Китай разработал новый многофункциональный истребитель благодаря русским учёным

© РИА Новости, Виталий Аньков Китай разрабатывает многофункциональный истребитель под названием «Хун Лун» (в переводе «Огненный дракон»). Истребитель относится к шестому поколению и является самым прогрессивным представителем своего класса. Основными техническими характеристиками являются прогрессивная пневматическая конструкция, новая система управления, модернизированная радиолокационная станция, способная более точно поражать наземные цели. Самолёт очень манёвренный, способен выполнить «Кобру Пугачёва», полностью оснащён передовым оборудованием для отражения атак истребителей. Как сообщается, Китаю удалось достичь значительных успехов в этой области благодаря нескольким десяткам первоклассных учёных из России, которые уехали в Китай. Президент России Владимир Путин неоднократно требовал их возвращения на родину.
Новый истребитель оснащён передовой навигационной системой, способной эффективно функционировать в сложных метеорологических условиях, в любое время года, днём и ночью, на море и на суше. Вспомогательные навигационные средства включают в себя такое оборудование, как инерциальная навигационная система, доплеровский измеритель скорости и сноса, автоматический радиокомпас, навигационная радиотехническая (спутниковая) система, работающая на дальних расстояниях; радиотехническая система ближней навигации, система определения взаимных координат и сигнальный огонь.Истребитель оснащён автоответчиком и международным автоответчиком. Такая система связи используется между лётчиками и пунктом назначения во время полёта, чтобы вести двусторонние радиопереговоры, а также чтобы шифровать телефонные разговоры и переписки. На борту нового истребителя установлены две ультракоротковолновых радиостанции, беспроводной телефон и оборудование для шифрования переписки, система внутреннего сообщения. «Огненный дракон» оснащён передовой системой контроля над вооружением, используются радиолокационные и оптические лазерные установки, чтобы во время ведения боевых действий с применением ракет, перехватывать и отслеживать цель. Система управления оружием включает в себя радарную систему прицеливания и фотоэлектрическую навигационную систему.

Важной составляющей радарной системы прицеливания является импульсный доплеровский радар, он отвечает за обнаружение и отслеживание воздушных целей и наземных объектов. В то же время радар тоже может отслеживать крупные воздушные объекты и блокировать несколько опасных ближайших целей. Чтобы максимально охватывать воздушное пространство, на задней части истребителя установлено специальное радиоэлектронное оборудование. С помощью наводки системы радиолокации можно установить, какому государству принадлежит тот или иной объект.
Антенна способна заметить спереди самолёт-истребитель на расстоянии около 150-180 километров, а сзади на расстоянии не более 90 километров, также способна обнаружить танки на расстоянии 60-90 километров, на расстоянии 150-180 километров заметить морской объект. Самолётная РЛС способна одновременно отслеживать 20 воздушных целей и одновременно атаковать восемь ближайших объектов.

http://inosmi.ru/military/20170918/240295502.html

Турецкое оружие завоевывает мир

Сегодня Турция — один из крупнейших мировых экспортеров гладкоствольного стрелкового оружия. Турецкие ружья продаются в России, США и Азии. Одни пользователи критикуют их качество, другие хвалят за надежную работу и низкую цену. Как турецкое оружие завоевывает мир — разбирался корреспондент «Ленты.ру».

Судьба Турции на рынке гражданского оружия напоминает путь Китая в электронике или Кореи в мировом автопроме. Десять лет назад многие турецкие оружейники собирали на коленке дешевые «стреляющие палки», другие при поддержке государства оснащали современные производства, копировали и дорабатывали модели именитых оружейных брендов. Перспективные новинки и придумки мгновенно копировались и выводились на рынок сразу десятком компаний.

В итоге турки научились почти мгновенно улавливать перспективные тренды и налаживать выпуск модных моделей и модификаций. Теперь страна из подмастерья готовится стать производителем мирового уровня. В России до половины ассортимента в сегменте гладкоствольных ружей всех конструкций представлено турецкими компаниями.

На сегодняшний день в Турции зарегистрировано около 200 марок оружия, но доверия заслуживают лишь около четырех десятков — такую оценку дают эксперты. Изрядная часть компаний — это кустарные семейные производства, где нет ни современных технологий, ни качественных материалов. Многие вообще обходятся без производственных мощностей.

«Есть десятки квазиоружейных компаний, которые заказывают готовое оружие или комплектующие по всей стране по принципу «где дешевле» и собирают свой конструктор. Иногда получаются приличные ружья, иногда — не очень», — поясняет главный редактор журнала «Калашников» Михаил Дегтярев.

Узлы такого оружия могут быть мягкими, как пластилин, а само оно выходит из строя после нескольких десятков выстрелов. Для сравнения: средний настрел качественного дробовика — около 20 тысяч выстрелов. Ресурс некоторых зарубежных марок (Benelli, Marocchi) может исчисляться сотнями тысяч выстрелов.

Турецкое иго

В Россию турки зашли в середине нулевых. По словам директора по специальным проектам концерна «Калашников» Евгения Спиридонова, они начали поставлять ружья двух категорий: местной разработки («никудышные по качеству, но внешне привлекательные»), а также качественную продукцию от компаний, «принадлежащих европейскому концерну».

Здесь можно вспомнить бренд Stoeger, принадлежащий головной компании Beretta Holding (владеет компаниями Beretta USA, Benelli, Franchi, SAKO, Tikka, и т.д.) и использующий в своем оружии инерционную схему автоматики, применяемую также на Benelli и Beretta. Турецкие версии европейских моделей отличались несколько упрощенной конструкцией и не слишком изящным дизайном. Однако такие ружья, как правило, не имели проблем с качеством, а цена была вдвое ниже предложения итальянцев (в то время — около 30 тысяч рублей против 60-70 тысяч).

Первые поделки, конечно, подпортили имидж турецкого оружия, но позволили закрепиться в бюджетном сегменте. В 2007 году цена полуавтомата экономкласса составляла около 15-17 тысяч рублей. Далее, по мере расширения экспансии, качество оружия выравнивалось.

В любом случае уже больше десяти лет Турция является для нас основным поставщиком недорогих и вполне качественных ружей. Главный конек турецких компаний — помповые и полуавтоматические дробовики с подствольным трубчатым магазином (разумеется, есть и двустволки). По экспертным оценкам, в 2014-2015 годах в нашу страну ежегодно ввозилось до 30 тысяч турецких полуавтоматов, которые сегодня уверенно заняли практически весь бюджетный и средний ценовой сегмент (от 30 тысяч до 60 тысяч рублей).

Конкурентов здесь у них практически нет, цены на западные бренды, прежде всего на итальянские Fabarm и Benelli, начинаются от 80 тысяч рублей, а российские компании выпускают всего два полуавтомата с подствольным магазином — МР-155 от концерна «Калашников» и «Бекас-авто» от «Молот оружие» (ВПМЗ «Молот»). К слову, значительная часть ассортимента обеих российских компаний не конкурирует с турецким импортом — речь о дробовиках на базе автомата Калашникова («Сайга» и «Вепрь»).

Ситуация для турок могла измениться в 2016 году. Вскоре после атаки на российский Су-24 в Сирии (ноябрь 2015-го) ввоз турецкого оружия был приостановлен, и оружейные магазины распродавали складские запасы. Эксперты уже подумывали, кому достанется перспективная ниша. Наиболее вероятными кандидатами были Бразилия и Китай.

Однако Москва и Анкара быстро нашли общий язык, и поток оружия в Россию возобновился. По оценке Михаила Дегтярева, ежегодно продажи турецких ружей в России растут не менее чем на 20 процентов. Главный редактор «Русского охотничьего журнала» Михаил Кречмар и вовсе охарактеризовал положение турецкого оружия в наших магазинах как «засилье».

Америка решает

Впрочем, Россия для турецких оружейников — только одна из площадок, причем далеко не главная. «Основным рынком для них является американский, он позволил сформировать и нарастить производственные мощности, — рассуждает Михаил Дегтярев. — Отсюда и ровное качество, и цена массового продукта, что делает предложение турок цельным и интересным для других рынков».

Напомним: в США ежегодно продается до пяти миллионов стволов. Бездонный американский рынок проглотит все новинки, а экспериментировать с дизайном и компоновкой оружия потомки османов любят. Относительно новое модное направление специально «под Америку» — AR-образные дробовики, в дизайне (иногда и в конструкции) которых отчетливо видны черты американской винтовки AR15/М16. Это оружие позиционировали как «убийцу «Сайги»» — в том смысле, что оно должно было стать главным конкурентом популярного российского дробовика.

Началось все в 2009-м, когда компания Akdal Arms освоила серийное производство модели МКА 1919 для гражданского рынка и полиции. Внешне образец почти копировал американскую М16, но конструктивно имел с ней мало общего, используя традиционную «охотничью» автоматику. Газовый поршень в виде кольца и возвратная пружина располагались вокруг трубки под стволом. Пластик и алюминий сделали ружье очень легким. Спусковая коробка с приемником магазина и пистолетной рукоятью и прикладом выполнены единым блоком из пластика.

Идея понравилась, и сегодня подобную схему используют многие турецкие компании, экспериментируя с калибрами и дизайном. Скажем, линейка компании Torun Arms под маркой Torun М12 в агрессивном тактическом дизайне. Гладкостволка Т-14 от Safir Аrms под патроны .410 и 36-го калибра использует автоматику с кольцевым поршнем.

Некоторые идут еще дальше: компания UTAS представила гладкоствольную самозарядку XTR-12, которая по сути является конверсией американской винтовки AR10 (аналог AR15/М16 в калибре 7,62х51). На нижнюю часть ствольной коробки AR10 монтируется верхняя часть с гладким стволом и затворной группой под патроны 12-го калибра. XTR-12 использует автоматику с коротким ходом газового поршня, размещенного над стволом, — это весьма распространенная конверсия AR-платформы. Все органы управления выполнены по схеме AR10/AR15.

Неубитая «Сайга»

Кстати, «убийцей «Сайги»» AR-образные дробовики не стали, поэтому сразу несколько компаний наладили выпуск собственных клонов «Сайги» и «Вепря», которые и были представлены в марте на выставке IWA-2017 в Нюрнберге. Это вообще особенность турецких компаний: любая перспективная новинка мгновенно копируется полудюжиной конкурентов.

«С моей точки зрения, эти изделия по качеству не дотягивают до российских оригиналов, хотя внешне воспроизведены великолепно, и апгрейд заводской выглядит хорошо, — комментирует Михаил Дегтярев появление новинок. — Но то, как быстро учатся турки, заслуживает уважения. Пара лет, и их «Сайги» и «Вепри», возможно, будут конкурировать с российскими изделиями, а пока они заполнят рынки Северной Африки и арабских стран — там, где не так притязательны к качеству, но падки на внешний вид».

Восточные производители наладили не только выпуск классических АК-дробовиков, но и их модификаций в компоновке булл-пап. Помимо «обуллпапленных» «Сайг» и «Вепрей» на IWA-2017 турецкие компании показали несколько булл-пап-дробовиков: это обычный дробовик, вмонтированный в футуристический пластиковый корпус.

Кто платит?

Пожалуй, самый интересный вопрос — за чей счет этот банкет. Как удалось Турции в короткие сроки создать конкурентоспособное производство гражданского оружия? Ведь турки никогда не слыли великими оружейниками, а до Первой мировой войны производство «стрелковки» и вовсе было кустарным.

