«Израиль готов протянуть руку Ирану…»

На вопросы главного редактора Экспертной трибуны «Реалист» Саркиса Цатуряна отвечает глава Совета национальной безопасности Израиля (2003-2005), заместитель начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля (1998-1999) генерал Узи Даян

«Реалист»: Господин Даян, пользуясь случаем, поздравляем Вас и еврейский народ со столетием Декларации Бальфура, которая заложила политико-правовую основу будущего Государства Израиль. За минувший век израильтяне накопили внушительный опыт борьбы с терроризмом. В частности, Вы — один из ведущих международных специалистов в данной области. Скажите, что является первичным: борьба с террористической идеей или же с ее практическим воплощением?

Узи Даян: Во-первых, это хороший вопрос. Во-вторых, следует заниматься обеими частями данного уравнения. Но порядок должен быть следующий, если выражаться метафорически: для начала надо перебить комаров, а потом высушить болото. Руководство страны, в первую очередь, должно понимать, что речь идет о полноценной войне, а не о чем-то другом. В отличие от Европы, которая долгое время не понимала, в чем состоит угроза. Это полноценная война, и к ней надо относиться соответствующим образом.

Моя концепция борьбы с терроризмом состоит в соединении пять элементов:

1) Политические усилия как внутри страны, так и за ее пределами, что мы называем дипломатией и международными отношениями.

2) Военные усилия по физическому устранению лидеров террористов. В традиционной войне стратегия предполагает ликвидацию врагов, уничтожение их логистики и захват территорий противника.

3) Экономика, отслеживание цепочки поступления террористам денег.

4) Правовые методы борьбы. По этому случаю я хочу поделиться с Вами интересной историей. Когда я возглавлял Совет национальной безопасности Израиля и был советником премьер-министра по вопросам национальной безопасности, мною было предложено провести анализ мотивации террористов-смертников. С ними провели интервью. Мы имели дело с 23 террористами-смертниками, которые прошли всю цепочку, нажав на кнопку самоподрыва. Но по каким-то причинам взрывчатка не сработала и они попали в руки израильских служб безопасности. Когда мы проанализировали их ответы и провели расследование, оказалось, что террористов больше всего волновало будущее собственных семей после теракта. С тех пор было принято решение изменить правовое поле таким образом, чтобы можно было предпринимать меры в отношении семьи террориста, в первую очередь, разрушать их дом. И предпринимать дополнительные меры, если установлено, что семья знала о намерениях террориста или принимала участие в атаке. Мы предпринимали и другие меры, но именно эти действия позволили Израилю сдержать волну террористов-смертников. Впрочем, это не значит, что найдено универсальное противоядие терроризму, поскольку в каждом случае имеется своя специфика, которая требует уникального подхода.

5) Сознание общества, которое формируется под воздействием СМИ, сохранение привычного образа жизни. Ни в коем случае нельзя позволять террористам влиять на образ жизни общества. Небольшой пример из практики. Однажды в Тель-Авиве террорист-смертник подорвал автобус, в результате чего погибли 10 человек. Это очень серьезные потери. Тогда ко мне обратился руководитель местного театра за советом, отменять запланированный спектакль или нет. Я ответил ему: «Террористы должны быть убиты, мы же должны продолжать жить. Я рекомендую Вам не отменять спектакль». Люди должны жить после теракта так, как они жили до него.

Обозначенные пять пунктов, если их соединить в единый кулак, позволяют эффективно противостоять террористам. Разумеется, терроризм не испарится в одночасье, но зато можно будет существенно повлиять на положение дел.

«Реалист»: Поясните, пожалуйста, что Вы понимаете под дипломатическими методами борьбы с терроризмом?

Узи Даян: Прежде чем ответить на Ваш вопрос, позволю себе несколько ремарок. Цель борьбы с терроризмом состоит в том, что мы не оставляем им ключ к будущему. Если оставить атаку без ответа, ключ будет у них в руках. В этой связи важный момент – единство общества. Разумеется, большинство террористических организаций не спонсируются государствами и не требуют дипломатических усилий. Тем не менее иллюстрацией того, как дипломатию можно применять, служит ситуация с террористами ХАМАС. С ним Израиль не должен иметь никаких контактов. Но можно применить дипломатический прессинг как в отношениях с Палестинской автономией, так и в отношениях с теми странами, которые финансово поддерживают автономию с требованием прервать взаимодействие с ХАМАС. Мы руководствуемся в данном случае арабской мудростью, которая гласит: «Не обнимай змею. Если же ты ее обнял, то не удивляйся последствиям». Те, кто поддерживают террористов, будут находится под израильским дипломатическим давлением.

Другой пример – ситуация с Ираном, который поддерживает такого рода организации. Если Тегеран получит ядерное оружие, то старые проблемы Ближнего Востока не будут решены. Кроме того, мы получим новую проблему в виде иранского ядерного зонтика, которым будут пользоваться террористы. С дипломатической точки зрения Израиль пытается воздействовать на страны, способные влиять на Иран. Напомню, в 2001 году я, будучи советником премьер-министра Ариэля Шарона в области национальной безопасности, готовил его визит в Москву, первую встречу с президентом Владимиром Путиным. Тогда в Вашингтоне сменилась администрация. К власти пришел Джордж Буш-младший. Кондолиза Райс была назначена советником по национальной безопасности. Мы предупреждали обе стороны, что Иран планирует обзавестись ядерным оружием. Теперь же, когда Биньямин Нетаньяху встречается с Путиным, вопрос иранской ядерной программы по-прежнему является главным на повестке дня. К этому добавились попытки Ирана обосноваться в Сирии, превратить ее в плацдарм для атак против Израиля.

«Реалист»: Как Израиль оценивает итоги поездки короля Саудовской Аравии в Москву и визит президента России в Тегеран?

Узи Даян: Мы призываем Саудовскую Аравию участвовать в региональной игре. До последней войны на Ближнем Востоке деление региона осуществлялось по следующему принципу: с одной стороны – Израиль, а с другой – арабские страны, водораздел проходил по линии евреи-мусульмане. В настоящее время ситуация изменилась. Не потому, что саудовцы вдруг полюбили израильтян. А потому, что изменились интересы: Израиль, Саудовская Аравия, Иордания, Египет и монархии Персидского залива не хотят изменения status quo. В их интересы не входит получение Ираном первой в истории «шиитской» ядерной бомбы.

К примеру, если говорить о ситуации в Сирии, Саудовская Аравии стремится потеснить позиции Ирана в большей степени, чем Израиль. Однако по сравнению с Израилем, который в состоянии побороть любую угрозу, саудовцы слабы, они имеют множество болевых точек внутри королевства. Там сильны позиции «Братьев-мусульман». Не случайно в терактах 11 сентября 2001 года принимали участие 19 подданных Саудовской Аравии. Поэтому отношения Израиля и Саудовской Аравии — негласный альянс, который по понятным причинам официально не признается Эр-Риядом. Но неформально мы достигли согласия по ряду вопросов и сотрудничаем.

Что касается поездки Путина в Тегеран, то с израильской точки зрения это действительно проблема. 15 лет назад мы встречались с президентом России, потом общались с главой МИД Игорем Ивановым и министром обороны Сергеем Ивановым. Израиль предупреждал, что Иран стремится получить ядерное оружие, призывал предпринять меры. Параллельно мы обратились и к Соединенным Штатам. Реакция Вашингтона и Москвы была разной. Американцы спросили меня, сколько Ирану потребуется лет, чтобы обзавестись атомной бомбой. Я ответил им, что точных сроков нет, но речь может идти о 10 годах. Тогда они сказали мне, что еще очень рано говорить об этом, мол вопрос несрочный и может подождать. Это и есть американский подход. Иногда такой подход заканчивается тем, что становится слишком поздно.

Москва согласилась с нашим анализом по Ирану. Позицию Кремля обозначил Сергей Иванов, который ответил нам, что иранская ядерная программа не является приоритетом внешней политики России. Что до него на повестке стоят отношения России с Китаем, Европой, США и другие вопросы. Мол Иран находится на 6 месте в порядке приоритетов. Была высказана еще одна мысль, что Израиль должен позитивно относится к укреплению отношений России и Ирана, поскольку в таком случае у Москвы появятся больше возможностей убедить Тегеран отказаться от создания ядерного оружия.

В ответ Израиль сказал США и России, двум нашим союзникам, что они совершают ошибку, поскольку их подход облегчает Ирану возможности обзавестись атомной бомбой. Сейчас проблема усугубилась – США под руководством Барака Обамы совершили ошибку в отношении к Северной Корее, показав Ирану, что можно продвигаться в направлении создания ядерного оружия, и за это ему ничего не будет.

Москве и Вашингтону мы разъяснили, что в случае, если Тегеран продолжит свои начинания в области нуклеаризации, в условиях, когда Россия, США и в некоторой степени Китай сидят сложа руки, у Израиля есть военный вариант решения проблемы. Израиль не обладает возможностями вести продолжительную войну (3-4 месяца) с Ираном, которые имеются у России и США, но мы в состоянии осуществить точечные операции. И если у нас не останется другого выхода, то эти операции могут быть осуществлены. Понятно, что это не тот случай, когда угрожают незаряженным пистолетом.

