Вопрос Каспия будет разрешен тезисом, предложенным Россией

Гюльнара Инандж

Каспий входит в эпицентр нового этапа раздела мира и укрепления тех или иных геополитических интересов. Определение правового статуса Каспия должно помешать усилению в каспийском и центрально-азиатском регионах Китая, Запада, Турции. Это и активизирует Россию в вопросе определения политико-правового статуса Каспия и создания щита против проникающих в регион нерегиональных сил.
Но впрочем, подписанные двухсторонние соглашения, добыча нефти и газа прибрежными странами свидетельствует, что все региональные государства обходятся без определения юридического статуса Каспия. Данный вопрос комментирует в эксклюзивном интервью агентству Новости-Азербайджан эксперт Международного центра исследований конфликтов Университета Кавказ, преподаватель кафедры Международных отношений университета Кавказ Яшар Этибарлы:
— Россия во всех региональных и глобальных вопросах ведет активную и динамичную политику. Также в вопросе Каспия, как и в общем контексте, РФ демонстрирует амбиции своей первоисходности, что особо проявлялось на последнем Саммите прикаспийских стран в Баку. Президент России Д.Медведев выступил в соответствие с тем, что РФ имеет особый вес среди стран региона. На предыдущих встречах Кремль не проявлял активную позицию в каспийском вопросе. В предсаммитных встречах и в ходе саммита Россия указывала на то, что прибрежные страны сами должны решать все возникающие проблемы между собой, чтобы нерегиональные государства и силы не имели возможности политического вторжения в регион. Это серьезные амбиции, открыто демонстрирующие позицию России с заявкой на лидерство и мессиджем, что все региональные вопросы, в том числе Каспийский, должны решаться, учитывая роль Москвы.
— Каспий превращается в эпицентр политических интересов. Активность России необходима. Если не РФ, вместо нее другие обозначат свое лидерство.
— Россия — прикаспийская страна. Кроме того, после разрушения многополярного мира, несмотря на то, что Россию представляют как побежденную силу, РФ является одним из самых значимых глобальных акторов, что нельзя не учитывать. Москва никогда не позволит, чтобы в разрешении вопросов, имеющих глобальное значение, и связанных с ее территорией, кто-то извне указывал путь. И это нормально. Особенно в последнее время Россия предпринимает шаги для демонстрации своей силы и активизации на мировом уровне. В первую очередь в тех странах, которые 20 лет назад были с ней в составе одного государства. Россия, в отличие от других прикаспийских стран, сильный актор в геополитических и региональных играх. Но здесь нельзя не учитывать и роль Ирана. Насколько бы радикальной и протестной не была позиция Тегерана в вопросе Каспия, он не владеет необходимыми политическими и экономическими инструментами влияния, в том числе на решения других прикаспийских государств, и вовлечения их в свою сферу своего влияния.
После саммита представитель министра иностранных дел Ирана по вопросам Каспия Мухаммад Мехди Ахундзаде сказал, что его страна не признает законность двухсторонних соглашений, подписанных между Азербайджаном, Россией и Казахстаном.
В независимости от того, признает или нет Иран эти соглашения, они работают. Голословные заявления и пустая полемика не определяют политику государства. За политическими заявлениями должны следовать эффективные действия для укрепления своих позиций.
— Но опасность в связи с возможным возникновением военных действий против Ирана вынуждает региональные государства, в том числе прикаспийские страны, противодействовать вторжению в Иран. Ведь военные действия в регионе помешают эксплуатации и транспортировке каспийских энергоресурсов. Это и придает Ирану некую важность в регионе.
— Война, безусловно, нежелательна, но не думаю, что речь может идти о войне, обоснованной на каких-то абсурдных амбициях. Тот же М.М. Ахундзаде заявил, что в связи с разворачивающимися событиями в регионе возрастает роль Ирана. Это тоже необоснованные заявления. Он опять не указывает на причины.
Я бы сказал, что, наоборот, упрочивается роль Азербайджана. В вопросе каспийских споров Азербайджан представляют как страну катализатор. А в действительности видим, что Азербайджан, не смотря на неопределенность статуса Каспия, добивается своих поставленных целей, шаг за шагом. О таком государстве можно сказать, что его позиции в регионе изменились.
— Одна из причин, требующих ускорить процесс определения статуса Каспия, это транскаспийский газовый проект НАБУККО. Иран и Россия заявили, что НАБУККО не может быть реализован без согласия всех прикаспийских государств.
— НАБУККО давно на повестке обсуждений, и имеются причины, ускоряющие и препятствующие его реализации. На следующий день после саммита в Баку представитель Туркмении заявил, что Ашхабад уже получил согласие прикаспийских стран для реализации транскаспийского газопровода. Это сразу после саммита вновь на повестку дня вывело проект НАБУККО и показало, что транскаспийский газопровод — самый большой вопрос, требующий ответа.
Интересно, что туркменскому коллеге сразу ответил российский представитель, заявивший, что пока не разрешен статус Каспия, НАБУККО не может быть реализован.
Но если действуют двухсторонние соглашения между Азербайджаном, Россией и Казахстаном, без согласия остальных стран, то значит также, что транскаспийский договор будет действенным, не смотря на несогласие России и Ирана.
Особый интерес к НАБУККО у крупного газоэкспортера — Туркмении. Но Ашхабад не имеет в отношении НАБУККО определенного мнения. Поэтому проект остается под вопросом.
Казахстан всегда был заинтересован в транскаспийских проектах, и поддержит подписанные соглашения. Астана, так же, как Баку, производила разведку и добычу нефти энергоресурсов на дне Каспия, не смотря на все споры и разногласия вокруг водоема.
Очень важно учитывать в реализации НАБУККО отрицательную позицию Москвы. Россия хочет иметь единственный выход на европейские рынки и иметь рычаг политического и экономического давления на Запад.
— Стремление Запада и Китая укрепить свое влияние в Центральной Азии также подталкивает к определению с каспийским вопросом. По мнению некоторых экспертов, иначе часть прикаспийских стран сблизится с Китаем, часть — с Западом.
— В настоящее время не воспринимаю всерьез эти мнения. Особенно, мнение относительно роста влияния глобальных акторов в этом регионе в случае неразрешенности каспийского вопроса. Повторюсь, что сейчас в регионе есть укрепляющаяся Россия, которая с каждым годом наращивает рычаги давления, как на региональные, так и на глобальные государства. Даже в самые слабые времена Россия была одна из ведущих стран мира. Москва никогда не останется пассивной к появлению в географии ее сферы влияния какой-либо другой державы – США, Китая, Турции или другой силы. Особенно Турция почти не имеет инструментов давления на каспийский регион, несмотря на ее развитие и усиление. Каспийский вопрос находится в курации России, и может быть разрешен только по ее основополагающему политическому тезису.
— Россия предлагает создать Организацию Каспийского Экономического Сотрудничества (ОКЭС)…
— Это предложение особенно не устраивает Азербайджан и Казахстан, владеющих самыми крупными энергоресурсами Каспийского бассейна. В этом смысле ОКЭС — неудачная задумка, и ничем не отличается от предложения Ирана о разделе Каспия равно между пятью странами бассейна. Россия предлагает, создав ОКЭС, разделить все богатства моря между всеми прибрежными государствами во имя общего блага. Это не разрешимый вопрос, и не стоит даже останавливаться на нем. Каждая страна по-своему успешно развивает свою энергетическую экономику, и они ни под каким предлогом не могут согласиться на распределение своих ресурсов между другими государствами.
http://www.novosti.az/exclusive/20101126/43587804.html

Внешние силы расшатывают Таджикистан

Становится все яснее, что экстремисты нашли новое убежище по соседству с Афганистаном

Мириам Элдер (Miriam Elder)
Примечание редактора: в октябре московский корреспондент Global Post Мириам Элдер совершила путешествие в Таджикистан, где изучила вопрос нарастающей нестабильность в этом бывшем советском сателлите. В этой статье она пишет об эскалации насилия с участием загадочных внешних сил

Гарм — Одинокий вертолет завис над полупустыми улицами Гарма — поселка в середине долины реки Рашт в Таджикистане. Немногочисленные жители, стоящие по углам улиц, не обращают внимания на громкий свист лопастей. За месяц они успели к нему привыкнуть.

Федеральные войска начали стекаться в долину реки Рашт, лежащую на востоке Таджикистана, среди гор высотою в небо, в начале сентября. Они прибывали сотнями, может быть, тысячами. У них были танки и тяжелая артиллерия. Их точное количество — государственная тайна. А с кем они воюют — узнать еще труднее.

Сообщения официальных источников крайне скудны, по сути дела введена информационная блокада, и узнать правду стало крайне трудно. Точно известно только то, что уже много лет в Таджикистане (нищей среднеазиатской стране, имеющей протяженную общую границу с Афганистаном) не было такого беспокойного времени. К югу отсюда, в Афганистане, войска НАТО сражаются с талибами, а лагеря подготовки экстремистов на границе Афганистана с Пакистаном, где подготовили исполнителей террористического акта 11 сентября 2001 года, возможно, теперь будут перемещены на север, из-за чего нестабильность в Таджикистане возрастет.

Насилие в Таджикистане нарастает и принимает новый характер. В стране бесконтрольно растущая безработица, по данным Всемирного банка 47% населения живет за чертой бедности, а по данным ООН 10% населения регулярно испытывает трудности с получением пищи.

В начале сентября в Таджикистан попытались проникнуть сорок членов движения «Талибан» и Исламского движения Узбекистана, о чем сообщили из пограничной службы. Завязавшаяся перестрелка продлилась целый день; семеро нарушителей погибло, а остальные отступили обратно в Афганистан.

«Обстановка опять стала неопределенной, — сказал редактор самой уважаемой в Таджикистане газеты «Азия-плюс» Марат Мамадшоев. — А когда обстановка нестабильная, начинаются болезни вроде фундаментализма».

Помимо перестрелки на границе, осенью в стране произошло бегство заключенных из тюрьмы, нападение на федеральные войска и бой в горах Рашта, а также первое в истории страны (3 сентября) появление террориста-самоубийцы, врезавшегося на начиненной взрывчаткой машине в милицейскую заставу в городе Худжанде на севере страны, из-за чего погибло двое милициоеров.

«Все эти события не связаны друг с другом, но говорят о движении в определенном направлении, — считает политолог Абдугани Мамадазимов из Душанбе. — Здесь опять хотят построить базу».

Мир обратил внимание на происходящее 22 августа, когда из тюрьмы в центре столицы Душанбе сбежало двадцать пять заключенных. Стены тюрьмы высятся буквально в нескольких шагах от резиденции Эмомали Рахмона, много лет занимающего пост президента страны.

Заключенные, по данным представителя Министерства внутренних дел Махмадулло Асадуллоева, были «особо опасными преступниками», среди них были боевики оппозиции и террористы-исламисты. Один из них был пойман в Афганистане и сидел в тюрьме в Гуантанамо.

Через несколько дней после этого в долину Рашта, в ста двенадцати милях от столицы, стали стекаться конвои федеральных войск. 19 сентября в районе Комаробского ущелья в двадцати пяти милях от Гарма на один из этих конвоев было совершено нападение. Два грузовика, без вооружений и перевозившие солдат, призванных на службу весной того же года, изрешетили пулями; в итоге, зверски убиты двадцать пять солдат и офицеров.

«Мимо шел человек в чапане (то есть традиционном таджикском халате), кто-то из солдат сказал — «Это не наш!». Тогда он трижды крикнул: «Аллаху акбар!» — распахнул халат и начал стрелять. Были и другие боевики», — рассказал один житель Гарма, вспоминая об одном из многочисленных слухов, расползшихся по долине, когда оказалось, что государство ничего не сообщит об этом событии.

На сайте YouTube был выложен отснятый на сотовый телефон видеоролик с жалкими обескровленными солдатскими телами, безжизненно валяющимися в кузове грузовика и на каменистой земле рядом с ним.

Государство немедленно отреагировало, введя во всей долине комендантский час в ночное время и полностью отключив сотовую связь. На дороге, связывающей Душанбе с Гармом, установлены заставы, а журналистов (как местных, так и иностранных) туда не пускали — я приехала в долину с юго-востока, после двух дней езды вдоль афганской границы и через горы.

Долгие годы эта долина, отделенная от Душанбе многокилометровыми зловещими горами, была неразрывно связана с сопротивлением. В ней издавна жили и продолжают жить бывшие боевики, которые сражались против войск Рахмона и проиграли им в гражданской войне 1992-97 гг. В рамках мирного договора, положившего конец кровопролитной войне, многие командиры оппозиции получили должности в правительстве. Но с тех пор многих из них систематически «отправляли на пенсию», то есть или увольняли, или арестовывали, или убивали.

«Некоторые говорили Рахмону — ты как фараон, можешь делать все что хочешь, ты принес нам мир», — вспоминает Хикматулло Сайфулозода, член Партии исламского сопротивления — ведущей оппозиционной организации в стране, сформировавшейся на основе вооруженной оппозиции времен гражданской войны, но теперь пользующейся мирными методами борьбы за власть.

Государство возлагает вину за недавние волнения на троих деятелей оппозиции и обвиняет в предоставлении поддержки боевиков Исламского движения Узбекистана, просочившихся сквозь протяженную и плохо охраняемую границу с Афганистаном.

«Коалиционные войска начали активно штурмовать приграничные с Пакистаном районы на юго-востоке Афганистана. Экстремистские силы в Афганистане, пытаясь найти себе более спокойное место, переместились на север, к границе с Таджикистаном, — сказал, выступая недавно на пресс-конференции в Душанбе, министр иностранных дел Хамрохон Зарифи. — Нынешняя ситуация связана с двумя-тремя террористическими группировками, которые воспользовались ситуацией на севере Афганистана и попытались повлиять на внутриполитическую обстановку в стране».

Исламское движение Узбекистана давно ведет борьбу за создание исламского халифата во всей Средней Азии — регионе, где во всех странах, в том числе и в Таджикистане, после падения Советского Союза восторжествовали коррупция и авторитаризм. Но в конце 2001 года харизматический лидер движения Джума Намангани был убит в Афганистане в столкновении с силами США, и движению был нанесен сильный удар. В августе было объявлено, что новый лидер движения Тахир Юлдашев в прошлом году погиб под бомбовым ударом в Пакистане, хотя несколько месяцев это отрицалось, и появился новый лидер — Абу Усман Адиль. Некоторые аналитики полагают, что он теперь пытается доказать свое лидерство.

Причастность к происходящему иностранных террористических группировок местные жители подтверждают, но оппозиционеры не воспринимают это всерьез, утверждая, что государство хочет прикрыть этим очередной удар по оппозиции.

«Там определенно были какие-то неизвестные, — сказал один местный житель, имея в виду горы, где шли бои, пока что не затронувшие долину. — Они не отсюда и они вообще не таджики».

По словам местного жителя, разговаривавшего с работавшим на месте происшествия врачом, из пяти убитых боевиков, привезенных в больницу в Гарме две недели назад, двое были русскими, а один — афганцем. Государство утверждает, что это все правда, что начиная с сентября, когда началась операция, ими убиты представители преимущественно исламских регионов России (Чечня, Дагестан, Татарстан) и несколько афганцев. Иногда они ссылаются при этом на паспортные данные, а иногда, как в случае с Асадуллоевым из МВД, просто говорят — «По виду понятно».

Асадуллоев отказался уточнить, сколько боевиков, по его мнению, скрывается в горах, а также сколько военных отправлено на их розыски. Он сказал, что уже уничтожено «два-три» лагеря подготовки. Также он сказал, что недавно полиция уничтожила террористическую ячейку из десяти человек в Согдийском районе на севере страны.

«Мы захватили огромное количество взрывчатых веществ, литературы и планов нанесения ударов по Таджикистану», — сказал Асадуллоев. — «В Душанбе?» — спросили его. — «В Таджикистане», — ответил он и улыбнулся золотыми зубами, как бы говоря, что государство отказывается сообщать подробности, причем практически любые.

Высоко в горах под Гармом бои продолжаются, хотя государство не говорит об этом почти ничего. Они даже придумали себе своего собственного Усаму бен Ладена, как говорят критически и скептически мыслящие люди. Это мулло Абдулло, который, как говорят, вернулся из Афганистана, провоевав там почти десять лет, хотя никто никогда его не видел.

«Он как бен Ладен — такое привидение», — сказал аналитик Мамадазимов.

«Этот человек сеет смерть везде, где появляется, — сказал представитель пограничной службы Таджикистана Хушнуд Рахматуллаев. — В Раште все было спокойно, пока не появился он».

Многие местные жители и противники правительства не уверены в существовании Абдулло. Они уверены в существовании коррумпированного правительства, которое неспособно бороться с нарастающими угрозами для безопасности страны.

«Совершенно нет подготовленности к такому уровню насилия, как там», — сказал один местный житель и показал на юг, в сторону Афганистана.

Оригинал публикации: Outsiders destabilize Tajikstan

(«Global Post», США)

Источник — ИноСМИ
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1291367460

Россия намерена создать щит против западного влияния на Каспии

Гюльнара Инандж

Бакинский саммит каспийских государств, увы, не стал переломным в разрешении противоречий, касающихся правового статуса моря. На фоне этих реалий некоторые круги лоббируют проект соединения Каспия с Персидским Заливом. Можно ли такие идеи рассматривать в прикладном ключе? Данную тему в эксклюзивном интервью агентству Новости-Азербайджан комментирует политический эксперт Лидер TV Тофик Аббасов:

— Бакинский саммит по позиционным положениям достиг поставленных целей. Он продемонстрировал готовность сторон к сотрудничеству. Потому загодя форматировать проблему временными рамками, думаю, было бы не верно…

А что касается идеи соединения Каспия с Персидским заливом, то она не нова. Ею был одержим последний иранский шах, который вынашивал планы диверсификации и решительно хотел построить альтернативный Волго-Донскому пути водоканал. Но обстоятельства 70-ых годов вынудили монарха отложить проект в долгий ящик.

И сегодня для стран региона есть дела более важные, чем прорыв канала в южном направлении. Но сообща они могут его осуществить, если на то будет обоснованная необходимость.

— Иран в вопросе статуса не идет на уступки. Москва по этому поводу держит паузу и пытается не допустить появления в регионе западного влияния, и вот здесь интересы Москвы и Тегерана совпадают. А насколько велики шансы нерегиональных сил в прорыве каспийской твердыни?

— Приход в регион нерегиональных сил может стать следствием неординарных процессов. Вспомните, как долго американские военные корабли добивались доступа в акваторию Черного моря. Без событий в Южной Осетии в 2008 году это вряд ли бы состоялось…

Или другой пример – под видом конвоирования танкеров в Персидском заливе американцы прочно и надолго обосновались в заливе с 80-х годов прошлого века…

Так вот, пока нет военных кампаний, очагов напряженности между странами регионами, и поводов не будет, чтобы другие державы вошли в зону Каспия.

Движение НАТО на Восток через Кавказ, в общем-то, застопорилось. Максимум достигнут в виде полномасштабного присутствия западных сил в Грузии. Потому пробитие коридора через южное направление сохраняет актуальность для США и их союзников. Если в иранском вопросе не наступит рельефного перелома, то есть не начнется военная кампания и Тегеран сохранит статус-кво, то Западу придется довольствоваться наблюдениями издалека…

— Насколько определение правового статуса Каспия изменит геополитический расклад в Евразии, и сможет ли новый статус помешать усилению в регионе Китая, Запада, Турции?

— Отрегулированный статус должен стать плодом пятистороннего консенсуса.
Но чисто географически Каспий своим периметром несет в себе пограничные функции. Являясь своеобразным продолжением Уральской гряды, он создает геополитический водораздел не только между частями света, но и сферами влияния. Потому задача одних состоит в том, чтобы пересечь этот рубеж, а другие стараются использовать природную межу, чтобы не дать конкурентам укрепиться в зоне собственных интересов.

К тому же, Азербайджан, Казахстан, частично Туркменистан успешно сотрудничают с западными кампаниями, воссоздают благоприятный инвестиционный пояс.

Если спадет напряженность по оси Иран-Запад, то перспективы могут оказаться более благоприятными.

Я склонен считать, что в скором времени этого не произойдет, потому что борьба между сторонами постепенно сползает к режиму измора. Потому и сопредельным странам все время приходится думать над механизмами нейтрализации вызовов.

— Предложенный Россией проект Организации Каспийского Экономического Сотрудничества (ОКЭС), наверное, и является одной из моделей щита против сторонних вмешательств, не так ли?

— Скорее да. К тому же и Иран предлагает создать схожую структуру с расширенными полномочиями. Но одно дело предлагать, совсем другое дело осуществить планы и следовать их предписаниям. Россией и Ираном дело не исчерпывается. На реализацию этих инициатив необходимо принципиальное согласие всех государств региона.
При наличии общей воли можно создать объединения региональных стран, но с условием, чтобы цели и задачи отвечали бы реальным ожиданиям государств-соседей.
Печальный опыт СНГ может сыграть роль примера тому, как нельзя договариваться и как нельзя сотрудничать.

— После Бакинского саммита вновь на повестку дня вернулась тема газового проекта НАБУККО. Каковы шансы на его реализацию в свете нежелания некоторых государств региона?

— Добра, как говорится, никогда не бывает много. Силы, которые противятся НАБУККО, повторяют ошибки последних десятилетий, когда наперекор планам конкурентов отдельные страны торпедировали проекты новых транзитных маршрутов.

Практика показала, что многовариантность зачастую приходит на пользу даже тем, кто некогда выказывал скепсис по тем или иным маршрутам доставки энергоносителей.
Некоторые страны откровенно торпедируют НАБУККО, некоторые двумя руками выступают «за», а некоторые, имея даже неплохие предпосылки для участия, следят за развитием событий…
Мне кажется, что НАБУККО все же реализуется, и в дальнейшем оправдает те расчеты, которые с ним связывают и потенциальные поставщики, и потенциальные потребители.

— Азербайджан предпочитает вести сбалансированную политику и, скорее, Баку не против участия Запада на Каспии, не так ли?

— Сбалансированный политический курс Азербайджана как раз являет собой ту прагматичную модель, которая подрывает почву рисков и формирует благоприятную основу для взаимодействия конкурирующих сил.

Сотрудничество Баку с западными кампаниями не направлено против третьих стран. Оно целиком укладывается в программу развития реформ, с помощью которой страна решает экономические, социальные, гуманитарные и культурные программы.

В широком спектре приоритетов официального Баку наличествует всего лишь один запрет на сближение, и это касается Армении, которая оккупировала азербайджанские земли.
Со всеми остальными странами двери для сотрудничества открыты, и Азербайджан демонстрирует, как нужно строить отношения с соседями, с государствами Европы и остального мира.

Более разумной альтернативы такому курсу, как мне кажется, просто не существует. Эта модель может стать панацеей для всех бед на всем пространстве человеческой жизнедеятельности.

источник — http://novosti.az/analytics/20101203/43593282.html

Позорные страницы борьбы США против Ирана

Разгромные публикации Wikileaks разоблачают бесстыдство и цинизм американской дипломатии в попытках свергнуть неугодный режим Тегерана

Последняя публикация на Интернет-сайте Wikileaks четверти миллиона документов секретной дипломатической переписки США позволяет уверенно говорить, что создатель этого сайта австралийский журналист Джулиан Ассандж вошел в мировую историю и занял в ней свое уникальное место. Во всем остальном мире едва ли найдется другой человек, способный на то, чтобы сделать достоянием общественности самые низкие и постыдные тайны дипломатической службы Соединенных Штатов, снискавших позорную славу одной из наиболее циничных и эгоистичных держав мира.

Эксперты, занимающиеся мировой политикой, и до Wikileaks знали, что США в отношениях с остальным миром никогда не ограничивали себя в выборе средств для достижения целей. Многим аналитикам известны те или иные факты, они хорошо представляют методы угроз и шантажа, с помощью которых американские дипломаты выколачивают из своих партнеров уступки и заставляют их делать то, что выгодно Соединенным Штатам. Но последние публикации Wikileaks показали всем и сразу всю реальную суть американской «подковерной» дипломатии. При этом они открыто презирают своих друзей и врагов, не гнушаясь давать оскорбительные клички президентам и монархам, и натравливают их друг на друга. Можно смело предположить, что эти и другие опубликованные Wikileaks секретные документы войдут в учебники, из которых будущие студенты-политологи извлекут «антиуроки» по грязной и неприглядной истории американской дипломатии 20-21 века.

Для специалистов по проблемам Ближнего и Среднего Востока, интересно будет прочитать на сайте Wikileaks и все, что относится к многолетним американским попыткам задушить или уничтожить Иран, единственную страну региона, которая так и не подчинилась до сих пор диктату США. Причем американская дипломатическая переписка, рассказывающая о попытках США организовать в регионе единый фронт против Ирана, показывает, что эта работа ведется Соединенными Штатами ежедневно и на протяжении уже десятков лет, повсеместно и с использованием всех методов воздействия.

Причем интересно, что даже во времена шахского режима, который был такой же послушной американской марионеткой, как сегодня ряд арабских стран, особенно Персидского залива, США относились к шаху Пехлеви, своему союзнику, с высокомерием и без какого-либо уважения. Иранскую революцию 1979 года Вашингтон и его союзники встретили с полным непониманием и презрением, которые быстро переросли в полную враждебность. Тогда американский дипломат Брюс Лайнген докладывал из Тегерана в Белый дом об «исламском зеленом перевороте» такими словами: «Наверное, главный доминирующий аспект персидской психологии — всеподавляющий эгоизм». И при этом советовал Госдепартаменту, как использовать в своих целях специфику этой особой «психологии» на переговорах с новым клерикальным правительством Ирана. Однако уже через три месяца иранские студенты захватят посольство США вместе с Лайнгеном, а администрация президента Картера, попытавшись освободить американских дипломатов, потерпит в 1981 году один из самых позорных провалов в своей истории.

Из публикаций Wikileaks сегодня стали известны и детали того, как цинично США «дружески работают» с монархиями на Ближнем Востоке, на самом деле натравливая одну страну против другой. Например, короля Саудовской Аравии дипломаты США активно провоцировали на недостойные монаршей персоны заявления в адрес Ирана, соседней мусульманской страны. В результате в марте 2009 года в беседе с советником Белого дома по борьбе с терроризмом Джоном Бреннаном саудовский монарх призвал США быть крайне настороженными к исламскому Ирану, заявив, что «ни в коей мере нельзя доверять иранцам».

Его величеству, саудовскому королю, видимо лучше не надо было бы вообще встречаться с такими «союзниками-доброжелателями» или поостеречься от резких высказываний, потому что именно благодаря подробным записям дипломатов США слова аравийского монарха «прославили» его не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире. Так, король Абдулла, оказывается, неоднократно призывал Соединенные Штаты уничтожить ядерные объекты Ирана и даже вообще «отрубить голову иранскому змею». Среди опубликованных Wikileaks документов есть телеграмма посольства США от 11 февраля 2010 года, где отмечается: «саудовский король сказал генералу Джонсу, что если у Ирана появится ядерное оружие, то все в регионе сделают то же самое». А это уже очень похоже на шантаж, которого, как оказывается, не чужды и августейшие особы ближневосточных монархий.

Опубликованное сайтом Wikileaks в оригинале огромное множество дипломатических донесений показывает, что не только Саудовская Аравия, но и другие страны региона недружественно настроены против Тегерана и боятся его экономической и военной мощи. Король Бахрейна Хамад ибн Иса аль-Халифа, беседуя о ядерной программе Ирана 1 ноября 2009 года с американским генералом Дэвидом Петреусом, который тогда возглавлял Центральное командование США, сказал: «эту программу нужно остановить. Позволить ей осуществиться гораздо опаснее, чем попытаться ее остановить».