«На мой взгляд, основных факторов успеха два: скоростное «проектирование» и господдержка, — говорит Евгений Спиридонов. — «Проектирование» сознательно взято в кавычки, так как речь идет о копировании именитых брендов. А господдержка — фактор, несомненно, позитивный. Насколько мне известно, переоснащение предприятия новым оборудованием в Турции и запуск новых техпроцессов влекут за собой серьезные налоговые льготы для производителя, что позволяет быть на ступеньку-две выше в конкурентной борьбе на мировом и национальном рынках».

А вот подрасти до уровня мирового производителя туркам, по мнению Дегтярева, помог американский рынок и долгосрочные контракты на полный цикл производства известных мировых брендов. О ком именно идет речь — эксперт не уточнил: «по просьбе их представителей».

Что касается перспектив конкуренции между российскими и турецкими оружейниками, то, к примеру, в концерне «Калашников» признали, что серьезно воспринимают угрозу. В качестве промохода по повышению привлекательности своего оружия российский производитель недавно провел сравнительный «краш-тест» (именно так назвали испытание в концерне) между своим МР-155 и турецкими моделями Kral M155 и Hatsan Escort. «Ружья эти находятся примерно в идентичной ценовой нише и имеют сходные ТТ, — пояснили «Ленте.ру» в «Калашникове». — Турки имеют вполне привлекательный внешний вид, но нас интересовало, насколько надежными окажутся наши и турецкие ружья в условиях реальной стрельбы». Представитель концерна подчеркнул, что для испытаний было взято обычное отечественное ружье «из коробки». Видео теста и итоги обещали опубликовать в ближайшее время.

Впрочем, по словам Михаила Кречмара, в нынешней ситуации потеснить турок без широкого привлечения в оружейную отрасль частного бизнеса вряд ли удастся. На сегодняшний день в России лицензии на производство оружия имеют около 40 компаний, однако реальным производством занимаются лишь несколько, а уровня полноценного производства достигла только одна — ООО «Промтехнология» (марка Orsis/»Орсис»).

Сейчас не самый удачный момент для выхода частников: из-за санкций наши производители отрезаны от самого привлекательного и емкого американского рынка. Осваивать новые под силу только «монстрам» вроде того же «Калашникова». А внутренний российский рынок мал и продолжает сжиматься: по оценке концерна «Калашников», за три года в натуральном выражении он сжался почти на 50 процентов — с 900 тысяч до 500 тысяч стволов.
Владислав Гринкевич
18 авг. 17

Источник — lenta.ru

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Китай поможет министерству обороны Афганистана в создании специального горного подразделения в Бадахшане, сообщили во вторник афганские СМИ.

Начальник пресс-центра министерства обороны Афганистана Давлат Вазири сообщил накануне на пресс-конференции в Кабуле, финансирование воинской части, призванной обеспечить безопасность горной провинции на границе с Таджикистаном, будет осуществляться за счет средств выделяемых Китаем.

«Китай принял решение об оказании помощи в создании специального подразделения афганской армии в Бадахшане. Китайская сторона обещала помощь не только в строительстве необходимых объектов инфраструктуры, но и в оснащении воинской части вооружением и необходимым оборудованием», — сообщил Вазири.

Ранее китайское военное командование заявляло, что окажет Афганистану военную помощь на сумму $73 млн. Кроме того, Китай обещал оснастить специальным оборудованием четыре КПП на въезде в город Кабул.

Башар Ахмад Гардези

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Трамп готовит ловушку для Китая, а элита США — для Трампа

Кому это выгодно?

Президент Дональд Трамп подписал меморандум о расследовании возможных нарушений Китаем прав интеллектуальной собственности, поручив его исполнение торговому представителю США Роберту Лайтхазеру, сообщает британская ВВС. Канадская газета Globe and Mail полагает, что именно ради этой подписи глава государства временно покинул гольф-клуб в Нью-Джерси, где проводил отпуск, и вернулся в Овальный кабинет. Несмотря на то, что расследование (при отсутствии политической воли) может затянуться на годы, Пекин встревожен. Если Трамп будет последовательным в отношениях с Поднебесной, то Белый дом получит право на использование раздела № 301 Закона о торговле 1974 года (Trade Act of 1974), по которому торговый представитель с одобрения президента может вводить любые ограничения в отношении «закона, политики или существующей практики», осуществляемой иностранным государством во вред торговым интересам США. Кстати, международные торговые ограничения не исключение из правил, особенно когда речь идет о «неоправданных тяготах и ограничениях для коммерческих интересов американского государства». «В компетенцию президента США входят любые ответные меры в отношении любых товаров и услуг, предоставляемых иностранным государством с использованием незаконных схем», — говорится в документе.

Газета China Daily, приближенная к правительству КНР, напоминает: «Раздел № 301 уполномочивает президента США вводить торговые санкции в отношении стран, которые нарушают торговые соглашения или занимаются недобросовестной торговой практикой. С 1989 года США выпускают специальный (ежегодный) доклад, направленный на защиту прав интеллектуальной собственности. В том же году торговый представитель США внес Китай в «приоритетный контрольный список», увеличив с тех пор давление во имя «защиты прав интеллектуальной собственности».

Не исключено, что на определенном этапе американцы всерьез захотят повесить над Китаем «дамоклов меч». Однако сейчас ограничительные меры в адрес КНР маловероятны.

Во-первых, потому что 14 августа Пекин объявил о запрете (с сентября с.г.) импорта угля, железной руды, морепродуктов и других товаров из Северной Кореи, проявив лояльность в отношении Вашингтона. Но китайцы действовали не из страха перед Белым домом, а руководствовались «воспитательными» мотивами в отношении Пхеньяна. Игра велась с двух рук.

Справедливости ради напомним, что августовская резолюция Совета Безопасности ООН по КНДР — совместная китайско-американская инициатива, параметры которой были согласованы в ходе дипломатических консультаций в Вашингтоне 21 июня с.г. Тогда было объявлено следующее (цит. по «Синьхуа»): «Стороны вновь подтвердили готовность добиваться полноценной, проверяемой и необратимой денуклеаризации Корейского полуострова, сохранить мир и стабильность на полуострове. Стороны выразили готовность приложить усилия для претворения в жизнь резолюций СБ ООН, касающихся ситуации на Корейском полуострове».

Эти строки персонально согласовывались членом Госсовета КНР Яном Цзечи, госсекретарем США Рексом Тиллерсоном, министром обороны Джеймсом Мэттисом и начальником Объединенного штаба Центрального военного совета КНР Фаном Фэнхуэем. То есть уже на уровне Совбеза ООН перед фактом была поставлена именно Россия, которая поддалась американо-китайскому натиску, проголосовав против Пхеньяна.

Во-вторых, закон 1974 года принимался в других условиях, нежели сейчас. Экономики двух стран были далеки от взаимозависимости. Так, например, по данным МВФ за 1979 год, отрыв США от КНР по показателю ВВП составлял 11,3 раза — $5,6 трлн против китайских $461,1 млрд. Американцы могли без особого для себя ущерба наказать китайцев за нарушения прав интеллектуальной собственности. Но даже тогда они не пошли против Поднебесной, усматривая в ее возвышении противовес Советскому Союзу. По итогам 2016 года разрыв в объемах номинального ВВП был сокращен до исторического минимума: китайские $11,3 трлн против американских $18,5 трлн, то есть ВВП США больше китайского в 1,63 раза. Зато КНР в 2016 году обогнала Соединенные Штаты по паритету покупательной способности — $21,2 трлн против $18,6 трлн.

Готовы ли Трамп и правящая финансово-промышленная элита наказать санкциями страну, которая в мае с.г. открыла свой внутренний рынок для нефти и газа из США, не говоря уже о сотрудничестве в области сельского хозяйства, химической промышленности и банкинга? Разумеется, нет.

В-третьих, к качестве страховки от «самодурства» Трампа и его команды на китайском направлении правящая элита пытается дискредитировать правое движение в США. Пример тому — теракт в Шарлотсвилле (штат Виргиния), осуществленный по сценарию кровавых атак, имевших место в 2016-2017 годах в крупнейших европейских столицах.12 августа, за два дня до решения Трампа о меморандуме по Китаю, в толпу антифашистов, выступающих за снос памятника генералу Роберту Ли, врезался автомобиль. Важно не только то, как это случилось, но и то, какие заявления прозвучали после. Особо отличился мэр города Майк Зигнер, который обвинил в теракте самого Трампа, заявив, что глава Овального кабинета спровоцировавший рост радикальных настроений своей предвыборной кампанией. «Посмотрите на кампанию, которую он проводил, посмотрите на целый ряд неудачных попыток осудить, раскритиковать, умолчать», — заявил Зингер в интервью CNN. Не остались в стороне и соратники действующего президента по Республиканской партии.

У Трампа просто перехватили националистическую повестку, толкнув ее в опасную крайность. И теперь он вынужден сглаживать углы: «Мы все должны быть едины и осудить все, что стоит за ненавистью. В Америке нет места такому насилию». Вице-президент Майк Пенс выступил более жестко: «Мы не будем мириться с неонацистами, сторонниками превосходства белой расы и ку-клукс-кланом».

Есть вероятность того, что политические последствия теракта в Шарлотсвилле будут нарастать словно снежный ком. Примеров из недавней истории достаточно. Если в ходе расовых беспорядков в Сиэтле конкуренты Барака Обамы дискредитировали его правление в глазах афроамериканцев (электорат Демократической партии), то теперь игра ведется в обратном направлении. На ментальном уровне национализм и вытекающий из его недр протекционизм смешивается с фашизмом и рабовладением. Такая бомба может подорвать президентство Трампа и его антикитайские (пока словесные) выпады. Чем сильнее Трамп будет стараться Китай «додавить», тем громче будут обвинения в «пособничестве» фашизму. Едва ли Уолл-стрит откажется от такого подарка.

Саркис Цатурян

Источник — REGNUM

Китай и санкции

Американская элита сегодня воспринимает Китай как антагониста, как страну, которая даже больше угрожает интересам США, чем Россия

Юрий Тавровский

Министерство иностранных дел КНР опубликовало официальное заявление относительно утвержденного президентом США закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», в котором отмечается, что «китайская сторона последовательно выступает против односторонних санкций» и «выступает за разрешение межгосударственных разногласий на основе уважения друг друга, путем равноправного диалога».

Американская элита сегодня воспринимает Китай как антагониста, как страну, которая даже больше угрожает интересам США, чем Россия. Все-таки для американцев главное — это не Украина или Сирия. Для американцев самое главное — это доллар, экономическое господство, доминирование Америки в мире. Вот тут Китай как раз бросает реальный вызов Америке. Известно, что китайский ВВП по пересчету покупательной способности превысил американский, а в товарном секторе без учета сектора услуг превосходит его почти втрое. Огромны китайские авуары в американских банках — более триллиона долларов. И что еще очень важно, китайцы создают альтернативную финансовую глобальную структуру, которая направлена против таких контролируемых Штатами структур, как МВФ и Всемирный банк. Китайцы говорят: «Нет, мол, это не против, это параллельно». Но надо понимать, что прошло всего два года после начала работы Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, Фонда «Шелковый путь», нового банка БРИКС, а уже достигнут большой прогресс в вытеснении долларов из международных расчетов, в чем Россия сильно помогает Китаю.

