шоу, в которые превращаются партийные съезды республиканцев и демократов; та же перепалка со взаимными обвинениями претендентов на место в Белом доме; те же роли статистов, отведенные представителям малых партий, о существовании которых американцы потом на четыре года забудут. Неизменные обращения к народу, который страдает от козней дельцов с Уолл-стрит и страдания которого прекратятся, если правильный кандидат доберется до президентского кресла.

Однако все это только с одной стороны. Есть и другая сторона. Схожесть избирательной кампании 2016 года со всеми предыдущими касается в основном формы ведения предвыборной борьбы. Президентские выборы в США всегда носили не только театральный, но и преимущественно формальный характер — не в том смысле, что победитель был известен заранее (такого, конечно же, не было), а в том смысле, что на повестку дня предвыборной кампании никогда не выносились по-настоящему судьбоносные для Америки вопросы. Такие вопросы всегда решались иначе — на основе закулисных договоренностей (внутриэлитного консенсуса), а до выборов от обеих партий допускались лишь проверенные кандидаты, от которых можно было не ждать сюрпризов.

Так всегда было — и совсем не то теперь. Наблюдение за ходом предвыборной кампании в США приводит к мысли, что теперь речь идет не просто о разногласиях между кандидатами. Складывается впечатление глубокого раскола внутри американской элиты — раскола, затрагивающего коренные вопросы американского бытия. Партийная система США не вполне отражает линии этого разлома, а народ, похоже, вообще не понимает, что с ним собираются сделать, хотя смутно догадывается, что «большие люди» способны натворить немалые гадости.

Традиционно демократы больше пеклись о материальном благополучии простого человека, чем республиканцы. Демократы придумали государство всеобщего благоденствия, демократы всегда повышали налоги на богатых и увеличивали социальные выплаты для бедных, демократы увеличивали власть профсоюзов и вообще сделали много для формирования в Америке многомиллионного среднего класса. Не покушаясь на классовую природу американского государства, Демократическая партия США приложила огромные усилия для сохранения в обществе социального согласия и классового мира.

Довеском к такому экономическому прогрессизму Демократической партии всегда шел социальный либерализм. Начинавшийся с эмансипации женщин и борьбы с расовой сегрегацией социальный либерализм демократов мутировал сегодня в далеко идущий эксперимент по освобождению человека от всех и всяческих табу, которые когда-то и сделали его человеком. Эвтаназия, наркотики, аборты, проституция, однополые «браки» стали стандартным набором современного социального либерала. Что-то из перечисленного уже является юридической нормой американской жизни, что-то еще нет, но движение в этом направлении задается теми группами, политическим инструментом которых выступает Демократическая партия. Простой американец инстинктивно ощущает, что его тянут куда-то не туда, но либеральный истеблишмент, насаждающий всю эту эмансипацию, обладает высокой сплоченностью, агрессивностью и сознанием своей избранности, не говоря уже о контроле над СМИ.

Коньком Республиканской партии, наоборот, является социальный консерватизм. Республиканцы всегда были защитниками христианских ценностей (в их протестантской или католической трактовках) и традиционной семьи. Они были склонны рассматривать американскую исключительность в терминах Ветхого Завета. Они активно сопротивляются либеральным нововведениям, уничтожающим классический буржуазный гуманизм, и сопротивляются этому гораздо более успешно, чем консервативные силы в Европе, где процесс снятия нравственных табу ушел по сравнению с Америкой очень далеко.

Симпатии простого американца были бы с огромным перевесом на стороне республиканцев, если бы в вопросах экономики и управления эти социальные консерваторы не выступали либертариями. Главным злом американской действительности они считают раздутый штат федерального правительства, высокие налоги и непомерные социальные выплаты. Государственная экономическая политика должна быть направлена на максимальное раскрепощение частной инициативы и снятие любых препон на пути частного бизнеса, который решит проблему бедности гораздо лучше государства, считают республиканцы. У Республиканской партии сложилась устойчивая репутация защитницы богатых, и поэтому из низов за нее, как правило, голосуют только те, в чьих глазах нравственный порядок важнее материального достатка.