При этом становится интересно, каким образом предлагал король Бахрейна «остановить» иранскую ядерную программу? Ведь он не может не знать, что все атомные объекты Ирана скрыты глубоко под землей, нарушить их работу можно лишь тяжелыми бомбами, специально разработанными для уничтожения подземных центров обороны. И такие бомбы, проникающие в землю на глубину до 30 метров и там разрушающие даже бетонные сооружения, во всем ближневосточном регионе есть только у США и, может быть, Израиля. То есть получается, что для уничтожения военных объектов соседней исламской страны арабские монархии Залива готовы были принять помощь «неверных» — американцев и евреев. И заранее одобряли возможные американо-израильские бомбардировки Ирана, при которых могли погибнуть десятки, сотни и тысячи ни в чем не виновных мирных граждан.

Из публикаций Wikileaks становится ясно, что в подрывной работе

Иран – Израиль – быть ли диалогу?

Владимир Месамед, Израиль

Во время исторического голосования в ООН 29 ноября 1947 г. по вопросу образования на территории подмандатной Палестины еврейского и арабского государства Иран был в числе стран, выступивших против этого решения. Внутри самой страны были немногочисленные выступления протеста против решения ООН. В них принимали участие часть консервативного религиозного духовенства, мелкие торговцы, примкнувшие к ним за вознаграждение деклассированные элементы. Именно эти силы готовы были откликнуться на инициативу аятоллы Абулькасема Кашани и отправиться помогать своим арабским мусульманским братьям по вере во время Войны за Независимость, начавшейся буквально на следующий день после провозглашения создания Государства Израиль 14 мая 1948 г.1. Однако голосование в ООН не помешало Ирану спустя непродолжительное время, проанализировав все аспекты и взвесив все плюсы и минусы сложившейся в регионе политической ситуации, поддержать создание Государства Израиль. Новое государство, являющееся неарабским и заявившее о необходимости установления дружественных и взаимовыгодных отношений с любой страной ближневосточного региона, стало рассматриваться иранском руководством как важный элемент укрепления его позиций, а сотрудничество с ним могло придать неарабскому Ирану больший политический вес.

Стремление Израиля к установлению дипломатических отношений с Ираном преследовало две главные цели. Одной из них было прорубить окно на мусульманский Ближний Восток. В условиях завершившейся через год после образования Израиля Войны за Независимость, которую развязали пять арабских государств, никакой речи об установлении дипломатических отношений с соседними странами Арабского Востока просто не могло быть. По мнению Яакова Шимони – главы азиатского департамента МИДа Израиля, высказанному в 1950 г., …арабы относятся к Израилю и будут относиться к нему, по всей видимости, в обозримом будущем как к иностранному анклаву в сердцевине арабского мира2. Израиль жил в море арабской вражды3 и это диктовало условия политической игры. После признания Израиля Турцией в сентябре 1949 г. и установления с ним дипломатических отношений, продолжение этой тенденции на иранском направлении могло укрепить израильские позиции в регионе, вывести страну из политической изоляции, покончить с ее имиджем чужеродного элемента 4 на ближневосточном политическом поле. Для Ирана приоритет Турции в обеспечении выхода Израиля из изоляции мог снизить степень давления на него стран региона.

Второй целью налаживания политического диалога с Ираном было решение проблемы репатриации евреев в Израиль. Интересно отметить, что в этом аспекте Иран в первые годы после образования Государства Израиль представлял особую важность для транзитной репатриации в Израиль евреев соседней страны — Ирака. Дело в том, что с 1948 г. евреям этой страны, представлявшим одну из самых больших по численности ближневосточных еврейских общин – более 200 тыс. человек,- было запрещено выезжать из Ирака. Положение с репатриацией иракских евреев усугублялось тем, что немедленно после провозглашения Государства Израиль Ирак принял участие в войне, развязанной арабскими странами региона против молодого государства и в стране было объявлено военное положение. В уголовный кодекс страны в 1948 г. была внесена поправка, рассматривавшая сионизм как преступную идеологию. Это спровоцировало в Ираке повсеместные антиеврейские настроения, к которым вскоре добавились жесткие репрессии против местных евреев, в массе своей принадлежавших к среднему классу и находившихся в достаточно хорошем экономическом положении. Законами 1950 и 1951 гг. покидавшие Ирак евреи лишались своей собственности. В этом плане показательно заявление тогдашнего иракского премьер-министра Нури Саида, сделанное им во время посещения Восточного Иерусалима 13 января 1951 г. ( в это время Восточный Иерусалим был частью Иордании – В.М.) — Евреи всегда были источником зла и вредят Ираку. Они шпионы…Для нас лучше избавиться от них, пока мы в состоянии это сделать5. На следующий день после этого заявления прогремел сопровождавшийся многочисленными жертвами взрыв в одной из синагог Багдада, где собрались евреи, желавшие репатриироваться в Израиль.

Таким образом, положение иракских евреев оказалось очень серьезным, и только репатриация в Израиль могла спасти общину от физического уничтожения. Как писал израильский исследователь, вопрос стоял следующим образом – сейчас или никогда6. Для Израиля, провозгласившего главной целью государства создание общего дома для евреев всего мира, репатриация иракских евреев приобрела политическую значимость, став одним из главных приоритетов его внешней политики. Признание Ираном Израиля помогло поставить репатриацию иракских евреев через территорию Ирана на законную основу и в определенной мере спасти еврейскую общину Ирака. Через два месяца после образования Израиля в Ираке был принят закон, запрещающий под угрозой смертной казни любые виды сионистской деятельности. После отмены военного положения в декабре 1949 г. десятки тысяч иракских евреев нелегально переправились в Иран, откуда репатриировались в Израиль. В Тегеране для них были организованы перевалочные базы, в создании которых активно участвовали многие члены еврейской общины Ирана7. Даже после того, как в марте 1950 г. евреям Ирака было разрешено покинуть страну и начался массовый исход оттуда евреев, транзит через Иран продолжал действовать. Это было вызвано тем, что дорога через Тегеран была достаточно апробированной и налаженной, а кроме того, в Израиле и Сохнуте опасались , что Ирак может в любой момент вновь закрыть выезд из страны и поэтому нужно было реализовывать репатриацию как можно скорее. Тому были и внутрииракские причины- именно в этот период в Ираке было совершено значительное количество террористических акций против учреждений инфраструктуры еврейской общины с многочисленными человеческими жертвами. Десятки евреев были арестованы и обвинены в терроризме, некоторые приговорены к смертной казни. Всего вместе с беженцами, проникшими через Иран, между 1948 г. и 1951 г. в Израиль прибыло более 120 тысяч иракских евреев. Их массовая алия завершилась в 1952 г., после чего в стране оставалось около 6 тыс.евреев 8. Эта страница ирано-израильского сотрудничества по праву считается эффективным показателем важности двустороннего диалога, одним из важнейших израильских достижений в его ранней истории9. Иракская алия явилась важным вкладом в увеличение населения Израиля, удвоившегося на первые три года своего существования10.

Между тем, перемещение акцента на ускоренную репатриацию евреев Ирака замедлило темпы репатриации иранских евреев11. Позиция Израиля и Сохнута как базовой международной организации, осуществлявшей репатриацию, была выражена главой Департамента репатриации Сохнут Ицхаком Рафаэлем следующим образом- Мы считали, что могли подождать и это не будет слишком поздно12. По его мнению, репатриация иранских евреев могла быть растянутым по времени процессом, ибо в Иране на тот момент не существовало факторов, представлявших угрозу функционированию общины. Именно поэтому в тот период все усилия по репатриации и были сконцентрированы на еврейской общине Ирака. Однако в любом случае, за первые три года существования Израиля туда репатриировалось около 25 тыс. иранских евреев, в основном – из слабых слоев населения13.

После провозглашения в мае 1948 г. независимости Израиля прошло почти два года до его единодушного признания де-факто на заседании кабинета министров во главе с Мохаммад-Саедом Марагеи 6 марта 1950 г. Шах Ирана за несколько месяцев до этого шага во время своего первого государственного визита в США в ноябре 1949 г. сделал по поводу намечавшегося признания Израиля следующее заявление- Мы – истинная мусульманская страна…В своей истории Иран был всегда толерантен ко всем религиозным меньшинствам…То, что мы до сих пор не признали Израиль, объясняется тем, что как мусульманская страна, мы обязаны естественным образом прежде обсудить это с другими мусульманским странами 14. Представитель Ирана при ООН сказал, предваряя официальное заявление по этому поводу, что Иран самостоятельно планирует свою международную политику, и он решил признать Израиль15. Сам премьер-министр, объясняя сенату — верхней палате иранского парламента — решение своего кабинета, аргументировал его следующим образом- У нашего правительства и иранского народа за его долгую историю никогда не было каких-либо расистских или антирелигиозных взглядов или подходов. ..Установление отношений с израильским правительством…было нормальным актом, реализованным в соответствии с миролюбивой политикой, которой иранский народ верен и будет всегда верен…Международная ситуация диктует нам необходимость уважения по отношению к решению ООН…Фактическое признание Израиля было в полном соответствии с нашими национальными интересами и престижем страны. На деле двухлетняя отсрочка с принятием этого решения была актом уважения по отношению к арабским странам16. Так был сделан основополагающий шаг к установлению конструктивных двусторонних отношений. Однако учитывая энергичные протесты как внешнего характера, исходящие из арабских стран, так и внутри Ирана – со стороны укреплявшегося в тот период религиозного истеблишмента, а также большинства депутатов парламента и всей правой части политического спектра, признание де-факто не сопровождалось немедленным обменом дипломатическими миссиями. Более того, через год оно подверглось серьезному испытанию: когда в мае 1951 г. лидер Национального Фронта Мохаммад Мосаддек стал премьер-министром, часть влиятельных религиозных деятелей потребовала от него отмены решения о фактическом признании Израиля. Мосаддек частично отступил, приказав закрыть Генеральное консульство Ирана в Иерусалиме. С падением Мосаддека в 1953 г. и переходом вновь всей полноты власти в руки шаха Мохаммада – Резы Пехлеви, вопрос о пересмотре решения признания Ираном Израиля больше не вставал, хотя шах в своих отношениях с Израилем вынужден был всегда учитывать настроения исламского духовенства и не ставить под угрозу развитие отношений с арабскими странами. Именно поэтому ирано-израильские отношения в течение многих лет реализовывались в обстановке большой секретности, и именно в этом, по всей видимости, состоял смысл признания Израиля де-факто, никак не переходившего в де-юре. Иногда, правда, иранский монарх аргументировал необходимость такой двойственности в диалоге двух стран тем, что, якобы, резолюция ООН о разделе Палестины и создании еврейского и арабского государства реально не претворена в жизнь17. Шах считал этот вопрос настолько деликатным, что отказывался признавать публично даже наличие торгово-экономических отношений с Израилем. Когда его, например, даже спустя много лет, в середине 1970-х гг., спрашивали о поставках иранской нефти в Израиль, он резко отрицал этот факт и заявлял, что речь идет о сделках с иностранными нефтяными компаниями18. В случаях, когда ему приходилось напрямую отвечать на вопрос состояния двусторонних отношений, он, при своей сановности, заметно смущался. Так, отвечая на подобный вопрос на пресс-конференции 23 июля 1960 г, шах сказал, что Иран де-факто признал Израиль, и в этом нет ничего нового. Но вслед за этим поспешил добавить-Тем не менее, мы вынуждены были, сообразуясь с обстоятельствами и финансовыми проблемами, отозвать оттуда нашего представителя19. Подобная стыдливая позиция создавала зачастую не только курьезные, но и унижающие Израиль ситуации.

С.Собхани приводит следующие факты. Когда в декабре 1961 г. тогдашний премьер-министр Израиля Д.Бен-Гурион возвращался по завершении официального визита в Бирму через Тегеран, в Мехрабадском аэропорту должна была состояться почетная церемония встречи. Однако она была отменена. В самолет поднялся сам премьер-министр Ирана Али Амини и объяснил причину-Мы не хотели бы придавать открыто публичный характер иранским отношениям с Израилем. Пусть это будет нашим взаимным секретом. Тот же Амини, будучи в свое время послом в Вашингтоне, всегда просил своего израильского коллегу Аббу Эбана при посещении иранского дипломатического представительства парковать машину поодаль и добираться оттуда пешком. Вот еще один, более серьезный инцидент такого же плана. В конце 1962 г. Амини по просьбе израильского правительства согласился встретить главу израильского МИДа Голду Меир во время ее остановки в Мехрабадском аэропорту по пути с официальным визитом в Западную Африку. Он дал строгие указания по поводу того, что встреча должна пройти в обстановке высочайшей секретности и без публикаций в иностранной прессе. Израильские официальные лица, тем не менее, дали указание освещать всю церемонию, начиная с посадки самолета, для трансляции по национальному радио. Самолет должен был прибыть в 0.30 после полуночи. К сожалению для израильтян, по техническим причинам вылет был задержан на 4 часа в промежуточном аэропорту на Кипре. Между тем, в аэропорту в назначенное по расписанию время уже находился шеф САВАКа (персидская аббревиатура Сазманэ Эттелаат ва Амнийатэ Кешвар – Организация по информации и безопасности страны) и высшие чины иранского МИДа. В 1.30 ночи по тегеранскому времени Голос Израиля передал новость о встрече в Тегеране между Г.Меир и А.Амини. Эту новость записала арабская служба ВВС и через час передала в эфир. Коммуникационный центр САВАКа тут же ее засек и передал прослушать Амини. Тот был шокирован и взбешен, и тут же приказал всем встречающим покинуть аэропорт, оставив лишь одного рядового сотрудника МИД для официального протокольного приветствия израильского министра20.

В 1950-е гг. ирано-израильские отношения уже фактически существовали, но находились в перманентно зачаточном состоянии. Для Ирана это был период, когда вначале его элита присматривалась к еврейскому государству, пытаясь понять и оценить новый феномен ближневосточного геополитического пространства, выявить его прочность в противостоянии со всем арабским миром. Египетская революция 1952 г. и приход к власти Гамаль Абдель Насера с последующим резким сближением Египта с Москвой явились одним из важных стимулов, повлекших реальное сближение Ирана и Израиля. Каждая из двух стран видела серьезную угрозу для себя в усиливавшемся воинственном, с ярко выраженными чертами панарабизма, просоветском и отчетливо антизападном каирском режиме. Панарабистская идеология Насера базировалась на стремлении объединить арабские страны на основе секулярно-национальных и частично социалистических идеалов, опираясь на мусульманскую историю и традиции. Главные усилия египетский лидер направил на объединение стран Арабского Востока с целью решения израильско-арабского конфликта, что могло означать силовое устранение Израиля с политической карты мира. Другой мишенью Насера был Иран с его постепенно набиравшей силу прозападной ориентацией. Прозападная ориентация утвердилась во второй половине 1950-х гг. и в Израиле. Сотрудничество двух стран – Ирана и Израиля — могло потенциально нейтрализовать или, по крайней мере, существенно уменьшить уровень угроз, увеличивавшихся от смычки Москвы и Каира. Другим противовесом растущему антизападному альянсу был созданный в 1955 г. Багдадский пакт, региональный союз прозападной ориентации, инициаторами которого были Пакистан и Турция. В том же 1955 г. в него вступил и Иран.

После победы Израиля при поддержке Англии и Франции над Египтом в Синайской кампании осенью 1956 г., в глазах Ирана Израиль предстал сильным и смелым государством, которое было достойно уважения, а его граждане обрели национальное самоуважение, избавились от многолетнего страха и фатальной неопределенности. Вместе с тем, тогда в ряде городов Ирана прошли демонстрации в поддержку Египта, а иранская правительственная пресса критиковала Израиль, называя его действия прямой агрессией. Для Ирана поражение Египта означало возможность транзитного использования Суэцкого канала, через который обеспечивалось 73% иранского импорта и 76% экспорта, в основном – нефти. Изменение статуса Израиля, повышение его престижа в глазах мирового сообщества делало еврейское государство потенциально надежным партнером в международных отношениях. Именно это обстоятельство приковало к нему внимание иранского руководства, рассматривавшего Израиль как маленький, но, как оказалось, надежный щит противостояния арабскому национализму, опасность которого для своей страны в Тегеране ощущали достаточно четко. В те годы шах декларировал политику позитивного национализма, которая означала максимальную политическую и экономическую независимость, сочетавшуюся с национальными интересами. Как писал в этой связи сам шах, сие означало, что мы вправе заключать любое соглашение с любой страной без оглядки на мнение третьих стран. Это дает нам большую свободу действий в сравнении с любой догматически зашторенной страной21. Израиль вполне вписывался в эту схему, помогая решать как задачи экономического развития, так и политические, выполняя функции некоего противовеса по отношению к оси Москва-Каир.

В Израиле тоже пришли к убеждению, что настало время практического сближения с гипотетическим региональным союзником, не принадлежащим к по-прежнему враждебному арабскому миру. Первые шаги к этому уже были сделаны. Еще в 1953 г. в Иран прибыл первый дипломатический представитель Израиля д-р Цви Дориэль, который, однако, в течение ряда лет не смог получить там официального статуса. Как писал американский источник, д-р Дориэль активно вращается в дипломатических кругах, не будучи его интегральной частью. Предпринятая им год назад попытка обозначить себя в качестве посла Израиля была решительно пресечена иранским правительством22. В таких условиях усилия первого израильского представителя в Тегеране были направлены на то, чтобы пропагандировать достижения своей страны, размещать произраильские публикации в иранской прессе. Фактор СМИ решили использовать и в Израиле. Для сближения двух стран и ознакомления иранской общественности с жизнью Израиля было принято решение наладить издание прессы на фарси, часть тиража которой должно было доставляться в Иран. Еще с июля 1951 г. там стали выходить сразу две газеты – Адиб и Седайе ватан (Голос родины). С июля 1955 г. свой орган на фарси стала выпускать тогдашняя правящая левая партия МАПАЙ. Это была газета Сетарейе шарк (Звезда Востока), выходившая тиражом в 2 тыс. экземпляров, 400 из которых различными путями переправлялось для распространения в Иране 23. Хотя газета предназначалась главным образом для репатриантов из Ирана, она сыграла свою роль и как действенный инструмент налаживания израильско-иранского диалога. Именно газета Сетарейе шарк от имени постоянно увеличивавшейся израильской общины выходцев из Ирана – в середине 1950-х гг. она насчитывала более 80 тыс.человек 24 — стала регулярно поднимать вопрос необходимости развития всесторонних связей с Ираном, налаживания сотрудничества в различных обоюдовыгодных сферах.

Положительный настрой по отношению к Израилю создавался и в Иране, куда информация о молодой стране поступала по самым различным каналам.

Из воспоминаний Альберта Эзри – бывшего директора отдела вещания на Иран радио Коль Исраэль (Голос Израиля)-

— Тогда (во второй половине 1950-х гг. – В.М.) я работал в отделе статистики Министерства главы правительства. Неожиданно меня вызвали на радио Коль Исраэль и предложили работу в открывавшемся отделе вещания на фарси, где через год я стал руководителем. Передачи отдела были ориентированы как на проживавших в Израиле фарсиязычных репатриантов из Ирана, так и на потенциальных слушателей внутри Ирана. Объем вещания был небольшим, поначалу всего 15 минут, потом его увеличили до 1 часа, а ныне он составляет полтора часа. Передачи на фарси были очень важны для реализации диалога между нашими странами. Мы рассказывали много об Иране внутренней аудитории слушателей, знакомили иранцев с достижениями Израиля. Нас слушали не только иранские евреи, но и мусульмане, мы получали много писем, тысячи писем еженедельно, и знали, что у нас там многомиллионная аудитория слушателей. Несмотря на то, что Израиль был тогда молодым государством, только-только становившимся на ноги, в Иране его репутация была очень высока. В массовом сознании Израиль считали страной, сравнимой с Америкой. Откуда рождалось такое восприятие Израиля? Израиль уже тогда был известен высоким уровнем медицины, квалифицированными врачами, передовыми технологиями. Многие иранцы, довольно высокопоставленные, приезжали в Израиль на лечение, обследования, изучение передового опыта и т.д. Часто бывали и министры, армейские руководители, шефы жандармерии. Поскольку я заведовал отделом вещания на Иран и знал фарси, меня часто привлекали к составлению программ их пребывания, использовали как переводчика на официальных встреча. Я был свидетелем растущего интереса к Израилю со стороны самых различных слоев иранского общества25.

Одним из факторов интереса Ирана к Израилю был его научный потенциал, который тогда, во второй половине 1950-х гг., иранцы оценивали необычайно высоко. В своем дневнике первый израильский премьер-министр Давид Бен-Гурион писал о двух иранских ученых-ядерщиках, которых он принимал в своей канцелярии в мае 1958 года. Гости признались главе правительства, что приехали с целью установить связи с израильским научным миром, и уважительно отметили- Мы слышали, что во всем, что касается науки, вы находитесь на уровне американцев26. Кстати, такая же гиперболизация достижений Израиля, а также его роли в международной политике, как пишет В.Бабак, явилась причиной невероятной быстроты, с которой он был признан впоследствии, в начале 1990 –х гг., многими странами бывшего СССР, в первую очередь – государствами Центральной Азии27.

Определенные подвижки в отношениях Ирана с зарубежными странами также благоприятствовали наполнению реальным содержанием ирано-израильских отношений. В первую очередь это было связано с реализуемым шахом Мохаммадом-Резой Пехлеви со второй половины 1950-х гг. более активным внешнеполитическим курсом, направленным, в частности, на укрепление отношений с США. В августе 1955 г. был подписан договор с США о дружбе, экономических отношениях и консульских правах. Это стимулировало американскую техническую и экономическую помощь Ирану, часть которой реализовывалась на безвозмездной основе. Шах открыто декларировал прагматизм в в международных отношениях, в русле которого считал возможным в зависимости от конкретной ситуации сближаться с теми или иными странами, если это соответствовало национальным иранским интересам. Одновременно он декларировал курс на опережающее развитие отношений с Западом в интересах противостояния коммунистической опасности. Сближение с Западом означало для Ирана безусловную прозападную ориентацию в тогдашней биполярной конфронтации. Проамериканизм в стране усилился после революции 1958 г. в Ираке и распада Багдадского пакта. Следом, в 1959 г. Иран и США подписали двустороннее военное соглашение. Когда того же стал требовать Советский Союз, предложив подписать договор о ненападении, Иран продемонстрировал свое нежелание, использовав это для деликатного давления на США в вопросах, представлявших для него стратегический интерес. Были и дополнительные объективные обстоятельства, обусловившие понимание необходимости сближения двух стран. К ним можно отнести разочарование в позиции арабских стран в конфликте Ирана с Великобританией из-за национализации иранской нефтепромышленности и антииранскую активность арабских стран в районе Персидского залива. Все это в комплексе привело к постепенному потеплению в отношениях между Ираном и еврейским государством.

Для тогдашнего премьер-министра Израиля Давида Бен-Гуриона сближение с Ираном укладывалось в сформулированную им в тот период теорию периферий и периферийных союзов, где он определил круг стран, которые могли бы составить союз с еврейским государством. На эту роль логично подходили не арабские, но с преобладающим мусульманским населением страны Иран и Турция, и расположенная чуть поодаль Эфиопия. Целью этой доктрины было показать миру и региону, что Ближний Восток – не исключительно арабский регион. На самом деле, доказывал Бен-Гурион, он представляет собой мультикультурное, многонациональное и поликонфессиональное объединение. Разработчиком теории был сотрудник израильского МИДа Реувен Шилоах. Бен-Гурион лишь придал ей политическое измерение- …Большинство обитателей региона – отнюдь не арабы. Турки, иранцы, евреи, не считая курдов и других нацменьшинств в арабских странах более многочисленны, чем арабское население Ближнего Востока. Следовательно, через контакты с народами периферийной зоны региона мы можем придти к дружбе с народами внутренней зоны региона, которые являются нашими естественными соседями28. Bот как описывал один из аспектов израильской теории периферий секретный доклад ЦРУ, опубликованный после захвата здания Посольства США в Тегеране в 1979 г.- В течение многих лет израильтяне прилагали усилия к тому, чтобы разбить опоясывающий их арабский круг с помощью привлечения в регион неарабских мусульманских государств. В конце 1958 г. они создали тройственное объединение, включавшее в себя израильскую службу внешней разведки Мосад, Турецкую национальную службу TNSS и иранскую Организацию по информации и безопасности страны САВАК. …Главной целью сотрудничества израильских спецслужб в этом аспекте было привитие произраилизма и антиарабизма у иранских официальных лиц…Израильтяне регулярно передавали иранским спецслужбам доклады о деятельности египтян в арабских странах, тенденциях политического развития в Ираке, деятельности левых организаций в Иране29.

Источники

1. Амнон Нецер. История евреев в новое время. С. 265.

2. Цит по. Sobhani S. The pragmatic entente- Israel-Iranian relations, 1948-1988. // PhD dissertation: Georgetown. Washington, 1989. P. 24.

3. Ibid.

4. Uri Bialer. The Iranian connection in Israel’s foreign policy – 1948-1951. P. 295.

5. Глобус(Израиль), № 697, 20-26 февраля 2006 г. С. 24.

6. Uri Bialer. The Iranian connection in Israel’s foreign policy – 1948-1951. P. 295.

7. http://actv.haifa.ac.il/programs/Item.aspx?it=500

8. Штереншис М. История Государства Израиль. 1896-2002. Израиль, Герцлия- Исрадон, 2003. С.204.

9. Uri Bialer. The Iranian connection in Israel’s foreign policy – 1948-1951. P. 315.

10. М.Штереншис. История Государства Израиль. 1896-2002. С.203.

11. Амнон Нецер. История евреев в новое время. С. 268. — Однако и в тот период происходила репатриация иранских евреев в Израиль. Для того, чтобы показать пример, ряд активистов еврейской общины Ирана послали в Израиль своих детей школьного и юношеского возраста, а затем репатриировались сами — http://actv.haifa.ac.il/programs/Item.aspx?it=500.

12. Uri Bialer. The Iranian connection in Israel’s foreign policy – 1948-1951. P.295.

13.Давид Менашри. Евреи в Иране в период династии Пехлеви и Исламской республики. С. 5. — Некоторые авторы приводят цифру в 30 тыс. человек – Меир Эзри. Кто из вас из всего народа Его. Израиль, Ор Иехуда -Сэфрият Ма’арив, 2001. C.51 (на ивр.).

14. Sobhani S. The pragmatic entente: Israel-Iranian relations, 1948-1988. Р.34.

15. E.E.Shaoul.Cultural Values and Foreign Policy Decision Making in Iran: The Case of Iran’s Recognition of Israel.// (PhD dissertation: George Washington University. P.170.

16. Ibid. Р. 133.

17. The Financial Times, 3 June 1969.

18. Mansour Farhang. The Iran-Israel connection. // Arab Studies Quarterly, vol.11, no 1, winter 1989. P. 86-87.

19. Sobhani S. The pragmatic entente: Israel-Iranian relations, 1948-1988. Р. 80.

20. Ibid. Р. 82-83.

21. Mohammad Reza Shah Pahlavi. Mission for My Country. London:Hutchinson Press, 1961. P.125.

22. Documents of the United States Embassy in Tehran. Tehran, 1979. Volume 13. P.5

23. Меир Эзри. Кто из вас из всего народа Его. С. 54-55.