Мы не собирается завтра начинать войну. Однако России и США следует принять политические, экономические и юридические санкции против Ирана, которые вынудят его отказаться от программ по созданию ядерного оружия. Любое развитие событий, которое не идет в этом русле, создает серьезную проблему. Есть ли у Вас более веселые вопросы? (улыбается)

«Реалист»: ХАМАС и ФАТХ по-прежнему противостоят друг другу. Каким Израиль видит будущее отношений с палестинцами в данном контексте?

Узи Даян: Палестинская автономия (ПА) не является другом Израиля, и ведет себя не так, как рассчитывали мы. При этом нельзя сказать, что автономия абсолютно не борется с террором. Правильнее было бы сказать, что она борется с теми террористами, которые угрожают ей, палестинской администрации. Наше разочарование вызывает тот факт, что ФАТХ не противостоит боевикам, которые выступают против Израиля. В этой ситуации надо решить, что делать с Палестинской автономией, учитывая наш договор с ПА, который поддерживается Соединенными Штатами и другими представителями международного сообщества.

Лично мое мнение относительно палестинской политики Израиля состоит в следующем. Годами нас пытались убедить в том, что решение палестинского вопроса избавит Ближний Восток от всех проблем, стабилизирует регион и позволит установить мир. Я всегда считал подобные утверждения глупостями. Два ключевых понятия, которые касаются отношений с палестинцами: первое – терроризм, второе – демография. И выше я высказал свою позицию о том, как с ним бороться. В этом отношении есть большая разница, поскольку евреи на уровне общины не поддерживают терроризм, а палестинцы и ХАМАС прибегают к террору. Хотя убийство Ицхака Рабина было, например, проявлением еврейского террора. Что касается палестинской администрации, то формально она не является террористическим объединением, но закрывает глаза на террор.

В 2001 году у меня была рабочая встреча с премьер-министром Шароном. Когда глава правительства спросил, о чем мы будем говорить, я сказал, что у меня на повестке четыре вопроса. Он ответил: «К черту повестку. Мне сказали, что в Совете национальной безопасности ты занимаешься демографией. С чего это вдруг?». Тут мне захотелось накричать на Шарона, но я сдержался, поскольку кричать на премьер-министра – не принято, и стал объяснять ему, какое значение имеет вопрос демографии в сохранении еврейского демократического государства, что это неотделимо от национальной безопасности.

Тогда (в 2001 году – «Реалист») между Средиземным морем и рекой Иордан проживало 10,5 млн человек. А по оценке демографов, в 2020 году в данной зоне будут проживать 14 — 14,5 млн человек, только 50% из которых будут евреями. На эти данные Шарон спросил, почему я считаю только палестинцев, а не учитываю 60 млн египтян. Я ответил, что надо учитывать все население Эрец-Исраэль, если наша цель состоит в сохранении еврейского демократического государства. Поскольку рано или поздно будет поставлен вопрос о введении принципа «один человек – один голос», их попытаются включить в список голосующих. Это означает, что еврейское большинство будет утрачено. Поэтому нужно будет их как-то отделить. Шарону, конечно, такой вариант тоже не понравился. Премьер-министр спросил: «Значит ты собираешься заниматься и демографией, и границами?». Я ответил утвердительно.

В этом и заключается израильская дилемма. С одной стороны, гарантировать отсутствие угрозы безопасности для наших детей, а с другой, – не дать им стать частью государственной машины, чтобы в будущем сохранить еврейское демократическое государство.

Если разные способы и методы. Моя позиция состоит из четырех пунктов:

1) Иерусалим должен остаться под абсолютным израильским суверенитетом на неделимой основе.

2) Отказ палестинцам в праве на возвращение.

3) Долина Иордана остается в руках Израиля как восточная граница.

4) Палестинцы могут получить автономию. Я не считаю, что израильтяне должны вернуться в Рамаллу, Шхем и заниматься там управлением палестинцами.

Возникает вопрос, готовы ли палестинцы принять такой вариант или нет. Ели готовы, то пусть принимают, если не готовы, как это имеет место сейчас, то Израиль будет и далее сохранять нынешнее положение дел, что отвечает нашим долгосрочным интересам. Время работает на нас – палестинцы слабеют, а израильтяне усиливаются. Впрочем, слабеют не только палестинцы, но и Сирия, Египет и Иордания. Посмотрите, что произошло с этими странами за последние двадцать лет. Сохранение нынешней ситуации нам на руку.

Теперь что касается моментальных шагов. Я возглавляю группу, которая называется «Национальная безопасность Израиля». Мы с коллегами призываем незамедлительно аннексировать долину Иордана, включить ее в состав Израиля, не дожидаясь каких-либо будущих шагов в урегулировании.

Не может быть и речи о ликвидации еврейских поселений, будь то просто поселения или большие блоки. В Газу было переселено 7 тысяч человек, на территории Иудеи и Самарии речь идет о 400 тысячах человек. Никто не собирается их оттуда выводить. Мой план по долине Иордана не требует согласия палестинской стороны. Если они согласны, то хорошо, если нет – мы все равно будем следовать интересам нашего государства. Другое дело, что внутри Израиля необходимо абсолютное согласие по данному вопросу. Такого рода консенсус облегчит реализацию намеченного плана.

По опросам общественного мнения, 80% израильтян готовы на территориальные уступки в обмен на гарантированный мир. 75% израильтян не верят, что это возможно, не верят, что с палестинцами можно заключить такого рода договор. И они правы. Мы должны действовать именно так, как это выгодно нам. Даже если речь идет об односторонних действиях. Поэтому надо отказаться от иллюзий о мире, когда десятилетия назад Шимон Перес нам рассказывал о «новом Ближнем Востоке». Да, мы имеем дело с новым Ближним Востоком, который не имеет ничего общего с мирными процессом. Вместо него мы получили умерший мирный процесс.

«Реалист»: 30 октября с.г. была запущена железная дорога «Баку-Тбилиси-Карс», новая ветка китайского «Шелкового пути». Спустя несколько дней участились атаки на иранских пограничников в провинции Западный Азербайджан, а также было совершено нападение на друзскую общину в Сирии, расположенную на границе с Израилем. Не кажется ли Вам, что эти события – часть плана по дестабилизации Ирана и Сирии, который может негативно сказаться на национальной безопасности Израиля?

Узи Даян: Я не вижу связи между обозначенными Ваши фактами. Мне кажется подобная версия конспирологической (улыбается). Хотя сегодня Турция действительно является проблемой. И это понимают в Вашингтоне, Москве и в других столицах, кроме самой Анкары. Что касается инфраструктурных проектов, то их строительство через Турцию или любую другую страну мы считаем нормальным и не видим здесь никаких проблем.

Проблема состоит не в самой железной дороге, которая может способствовать туризму и торговле, а в том, чтобы она не использовалась в целях поддержки терроризма. Если это объекты и материалы, которые помогают террористам, то это, конечно, плохо. Например, Россия развивает энергетические проекты, строит коммуникации и торговые артерии. Мы понимаем, что это соответствует интересам Москвы и не видим никаких проблем, относимся с уважением к подобным планам.

Отношения с Турцией обещали многое, но они не реализовались. В свое время я был среди тех, кто рассматривал Турцию как физический мост Израиля в Европу, призывал к максимальному сближению Израиля и Турции. Однако турецкий народ выбрал Эрдогана, и создается впечатление, что они своим выбором довольны. Отношения с Турцией у нас не являются вражескими, мы не исключаем их развития, поскольку у Израиля достаточно врагов. Мы не собирается наживать себе еще одного в лице Анкары.

Самая плохая стратегическая ситуация на Ближнем Востоке сложилась бы в том случае, если бы возникло непрерывное «кольцо» «Братьев-мусульман» из Турции через Сирию и Иорданию к Египту. И поскольку в Турции фактически «Братья-мусульмане» пока берут верх, мы не видим изменений в будущем. По крайней мере, мы хотим изолировать Турцию от других стран, которые могут попасть под влияние «братьев». Поэтому мы поддержали приход к власти в Египте Ас-Сиси и не поддержали Мурси. Поэтому Израиль препятствует связям Турции с ХАМАС в Газе. Достаточно того, что есть проблема в самой Турции, не надо ее расширять.

В завершении ответа на Ваш вопрос про коммуникации отмечу, что Израиль решил три стратегические проблемы, которые могли испортить нам будущее.

Первое – демографическая проблема. В 2048 году в Израиле будут проживать 15 млн евреев. Арабская демография внутри Израиля падает, а еврейская – растет. И это произойдет не вследствие запретительных мер, а в силу поощрения образования среди арабских женщин. Есть четкая корреляция между улучшением образовательного уровня женщин и снижением уровня рождаемости. В Израиле не нужно предпринимать никаких усилий, чтобы увеличивать демографию среди евреев. Это в диаспоре есть нужда в создании специальных условий, в Израиле же рост происходит сам по себе, достаточно просто жить на родине.

Второе – проблема нехватки воды. Это не значит, что в Израиле чудесным образом появились новые источники воды. Есть два способа, которые мы развили – опреснение и повторное использование, регенерация. С точки зрения регенерации Израиль занимает первое место в мире, 86% воды используется повторно. На втором месте – Австралия с 41%. Вопрос стал сугубо экономическим.

Третье – проблема энергозависимости. Через 2-3 года мы обретем энергетическую независимость, когда с израильского морского шельфа начнет поступать газ. До обнаружения собственных запасов газа, Израиль тратил до 5% ВВП на закупку энергоносителей за рубежом.