Короче говоря, именно КНР, с ее мощными экономикой и валютой, представляет главную угрозу господству США в мире. Поэтому чем больше будет укрепляться китайская экономика, чем сильнее будут мировые позиции юаня, тем большую угрозу Китай будет представлять для Америки. И тем сильнее будут нарастать ответные или даже упреждающие действия со стороны Вашингтона — независимо от того, республиканцы или демократы окажутся у власти. Антикитайская политика пользуется поддержкой обеих палат Конгресса. Именно на этой площадке Трамп может получить дополнительные очки в своем противостоянии глобалистским силам.

Америка по-прежнему гораздо сильнее Китая в стратегическом отношении. Достаточно вспомнить, что положительное сальдо Китая в торговле с Америкой — примерно 360 миллиардов долларов. Если Америка преградит путь китайским товарам на американский рынок и хотя бы вдвое сократит китайский экспорт, то ситуация в китайских провинциях, ориентированных на производство экспортной продукции, станет кризисной, нарушится экономический и социальный баланс КНР. Это станет большой проблемой для Компартии, которая не желает терять свою власть в Китае, для Си Цзиньпина, который хочет продлить свои полномочия еще на пять лет. Поэтому в данной ситуации угроза Трампа ввести 35-40%-ные импортные пошлины на китайские товары — это страшное оружие. Программа-минимум требований, предъявляемых Пекину со стороны Вашингтона, хорошо известна: усилить давление на Северную Корею, перестать заниматься кибершпионажем. Но главное требование — это, конечно, чтобы Китай унялся со своим экономическим ростом, ревальвировал юань и сократил торговый профицит с США.

Си Цзиньпин эту жесткую позицию Дональда Трампа вынужден учитывать и на какие-то уступки идти. Так, после апрельской встречи двух лидеров во Флориде был принят план наращивания американского экспорта в Китай. Действительно, увеличились закупки того, чего не было на китайском рынке уже давно. Например, американской говядины; были закуплены дополнительные самолеты «Боинг» и так далее. Но это — не фундаментальные сдвиги.

Ведь чего, спрашивается, США в конечном итоге ждут от Китая? Что китайцы скажут: «Да, лаовай (заморские белые черти), мы перестанем заниматься высокими технологиями, развивать промышленность и науку, снова все поголовно наденем традиционные конические шляпы доули и вернемся с мотыгами на рисовые поля»?

Это совершенно нереалистичные требования. Но именно их исполнения Америка будет добиваться всеми способами — в том числе провоцируя конфликты внутри Китая и на его границах. Точно так же Америка ведет себя и по отношению к России, тем самым подталкивая две главные державы Евразии навстречу друг другу. Если еще не создана критическая масса как в ядерном заряде, то дело к этому идет. Под полноценной критической массой я подразумеваю военно-политический союз. Пока Москва и Пекин отвергают эту формулу. Но неизвестно, что будет дальше. Если продолжится американское «сдерживание», если оно примет еще более агрессивные формы, чем сейчас, то тогда, я думаю, Москва и Пекин задумаются о создании полноценного союза, напоминающего тот, который в 1950 году был создан Иосифом Сталиным и Мао Цзэдуном.

Источник — Завтра

Китай подключается к палестино-израильскому конфликту

Зеев (Владимир) Ханин

Объявленный разрыв президента США Дональда Трампа, администрация которого пришла полгода назад в Белый дом и Госдеп США, с внешнеполитическим наследием его предшественника Барака Обамы включал, как нам уже приходилось отмечать, и радикальный пересмотр курса прежней демократической администрации в сфере урегулирования конфликта Израиля с палестинскими арабами и арабским миром в целом.

Разработка нового американского плана арабо-израильского урегулирования (включая и его «палестинский» вектор), по словам нового президента США, будет завершена в течение года. Но СМИ уже сейчас, сообщая информацию об интенсивных консультациях членов команды Д. Трампа с представителями вовлеченных в ближневосточный процесс сторон, не скупятся на сплетни об основных параметрах этого плана. Равно как и об альтернативных проектах лидеров стран, которые намерены опередить американцев.

Заявка Пекина

Менее всего ожидалось, что в авангард таких инициаторов вдруг вырвется Китай. Посол этой страны в ООН Лю Цзеи заявил в последний день июля о наличии у председателя КНР Си Цзиньпина оригинального плана по разрешению палестино-израильского конфликта.

По словам Лю Цзеи, китайский проект возобновления переговоров между Иерусалимом и Рамаллой разработан по итогам дискуссий на эту тему лидеров КНР с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу, который посетил Китай в марте 2017 года с визитом в честь 25-летия установления дипломатических отношений. А также с главой ПНА Махмудом Аббасом, во время его визита в Пекин в июле сего года.

Четыре пункта плана включают приемлемое для всех решение конфликта на основе все того же сакраментального принципа «два государства для двух народов» (с объявлением Восточного Иерусалима столицей палестинского государства в «границах 1967 года») и обеспечения «стабильной, взаимной и всеобщей безопасности между сторонами». Чего, по мнению авторов плана, можно достичь путем «прекращение любых насильственных действий» (с какой стороны — не уточняется, но, вероятно, прежде всего, с арабской) и полного замораживания строительства в поселениях Иудеи и Самарии.

Инструментом для продвижения к этой цели должна, по замыслу Пекина, стать «координация международных усилий, которые позволят сторонам сделать шаги, способствующие продвижению к миру». А платформой – «посредническая система для диалога между Израилем и ПНА при активном участии китайской стороны», проведение в Китае мирной конференции и семинара в ООН для израильских и палестинских «активистов мира».

То есть, как можно заметить, оригинальности в китайском плане не слишком много. Речь идет об общих, причем достаточно расплывчато сформулированных декларациях и инструментах эпохи кризиса «ословского» процесса (ранее «мирного», а теперь именуемого «политическим»). Тех, о которые разбились как прежние американские схемы (планы Клинтона, Теннета, Митчелла, «Дорожная карта» и «проект Аннаполиса» Дж. Буша-младшего и «доктрина Обамы»), так и альтернативные варианты урегулирования, включая первые версии «арабского» или саудовского плана, и последнюю по времени Парижскую инициативу (на которую, кстати, очень похож проект, выдвинутый Китаем).

Причем разбились они по единственной причине: максимальная глубина израильских уступок ни в одном случае не достигала, и не имеет шансов достигнуть, минимальных требований руководства ПНА/ООП, по большому счету заинтересованного не столько в создании собственного, государства, сколько в бесконечной борьбе за него и освоении сопутствующих финансовых и дипломатических дивидендов.

И вряд ли этот факт является секретом для китайской стороны. Тем более что и прежний опыт имеется. Как отмечается в статье обозревателя израильского экономического издания «Глобс» Йоава Карни «Китай добрался до нашего квартала», спецпредставителя по ближневосточным делам, которого назначил Китай, в нашем регионе мало кто заметил, а большинство взвешенных заявлений китайского МИДа по поводу обстановки в регионе имели сугубо демонстративный эффект.

Так в чем же причина выдвижения Пекином сегодня этого заведомо бесперспективного проекта? Ответ, вероятно, содержится в четвертом пункте плана, представленного в ООН от имени председателя КНР. В пункте, который предусматривает инициирование проектов экономического развития региона.

Не секрет, что экономический интерес Китая к Ближнему Востоку крайне высок. В первую очередь речь идет о поставках нефти (на которые приходится более половины китайского импорта из нашего региона), экспорте продукции китайской промышленности, финансовых операциях и инвестициях в инфраструктуру. Включая амбициозный транспортный проект «Новый Шелковый путь», призванный связать сеть оборудованных сухопутных и морских маршрутов по Азии, Африке, Европе и прилегающим к ним морям, что в перспективе может усилить экономический рост и геополитический вес Китая.

Однако если в прошлом все эти интересы преимущественно исчерпывались сотрудничеством с арабскими странами и Ираном, в последние годы Пекин проявляет растущий интерес к партнерству с Израилем.

Сложный путь навстречу

Как известно, отношения Израиля с КНР развивались непросто. Их официальный аспект долгое время тормозился идеологическим противостоянием двух стран в эпоху холодной войны, поддержкой, которую Пекин оказывал ООП и иным арабским противникам еврейского государства, и антиизраильской риторикой Китая на различных международных форумах.

Лишь в начале 90-х годов, незадолго до установления полных дипломатических отношений между двумя странами (22 января 1992 года), впервые было объявлено о существовании различных схем сотрудничества между Иерусалимом и Пекином и в предшествующий период.

Старт формализации этих отношений положил официальный визит в Китай в октябре 1993 года премьер-министр Израиля И. Рабина, а импульс их развитию в самых разных сферах дали имевшие место с тех пор десятки взаимных визитов лидеров Китая и Израиля. Включая глав государств, правительств, парламентов и ключевых министерств, а также представительные делегации деловых, оборонных, академических и информационных сообществ обеих стран.

Так, в ходе визитов в Китай премьер-министр Израиля Б. Нетаниягу в 2013 году и посещения Китая в апреле 2014 года президентом Израиля Ш. Пересом была подписана новая серия договоров о сотрудничестве, обозначивших продвижение к созданию зоны свободной торговли между двумя странами.

Упомянутый новый визит Б. Нетаньяху в Китай в марте этого года перевел эти предварительные соглашения в область практических действий.

Для Китая Израиль важен прежде всего как партнер в военно-технической области и сфере передовых технологий. Уже в 80-е годы прошлого века предприятия израильского ВПК были активно вовлечены в процесс модернизации и замены находящейся на вооружении китайской армии военной техники советского производства.

Тогда же Израиль передал Китаю ноу-хау свернутого в самом Израиле по бюджетным и дипломатическим соображениям проекта создания многоцелевого истребителя «Лави» (Chengdu J-10, в китайском варианте), по многим параметрам равного или превосходящего тогдашние американские и советские аналоги.

Этот проект, по ряду мнений, во многом заложил основы современной военной авиапромышленности КНР. (Тогда же Китай обязался не продавать новый истребитель врагам Израиля, предоставить Израилю право использовать внедренные китайской стороной разработки израильских ученых и рассматривать Израиль в качестве полноправного партнера при продаже истребителя третьим странам).

Израильско-китайское сотрудничество в оборонной сфере быстро развивалось в следующем десятилетии, но в начале нового века было практически заморожено под давлением США. Поставки военной техники и технологий в КНР сократились до весьма скромных 10-30 млн. долларов в год.

Так, серьезный конфликт между Израилем и США возник в связи с соглашением об оборудовании израильскими системами дальнего радиолокационного обнаружения Phalcon поставляемых Китаю трех самолетов российского производства; сумма сделки оценивалась в 1 млрд. долларов. Однако в результате жесткого давления США, увидевших в этом проекте угрозу своим интересам в сфере безопасности, в июле 2000 года Израиль был вынужден отказаться от сделки, и в 2002 году выплатить Китаю 300 млн. долл. компенсации за сорванный проект.

Кризис в отношениях был преодолен лишь десятилетие спустя, когда Израиль вновь стал основным поставщиком сложных военных технологий для Китая. По данным СМИ, израильский военный экспорт в КНР уступает только российскому экспорту и имеет тенденцию к стремительному росту.

Как отмечается в отчете комиссии Конгресса США по американо-китайским отношениям, среди израильских поставок находятся электронные системы управления огнем для китайского Военно-морского флота, оптика и средства связи, крылатые ракеты и ракеты класса «воздух-воздух», БЛА, авиационные тренажеры и другое высокотехнологичное оружие и военная техника.