24 Там же. С.55.

25. http://actv.haifa.ac.il/programs/Item.aspx?it=498

26. Ма’арив, 9 февраля 2007 г.

27. Бабак В. Центральная Азия – Израиль- потенциал и пределы сотрудничества. // Центральная Азия, 1997, № 5(11). С.31-32.

28. Вrecher M. Foreign Policy System in Israel. New Haven: Yale University Press, 1972. Р.278.

29. Documents from the United States Embassy in Tehran.Tehran, 1979. Vol.11. P.24.

источник — http://ethnoglobus.com/index.php?l=ru&m=news&id=763

Российские интересы могут быть обеспечены в поставках туркменского газа по Каспию

Тема строительства газопровода NABUCCO — проекта являющегося альтернативным нынешним российским маршрутам поставки «голубого топлива» в Европу, вновь актуализировалась в свете недавних встреч лидеров пяти Прикаспийских государств в Баку.

Напомним, что на третьем саммите глав Прикаспийских государств, прошедшем в Баку 18-19 ноября, приняли участие президенты Азербайджана, России, Казахстана, Туркменистана и Ирана. Темой обсуждения стали вопросы безопасности на Каспии и обсуждение итогового документа по определению правового статуса Каспия и в этом вопросе, впервые Иран занял конструктивную позицию, дав согласие на выработку в течение года, формулы разделения акватории Каспийского моря. По всей видимости, этот важный документ будет принят в 2011 году в Москве на очередном саммите глав прикаспийских государств.

Следует отметить, что в целом на Бакинском саммите царила позитивная атмосфера и общее понимание того, что дальнейшее затягивание определения статуса Каспия во вред именно тем странам, которые тормозят принятие этого документа. Дело в том, что многочисленные двусторонние соглашения по использованию ресурсов, акватории и дна Каспия между Россией, Казахстаном и Азербайджаном, постепенно фактически свели к нулю многолетние попытки Туркменистана и Ирана затормозить разработку (со стороны Азербайджана и Казахстана) новых углеводородных месторождений и их и транзит в Европу. И на Бакинском саммите, даже наиболее ярый противник секторального разделения — Иран, устами президента Ахмединеджада признал важность скорейшей выработки документа по разделению Каспий между пятью странами.

На этом фоне Туркменистан дал понять, что собирается диаметрально поменять свою позицию относительно энерготранзита по Каспию. Для многих стали неожиданностью слова, озвученные туркменским президентом Гурбангулы Бердымухамедовым на саммите лидеров Прикаспийских стран в Баку относительно планов Ашхабада о поставках газа в Европу. Напомним, что Бердымухамедов заявил в Баку: «Для нас является принципиальным вопросом строительство трубопроводов по дну Каспийского моря. Туркменистан твердо убежден в том, что для прокладки подводного трубопровода на Каспии достаточно согласия только тех стран, через участки дна которых будет построен такой трубопровод».

Это заявление было относительно спокойно воспринято со стороны президентов России и Ирана, поскольку видимо они в курсе того, что азербайджанские и туркменские эксперты уже ведут при посредничестве бельгийского правительства в Брюсселе обсуждение деталей осуществления трубопроводной транспортировки туркменского газа через Каспий в Азербайджан.

В подтверждение подобных планов, 19 ноября вице-премьер туркменского правительства Баймурад Ходжамухамедов подтвердил серьезность намерений осуществлять трубопроводные поставки газа в Европу. Он сообщил, что его страна готова к поставкам в Европу 40 млрд. куб/м газа в год. По его мнению, строительство Транскаспийского газопровода позволит транспортировать туркменский газ в Азербайджан, а оттуда в направлении Европы. Отметим, что пока из Баку не поступало официальных комментариев по этому поводу, поскольку азербайджанская сторона изначально стремится дать понять всем сторонам, что поддержит любую конструктивную инициативу по энерготранзиту.

Руководитель азербайджанского Центра нефтяных исследований Ильхам Шабан прокомментировал свое видение того как начнется первый этап азербайджано-туркменского сотрудничества по трубопроводному транзиту газа в Европу. По словам Шабана намерение Туркменистана поставлять газ по Каспию серьезное и во время недавнего визита президента Турции А.Гюля в Ашхабад и его встреч с Гурбангулы Бердымухаммедовым, было озвучено желание турецкой стороны напрямую закупать туркменский газ с Каспия.

«Отмечу, что у Туркменистана на юго-западном побережье Каспия близком к Азербайджану в 2009 году было найдено новое месторождение природного газа, которое стабильно обещает добычу свыше 5 млрд. куб/м газа в год. Если посмотреть на карту Каспия, то можно увидеть, что расстояние от этого туркменского блока по прямой до азербайджанского месторождения «Шахдениз» составляет 150-160 км.

То есть, как только найдется твердый покупатель на Западе на этот туркменский газ, можно будет с минимальными затратами соединить это туркменское месторождение межпромысловым трубопроводом с азербайджанским «Шахдениз», а откуда он по имеющейся инфраструктуре может поставляться на европейские рынки. А вопрос неурегулированности правового статуса Каспия для такого рода трубопроводного транзита не является препятствием», — сказал И.Шабан.

Опасения некоторых экспертов в России относительно, того, что транзит туркменского газа трубопроводами по Каспию через Азербайджан в Европу нанесет вред российским энерготранзитным интересам, Ильхам Шабан назвал беспочвенными. По мнению азербайджанского эксперта, у российского «Газпрома» должно быть стратегическое мышление по этому поводу.

«Я считаю, что «Газпром» должен делать все, чтобы туркменский газ небольшими партиями попадал на европейский рынок, поскольку это создаст позитивный имидж у России и станет аргументом в руках Москвы против тех, кто на Западе утверждает, что Россия стремится удерживать монополию в поставках газа в Европу. Ведь 5-10 млрд. куб/м туркменского газа, которые будут поставляться в год в Европу через Каспий никак не смогут повлиять позиции России на европейском рынке, а наоборот позволят российской стороне безболезненно наращивать свой газовый транзит в Европу.

То есть экономически и политически России выгоднее видеть небольшие партии туркменского газа на европейском рынке, чем делать расходы на убеждение западных партнеров в отсутствии стремления монополизировать газовый транзит в Европу», — отметил Шабан.

По мнению Ильхама Шабана, спокойная реакция России на заявления туркменского президента в Баку, подтверждает то, что российская сторона осознает преимущества «не делающих погоду» малых поставок туркменского газа в Европу.

В России обеспокоены перспективой возможного наращивания поставок туркменского газа и строительства трубопровода по дну Каспия. Однако при желании этот факт может найти понимание в России, поскольку опыт показывает, что если есть продавец и конкретный покупатель для такого товара как энергоресурсы, то рано или поздно, несмотря на внешние препятствия, сделка все равно осуществится. Наоборот, в таких случаях намного эффективнее не препятствовать процессу, а самому подключиться и влиять на него. Этим кстати и занимается в последнее время Россия, активно вступая на азербайджанский энерготранзитный рынок.

Российская сторона постоянно наращивает закупки азербайджанского газа и подключается к осуществлению различного рода транзитных проектов в Азербайджане, что значительно выгоднее, чем прилагать усилия для торможения этих проектов. Горький опыт препятствования в свое время осуществлению нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан уже доказал, что если есть спрос и предложение, то предотвратить подобную сделку просто невозможно.

Тем более, что буквально на днях, в Азербайджане свершилось в прямом смысле историческое событие: по итогам разведочно-буровых работ проводимых Государственной нефтяной компании Азербайджана (ГНКАР) на месторождении «Умид», обнаружены большие запасы природного газа и газоконденсата. На месторождении «Умид» находящемся в 70 км от Баку, на глубине 6500 метров обнаружено минимум 200 млрд. куб/м. газа и 30 млн. тонн газоконденсата.

Об этом на совещании, возглавляемом президентом Ильхамом Алиевым, заявил глава ГНКАР Ровнаг Абдуллаев. По словам Абдуллаева скоро начнется бурение второй скважины на «Умид», которая обещает быть не менее перспективной, чем первая. Фактически месторождение «Умид» оказалось таким же богатым газовым как «Шахдениз», разработка которого будет десятки лет приносить прибыль Азербайджану. Ровнаг Абдуллаев добавил, что повторная разведка на месторождениях «Бабек», «Бахар» и «Машаль», и здесь выявила значительные дополнительные запасы газа.

Президент Ильхам Алиев, назвал результаты разведочных работ ГНКАР новой исторической вехой для Азербайджана и особо отметил, что все работы: от разведки, бурения, создания новой инфраструктуры и до транзита энергоресурсов на мировые рынки могут осуществиться силами самой ГНКАР и азербайджанских компаний.

В свете новой информации о фактически двукратном увеличении газовых запасов Азербайджана, дополнительную актуальность приобретает вопрос реализации новых маршрутов поставки «голубого» топлива на мировые рынки. Известно, что согласно прежним расчетам, с началом добычи газа в рамках второй стадии проекта «Шахдениз», планировалось к 2016 году довести экспортный потенциал Азербайджана до 20 млрд. куб/м в год.

Пока еще рано говорить о том насколько теперь с учетом новых месторождений увеличатся объемы транзита азербайджанского газа, но уже можно прогнозировать, что его хватит для обеспечения даже такого проекта как NABUCCO, если он конечно вообще осуществится.

В любом случае Азербайджан, как и прежде готов рассматривать новые и взаимовыгодные предложения в сфере энерготранзита от всех заинтересованных партнеров и здесь далеко не последняя роль принадлежит России, имеющей целью наращивание своих газовых поставок на европейские рынки.

Ризван Гусейнов

http://www.1news.az/analytics/20101130124312179.html

Ирану дорога в ШОС заказана

Почему Китай и Россия не хотят видеть Иран в ШОС? Ядерное досье? Нет, просто не хотят брать на себя обязательства в отношении Ирана на случай нападения Соединенных Штатов и Израиля. Да и вообще перед Вашингтоном в любом случае будет как-то неловко.

Ирану, похоже, членом ШОС уже не стать. Для Ирана это, возможно, и к лучшему. На состоявшемся в конце ноября заседании Совета глав правительств Шанхайской организации сотрудничества Иран вновь не смог вступить в это региональное центральноазиатское объединение. На этот раз ему было отказано под тем предлогом, что членом ШОС не может стать государство, находящееся под санкциями ООН. Интересно, что это необычное и странное условие членства появилось всего два года назад на саммите в Ташкенте с подачи России и Китая — специально для того, чтобы не допустить вступление Ирана в это объединение. Известно также, что в Астане близкий союзник Ирана Таджикистан пытался настоять, чтобы пункт о санкциях был изъят из итогового варианта положения о членстве в ШОС, однако ему не удалось этого добиться.

Таким образом, Иран, крупнейшая страна региона, в результате этой запретительной отговорки, которую Москва и Пекин продвинули, чтобы угодить Евросоюзу и США, не сможет практически никогда стать членом ШОС. Причем Иран нужен Шанхайской организации даже в большей степени, так как эта страна находится на важном перекрестке торговых путей Центральной Азии, обладает огромными запасами полезных ископаемых и финансовыми ресурсами, которых нет у многих членов шанхайской «шестерки», а также развитой и быстрорастущей экономикой. В результате значительно больше шансов на членство в ШОС появляется у Пакистана, разрываемого межплеменными и межконфессиональными конфликтами, на чью территорию вот-вот перекинется из Афганистана агрессия НАТО.

Шанхайская организация сотрудничества была основана в 2001 году лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана и является крупнейшим региональным объединением в мире наряду с АТЭС, ЕС и НАФТА. Население ШОС составляет почти 1,5 миллиарда человек – это четверть всего населения земного шар, а территория — 30 млн км², то есть 60 % площади Евразии. Четыре азиатских государства – Иран, Пакистан, Индия и Монголия – имеют в ШОС статус наблюдателей, а Белоруссия и Шри-Ланка с конца апреля этого года стали «партнерами по диалогу», хотя мало кто из аналитиков всерьез понимает, что значит этот статус в ШОС. Страны Шанхайской организации сотрудничества производят 15% мирового ВВП. По официальным данным, за январь-август 2010 года товарооборот между государствами-членами ШОС вырос по
сравнению с аналогичным периодом прошлого года более чем на 40%.

Иран пытался вступить в ШОС практически с самого начала ее существования, считая это экономически и политически выгодным для себя. По мнению Тегерана, полноценное участие в ШОС позволило бы ему получить рынок сбыта для своей нефти и природного газа, легковых автомобилей, а также сельхозпродукции. Причем в середине «нулевых» годов руководители главных стран ШОС — России и Китая — активно поощряли это желание Ирана, заявляя о заинтересованности Шанхайской организации иметь в своем составе все крупные государства Центральной Азии. В 2008 году в Ташкенте президент России Дмитрий Медведев заявлял, что расширение состава организации за счет крупных держав «отвечало бы интересам ШОС и укрепило бы ее авторитет». Причем считалось, что наибольшие шансы на вступление из стран-членов имели Пакистан и Иран.

Однако по мере продвижению к возможному расширению ШОС все более усиливалась скрытая геополитическая конфронтация и углубление противоречий между интересами ШОС и НАТО, ШОС и США. И в этом геополитическом раскладе возможное включение в организацию Ирана вызывало в Вашингтоне чрезвычайно резкую эмоциональную реакцию в отношении шанхайской «шестерки», хотя и без практического ее воплощения. Поэтому по мере нарастания давления на Иран со стороны США и одновременно все более заметного дрейфа российского руководства в сторону Запада и НАТО, заявления кремлевских лидеров о возможности вступления Ирана в ШОС стали все более расплывчатыми и все менее понятными. А после того, как летом 2010 года президент России Дмитрий Медведев заявил об отказе поставлять Тегерану зенитно-ракетные комплексы С-300, стало ясно, что членство в ШОС Ирану вообще «не светит», несмотря на его экономическую мощь и удачное географическое положение. То есть Москва сделала свой выбор, согласившись стать помощницей Соединенных Штатов в их борьбе с единственной страной Средней Азии, не подчиняющейся диктату Вашингтона, проводящей независимую внешнюю и внутреннюю политику и не позволяющую американским компаниям грабить ее природные ресурсы.

На последний саммит ШОС президент Ирана Махмуд Ахмадинежад даже не был приглашен из опасений, что его обвинения в адрес агрессивной политики США могут придать саммиту антиамериканский оттенок. Перед встречей в Ташкенте в 2008 году Тегеран специально разослал всем государствам Шанхайской «шестерки» ноты о желании президента участвовать в работе этого саммита. В Ташкенте Ахмадинежаду хотелось получить поддержку соседей перед опасностью все более серьезных санкций, а заодно еще раз желании Ирана войти в ШОС.

Однако в результате консультаций между ключевыми игроками шанхайской «шестерки» и председательствующим тогда в ОБСЕ Казахстаном Ахмадинежад получил вежливый отказ, так что на саммите от этой страны присутствовал глава МИДа Манучехр Моттаки.

На последней встрече глав правительств в Душанбе присутствовал 1-й вице-президент Ирана Мохаммад Реза Рахими, который еще раз высказал желание своей страны стать членом ШОС. Более того, комментируя намеченные на ближайшие годы планы этой организации развивать экономические связи и транспортную инфраструктуру региона, Рахими заявил, что без участия его страны реализация большинства совместных проектов ШОС, в частности в вопросах транзита грузов, будет нереальна. «Поэтому на следующем саммите в Москве мы намерены поставить вопрос о принятии Ирана в члены ШОС. Если нам будет отказано в этом вопросе, то мы сделаем соответствующие выводы», — заявил Рахими.

В последнее время Шанхайская организация стала все более заметно утрачивать свою ведущую роль и притягательность в глазах многих азиатских государств. Несмотря на высокий торговый и транспортный потенциал, из-за нерешительности России и особой позиции Китая этот потенциал на протяжении почти десяти лет остается практически неиспользованным. Непростые отношения и внутренние противоречия между странами-членами ШОС не позволяют им не только выработать новые способы сотрудничества, но и воплощать в жизнь даже те решения, которые были приняты ранее. Так что в этом смысле, оставаясь вне рамок ШОС, Иран ничего не проиграл, а может быть, даже и выиграл, поскольку имеет возможность торговать и развивать двусторонние экономические связи со всеми странами региона, не задумываясь о том, являются ли они членами ШОС или нет.

Да и все государства-члены шанхайской «шестерки» нередко забывают о возможностях многостороннего сотрудничества в рамках своего объединения и развивают, в основном, двусторонние отношения. Китай сотрудничает по отдельности с Таджикистаном и Киргизией, а Казахстан с Таджикистаном. Однако Китай также активно развивает торговлю и с Ираном. Не обращая внимания на санкции ООН, Китай использует отсутствие конкуренции на иранском рынке, который из-за санкций покинули многие европейские и азиатские страны.

Да и сами страны-члены ШОС в последние годы накопили друг к другу множество взаимных претензий – территориальных, ресурсных и торговых. Например, Таджикистан и Узбекистан не только никак между собой не сотрудничают, но наоборот, стремятся подорвать взаимные усилия в развитии своих экономик. В последние месяцы отношения Душанбе и Ташкента вообще скатились до уровня чуть ли не «холодной войны», чему никак не мешает их членство в ШОС . Узбекистан почти что автоматически выступает против всех водно-энергетических проектов Таджикистана и строительства крупных ГЭС в этой стране, а заодно в Киргизии. Особенно активно противятся узбекские руководители завершению строительства Рогунской ГЭС на реке Вахш в Таджикистане, поскольку считают, что ее пуск вызовет нехватку воды и серьезные экологические и экономические проблемы в низовьях этой реки – в Узбекистане, Казахстане и Туркменистане. В то же время для Душанбе запуск энергоблоков Рогунской ГЭС, которую начали строить еще в 70-е годы, позволит не только решить проблемы энергоснабжения республики, но и начать активную продажу энергии в Афганистан, Пакистан, Индию и Китай.

По разным сведениям, вопрос Рогунской ГЭС обсуждался и на последней встрече глав правительств ШОС в Душанбе, но так и не был решен. В конце прошлого года Узбекистан в знак протеста против планов Таджикистана достроить ГЭС на реке Вахш вообще покинул объединенную энергосистему Центральной Азии. В результате прошлой осенью и зимой Таджикистан испытывал жестокий дефицит энергии и был вынужден импортировать ее у соседей, поскольку из-за позиции Узбекистана транзит энергии в Таджикистан из Туркмении стал невозможным.

В последнее время на первые позиции в ШОС начинает все активнее выдвигаться, вытесняя Россию, Китай. Он быстро набирает экономический вес и выходит на второе место среди мировых экономик, заменив Японию. Недавно Пекин выделил для фонда экономических проектов ШОС 10 млрд. долларов, чего не может позволить себе никакая другая страна региона, включая Россию. Пекин также предложил Киргизии 3 млрд. долларов за то, чтобы она закрыла находящуюся в стране американскую военную базу, которая называется Центром транзитных перевозок и обслуживает натовскую группировку войск в Афганистане. Кроме этого, Китай активно сотрудничает с каждой страной шанхайской «шестерки» в отдельности, а также развивает военно-техническое сотрудничество с Ираном.

Да и вообще следует признать, что само понятие ШОС становится все более аморфным. Государства-члены не отличается особой внутриорганизационной дисциплиной. Так что членство в этой организации не мешает им торговать с кем угодно, в том числе и с Ираном. Например, Таджикистан, находящийся в жестком противостоянии с Узбекистаном активно строит вместе с Ираном вторую очередь Сангтудинской ГЭС и готов привлечь иранцев к участию в проектах возведения Шуробской и Даштиджумской ГЭС. Таджикистан также вовлекает Иран в создание единой электроэнергетической системы с участием Пакистана. Иранские компании в Таджикистане строят железнодорожные и автомобильные дорог, участвуют в создании свободных экономических зон, инвестиционных и бизнеспроектах. Иранские бизнесмены, объявили о готовности инвестировать в строительство завода в Таджикистане по производству цемента, предприятия по добыче и обработке драгоценных и полудрагоценных камней.

Причем отчетливое сближение Таджикистана и Ирана идет на фоне все более заметного охлаждения отношений Душанбе с Москвой, несмотря на то, что между странами имеются тысячи нитей глубокой взаимосвязи политического и торгово-экономического характера. Только одни денежные переводы из России достигают по объему треть валового внутреннего продукта Таджикистана. И дело тут не только в культурной, языковой, религиозной и исторической близости таджиков и персов, но и в том, что российские лидеры своей прозападной политикой отталкивают от себя государства Центральной Азии.

Так что сегодня становится ясно, что Иран, оставаясь вне рамок Шанхайской организации сотрудничества, имеет значительно большую свободу действий. По крайней мере, экономически он волен выбирать себе партнеров из значительно большего числа возможных кандидатов, и на условиях, которые устраивают только его. А, имея в числе партнеров Китай, одного из экономических гигантов 21-го века, он оказывается даже в более выигрышной позиции, чем, если бы развивал сотрудничество с Россией. Хотя бы потому, что китайские лидеры не подвержены влиянию США и НАТО.

Иран.ру

Казахстан постоянно равняется на другие страны

В своих недавних посланиях народу Казахстана глава государства Нурсултан Назарбаев уделил особое внимание индустриализации. На XII съезде партии «Нур Отан» он представил новую государственную программу форсированного индустриально-инновационного развития.
Перед правительством опять встали вопросы: как разместить производства? за что браться? что выпускать? Опять, потому что это уже было. Со дня провозглашения независимости Казахстан пытался перенять лучшее из того, что можно взять у других государств. Но раз за разом случались осечки. Все-таки местные условия так или иначе предполагают выбор собственного пути. Однако сейчас мы опять смотрим вокруг, думая, кого скопировать. Что это? Старые грабли? Или продуманная стратегия?

Интересно выглядит эволюция Казахстана на протяжении последних двух десятков лет. Сначала мы взяли за основу опыт арабских стран, чтобы поднять сырьевой сектор. Затем опыт некоторых восточноевропейских государств (например, Финляндии) для развития финансового сектора. Сейчас пытаемся перенять опыт Сингапура в сфере наукоемких производств. Но вот ведь, что интересно, ни один из этих опытов не был идеально спроецирован внутри страны. Везде корректировки вносили местные особенности: где-то недостатки личностного порядка некоторых региональных руководителей, где-то несовершенство самой системы государственного управления.

Сырье

Когда-то, в далеких девяностых, мы начали свой путь с того, что, равняясь на арабские экономики и страны Океании, решили привлечь в совершенно обнищавшую страну западные инвестиции. Тогда для нас был один приоритет – выиграть время за счет внутренних ресурсов, поднять страну.
Безусловно, мы можем без особых усилий обскакать на сырьевом рынке всех. Казахстан страна с очень большим экономическим потенциалом в этом плане, который до сих пор был реализован в очень малой степени. У нас есть большие ресурсы нефти, газа и урана, и мы можем в ближайшие 10–15 лет стать одним из крупнейших в мире поставщиков энергоносителей. Но и по другим видам сырья Казахстан очень богат. Залежи меди составляют 10 процентов от мировых запасов, свинца – 19, цинка – 13, железа – 10, марганца – 25, а хромовых руд – 30 процентов.
Тогда была проведена приватизационная кампания. Она была в Казахстане быстрой, даже сверхбыстрой, и многие крупные предприятия передавались иностранцам без накопившихся долгов. При этом была проведена и массовая смена директоров, многие из которых начали прибирать к рукам подчиненные им заводы, фабрики, рудники, заботясь не об эффективности производства и работниках, а о собственном обогащении. Но так бывает всегда на руинах империи. Со временем такие хозяева понимают, что работать выгоднее либо что работать так или иначе придется.
И действительно к миллениуму Казахстан завоевал прочные экспортные позиции на рынках сырья. Будучи богаты нефтью, металлами, мы стали продавать их довольно бойко. Однако последний кризис показал, что всегда зависеть от сырья опасно. К примеру, год назад, когда спрос на него снизился до минимума с 1998 года, это негативно отразилось на бюджете страны, да и на самочувствии граждан.
А потому опыт арабских стран с их сырьевой экономикой если на первом этапе и сыграл свою положительную роль, то на перспективу нам совершенно не подходит. Риски колебаний цен на рынке энергоресурсов провоцируют уязвимость нашей экономики. А потому арабский опыт в данном случае становится плохим примером для подражания. Чем, по сути, они там занимаются? Они просто-напросто заколачивают деньги. Кстати, избыток ликвидности, спровоцированный производителями энергоресурсов, как раз и привел мировую экономику к кризису, вслед за которым появился финансовый дисбаланс. Поэтому было принято решение диверсифицировать экономику. Но как?
На самом деле поползновения в плане развития индустрии ежегодно предпринимались все последнее десятилетие, после того как Казахстан прочно встал на «сырьевые» ноги. Однако пользы было мало. Большинство производств так и не было достроено. Те, что достроили, многократно проходили реструктуризацию и перепроверки, а это несовместимо с ведением успешного бизнеса. Из более чем пятидесяти проектов до логического финала дошли единицы, их можно по пальцам одной руки пересчитать.
Кризис заставил отнестись к индустриализации более серьезно. Стало ясно: быть сырьевым придатком не только непрестижно, но и опасно. Поэтому в своих «кризисных» посланиях народу Казахстана глава государства Нурсултан Назарбаев посвятил огромные блоки индустриальному прогрессу. А на XII съезде партии «Нур Отан» представил новую государственную программу форсированного индустриально-инновационного развития. Перед правительством опять встали вопросы: как разместить производства? за что браться? что выпускать?
Если брать за основу еще ту, старую «диверсификационную» карту, то новые производства в Казахстане почти пять лет назад распределились вполне адекватно потенциалу регионов. Посему решили ее попросту усилить. Но на этот раз приоритеты расставить в пользу высокотехнологичных производств и аграрного сектора. И здесь, разумеется, не обошлось без «подражания».

Нанотехнологии

Большинство специалистов сходятся во мнении, что в отношении новых технологий нам первоочередно нужно развивать сектор биотехнологий и химию. Это достаточно перспективные, мощные сектора, подкрепленные сырьевой базой. Они связаны с фармацевтикой, со здоровьем. Да и рынок сам по себе привлекательный. Эти наукоемкие отрасли в свою очередь могут потянуть за собой другие в лице тех же IT-сектора, нанотехнологий или биотехнологий и т.д.
За основу, как водится, берется опыт Сингапура. В конце восьмидесятых это государство было сходно с Казахстаном полдесятка лет спустя: разруха, бедность… Только у него сырья никогда не было и не будет. Потому-то ему ничего не оставалось, как сделать ставку на новые технологии. И, пожалуйста, сейчас Сингапур – одна из ведущих экономических держав мира.
Но путь такой скользок и предполагает наличие значительного научного потенциала. Нет, никто не говорит, что у нас его нет. Однако напрочь разрушенная в 90-х годах система взаимодействия производства и науки по сей день не восстановлена. Причем проблема в принципе определена. Уже не раз приступали к ее решению. Однако результаты, даже спустя десяток лет, никакие. Как было производство оторвано от науки, так и по сей день ни на шаг они не сблизились.
По-хорошему следовало бы либо поставить крест на этом направлении, либо провести грандиозную реформу, которая бы перевернула научное и промышленное сообщества с ног на голову. Однако это тема для отдельного материала.
Такие вот «палки в колеса» часто и мешают Казахстану уверенно двигаться вперед. Так или иначе любой опыт, который мы пытаемся у себя применить, разбивается о бетонную стену отечественной неопытности. К примеру, если взять первый опыт – нефтяной, здесь мы переборщили с доступом к недрам. В итоге 85 процентов нефти в стране ныне добывают иностранцы. И очень тяжело дается Казахстану вернуться в эту отрасль самому. В случае с финансовым сектором погорели, правда, не только мы. Сам образец – Финляндия – «посыпалась» первая, с ее колоссальными внешними задолженностями в банковском секторе. Что и стало первым звоночком для нас. В пучину кризиса мы нырнули спустя почти полгода после них. О ситуации с опытом Сингапура мы уже писали выше.