Возвращаясь к инфраструктурному строительству на Ближнем Востоке, если бы не региональная война, Турция могла бы сыграть ключевую роль в обеспечении водой, поскольку она обладает большими возобновляемыми запасами пресной воды. Количество воды, которая в Турции каждый день просто уходит в море, могло бы решить проблему нехватки воды в Сирии и Иордании, например. Иордания сегодня страдает от засухи. В Аммане вода поступает домохозяйствам только четвертую часть суток. Не хватает даже соленой воды. Причем самый короткий путь ее доставки – с побережья Израиля (г. Ашкелон). Турция могла быть сыграть здесь ключевую роль, если бы захотела.

Мы не занимаемся теоретическими построениями из серии «кто против кого», а занимаемся самими собой. Израиль решил свои внутренние проблемы. Остались только внешние вызовы. Что касается расширенного Ближнего Востока, то там огромное количество проблем. Самая главная из них – сирийское урегулирование, которое даже если закончится каким-то решением, все равно на следующий день придется решать судьбу 7-8 млн беженцев, разбросанных по региону. Разрушены дома, инфраструктура, целые города. Я сомневаюсь в том, что США, Россия и Китай сумеют выделить на эти нужды достаточное количество средств.

Израиль сконцентрирован на решении своих внутренних экономических задач. Экономика у нас развивается такими темпами, что иногда даже не верится. Безработица на уровне менее 4%, что считается здоровым показателем. ВВП $42 тыс. на человека. У палестинцев, например, данный показатель колеблется на уровне $900-1200 на душу населения. Наша цель – сконцентрироваться на своем укреплении, в том числе и решать вопрос неравномерного перераспределения доходов в обществе.

«Реалист»: Давид Бен-Гурион в свое время заявлял, что союзниками Израиля могут быть неарабские страны. Однако сегодня мы наблюдаем сближение Тель-Авива и Эр-Рияда. Не кажется ли Вам такая тенденция опасной для Израиля, особенно после того, как Саудовская Аравия «выкупила» у Египта острова Тиран и Санафир, расположенные на выходе из залива Акаба?

Узи Даян: Бен-Гурион еще говорил: «Неважно, что будут другие думать окружающие о евреях, важно то, что будет делает еврей». Он действительно придерживался такой позиции. Но с тех пор многое изменилось. Будь Бен-Гурион сегодня с нами, он был бы очень удовлетворен ситуацией. Израиль добился внушительных показателей в области экономики, заключил мирные договоры с Египтом и Иорданией, заставил другие страны считаться с собственными интересами, в том числе и Саудовскую Аравию.

А что касается как раз неарабских стран, то Израиль готов протянуть руку Ирану. Проблема с Ираном не в том, что мы не хотим. Этого не хочет Иран, который видит в Израиле врага. Хотя с израильской точки зрения нам нечего делить с Ираном. У нас нет общих границ, вокруг которых можно спорить. У нас нет конфликта интересов вокруг каких-то вопросов. Поэтому мы со своей стороны концентрируемся на том, чего можем добиться: укрепляем себя, занимаемся безопасностью собственных границ, договариваемся с теми, кто готов договариваться, а кто не готов и представляет террористическую угрозу, тот получает соответствующий отпор.

Узи Даян – израильский генерал, глава Совета национальной безопасности Израиля (2003-2005); заместитель начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля (1998-1999); командующий Центральным военным округом Израиля (1996-1998); начальник управления планирования Армии обороны Израиля (1993-1996); специально для Экспертной трибуны «Реалист»

Экспертная трибуна «Реалист» напоминает, что генерал Даян прибыл в Россию при содействии Фонда поддержки и развития еврейской культуры, традиций, образования и науки ради участия в конференции по безопасности в Махачкале, организованной Министерством печати и информации Республики Дагестан.

Москва, 20.11.2017,

Источник — realtribune.ru

Заговор против Ирана?

Алексей Романов, специально для Iran.ru

На днях  Би-Би-Си  распространила сообщение о том, что якобы Иран создает военный лагерь на объекте Вооруженных сил Сирии в городке Аль-Кисва, в 12 км южнее Дамаска. Британцы даже распространили некие спутниковые снимки этих иранских военных построек и транспортных средств. Что-то вроде казарм и гаражей. Правда, на них никак не видно, что эти постройки и автомашины являются иранскими или сирийскими, и вообще не понятно, является ли все это военным объектом. Но строится предположение, что данный объект – это  некая транзитная база  снабжения Ираном отрядов «Хезболлы» в Ливане. Утверждается, что в этом месте дислоцированы до 500 военных из Исламской Республики Иран (ИРИ), и возможно шиитские бойцы из Афганистана и Пакистана. Зато израильский премьер-министр Биньямин Нетаньху сразу же заявил, что Израиль «не допустит этого», то есть иранского военного присутствия вблизи сирийской границы с Израилем.

Израильские и американские фантазии  

Параллельно в некоторых западных соцсетях распространены снимки легендарного иранского генерала КСИР Касема Сулеймани, сделанные будто бы в Дейр-эз-Зоре сразу же после его освобождения от ИГ (ИГИЛ). При этом делается вывод о том, что Иран хочет надолго закрепиться в военном плане в Сирии. При этом отмечается, что иранское военное присутствие замечено в 50 км от Голанских высот, которые в свое время были оккупированы, а затем незаконно аннексированы Израилем у Сирийской Арабской Республики (САР). При этом распространяются сообщения и о том, что Иран намерен создать в Сирии военно-морскую базу, на которой, помимо надводных кораблей, будут находиться и подводные лодки ИРИ прямо в непосредственной близости от израильского побережья.

Сами израильтяне утверждают, что иранцы создают некие заводские мощности для производства ракет класса «земля-земля» в Сирии и Ливане для ударов по израильской территории. При этом замалчивается факт, что сам Израиль неоднократно наносил воздушные удары по сирийским позициям, а также по позициям «Хезболлы» в САР, причем именно там, где ливанские шииты воюют с ИГ и другими террористическими группировками. То есть Тель-Авив, де-факто, помогал военным путем вооруженной антиасадовской оппозиции. При этом ряд израильских источников утверждает, что вопрос иранского военного присутствия вблизи израильских границ ставился перед министром обороны Сергеем Шойгу во время его недавнего визита в Тель-Авив, а президент России обсуждал его в Тегеране 1 ноября во время встречи с иранским президентом Хасаном Роухани.

В этой связи нельзя обойти стороной заявление представителя американского Госдепа 11 ноября сего года,  после согласования российско-американского заявления по Сирии, в котором говорится, что «Россия обязалась помочь уходу иранских и проиранских сил с юго-запада Сирии». Так он прокомментировал, подписанный 8 ноября трехсторонний меморандум России, США и Иордании.

По его словам, для США это важно, «поскольку присутствие иностранных комбатантов подрывает прекращение огня и угрожает Израилю и Иордании». Меморандум «отражает приверженность США, России и Иордании исключению присутствия несирийских, иностранных сил. Это включает иранские силы, поддерживаемое Ираном ополчение, например ливанскую «Хезболлу», и иностранных джихадистов, работающих с «Джабхат ан-Нусрой» и другими экстремистскими группами в юго-западном районе Сирии», — сказал он. «По последнему пункту, русские согласились работать с сирийским режимом над тем, чтобы удалить поддерживаемые Ираном силы с территории, контролируемой оппозицией, а также от границы с Иорданией и с (оккупированных Израилем — прим. автора) Голанских высот», — заявил представитель Госдепа.

Как говорится, комментарии излишни. Пределам фантазий израильтян и госдеповцев  нет границ. Иначе как иначе расценить рассуждения об иранских подводных лодках и готовности Москвы убрать из Сирии иранские войска. Каким образом? Воевать с Тегераном? Да без частей КСИР Дамаск не продержится и 2 месяцев, а то и меньше. А военные базы РФ в Тартусе и Хмеймиме вслед за этим тоже канут в небытие.

Израиль допустил утечку о переговорах

Но самое интересное в том, что пришло 11 ноября из Израиля.  Корреспондент 10-го канала Израильского ТВ хорошо информированный Барак Равид сообщает в Твиттере следующее. В российско-американо-иорданскомсоглашении имеется пункт, в соответствии с которым США, РФ и Иордания обязуются удалить все иранские силы из региона. Соединенные Штаты, Россия и Иордания подписали окончательный вариант соглашения о прекращении огня на юге Сирии, в рамках которого запланировано создание буферной зоны на границе между Сирией и Израилем.  Равид, ранее работавший в весьма солидной газете «Гаарец», в течение последних месяцев неоднократно писал о ситуации на юге Сирии и позиции Израиля по вопросу неэффективности зоны деэскалации в этом районе. В августе он утверждал, что тема соглашения о деэскалации на юге Сирии была главной на переговорах Биньямина Нетаньяху и Владимира Путина в Москве.

Незадолго до того, Барак Равид со ссылкой на израильских чиновников и западных дипломатов писал в «Гаарец», что представители Израиля в начале июля провели серию секретных переговоров с представителями России и США, на которых обсуждались условия прекращения огня в Сирии и создание южных «зон деэскалации» в этой стране. Переговоры проходили в Иордании и Европе за несколько дней до того, как Москва и Вашингтон объявили о достижении соглашения об условиях перемирия в Сирии. На этих встречах, представители Израиля обосновали свои возражения по поводу этого соглашения, отметив тот факт, что Россия и США не говорят о необходимости вывода из Сирии иранских вооруженных сил. В переговорах, с израильской стороны участвовали высокопоставленные представители МИД, министерства обороны, внешней разведки «Моссад» и Армии обороны Израиля. Американскую переговорную группу возглавляли спецпредставители президента США по Сирии Майкл Ратни и Бретт Макгерк. Руководителем российской команды был спецпосланник президента РФ по Сирии Александр Лаврентьев.