И все же военная сфера, которая первоначально в основном и интересовала Пекин в отношениях с Израилем, сегодня явно уступает сотрудничеству в гражданских областях. Стремление к сохранению Китаем высоких темпов экономического роста и поддержания уровня жизни почти 1,4-миллиардного населения означает необходимость реструктуризации экономики, борьбу с опустыниванием, внедрение новых технологий нефтепереработки, опреснения воды, повышения продуктивности сельского хозяйства и развития высоких технологий – то есть перемен в тех областях, где еврейское государство является глобальным игроком.

В свою очередь, КНР интересна Израилю как огромный рынок товаров, как источник стратегического сырья, а в последние годы также и масштабных инвестиций в производственную инфраструктуру еврейского государства.

Взаимный торговый оборот вырос с 30 млн долларов США в 1990 до 6 млрд в 2009 и по 11 млрд долл. в 2015 и 2016 годах. Общий объем китайских инвестиций в Израиле вырос с 50 млн долларов в 1992 г. до 11 млрд долларов в 2013 году, а из 8 млрд долларов иностранных инвестиций в экономику Израиля в 2014 году половину составили китайские вложения. Их основными объектами были венчурные фонды и израильские фирмы в сфере робототехники, биотехнологии, медоборудования, телекоммуникаций, использование солнечной энергии, ирригации и вторичного использования водных ресурсов и других областях высоких технологий. В 2015 в инвестициях наметился некоторый спад, но уже 2016 году, суммы, которые китайские корпорации вложили в израильскую экономику, в основном в венчурные компании в сфере информационной и компьютерной (кибер-) безопасности и медицинских технологий, превзошли прежние размеры.

Эти программы имеют очевидную тенденцию к развитию: так, только за три дня последнего по времени визита Биньямина Нетаниягу в Китай, сопровождавших его представители израильских компаний подписали 25 договоров на общую сумму в 2 млрд долларов.

Рекордной сделкой стало подписание в сентябре 2014 года соглашения между Израилем и китайской компанией MEC-Pan Mediterranean Engineering, выигравшей конкурс на строительство нового порта в Ашдоде со сметной стоимостью в 3,3 млрд долларов. Израиль тем самым частично решает проблему дефицита портовых мощностей и удешевления импорта. Китайская сторона видит его (как и свое возможное участие в сооружении железнодорожной магистрали из Ашдода в Эйлат на Красном море) частью упомянутого проекта «Новый Шелковый путь».

Мнения по поводу этих тенденций в израильском истеблишменте все же остаются неоднозначными: часть полагает, что отношения с Китаем де-факто являются «идеальным партнерством, почти исключающим конкуренцию экономик: израильская сконцентрирована на развитии передовых технологий, а китайская — на промышленном производстве и масштабных проектах в области инфраструктуры, что и создает состояние win-win game».

Именно эта версия развития событий доминировала в обсуждениях на экономическом форуме, собравшем порядка шестисот израильских и китайских бизнесменов, организованном во время визита Биньямина Нетаниягу в Китай в марте 2017 года, а также во время контактов членов израильской делегации с руководителями крупнейших корпораций КНР.

Критики данного подхода предлагают еще раз взвесить целесообразность передачи под китайский контроль экономических объектов стратегического значения в условиях, когда готовность Пекина поддержать Иерусалим на международной арене сильно отстает от его интереса к израильским технологиям. В свою очередь, китайская сторона вынуждена учитывать стремление Израиля гарантировать свою торгово-экономическую безопасность и защиту интеллектуальной собственности.

Так зачем Китаю нужны палестинские арабы?

Имеется и третий немаловажный вопрос. В то время как Иерусалим вынужден учитывать мнение своих стратегических партнеров – США и Индии, — испытывающих опасения по поводу китайско-израильского военного сближения, международный вес Пекина, казалось бы, позволяет ему развивать нормальное военное и гражданское сотрудничество с Израилем, не оглядываясь на третьи страны.

Тем не менее, в отличие от той же Индии, руководство которой, в свете нынешней геополитической реальности, рассматривает проблему палестинских арабов вне контекста его стратегического партнерства с Израилем, КНР продолжает солидаризироваться с позициями арабских стран и России по палестинскому вопросу и выражает желание более активного участия в палестино-израильском урегулировании. Это сильно осложняет политический диалог двух стран.

Можно назвать, как минимум, две причины, кроме экономических интересов, по которым Китай проводит эту линию. Во-первых, Китай, один из постоянных членов СБ ООН, претендует на статус одного из ведущих, а со временем – и ведущего глобального лидера, что происходит на фоне ослабления глобальной роли США в период правления администрации Барака Обамы. Это, помимо укрепления региональной гегемонии Пекина в зоне Индийского океана и Восточной Азии, требует полномасштабного политико-дипломатического присутствия на Ближнем и Среднем Востоке. А это, в свою очередь, требует заявки на символически важную в арабо-мусульманском мире роль покровителя палестинских арабов.

Во-вторых, Китай является стратегическим союзником Пакистана, среди прочего выступающего в качестве «ворот» Китая в исламский мир. Поэтому если в Нью-Дели исходят из понимания, что, вне связи с политикой Индии в отношении Израиля и палестинцев, арабский и мусульманский мир в конфликте Индии с мусульманской страной Пакистан всегда будет на стороне последнего, ситуация в которой находится Пекин, в целом иная.

И если Индия, у которой союз с Израилем и одновременно тесные отношения с Ираном, надеется стать платформой для поиска взаимопонимания между этими странами, и потому стремится вынести палестинскую тему за скобки отношений, Китай подобных надежд не имеет и палестинскую тему намерен использовать в максимально продуктивном для своих ближневосточных интересов виде.

Тем не менее, развитие масштабного сотрудничества с Китаем, равно как и другими странами Азии, сегодня для Израиля является однозначным стратегическим выбором. Поэтому предложения Китая по палестино-израильскому урегулированию в Иерусалиме вежливо выслушают, но от участия в их реализации, вероятнее всего, корректно уклонятся, не скрывая сомнений, что этого проекта имеет хоть какой-то практический смысл.

Впрочем, в Израиле не будут препятствовать желанию Китая, заработать на этом какие-то дипломатические дивиденды. И не факт, что сам Китай в этой истории интересует что-то большее.

Институт Ближнего Востока, 08.2017

Ханин В. (Зеэв), Профессор отделения общей политологии и региональной политики Университета Ариэль в Самарии, главный ученый министерства абсорбции Израиля

http://www.gazeta.rjews.net/2017/hanin114.php

Пекин толкают на союз с Москвой

Патрушев провел новый раунд консультаций по безопасности в Китае

В столице КНР состоялись российско-китайские консультации по стратегической стабильности. Секретарь российского Совета безопасности Николай Патрушев встретился с членом Госсовета Яном Цзечи и членом политбюро КПК Мэн Цзяньчжу. Переговоры состоялись на фоне антироссийских санкций США, которые вынуждают РФ искать опору в Пекине. Китайцы говорят, что расширить взаимодействие с Москвой готовы, но не в рамках военного альянса.

Китайское агентство «Синьхуа» отметило, что это был уже 13-й раунд консультаций по вопросам безопасности. То есть такие встречи проходят регулярно. И так же регулярно публикуются отчеты о них, где говорится о необходимости укреплять взаимодействие и координацию в двустороннем формате и в международных делах.

Но в этот раз консультации состоялись в тот момент, когда обе державы столкнулись с серьезными международными вызовами. Для России это резкое ухудшение отношений с США, ужесточение санкций. Но и Китай находится в нелегкой ситуации. Его экономика зависит от экспорта в Америку, а администрация президента Дональда Трампа не отказалась от своего намерения взвинтить тарифы на китайские товары. Вашингтон требует согласия Пекина на такие рестрикции против КНДР, которые могут поставить население этой страны на грань выживания.

Патрушев – человек, близкий к президенту РФ Владимиру Путину. Очевидно, его доклад об итогах поездки прояснит для Кремля, в какой мере он может рассчитывать на поддержку Китая в противостоянии Америке.

Впрочем, в ходе консультаций затрагивались и такие темы, как борьба с терроризмом, военно-техническое сотрудничество двух стран.

В беседе с «НГ» ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Василий Кашин отметил: «Не факт, что были достигнуты важные политические договоренности. Ведь Патрушев отвечает за диалог с целым рядом стран Азиатско-Тихоокеанского региона по вопросам безопасности, он также координирует сотрудничество с ними в этой области. Я думаю, там состоялся обмен оценками состояния борьбы с преступностью и терроризмом.

Второй собеседник Патрушева Мэн Цзяньчжу руководит политико-правовой комиссией ЦК. То есть, условно говоря, курирует МВД и МГБ».

Что касается военно-технического сотрудничества, то оно находится на подъеме. Министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил, что объем поставок российских вооружений в Китай в 2016 году превзошел 3 млрд долл. А портфель заказов, согласно заявлению Рособоронэкспорта, составлял 8 млрд долл. И этот рост, очевидно, продолжится. В этом году будет передана основная часть Су-35, скоро начнутся передачи китайцам комплексов С-400.

В принципе, Патрушев мог обсудить политические и стратегические аспекты военно-технического сотрудничества (ВТС). Но есть комиссия по ВТС, и возглавляют ее министры обороны. Комиссия занимается этими вопросами детально.

«Главная проблема российско-китайских отношений состоит в том, что при всем замечательном военно-политическом взаимодействии у нас развивается, хотя и очень медленно, экономическое сотрудничество, – заявил эксперт. – Но это не сфера Патрушева.

Тенденция тут очевидна. Как только США начинают усиливать нажим на Россию и Китай, они предпринимают шаги, демонстрирующие их более тесное военное и политическое взаимодействие. Если американцы нажмут сильно, то ничего нельзя исключать вплоть до заключения договора о союзе. Пока до этого очень далеко. Но американцы бодро маршируют в этом направлении. Они синхронно делают неприятности Москве и Пекину.

Правда, китайцы могут двинуться в направлении союза, если произойдет что-то из ряда вон выходящее. Например, какая-нибудь вспышка напряженности в Южно-Китайском море или гигантская поставка оружия на Тайвань, которая меняет баланс сил. Китайцы не раз говорили, что для них красной линией является поставка американских комплексов ПРО THAAD».

Американский журнал National Interest напоминает, что на Балтике завершаются совместные учения российских и китайских военных моряков. Кремлю это дает возможность показать, что, несмотря на изоляцию, на Западе у него есть друзья, пусть и не союзники.

Настоящий альянс предполагает письменное обязательство оказывать военную поддержку друг другу. Москва и Пекин воздерживаются от принятия на себя таких обязательств. Однако фактически между армиями двух держав достигнут такой уровень взаимодействия, который характерен для союзников.

Владимир Скосырев
27.07.2017

Источник — ng.ru

Индия и Китай стоят на границе войны

Представители Индии и Китая сегодня на площадке БРИКС в Пекине попытаются остановить нарастающий конфликт в Гималаях, который уже принял угрожающие формы. Накануне Министерство обороны КНР фактически пригрозило соседу войной, призвав индийских военных перестать препятствовать строительству китайцами дороги на спорном участке бутанско-китайской границы. Пекин и Дели не только члены БРИКС, но с июня этого года еще и партнеры по Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Однако снизить напряженность это пока не помогает. Во главе обеих стран стоят сильные лидеры, которые для защиты национальных интересов готовы пойти на большее, чем их предшественники.