Однако в последнее время в обоих лагерях происходит нечто новое: и Демократическая, и Республиканская партии резко сдвинулись в тех сферах, где их политика выражала волю большинства населения, в сторону, противоположную интересам этого большинства. Так, демократы начали забывать об экономических нуждах основной массы населения и больше тяготеть к защите интересов «хозяев денег» с Уолл-стрит, связь которых с семейством Клинтонов стала притчей во языцех. Республиканцы, в свою очередь, несмотря на афишируемый социальный консерватизм, слишком легко сдаются на милость проповедников извращенческих нововведений, а их сопротивление, по сути, не идет дальше риторики. В результате представительство интересов массового американского избирателя в органах власти США существенно ослабло и продолжает ослабевать.

Это не могло не привести к кризису американской партийной системы. Так, на повестку дня в Америке совершенно неожиданно для многих вышел вопрос о политической революции, которая вернет «человека с улицы» на авансцену политической жизни. В Демократической партии восстание возглавил Берни Сандерс, называющий себя демократическим социалистом, выступающий за бесплатное образование и принципиально отказавшийся от финансирования своей избирательной кампании корпорациями (в борьбе за свое выдвижение кандидатом на выборах Сандерс принимал только частные пожертвования). И вот результат: на демократических праймериз он набрал 43,1% голосов, выиграв выборы в 23 штатах и территориях из 57, причем его поддержало большое количество молодежи и лиц с высшим образованием.

На момент начала президентской кампании Сандерс был далеко не самым известным политиком из числа «социалистов». Думается, сенатор от штата Массачусетс Элизабет Уоррен или мэр Нью-Йорка Билл де Блазио могли бы показать и более впечатляющие результаты. Однако Демократическая партия продемонстрировала высокую способность приручать бунтовщиков в своих рядах. И де Блазио, и Уоррен, и другие видные политики поддержали Хиллари, да и сам Сандерс, поупиравшись, в конце концов призвал своих сторонников голосовать за нее. Клинтон в ответ была вынуждена включить в свою программу главное требование Сандерса – пообещать установить минимальный размер оплаты труда на уровне $15 в час, хотя сделает ли она это в случае своей победы, большой вопрос.

Ситуация в республиканском лагере, с точки зрения способности традиционных элит сохранять контроль над положением дел, оказалась совсем запущенной. Дональд Трамп – это такой же антисистемный (относительно, конечно) кандидат, как и Сандерс, но если демократам удалось не допустить избрания Сандерса официальным кандидатом от партии, то Трамп посрамил всех представителей республиканского истеблишмента, победив их с разгромным счетом. Год назад многим наблюдателям казалось, что на этот раз мы увидим вторую серию противостояния двух семей — Клинтонов и Бушей (имея в виду выдвижение от Республиканской партии сына и брата бывших президентов, бывшего губернатора Флориды Джеба Буша), однако не тут-то было. И он, и губернатор Огайо Джон Кейсик, и сенатор от Флориды Марко Рубио, и другие статусные республиканцы были буквально сметены со сцены напором неполиткорректного обаяния Трампа.

…Если демократы на сегодняшний день еще сохраняют видимость партийного единства, то Республиканская партия США переживает глубокий кризис. Многие видные ее деятели наотрез отказались поддержать Трампа на выборах, требуя от него снять свою кандидатуру, а от партии прекратить поддерживать его финансово и организационно, сосредоточившись вместо этого на губернаторских и парламентских выборах. Однако представлять Трампа выскочкой-популистом, не имеющим никакой опоры среди консервативной элиты Америки, значило бы просто быть слепым. Такие имена, как Дик Чейни, Дональд Рамсфельд, Руперт Мердок, многие сенаторы, губернаторы и конгрессмены, входящие в список поддержавших Трампа, делают картину сложной и многоцветной. Это естественно: Трамп успешен, а успех притягивает людей.

И все же главной характеристикой текущей президентской кампании в США остается растерянность элит всех оттенков в связи с тем, как развиваются события. Это означает, что впереди нас обязательно ждут сюрпризы.

Андрей КОНУРОВ | 26.08.2016 |

Источник — fondsk.ru