Немного фактов

В публикации «Гаарец» было сказано, что россияне и американцы делали акцент на действиях, направленных на уничтожение «Исламского государства» и стабилизацию ситуации в Сирии. Представители Израиля же настаивали на том, что нужно рассматривать это соглашение в долгосрочной перспективе, учитывая степень влияния Ирана на ситуацию в Сирии после окончания гражданской войны. Израильтяне на переговорах подчеркивали, что следует не только говорить о недопустимости присутствия иранских сил (КСИР, шиитского ополчения и ливанской «Хезболлы») в непосредственной близости от израильских границ, но и о том, чтобы после войны их не было на всей остальной территории Сирии.

После официального объявления об условиях соглашения о перемирии в Сирии, руководство Израиля выразило разочарование по поводу того, что «иранский фактор» не был учтен в достаточной степени в этом документе. 16 июля, выступая на пресс-конференции в Париже после встречи с президентом Франции, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху назвал «очень плохим»  соглашение о создании зоны деэскалации на юге Сирии, так как оно делает, по сути, легитимным присутствие иранских военных в этом регионе. Барак Равид тогда публиковал  комментарий со ссылкой на высокопоставленного израильского чиновника, о том, что речь идет не только об отправке иранских военных советников в Сирию, а о направлении  в эту страну значительного военного контингента, а также о создании в Сирии баз иранских ВВС и ВМС.

16 июля Нетаньяху обсуждал тему «южной зоны деэскалации» и в целом соглашения о прекращении огня в Сирии с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном. И тут уместно напомнить, что соглашение о прекращении огня в Сирии было согласовано на встречах президента России Владимира Путина и президента США Дональда Трампа в Гамбурге. Формально, соглашение о прекращении огня в Сирии вступило в силу 9 июля, в 12:00 по местному времени. Оно распространяется на провинции Дераа, Кунейтра и Суэйда, включая территории, примыкающие к израильской и иорданской границам.

Договор между сторонниками и противниками режима Башара Асада был заключен при посредничестве России, США и Иордании. 7 июля министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил, что с американским руководством достигнуто взаимопонимание по соглашению о перемирии на юго-западе Сирии. Конкретные границы зон деэскалации были определены в ходе совещания российско-американо-иорданской экспертной группы. В соответствии с договоренностью, на означенной территории с 12:00 9 июля вступил в силу режим прекращения огня. Безопасность на юго-западе страны обеспечивает российская военная полиция при взаимодействии с вооруженными силами США и Иордании», – говорится в нем.

                                   Договоренность в Гамбурге не устроила Израиль

8 июля, на пресс-конференции по итогам саммита «Большой двадцатки» в Гамбурге, президент России Владимир Путин подтвердил, что позиция руководства США стала более прагматичной. Результатом переговоров Владимир Путин назвал договоренность по южной зоне деэскалации. Речь идет об условиях соглашения о прекращении огня на территории около границ с Израилем и Иорданией, в том числе в районе Дераа. «К этой работе была подключена Иордания, некоторые другие страны региона. Мы провели консультации с Израилем и будем еще проводить эти консультации в ближайшее время», – сообщил тогда президент РФ.

«Самое главное заключается в том, – и мы это подтвердили, в том числе, кстати говоря, и в документах об образовании вот этой зоны на юге с выходом на иорданскую границу и с выходом на примыкающие Голанские высоты, – самое главное – обеспечить в конечном итоге территориальную целостность Сирии, с тем чтобы вот эти зоны деэскалации были прообразом таких территорий, которые смогли бы и между собой сотрудничать, и с официальным Дамаском», – резюмировал тогда президент РФ.

6 июля, накануне начала саммита G20 в Гамбурге, Владимир Путин беседовал по телефону с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Канцелярия главы правительства Израиля не комментировала этот телефонный разговор. При этом в окружении Нетаньяху дали понять, что премьер-министр недоволен текстом соглашения о прекращения огня в Сирии, так как он не учитывает интересы Израиля.

В общих чертах, схема урегулирования предполагала: сохранение власти Башара Асада, согласие на создание «зон безопасности» (зон деэскалации) по варианту, предложенному Россией и ее союзниками, сотрудничество с Москвой и согласие на присутствие российских войск в Сирии. При этом, как утверждалось в публикации «The Daily Beast», главной целью станет победа над «Исламским государством», а промежуточной задачей – возобновление координации действий российских и американских военных в Сирии, во избежание случайных столкновений. 6 июля госсекретарь США Рекс Тиллерсон заявил, что Вашингтон готов изучить возможность создания совместных с Россией бесполетных зон в Сирии и других механизмов для обеспечения стабильности.

В заявлении главы Госдепартамента было сказано: «Соединенные Штаты готовы рассмотреть возможность создания совместных с Россией механизмов для обеспечения стабильности, включая бесполетные зоны, наблюдателей на земле за соблюдением соглашения о прекращении огня, а также скоординированные доставки гуманитарной помощи». На этом фоне израильская газета «Гаарец» написала о том, что в Иерусалиме настаивают на том, чтобы «зоны деэскалации» на юге Сирии, около границ Израиля и Иордании, контролировались американскими военными. В руководстве Израиля ранее неоднократно подчеркивали недопустимость присутствия в этих районов вооруженных сил Ирана или ливанской «Хезболлы». 9 июля министр обороны Израиля Авигдор Либерман так прокомментировал вступление в силу соглашения о прекращении огня в Сирии: «Израиль сохраняет полную свободу действия – вопреки договоренностями между Трампом и Путиным. Мы будем делать все, что сочтем необходимым».

Вопрос о том, кем будет обеспечиваться соблюдение режима прекращения огня в южной «зоне деэскалации» в Сирии, тогда остался открытым. Американские военные на сегодняшний день присутствуют на иорданско-сирийской границе, но на границе Израиля и Сирии их нет. Здесь действуют миротворцы из контингента сил ООН по наблюдению за разъединением на Голанских высотах (UNDOF), у которых нет ни вооружений, ни мотивации для обеспечения режима прекращения огня, не говоря о том, что подобные функции не входят в их обязанности. На юго-западе Сирии, помимо регулярной сирийской армии и ливанской «Хезболлы», действуют многочисленные оппозиционные группировки, не подчиняющиеся единому командованию.

Где же правда?

Пока что, видимо, нужно верить тому, что говорится в совместном росийско-американском документе от 11 ноября, а именно: меморандум «подкрепляет успех инициативы о прекращении огня, включая сокращение и в конечном счете удаление иностранных сили иностранных боевиков из данного района в целях обеспечения более прочного мира». Контроль за соблюдением договоренности по прекращению огня будет продолжать осуществлять Амманский мониторинговый центр с участием экспертов России, Иордании и США. То есть речь идет о выводе иранских войск и «Хезболлы». И это похоже на правду. Ведь еще до саммита «G-20» в Дананге, Москва заявила о намерении вывести своих военных из САР, за исключением  баз в Тартусе и Хмеймиме. И это при том, что до сих пор с ИГ и другими отрядами вооруженной оппозиции еще не покончено. При том, что курды из СДС с участием американских военных советников отняли у Асада нефтяные и газовые месторождения на северо-востоке. Вот только Тегеран забыли спросить, а собирается ли он выводить свои войска из Сирии? Равно как и «Хезболлу».

Зато в последние дни мир наблюдает за тем, как саудовский наследный принц раздувает антииранскую истерию и в Эр-Рияде, говоря о готовности начать войну против Ирана и «Хезболы» в Сирии и Ливане. Судя по последним данным, саудовцы даже арестовали ливанского премьер-министра Саада Харири во время его визита в Королевство, чтобы спровоцировать войну и толкнуть Израиль на вторжение в Южный Ливан и нанести удары по объектам ядерной инфраструктуры на территории ИРИ.

                                                           ******

Была ли отставка Харири добровольной или вынужденной? Говорят, когда самолет Харири приземлился в аэропорту Эр-Рияда, в королевском дворце уже заканчивали печатать его письмо об отставке, но факт остается фактом: в Ливане начинается новая эра. Примечательно, что по следам этого драматического события, Саудовская Аравия и Израиль обнародовали практически одинаковые заявления, обвинив Иран в попытке превратить Ливан в своего сателлита. Сегодня многое указывает на то, что это является одним из звеньев цепи, которая начинается во дворце наследного принца и, де-факто, правителя КСА  Мухаммада Бин Салмана, и тянется по всему Ближнему Востоку. Пока же хочется верить, что в Израиле возобладает разум, и Тель-Авив не ввяжется в авантюру саудовского принца, который ради своих амбиций готов ввергнуть регион в тотальный хаос, куда будут вовлечены не только соседние с Сирией страны, включая Иран и Турцию, но и глобальные игроки в лице России и США.

http://www.iran.ru/news/analytics/107499/Zagovor_protiv_Irana

Визит Ю.Амано в Тегеран свидетельствует о поддержке СВПД со стороны МАГАТЭ

Месамед Владимир И.(Израиль)


Несколько дней назад состоялся очередной визит в Тегеран генерального директора Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Юкиа Амано. Департамент информации МАГАТЭ объявил накануне его приезда, что тема режима инспекции иранских атомных объектов и контроля выполнения подписанных в июле 2015 г. в Вене договоренностей по иранской атомной программе — СВПД — станет основной во время визита Ю.Амано в Тегеран. Пресс-секретарь иранского МИДа Бахрам Касеми охарактеризовал этот визит главы МАГАТЭ в Тегеран как очередную встречу с иранскими лидерами в плане обмена мнениями по реализации СВПД и состоянии сотрудничества ИРИ с этой специализированной структурой ООН. По словам Б.Касеми, визит Ю.Амано в Тегеран свидетельствует о поддержке СВПД со стороны МАГАТЭ, ибо он прошел в ситуации, когда США позволяют себе делать «безответственные и неприемлемые заявления» по поводу СВПД. «При этом, мы хотим отметить, что генеральный директор МАГАТЭ постоянно заявляет о верности Ирана взятым на себя обязательствам, вытекающим из венских договоренностей».