«Я хотел бы напомнить Индии: не играйте с огнем и не принимайте решения на основе фантазий,- заявил накануне пресс-секретарь Минобороны КНР У Цянь.- Вся история Народно-освободительной армии Китая говорит об одном: наша армия защитит суверенитет и территориальную целостность страны. Скорее гора сдвинется с места, чем наша армия отступит». У Цянь также пообещал, что КНР нарастит группировку войск по всей границе и станет проводить больше учений. Подобного рода заявления звучат из Пекина уже месяц. Например, националистический государственный таблоид «Хуаньцю шибао» выпустил статью «Дели не вынес уроков из войны 1962 года», в которой предсказывает: индийская экономика в пять раз меньше китайской, а в случае войны и вовсе придет в упадок. Напомним, в 1962 году Пекин одержал над Дели победу в ходе скоротечной войны в пограничных регионах Аксай-Чин и Аруначал-Прадеш.

Нынешний виток конфликта между Индией и Бутаном с одной стороны и Китаем — с другой начался в первых числах июня. На территорию плато Доклам (в китайской версии — Дунлан), которое оспаривают Китай и Бутан, вошли китайские военные инженеры. Они начали строить дорогу в сторону Бутана. Власти этой страны заявили протест, который китайцами был проигнорирован. В дело вмешалась Индия — союзница Бутана ввела на территорию королевства свои войска и вытеснила китайских строителей с части плато. В ответ Пекин усилил военную группировку на плато, и теперь индийские и китайские военные там, как пишет пресса, «стоят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки». МИД КНР требует от Дели «немедленно вывести войска с китайской территории». Глава МИД Индии Сушма Сварадж согласна на это, но только при условии, что войска выведут и китайцы. Эту территорию Индия считает бутанской.

Плато Доклам — стратегически важный горный участок в районе схождения трех границ: индийской, китайской и бутанской. Бутан — единственный сосед Китая, не имеющий с ним дипотношений, зато поддерживающий тесные связи с Индией. Китай с 1970-х годов ведет в регионе строительные работы, прокладывая в район схождения границ автомобильную дорогу из столицы Тибета Лхасы. По ней в случае конфликта с Индией армия КНР сможет добраться до места назначения приблизительно за восемь часов. Дели опасается, что, взяв под контроль плато Доклам, Китай будет угрожать так называемому коридору Силигури («Куриное горлышко») — небольшой зажатой между Непалом и Бангладеш полоске индийской территории, которая соединяет основную территорию страны с семью восточными штатами.

В своих претензиях на Доклам Пекин ссылается на договор 1890 года между находившимся тогда под британским протекторатом Сиккимом (ныне индийский штат) и Тибетом (сейчас часть Китая), по которому Доклам входит в состав Тибета. Индия и Бутан никогда не признавали этого разграничения. В 1988 и 1998 годах Бутан и Китай подписали ряд соглашений, в которых обязывались решать территориальный спор в мирной обстановке и воздерживаться от военного строительства в регионе. По мнению властей Индии и Бутана, начав строительство дороги на плато Доклам, Китай нарушил эти договоры.

Положение усугубляется тем, что Бутан остается одним из наиболее дружественных Индии государств в Южной Азии, напоминает эксперт Московского центра Карнеги Петр Топычканов. «Пакистан — главный потенциальный противник Дели, Мальдивские острова и Шри-Ланка все теснее сотрудничают с Пекином. С Непалом после прихода к власти в Индии премьер-министра Нарендры Моди ожидалась перезагрузка отношений, но и ее не произошло,- сообщил «Ъ» эксперт.- Больше всего Индию раздражает китайско-пакистанский экономический коридор, который надолго привяжет Исламабад к Пекину. В какой-то момент терпение индийцев лопнуло, и они решили вмешаться». Петр Топычканов расценивает противостояние как «очень серьезное» и не исключает, что дело может дойти до открытого военного конфликта.

Обсудить свои противоречия Индия и Китай смогут сегодня в Пекине на 7-й встрече представителей государств БРИКС, курирующих вопросы безопасности. Там советник премьер-министра Индии Аджи Довал встретится с государственным советником КНР Ян Цзечи. При этом напомним, что в начале лета Индия стала партнером Китая по ШОС. Но к снижению напряженности между ними, как и предполагал «Ъ», это не привело.

«ШОС и БРИКС нельзя считать военно-политическими блоками, они построены на основе консенсуса. Вряд ли в этом конфликте они смогут выступить как ограничитель или как посредник. Была надежда на то, что вовлечение в экономические проекты в рамках ШОС сблизит Пекин и Дели. Однако проблемы в их отношениях слабо связаны с экономикой, и даже высокий уровень торгово-экономического взаимодействия не может стать защитой от обострения конфликтов в спорных районах»,- заявил «Ъ» старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС ИМИ МГИМО Игорь Денисов. По его словам, «решить проблему помогло бы укрепление политического доверия, а также контроль над сторонниками жесткой линии в обеих странах, которые раздувают до небес даже мало-мальские трения, начиная грозить друг другу войной».

Впрочем, сами лидеры Китая и Индии Си Цзиньпин и Нарендра Моди во многом строят свои политические платформы на национализме, и отступить от заявленных целей на плато Доклам им будет непросто.

Михаил Коростиков
28.07.17

Источник — kommersant.ru

Новая китайско-индийская война?

Во вторник китайский ресурс Global Times, который считается рупором коммунистической партии Китая, опубликовал материал, что Индия и Китай должны оставаться рациональными и воздерживаться от эскалации конфликта, но что Китай должен быть готов к тотальной конфронтации и не бояться войны с Индией.

Шум и гам

Гонконгская газета, South China Morning Post, сообщила, что Китай перебросил на север Тибета десятки тысяч тонн военных грузов и как демонстрацию силы провел в Тибете учения с боевыми стрельбами, чтобы показать, что Китай не боится решительных действий.

Министр обороны Индии предупредил китайскую сторону, что Индия сегодняшнего дня — это уже не Индия 1962 года, времен китайско-индийской войны. Впрочем, китайские аналитики подчеркивают, что и Китай давно уже изменился, а модернизированная инфраструктура (дороги и железнодорожные ветки) позволит быстро развернуть военную логистику в случае обострения конфликта до «горячей» фазы.

После таких публикаций пресса запестрела заголовками о возможной новой войне между Китаем и Индией, а после проведенных учений ряд ресурсов, включая пакистанский Dunya News, пошли на провокации и даже сообщили, что Китай обстрелял ракетами индийскую сторону, убив 158 индийских солдат. Индия и Китай быстро опровергли данные слухи.

Формально новое обострение отношений началось в июне этого года, когда по данным китайской стороны, индийские пограничники 18 июня пересекли границу с Китаем практически на стыке границ Китая, Индии и Бутана.

По данным индийской стороны, наоборот, китайцы 16 июня пересекли границу c Бутаном и при попытке проведения дорожных работ разрушили два бункера размещенных там подразделений индийской армии, после чего индийским военнослужащим пришлось встать «живой стеной» на линии соприкосновения, чтобы не пустить китайцев вглубь территории.

Сообщалось, что Китай все же предупреждал индийскую сторону о работе по удлинению дороги в спорной местности еще 1 июня и был крайне удивлен ответной реакцией Индии.

К слову, во избежание жертв, индийские и китайские военнослужащие, непосредственно вступающие в контакт друг с другом у границы, не вооружены, и противостояния выливаются в крики, грозные взгляды и толчки телами, без ударов руками и ногами.

На более серьезной ноте аналитики пытаются понять причины, что привело к такому обострению отношений, а не смаковать детали шумного последствия.

Из недавних споров раздражение у Китая вызвало апрельское разрешение индийских властей совершить тур в приграничные районы Далай-Ламе и послу США в Индии, что, по мнению китайцев, является попыткой воздействовать на жителей Тибета, а также нежелание Индии поддерживать экономическую инициативу Китая «Один пояс — один путь».

Инцидент в июне этого года также вызвал неожиданно серьезную реакцию Китая по той причине, что Китай посчитал, что Индия вовлекает в конфликт третью сторону — Бутан. В 2013-2014 годах между Индией и Китаем были подобные инциденты на границе именно этих двух государств, но в этот раз участником стала и другая страна. Это вызывает у Китая опасения, что Индия готова пойти на манипулирование другими государствами в регионе и использовать их против Поднебесной.

Тем более что с 80-х годов между Бутаном и Китаем проведено более 20 раундов переговоров, и по мнению Китая уже достигнут консенсус о принадлежности спорной территории, хотя официально граница и не проведена до сих пор. Индия же своими действиями «по защите Бутана» отбрасывает назад процессы налаживания отношения Бутана и Китая.

Также Китай отметил, что индийская сторона говорит об укреплении границы с Китаем и налаживании дорожной инфраструктуры в последние годы, в то время как сама десятилетиями возводит укрепления вдоль границы, наращивает количество войск и даже строит объекты за пределами своей границы, не особо принимая в расчет реакцию Китая. Так кто же здесь нагнетает противостояние?

Global Times, с публикации которой и начался новый виток шумихи в прессе, еще и подытожила причину конфликта — это общее растущее экономическое соперничество двух огромных держав, которое выливается и в такие формы.

Индийская точка зрения

Индия со своей стороны крайне озабочена тем, что Китай постепенно совершенствует транспортную инфраструктуру и укрепляет приграничные районы. По данным индийской стороны Китай строит в приграничных областях 72 дороги «оперативной важности» и уже закончил строительство 30-ти из них.

Данный регион имеет огромную стратегическую важность для Индии. Возникают опасения, что в случае военных действий Китай захватит «цыплячью шею» (узкая территория Индии между Бангладеш и Непалом длиной всего в 23 километра) и отрежет от Индии все ее северо-восточные штаты. Поэтому любые поползновения Китая на данном направлении принимаются в штыки.

По мнению индийских экспертов, пока все в мире озабочены территориальными претензиями и шагами Китая в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях, Китай тихой сапой в последние шесть лет выдавливает Индию из ее зоны стратегических интересов в Южной Азии. Индия считает, что Китай оказывает политическое влияние на Шри-Ланку и Непал.

Индии не нравятся отношения между Китаем и Пакистаном, в том числе и военно-технические, которые могут нарушить баланс сил в регионе. Индия также готова поддержать Вьетнам и пойти на совместные энергетические проекты с Вьетнамом в спорных водах, чтобы противостоять территориальным претензиям Китая.

Так или иначе, мало кто из рациональных экспертов готов предположить, что Индия и Китай начнут хоть какие-то вооруженные столкновения на границе. Экономическая и политическая мощь двух стран в регионе растет, они нащупывают рычаги влияния друг на друга.

20.07.2017

Илья Плеханов

Источник — inosmi.ru

Россия и Китай противодействуют США

Билл Герц | The Washington Times

Газета The Washington Times приводит доклад Разведывательного управления министерства обороны США (РУМО) в котором утверждается, что Россия и Китай работают против Соединенных Штатов по всему миру.

«У Москвы и Пекина общие интересы в ослаблении глобального влияния США, и они активно сотрудничают в этом направлении», — говорится в докладе РУМО о российской военной мощи.