Сельхозка

Чем еще может похвастать Казахстан помимо богатых запасов полезных ископаемых? Западные эксперты в один голос твердят: земля. Так оно и есть. Государство занимает девятое место в мире по площади. Причем земли со времен освоения целины считаются весьма плодородными. Здесь тебе и пастбища, и посевы не в пример Китаю… Там плодородных земель намного меньше. Почти две трети страны – местность гористая либо пустынная, одним словом, для сельского хозяйства не приспособленная. Но даже это китайцев не остановило. А потому сейчас специалисты в один голос рекомендуют на примере Китая развивать аграрный сектор.
Его опыт в аграрной отрасли можно считать поистине уникальным. Китаю ныне пророчат первое место по ВВП в мире. Но начиналось-то все, простите, с банального огорода, а точнее, с «земельной реформы». Это когда крестьянство фактически самозахватом переделило все плодородные земли, государству пришлось признать законность этого раздела и отдать участки в долгосрочную аренду. Как известно, земля в Китае находится в государственной или коллективной собственности.
Указанные меры положили начало квазикапиталистическим реформам в деревне – народ наконец-то смог зарабатывать своим трудом, что создало условия для повышения платежеспособного спроса и уровня жизни населения. Накопление капитала на селе и в деревне привело к стремительному росту сельского хозяйства, его модернизации и подготовило серьезную платформу для развития экономики в целом.
Повышение благосостояния на селе способствовало развитию мелкого деревенского ростовщичества как канала финансирования и развития местного бизнеса, так и финансирования переселения и открытия бизнеса в городах. Все сказанное еще раз подтверждает тезис о том, что развитие нормального рынка всегда начинается с реформ на селе.
За счет этого сначала произошло расширение сельскохозяйственного производства, продукция которого стала активно экспортироваться. Следующим шагом было освоение рынков трудоемкого ширпотреба – изделий из кожи, производства одежды и обуви. В городах и сельской местности появились несложные трудоемкие производства.
Можно было бы провести подобные реформы и в Казахстане. Однако сегодняшнее положение нашей страны сильно отличается от Китая 1980-х годов. Это очередная наша особенность, которая, как видится, вновь помешает спроецировать успешный опыт другой страны в Казахстане.
В нашей стране сегодня наблюдается сильный контраст по уровню благосостояния населения. Пять процентов казахстанцев имеют сверхдоходы, около пятнадцати процентов – доходы выше среднего, 20 процентов – средние, треть населения – выживает, остальные находятся за чертой бедности. В Китае агрореформа начиналась, когда почти 80 процентов были за чертой бедности.
То есть о саморазвитии в данном случае даже заикаться не приходится. Нужна существенная поддержка государства. И здесь уже впору применить опыт США, где сельское хозяйство снабжается такими грандиозными субсидиями, что иному казахстанцу показалось бы, что достаточно купить плуг и объявить себя фермером, чтобы сесть на полное государственное содержание.
Другое дело, сколько это будет нам стоить. Когда приходят иностранцы и развивают, как-то не очень заметны денежные траты. Сейчас Казахстану, пожалуй впервые, предстоит действовать самостоятельно. Суммы велики. Дадут ли они приплод? Правильно ли мы действуем? Вот несколько примеров.
В Костанае, где полным ходом идет строительство промышленных предприятий животноводческого комплекса, уже сегодня сомневаются, кто будет обитать в многочисленных откормочных площадках, где брать коров, где брать племя, что с кормами. Таков далеко не полный перечень вопросов, вставших перед аграриями.
В Алматинской области ситуация и вовсе казусная сложилась. В кои-то веки фермеры получили сверхурожай овощей, надеясь на построенные недавно консервные заводы. Но вот ведь незадача – заводы оказались неплатежеспособными. И такие примеры можно привести применительно к любому региону страны.
То есть фактически, как водится, «планов громадье» оказалось недодуманным. Фигурально выражаясь, получается так, что на кирпич для стройки смету составили, а на то, как этот кирпич потом использовать – позабыли.

Алексей ХРАМКОВ, Алматы

комментарии

Гульмира Курганбаева, директор департамента развития АРД «РФЦА»:

– На развитие перерабатывающей отрасли, чтобы ее поставить на ноги, требуется 5–7 лет. На нано- и биотехнологии – 10 лет. Эти отрасли, безусловно, себя оправдают. С точки зрения инвестора за нано- и биотехнологиями будущее. Материалы на основе этих технологий будут иметь большой спрос в течение ближайших десятилетий. Но сейчас они нуждаются в государственной поддержке.
Бахыт Кайракбай, консультант Института национальных экономических стратегий Центральной Азии:
– Нужно пытаться развивать нашу несырьевую отрасль, к примеру аграрный комплекс. Для этого надо просто поощрять государственное инвестирование. Одновременно, поскольку у нас человеческий потенциал слабоват, надо массированно инвестировать в человеческий капитал, чтобы подготовить почву для восприимчивости к новым технологиям, которые планируется развивать.

Кайрат Келимбетов, глава госхолдинга «Самрук-Казына»:

– Нужно жить так, как будто у нас нет нефти. Но ожидать, что это произойдет в одночасье, было бы по крайней мере наивно. Нужно учитывать, что в ближайшие годы «фактор нефти» будет увеличиваться, соответственно, в разы должны расти и наши усилия по диверсификации и индустриализации. А для этого всем надо работать больше и умнее, опережая конкурентов, потому как и геоэкономическое пространство вокруг нас стремительно меняется, бросая новые вызовы.

Бен Слэй, директор регионального центра Программы развития ООН:

– В Казахстане есть несколько отраслей, где видна необходимость улучшения потенциала переработки, в частности пищевая промышленность. Казахстан производит очень большое количество пшеницы, но, с другой стороны, импортирует много товаров из зерна. Необходимо развивать пищевую промышленность, она не требует больших капиталовложений. А пока здесь нет конкурентоспособных компаний, которые могли бы снабжать всю страну.

Источник — Литер
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1290929880

Иранские локти на Южном Кавказе

Иранская армия, несмотря на многочисленность и силу, не является средством расширения зоны влияния Тегерана.

5 декабря 2010 года возобновляются переговоры представителей Исламской Республики Иран (ИРИ), «шестерки» международных посредников (пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН и Германии) и Европейского союза (ЕС) с целью урегулирования иранской ядерной проблемы. Скорее всего это произойдет в Женеве, где 1 октября 2009 года состоялась последняя аналогичная встреча. За это время случилось достаточно много, в основном негативных для Тегерана событий, которые привели к эскалации ядерного кризиса и усилению его политической и экономической изоляции.

В частности, летом текущего года против ИРИ были введены санкции со стороны Совета Безопасности ООН, ЕС, Канады, Австралии, Японии и Республики Кореи. Тем не менее Иран, подписавший Договор о нераспространении ядерного оружия в качестве безъядерного государства, продолжает создание собственного ракетно-ядерного потенциала, что вызывает серьезную обеспокоенность не только у мировых держав, но и у близлежащих соседей.

Нарастающая международная изоляция ИРИ подталкивает иранское руководство к активизации своей внешней политики на региональном уровне. При этом основное внимание уделяется не арабским государствам Персидского залива, а Афганистану, Центральной Азии и Южному Кавказу, где исторически влияние Ирана было значительным. Насколько это критично для национальных интересов Российской Федерации и не приведет ли такая активность ИРИ, как толчки локтями, к постепенному вытеснению Москвы из стратегически важных для нее регионов? Актуальность этого вопроса для нашей страны не вызывает сомнений, что требует проведения тщательного и глубокого анализа. Решить эту задачу достаточно сложно, что вынуждает сосредоточиться только на Южном Кавказе с целью показа основных тенденцию взаимоотношений Ирана с расположенными в регионе государствами с исторической, политической и экономической точек зрения.

ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

На протяжении веков Иран оказывал значительное влияние на Южный Кавказ, через который проходили торговые пути с Востока в Европу и из Европы на Восток. Свое право на это он отстаивал в ожесточенной борьбе с Османской Турцией и Российской империей. Религиозный фактор только усиливал противоборство: в отличие от турок-суннитов правившие Ираном в XVI – первой половине XVIII века Сефевиды были фанатичными шиитами, огнем и мечом насаждавшими свою веру. В этих условиях русские остро ощущали свой моральный долг по защите братьев-христиан (армян, грузин и осетин) от чуждой им веры.

Многочисленные войны Сефевидского Ирана и Османской Турции велись с переменным успехом. Окончательная, хотя далеко и не полная победа была на стороне турок-османов. Тем не менее в основном сохранял свою силу подписанный в 1555 году в городе Амасья мирный договор, согласно которому области Западной Грузии – Имеретия, Менгрелия и Гурия перешли в сферу влияния османов, а ее восточные области – Месхия, Картли и Кахетия попали под власть сефевидов. Аналогично на западную и восточную части воюющие державы поделили Армению, что позволило сефевидам создать беглярбегство Чухур-Саад со столицей в Эривани (Ереван), в состав которого вошла территория нынешней Нахичеванской автономной республики. Современный Азербайджан в то время являлся составной частью Сефевидского Ирана.

В XVII веке влияние Ирана на восточную часть Южного Кавказа необычайно возросло. Так, в 1633 году в Карли стал править иранский ставленник, исповедовавший ислам, Ростом-хан из династии Багратионов. Прежний царь – Теймураз был свергнут из-за попытки союза с Россией. Ростом-хан всячески демонстрировал шаху покорность и способствовал распространению в Восточной Грузии иранских обычаев. Что касается Восточной Армении, то и здесь власть иранских шахов не имела границ. Так, по приказу Аббаса I во внутренние области Ирана были переселены 250 тыс. армян, которые стали национальным меньшинством на своей исторической родине. Таким же путем на территорию Ирана тогда попали более 200 тыс. грузин, в основном из Кахетии.

С конца XVII века начался закат династии Сефевидов, что привело к постепенному освобождению Южного Кавказа от иранского влияния. Надир-шах смог остановить этот процесс, но в дальнейшем возникли междоусобицы, которые привели к власти вначале династию Зендов, а затем Каджаров. Каджарам удалось несколько стабилизировать ситуацию в стране; но в целом их эпоха была временем упадка, военных поражений, полного государственного бессилия и превращения страны в полуколонию европейских держав.

РУССКО-ИРАНСКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Оно также имеет давнюю историю. Его начало можно отнести к середине XVII века, а завершение к 1830-м годам. В этих хронологических рамках можно выделить пять этапов:

– русско-иранский локальный конфликт (1651–1653), обусловленный стремлением Сефевидского Ирана подчинить себе Северный Кавказ;

– «персидский поход» Петра I (1722–1723), вызванный желанием молодой Российском империи пробить «окно на Восток»;

– ограниченная русско-иранская война (1796), основополагающей причиной которой стала вторичная попытка закрепления России на побережье Каспийского моря;

– крупномасштабная русско-иранская война (1804–1813), как расширение зоны влияния России на Южном Кавказе после включения в состав империи Восточной Грузии;

– итоговая русско-иранская война (1826–1828), обусловленная тщетными попытками угасающей иранской державы вернуть отобранные Россией кавказские территории.

Согласно Гюлистанскому мирному договору, положившему конец русско-иранской войне 1804–1813 годов, ханства Карабахское, Гянджинское, Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское и часть Талышинского с крепостью Ленкорань отошли к России. Помимо этого Иран отказался от всяких притязаний на Дагестан, Восточную Грузию, Менгрелию, Имеретию, Гурию и Абхазию. России было предоставлено исключительное право иметь свой военный флот на Каспии, а купцы обеих стран получали право свободной торговли.

Подписанный в феврале 1828 года Туркманчайский трактат предоставил русским капитуляционные права, то есть преимущества над иранцами на территории их собственной страны. К Российской империи отошли территории Нахичеванского ханства, Ордубадского округа и Эриванского ханства. Иран обязывался уплатить военную контрибуцию в размере 20 млн. руб. серебром – огромную по тем временам сумму. Стороны обменивались миссиями на уровне послов.

Сразу после взятия русскими войсками Эриванского ханства российские армяне предложили образовать автономное армянское княжество под русским протекторатом.

Вместо этого император Николай I одобрил план создания Армянской области со столицей в Эривани и русскими управляющими. В Армянскую область вошли земли Эриванского и Нахичеванского ханств и Ордубадского округа, что примерно соответствует нынешней территории Республики Армения.

Согласно ст. 15 договора предусматривалось беспрепятственное переселение в Россию жителей иранского Азербайджана. Иранское правительство пыталось воспрепятствовать этому. Тем не менее от 60 до 100 тыс. армян тогда перешло за реку Аракс, разместившись на территориях ханств Эриванского, Карабахского и Нахичеванского. Это стало еще одной предпосылкой для возникновения в будущем карабахской проблемы.

Существенную роль как в заключении выгодного для России договора, так и в организации переселения армян сыграл Александр Грибоедов, который в 1828 году был назначен министром-резидентом (послом) в Тегеран.

По-видимому, он многое смог бы сделать и в дальнейшем, но по прибытии в Тегеран был убит иранскими религиозными фанатиками при косвенном участии со стороны англичан. Возникший дипломатический скандал удалось уладить – в том числе и богатыми дарами из сокровищницы персидских шахов (в их числе был и хранящийся ныне в Алмазном фонде РФ алмаз «Шах»).

На протяжении всего XX века влияние Тегерана на Южном Кавказе было незначительным. Российская империя, а потом Советский Союз не только полностью контролировали эти территории, но и оказывали существенное влияние на северную часть Ирана, что дважды привело к угрозе ее аннексии. Эта ситуация принципиально изменилась в начале 1990-х годов, когда произошел распад Советского Союза. Иранское, как, впрочем, и турецкое руководство попытались взять Южный Кавказ под свой контроль. Наиболее благоприятные условия для этого наблюдались в тюркоязычном Азербайджане, большинство населения которого были шиитами. К середине 1990-х годов Анкара смогла добиться на этом направлении значительного успеха ввиду этнической близости и безусловной поддержки Баку по вопросу территориальной принадлежности Нагорного Карабаха. Тегеран, в свою очередь, поддержал Ереван, не допустив полной транспортной блокады Армении.

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С АРМЕНИЕЙ

В настоящее время армяно-иранские отношения развиваются достаточно успешно. В конце 2008 года началась поставка в Армению иранского природного газа по газопроводу Тебриз–Мегри–Каджаран–Арарат мощностью до 2,6 млрд. куб. м газа в год. Оплата за полученный газ осуществляется поставками в ИРИ электроэнергии. Общая стоимость проекта, в реализации которого участвовала российская компания «Газпром», составила 250 млн. долл. Ранее Армения получала природный газ только из России транзитом через Грузию.

В настоящее время между Арменией и Ираном действуют две высоковольтные линии электропередач, посредством которых между двумя странами осуществляются сезонные взаимоперетоки электроэнергии. Сейчас рассматривается сооружение еще одной такой линии напряжением в 400 кВ. Стоимость этого проекта составляет около 100 млн. евро.

Между странами уже построена одна и строятся еще две современные шоссейные дороги, подписано соглашение о прокладке из Ирана в Армению железной дороги. По предварительным данным, стоимость последней составит 1,8 млрд. долл., из которых 1,4 млрд. предоставит Иран, а оставшуюся часть – ОАО «Российские железные дороги». Срок реализации этого проекта составит пять лет при ежегодном объеме перевозок 3–5 млрд. тонн. В дальнейшем планируется его увеличение до 10 млрд. тонн. Потребность в этом может возникнуть после открытия Прикаспийской железной дороги и аналогичной дороги Иран–Пакистан, что позволит Армении выйти на индийский, центральноазиатский и российский рынки.

ВМС Исламской республики Иран – весьма важный фактор региональной безопасности.
Фото Reuters

ОАО «Газпром» готово участвовать в строительстве ирано-армянского нефтепродуктопровода и терминала жидкого топлива мощностью до 1,5 млн. тонн, что имеет важное значение для обеспечения Армении топливом. В рамках двустороннего сотрудничества планируется также сооружение Мегринской ГЭС. Стоимость указанных проектов составляет около 500 млн. долл.

Тем не менее в 2009 году ирано-армянский товарооборот сократился на 35%, составив в январе–ноябре 138 млн. долл. При этом объем экспорта из Армении в Иран не превысил 17 млн. долл. (3% от общего объема экспорта). В условиях действия в отношении Тегерана уже шести резолюций Совета Безопасности ООН, а также односторонних санкций США, Европейского союза и ряда ведущих государств достаточно сложно говорить о существенном увеличении двустороннего товарооборота даже в случае подписания договора о свободной торговле.

Стремясь к укреплению своих политических и экономических позиций в Армении, Исламская Республика Иран не раз предлагала Еревану на экспорт стрелковое оружие и боеприпасы, минометы, реактивные системы залпового огня, снаряжение и другое имущество. Однако реальное военно-техническое сотрудничество ограничивалось поставками иранского вещевого имущества и продуктов питания длительного хранения для вооруженных сил Армении. После принятия в июне текущего года резолюции 1929 Совета Безопасности ООН возможности для такого сотрудничества еще более сузились.

По некоторым данным, между Ираном и Арменией существует договор о сотрудничестве на случай войны. В соответствии с этим договором в военное время ИРИ обеспечивает тыл Армении, а Ереван препятствует блокаде иранской территории и не допускает нанесения вооруженного ударов по ИРИ с этого направления. Реализуемость такого договора вызывает серьезные сомнения, особенно в случае американо-иранского конфликта. В Ереване слишком дорожат своими отношениями с Вашингтоном и не исключают саму возможность вступления в НАТО. Любая же форма поддержки нынешнего иранского руководства неминуемо приведет к ухудшению отношений Армении с Западом в целом и резко уменьшит финансовую помощь, в первую очередь со стороны родственных диаспор Франции и США.

В то же время следует учитывать ту позитивную роль, которую ИРИ сыграла при урегулировании вооруженного карабахского конфликта. До 1997 года Тегеран принимал опосредованное участие в этом процессе, взаимодействуя по дипломатическим каналам с Россией. Позднее, после формирования института сопредседательства Минской группы ОБСЕ, активность Ирана на этом направлении снизилась. Тем не менее Тегеран продолжает предлагать свои услуги в качестве посредника при урегулировании карабахской проблемы и, что имеет для России особое значение, выступает против развертывания в зоне этого конфликта миротворческого контингента НАТО.

ИРАНО-АЗЕРБАЙДЖАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Сразу после распада Советского Союза Тегеран попытался расширить свое влияние на территорию Республики Азербайджан. Для этого иранские власти существенно облегчили условия пересечения границы, открыли прямое авиационное и автобусное сообщение между азербайджанскими провинциями ИРИ и районами соседнего государства и санкционировали двусторонние связи на местном уровне в области торговли, образования, научных исследований и экономического сотрудничества. Помимо этого, Иран содействовал вступлению Азербайджана в региональные организации, оказывал экономическую и гуманитарную помощь, пытался стать посредником в урегулировании карабахской проблемы. В тот период, который продолжался до 1994 года, между Баку и Тегераном развивались доброжелательные, конструктивные и взаимовыгодные отношения. Однако в Тегеране боялись роста азербайджанского сепаратизма, поэтому иранское руководство отказалось от приема азербайджанских беженцев из Нагорного Карабаха и прилегающих к нему районов, но не препятствовало их транзиту через собственную территорию.

Позднее между ИРИ и Республикой Азербайджан стали нарастать противоречия, что могло привести к глубокому политическому кризису. В ответ на существенное укрепление американо-азербайджанских отношений, что создавало потенциальную угрозу иранским национальным интересам, в первую очередь на Каспийском море, Тегеран стал активно развивать отношения с Ереваном. Однако на официальном уровне иранское руководство продолжало осуждать агрессию Армении против Азербайджана.

Восстановление партнерских отношений между Баку и Тегераном началось в 1997 году, после прихода к власти в ИРИ президента Мохаммада Хатами. Иранское руководство стало проводить на Южном Кавказе более сбалансированную внешнюю политику, уделяя основное внимание сферам энергетики и транспорта. Однако существенные межгосударственные трения еще сохранялись, что привело, например, в июне 2001 года к угрозе нападения иранского военного корабля на судно, которое выполняло в Каспийском море геологоразведку в интересах Азербайджана.

Активизировать двустороннее сотрудничество на политическом уровне удалось только в 2002 году, после официального визита в Иран президента Республики Азербайджан Гейдара Алиева. Главным итогом визита стало возобновление диалога по таким спорным вопросам, как статус Каспийского моря. Одновременно был принят ряд документов о сотрудничестве в сфере дорожного строительства, таможенного контроля, транспорта и коммуникаций, культуры и спорта. Достигнутый уровень взаимопонимания помог урегулировать ситуацию, связанную с фактом нарушения иранским военным самолетом летом 2003 года воздушной границы Республики Азербайджан.

Дальнейшее развитие двустороннего диалога на высшем уровне произошло в январе 2005 года, когда состоялся первый визит в ИРИ нового азербайджанского президента Ильхама Алиева. В рамках этого визита было сделано совместное политическое заявление и подписаны двусторонние соглашения. В частности, стороны договорились соединить железнодорожные сети двух стран, построить автомагистраль Баку–Астара и соорудить ГЭС на пограничной реке Аракс. Кроме этого, было открыто генеральное консульство Азербайджана в Тебризе.

Следует отметить, что потенциал азербайджано-иранского экономического сотрудничества остается нереализованным (товарооборот не превышает 600 млн. долл. в год). Изменить эту ситуацию достаточно трудно ввиду стремления Баку к независимости от своего южного соседа. Об этом свидетельствует факт подписания летом текущего года договора о транзите в Нахичеванскую автономную республику азербайджанского природного газа через Турцию. Ранее для этих целей использовался иранский газ.

Несмотря на существенное улучшение ирано-азербайджанских отношений в последние годы, на них по-прежнему действуют следующие негативные факторы. Во-первых, Тегеран продолжает активно сотрудничать с Ереваном, что создает серьезную брешь в транспортной блокаде армянской территории и объективно отодвигает на будущее решение карабахской проблемы. Во-вторых, права огромной азербайджанской диаспоры (по некоторым оценкам, ее численность составляет 20 млн. чел., что превышает 25% всего населения страны) в ИРИ постоянно ограничиваются. В-третьих, Республика Азербайджан поддерживает тесные отношения с основным иранским внешним противником – США, что неизбежно приводит к дополнительным трениям в ирано-азербайджанских отношениях, в частности по вопросу размещения на Южном Кавказе американских военнослужащих. В-четвертых, неопределенность статуса Каспийского моря не только затрудняет эксплуатацию его ресурсов, но и создает условия для возможного вооруженного конфликта между Тегераном и Баку. В-пятых, ИРИ и Республика Азербайджан как экспортеры углеводородного сырья являются конкурентами на европейском рынке природного газа.

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С ГРУЗИЕЙ

О существенном сближении взаимоотношений между Ираном и Грузией свидетельствует подписанное 3 ноября 2010 года соглашение о безвизовом режиме, согласно которому граждане обеих стран смогут ездить друг к другу на срок до 45 дней без оформления виз. Помимо этого, открыто консульство ИРИ в Батуми и возобновлено прямое авиасообщение между Тбилиси и Тегераном, прерванное в 2000 году. Со стороны Грузии этому способствовало не столько увеличение в два с половиной раза количества иранских туристов или ожидание крупных инвестиций, сколько фактический отказ ИРИ от признания независимости Абхазии и Южной Осетии, явное охлаждение российско-иранских отношений и факт проживания в ИРИ не менее 300 тыс. грузин. Иранская сторона, по-видимому, таким образом старается ослабить нарастающую политическую и экономическую изоляцию, расширить влияние на Южном Кавказе и не допустить вполне возможного военного удара США/НАТО с этого направления.

Однако ирано-грузинский товарооборот по-прежнему мал (ИРИ обеспечивает менее 1% общего объема импорта Грузии). Это создает неустойчивость в развитии двусторонних отношений, что усугубляется отсутствием общих границ и сохранением труднопреодолимых различий в области культуры, религии и языка. Помимо этого, США как основная военно-политическая и финансовая опора нынешнего грузинского руководства будут всячески блокировать развитие таких отношений.

Таким образом, в силу исторических, культурных, политических и экономических причин даже после распада Советского Союза ИРИ не смогла широко раздвинуть свои локти и существенно расширить на Южном Кавказе свое влияние и получить здесь статус региональной державы, как Россия или Турция. Этому способствовали следующие причины:

– серьезная конфронтация Тегерана с Западом, которая привела к введению против него международных и односторонних санкций, что создает крайне неблагоприятные условия для развития экономического и политического сотрудничества ИРИ с расположенными в регионе государствами;

– отсутствие у Ирана на Южном Кавказе союзников (ирано-армянские отношения носят больше конъюнктурный характер ввиду явной ориентации Еревана в военно-политической сфере на Москву);

– ускоренное развитие иранских ядерных и ракетных программ, что на фоне агрессивной внешней политике ИРИ и отсутствия в регионе систем противоракетной обороны вызывает на Южном Кавказе вполне обоснованное беспокойство;

– крайне жесткая и недостаточно обоснованная позиция Тегерана по статусу Каспийского моря.

Владимир Валерьевич Евсеев — кандидат технических наук, директор Центра общественно-политических исследований.

Источник — Независимая газета-НВО
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1290837300

Каспий делят, брызги летят!

Любителям черной икры придется умерить аппетиты. На ноябрьском Бакинском саммите прикаспийских государств принято предложение Нурсултана Назарбаева о пятилетнем моратории на вылов осетровых. По итогам этой встречи лидеры также подписали соглашение «О сотрудничестве в сфере безопасности на Каспии» и совместное заявление. Но один из главных вопросов – о правовом статусе моря-озера и его разделе – так и остался неурегулированным.

Ладно, без икры мы как-нибудь проживем. Она и раньше-то была на столах по большим праздникам. И не на наших с вами столах. На наших разве что каспийская килька, которая, говорят, почти вся вымерла, как вымирают каждый год тысячи каспийских тюленей…

Теперь насчет дележа. Ежу понятно, что сообразить на двоих, а в идеале на троих намного проще, чем на пятерых. В свое время, в бытность СССР, Союз благополучно решал проблемы Каспия с Ираном, а в постсоветские годы смогли урегулировать свои взаимоотношения только трое: Казахстан, Россия и Азербайджан. Это на севере. А на южном Каспии (Иран, Туркменистан и опять же Азербайджан) проблемы остаются. Там есть спорные месторождения нефти и газа, не урегулированы вопросы разграничения экономической зоны.

Одно непонятно – вы там делите, а жить-то нам! Так почему не спросили хотя бы у тех, кто живет в непосредственной близости у побережья и чья жизнь зависит от моря, как делить и стоит ли? Впрочем, вопрос риторический. Нефть с газом глаза застят! Вернее, баснословные прибыли от добычи этих углеводородов, которые большей частью уходят в карманы транснациональных компаний и примазавшихся к нефтегазовому пирогу всевозможных посредников из числа высокопоставленных чиновников. Потому все ваши геополитические проблемы «по барабану» большинству населения прикаспийских стран, особенно тем, кто Каспий видел только на картинках. Москвичу-питерцу, к примеру, или нашему алматинцу.