Эта же тональность присутствовала на встрече гендиректора МАГАТЭ 29 октября с президентом ИРИ Хасаном Роухани. Х.Роухани охарактеризовал Агентство как главную и конечную инстанцию, подтверждающую выполнение Ираном своих обязательств по СВПД. По словам иранского президента, МАГАТЭ должно всегда держать нейтралитет, ставя в основу своей деятельности профессиональные, а не политические критерии. На сегодня сотрудничество ИРИ с МАГАТЭ оценивается в Тегеране сугубо положительно. «Надеемся, что на основе опыта сотрудничества МАГАТЭ с Ираном, достигнутого за последние годы, Агентство выдаст окончательное заключение о мирном характере иранской атомной программы». Иранский президент подтвердил верность своей страны СВПД и отметил, что Иран не будет первой страной, покинувшей это многосторонний договор. По его словам, ни Иран, ни МАГАТЭ не допустят заявлений, ставящих своей целью свести на нет значение венских договоренностей. Речь, разумеется шла о заявлениях американского президента Д.Трампа, «последовательно пытающегося принизить значение СВПД. Это совсем не в пользу региональной стабильности и безопасности. Для противодействия этому обе стороны должны укреплять обоюдно полезное сотрудничество». Как написало иранское информагентство ИСНА, солидаризируясь с иранским президентом, глава МАГАТЭ охарактеризовал СВПД как «очень хорошее соглашение», и подтвердил, что Иран верен всем своим обязательствам, вытекающим из СВПД.

Все ли, однако, так однозначно? Всего несколькими неделями ранее, Ю.Амано в интервью Reuters утверждал, что все не так беспроблемно, и возможности МАГАТЭ в части инспекции «по одному из пунктов СВПД ограничены». При этом он вновь делал акцент на том, что по всем прочим компонентам СВПД инспекции проводятся досконально и Иран выполняет взятые на себя обязательства. По словам Ю.Амано, он бы приветствовал, если бы все подписанты венских договоренностей на специальной комиссии поговорили о проблемных пунктах СВПД, а полная транспарентность могла бы способствовать лишь прогрессу реализации этого документа.

В этой связи интересно отметить, что 28 октября одновременно с визитом в Тегеран Ю.Амано, пресс-секретарь Организации по атомной энергии Ирана Бехруз Камалванди в интервью информагентству Гостелерадио ИРИ заявил, что отныне инспекция иранских военных объектов проводиться не будет. По словам Б.Камалванди, инспекция военных объектов просто неправомочна, она может вызвать несогласие у многих внутри Ирана. В этом интервью он назвал опубликованное агентством Reuters заявление Ю.Амано пропагандистским и подтвердил, что требования МАГАТЭ на инспекцию атомных объектов не должны касаться не только военных объектов, но и всех прочих, не связанных с атомными процессами.

Попробуем прояснить существо вопроса. Как известно, хотя Иран подписал в июле 2015 г. СВПД, однако этот документ до сих пор подвергается жесткой критике со стороны духовного лидера ИРИ аятоллы Али Хаменеи и его ближайшего окружения, считающего и неоднократно озвучивавшего свое мнение о том, что СВПД учитывает лишь интересы Запада, а для Ирана невыгоден. Противоположного мнения, как известно, придерживается нынешнее руководство США, постоянно заявляющее, что венские договоренности выгодны лишь Ирану и создают лишь ему односторонние преимущества. Главным недостатком СВПД американский президент как раз и считает то, что документ не создает стабильный механизм проведения инспекций со стороны инспекторов МАГАТЭ. Совет управляющих МАГАТЭ – высший коллективный орган этой международной структуры еще в середине декабря 2015 г. на своем специальном заседании на основании доклада генерального директора Агентства закрыл досье возможного военного компонента иранской ядерной программы. Однако до сих пор нынешние критики СВПД утверждают, что принятие такого решения вряд ли можно было считать правомерным, ибо по проблемам наличия у иранского атомного проекта военной составляющей до сих пор имеются вопросы, которые и составляют часть выдвигаемых президентом Д.Трампом претензий к СВПД. Об этом заявляли и высокопоставленные функционеры МАГАТЭ. Так, экс-заместитель генерального директора МАГАТЭ Оле Хайнонен в интервью фарсиязычному радио «Фарда» утверждал, что закрытие военного досье иранской ядерной программы не было проведено надлежащим образом, и решение по этому вопросу можно характеризовать как по сути своей политическое, оставившее без удовлетворения многие профессиональные вопросы. «Совет управляющих МАГАТЭ волен принимать любые решения, которые ему заблагорассудится. Так было сделано на этот раз, вопреки обычному порядку работы Агентства».

Вернемся, однако, к заявлению Б.Камалванди, который в уже цитированном выше интервью информагентству Гостелерадио ИРИ затронул и опубликованное накануне визита Ю.Амано в Тегеран письмо 13 американских сенаторов, которое он определил как «напрасные усилия» в плане нагнетания обстановки в международной плоскости, «недостойные внимания». В этом письме, адресованном 13 сенаторами-республиканцами американскому представителю в ООН Ники Хейли, законодатели потребовали инспекции иранских военных объектов со стороны МАГАТЭ и ужесточения проверки истинного положения дел в вопросе выполнения ИРИ своих обязательств по реализации СВПД между Ираном и шестью мировыми державами-посредниками. В письме одновременно выражается озабоченность существующим положением в сфере инспекций иранских атомных объектов со стороны МАГАТЭ в свете выполнения СВПД. Как следует из письма, во время подписания СВПД тогдашний американский президент Б.Обама обещал, что в рамках этого соглашения инспекторы МАГАТЭ смогут проводить инспекции любых вызывающих их подозрение объектов в любой точке Ирана. На деле, однако, такого не происходит. «Заявление иранцев о том, что инспекторы МАГАТЭ не смогут более попасть н военные объекты, — говорится в письме, — доказывает , что режим посещения подозрительных с точки зрения МАГАТЭ объектов не соблюдается». Без этого, утверждают авторы письма, невозможно составить полноценную картину нынешнего состояния реализации иранской ядерной программы на тех условиях, которые определены СВПД. Вот почему они потребовали от Ники Хейли обратить внимание на проблему контроля именно этого аспекта. Реагируя на новые коллизии, касающиеся возможностей инспекции «подозрительных» объектов в Иране, американский Конгресс должен до середины декабря текущего года выработать свое мнение по поводу возможного продления в прежних объемах антииранских санкций, что способно поставить под вопрос само будущее СВПД. Речь идее о статье 83 СВПД с тремя подпунктами, где говорится о проектировании и производстве техники двойного назначения, имеющей выход на производство ядерного оружия.

В упомянутом выше интервью информагентство Reuters спросило генерального директора МАГАТЭ, могут ли инспекции специалистов его структуры контролировать подобную деятельность. На это Ю.Амано ответил, что в рамках инспекций МАГАТЭ такие возможности «ограничены». Однако возникает вопрос, почему вообще у инспекторов МАГАТЭ есть необходимость тщательного обследования ряда объектов в Иране. Дело в том, что в Иране имеется несколько объектов ядерной инфраструктуры, по поводу которых имеются предположения, что внося их в число военных объектов, иранцы пытаются закрыть вход на них инспекторам. Это касается объекта Парчин, Натанз и других, где, как думают критики СВПД, тайно ведутся работы по развитию военного компонента иранской ядерной программы.

Почему же, находясь в Тегеране, Ю.Амано не затронул эти вопросы в беседе с президентом Х.Роухани? Вместо этого, на состоявшейся по завершении визита совместной с директором Организации по атомной энергии Ирана Али-Акбаром Салехи пресс-конференции, Ю.Амано попросил всех участников СВПД выполнять свои обязательства по венским договоренностям. Более того, уже после своего визита в Тегеран, выступая 30 октября на Международной конференции по атомной энергии в Абу-Даби, Ю.Амано, как написало иранское информагентство «Фарс», вновь заявил, что Иран верен своим обязательствам по ядерному соглашению, а инспекторы МАГАТЭ не сталкиваются ни с какими трудностями при выполнении своей миссии в ИРИ. «Это было главной темой моих переговоров в Тегеран». Можно ли после всего этого ожидать объективности в очередном докладе МАГАТЭ?

Источник: Сайт Московского Института Ближнего Востока.