Ведомство сообщило в докладе, который был опубликован в прошлом месяце, что оборонное сотрудничество между Россией и Китаем постепенно наращивается, как и экономические связи. «В докладе говорится, что российские чиновники часто расхваливают связи России с Китаем, и российский президент Владимир Путин заявил, что у Пекина и Москвы сейчас самые тесные связи за десятилетие», — пишет автор статьи Билл Герц.

«Фактически Стратегия национальной безопасности России называет стратегическое партнерство с Китаем одной из самых главных задач России», — говорится в докладе.

В России есть некоторая тревога, отмечается в докладе РУМО, что растущий дисбаланс между двумя странами и усиление Китая сделают Россию его «младшим партнером».

В докладе не сообщаются подробности растущих военных связей. Но в отдельном докладе Комиссии Конгресса по обзору отношений США и Китая в сфере экономики и безопасности, опубликованном в марте, говорится, что усиление связей предполагает все более сложные российско-китайские военные учения и продажи современных вооружений. Документ предупреждает, что это двустороннее сотрудничество имеет важные стратегические последствия для американских интересов безопасности в Азии, передает автор.

Сотрудничество предполагает, в частности, поставки Россией Китаю истребителей Су-35, которые начались в декабре, и передачу новейших систем ПРО С-400.

Россия и Китай также сообща разрабатывают вертолет большой грузоподъемности и дизель-электрическую подлодку класса «Лада». Оборонное сотрудничество также предполагает совместную работу над авиационными и ракетными двигателями, спутниками, говорится в статье.

«Несмотря на некоторые сферы напряженности и недоверия в китайско-российских отношениях с момента нормализации отношений между Пекином и Москвой в 1989 году, военные и оборонные структуры двух стран стабильно работали над минимизацией и преодолением этих разногласий и теперь переживают, возможно, самый высокий период сотрудничества», — говорится в докладе Конгресса.

Растущие оборонные связи не предвещают ничего хорошего для американской безопасности, считает Герц. «Продажи российских вооружений Китаю и военно-техническое сотрудничество могут повлечь за собой существенные последствия для США, бросив вызов американскому воздушному превосходству и создав проблемы для США, их союзников и партнерских активов в регионе», — заключается в докладе.

Источник: The Washington Times

Источник — inopressa.ru

ШОС постепенно смещает центр мира в Евразию

Объединение стран с трехмиллиардным населением отныне — серьезный вызов западной гегемонии

Василий Ваньков

На саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), который на днях завершился в Астане, лидеры России, Казахстана, Китая, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана подписали документ о приеме Индии и Пакистана в эту организацию. ШОС, таким образом, отныне объединяет почти половину населения планеты. А входящие в нее государства производят четверть мирового ВВП и обладают ядерным потенциалом, который превышает совокупный подобный арсенал Запада. Многие комментаторы уже заговорили о появлении альтернативной «мировой восьмерки».

Несмотря на то, что лидеры ШОС предпочитают не говорить, что эта структура теперь способна выступить еще и в качестве оппонента НАТО, есть признаки, что работа в направлении не только экономического, но и военно-политического сближения все же ведется. Так, на полях совещания министров обороны государств-членов ШОС в столице Казахстана состоялась встреча глав военных ведомств КНР и РФ.

Глава российского военного ведомства Сергей Шойгу предложил подписать дорожную карту развития сотрудничества в военной области между Россией и Китаем на 2017−2020 год. Как он подчеркнул, «важно, что Россия и Китай готовы совместными усилиями защищать мир и укреплять международную безопасность». В свою очередь, министр обороны КНР генерал-полковник Чан Ваньцюань заявил, что КНР и РФ в 2017 году планируют провести совместные мероприятия по военной линии.

Главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» Аждар Куртов напоминает, что ШОС возникла из переговорного процесса, в котором участвовали постсоветские государства, граничащие с Китаем.

— Первоначально шанхайский формат использовался для решения проблем безопасности в пограничной зоне. В результате ШОС превратилась в региональную структуру. Затем Китай выступил модератором интеграции по региональным трекам, предложив развивать зону свободной торговли. Но это было невыгодно России и государствам Центральной Азии, поскольку торговая экспансия КНР ударила бы по производственному комплексу этих стран.

А вот в решении вопросов безопасности в формате борьбы с экстремизмом и сепаратизмом были заинтересованы все участники ШОС. Учитывая, что в нее входят государства, расположенные в центре евразийского материка, было логичным продолжить расширение за счет таких стран как Монголия и Афганистан.

«СП»: — Следует учитывать, что роль Пакистана в политической жизни Афганистана трудно переоценить…

— Кабул будет стремиться стать членом ШОС не по причине конфронтации с Исламабадом. Это связано с частичным уходом американцев, что повышает актуальность вопросов финансирования, которое можно получить со стороны шанхайской «восьмерки». Под такие проекты как прокладка транспортных коммуникаций через территорию Афганистана.

Иран в последние годы настойчиво стучится в двери ШОС, к чему благожелательно относятся остальные участники организации. По Индии и Пакистану было принято благоразумное решение, что принимать эти страны нужно одновременно. Поскольку между ними есть известные серьезные противоречия, которые можно нивелировать только в случае совместного вступления.

«СП»: — Не заблокирует ли прием в ШОС двух государств-антагонистов механизма принятия решений, который, как известно, основан на принципе консенсуса?

— Я не исключаю такого сценария. Но нужно понимать, о каких решениях может идти речь. Вряд ли в ближайшие годы в повестку дня будут выноситься чувствительные для Пакистана и Индии вопросы. Все-таки страны ШОС стремятся обходить острые углы. Так было и раньше. Например, при решении болезненной водной проблемы в Центральной Азии. То же самое касается пограничных трений (границы между некоторыми странами по-прежнему не лимитированы). Участники Шанхайской организации просто не вмешивались, понимая, что достичь консенсуса не удастся. Наверняка, такой же подход будет использоваться и в отношении Индии и Пакистана.

Другое дело — продвижение тех же транспортных проектов, которые будут выноситься на рассмотрение. Но и здесь возможен конфликт интересов: каждая из стран-участниц заинтересована в том, чтобы логистическая инфраструктура проходила по ее территории.

Не думаю, что вхождение в состав ШОС Индии и Пакистана поможет решить территориальный спор вокруг штата Джамму и Кашмир. Индия — страна с населением 1,3 млрд. человек, у Пакистана отношения с США отнюдь не разорваны. Плюс Исламабад поддерживают мусульманские государства. Сейчас Китай выступает в качестве лидера ШОС, Россия на втором месте.

«СП»: — Расширение организации может повлиять на этот расклад?

— В настоящее время есть Китай как локомотив, и вагоны, которые прицепленые к нему. В России принято не говорить о том, что проект ЕАЭС принципиально не противоречит китайским проектам, например, поясу «Нового Шелкового пути». На самом деле противоречие есть, просто его нужно пытаться сглаживать, а не расширять трещины. Пока страны ШОС не получили желаемых дивидендов от расширения транспортных потоков и увеличения инвестиций.

«СП»: — Появление новых стран-участниц это все-таки скорее экстенсивный путь развития…

— В среднесрочной перспективе не приходится говорить о том, что ШОС станет «евроазиатским ЕС» или НАТО. Руководство членов организации всячески избегают подобных сравнений. Их устраивает ситуация, когда в ШОС видят структуру сотрудничества, а не конфронтации. Даже если ставилась бы цель создания наднациональных органов, единой валюты или военного командования, она вряд ли была бы осуществлена. К этому не готова сама Россия, потому что мы экономически слабее Китая. У Пекина есть соблазн воспользоваться конкурентным преимуществом. В формате ЕС есть возможность закрепить его так, что другие страны ШОС окончательно будут отодвинуты на второй план.

«СП»: — Получается, двусторонние треки взаимодействия внутри Шанхайской организации сотрудничества более продуктивны?

— Пока так. Предположим, какие-то вопросы было бы предложено решать в формате Россия-Китай-Индия-Пакистан. Вряд ли из этого что-либо вышло, учитывая серьезные противоречия с выходом на военное противостояние. А между Китаем и Россией конфликтных взаимодействий существенно меньше. ШОС — это зонтичная структура с разноуровневой интеграцией. Не стоит забегать вперед. Но и это уже немало. Если участники ШОС выработают консолидированную позицию по таким проблемам, как борьба с терроризмом в Сирии, Западу будет сложнее проигнорировать этот подход.

«СП»: — Присутствие генсека ООН на саммите в Астане — это сигнал США, которые регулярно игнорируют мнение главной международной организации?

— Думаю так. Потому что сбрасывать со счетов возросший потенциал ШОС становится все более проблематично. Не стоит забывать, что в ООН дебатируются проекты реформы этой организации. Как ни крути, та же Индия имеет хорошие шансы попасть в число постоянных членов Совбеза ООН.

Старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Андрей Грозин отмечает, что прием Индии и Пакистана в ряды ШОС не исчерпывает потенциала этой организации к дальнейшему расширению.

— На пороге вступления стоит Иран, в чем нет никакой интриги. Кроме того, наблюдателями в ШОС остаются Монголия, Белоруссия, Афганистан. Статус партнеров имеет ряд других государств (Армения, Азербайджан и Шри-Ланка). С учетом всех уровней партнерства можно сказать, что де-факто большая часть Евразии оказывается в сфере влияния шанхайской «восьмерки». Вне этих рамок остаются ЕС, монархии Персидского залива, а также Корея и Япония.

По факту ШОС — геополитический проект, который даже больше, чем просто организация.

«СП»: — В Астане обсуждалась тема необходимости скорейшего формирования совместного Банка ШОС.

— Это лишний раз подтверждает трансформацию «восьмерки» в серьезную структуру из платформы для разрешения трансграничных вопросов после распада СССР. После Астанинского саммита эта организация окончательно переросла клуб великих держав — России и Китая — для решения двусторонних вопросов. С присоединением Индии и Пакистана конфигурация значительно осложняется.

Конечно, это государства со сложной историей взаимоотношений. С другой стороны, расширяется поле новых возможностей. Если в рамках ШОС удастся сгладить многолетние противоречия между Нью-Дели и Исламабадом, это наглядно продемонстрирует потенциал ШОС. Если говорить про Иран, то его интересует участие в инициативе «Один пояс, один путь». Российский президент правильно сказал в Астане, что в рамках ШОС необходима конвергенция различных проектов в Евразии, начиная от ЕАЭС и потенциала стран АСЕАН, заканчивая потенциалом ШОС. Обобщенно это можно назвать общеконтинентальным единством. Дело, может быть, движется не так быстро, как хотелось бы, но все вопросы активно прорабатываются, создаются межведомственные комиссии. Подключение к этому процессу расширенной ШОС создает мультипликативный эффект. А это большие деньги и перспективы.

«СП»: — Некоторые эксперты высказываются, что для Китая более перспективной выступает реализация инициативы «Один пояс, один путь» на основе двусторонних договоренностей.

— Это недостаточно точная оценка. Было бы нелогично со стороны Пекина заморозить ШОС. Не в правилах Китая разбрасываться такими ресурсами. Высказывание Владимира Путина насчет сопряжения различных интеграционных проектов в этом плане соответствует действительности. Многие страны-участницы ШОС хотели бы продвигаться к созданию единой зоны свободной торговли. К этому подталкивают глобальные экономические и политические трансформации, которые создают новые угрозы и вызовы.

«СП»: — А что касается пакета вопросов по безопасности, есть ли какое-то продвижение?