Последний хоть знает, что его неустойчивое благополучие – зар­плата, пенсия – в какой-то мере зависят от тех нефтетенге (есть же нефтедоллары), которые при всей алчности добытчиков попадают-таки в республиканский бюджет. Знает, но недоумевает, почему с каждым годом нефти мы добываем все больше, а бензин становится все дороже. Соответственно, все товары и продукты, в стоимость которых входит и стоимость топлива. Почему наконец страны ОПЕК, каждая из которых в отдельности качает углеводородов не намного больше, чем Казахстан, смогли устроить для своих жителей относительный рай еще при жизни? Средний казахстанец, впрочем, как и россиянин, и иранец, и таджик, и азербайджанец увидит его разве что по ту сторону жизни.

Впрочем, не хочу говорить за других. Хотя наслышан, что тот же Иран вынужден прислушиваться к одной из своих народностей, что издревле жили на Каспии, талышам. Они обеспокоены тем, что при разделе моря, а значит, и прибрежных территорий люди могут запросто лишиться не только самого озера, но и земли, на которой живут. Они даже выступили с обращением, где есть такие строки: «Талыши составляют основное ядро населения западных областей Прикаспия и в настоящее время. Вот почему решение данного вопроса (разделения. – Авт.) не будет иметь законной силы, пока не будет решена судьба талышской государственности, не будет определен политический статус иранских народов региона и не будет учтена позиция талышского народа по данному вопросу».

Завтра с таким же обращением могут выступить каракалпаки в Туркмении, а за ними западные казахстанцы и прочие, и прочие…И Каспий из моря дружбы и сотрудничества, как любят его называть с высоких трибун на высоких саммитах, вполне может превратиться в море раздора. Как пресловутое яблоко Париса, вот только рядом с Герой-Афродитой-Афиной налицо еще две участницы шоу…

К сожалению, ни одна из пяти стран не может взять на себя роль Париса-примирителя только потому, что каждая преследует свои интересы, но опять же геополитические, то есть настолько высокие, что простому человеку их не увидеть даже в мощный телескоп.

Россия? Вряд ли. Тем не менее Дмитрий Медведев на саммите уверенно заявил: в следующем году мы поставим точку, имея в виду принятие концепции о статусе моря. Он-то и пригласил всю президентскую рать в Москву. Именно там пройдет очередной саммит на высшем уровне. И вообще отныне этот форум решено сделать ежегодным. А представители рабочих групп от каждого государства будут собираться чуть ли не каждый месяц.

Это же сколько «бабла» канет в море Каспийском! Каждый форум тянет на сотни «лимонов», на десятки – совещания рабочих групп. Сбрасываются, конечно, все, себе дороже! Но платят опять же из бюджетов. А значит, из моего, вашего карманов. Меня же и вас при этом никто ни о чем не спрашивает…

То, что точка будет поставлена именно в России и уже на следующий год, верится с трудом. Конечно, Москве с ее прикаспийскими амбициями хотелось бы верить, что именно так и произойдет. Но нельзя забывать об амбициях четырех других стран, и в первую очередь Ирана. Президент этого государства, хоть и поддержал Медведева на словах, но наверняка будет склонять соседей по Каспию придерживаться его точки зрения. А она не меняется уже на протяжении десятка лет. Напомню, что Иран предлагает взять и поделить море поровну: каждому государству по 20 процентов. Разделим 371000 (площадь в квадратных километрах Каспийского моря) на 5, получится 74200. Но от математического частного до частных интересов игроков дистанция, как вы догадываетесь, огромного размера.

Значит, и Иран к роли Париса не подходит. Тем более, что он опасается, что за его спиной бывшие советские республики ведут свою игру. Думается, не случайно Махмуд Ахмадинеджад прилетел в Баку за день до саммита с официальным визитом и успел провести двусторонние переговоры с азербайджанским коллегой. Поднимался ли президентами каспийский вопрос, остается только гадать, но наверняка Ильхаму Алиеву сделали не одно интересное предложение.

На мой взгляд, игры на Каспийском поле, вернее, море, будут продолжаться до тех пор, пока народы всех пяти стран не спросят со своих руководителей: доколе и зачем?

А на закуску только одна цитата. За день до начала Бакинского саммита на очередном заседании московского политклуба «Росбалт» генеральный директор Института каспийского сотрудничества Сергей Михеев заявил:

– Все страны Каспийского региона вооружаются друг против друга, а подталкивают их к этому внерегиональные силы.

По его словам, «на Каспии происходит закрепление сырьевой ориентации. Все только добывают, продают, работают на чужие проекты. В каспийской повестке доминируют проекты, сочиненные в Европе и США. Никакие двусторонние соглашения не работают, а проблемы Каспия решают некаспийские государства…»

Так, может, пришло время нам, не государству, а тем, кто в государстве, самим их решить? Соберемся рядком, Интернет поможет да поговорим ладком! Вне всяких саммитов…

P.S. Иранский лидер, видимо, остался недоволен переговорами в Баку. 24 ноября мировые информационные агентства распространили сообщение, в котором цитируют слова замглавы МИД Ирана Мохаммада Мехди Ахунзаде. Он, в частности, заявил, что «Иран не признает и не принимает соглашения по Каспию, подписанные между Россией, Азербайджаном и Туркменией», и подчеркнул, что «не следует ограничивать долю Ирана на Каспии 20 или 40 процентами».

«Переговоры между прибрежными государствам и будут базироваться на двух соглашениях, подписанных между Москвой и Тегераном в 1921 и 1940 годах», – добавил иранский дипломат.

Виктор ВАРОВ

Источник — Мегаполис
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1290982620

Армянская «рать» летит со всего мира в Карабах… захватить Ереван

Нарушение элементарных правил лжи армянского агитпропа – именно так можно охарактеризовать материал ИА Regnum.ru, под названием «Армянская диаспора объявила мобилизацию: «Война у ворот!»».

Армянский автор этого материала в преддверии декабрьского саммита ОБСЕ в Астане, видимо, морально прижатый к стенке в вопросе разрешения Карабахского конфликта, заболел тяжелыми формами галлюцинаций. По-другому назвать состояние того, кто писал этот материал о «войне у ворот» и мобилизации объявленной армянскими диаспорскими «военкоматами» просто не поворачивается язык.

Автору материала «на условиях анонимности один из инициаторов программы «Превентивная мобилизация», хочет доказать, что «армянская диаспора по всему миру начала мобилизацию армянских наемников для новой войны в Карабахе». На полном серьезе армянский анонимщик рассказывает, что недавно создано Международное армянское общественное движение «Союз армянских резервистов и ветеранов».

Затем армянский фантазер пишет, что «крупные бизнесмены армянской национальности из 4 стран мира — России, Франции, США и Уругвая (!) создали координационные центры по сбору резервистов и ветеранов, которых, в случае возобновления военных действий, планируется перекинуть в зону конфликта воздушным транспортом через пространство Ирана в Карабах.

После столь фантастического заявления, автор вынужден привести хоть какие-то цифры и факты о деятельности наспех им же придуманного «Союза армянских резервистов и ветеранов». И тут он «выдает на гора» информацию, рассчитанную на любителей детского фэнтези в стиле «Властелина Колец»:

«По расчетам активистов мобилизационного движения, в нем могут принять участие до 200 тысяч армян из более 38 стран мира. Армянство России выступает здесь лидером общеармянских инициатив… На вопрос, какими методами будет действовать диаспоры в случае начала войны в зоне карабахского конфликта, источник заявил: «Война у ворот! А на ней все методы хороши. Я не говорю, что мы будем практиковать опыт Усамы Бен Ладена. Нет! Мы будем действовать открыто и более жестко. В настоящее время совершенно очевидно, что Карабах в опасности. Если не будет Карабаха, не будет и Армении».

Далее армянский бизнесмен-анонимщик, открыто угрожающий Азербайджану террором, на вопрос армянского журналиста-«фантаста» о том, что «поддерживает ли армянское государство и власть данное начинание», заявляет:

«В этой части я пока не буду раскрывать скобки. После Астаны все само собой прояснится».

Считая бесполезным и утомительным серьезно углубляться в эту новую армянскую сказку, мы решили от души посмеяться вместе с нашими читателями над некоторыми «суперскими» моментами этого бреда. Ведь ничего кроме смеха не может вызвать уверенность автора в том, что через Россию, США и Францию (три страны сопредседателя МГ ОБСЕ, а про Уругвай вообще молчу – и при чем тут он?) через воздушное пространство Ирана будет переброшено в Карабах 200 000 армянских наемников!

То есть США и Франция (враги номер один Ирана) будут молча смотреть как с их территории и военных аэродромов, деловитые армянские бизнесмены будут перебрасывать, черт знает каким маршрутом через иранское воздушное пространство наемников и террористов со всего мира в Карабах! К тому же немного не мало, а перебросить целых 200 000 вооруженных головорезов, а ведь это цифра равная почти всем коалиционным войскам стран НАТО в Ираке и Афганистане! То есть армянская диаспора сильнее и мощнее США — государства номер один в мире, которое в течение нескольких месяцев и только в коалиции с другими ведущими державами мира смогло вооружить и обеспечить воздушную и морскую переброску такого огромного количества военных в Ирак и Афганистан. К тому же один день обеспечения этих войск стоит 1 млрд. долларов США.

Подведя итоги, хочется посоветовать армянским журналистам хотя бы знать элементарные вещи в окружающем мире и научиться «азам вранья», прежде чем выдавать в интернет-пространство такую примитивную «дезу». А теперь спустим на землю горе-фантаста и поговорим о реальных вещах. К примеру, сегодня армянская молодежь делает все, чтобы не попасть служить на оккупированные азербайджанские территории, где армянские военнослужащие избивают, обворовывают, унижают, насилуют, стреляют и убивают друг друга. В самой же Армении царит социально-экономический кризис и засилье криминального клана в лице армянских олигархов и правящего клана Саргсян-Кочарян.

В этой ситуации скорее оставшиеся 70-80 тысяч карабахских армян и 1,8 млн. граждан Армении покинут Южный Кавказ, чем 200 000 придуманных наемников прилетят воевать за «Арцах». Потому что, как показывает опыт Первой Карабахской войны, армянские наемники и террористы первым делом убивают и грабят своих сородичей армян, чтобы потом закабалить остальное население страны. Во всяком случае, опыт ныне правящего в Армении «Карабахского клана», состоящего из террористов, наемников, детоубийц, преступников, показал, что лозунг «спасения Арцаха» самый лучший для того, чтобы прийти к власти в Ереване.

Ризван Гусейнов

Москва в капкане «иранского синдрома»

Для России после саммита НАТО в Лиссабоне резко возросла опасность попасть в военную и внешнеполитическую зависимость от Запада. Не заглатывает ли Москва наживку в виде сомнительных посулов от западных «партнеров» под видом борьбы с международными угрозами?

Мировое сообщество, которое с затаенным дыханием ожидало сенсаций от долгожданной российско-иранской встречи в верхах во время саммита каспийских государств в Баку на прошлой неделе, так их и не дождалось. Переговорам лидеров России и Ирана обычно сопутствует некая интрига. Во-первых, потому что по уже понятной политологам причине, кроющейся в прозападном крене позиции Москвы, они случаются теперь все реже. Это крайне странно для стран-соседей, не находящихся друг с другом в состоянии какого-либо конфликта. Во-вторых, сами переговоры и их результаты, как правило, оказываются надежно покрыты пеленой секретности. Так уже бывало и случилось на этот раз, поэтому об их реальных итогах наблюдатели могут судить лишь по анализу косвенных признаков и общих, расплывчатых формулировок со стороны пресс-секретарей президентов России и Ирана. Это тоже заметная перемена в стиле общения обоих лидеров, поскольку каждый из них за время своего правления не чуждался публичности и гласности для выражения своих впечатлений от переговоров с коллегами на высшем уровне.

Вот и информации о встрече президентов Дмитрия Медведева и Махмуда Ахмадинежада 18 ноября просочилось не больше, чем о предыдущей, когда на таком же саммите в Тегеране три года назад за закрытыми дверями во дворце Садабад президент Ахмадинежад уединился для беседы с тогдашним главой России Владимиром Путиным. В заявлении по итогам переговоров было лишь обтекаемо сказано, что президенты обсудили весь спектр двусторонних отношений, «указали на необходимость скорейшего урегулирования ситуации вокруг иранской ядерной программы политико-дипломатическим путем в рамках переговоров и диалога и выразили надежду на возможность нахождения долгосрочного всеобъемлющего решения». Почти слово в слово подобными фразами были обрисованы результаты и состоявшейся бакинской встречи.

Пожалуй, есть необходимость проанализировать, что же происходит с позицией России по отношению к добрососедскому Ирану и какие факторы все более на нее влияют. Отметим, что за три предыдущих года серьезных переговоров на высшем уровне фактически не было вовсе. Это можно толковать лишь однозначно — что ощутимого развития отношений, надежду на которое давала тегеранская встреча Путина и Ахмадинежада, не произошло. А за последние месяцы они, напротив, резко пошли на спад после того, как Россия отказалась от самостоятельной позиции в затеянном Западом споре о характере иранской ядерной программы. И не просто отказалась, а открыто и официально примкнула к США и их союзникам, проголосовав в Совете Безопасности ООН за новый пакет санкций против Тегерана. Сверх того, Москва отказалась поставить Ирану оборонительные зенитные ракеты С-300, ни под какие санкции не подпадавшие. Этому неожиданному «подарку» откровенно проаплодировали Вашингтон и Тель-Авив, которые неоднократно раздували истерию, что именно эти ракетные комплексы якобы нарушают «стратегический баланс» в регионе.

В американском Капитолии расценили это «приятное решение» российского руководства не иначе как предоплату за то, чтобы свежеподписанный договор по СНВ–3, предмет особой гордости президентов Медведева и Обамы, быстрее прошел ратификацию в сенате США. Ратификация, как известно, так до сих пор и не состоялась. Более того, шансы на нее после победы республиканцев на промежуточных выборах в конгресс в ноябре упали практически до нуля. Зная характер американской политики, следует ожидать, что теперь НАТО и США от Москвы будут требовать новых, если и не демонстративных жертв, то хотя бы уступок, в том числе и за счет отношений с Ираном.

Из Баку всё же просочилась и, видимо, намеренно, информация, что Дмитрий Медведев снова призвал Махмуда Ахмадинежада не только «обеспечить и гарантировать мирный характер ядерной программы Тегерана», но и на практике доказать мировому сообществу отсутствие стремления Ирана к ядерному оружию. Один из путей – более тесно сотрудничать с МАГАТЭ. Только в таком случае Иран может рассчитывать на поддержку России. Ахмадинежад, по словам людей из его окружения, и на этот раз проявил терпение и в очередной раз повторил, что «Иран не работает над ядерным оружием, поскольку в нем абсолютно не нуждается».

Как сообщил после переговоров помощник российского президента Сергей Приходько, разговор Медведева и Ахмадинежада носил абсолютно открытый характер, при этом собеседники «не избегали неприятных вопросов». Что укрылось за этой фразой, осталось непонятным, хотя темы, одинаково «неприятные» для обеих сторон общеизвестны. Это те же ракеты С-300, поставка которых была заморожена, это и упущенная выгода Москвы от несостоявшейся сделки и резкое падение взаимного товарооборота между обоими государствами в условиях международных санкций, которые поддержали в Кремле. Журналистов удивило само упоминание помощником президента России «неприятных вопросов», которые обсуждали иранский и российский лидеры. Это достаточно редкое явление, которое указывает на довольно острый характер состоявшейся беседы. Однако, если верить поступившим данным, то на переговорах больше внимания было сосредоточено именно на общих интересах, нежели на разногласиях.

«Иран — наш сосед, у нас есть конкретные объемы сотрудничества, есть ответственность, в том числе совместная, например, за положение в регионе Каспийского моря», — констатировал Приходько. Обе страны имеют общие экономические и торговые проекты. Крайне важно, что мы консолидировано выступаем против иностранного присутствия на Кавказе и в Центральной Азии, можем сотрудничать по проблеме пресечения наркотрафика из Афганистана. Значительная часть российско-иранского сотрудничества все же не подпадает под санкции СБ ООН, включая проекты в энергетике, в том числе и атомной.

Сам бакинский саммит как бы выступил в развитие идей, которые поддерживаются и Ираном, и Россией. Было принято совместное заявление глав прикаспийских государств, а также соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности — рамочный политический документ, фиксирующий совместную ответственность пяти стран в борьбе по предотвращению террористических угроз, с распространением оружия массового уничтожения, незаконным оборотом наркотиков. Принятие последнего документа особенно важно, ибо наглядно демонстрирует, что прикаспийские государства обладают достаточным потенциалом для обеспечения безопасности в регионе без привлечения третьих сил. Неудивительно, что подобные решения вызывают откровенное раздражение США и их союзников по НАТО.

Не именно ли поэтому стремление Запада глубже втянуть Россию в русло антииранской политики вновь проявилось буквально спустя пару дней – на саммите НАТО, а затем и в ходе заседании Совета Россия-НАТО в Лиссабоне, куда также направился российский президент? Правда, слово «Иран», как таковое, ни вслух, ни в одном из принятых там документов впрямую не прозвучало. Как оказалось, это было требование Турции. Сведущие люди утверждают, что предварительно таковым же было настойчивое пожелание России. В руководстве Альянса с большой неохотой пошли на эту «уступку», но по всему было видно, что они считают её не слишком высокой платой за то, чтобы Турцию «отвернуть» от заигрываний с Тегераном, а Россию еще сильнее привязать к антииранской позиции. Словесная эквилибристика дипломатов, по традиции облекавших в расплывчатые формулировки вполне реальные и прозрачные цели противников Ирана, вряд ли смогла реально бросить на него тень. Да и президент Медведев, видимо, еще находился под впечатлением саммита в Баку. Слишком уж проглядывалась поспешность западных «партнеров» — участников лиссабонского саммита в их стремлении подписать общие документы, чтобы, как говорится, побыстрее расставить точки над «i».

Но в Лиссабоне не удалось все-таки демонстративно жестко укрепить ось так называемого «антииранского фронта» с участием России. Ни в провозглашенной «новой стратегии» НАТО в вопросах обороны и безопасности, ни в Совместном заявлении Совета Россия – НАТО об Иране нет ни слова. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какую страну имели в виду атлантические лидеры, назвав в качестве первоочередных вызовов и угроз для НАТО «распространение баллистических ракет», «распространение ядерного оружия» и «появление очагов нестабильности за пределами зоны ответственности Альянса» или «угрозу международным путям транспортировки энергоносителей». Впрочем, едва высохли чернила на президентских подписях, как Николя Саркози не утерпел и популярно «объяснил» для не умеющих читать между строк: «Франция предпочитает называть кошку кошкой – в современном мире ракетную угрозу представляет Иран».

Еще меньше озаботились политкорректностью западные СМИ, быстро вытащив суть из дипломатического пустословия. Не иначе, как очередную попытку затянуть Москву в американский политический капкан расценивают зарубежные и российские политологи торжественные декларации о том, что США и НАТО больше не рассматривают Россию в качестве противника и готовы вместе с ней бороться с вызовами и опасностями современного мира. Хотя следует отметить, что из всех документов, принятых в Лиссабоне, именно этот текст, зафиксировавший совместную оценку вызовов и опасностей, вообще обнародован не был. Однако международные аналитики поняли и другое — в португальской столице Россия получила фактически приглашение присоединиться к ракетному щиту против Ирана, и для нее было бы большой опасностью на это согласиться.

Правда, сама российская делегация на натовском саммите этот щекотливый момент в своих заявлениях предпочла пока не затрагивать. На заключительной пресс-конференции Дмитрий Медведев своеобразно ответил на вопрос, означает ли совместное обсуждение вопроса о сотрудничестве с НАТО по ПРО, что Россия солидарна с озабоченностью Запада «иранской угрозой». Уклонившись от вопроса о «солидарности», президент РФ ограничился сообщением, что двумя днями ранее в Баку он призывал президента Ахмадинежада проявить добрую волю и доказать всем, что его программа развития атомной индустрии является исключительно мирной и что Тегеран готов к кооперации с международными структурами, в частности с МАГАТЭ.

Со своей стороны, Россия, по словам Медведева, вместе со странами НАТО будет самым внимательным образом смотреть за развитием различных программ, существующих в других странах. «Нам небезразлично, — пояснил президент РФ, — как развивается, как выглядит нынешний ядерный потенциал, существующий на планете, кто является действующим членом «ядерного клуба», а кто только стремится попасть в это «клуб», кто легитимирует себя в качестве участника этого клуба, говорит о том, что он является обладателем ядерного оружия, а кто скрывает это». В Израиле тут же расценили это как «плохое следствие» переговоров Медведева с Ахмадинежадом, усматривая явный намек в словах российского президента на ядерные амбиции Тель-Авива. Что поделаешь, как говорит русская пословица, «на воре и шапка горит».

С другой стороны, иранские обозреватели отмечают, что демонстрируемая Москвой по сути двойственная «озабоченность» иранской проблематикой оказалась не единственным странным моментом на новом атлантическом саммите. На пресс-конференции президент Медведев из всех принципиальных вопросов выделил, по сути, один: в будущей совместной ПРО Россия должна участвовать как равноправный, а не как «декоративный» партнер. Либо не участвовать вовсе. Такая, казалось бы принципиальная позиция России по отношению к НАТО должна бы радовать. Но аналитики подметили другое. Из выступлений российских руководителей куда-то вдруг разом исчезли недавние громкие и, казалось, принципиальные возражения Москвы против строительства элементов американской ПРО у российских границ – в Польше, Чехии, Румынии, Болгарии. Более того, судя по всему, российская сторона этих вопросов в Лиссабоне не поднимала вообще.

Совсем недавно из уст первых лиц российского государства звучало, что расширение НАТО на Восток не может рассматриваться в Москве иначе, как изменение стратегического баланса и угроза ее безопасности. И вот в обмен на «гипнотизирующую» фразу, что «НАТО не представляет угрозы для России», Москва уже вовсе перестает реагировать на заявленную в новой натовской стратегии цель – вовлечь в атлантические структуры уже ВСЕ без исключения европейские государства. Это не может не волновать широкие общественные круги не только в Европе, но и на Большом Ближнем Востоке.

А ведь совсем недавно Россия была солидарна с требованием Германии и ряда других европейских стран вообще убрать с континента тактическое ядерное оружие США. Вместо этого в стратегии НАТО появляется пункт, требующий убрать от границ членов НАТО тактическое ядерное оружие России. Теперь в России и в мире с волнением ждут, каков будет практический ответ Москвы, станет ли очередной ее жертвой уже не Иран, а ликвидация своего же «защитного пояса» на Западно-Европейском театре военных действий. Невольно закрадывается мысль, а не заглатывает ли таким образом Москва наживку в виде сомнительных и расплывчатых посулов западных «коллег» под видом борьбы с международными угрозами?

Показательно, что одновременно Россию все-таки оставляют в роли «декоративного» партнера. Более того, на этом фоне странно, что Кремль вяло воспринял фактически оскорбительный арест сразу 10 российских разведчиков. Не успел Дмитрий Медведев их наградить, как последовал вскоре столь же вызывающий арест в Таиланде и бандитский вывоз в Соединенные Штаты российского гражданина Виктора Бута. Неужели никто в Кремле не извлек уроков из фактического обмана и уловок Вашингтона, чтобы всячески затянуть, а, быть может, и сорвать ратификацию договора СНВ-3? Он уже обошелся России в $ 1 млрд. штрафов за непоставку в Иран ЗРК С-300, а также около $ 15 млрд. упущенной выгоды в результате замораживания военно-технического сотрудничества с Тегераном. Кроме того, мы купились на «стратегическую» поставку американских окорочков на $ 700 млн. в год и приобретение за $ 3,7 млрд. 50 американских «Боингов», вместо того, чтобы заказать и кур, и производство пассажирских самолетов у российских производителей.

Иранские политологи выражают единодушное удивление тем, что Москва попросту закрывает глаза на то, что США и НАТО все активнее хотят заставить Россию помочь им задушить новыми, более жесткими санкциями экономику Ирана. Отмечается, что совместные демарши «новых политических союзников» предпринимаются против соседнего государства, которое фактически ничего плохого России не сделало, в отличие от США, арестовывающих по всему миру российских граждан; страны, поддержавшей кровавую бойню Грузии в Южной Осетии, где в 2008 году грузинская военщина зверски уничтожила несколько десятков российских миротворцев.

Альянс России с Западом в борьбе с Ираном необъясним ни с какой точки зрения. Ясно, что Америка до сих пор не может простить Ирану то, что его исламская революция сбросила шаха – главного после Израиля союзника США на Большом Ближнем Востоке. Уже более 30 лет все вашингтонские администрации, республиканские и демократические, неизменно ставят своей целью свержение нынешнего иранского режима и возвратить Иран в американскую орбиту, чтобы вновь получить доступ к огромным нефтяным и газовым богатствам страны.

Американо-иранский ядерный спор начался не вчера — еще в 1995 году госсекретарь Уоррен Кристофер назвал «главным приоритетом американской политики» лишить Иран возможности создать собственный ядерный потенциал. А директор ЦРУ Джеймс Вулси обвинил Тегеран в поддержке международного терроризма. Затем президент Билл Клинтон ввел в действие первые экономические санкции против Ирана, которые с тех пор продлеваются и ужесточаются из года в год. Все это мотивируется якобы тем, что «действия и политика правительства Ирана продолжают представлять необычайную и исключительную угрозу для национальной безопасности, внешней политики и экономики США». Хотя, по меньшей мере, странно, каким образом Иран, находящийся от территории США за десять тысяч километров, угрожает этой великой державе.

В предисловии к принятой при предыдущем президенте «Стратегии США в области национальной безопасности» Джордж Буш-младший вообще провозгласил, что Америка находится в состоянии войны и сделать ее более защищенной способно лишь дальнейшее «продвижение свободы» по всему миру. Настойчивость, с которой в Вашингтоне гнут свою агрессивную линию независимо от смены администраций в Белом доме, лишь усиливает подозрения, что, подобно случаю с Ираком, стратегическое решение о применении военной силы против Ирана уже принято заранее. А это значит, что все остальное, в том числе мобилизация союзников по НАТО, подключение Совета Безопасности ООН, а также России к борьбе с «иранским синдромом» — не более, чем отвлекающий маневр. Кстати, некоторые политологи уже высказывают мнение, что Россия в Лиссабоне фактически была нейтрализована, как возможный военно-политический союзник Ирана. Видимо, в НАТО не без оснований полагают, что дело осталось за немногим, — чтобы вслед за принесенной «иранской жертвой» заставить Москву жертвовать уже собой, коль скоро в Лиссабоне уже пошла речь о фактическом ослаблении безопасности российских рубежей со стороны западно-европейских стран.

На фоне всех этих интриг, если отвлечься от политической конъюнктуры, собственная позиция Тегерана выглядит с точки зрения международного права юридически безупречной. По Договору о нераспространении ядерного оружия, Иран, как и все присоединившиеся к нему государства, имеет полное право и на конверсию, и на обогащение урана. Страны, подписавшие ДНЯО, добровольно отказываются лишь от дальнейшего использования урана для создания ядерного оружия, что, впрочем, Иран неукоснительно выполняет. В ответ же Тегеран слышит лишь истеричные вопли от Тель-Авива, Вашингтона и их союзников в Европе: «мы вам не верим, потому что не поверим никогда». Хотелось бы добавить – и не хотят верить.