Зороастрийцы — буревестники в Иране

В эти дни недреманные очи разведок мира особо сосредоточены на Иране. Согласно последней информации, пятнадцатого марта тысячи оппозиционеров собираются выйти на улицы Тегерана с требованием смены власти. Этот план вынашивается уже несколько месяцев, а последние недели о нем говорят вслух все громче. Оппозиционный режиму аятолл телеканал Iran Aryaee TV 2 обращается последние дни с призывами к гражданам Ирана выйти на мирные демонстрации с целью вернуть страну к ее исконным традиция — к персидским корням. Пятнадцатое марта уже объявлено «праздником свободы».

Известный телеведущий Арьян Ватанхан, вещающий на фарси через интернет из США, обсуждает также проведение в тот же день манифестации в Вашингтоне. Если учесть, что из общего числа пяти миллиона иранцев, эмигрировавших из страны, около двух миллионов проживают в США, то при повышенном нынешнем уровне политического напряжения можно ожидать прибытия в американскую столицу сотен и тысяч персов.

Главной движущей силой протестного движения намерены стать зороастрийцы и другие почитатели традиционной персидской культуры. Они противопоставляют себя тем, кого считают попавшими под религиозный и идеологический гнет арабов, которые склонили гордых персов к шиитскому исламу.

Таким образом, начиная с седьмого века зороастризм и шиизм сосуществуют сложным образом в персидской среде. Формально в Иране вы не найдете более двух сотен тысяч зороастрийцев, но в действительности их число несомненно выше. Можно говорить о многомиллионном движении тяготеющих к зороастризму жителях Ирана. Как сказал бывший офицер ЦРУ Роберт Баэр, «если вы поскребете иранского шиита, то в его глубинах обнаружите персидского националиста». Очевидно, что сторонников зороастризма особо много среди радетелей персидской национальной идентичности, вытесняющей иранско-шиитское самосознание. Бежавшие из Ирана по политическим мотивам рассказывают, что особо значимо влияние зороастрийцев на армейскую верхушку. Их единомышленники есть даже среди «Стражей революции».

Неприятие этими людьми режима аятолл вовсе не указывает на их проамериканскую или прозападную ориентацию. Тот факт, что многие из них проживают за рубежом, не должен вводить в заблуждение. Как помните, сам аятолла Хоммейни скрывался долгие годы от режима шаха в Париже.

Чужим и непосвященным иранское общество представляется угрюмо монолитным. На самом же деле, пестрое многообразие отличает Иран от многих арабских соседей. Это касается не только национального состава государства, но и степени приверженности исламу. Для понимания глубинного различия между арабскими странами и Ирана достаточно указать на то, что средняя женщина в стране аятолл рожает сегодня 1.8 ребенка, что заметно ниже даже американского уровня. В отличие от Саудовской Аравии, Египта и даже Турции жители Ирана не посещают мечети с принятой в регионе интенсивностью. Как это ни абсурдно, но иранское общество на деле значительно менее религиозно, нежели израильское, если судить по степени приверженности вере и ее заповедям граждан страны, а не по системе государственных законов.

Если мы возьмем этнический состав населения Ирана, то обнаружим не более 60% персов. Далее идут азербайджанцы, курды, белуджи, арабы, армяне. Степень лояльности этих меньшинств персидскому большинству и нынешней системе правления можно охарактеризовать как переменчивую.

Не секрет, что в ходе массовых демонстраций в Иране в 2009 году заметную роль играли зороастрийцы. Согласно некоторым публикациям, президент Ахмадинеджад и его приближенные держали в те дни в состоянии готовности несколько самолетов для срочного вылета при необходимости. Однако демонстрантов обескуражил тогда президент США Барак Хуссейн Обама, когда высказался в жесткой форме за признание результатов выборов. Позиция Обамы вкупе с жесткими действиями иранских властей были теми факторами, которые сломили тогда хребет демонстрантам.

Можно предположить, что в случае выхода на улицы Тегерана множества людей администрация Трампа обратится к властям Ирана не применять силу против мирных манифестантов. Такой ход может стать катализатором по образу того, как обращения президента Картера к иранскому шаху в ходе революции 1978 года способствовали умножению в стане протестующих. Критически важным станет тогда позиция персидских националистов в армии. И никто не может заранее предположить, как поведут себя азербайджанцы, курды и прочие меньшинства. Политическая система Ирана рекордно отдалена от характера и идеологии жителей страны; она держится благодаря широкому неприятию давления со стороны Запада и США. Низкий уровень жизни, отсутствие движения в системе приведут людей к волеизъявлению в обозримом будущем.

Обсуждаемый сценарий массовых выступлений в Иране никак нельзя исключить в эти дни. Интересно, что, отправленный недавно в отставку генерал Флинн, был одним из пламенных сторонников идеи поддержки в Иране зороастрийцев. Однако его намерения никак не были доведены до предметного претворения. Возможные грядущие события в Иране никак не будут очередным витком «оранжевых революций». Раздираемая внутренними катаклизмами администрация Трампа не сформировала доселе окончательной позиции по Ирану.

Можно сказать с уверенностью, что в Кремле отнесутся с должной осторожностью к любым развитиям событий в Иране. Надо помнить, что лучшим партнером Москвы был там шах Реза Пехлеви. Вместе с тем, Россия очевидно не заинтересована в американском внедрении в Иран по иракской модели и также ей важна стабильная поддержка Тегераном режима Асада в Сирии.

Ждет ли Иран землетресение на следующей неделе? Нам определенно известно одно: в Иране грядут перемены, и они не за горой.

Авигдор Эскин, 9 марта 2017,

Источник — regnum.ru

Политика США на Ближнем Востоке: возвращение на круги своя

Вашингтон продолжает усиливать давление на Иран

Последние две недели были отмечены резким усилением американского внешнеполитического давления на Иран, свидетельствующим о том, что в повестке дня новой администрации США — возвращение к политике конфронтации с Ираном.

Первым сигналом стали антииммиграционные меры, введенные Вашингтоном. 27 января президент США Дональд Трамп подписал указ, вводящий 90-дневный запрет на въезд в Соединенные Штаты беженцев с тем, чтобы «не допустить в страну радикальных исламских террористов». В черный список попали семь стран – Иран, Ирак, Сирия, Йемен, Ливия, Судан и Сомали. Теперь в США не смогут въехать даже те граждане этих государств, которые имеют постоянный вид на жительство в США (green card).

Обращает на себя внимание, что в дискриминационный список не попали монархии Персидского залива. 30 января состоялись важные телефонные разговоры короля Саудовской Аравии Сальмана бин Абдель Азиза с президентом США Трампом и нового шефа Пентагона генерала Джеймса Мэттиса с министром обороны КСА наследником наследника престола Саудовской Аравии принцем Мухаммедом бин Сальманом. Д. Трамп предложил саудовскому королю создать зоны безопасности для беженцев в Сирии и в Йемене (?!), хотя к гуманитарной катастрофе в Йемене привели именно саудовские бомбардировки этой страны. При этом в США действует закон JASTA (Justice Against Sponsors of Terrorism Act) – «Правосудие в отношении спонсоров терроризма», одобренный конгрессом в сентябре прошлого года и острием своим направленный против Саудовской Аравии.

В Иране антииммиграционный указ Трампа вызвал крайне негативную реакцию. Новую американскую инициативу осудил президент ИРИ Хасан Роухани. «Сегодня не время возводить стены между нациями. Американцы забыли, что Берлинская стена рухнула более двадцати лет назад», — заявил Роухани. Министр иностранных дел Ирана Мохаммед Джавад Зариф написал 29 декабря в своем «Твиттере»: «Запрет на въезд мусульман будет отмечен в истории как большой подарок экстремистам и тем, кто их поддерживает… Запрет на въезд мусульман показывает неосновательность заявлений США о дружбе с иранским народом и о том, что все проблемы у американцев — лишь с нашим правительством». Али Акбар Велаяти, влиятельный советник по внешней политике верховного лидера ИРИ аятоллы Али Хаменеи, подчеркнул: «Гордостью иранцев является то, что они не нуждаются в одобрении своей политики со стороны Трампа. Несомненно, эти меры нанесут в будущем ущерб Соединенным Штатам». Спикер иранского парламента Али Лариджани, также осудивший указ Трампа, заметил, что американское правительство «боится даже собственной тени». А консервативная газета «Кейхан», сделав вывод внутриполитического свойства, написала: «Сложившаяся сегодня ситуация является результатом слабости, проявленной в свое время нашей переговорной командой, и результатом доверия наших переговорщиков к лживым обещаниям Соединенных Штатов».

Еще одним шагом начатой Вашингтоном антииранской кампании стало обвинение Ирана в «колонизации» соседнего Ирака. Европейские СМИ выделили запись Трампа в «Твиттере» о том, что Иран занят «поглощением Ирака» и «распространяет свое влияние в стране, на которую США потратили 3 миллиарда долларов». О том, какие колоссальные беды принесла Ираку американская оккупация, одни только прямые человеческие потери от которой составили полтора миллиона человек, президент США, разумеется, не вспомнил.

4 февраля Госдепартамент США объявил о введении санкций против ряда иранских компаний и физических лиц, связанных с иранской ракетной программой. Согласно документам, опубликованным на сайте американского министерства финансов, Вашингтон добавил в санкционные списки по Ирану 13 человек, включая иностранных граждан, и 12 организаций. Ограничения вводятся против тех, кто причастен к программе разработки Тегераном баллистических ракет или же каким-либо образом оказывает поддержку Корпусу стражей исламской революции. В частности, в санкционный список включена одна из крупнейших иранских компаний гражданской авиации Mahan Air, которая, по мнению американских официальных лиц, «помогает Корпусу в распространении терроризма и воинственности».