— Ясно, что ШОС не претендует на статус «азиатского НАТО». Это не военно-политическая организация, она выстраивается на совершенно новой философии. Возьмем то же правило консенсусного формата принятия решений. Когда все государства обладают равным правом голоса в организации. Наверное, это действительно усложняет процесс принятия решений. Но такой подход гораздо более привлекателен для тех членов организации, которые не обременены геополитическим весом. Да, Россия, Китай и Индия представляют т.н. примаковский треугольник, который доминирует в экономическом, военно-политическом и демографическом плане. Но голос той же Киргизии и Таджикистана по факту равноценен голосу России, КНР или Индии.

Думаю, что и иранцы рвутся в организацию не только для того, чтобы разрешить свои внешнеполитические проблемы, выйти из западной изоляции и т. д., но и для урегулирования текущих экономических вопросов.

Многое будет зависеть от того, удастся ли ШОС выработать привлекательную идеологию. Пока нет объединяющей идеи.

«СП»: — Альтернативный западному проект мироустройства не может выступать в этом качестве?

— С одной стороны, да — создается другой мировой полюс. Но этого недостаточно для того, чтобы стать геополитическим магнитом для неохваченных ШОС государств.

«СП»: — Индия активно взаимодействует с США. Это можно рассматривать как противовес Китаю в рамках ШОС?

— Американцы, безусловно, заинтересованы в том, чтобы «держать руку на пульсе». В ходе подготовки к уфимскому саммиту в 2015 году китайские представители откровенно говорили о том, что Индия может стать неким «троянским конем» США. Думаю, это преувеличенные страхи. Проамериканская позиция Нью-Дели несопоставимо с проамериканскостью настоящих сателлитов Вашингтона. Все-таки принципы одного из лидеров мирового Движения неприсоединения остаются актуальными и по сей день. В самой Индии нет однозначного намерения выстраивать особые отношения с США. Потому что, если такой союз сложится, он станет «союзом всадника и лошади». Едва ли индийские элиты готовы к такому «партнерству».

По той же причине китайцы всячески уклоняются от «интересных» американских предложений о создании некоей Химерики (Chimerica — от China + America. прим. ред.). С целью раздела мировых сфер влияния между Пекином и Вашингтоном. Китайцы прекрасно понимают, что любое соглашение с американцами — «сделка с дьяволом», в которой тебя обманут.
11.06.17

Источник — svpressa.ru

Сближение Тель-Авива и Тегерана позволит Москве уравновесить союз Эр-Рияда и Анкары

«Зонтик» НАТО над Сирией

Североатлантический альянс будет участвовать в операциях американской коалиции на территории Сирии. Соответствующее решение принято на двухдневном саммите НАТО, который стартовал в Брюсселе 25 мая с.г. Воевать напрямую натовцы пока не собираются, да и незачем: на поле боя есть масса конкурирующих между собой группировок, которые готовы убивать и грабить за твердую валюту. И это только усиливает тревогу, поскольку «блоковое участие альянса в сирийском конфликте актуализирует пятую статью Устава НАТО о коллективной обороне», напомнил ИА REGNUM военный эксперт Игорь Корецкий. Отсюда проистекает главная цель американских маневров в САР — вытеснение России и Ирана, двух стран, которые сдерживают агрессию НАТО в отношении президента Башара Асада и его окружения. Турция довольна. Так называемый астанинский дипломатический процесс легализовал ее военное присутствие в провинции Идлиб, откуда она может угрожать российскому присутствию в соседней Латакии, не говоря уже о стратегически важной провинции Алеппо, куда из Идлиба «рукой подать». Почему бы и нет? Тем более что за вытеснение России и Ирана из Сирии платит Саудовская Аравия, подписавшая 19 мая с Соединенными Штатами оружейное соглашение на $350 млрд. Таков смысл первого иностранного визита президента США Дональда Трампа, который сначала направился в столицу Саудовской Аравии, а затем уже в Израиль.

Парадоксально, но некоторые эксперты спешно записали сделку Вашингтона и Эр-Рияда в политический актив Тель-Авива. Хотя само правительство Израиля придерживается другого мнения, занимая осторожную позицию. Вот что заявил по этому поводу министр национальной инфраструктуры, энергетики и водоснабжения еврейского государства Юваль Штайниц, призвавший Белый дом разъяснить логику своих действий: «Это вопрос, который действительно должен нас беспокоить. Саудовская Аравия — не та страна, с которой у нас есть дипломатические отношения, она по-прежнему враждебна для нас, и никто не знает, что будет в будущем». Скепсис израильтян продиктован историей. Ведь еще в дни (октябрьской) арабо-израильской войны 1973 года саудовцы не скрывали своей враждебности по отношению к Тель-Авиву, чего нельзя сказать про шахский Иран, который поставлял израильтянам нефть в обход международного эмбарго, введенного аравийскими монархиями Персидского залива.

Ностальгия по Ирану?

Речь идет о нефтепроводе Эйлат — Ашкелон, который был построен в 1968 году по инициативе шаха Мохаммада Резы Пехлеви. Проект функционировал вплоть до исламской революции 1979 года. Труба обеспечивала иранцам беспрепятственный доступ в Средиземное море, позволяя им игнорировать услуги египетского Суэцкого канала. Однако Кэмп-Дэвидские соглашения (1978-1979 гг.), достигнутые Израилем и Египтом при посредничестве США, изменили равновесие на Ближнем Востоке. Каир вернул себе транспортную монополию — с подачи американской администрации Тель-Авив перекрыл нефтепровод, вынудив Тегеран прибегнуть к многолетним судебным тяжбам, которые только в июне 2016 года завершились победой иранской стороны в федеральном трибунале Швейцарии. Суд признал Иран пострадавшей стороной, потребовав от Тель-Авива выплатить $1 млрд компенсаций и проценты по долгу.

Несмотря на явные противоречия, в борьбе с суннитскими режимами Тегеран был естественным союзником Тель-Авива, которым остался и по сей день. Хотя на уровне риторики дела обстоят по-другому, что не мешает президенту ИРИ Хасану Рухани ежегодно поздравлять еврейский народ с Пуримом. Картину иранско-израильского «антагонизма» окончательно разрушил экс-руководитель «Моссада» генерал-майор Меир Даган в интервью телеканалу Channel 2, которое вышло в свет 5 мая 2016 года (спустя два месяца после смерти израильского военачальника).

«»Ядерная сделка с Ираном состоялась благодаря усилиям [Биньямина] Нетаньяху», — заявил Даган в беседе с ведущей Иланой Даян. На ответную реплику Даян о том, что премьер-министр боролся против сделки даже ценой разлада с США, Даган парировал: «Это неправда. Это просто неправда». Разведчик описывает хронику событий следующим образом: «В определенный момент Нетаньяху начал грозить, что нападет на Иран. Он и тогдашний министр обороны [Эхуд Барак] заявили, что единственный способ предотвратить получение Ираном бомбы — нападение. Они говорили о возможностях и готовности ЦАХАЛа, оповещая весь мир о том, что Израиль собирается пойти на этот шаг…» — заявил Даган, сославшись на отчеты разведки 2010 года, в которых говорилось о готовности еврейского государства ударить по Ирану, чтобы остановить развитие ядерной программы.

По его словам, «в результате анализа американцы пришли к заключению о том, что война с Ираном негативно отразится на их интересах». «И поэтому они занялись поиском альтернативы, которой и явилась сделка. Они сказали: «Мы предпочитаем войне плохую сделку». А тем человеком, который помог ускорить заключение сделки, — со всеми его воплями и публичным несогласием — оказался премьер-министр Израиля», — резюмировал Даган. Схожую точку зрения в эфире телеканала Al Jazeera высказывал и Эфраим Галеви, который был директором «Моссада» с 1998 по 2002 год. Он открыто признал, что Иран не угрожает Израилю. Любопытно, не так ли? Тогда зачем израильтянам «союз» с Саудовской Аравией?

Израилем по Ирану

Очевидно, что в условиях хаоса на Ближнем Востоке тактическое сближение с Эр-Риядом было для интересов Тель-Авива вполне ожидаемым явлением, поскольку война сразу на нескольких театрах — абсолютно губительная и вредная затея. Более того, Биньямин Нетаньяху сохраняет оптимизм, надеясь, что «однажды глава израильского кабинета министров сможет совершать прямые полеты из Тель-Авива в Эр-Рияд». А министр обороны Авигдор Либерман и вовсе ратует за создание «арабского НАТО» против Ирана. Причин тому несколько.

Во-первых, мусульманский мир остается враждебным Израилю. Об этом свидетельствует не только длительный арабо-израильский конфликт, в котором задает тон Саудовская Аравия, но и политика стран, вовлеченных в противостояние косвенно. Не случайно в ходе поездки Нетаньяху в Австралию самолет израильского премьера вынужден огибать национальную территорию Индонезии, пролетая через Сингапур, Филиппины и Папуа — Новую Гвинею, уточняет газета Washington Post.

Во-вторых, Израиль и Саудовскую Аравию объединяет китайский геоэкономический проект «Шелкового пути». Пекин ведет двусторонние переговоры с Тель-Авивом и Эр-Риядом по созданию зоны свободной торговли (ЗСТ).

«Министр энергетики королевства Халид аль-Фатих, выступая 15 мая на форуме «Шелкового пути» в китайской столице, приоткрыл завесу тайны: «Мы в Саудовской Аравии с гордостью смотрим на инициативу председателя Си Цзиньпина построить Экономический пояс Шелкового пути. Это полностью совпадает с планами короля Салмана (Saudi Arabia»s Vision 2030) в рамкам стратегии развития страны до 2030 года». «Стратегия 2030 предполагает развитие на территории королевства железнодорожных проектов, строительство аэропортов и морских портов, которые позволят интегрировать Саудовскую Аравию в региональную и международную экономику… Широкие возможности инициативы подкрепляются участием Великобритании в этом историческом проекте. Стратегия 2030 и Шелковый путь предполагают использование уникального расположения королевства на стыке трех континентов — Азии, Африки и Европы. В этом смысле масштабная инфраструктура Саудовской Аравии — еще один актив, который позволит увеличить поток товаров с трех континентов», — цитирует аль-Фалиха лондонская газета Asharq Al-Awsat.

Поднебесная рвется в бой, призывая ССАГПЗ (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива) во главе с Саудовской Аравией «принять дополнительные меры по институционализации взаимной торговли путем ускорения переговоров по соглашению о свободной торговле», передает агентство Arab News. По словам замдекана Школы международных исследований при Пекинском университете международного бизнеса и экономики Дина Лонга, ЗСТ между КНР и ССАГПЗ позволит вывести торговые отношения на невиданный ранее уровень. Ставки высоки. Ведь «на долю морских коммуникаций приходится до 90% внешней торговли КНР, 98% импортной железной руды, 91% импорта сырой нефти, 92% импорта угля и 99% импорта зерна», уточняет арабский аналитик Насер аль-Тамими.

В-третьих, ценой входа ССАГПЗ в проект «Шелкового пути» служит железная дорога Эйлат — Ашдод, которая должна соединить Красное море со Средиземным. То есть рост израильско-иранских противоречий играет на руку именно Саудовской Аравии, которая при помощи Китая завязывает на себя «мечту» иранского шаха — коммуникации на Средиземное море в обход Суэца.