Россия объективно должна быть менее всех заинтересована в эскалации конфликта, который в стратегическом плане чреват возникновением опаснейшего очага напряженности у самых наших границ, а в экономическом — грозит «выдавливанием» ее из Ирана, если его правящий режим падет под ударами США и НАТО. Казалось бы, в Кремле это должны понимать и прогнозировать совершенно отчетливо. Однако вопреки этому, как обратили внимание в Тегеране многие СМИ, президент Медведев фактически сделал очередной реверанс в сторону НАТО, произнеся слова, которые могут еще больше осложнить российско-иранское сотрудничество: «То, что на сегодняшний день наши отношения стали гораздо ближе и гораздо более прозрачными, более предсказуемыми, наводит на мысль о том, что потенциал этих отношений абсолютно не исчерпан. И я надеюсь, что сближение наших подходов по всем позициям будет продолжено. В этом плане после этого саммита я больший оптимист, чем был до того». К сожалению, отмечают иранцы, эти слова президент Дмитрий Медведев произнес не в Баку, а в Лиссабоне и относились они не к дружественному соседу — Ирану, а к «партнерам» по НАТО.

Иран.ру

Кавказ занимает очень важное место в сознании иранцев

Сейед Джавад Мири: Кавказ занимает очень важное место в сознании иранцев
ПРАГА, 22 ноября, Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» — цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию беседу с Сейедом Джавад Мири

Сейед Джавад Мири (Seyed Javad Miri) — иранско-шведский социолог. Родился в северо-восточной части Ирана (Тебриз), но в детские годы переехал в Швецию. Получил дипломы бакалавра и магистра в университете Гетеборга (1) , а в 1998 году переехал в Великобританию, где работал над докторской диссертацией (защитил ее на факультете социологии в Бристоле). Вел исследования по проблемам межцивилизационного диалога, занимался сравнительным анализом духовных и светских идей Али Шариати и Алламы Икбала (2) , а также изучением социологических концепций Энтони Гидденса и Эрвинга Гофмана (3) . С 2004 года преподавал и занимался исследовательской работой в Китае и в России. В настоящее время живет и работает в Иране. Сейед Джавад Мири — профессор гуманитарных наук и социологии в Институте гуманитарных и культурных исследований и в Технологическом Университете Шариф в Тегеране (4) . Он – автор нескольких книг и более 50 академических статей по широкому спектру вопросов (социальная теория, история, вопросы религии и политики), опубликованных в разных странах, включая США и Великобританию. Профессор Сейед Джавад Мири — редактор «The Islamic Perspective Journal» (ежеквартальное издание, посвященное исламской теологии и культуре).

Интервью с Сейедом Джавадом Мири подготовлено Сергеем Маркедоновым, приглашенным научным сотрудником (Visiting Fellow) Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон, США), кандидатом исторических наук.

1. Caucasus Times: — Исторически Иран играл значительную роль на Кавказе. Некоторые территории современной Грузии, Армении, Азербайджана, российского Северного Кавказа были частями Персидской империи. Как это историческое наследие интерпретируется в современном Иране (в политических кругах, СМИ и в научном сообществе)?

С.Д.М.: Мой взгляд на эту проблему, конечно, не носит официальный характер, это — подход социолога, который интересуется региональными исследованиями. Кавказ занимает очень важное место в иранском сознании и потеря этого большого региона в результате войн все еще имеет трагический отзвук для иранцев (5) .

Если рассматривать вопрос в исторической ретроспективе, то было бы справедливым утверждать, что все эти три этнические группы (азербайджанцы, армяне, грузины) сыграли важную роль в развитии Ирана в новое время. В начале XVI века тюрки (азербайджанцы) были фактически основателями Иранской державы Сефевидов, могущественного государства тогдашнего мира. (6) Грузины сыграли важную роль в продвижении интересов Иранской державы (заметьте, что некоторые представители Сефевидов были грузинами по материнской линии, а также многие первые министры и высшие военачальники армии Сефевидов имели грузинское происхождение). И армяне внесли очень большой вклад в формировании экономики Ирана нового времени. Говоря другими словами, разрыв между Ираном и этими территориями сказался очень пагубно на всех сторонах. И мы видим продолжающиеся трагедии с того времени и до наших дней (нестабильность в Грузии, проблемы Южной Осетии и Абхазии, война и конфликт между армянами и азербайджанцами, неразрешенная проблема Каспия).

2. Caucasus Times: — На Западе (особенно в США) Иран рассматривается, как самое проблематичное государство (даже «государство-изгой»). Официальный Тегеран также критикует Вашингтон за вмешательство во внутренние дела в своей стране и других государствах мира. Можете ли Вы зафиксировать какие-то проявления американо-иранской конфронтации на Кавказе?

С.Д.М.: Лучший пример такого вмешательства — присутствие американцев и израильтян в Каспийском регионе, который непосредственно примыкает к Кавказу. Иран абсолютно убежден, что проблемы Кавказа могут быть решены только самими странами региона, а присутствие нерегиональных игроков, таких, как Великобритания, Китай, США или Израиль только ухудшает ситуацию. Россия, кажется, сегодня очень занята своими внутренними проблемами и слишком слаба перед лицом США и их союзников экономически и политически, чтобы ей было дело до покушений нерегиональных игроков на ее сферу интересов. Однако иранские эксперты полагают, что только некое подобие регионального содружества сможет обезопасить интересы всех стран Кавказского региона.

3. Caucasus Times: — Иран имеет границы с Арменией и Азербайджаном. Обе эти страны вовлечены в этнополитический конфликт из-за Нагорного Карабаха. Как иранская политика развивается на армянском и азербайджанском направлениях? И какую роль Иран мог бы сыграть в урегулировании старого конфликта?

С.Д.М.: Внешняя политика Ирана исходит из необходимости найти компромиссное решение, которое примирило бы Армению и Азербайджан, республик, у которых есть сильные семейные связи с Ираном. По разные стороны границ мы можем обнаружить семьи, у которых есть родственники по другую сторону. Иран стремится минимизировать присутствие внешних игроков в формировании геополитической конфигурации здесь, продвигая прямые переговоры, которые могли бы быть успешными в деле предотвращения новой войны. Другими словами, более тесные отношения между Ираном, Турцией и Россией имели бы большое значение для установления мира и стабильности в регионе. Россия и Турция ощущают негативный характер израильско-американского вмешательства в урегулирование конфликта.

4. Caucasus Times: — Известно, что Грузия — последовательный союзник Вашингтона. Но это, кажется, никак не влияет на двустороннюю динамику отношений между Тегераном и Тбилиси. Как Вы это можете объяснить? И могли бы Вы определить отдельно роль Ирана в событиях 2008 года?

С.Д.М.: Здесь мы снова возвращаемся к необходимости понимать ситуацию в контексте исторических связей Ирана и Грузии, так же, как и с иранским взглядом на Грузию скорее, как на собрата, чем как на иностранца. Однако ситуация, связанная с Грузией, грозит неравномерным установлением баланса сил, который может произойти в отсутствие влиятельного союзника и присутствие России в Кавказском регионе. В Иране есть понимание, что Россия стремится собрать все карты в руки и играть иранской картой перед США и Европейским Союзом. В этой ситуации было бы мудро воссоздать разрушенные связи с игроками, которые исторически были частями Ирана и иранской зоны влияния, такими, как Грузия. В общем, мы должны понимать, что эра колониализма закончилась, и России следует признать Грузию, как полностью суверенную нацию-государство, и такое признание необходимо применять во всех сферах дипломатической деятельности. Иначе существующий конфликт между Россией и Грузией только ухудшит ситуацию в Абхазии и в Южной Осетии, которая еще не урегулирована до конца. Грузино-иранские отношения не зависят от американского определения региональных проблем. Как я уже заметил раньше, много связей, которые делают грузин ближе к Ирану и наоборот.

5. Caucasus Times: — Иран — исламское государство. Какие религиозные проекты он реализует в Кавказском регионе (и на Северном, и на Южном Кавказе)? И какие трудности он встречает в такой реализации?

С.Д.М.: Ислам — не чуждый элемент в культурной ткани российского общества, несмотря на значительную озабоченность российской элиты и современных российских мыслителей (насколько это возможно) присутствием ислама и мусульман. Хотя иранцы искренне полагают, что Кавказ, как регион неразрывно связан с Ираном, они признают договоры в Гюлистане и в Туркманчае (и другие реальности XIX-XX столетий) (7) . Однако эта политическая позиция не мешает воссоздавать культурные и религиозные связи не только с мусульманами Кавказа, но и с мусульманами внутри России. Например, Иран обеспокоен проектом «вахабизации» (8) мусульманского населения России, так же, как и возможностью появления другого ваххабитского государства у северных границ. Это не просто будет отрицательно, но и приведет к катастрофической угрозе, которую следует отвести. Я думаю, что Россия и Иран по этому вопросу могут согласиться, и это было бы делом большого значения для обоих государств. Проблему ваххабизма надо принять в самый серьезный расчет.

6. Caucasus Times: — Какую роль Кавказ играет в российско-иранских двусторонних отношениях?

С.Д.М.: Если мы будем рассматривать Кавказ, как три независимых государства Армению, Азербайджан и Грузию, то получим один ответ. Если мы будем говорить о Кавказском регионе, который расположен внутри государственных границ Российской Федерации, то ответ будет иным. Они будет отличаться с точки зрения потенциалов, которые следует использовать. В настоящее время ситуация не слишком хороша, так как Иран не имеет прямого присутствия в северокавказской части России, и мы не знаем этот регион очень хорошо. Нам надо создавать культурные центры и обмениваться студентами с особым вниманием к студентам с Кавказа. Персидский язык всегда был делом большой значимости в регионе, но проект «де-иранизации» стер из памяти рядовых людей «Большой Иран». Однако нам надо воссоздавать эту связь и с точки зрения «возрождения памяти». Она могла бы иметь большое значение в реконструкции идентичности народов Кавказа, которые не являются этническими русскими и не были ассимилированы русским мейнстримом. Но в то же самое время потерялись среди идентичностей, которые были производными от мифологических «корней», придуманных историками- фальсификаторами.

Примечания:

1 Университет Гетеборга — один из ведущих европейских университетов. Был основан в 1891 году, как Высшая школа Гетеборга, в 1954 году объединился с медицинской школой Гетеборга в единый университет.

2 Али Шариати (1933 — 1977) — иранский социолог и революционер, социолог религии. Публицисты и историки отмечали серьезный влияние его идей на исламскую революцию в Иране в 1979 году.

Аллама Мухаммад Икбал (1877-1938) — поэт, философ, общественный и политический деятель Британской Индии. Считается идеологическим провозвестником Пакистана, так как в начале 1930-х годов выступил с идеей создание мусульманского государства в составе независимой индийской федерации.

3 Энтони Гидденс (род. в 1938 году)- британский социолог, историк социальной мысли. Оказал большое интеллектуальное влияние на премьер-министра Великобритании Тони Блэра.

Эрвинг Гоффман (1922-1982)- американский социолог канадского происхождения, 73-й президент Американской социологической ассоциации. Главой темой его исследования было символическое взаимодействие в игровой форме.

4 Институт гуманитарных и культурных исследований был основан в 1979 году по инициативе иранского Министерства высшего образования.

Технологический университет Шариф — самый большой вуз технического профиля в Исламской Республике Иран, был основан в 1966 году.

5 Имеется в виду серия русско-персидских (иранских) войн конца XVIII- первой четверти XIX веков. В ходе войны 1796 года овладели Дербентом и Баку, но затем были выведены с тогдашней территории Персидской империи по внешнеполитическим соображениям. Во время войны 1804-1813 гг. под контроль Российской империи перешли территории Восточной Грузии и Северного Азербайджана. Россия также получила исключительное право держать военный флот на Каспийском море. По итогам войны 1826-1828 гг. Персия признала за Россией Восточную Армению. На формирование негативной исторической памяти в отношении к России также оказали свое влияние такие события, как военное вмешательство во внутренний конфликт в Персии в ноябре 1911 года и совместная британско-советская операция «Согласие» (август-сентябрь 1941 года), когда на территорию Ирана были введены советские и британские войска. Советские войска находились в Иране до мая 1946 года.

6 Сефевиды — иранская шахская династия, правившая Ираном с 1502 по 1736 гг. Основатель державы Сефевидов, выдающийся правитель, полководец и поэт Исмаил I (1487-1524) был тюркского происхождения. Оказал большое влияние на развитие всей тюркоязычной поэзии.

7 Гюлистанский мирный договор — соглашения между Россией и Персией (Ираном), подписанные 12 (24) октября 1813 после окончания русско-персидской войны 1804—1813 годов. Согласно договору, Персия признавала переход к России некоторых территорий современной Грузии, Азербайджана и Дагестана.

Туркманчайский договор — мирный договор между Россией и Персией (Ираном), завершивший русско-персидскую войну 1826—1828 годов, подписанный 10 (22 февраля) в деревне Туркманчай (около Тебриза).

Договор подтверждал территориальные приобретения России по Гюлистанскому мирному договору 1813 года, а также присоединение к ней Эриванского и Нахичеванского ханств.

8 «Ваххабизм»- религиозно-политическое течение в исламе, окончательно оформившееся в XVIII веке. Само понятие «ваххабизм» — производное от имени Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба (1703-1792 гг.), выходца из Неджда (центральная часть современной Саудовской Аравии). Следует отметить, что последователи Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба никогда не называли себя «ваххабитами». Они идентифицируют себя, как «единобожники» («муваххидун») или приверженцы первоначального (чистого) ислама, «идущими по пути предшественников» («салафийун» или «салафиты»). В этой связи понятие «ваххабит» спорно с академической точки зрения, так как употребляется как ярлык оппонентами этого течения. Подробнее см.: Ярлыкапов А.А. Ваххабизм на Кавказе //Социально-политическая ситуация на Кавказе: история, современность, перспективы. М., 2001.

Исламская Республика Иран, официальной доктриной которой является шиитское учение в интерпретации аятоллы Хомейни, критически воспринимает салафитские взгляды.

Фантом пантюркизма

Гюльнара Инандж.

За последние пять лет Турция вновь исторически утвердила себя как влиятельная региональная и мировая держава. Попытки Анкары стать эпицентром мира, стабильности и влияния на довольно большой географии от Балкан до Ближнего Востока, от Кавказа до Китая воспринимаются настороженно, как попытка возрождения Османской империи и распространения пантуранизма.

В эксклюзивном интервью агентству Новости-Азербайджан директор Евразийского центра исследований и практики, преподаватель кафедры истории Университета экономики и Технологии Анкары (Турция) Ихсан Чомак (Ihsan Comak) комментирует современную позицию Турции в мире:

— Действительно, в последнее время дискуссии вокруг возрождения у Турции «новоосманских» амбиций стали предметом дискуссий, как в Турции, так и за ее пределами. Но это не соответствует действительности. В Турции нет староосманского или новосманского движения или мышления. В странах, где проживают тюркские народы, периодически публикуются материалы о попытках распространения Турцией пантюркизма или пантуранизма, что ошибочно.

Если Турция действительно хотела бы в той или иной стране распространять пантуранизм, в тех странах ситуация была бы абсолютна иная. В духе политики, осуществляемой Анкарой, лежит принцип международной легальности. То есть, не преследуется никакая незаконная и нелегальная политика. Если это было бы не так, после столкновений в Восточном Туркестане Китай не согласился бы на приезд президента и министра иностранных дел Турции в страну, и контактам с уйгурскими тюрками. В общем, в мире растет любовь и уважение к Турции. Поэтому, для предотвращения этих процессов придумывается фантом, вроде пантюркизма.

Для роста интереса к Турции в этих регионах Анкара не проводит и не намерена проводить специальную политику. Подумайте, разве возможно направлять и контролировать растущую симпатию к Турции среди тюрков Китая, во всех странах арабского мира и Африки руками государства? Для этого у Турции нет достаточных структурных инструментов. Высказывания о пантуранизме и пантюркизме придумываются специально, для пресечения путей Турции в этих регионах. Турция не та страна, которая распространяет ползучие действия в других странах. Просто, являясь сильной страной своего региона, Анкара опасается влияния на Турцию проблем, войн, столкновений, созданных другими. Для предотвращения этих последствий и воцарения мира в регионе Турция занимается посредничеством. А это увеличивает доверие к Турции.

— С признаием Абхазии Россией возросла сепаратистская активность черкесов на Северном Кавказе. В Турции тоже проживает черкесская община, которая, как изаестно, поддерживает идею создания «Великой Черкесии»…

— В Турции проживает около 1 млн. абхазов и другие кавказские народы. Они организованы, имеют свои общественные и диаспоральные организации. Они могут иметь какие-то взгляды на события, происходящие на Северном Кавказе. Эта диаспора Турции имеет определенное влияние на политику Анкары, но это незначительно. Турция признает территориальную целостность Грузии вместе с сепаратистскими регионами Абхазии и Южной Осетии. Главное, турецкая политика не нацелена на игры с сепаратизмом.

— В середине сентября в Стамбуле на X саммите тюркоязычных государств было принято решение о создании Совета сотрудничества тюркоязычных государств (ССТГ). Подобные желания озвучивались ранее. Какие геополитические причины порождают необходимость создания такой структуры?

-ССТГ создан с целью развития сотрудничества между тюркоязычными государствами. В общем, эта структура рассматривает сотрудничество в экономической и культурной областях. Думаю, что политическое сотрудничество будут ограничено, потому что и Турция, и другие государства, вошедшие в ССТГ, являются членами различных политических организаций. По этой причине у меня нет особых ожиданий от тюркского совета. — Объединение тюркских государств может обеспокоить нетюркские страны Центральной Азии, Кавказа и Ближнего Востока. Так как объединение направлено на дальнейшую перспективу, против него могут выступить другие сильные игроки. То есть, объединение тюркских государств стимулирует создание многополярного мира и может спровоцировать напряжение в названных регионах. — В настоящее время широко распространены организации регионального сотрудничества. ССТГ тоже одна из них. Нет ничего более естественного, чем развитие сотрудничества тюркских государств между собой. Другие страны не должны быть обеспокоены этим. Потому что они тоже члены других организаций, и это никого не беспокоит.

— В то время, когда идет раздел сфер влияния в Центральной Азии между Западом, Россией и Китаем, какие вызовы должны учитывать тюркоязычные страны, пытающиеся объединить страны этой географии, или насколько велик шанс жизнеспособности ССТГ?

— Если выйдем в путь с очень большими целями, не сможем добиться цели. Цели должны быть небольшие, реальные и поддающиеся решению. Отдельно не должны беспокоить другие силы. Если борьба за укрепление в Центральной Азии вышеназванных государств и сил ведется легально, законным путем, это не страшно. Наоборот, соперничество может порождать положительные результаты. Турция вместо столкновения выбирает путь сотрудничества. Столкновения — метод периода холодной войны, а сотрудничество 21-го века — метод новой эры.

— Сотрудничество тюркоязычных государств укрепит силу Турции, и она усилит свое влияние в регионе. Но другие тюркские народы в дальнейшем могут столкнуться с естественной ассимиляцией в турецкой среде.

— Турция ни исторически, ни сегодня против ни одного народа и страны не имела политики ассимиляции. Особенно с Азербайджаном, с которым нас объединяют общий язык и культура, вообще ассимиляция невозможна.

Мы — два государства и одна нация. А ассимиляция – политика, как уже говорилось выше, символизирует вехи холодной войны, даже еще более давнего периода. Сейчас в мире стимулируются независимые сближения. Отдельно экономическое, культурное, политическое укрепление Азербайджана и других тюркских государств еще более усилит мощь Турции. Мы все, как пальцы одной руки. Если пальцы будут сильны, то и рука обретет силу.

— Попытка планового объединения тюркоязычных государств в персоязычных странах порождает страх пантуранизма, и вынуждает их делать ответные шаги. Иран и Туран начинают соперничать…

— Если учитывать только объединение тюркоязычных государств, кого-то это может беспокоить. Но Турция старается строить хорошие отношения со странами Ближнего Востока, Балкан, Африкой, Ираном, Таджикистаном и Афганистаном. Турция является наблюдательным членом в Африканском Союзе. Это не имеет никакого отношения ни к Турану, ни к Ирану. Турция хочет иметь хорошие отношения с каждым и дружить. На вопрос не надо смотреть только с позиции объединения тюркских государств. По причине холодной войны Турция опоздала строить отношения с частью мира. Сейчас Турция пытается исправить это. Развивая свои отношения с регионами, упущенные в свое время, по выражению министра иностранных дел Турции Ахмеда Давутоглу, Анкара пытается «нормализовать историю». В сознании людей все еще сохранилась Турция времен холодной войны, они не осознают это, и вступают архаичные и бессмысленные споры вроде пантюркизма, панисламизма, новоосманизма. Такие люди не поймут Турцию.

— Во всех происходящие в регионе событиях фигурирует в той или иной степени иранский фактор. Безусловно, Анкара учитывает этот серьезный влиятельный элемент в своей политике.

— Дипломатический язык Турции строится только на взаимном уважении, искренности и доверии. Запад принимает метод давления и угроз в отношении к Ирану, что создает естественный отпор. Турция прекрасно знает психологию иранского общества и его политики. Поэтому между Анкарой и Тегераном идет понимание и взаимное доверие. Иранское руководство идет на переговоры со своими турецкими коллегами на паритетных основах, что во многом определяет их положительные результаты. Ведь не случайно Иран доверил нам посредничество в вопросе обмена урана. Западные страны, радикализируя Иран, хотят на Ближнем Востоке создать еще одну проблему. Политика Турции направлена на сохранение Ирана, как нормального члена международного сообщества.

— На Ближнем Востоке попытка активизации турецкой политики и роли посредничества сталкивается с другим влиятельным государством географии — Израилем. Все последние трения между странами — партнерами нужно расценивать именно как борьбу за раздел сфер влияния?

— Выше я уже говорил о международном законе, как о самом важном факторе внешней политики. К сожалению, Израиль в своей политике часто выходит за рамки этого принципа, что приводит к трениям между странами. Можете ли сказать, что есть ли какая- то разница между действиями сомалийских пиратов, похищающих корабли, и поведением Израиля в отношении корабля «Мави Мармара»? Израиль нередко подобным образом выходит за рамки государственного права. Самая основная проблема в этом.

С другой стороны, между Турцией и Израилем нет онтологической вражды. По-моему, экономические и политические выгоды региона с обменом не сократятся, а наоборот, увеличатся. Посмотрите на наши отношения с Сирией, выгодные условия сотрудничества и обмена только увеличились. То же самое могли бы осуществить и с Израилем, но Израиль не ведет себя как государство.

источник- http://novosti.az/analytics/20101125/43586704.html

Запад готовит почву для войны с Ираном

Запад выдвигает Тегерану заведомо неприемлемые требования и преднамеренно вынуждают его быть «непокорным». США и Великобритания готовят срыв будущих переговоров c Ираном в качестве нового повода к войне.

Запланированные на начало декабря переговоры с Ираном в формате так называемой «шестерки» (Россия, США, Великобритания, Франция, Китай и Германия) не перестают подогревать внимание мировой общественности со стороны средств массовой информации в силу разных причин. Одна из них – очевидное стремление Запада любым способом «додавить» единственную непокорную Соединенным Штатам и их союзникам по НАТО страну региона. Поэтому контролируемые и сдирижированные из-за океана мировые СМИ и раздувают шум вокруг «ядерной проблемы» Ирана, которая на самом деле таковой не является. Любой грамотный человек, а не только инженер-физик, понимает, что ИРИ проводит самые обычные мирные ядерные исследования. Причем, будучи членом МАГАТЭ, эта страна разрешает контроль своих ядерных объектов со стороны наблюдателей Агентства, которые неоднократно подтверждали мирный характер иранской атомной программы. Об этом неоднократно говорил возглавлявший МАГАТЭ Мохаммед аль-Барадеи, но именно после таких заявлений, не совпадающих с желанием Запада заставить Иран полностью отказаться от ядерной программы, даже и мирной, бывший глава Агентства лишился своей должности.

Полагаем, что читателю небезынтересно, как развивалась в Иране атомная промышленность и в чем истоки её «угрозы» миру. Переговоры вокруг так называемой «ядерной проблемы Ирана» идут с перерывами уже на протяжении десятилетий, начиная примерно в 1995 года и суть ее к настоящему времени до неузнаваемости искажена средствами массовой информации.

Ядерная программа Ирана зародилась в 1967 году, когда именно Соединенные Штаты передали тогдашнему правителю Ирана шаху Мухаммеду Реза Пехлеви первый атомный реактор мощностью 5 МВт. Шахскому Ирану в строительстве других реакторов оказывали помощь также Германия и Франция, и вообще, предполагалось, что Тегеран будет развивать атомные исследования с помощью только Западной Европы и США.

В 1970 году Иран присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), а в 1974 году в стране появилась «Организация по атомной энергии Ирана» (AEOI), которая разработала план строительства сразу 23 ядерных энергоблоков в течение 25 лет стоимостью почти в $ 30 млрд. Тогда же Иран закупил сразу 4 атомных реактора — два во Франции и два в ФРГ у компании Siemens KWU. Кроме того, позже ФРГ поставила Тегерану еще 4 реактора. В 1978 году Иран получил еще один американский исследовательский реактор мощностью 5 МВт. Примерно в то же время с Тегераном начала сотрудничество в области ядерной энергетики Аргентина, а Западная Германия приступила к строительству двух блоков АЭС в Бушере.

Но после того, как 1979 году в Иране совершилась свергнувшая шаха исламская революция, новые религиозные лидеры сначала вообще отказались развивать атомную энергетику, как порождение Большого Сатаны – империализма. Иран покинули не только иностранные специалисты, работавшие на строительстве атомных энергоблоков, но и большое число иранских атомщиков.

В ноябре 1979 года в Тегеране было захвачено американское посольство и по обвинению в шпионаже были арестованы 63 дипломата и трое рядовых граждан США. Само здание посольства было сожжено, а арестованные американцы были поставлены на колени перед толпой ликующих иранцев, что было самым невероятным унижением для США. Через год для их освобождения ЦРУ по распоряжению президента Картера организовало операцию «Орлиный Коготь», но она закончилась еще большее громким и позорным провалом для Соединенных Штатов.

Действительно, когда в декабре 1980 года направленные в иранскую пустыню американские спецназовцы и пилоты приземлились на заброшенном аэродроме под Тегераном, во время дозаправки один из американских вертолетов столкнулся с самолетом-заправщиком. В море вспыхнувшего высокооктанового авиабензина заживо сгорели 8 американских летчиков, вертолет и огромный транспортник, после чего оставшиеся в живых американцы едва унесли ноги из негостеприимной страны. Они оставили обгорелые трупы своих пилотов и шесть исправных новеньких вертолетов, на которых потом летали стражи иранской революции.

Просидевшие в иранском плену 444 дня американские заложники были освобождены в 1981 году при посредничестве Алжира в день вступления в должность Рональда Рейгана. Но Вашингтон с тех пор уже не мог избавиться от так называемого «иранского синдрома», передававшегося, как по наследству, от одной американской администрации к другой. Похоже, и Обама, говоря о «мире с иранским народом», тоже в душе хранит тот позор, которым покрыли себя американцы при нынешнем пост-шахском режиме. Не потому ли он явно или молча поощряет любую возможность, чтобы навредить Ирану.