Два слова по поводу ракетной программы Ирана. Она началась не сейчас, а в далекие 80-е годы, во время ирано-иракской войны. В связи с международными санкциями против ИРИ Тегеран был лишен возможности закупать современные боевые самолеты, а ВВС Саддама Хусейна безнаказанно бомбили иранские города. Использование боевых ракет стало альтернативой боевой авиации. Первые военные ракеты иранские конструкторы и инженеры создавали с помощью специалистов из Китая и КНДР. К слову, иранская авиация и сейчас едва ли не худшая в регионе; ее основу составляют американские военные самолеты 40-летней давности.

Курс на обострение отношений с Ираном, избранный новой администрацией США, сопровождается обновлением стратегического партнерства с Израилем и Саудовской Аравией — основными антагонистами Ирана в регионе. Первые телефонные контакты с лидерами ближневосточных государств состоялись у Дональда Трампа с саудовским королем Сальманом бин Абдель Азизом, премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху и президентом Египта Абдель Фаттахом ас-Сисси. А первым ближневосточным лидером, прибывшим в Вашингтон после вступления Трампа в должность, стал король Иордании Абдалла, который еще в 2004 году заговорил об опасности образования «шиитского полумесяца» под эгидой Ирана. По мнению видного арабского журналиста Абдельбари Атвана, ближневосточная стратегия новой американской администрации состоит в образовании противостоящей Ирану коалиции суннитских государств в составе монархий Персидского залива, Египта и Иордании.

Таким образом, американская политика на Ближнем Востоке возвращается на круги своя, к образцам 2010-2013 годов, когда в СМИ всерьез обсуждалась возможность бомбардировок иранских военных объектов.

Александр КУЗНЕЦОВ | 08.02.2017

Источник — fondsk.ru

Иран и Саудовская Аравия в схватке за Афганистан

iran_saudi_arabiaС прошлой недели в мусульманских массмедиа всего мира циркулирует информация, что ваххабитская Саудовская Аравия инвестирует около $600 миллионов в развертывание двух высших учебных заведений в Афганистане.

Особую интригу проекту придает не только объем прямых инвестиций в исламское образование — а это примерно столько, сколько составляет весь национальный экспорт Афганистана в прошлом году (не считая, разумеется, экспорта героина).

Строить исламские университеты саудиты решили не в контролируемых официальным Кабулом провинциях, а на территориях, контролируемых афганским крылом ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — прежде всего в приграничной провинции Нангархар. «Исламский университет в Афганистане» и «Исламский центр», объединяющий университет и мечеть, будут построены в явной попытке поднять ставки в борьбе за афганский ислам — построены после того, как шиитский Иран, в свою очередь, построил один из крупнейших исламских университетов в афганской столице Кабуле. Именно шиитское присутствие в Кабуле выталкивает саудовских ваххабитов в земли, контролируемые халифатом, — впрочем, как показывают примеры Сирии и Ирака, там Эр-Рияду куда удобнее.

Гонка радикализации мусульман, которую ведут между собой идеологи шиитского «хомейнизма» и суннитского ваххабизма в Афганистане, набирает обороты. В то время как «хомейнизмом» охвачены шиитские движения джихадистов, такие как проиранская «Хезболла», превратившаяся в ходе сирийской войны в самую мощную негосударственную армию в регионе, противостоящую халифату, ваххабизм был принят в качестве религиозного базиса большинством крупных суннитских террористических групп, и прежде всего самим ИГИЛ и «Аль-Каидой» (организации, деятельность которых запрещена в РФ).

Афганистан — относительно новый театр для длящейся уже 1400 лет войны шиитов и суннитов. То есть война проникала сюда все четырнадцать веков, но афганские задворки исламского мира мало интересовали как лидеров шиитов, так и суннитскую верхушку. Все изменилось в последние годы, когда стало очевидно — та экспансия, которая прокатится по миру прямо сейчас, способна изменить ход многовекового противостояния. А здесь борьба идет уже за каждую мечеть, за каждый поселок, тем более — за каждую страну и этнос, ее населяющий.

Решение Ирана прийти в Кабул, а Эр-Рияда — на земли, контролируемые халифатом, позволяет экспертам говорить о повторении сирийского сценария — шиитские силы, ориентирующиеся на Иран, будут все больше сближаться с официальным правительством и армией, ваххабитские сунниты будут искать опору в местных ячейках халифата и «Аль-Каиды» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Разумеется, Эр-Рияд никогда открыто в этом не признается — но статус стратегического союзника США защищает от многих неприятных вопросов, в том числе, как показывает практика президентского вето, и в самих Соединенных Штатах.

В Афганистан тактика «экспансии медресе» в войне шиитов и суннитов перетекла из соседнего Пакистана. Из почти 285 исламских учебных заведений в Пакистане, которые получают зарубежное финансирование, две трети получают финансовую поддержку со стороны ваххабитов Саудовской Аравии и других монархий Залива, в то время как одна треть спонсируются странами шиитского большинства, такими как Иран и Ирак.

Вот почему именно шииты первыми обратили внимание на соседний Афганистан. Тегеран первым построил одно из самых больших медресе в Кабуле — «Исламский университет Хатам-аль Набиин», который служит в качестве координационного центра иранской softpower, включая содействие крайне влиятельному Попечительству исламских юристов. В ответ на это несколько лет назад суннитское королевство начало строить суннитский исламский центр в столице Афганистана. Несмотря на заоблачный для страны бюджет в 100 миллионов долларов, позиции шиитов в Кабуле только укреплялись.

Тогда саудиты решили сменить тактику.

«Хаама Пресс», крупнейшее афганское информационное агентство, сообщило на прошлой неделе, что, в дополнение к кабульскому проекту, саудовцы построят исламский мегауниверситет стоимостью $500 миллионов в провинции Нангархар, которая лежит вдоль границы c Пакистаном и считается оплотом ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) всего региона.

Позиция афганского правительства по отношению к этой экспансии Тегерана и Эр-Рияда более чем поощрительная. Большинство афганских студентов в настоящее время выезжает в Пакистан для изучения ислама, что является серьезной проблемой для афганского руководства: пакистанские религиозные школы и медресе играют важную роль в качестве системы вербовки отрядов талибов, противостоящих официальным властям в Афганистане. Дело в том, что пакистанские медресе относятся к деобандской ветви суннитского ислама, которая как раз и легла в основу «Талибана». Несмотря на многие внешние признаки, создающие сходство между деобандским и ваххабитским суннитским исламом, это не просто разные, а противостоящие ветви — ИА REGNUM рассказывало в своих публикациях о военном противостоянии талибов и халифата. И, несмотря на то, что кабульские власти до дрожи в коленках напуганы быстрым распространением халифата в своей стране, — талибов, своих исконных врагов, они ненавидят и боятся еще больше.

В этом сжатом тексте мы вынужденно не раскрыли и половины значимых деталей — роль в конфликте четырех школ исламской юриспруденции, место в этом пасьянсе барлевистского ислама, шиитского меньшинства хазарейцев, джамаата Таблиги на территории США… Вам кажется, что все это так сложно? Отнюдь. Добро пожаловать в обычную, рутинную и ничем не примечательную исламскую политику. Государства — спонсоры терроризма: Иран — шиитского, Саудовская Аравия — суннитского, — борются за влияние над суннитским большинством и шиитским меньшинством в Афганистане и Пакистане, двух странах, где шииты и сунниты жили в относительном мире много столетий.

Пока что «экспансия медресе» нацелена в основном на поставки пушечного мяса сторонам шиитско-суннитской войны в Сирии и Ираке. Но ветераны уже возвращаются домой с фронтов. И здесь и тех, и других встречают талибы, привыкшие к тому, что они единственные «плохие парни» в Афганистане — а, значит, договариваться нужно только с ними.

Полшага до войны всех против всех.

Александр Шпунт
18 окт. 16

Источник — regnum.ru

Китайская экономика определяет дипломатические шаги в Азии

Дипломатический и экономический вес Китая приобрел особое значение в Азии за последние годы. Экономический подъем страны с самым большим населением в мире привел к усилению китайского присутствия в этом регионе, в течение десятилетий считавшегося объектом имперских устремлений США и экономического натиска Японии. Отношения с соседними странами всегда имеют важное значение, особенно если они обладают значительными запасами природных ресурсов или могут обеспечить выход на другие регионы мира.

Однако так было не всегда. В 50-70-е годы отношения Китая со странами Юго-Восточной Азии были весьма напряженными. Положение начало меняться в начале восьмидесятых годов, когда в жизнь стали последовательно претворяться три инициативы: реформирование и открытость (декабрь 1978), политика добрососедства (1990) и стратегия «стать мировой державой» (2002), направленная на активизацию капиталовложений и усиление присутствия китайских компаний на внешнем рынке.

С тех пор стремительно возросли взаимные визиты высокопоставленных должностных лиц, торговля и капиталовложения, туристические поездки и отношения со странами АСЕАН (Ассоциация государства Юго-Восточной Азии, в которую входят 10 стран; ее членами не являются Китай, Япония и Южная Корея). Одновременно Пекин усилил свое присутствие в Средней Азии ввиду бездействия России и США.