А теперь не забывшие давнее унижение США входят в число «международных посредников», обсуждающих от имени ООН ядерную программу Ирана, и их пристрастность очевидна всем. Вместе с ними в «шестерке» международных переговорщиков состоят также представители Великобритании, тоже имеющие с Ираном давние счеты. В годы Второй Мировой войны иранский шах Мохаммед Реза Пехлеви отказал Великобритании в ее требовании разместить на своей территории английские войска, чтобы не допустить проникновения туда немцев. Еще одну незабываемую обиду нанес Лондону глава правительства Ирана Мохаммед Мосаддык, который в 50-е годы пытался добиться от добывавшей в стране нефть британской компании British Petroleum не кабального, а справедливого раздела прибылей. Для этого Мосаддык инициировал в 1953 году национализацию нефтяной промышленности Ирана, включая объекты British Petroleum.

В ответ ЦРУ США и британские спецслужбы разработали и воплотили в жизнь план государственного переворота в Иране. Его осуществил в августе 1953 года внук президента Теодора Рузвельта — Кэрмит Рузвельт. Мосаддык был смещен со своего поста и брошен в тюрьму, затем посажен под домашний арест, где и находился до своей смерти в 1967 году. А британцы навсегда запомнили, как иранцы ударили их по самому больному – по кошельку, национализировав их нефтяную компанию. И обиду они не забывают по сей день. Неслучайно Великобританию в «шестерке» международных переговорщиков по иранской ядерной программе представляет один из самых ярых противников Ирана, бывший политический директор МИД Великобритании, а ныне шеф британской разведки МИ-6 Джон Соерс. Вторым гражданином Великобритании в составе «шестерки» является верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кэтрин Эштон.

Что касается развития ядерной программы Ирана, то через несколько лет после исламской революции клерикальное руководство страны возобновило ее реализацию. Однако к ней, вместо преимущественно западных стран и США, были подключены новые участники, в частности, Китай и Россия. В Исфахане при помощи Китая был создан учебно-исследовательский центр с исследовательским реактором на тяжёлой воде, была продолжена добыча урановой руды. В 1992 году Россия и Иран заключили соглашение о сотрудничестве в области мирного развития атомной энергии, предусматривающее использование ядерных технологий в медицине, сельском хозяйстве и промышленности, а также ведение фундаментальных исследований в области ядерной физики. А в 1995 году Россия подписала с Ираном первый контракт о строительстве Бушерской АЭС.

Но после того, как к власти в ИРИ в 2005 году пришел президент Махмуд Ахмадинежад, США начали обвинять Тегеран в спонсировании террористических организаций «Хизбалла» в Ливане и «Хамас» в секторе Газа и в тайной разработке ядерного оружия. Кроме того, ища повод для того, чтобы насолить и отомстить единственной не подчиняющейся США стране региона, к тому же невероятно богатой нефтью и газом, Соединенные Штаты и Израиль заявили о готовности нанести ракетно-бомбовые удары по ядерным объектам Ирана. А Великобритания их в этом активно поддержала.

Поэтому все переговоры, которые сегодня ведет «шестерка» международных посредников, в составе которой состоят два главных врага Тегерана – США и Великобритания, западным странам нужны лишь для того, чтобы изображать видимость попыток мирным путем остановить ядерную программу Ирана, которые Соединенные Штаты во времена шаха сами же и начали. До исламской революции масштабы американо-иранского сотрудничества были поистине впечатляющими. Например, по соглашению 1976 г. США обязались продать Ирану на 10 млрд. долл. самых современных вооружений и на 24 млрд. долл. других американских товаров, а также довести численность американского, преимущественно военного, персонала в стране до 50-60 тыс. человек. Иран же должен был бы в обмен поставить в США сырой нефти на сумму около 14 млрд. долл. К этому же периоду относится и начало ядерной главы в американо-иранских отношениях. Прибывший в начале 1978 г. в Тегеран президент Джеймс Картер заключил соглашение о поставке Ирану 6-8 ядерных реакторов общей стоимостью около 10 млрд. долл., и обещали, построит к 1990 году 23 атомных электростанции. И эти умопомрачающие планы в то время не вызывало никакой озабоченности. А не из-за того, что тогдашний шахский режим считался стратегическим партнером США…

Крайне примечательно, что представитель Великобритании в «шестерке» Джон Соерс до своего назначения на пост главы разведывательной службы МИ-6 был послом Великобритании при ООН, значился главным британским переговорщиком по так называемому «ядерному досье» Ирана, и лично способствовал резкому росту напряженности вокруг иранской атомной программы.

В правительстве Тони Блэра Соерс был главным идеологом антиисламской и антииранской политики, а заодно участвовал в обосновании военного вторжения в Ирак для поисков там оружия массового уничтожения. Считается, что вдобавок к собственным антииранским взглядам, он находится под сильнейшим влиянием сионистского лобби США и Великобритании, поэтому никто не удивился, когда именно он предложил передать «иранское досье» на рассмотрение в Совет Безопасности ООН. Это стало первым шагом к принятию впоследствии международных санкций против Ирана.

До этого Джон Соерс работал в британских посольствах в Йемене, Сирии и был послом в Египте. Оказавшись в составе кабинета Тони Блэра в должности политического директора МИДа и заодно спецпредставителя премьер-министра по Ираку, Соерс прославился тем, что написал инструктивное секретное письмо американскому, французскому и германскому членам «шестерки» международных посредников с предложением переговоры сорвать и обвинить в этом ИРИ.

Текст этого конфиденциального документа неведомым образом оказался в распоряжении британской газеты The Times, которая его и опубликовала. Так стала достоянием гласности стратегия Джона Соерса, с помощью которой он готовился торпедировать переговоры с Ираном и при этом получить поддержку России и Китая. При этом Джон Соерс путем выдвижения заведомо невыполнимых требований к Ирану предлагал вести дело к резолюции Совета Безопасности, которая потребовала бы от Тегерана полного прекращения его ядерной деятельности. И планировал, что иранцы откажутся ее выполнять, но тогда по своему уставу СБ ООН будет обязан силой добиться ее выполнения, даже с помощью карательных санкций и применения военной силы.

Правда, тогда эта «стратегия» Соерса для своего осуществления требовала резкого ужесточения позиции правительства Тони Блэра в отношении Ирана, что противоречило взглядам и публичным заявлениям тогдашнего министра иностранных дел Великобритании Джека Стро. Возражая подчиненному ему Джону Соерсу, Стро назвал военную операцию против Ирана «невозможной» и заявил, что спор с Тегераном «необходимо решать мирными демократическими средствами». В последствии это стоило Стро его должности.

А Джон Соерс, будучи спецпредставителем Тони Блэра по Ираку, всеми мерами поддерживал находившихся на иракской территории членов движения контрреволюционного иранского монафекин, пытавшихся вернуть в Тегеран свергнутый шахский режим и посадить на трон сына бывшего шаха, принца Резу Пехлеви. Этот живущий в США принц считается главным и убежденным врагом исламской республики и регулярно посещает Лондон, где встречается с лидерами еврейского лобби, например, с членом палаты лордов английского парламента лордом Джоном Томасом Олдардайсом, чей брат является активным членом партии Ликуд в Израиле.

Сегодня Джон Соерс, даже будучи главой британской разведки, по прежнему участвует в переговорах по ядерной программе Ирана, наряду с другим представителем Великобритании, комиссаром ЕС по внешним делам Кэтрин Эштон. Уже только поэтому можно быть уверенным, что и эти переговоры будут представителями Великобритании и США, злейшими врагами Ирана, сорваны. Потому что даже сейчас очевидно постоянное наращивание требований и условий к Ирану со стороны «шестерки», зачастую оскорбительных и заведомо невыполнимых. А если Тегеран вдруг соглашается даже на них, то к ним сразу же добавляются новые требования.

Причем хотя Кэтрин Эштон в переговорах с Ираном де-юре является представителем Евросоюза и в этой ипостаси должна выражать интересы всех членов ЕС, де-факто она все же не перестает быть представительницей Великобритании, о чем говорит ее явная ангажированность и английская пристрастность в иранских делах. Это подтверждается ее явно враждебными и несбалансированными заявлениями в адрес Тегерана и за тем, с каким трудом согласовывается даже сама дата и место проведения переговоров, т.е. самые простые технические вопросы. И цель Кэтрин Эштон здесь просматривается вполне определенное – даже до начала встречи с представителями Ирана поставить их в заранее неудобную позицию стороны, которая вынуждена выпрашивать у ЕС чести вступить в переговоры с «шестеркой».

Но кстати, примерно такую же позицию, хотя и чуть менее враждебную Ирану, занимал в прошлом году на переговорах «5+1» с Ираном предшественник Эштон на посту комиссара ЕС по внешним делам Хавьер Солана. Тот раунд встреч был прерван после того, как Иран отказался выполнить предложенную ему схему производства ядерного топлива. При этом планировалось, что Иран будет отправлять свой 3,5%-й необогащенный уран в Россию и Францию и получать оттуда высокообогащенный до 20% уран для своих научных реакторов. Этот шаг , во –первых, полностью исключал бы возможность для Тегерана самостоятельно проводить обогащение урана на собственных центрифугах. И, во-вторых, Россия не смогла гарантировать поставки дообогащённого урана Ирану, т.к. в свое время тегеранский реактор был построен по французской технологии и часть оборудования совершена уникальна и России, при любом случае, пришлось бы поставить дообогащенный уран Франции для дальнейшего технологического процесса. А Франция цинично отказалась от поставок ядерного топлива для этой станции, хотя по условиям ныне действующего контракта, должна бесперебойно обеспечить Тегеранский реактор топливом пока этот реактор работает. Россия в ответ на требовании Ирана об гарантиях поставки заявила, что она действия своих французских коллег не ручается. Но как Иран может поверить французам на слова, когда они издевательски не выполняют существующий контракт. Поэтому Иран отказался от этой схемы, как отказался бы любое другое нормальное государство, т.к. такая схема никак не отвечала интересам страны, более того, обрекала бы страну на прямую зависимость от ненадежных французов.

Иран отказался от этой схемы еще и потому, что Россия и Франция, находящиеся под сильнейшим влиянием США, могут в любой момент по команде из Вашингтона перекрыть ему поставки обогащенного урана. Россия к тому моменту склонялась на уговоры США не поставлять Ирану уже часто оплаченные им оборонительные зенитно-ракетные комплексы С-300, поэтому ее проамериканские взгляды явно начали вырисовываться. А Франция «прославилась» тем, что незадолго до американского вторжения в Ирак отказалась направить запрошенные иракским правительством запчасти к прицелам французского производства, стоящим на иракских танках, фактически ослепив танковые дивизии Ирака накануне войны.

Но США и Великобритания в ответ на отказ Ирана получать обогащенный уран от России и Франции, объявили Тегеран виновным в срыве переговоров по ядерной проблеме. Но когда в мае 2010 года Иран достиг договоренности с Бразилией и Турцией об обмене 1,2 тыс. т своего низкообогащеннного урана на территории в Турции на 120 кг обогащенного ядерного топлива, то эту договоренность «шестерка» международных посредников сходу отвергла. Отказ «шестерки» признать ирано-бразильско-турецкий соглашение более чем странный, т.к. именно этого от Ирана хотели они сами все время. Разница новой схемы от старой заключается лишь в том, что в новой схеме Турция в форс-мажорной ситуации гарантировала незамедлительное возвращение всего иранского низкообогащенного ядерного топлива, а Россия не смогла, а Франция не захотела взять на себя такую ответственность. США и Великобритания, задающие тон в мировой политике, видимо, понимали, что более твердые в своих убеждениях правительства Турции и Бразилии будет невозможно заставить в случае необходимости блокировать поставки обогащенного урана Тегерану и таким образом решение этого вопроса уплывет от их контроля, и в конечном итоге приведет к разрушению всей их стратегии по изменению режима в Иране.

Сегодня, в преддверии запланированных на 5 декабря 2010 года переговоров «группы 5+1» с Ираном, Запад вновь начинает уже знакомую работу по срыву возможных договоренностей. Верховный комиссар ЕС по внешним дела Кэтрин Эштон регулярно и публично обвиняет Иран в нежелании идти на переговоры с посредниками. Но когда официальный представитель Ирана от имени своей страны предлагает ей конкретные даты и место для таких переговоров (15 ноября или 18 ноября в Турции), Эштон в оскорбительной для Тегерана манере заявляет, что место и время переговоров будет определять Евросоюз, а не Тегеран. Когда же Иран согласился на дату встречи 18 ноября, то она Евросоюзом была моментально и непонятно зачем перенесена на 5 декабря, причем с местом проведения не в Турции, а в Швейцарии или в Австрии. Видимо, чтобы показать, что ЕС будет играть лишь по своим правилам, и что Иран в переговорах является не равным, а младшим партнером.

А особым издевательством и манипуляцией общественным сознанием можно считать то, как западные представители жонглируют понятиями низкообогащенного и высокообогащенного урана, который планирует Иран производить на своих центрифугах. Любой, даже малограмотный физик знает, что уровень обогащения урана в 3-5% позволяет использовать его лишь в реакторах атомных станций, и низкообогащенным считается уран до 20% степени обогащения. Что касается оружейного урана, то есть того, из которого можно производить ядерные бомбы, то для этого требуется высокообогащенный уран, уровня выше 80%. Такого в Иране нет, и он не способен производиться на национальном оборудовании.

Правда, эти детали знают физики. Зато западные СМИ с подачи американских и английских политиков давно называют «высокообогащенным» 20% уран, который способен производить Иран для своих научных реакторов. Причем американскими политиками и журналистами эта информация преподносится таким образом, будто Тегеран создаст ядерную бомбу чуть ли не через полгода, причем используя построенную Россией АЭС в Бушере. Хотя по всем законам физики на этой станции и на ее оборудовании этого сделать невозможно никогда, как нельзя с помощью утюга запустить адронный коллайдер.

Неслучайно МАГАТЭ, с помощью своих квалифицированных инспекторов постоянно контролирующее все атомные объекты Ирана, ни разу не сообщало, что иранские физики создали ядерное оружие, поскольку это было бы откровенной и антинаучной ложью. Отсутствие у Ирана даже намеков на атомное оружие не один раз подтверждал бывший глава МАГАТЭ египтянин Мохаммед аль-Барадеи, пока не был заменен максимально прозападно настроенным и более послушным представителем Японии. Кстати, вся история с «ядерным оружием Ирана» крайне напоминает то, что творилось 10 лет назад вокруг «оружия массового поражения Ирака», в поисках которого США вторглись в Ирак и захватили его нефть. ОМП там так и не нашли, зато иракская нефть теперь непрерывным потоком идет в США.

Кстати, недавно опубликованные мемуары бывшего американского президента Джорджа Буша о том, что предшествовало началу второй войны с Ираком говорят о том, что он совершенно точно знал о том, что никакого оружия массового уничтожения в Ираке не было, но отдал приказ о начале войны. Т.е. развязал боевые действия без всякой на то причины и повода, совершив военное преступление. В ходе войны подконтрольные ему американские войска и спецслужбы применяли пытки иракцев и массовые расстрелы невинных гражданских людей, включая детей и стариков, а Ирак согодня оказался в зоне нищеты и гуманитарной катастрофы.

Понятно, что при нынешнем режиме в США Джордж Буш никогда не предстанет перед судом за свои преступления. Но это вполне может произойти и спустя многие годы, поскольку преступления перед человечностью не имеют срока давности.

Однако сегодня Запад готовит примерно такое же широкомасштабное преступление уже против Ирана, который повинен только в том, что обладает огромными запасами полезных ископаемых и не желает отдавать их американским и британским корпорациям. Для того, чтобы найти повод развязать против Тегерана войну, и затевают западные государства переговоры «5+1», и провалив их, иметь возможность объявить в неуступчивости Иран. Залогом этого является наличие среди западных «переговорщиков» главы службы внешней разведки Великобритании МИ6 Джона Соерса, который уже успел заявить в Лондоне, что переговоры с Тегераном не будут продуктивными, и результатов нужно добиваться «другими средствами».

Совершенно ясно, что и все нынешние разговоры о близости Ирана к получению ядерного оружия ведутся Западом с одной лишь целью – поставить эту страну и ее ресурсы под свой контроль любыми способами. К сожалению, в этом деле США и Великобритании помогает Россия, хотя в случае конфликта с Ираном и изменение его режима она проиграет в первую очередь. Ибо тогда ее компании, строящие в Иране атомные электростанции, будут оттуда изгнаны хотя бы потому, чтобы не допускать появления в странах третьего мира передовых российских технологий по строительству АЭС.

Дело в том, что сегодня российские технологии оказались наиболее передовыми в деле строительства атомных электростанций. По оценке экспертов, они принципиально отличаются от западных, а себестоимость российского производства ядерного топлива для атомных АЭС обходится в 50 раз дешевле, чем по французским и американским технологиям. Это производство с помощью так называемых игольчатых ускорителей является последним советско-российским «ноу-хау», которое пока никто не раскрыл и не превзошел. Поэтому Западу крайне невыгоден любой успех российских строителей атомных станций, ведь тогда они со временем могут стать серьезными конкурентами американцам, французам и англичанам.

Так что на деле весь шум вокруг ядерной программы Ирана является простой дымовой завесой для того, чтобы сорвать мирные переговоры и найти еще один «весомый повод» к войне США и Израиля против Ирана. И тогда иранские деньги и ресурсы направятся из Ирана прямиком в США, Великобританию, ФРГ и Францию.

А Россия будет ее западными «партнерами», как и прежде, обманута, причем, уже в который по счету раз. Потому что присутствие в группе международных переговорщиков 5+1 представителей США и Великобритании, и особенно Джона Соерса и Кэтрин Эштон, является этому залогом.

источник -http://www.iran.ru/rus/news_iran.php?act=news_by_id&_n=1&news_id=69812

Ашхабад и Баку готовятся к Nabucco

Газа у прикаспийских государств много, но порой нет единой позиции по маршрутам его экспорта.

В ближайшие годы Азербайджан рассчитывает прокачать через свою территорию около 40 млрд. куб. м туркменского газа в Европу. Переговоры по этому проекту безуспешно велись еще с середины 90-х годов прошлого столетия, но решение начало зреть только после прихода к власти в Туркмении Гурбангулы Бердымухамедова. На прошедшей на днях в Ашхабаде энергетической конференции туркменская сторона «вспомнила» об этом проекте и выразила заинтересованность поставлять природный газ для проектируемого трубопровода Nabucco.

«Туркмения сегодня строит инфраструктуру, которая готова поставлять в европейском направлении до 40 миллиардов кубометров газа», – заявил в ходе выступления на конференции «Нефть и газ Туркменистана-2010» вице-премьер туркменского правительства Баймурад Ходжамухамедов. При этом он отметил, что уже в 2011 году у Туркмении на западе будет 5 млрд. куб. м свободного газа малайзийской компании «Петронас», которая работает в туркменском секторе Каспийского моря. По словам Ходжамухамедова, на сегодняшний день этот газ некуда продавать. Кроме того, вице-премьер напомнил о строящемся в настоящее время газопроводе «Восток–Запад» мощностью 30 млрд. куб. м газа в год, который призван доставить газ из восточных регионов страны на запад, к Каспийскому морю.

Все это свидетельствует о серьезности намерения Ашхабада диверсифицировать маршруты доставки своих энергоресурсов на мировые рынки – в частности, присоединиться к проекту Nabucco. Для реализации этого плана необходимо стыковать на Каспии трубопроводные инфраструктуры Туркмении и Азербайджана. Однако этот вопрос неоднозначно воспринимается другими прикаспийскими государствами, которые считают, что прокладка трубопроводов по дну моря возможна лишь после определения статуса Каспия. В ответ на это Ашхабад твердо заявляет, что «трубопроводы для транзита нефтегазовых ресурсов через Каспий могут прокладываться только с согласия сторон, через сектора которых они будут проложены, при безусловном соблюдении всех вопросов экологической безопасности». Эту мысль озвучил недавно в Баку президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов на открытии третьего саммита глав прикаспийских стран. Другими словами, Ашхабад дал понять, что прокладка трубопровода в национальных секторах Туркмении и Азербайджана – внутреннее дело этих двух стран.

Такая постановка вопроса отвечает интересам Баку, который также поддерживает проект Nabucco и готов не только поставлять на европейские рынки свои энергоресурсы, но и предоставить коммуникации для экспорта природного газа Туркмении, а в перспективе и Казахстана в Европу.

Таким образом, можно констатировать, что обходящий Россию южный коридор доставки энергоресурсов Азербайджана и стран Центральной Азии в Европу приобретает стратегическое значение в обеспечении энергетической безопасности Запада. Сегодня по этому коридору на мировые рынки доставляются не только энергоресурсы Азербайджана, но и нефть Казахстана и Туркмении. По данным Госкомстата Азербайджана, до 1 ноября по трубопроводу Баку–Тбилиси–Джейхан было прокачано 860,4 тыс. тонн туркменской нефти согласно контракту, подписанному в июле текущего года.

2010-11-24 / Сохбет Мамедов

Источник — Независимая газета
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=12905470
20

Армянская политика взорвет российский Кавказ

Кямал Али.

Президент Армении Серж Саргсян, ведущий армянскую политику к войне с Азербайджаном, прекрасно осознает, что начало войны даст ему возможность поворота Армении на антироссийский путь, так как в случае войны Грузия и Иран будут требовать вывода из Гюмри российской военной базы, заявил сегодня на «Карабахском часе» директор Центра политических инноваций и технологий Мубариз Ахмедоглу.

«Саргсян сам пойдет на переговоры с Тбилиси и Тегераном, предлагая вывести российскую базу в обмен на гарантированно открытые коммуникации Армении с миром, по территории Грузии и Армении. Негативное отношение грузин и иранцев к российской военной базе известно, эти страны воспользуются возможностью избавиться от нее, пригрозив армянам закрытием ее дорог из внешнего мира», — сказал политолог.

«По имеющейся у меня информации, Армения серьезно заинтересована в привлечении северокавказских боевиков в наш регион, для участия в карабахской войне. Это взорвет российский Кавказ. Антироссийская, антирегиональная, античеловеческая сущность политического курса Армении в России хорошо известна», — уточнил Ахмедоглу.

Тем не менее, Азербайджан будет вынужден воевать с Арменией, так как за 20 лет мирных переговоров, во время которых все международные организации, ведущие мировые государства высказались за целостность нашей страны, эти переговоры не привели к реальному результату. А виртуальные, не ведущие к действенным акциям новые документы нам не нужны, сказал Ахмедоглу.

«Ереван обманул весь мир, говоря о стремлении к миру. Но там должны понять, что эта война будет последней между Азербайджаном и Арменией, после чего проблем у нашего народа больше не будет. Мы вернем под свою юрисдикцию все наши территории, отнятые армянами в разные годы, в течение предыдущего столетия. Новая война не будет ограничена территорией Карабаха», — заявил он.
http://novosti.az/karabakh/20101123/43584695.html

Если Турция будет расколота, очередь за Россией

Гюльнара Инандж.

— В последние месяцы наблюдается новая волна активности террористов ПКК. Очевидно, что в то время, когда турецкие власти ведут программную работу с «курдским вопросом», подобная активность диктуется извне. Какие геополитические изменения дали новый стимул террору ПКК? Эти и другие вопросы вокруг курдской террористической организации ПКК в эксклюзивном интервью агентству Новости-Азербайджан комментирует турецкий политолог Мехмет Перинчек (Mehmet Perinçek).

— Скажу конкретно. В центре Ближневосточного проекта США и Израиля стоит «Большой Курдистан». Еще с первой войны в Заливе 1991 года основной целью является создание второго Израиля, простирающегося от Киркука до севера Диярбакыра.

Официальные персоны Белого Дома открыто объявили о плане изменения границ 24-х стран в рамках Большого Ближнего Востока. Даже была подготовлена карта нового Ближнего Востока. В создании Большого Курдистана, то есть второго Израиля, важным инструментом Вашингтона является ПКК.

США, особенно начиная с первой войны в Заливе, оказывают ПКК также материальную поддержку. Это положение было подтверждено и генералами турецкой армии.

Даже командующий Жандармерии Эшреф Битлис был ликвидирован в 1993 году агентами ЦРУ (CIA), за его отчет о поддержке США ПКК и выступление против создания второго Израиля. В настоящее время ПКК находится под мощным контролем США. То есть, активизация ПКК происходит под управлением Белого Дома.

Здесь нужно отметить также позицию турецких властей. Правда, есть движение, поддерживающее США. Но так как террор является угрозой Турции, он питается внутренней слабостью и неполноценностью национальной воли. Цель восьмилетнего правления АКП (Партии справедливости и развития) и трехлетнего расследования дела «Эргенекон» можно расценить как «изменение влияния угроз». АКП после референдума решила, что создались условия для завершения процесса, и нанесла последний удар.

Была изменена Концепция политики национальной безопасности. Ранее угрозы, исходящие от сепаратизма, кипрского и армянского вопросов, тоже входили в названную Концепцию. АКП произвела основательные изменения в позиции государства в этих вопросах.

— Тем временем, в прошлом месяце спецслужбы Турции заявили о предоставлении Россией оружия ПКК. .. Но ведь Москва налаживает доверительные отношения с Анкарой…

— ПКК в основном находится под контролем США и играет свою роль в их планах. Россия не может быть заинтересована в американском проекте «Большой Курдистан».

Взятие Вашингтоном Северного Ирака под свой контроль и поддержка тамошнего марионеточного государства является угрозой всей Евразии — от Западной Европы до южных границ Азии. Северный Ирак, кроме того, что является пунктом распределения энергетических ресурсов, также станет плацдармом для военных действий. Марионеточное государство на Севере Ирака не останется только источником угрозы территориальной целостности Ирака, Турции, Сирии и Ирана. Если учесть, что стратегической целью США является захват Средней Азии, то эта география станет базой нестабильности во всей Евразии. Если расчленится Турция, то такая же судьба ожидает и Россию. С этой точки зрения Россия решительно поддерживает территориальную целостность Турции и ее борьбу против террористов ПКК.- Как проявляется курдская проблема во взаимоотношениях Турции с соседними странами? Курдский вопрос связан не только с Турцией – сюда вовлечены также Иран, Сирия и Ирак, страны компактного проживания курдов. Курды, получившие автономию в Ираке, сейчас с такими же претензиями выступают в Турции, далее с этими амбициями столкнутся Иран и Сирия. Но не думается, что США заинтересованы в федерализации Ирака. В прошлом курды Ирака, вовлеченные в разные геополитические игры, несколько раз не получали автономию, которую теряли с потерей к ним интереса манипуляторов.

— На карте Большого Ближнего Востока США можно увидеть расчлененный Ирак, Турцию, Иран, Сирию и Азербайджан. Даже 24-х государств — от Туниса до Средней Азии. Эти намерения США вынуждают к созданию Западно-Азиатского фронта.

— США, понесшие поражение в Ираке и Афганистане, последние 5 -6 лет, заявляя о разделе Северной Африки и Ближнего Востока, на самом деле намерены их объединить.

Для предотвращения опасности, идущей из Атлантики, региональные и мировые силы должны соединить свои усилия. Страны, которые США намерены расколоть, способны разрушить планы США. Турция, Сирия, Ирак, Иран и Азербайджан находятся на пути стремительной структуризации, отталкивающейся от развивающейся экономики и стабильности. Эта проблема неизбежна для всех. Турция, объединяясь с Турецкой Республикой Северного Кипра, будет в составе этого объединения.