Прямые китайские капиталовложения в АСЕАН является весьма красноречивым показателем. Они значительно выросли за последнее десятилетие, достигнув 2,8 миллиардов долларов (почти 2,1 миллиарда евро) в 2009 году, согласно данным ООН. В ущерб США и Японии, Китай осуществляет прямые капиталовложения в страны этого региона. Создание в январе прошлого года Зоны свободной торговли АСЕАН – Китай, в которой проживает 1,9 миллиарда человек, и чей ВВП составляет порядка шести триллионов долларов, еще более укрепит региональную экономическую интеграцию. Благодаря достигнутому соглашению, взаимная торговля между Китаем и АСЕАН выросла на 37,5% в 2010 году, достигнув 293 миллиардов долларов.

В поисках более дешевой рабочей силы китайские автомобилестроительные и текстильные предприятия разместили часть своего производства в Камбодже, а Торгово-Промышленный Банк Китая приобрел банковские учреждения в Индонезии и Таиланде, в том числе и для обслуживания китайских инвесторов за рубежом.

Пекин стал важным поставщиком финансовых ресурсов и технологий для менее развитых соседних государств. зачастую это делается для того, чтобы обеспечить продажу своих товаров и получить доступ к сырьевым ресурсам. Китай построил и профинансировал строительство портов, автомобильных дорог, плотин, шахт и нефтепроводов, а также железнодорожных путей, которые идут из южной части страны через Мьянму в Лаос, Таиланд, Сингапур, Бангладеш и Индию.

Как сообщает Всемирный Банк, экономика развивающихся стран азиатско-тихоокеанского региона вырастет в этом году в среднем на 8% благодаря тому, что ВВП Китая предположительно вырастет на 8,7%. Эти показатели ниже 9,3% и 10%, соответственно, достигнутых в прошлом году, но большая потребность Китая в сырье и других продуктах по-прежнему будет стимулировать активность его азиатских соседей. Они рассматривают экономический подъем Китая, с одной стороны, как возможность, открывающую определенные торговые перспективы. А с другой, как угрозу в связи с его все возрастающей военной мощью. «Оборонного характера», как утверждают пекинские власти, отвечая на эти опасения.

Изменения в соотношении сил вызывают особую обеспокоенность Японии, которой, как считают некоторые политические обозреватели, в один прекрасный день придется уступить Китаю статус наиболее успешной страны в Азии. В силу этого Токио пошел на укрепление своих отношений с Вашингтоном и стал более внимательно пристально присматриваться к другим демократическим странам, таким как Индия и Австралия, а также убедил такие государства как Вьетнам развивать политические и военные связи с Вашингтоном. Все это делается с одной единственной целью: уравновесить экономический подъем Китая, не отказываясь при этом от сотрудничества с ним.

Оригинал публикации: La economía china marca el paso de la diplomacia en Asia

2
Хосе Рейносо (Jose Reinoso)
(«El Pais», Испания)

Источник — ИноСМИ
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1295557800

Геополитическое казино Причерноморья

2009-11-30 / Сергей Сергеевич Жильцов — доктор политических наук, руководитель Центра СНГ Института актуальных международных проблем.

Турция претендует на лидерство в регионе. Фото с сайта www.mil.ru

На прошедшей в ноябре в Украине Международной конференции по безопасности и сотрудничеству в Черноморском регионе основное внимание было уделено анализу стремительно меняющейся ситуации. Эксперты и политики из стран Черноморского региона, ЕС и США оценили риски и угрозы, с которыми в ближайшие годы могут столкнуться причерноморские страны.

В последние годы в Черноморском регионе наметилась тенденция к усилению влияния Турции и Румынии, которые стремятся расширить источники получения энергетических ресурсов. Анкара и Бухарест сфокусировали свое внимание на новых маршрутах трубопроводов, призванных экспортировать нефть и газ из стран Центральной Азии и Каспийского региона. В сентябре–октябре 2009 года Румыния подписала соглашения о стратегическом партнерстве с Азербайджаном и Польшей, в основе которых лежат вопросы энергетической безопасности и транспортировки энергоносителей. Не менее активно действует Турция, стремясь замкнуть на себе все потенциальные трубопроводные проекты. Помимо заинтересованности стать активным участником конкурирующих проектов Nabucco и «Южный поток», Анкара рассчитывает на Иран. Заключив с Тегераном соглашение о совместной разработке крупнейшего иранского газового месторождения «Южный Парс», Турция в перспективе может занять лидирующие позиции в Черноморском регионе в сфере поставок ресурсов в европейские страны и контролировать энергетическую задвижку. Однако это дело будущего. Пока что соперничество причерноморских стран за возможность участия в создании и эксплуатации новых маршрутов трубопроводов основывается на перспективных оценках относительно запасов нефти и газа в Каспийском регионе, а также на ничем не подтвержденной уверенности, что потребление углеводородных ресурсов в европейских странах возрастет.

Новые геополитические и экономические альянсы складываются без участия Украины, которая растеряла свой потенциал, уступив лидерство Болгарии, Румынии и Турции. Политическая нестабильность сказалась на внешнеполитических позициях Киева. Наглядным примером этого стало усиление Молдавии. Получив благодаря Украине возможность постройки порта в Джурджулештах на Дунае, Молдавия фактически стала седьмым причерноморским государством. Последовавшее затем строительство Кишиневом нефтяного терминала, грузопассажирского порта и нефтеперерабатывающего завода вблизи Джурджулешт нанесло сильный удар по украинским позициям. Реализация данного проекта привела к тому, что у украинского порта Рени, до последнего времени самого мощного на Дунае, появится серьезный конкурент.

Изменение роли отдельных причерноморских стран ставит вопрос о значении многостороннего формата сотрудничества. ОЧЭС, как и ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия), никак себя не проявила. Эти региональные объединения показали низкую эффективность, не предложив новых механизмов сотрудничества. Основная причина кроется в слабой экономической составляющей во взаимоотношениях причерноморских стран, которые в последние десятилетия выступают часто не как партнеры, а как конкуренты. С началом реализации планов по масштабной добыче ресурсов на черноморском шельфе соперничество может усилиться, тем более что практически все страны региона обратили свой взор на месторождения Черного моря. Наиболее активно действуют Россия, Турция и Румыния, настойчиво продвигая национальные проекты освоения черноморского шельфа. Активная политика Бухареста, направленная на широкомасштабное освоение черноморских энергетических ресурсов, может привести к тому, что первая промышленная нефть будет получена в 2011 году.

Странам Черноморского региона не удалось продвинуться в вопросах создания механизмов разрешения межгосударственных и внутренних конфликтов. Взаимные претензии Румынии и Молдавии, Украины и Молдавии, затяжной конфликт Грузии с Южной Осетией и Абхазией, межнациональные конфликты в Автономной Республике Крым остаются миной замедленного действия, способной дестабилизировать ситуацию в регионе. В докладе «Энергетическая безопасность в Черноморском регионе: состояние и перспективы» отмечается, что после российско-грузинской войны в августе 2008 года Тбилиси не только утратил контроль над Абхазией и Южной Осетией, но и лишился перспектив мирного разрешения конфликта. Изменение политики грузинской стороны может произойти в случае реализации новых трубопроводных проектов на территории Грузии либо при кардинальном изменении позиций ЕС, США и России. Пока же накачка грузинской стороной военных мускулов провоцирует Россию на ответные действия и ведет к сохранению напряженности в российско-грузинских отношениях.

Ключевой проблемой Черноморского региона по-прежнему остается делимитация акватории Черного моря. Нахождению компромиссов препятствуют жесткие позиции причерноморских стран, направленные не на поиск механизмов обеспечения региональной безопасности, а на одностороннее продвижение своих интересов.

Налаживанию сотрудничества стран региона препятствует милитаризация, которая осуществляется быстрыми темпами и при активном участии третьих стран. В Болгарии, Румынии, Грузии наращивается присутствие иностранных военно-морских сил, которые рассматриваются в качестве основного фактора сохранения и поддержания безопасности в Черноморском регионе.

Смена стратегических партнеров причерноморскими странами происходит на фоне усиления внимания к проблемам региона со стороны ЕС, НАТО и США, определивших свои интересы в этом районе мира. Приняв в свои ряды Румынию и Болгарию, ЕС и НАТО вышли на берега Черного моря, став ключевыми игроками в черноморской игре. На очереди Грузия и Украина, которые сталкиваются с экономическими проблемами и политической нестабильностью. Несмотря на это, в ЕС и НАТО подтверждают готовность в перспективе видеть среди своих членов Киев и Тбилиси. Программы «Черноморская синергия» и «Восточное партнерство» как раз и должны вовлекать Украину и Грузию в орбиту интересов европейцев.

В случае вхождения Киева и Тбилиси в ЕС и НАТО расстановка сил в Черноморском регионе изменится коренным образом, что потребует от России принятия ответных мер военного и политического характера. Пока же Украина и Грузия рассматриваются НАТО и ЕС в качестве опорных точек в Черноморском регионе, через которые можно не только продвигать свои геополитические интересы, но и оказывать воздействие на Россию. С учетом политизации проблемы базирования ЧФ РФ в Крыму подобные союзники представляют для западных стран значительный интерес.

Большое количество нерешенных проблем в социально-экономической сфере, политические конфликты внутри причерноморских государств, возрастающая конкуренция в сфере добычи и транспортировки энергетических ресурсов, территориальные претензии, незаконная миграция и рост преступности будут служить источниками взаимных претензий. Следует ожидать усиления милитаризации региона, осуществляемой причерноморскими странами.

http://www.ng.ru/courier/2009-11-30/10_casino.html?mright=0