Эти страны, шаг за шагом, с программой отмены таможни, развития торговли, становления хозяевами своих энергоресурсов, не уступкой путей транспортировки, устранения внешних угроз, обезвреживая этнический и религиозный раскол и терроризм, подпитывающийся извне, и развитием своей независимости придут к единой структуризации.

Западно-азиатский Союз (ЗАС) имеет такой сильный тыл, как ШОС. Если учитывать здоровое сотрудничество между Китаем, Россией, Ираном и ЕС, то Европа не станет рядом с американским экспансионизмом. Самое меньшее, может быть нейтральной. А Латинская Америка — заокеанский союзник.

ЗАС может начать формироваться сотрудничеством нескольких стран, а потом, шаг за шагом, расширяться. Корни мировой культуры находятся на этой географии, богатой энергоресурсами. Имеется здесь достаточно источников пропитания и воды. Возможности человеческих ресурсов и развития промышленности обнадеживают.

Турция является ключом этой географии. Это объединение может начать свое существование, как общность, а далее превратиться в конфедеративную структуру и стать одним из пяти крупных сил мира. ЗАС, охватывая всех курдов региона, тем самым решит курдский вопрос. Единственным препятствием этому может стать проамериканское правительство Турции. Приглашение премьер-министром Эрдоганом натовских сил в регион для устранения террора похоже на доверие кошке мяса. Вмешательство НАТО подтолкнет регион к еще большему хаосу. Принятая властями система антиракетного щита США не что иное, как противопоставление Турции странам, борющимся против террора ПКК.

— Продление ПКК срока перемирия с турецкими властями расценивается как попытка принудить Анкару на уступки. Ранее представители ПКК заявляли о нежелании Турции идти на перемирие. Что стоит за желанием ПКК продления перемирия?

— Абдулла Гюль заявил, что 2 апреля 2003 г., перед вторжением США в Ирак, в Анкаре с министром иностранных дел США Пауэлом подписал тайное соглашение (газета Vatan, 24 мая 2003г. ). Это соглашение не представлено турецкому парламенту. Одним из пунктов этого соглашения является легализация ПКК. Действия в рамках «Курдского плана» АКП есть результат этого соглашения.

Стало известно о тайных встречах представителей властей с ПКК на этой основе. Террористы ПКК отпускаются на свободу на так называемых полевых судах, а офицеры турецкой армии, воевавшие против ПКК, арестовываются как «террористы».

Так называемое перемирие с ПКК есть часть этого плана. Цель – в рамках проекта США легализация ПКК и освобождение террористов ПКК после всеобщего помилования.

Но забывается, что ПКК — оружие в руках США. Временами она будет использована как политика, временами вновь будет пущен в ход террор.

— В рядах ПКК есть раскол между радикальным и умеренными силами, выступающими за переговоры с Турцией. Каковы причины и силы, породившие этот раскол?

-Нельзя говорить о серьезном расколе внутри ПКК. Политика АКП ведет ПКК к успеху. Нелогично ожидать раскола успевающей силы. Радикалы и умеренные силы являются игроками двух разных сценариев США. Управляя этими силами, США то размахивают дубинкой, то морковкой. США, как суперсила, прекрасно знают, что землями, простирающиеся от Киркука до Турции, не могут управлять Барзани и Талабани.

Вашингтон принимает ПКК как единственный выбор и передает управление «Большим Курдистаном» в руки ПКК. Причину выбора США ПКК можем выложить в следующем порядке:

1. Количество курдов, проживающих в Турции, намного больше, чем в Северном Ираке.

2. Феодальные отношения между турецкими курдами разрешены, в отличие от иракских курдов .

3. Турецкие курды более современны и организованы.

4. ПКК переняла очень многое от исторических военных объединений Турции. США военные силы Курдистана могут сформировать, только опираясь на ПКК. Барзани и Талабани не могут быть соперниками ПКК.

5. Курды Северного Ирака не могут управлять турецкими курдами, но турецкие курды могут управлять другими курдами. Способности турецких курдов в объединении и управлении всеми курдами намного больше, чем у Барзани и Талабани.

Другими словами, в сотрудничестве с США для Турции нет возможности не учитывать ПКК. Решением является региональное евразийское сотрудничество, и быть одновременно игроком США, то есть получить самый большой кусок от Вашингтона. Нет никаких признаков, что большинство в ПКК или БДП (прокурдская партия Турции) хоть немного осознают это. Но турецкие курды не будут стихийно идти за этим течением.

— СМИ сообщают о планах премьер-министра Турции Р.Т.Эрдогана привлечь лидера ПКК, ныне находящегося в заключении Абдуллы Оджалана, на переговоры с курдскими гериллами.

— Прояснилось, что АКП с поддержки Запада имеет контакты с сепаратистами. Несмоненно, решение курдского вопроса важно для властей. Официальный выбор — это Абдулла Оджалан. Это уже не скрывается. Вопрос основы встреч более значимый, нежели сами контакты. Власти встречаются с Оджаланом в пределах, очерченных США. Не Анкара, а Вашингтон стремится к решению. Определенно ясно одно: вместе с происходящими событиями сепаратизм, поддерживаемый Западом, перестал быть «угрозой», а превратился в партнера властей.

-Можно сказать, что Россия решила чеченский вопрос. Отдельные сепаратистские лидеры, оставшиеся на арене, не способны нести идею Ичкерии далеко. Курдская проблема является геополитическим вопросом, куда вовлечены многие силы, что осложняет его урегулирование. Какие геополитические, социальные, экономические и др. действия необходимы для устранения проблемы?

— Курдский вопрос в Турции, с точки зрения демократических прав и свобод, на самом деле уже решен. Издаются газеты, книги, журналы на курдском языке, существует государственный телеканал, ведущий трансляцию на курдском языке, есть возможность изучать курдский на специализированных курсах. Помимо этого существует представительство легальной партии террористической организации Рабочая партия Курдистана (РПК) в турецком парламенте.

Для того чтобы обеспечить мир и братство внутри страны, а также территориальную целостность государства, необходимо объединить турецкий и курдский народы в их совместной борьбе против вмешательства империалистических сил. Это практиковалось во время Освободительной войны 1919-1923 гг. Поэтому еще Мустафа Кемаль Ататюрк отмечал, что «народы, которые основали Турецкую Республику, являются турецкой нацией». Понятие «турецкая нация» он объяснял не на этнической, а на культурно-политической почве. В связи с этим объединение двух народов способствует решению курдского вопроса. А не вмешательство НАТО, как недавно заявил Тайип Эрдоган.

Стоит отметить, что марионеточное так называемое «курдское государство» вредит, прежде всего, самим курдам. В соответствии с американскими планами, пресловутый «Курдистан» должен быть основан на части территорий Ирака, Ирана, Турции и Сирии. Американцы стремятся сделать курдов врагами других народов в регионе, поскольку сама Америка не имеет возможности присутствовать здесь постоянно. После ухода из региона США, курды останутся один на один с враждебно настроенными народами. Поэтому ликвидация влияния империалистических сил в регионе напрямую отвечает интересам курдского народа.

В связи с этим, Турции нужно продвигаться в следующих направлениях: делать общественные инвестиции в развитие регионов и обеспечение благосостояния населения в Юго-восточной Анатолии; провести аграрную реформу, которая бы ликвидировала помещические институты и средневековую племенную структуру курдов – аширеты и обеспечила распределение государственных земель нуждающимся слоям сельского населения; твердо и решительно бороться с сепаратистским террором; добиваться вывода оккупантских военных подразделений из Ирака и обеспечения территориальной целостности Ирака; во внешней политике двигаться в направлении развития сотрудничества с такими региональными государствами, как Сирия, Иран, Ирак, Россия, Азербайджан и Tурецкая Pеспублика Cеверного Kипра (ТРСК).

— Вице-премьер Джемил Чичек заявил о наличии достоверных данных о связях ПКК с армянами, а еще ранее он говорил о размещении герилл ПКК на армяно-турецкой границе.

— Исследуя армянскую и курдскую проблему, можно найти сходство между ними. Западные империалистические силы для ослабления и раскола Турции поддерживают центробежные силы внутри страны. В результате, создавая внутренние столкновения, пытаются открыть пути вторжения в Турцию. В этом ключе оба эти фактора играли одинаковую роль. Между ПКК и дашнаками есть очень серьезные сходства. Но здесь нужно указать, что управляющий, формирующий и объединющий сепаратистов центр един. Запад сегодня, для реализации своих планов в регионе, играет как курдскими, так и армянским картами. Враги Турции, питающиеся империализмом, ставят рядом эти силы. Но настоящие выгоды армян и турков заключаются в избавлении от влияния империализма и построения дружеских отношений с народами региона во главе с турками.

Судьба Нагорного Карабаха будет зависеть от событий в регионе

Гюльнара Инандж

Предоставление статуса государства Косово, признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, по мнению многих экспертов, могло спровоцировать всплеск сепаратизма в других регионах мира. Но особой активности, в надежде оказаться в числе «следующих», не оказалось. Все дуло в том, что у каждого конфликта свое приоритетное место в геополитике, в разделе миропорядка. Тему в эксклюзивном интервью Новости-Азербайджан комментирует эксперт Государственной Думы Российской Федерации, эксперт по этноконфликтам Виталий Трофимов-Трофимов.

— Создается впечатление, что Россия планирует добиться принятия Абхазии и Южной Осетии в состав СНГ. Заранее известно, что Азербайджан и Молдова не согласятся с вхождением этих сепаратистских регионов в состав СНГ. Какую стратегическую цель несет эта попытка?

— Курс Москвы в отношении двух новых республик южного Кавказа – создание двух автономных государств, которые могли бы обеспечить свое собственное экономическое развитие. Однако проблема малых государств в современных глобальных экономических условиях такова, что все рынки поделены между ведущими державами, и новым государствам крайне трудно найти свою экономическую нишу. Очень часто новые государства вынуждены идти на оказание недобросовестных или преступных услуг, чтобы хоть как-то обеспечить бюджетные поступления.

Чтобы такая судьба не постигла Абхазию и Южную Осетию, они вынуждены либо получать постоянные транши из российского бюджета, либо искать способы найти свою нишу в рамках если не глобального рынка, то хотя бы регионального – в рамках СНГ, ОЧЭС и других структур. В настоящее время Россия оказывает значительную финансовую помощь этим странам, но такая ситуация не продлится долго. Абхазии и Южной Осетии рано или поздно придется искать какие-то формы кооперации, а другим государствам помогать им в интеграции, так как если экономика этих дух новых государств не сможет обеспечивать наполняемость бюджета, они превратятся в государства, где правят наркомафия и террористические сети. Так же, как это происходит в Косово. В Москве чувствуют эту угрозу, поэтому Россия добивается максимального вовлечения абхазской и южноосетинской экономики в региональные экономические структуры, включая СНГ.

Да, Азербайджан и Молдавия, а также и некоторые другие страны, не готовы в настоящее время к сотрудничеству с новыми государствами, ни в рамках СНГ, ни на двусторонней основе. Я думаю, это временное явление. Монголию после провозглашения независимости в 1924 году тоже мало кто желал признать суверенным государством. Те, кто были противниками ее независимости, сейчас называют ее «стратегическим партнером».

— В 2005 г. Российская Дума внесла на обсуждение, но не приняла проект закона о принятии в состав РФ автономных областей и республик, существующих в бывшем пространстве Советского Союза. Интересно, что и в обсуждениях этого законопроекта подразумевались Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье. После признания Косово Москва предупреждала о возможности признания с ее стороны независимости именно этих сепаратистских регионов.

— Действительно, такой законопроект был. У него было много критиков, справедливо полагающих, что процедура включения в состав России новых субъектов не нуждается в дополнительном законе, и достаточно того, что эта возможность предусматривается российской конституцией. Их точка зрения, в конечном счете, победила.

Под такими потенциальными республиками и областями различными аналитиками и партийными лидерами подразумевались Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье, северные области Казахстана и другие регионы. Однако надо понимать, что нельзя включить государство в состав другого государства без явной выраженной воли объединения в этом государстве. Пока россияне, абхазы и южные осетины не изъявят такое желание, не проведут референдум, соответствующий высоким нормам международного права, рано говорить о каких-то объединениях в одно государство. Противников такого объединения тоже много во всех трех государствах.

— Получается, что для России Нагорный Карабах имеет иной геополитический груз. Так как Россия неоднократно заявляла, что не намерена признать какой-либо иной статус НК, кроме автономии в составе Азербайджана. В чем заключается подобная обособленность политики России в вопросе НК?

— У России нет единой политики в отношении всех этнополитических конфликтов на постсоветском пространстве. Те люди, которые принимают участие в разрешении подобных конфликтов: Модест Колеров, Дмитрий Козак – видят разные причины в возникновении подобных конфликтов и понимают, что подходы к разрешению должны быть тоже разными. Поэтому проблема Нагорного Карабаха рассматривается отдельно от Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья. Насколько здесь именно геополитические интересы – сказать сложно. На первом месте интерес России в том, чтобы не усугублять иммиграцию в Россию из Нагорного Карабаха, а также не дать закрепиться в регионе преступным сообществам и организациям.

Широкая автономия, на которой настаивает Москва, не случайна. Возвращение к советской модели автономной области означает вернуть Нагорный Карабах в то русло, которое и привело к современному его состоянию. Передать Нагорный Карабах Армении также рассматривается как несправедливое решение. В настоящее время, несмотря на кризис идей по урегулированию конфликта, есть понимание того, что автономия в любом случае обеспечит больше возможностей для строительства мира в Карабахе.

— Одной из причин вышесказанного является вхождение НК в геополитическое пространство, приграничное с Ираном, что придает конфликту другое политическое начало, требующее другую плоскость торгов с США.

— Геополитическое положение Нагорного Карабаха в контексте возможного вторжения в Иран действительно интересно, однако мне кажется, что в качестве плацдарма будет использоваться скорее иракский Курдистан. Во-первых, потому что цели вторжения находятся гораздо южнее Кавказа (на территории иранского внутреннего Азербайджана практически нет ядерных заводов, хранилищ и ключевых военных объектов), во-вторых, режим в Ираке значительно более лоялен, по сравнению со сложной конфликтной обстановкой в Нагорном Карабахе.

В настоящее время политическая элита России не увязывает карабахскую проблему с обстановкой в Иране. Тем не менее, возможно, что обстановка в регионе переменится, и Нагорный Карабах станет важным плацдармом для давления на Иран. В настоящее время об этом беспокоиться слишком рано.

— Изначально в России планировалось включение Абхазии и Южной Осетии в состав РФ, а не признание их независимости. Признание Косово, рост стремлений США укрепиться в черноморской акватории Грузии подтолкнули Россию изменить свои планы и признать независимость Абхазии и Южной Осетии.

— Отношение граждан России к странам постсоветского пространства претерпело значительные изменения за последние 20 лет. Если раньше естественная реакция заключалась в том, чтобы вернуть территории, которые обрели независимость: россияне чувствовали несправедливость «парада суверенитетов» и не могли смириться с тем, что города, где они бывали, где живут их друзья, однокурсники, сослуживцы и родственники, стали городами иных государств. Сейчас это ощущение преодолевается.

Политика в отношении других государств меняется вместе с массовыми настроениями. По сути, экспансионистские взгляды становятся менее популярны в российском обществе, это усиливает позиции политиков с республиканскими взглядами, которые говорят, что России не стоит приобретать новых территорий. И теперь, когда у России появились такие возможности, политическая воля к этому исчезла.

Также в связи с распадом культурных, экономических, хозяйственно-технологических и образовательных связей изменяется и отношение к России в государствах постсоветского пространства. Если Южная Осетия изъявляла желание войти в состав России в 90-е годы, то теперь осетинский политический класс довольствуется идеями суверенной южноосетинской республики. Так что нет ничего удивительного в том, что вместо новых субъектов в составе России появились новые суверенные государства.

Конечно же, «косовский прецедент» также сыграл свою роль.

— Анализы показывают, что Россия может создать конфедеративное или федеративное государство с Абхазией и Южной Осетией (в дальнейшем Южная и Северная части Осетии будут объединены), что ускорит процесс вхождения этих республик в международное правовое пространство. Следует отметить, что в свое время США выступали за создание конфедеративного или федеративного государств Абхазии и Южной Осетии с Грузией.

— Действительно, существовали не только возможности, но и такие проекты включения Абхазии и Южной Осетии в состав России – на основе конфедерации, федерации. Были разработаны отдельными российскими лидерами и более экзотические проекты – например, совместного российско-грузинского управления Южной Осетией. Однако к 2005 году стало понятно, что следует действовать по-другому: давать симметричные ответы на геополитические вызовы. Если провозглашается независимое государство Косово, то следует признать независимость других, дружественных России государств с последующей полноценной региональной интеграцией через международные организации.

Несмотря на то, что президент Дмитрий Медведев призывает действовать во внешней политике «ассиметрично», симметричность как российский внешнеполитический стиль сохраняется. Думаю, она продлится ее 10-15 лет. А значит, проекты федерации и конфедерации с новыми южно-кавказскими республиками рассматриваться не будут. Зато возрастет желание максимально вовлечь их в региональные структуры: СНГ, ШОС, ОЧЭС, ЕврАзЭС, ОДКБ, различные формы прикаспийского, транскавказского и причерноморского сотрудничества.

— В начале октября на совещании ОДКБ президент Беларуси Александр Лукашенко пообещал признать Абхазию и Южную Осетию, но потом наотрез отказался от обещанного. Если бы Беларусь признала эти республики, то они автоматически вошли бы в состав союза Россия-Беларусь, что улучшало юридическую позицию этих республик. Это облегчило бы предоставление правового статуса этим сепаратистским регионам в рамках СНГ, ШОС, Евразийское экономическое сотрудничество.

— Признание Абхазии и Южной Осетии кем-то из региональных государств, кроме России, серьезно бы повысило авторитет этих республик, и помогло бы им интегрироваться в действующие региональные международные организации. До сих пор они признавались внерегиональными государствами: Никарагуа, Венесуэла, Науру.

В этом плане позиция Беларуси действительно крайне непоследовательна и вызывает в Москве сожаление. Многие аналитики считают, что она связана с попытками Минска торговаться по поводу российских энергоносителей. До сих пор Беларусь успешно выполняла роль транзитной страны, но в свете строительства «Южного потока» (через Турцию и Балканы) и «Северного потока» (по дну Балтийского моря в Германию), Беларусь утрачивает свое транзитное преимущество. Это серьезно отражается на бюджете Беларуси и устойчивости власти А.Лукашенко.

В связи с этими разногласиями становится неочевидным будущее самого союза Россия-Белоруссия, не говоря уже о вхождении в него Абхазии и Южной Осетии. Действительно, изначально рассматривался вариант создания трехстороннего союза, однако из-за разнокалиберности стран-участниц, а также осложнения российско-белорусских отношений, такая международная конструкция не имеет серьезных геополитических перспектив.

— Признание Косово, также Абхазии и Южной Осетии, вопреки ожиданиям, не повлекло за собой рост динамики стремлений признания независимости ни Нагорного Карабаха (Армения не смотря на угрозы не признала независимость Нагорного Карабаха), ни Приднестровья, в том числе не повлекло за собой возникновения новых амбиций создания национальных государств в мир
е.

— Сепаратистские тенденции в регионах этнополитических конфликтов действительно ослабели после событий августа 2008 года. Надо понимать, что Тирасполь и Степанакерт (непризнанные республики Приднестровье и Нагорный Карабах – Г.И.) изучили опыт, который получили новые государства южного Кавказа после обретения независимости, а также риски и издержки, которые его сопровождают. Независимость – достаточно дорогое приобретение. Не все политические элиты сепаратистских регионов выдерживают этот экзамен.

Права приднестровцев не были настолько ущемлены, чтобы в категорической форме настаивать на независимости. Напомню, официальный Тирасполь в целом поддержал т.н. «меморандум Козака», предполагающий федерализацию Молдавии.

Что касается Нагорного Карабаха, ситуация там видится намного сложнее, вариантов развития событий значительно больше. Судьба Нагорного Карабаха будет зависеть от событий в регионе: усиления националистических настроений в Армении, решимости Азербайджана и его поддержки в Европе, позиций участников минской группы ОБСЕ, от грузинского курса в отношении азербайджанцев и армян Грузии. Возможны варианты развития событий в сторону обретения независимости или в сторону разрешения конфликта тем или иным способом. Так что в определенном смысле Нагорный Карабах все еще находится на распутье.

источник — http://novosti.az/analytics/20101119/43582546.html

На Каспии должны возникнуть коллективные силы реагирования прикаспийской пятерки


Роман Темников

Эксклюзивное интервью Новости-Азербайджан с заместителем генерального директора института Каспийского сотрудничества РФ Георгием Ковалевым:

— Какова Ваша оценка прошедшего саммита глав прикаспийских государств в Баку?

— Большим достижением стал уже тот факт, что лидеры прикаспийских государств в формате пятерки собрались в третий раз, и на этот раз на территории Азербайджана – в Баку. Перед пятью странами стоит целый ряд проблем, связанных с Каспием, и их необходимо решать. Подписанное соглашение о безопасности важно, хотя из него исключен военно-политический контекст. Но мы знаем, что прикаспийские страны вооружаются. Согласно программам вооружений прикаспийских стран, к 2015 году у некоторых из них возрастет количество военных судов. Хотя количество военных судов в настоящее время уступает количеству судов в советское время. Но тренд милитаризации на лицо. Совершенно очевидно, что страны, предвидя какие-то военные угрозы в будущем, вооружаются друг против друга. Зачем это делается – не известно, так как официально мы слывшим только миролюбивую риторику.

Между прикаспийскими странами существует ряд противоречий в области безопасности, экологии, в энергетической сфере. Но мы должны мыслить стратегически, и представлять каспийский регион ареалом мирного сосуществования, который необходимо модернизировать, как в экономической, так и в социальной, гуманитарной, экологической сферах. Поэтому подписанное соглашение является первым важным шагом в этом направлении.

Тут важно перевести наблюдаемый милитаризм в мирное русло. Для этого необходимо создать мониторинговые группы, которые будут оперативно собирать и поставлять информацию в порты дислокации соответствующих вооруженных сил. Здесь важно межведомственное сотрудничество, борьба с браконьерством, наркотрафиком, охрана окружающей среды, охрана транзитных путей, могущих появиться на Каспии.

Но в перспективе все стороны должны быть заинтересованы в создании коллективных сил реагирования на вызовы и угрозы и использовать существующие военные силы на Каспии для предотвращения данных угроз и вызовов. Но эффективное взаимодействие между странами на Каспии возможно в том случае, если существование данных вооруженных сил приобретает некую интегрированную форму, как, например, силы коллективной безопасности.

Мы хорошо помним, как США предлагали Азербайджану создать на Каспии «Каспийский страж». Хорошо, что Азербайджан отказался, и правильно сделал, так как появление внерегиональных сил на территории данного региона может иметь только негативные последствия, в частности, дестабилизировать политические процессы во всех странах. Тем более что мы прекрасно знаем, как действуют США и натовские войска на территории других стран, куда они приходят. За примерами далеко ходить не надо: Югославия, Афганистан, Ирак.

Наиважнейшей проблемой для Азербайджана в настоящее время является урегулирование армяно-азербайджанского нагорно-карабахского конфликта. Поэтому часто приходится слышать, что Азербайджану важнее вначале урегулировать этот конфликт, и лишь потом говорить о каких-то формах интеграции в регионе. Но существование этой проблемы не должно мешать поиску новых форм кооперации и сотрудничества в регионе, стратегическому развитию и модернизации региона.

Дело в том, что Каспийский регион очень богат ресурсами, и большой проблемой является эффективное использование этих ресурсов. Либо мы будем проводить эгоцентрическую политику в отношении наших соседей, и замыкаться только на себе, либо будем сотрудничать друг с другом.

Каспийский регион становится объектом для геостратегических и геоэкономических интересов других стран. Эти страны уже здесь, но не в виде государственных институтов, а транснациональных корпораций.

Будущее региона очевидно: либо мы будем развивать только двусторонние отношения, или, используя мировую практику, развивать весь регион. Либо мы станем маргиналами этого региона, и в дальнейшем попадем под влияние других сил, либо мы скооперируемся и создадим некие формы сотрудничества, и будем развивать свои отношения в их формате.

— Насколько реально создание ОКЭС и перспективы ее деятельности при наличии существенных противоречий между будущими членами организации?

— Предложение о создании ОКЭС было выдвинуто Россией еще несколько лет назад, и на первом этапе оно не встретило должного понимания со стороны прикаспийских государств. Но за последние два года была проведена определенная работа, согласован ряд моментов соответствующими ведомствами.

Несомненно, в рамках саммита этот вопрос в очередной раз был поднят российской стороной и обсуждался. Понятно, что решение о создании данной организации не могло быть принято на прошедшем саммите в виду наличия ряда противоречий между каспийскими странами, в первую очередь, это связано с Туркменистаном и Ираном. Однако последние заявления президента Ирана дают надежду на улучшение ситуации. Но иранская дипломатия отличается своей витиеватостью, и от их официальных лиц можно слышать различные заявление, даже противоречащие друг другу. Но диалог уже есть. То же касается и отношений с Туркменистаном. Для урегулирования спорных вопросов необходимо создавать постоянные переговорные площадки, а не заниматься этим периодически от саммита к саммиту.

В принципе, при наличии некоторых противоречий с Туркменистаном и Ираном, ОКЭС на первых порах может существовать в узком формате — в составе России, Казахстана и Азербайджана, между которыми практически нет проблем. Также при создании организации типа ОКЭС можно в самом начале вывести все серьезные спорные вопросы за скобки и смотреть в будущее на развитие региона. А потом, постепенно, со сближением позиций, вводить в повестку дня более сложные вопросы.

Понятно, что у постсоветской четверки больше схожего: общий язык общения, много точек соприкосновения. С Ираном тут сложнее. Создавать общую организацию для прикаспийских стран необходимо. Если мы не создадим единое геополитическое и геоэкономическое пространство, то поодиночке растворимся в большом мире, попадем под влияние внерегиональных сил. Кто отойдет к Китаю, кто к США и Европе. В таком случае может возникнуть угроза военного конфликта на Каспии, что станет катастрофой для всех стран каспийского бассейна.

— Чем занимается Ваш Институт?

— Институт каспийского сотрудничества возник недавно – в марте текущего года. Он создавался с целью объединения экспертного сообщества, проведения разного рода мероприятий, сближающих позиции прикаспийских государств. У нас есть сайт, действующий пока как информационный ресурс, повествующий о важнейших событиях в прикаспийских странах. Мы будем развивать этот ресурс, стараться по максимуму представлять палитру мнений относительно интеграции прикаспийских стран и решения накопившихся проблем.

На прошлой неделе, в преддверии Бакинского саммита прикаспийских государств, мы презентовали доклад, где представили существующие проблемы, пути сотрудничества, возможность создания ОКЭС и т.д.

В будущем мы планируем проведение мероприятий на экспертном уровне, по возможности в каждой из стран каспийского региона. Также мы будем стараться интегрировать информационное, гуманитарное, культурное пространство наших стран. Информационная сеть наших стран разрозненна. Мы существуем рядом друг с другом, но зачастую слабо владеем ситуацией в соседних странах. В частности, решению этой проблемы отчасти способствует создание нашего института и его информационного ресурса.

источник — http://novosti.az/analytics/20101122/43583241.html