Израиль оказался в ситуации, когда его союз с Саудовской Аравией против Ирана угрожает китайскому «Шелковому пути», а отказ от альянса с Эр-Риядом рискует создать единый фронт ССАГПЗ против еврейского государства. Причем это происходит в условиях стратегического бессилия Пентагона, который оказался под обстрелом международных СМИ. По сути Тель-Авив выбирает не между арабами и персами, а между Вашингтоном и Пекином. И с каждым месяцем этот выбор обнажает свои противоречия, поскольку Запад пытается выстроить баланс сил на Ближнем Востоке без учета интересов России.

Москва в состоянии сблизить позиции Израиля и Ирана в регионе, что в долгосрочной перспективе позволит сбалансировать союз Саудовской Аравии и Турции. Доха уже отмежевалась от Эр-Рияда. Нужно продолжить начатое…
Саркис Цатурян, 29 мая 2017,

Источник — regnum.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1496125140

«Треугольная дипломатия»: Китай, Индия и Россия сталкивают друг друга лбами

Кэри Хуанг | South China Morning Post

«Треугольная дипломатия» — термин, придуманный бывшим госсекретарем США Генри Киссинджером применительно к конфронтации и сотрудничеству между США, СССР и Китаем во время холодной войны, — как кажется, снова вернулся, но в новой форме и с новым стратегическим значением, пишет Кэри Хуанг в гонконгской газете South China Morning Post.

«Эта стратегия объясняла неофициальный союз между Вашингтоном и Пекином, — пишет автор. — Президент США Ричард Никсон и Киссинджер смогли 45 лет назад столкнуть лбами Пекин и Москву, налаживая более тесное партнерство с Китаем». Однако, говорится далее, «отношения между Китаем и Россией постепенно улучшились после падения СССР, что также привело к смерти союза США-Китай».

«Как бы то ни было, с тех пор как президент США Дональд Трамп вступил в должность, — продолжает журналист, — тяжеловесы вроде Киссинджера, который теперь стал гуру внешней политики Трампа, и геостратега Збигнева Бжезинского высказывались о необходимости вбить клин между Китаем и Россией, в то время как создается потенциально устрашающий евразийский союз, получивший название РИК — Россия-Индия-Китай».

«Исторически, — поясняет Хуанг, — индийско-российские отношения были гораздо теснее, чем китайско-российские и китайско-индийские. Сегодня, в то время как отношения между Китаем и Россией улучшаются, Россия и Индия отдалились, а связи между Китаем и Индией также ослабли. Тем временем Китай подозрительно относится к индийско-российским отношениям, а Индия обеспокоена тесными российско-китайскими отношениями; Китай и Россия также озабочены недавним усилением индийско-американских отношений».

«Каждый пытается использовать соперничество между двумя другими, чтобы выиграть для себя преимущества, — анализирует журналист. — Вот почему даже в редакционной статье за прошлый месяц официальной Global Times (подразделение официального печатного издания ЦК Коммунистической партии Китая. — Прим. ред.) говорилось, что такой стратегический треугольник был бы «нереалистичным».

«Несомненно, — подытоживает журналист, — в Евразии действует «треугольная дипломатия», сравнимая с геостратегическими играми, в которые Вашингтон, Москва и Пекин играли во время холодной войны».

Источник: South China Morning Post

Источник — inopressa.ru

Если Китай перекроет «нефтяной кран», Северной Корее грозит паралич

Страна диктатора Ким Чен Ына сильно зависит от торговли с Китаем, объем которой в последнее время, несмотря на санкции, несколько вырос. Однако теперь у Пхеньяна, похоже, заканчивается бензин. Неужели Пекин прекратит поставки топлива?

Джонни Эрлинг (Johnny Ehrling)

На улицах Пхеньяна в эти дни наблюдается непривычная картина — даже с учетом ущербности местной экономики: перед немногочисленными заправочными станциями в городе выстраиваются очереди из автомобилей. При АЗС, носящие названия «Дипломат», «Семь звезд» или Korea Airline, сами по себе заведомо предназначены для привилегированных представителей общества. По словам корреспондента китайской газеты Global Times Мань Джучена (Mang Jiuchen), начиная с понедельника, продажи бензина ограничены. Без проблем купить его могут лишь иностранные дипломаты или водители, имеющие специальные талоны.
По словам китайского корреспондента, автозаправки перестали получать топливо. Его коллега из агентства Associated Press, единственный аккредитованный западный журналист в Пхеньяне, наблюдал за поведением цен на бензин, и оказалось, что за выходные прошлой недели они выросли с 0,70-0,80 доллара за литр на 70% до примерно 1,25 доллара.
Режим Ким Чен Ына, судя по всему, готовится к новым санкциям. Представители США, Японии и Южной Кореи, участвовавшие в замороженных в 2009 году шестисторонних переговорах с КНДР, потребовали от Пхеньяна отказаться от собственных ядерной и ракетной программ. Президент США Дональд Трамп выступает за ужесточение мер, принимаемых Советом безопасности ООН в отношении Северной Кореи. Со стороны ближайшего соседа и союзника — Китая — давление, похоже, тоже усиливается.

По Северной Корее ездят 240 тысяч легковых машин — и почти все китайские
Global Times недавно открыто предупредила, что Китай собирается перекрыть поставки нефти в Северную Корею: «Если Северная Корея произведет шестое ядерное испытание, Пекин поддержит более жесткие санкции со стороны ООН, в частности, нефтяное эмбарго». При этом именно китайскому правительству необходимо продемонстрировать твердость, потому что именно из Поднебесной Пхеньян получает почти все энергоносители.
В 2015 году, по данным таможни, южнокорейского торгового ведомства и Торгового центра Объединенных Наций, поставки из Китая в Северную Корею составили 525 тысяч тонн сырой нефти. К ним добавились 218 тысяч тонн очищенной нефти и бензина, что составляет в шесть раз больше российских поставок в том же году. По данным северокорейского интернет-сайта North Korean Economy Watch, в стране насчитывается порядка 240 тысяч легковых автомобилей, в частности, несколько тысяч частных машин и такси. Почти все они произведены в Китае.
Общий товарооборот Северной Кореи в 2016 году несколько вырос по сравнению с предыдущим годом и достиг шести миллиардов долларов. Из них 5,5 миллиарда (то есть 91,5%) пришлись на Китай. Таким образом, режим Кима в экономическом плане почти целиком и полностью зависит от великого соседа. За ним следуют Индия (140 миллионов долларов) и бывшие союзники из России (всего около 76 миллионов долларов).
Пекин отправил обратно северокорейские корабли с углем
Так что Китай, будучи крупнейшим торговым партнером и гарантом энергообеспечения Пхеньяна, имеет возможности повлиять на того. В частности, в 2006 году китайцы поддержали санкции ООН, когда КНДР произвела свое первое ядерное испытание, нарушив тем самым резолюцию Объединенных наций. Тем не менее товарооборот между странами продолжал расти. Лишь в начале этого года Пекин, похоже, решил серьезно воплощать в жизнь свои обещания относительно санкций.

19 февраля Китай до конца этого года полностью отказался от импорта северокорейского угля. 7 апреля таможенная служба Поднебесной дополнительно потребовала отправить обратно все, даже уже прибывшие в китайские порты северокорейские корабли с антрацитом в трюмах. Это было непосредственно в день переговоров президента США Дональда Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина во Флориде, в ходе которых они договорились остановить вооружение КНДР.
В качестве дополнительной предупредительной меры в адрес Пхеньяна Пекин приостановил официально организуемые поездки китайских граждан в Северную Корею. В качестве третьего шага с целью заставить руководство КНДР сесть за стол переговоров и прекратить провокации предусмотрена остановка поставок нефти и нефтепродуктов в соседнюю страну.
Китайским банкам и компаниям грозят санкции
Впрочем, руководство Поднебесной действует не совсем добровольно. Дело в том, что китайским компаниям в случае отказа от санкций против Пхеньяна грозят штрафные меры. В начале апреля, непосредственно перед встречей Трампа и Си Цзиньпина, отвечающий в американском Совете национальной безопасности за азиатское направление Мэттью Поттингер (Matthew Pottinger) в ходе пресс-конференции предупредил о возможных новых «санкциях для второго ряда».
В первую очередь, они коснулись бы китайских предприятий, которые тайно продолжили бы торговлю с КНДР, игнорируя решения ООН. В свою очередь, Казначейство США также подготовило списки китайских финансовых институтов, которые подверглись бы наказанию в случае деловых отношений с Северной Кореей.
Причиной для сомнений в честности Китая стали его собственные противоречивые статистические данные, приведенные в начале апреля. Тогда представитель таможни сообщил, что импорт угля из КНДР в первом квартале этого года сократился по отношению к первому кварталу прошлого на 51,6%, составив всего 2,67 миллиона тонн. При этом, по его словам, общий объем торговли с Северной Кореей за это время вырос на 37,4% до 8,4 миллиарда юаней (порядка 1,13 миллиарда долларов).
Импорт текстильной продукции из КНДР резко вырос
Северная Корея поставила в Китай различных товаров на 462 миллиона евро (рост более чем на 18%). Китай, в свою очередь, поставил соседней стране товаров на 668 миллионов евро (рост на 54%). Таким образом, отказ от северокорейского угля не сыграл особенной роли для общего товарооборота. В то же время общее положительное сальдо Поднебесной выросло, составив 1,52 миллиарда юаней, превысив показатели первого квартала 2016 года в 3,9 раза.
Представитель китайской таможни не стал уточнять, как такое стало возможным. В то же время надо сказать, что многие товары, оборот которых достаточно велик, не подпадают под санкции ООН. В частности, речь о продукции текстильной промышленности. По данным соответствующих интернет-сайтов, Китай в 2014 году купил у КНДР текстильной продукции на 800 миллионов долларов. Четырьмя годами ранее эта цифра составляла всего 190 миллионов.
Последние статистические данные китайская сторона не обнародовала. Неизвестен также объем импорта золота, меди, цинка и редкоземельных металлов. Вообще-то, они подпадают под санкции, но, по данным North Korean Economy Watch, торговля ими продолжается.


Снабжение за счет частных рынков

В свою очередь, китайские потребительские товары активно поступают на северокорейские рынки. Корреспондент австрийского телеканала ORF в Пекине Раймунд Лёв (Raimund Löw) был немало удивлен, когда в начале апреля ему было дозволено посетить в Пхеньяне частный рынок Тонг-Иль (Tong-Il), и он увидел товары, продающиеся там.
На рынке Тонг-Иль установлено в общей сложности 1700 прилавков, на которых можно увидеть практически все — от одежды и продуктов питания до компьютерной техники. Продавцы утверждали, что произвели все эти товары сами или закупили и местных семейных предприятий.
Однако было очевидно, что большинство этой продукции произведено именно в Китае. Лёву было строго запрещено производить на территории рынка какую-либо съемку. Тем не менее, это не была «потемкинская деревня» на северокорейский манер. В конце 2016 года южнокорейский исследовательский институт KINU, основываясь на показателях службы Google Earth и показаниях свидетелей, насчитал на территории северного соседа в общей сложности 404 официальных крупных рынка и еще намного больше регулируемых на государственном уровне крестьянских рынков.

http://inosmi.ru/politic/20170428/239236730.html

В Китае запретили давать детям мусульманские имена

Власти Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая составили список мусульманских имен, которые запрещено присваивать новорожденным. В списке, копия которого имеется в распоряжении газеты The New York Times, содержится более двух десятков имен.

Под запрет попали имена, связанные с религией Ислам: Муджахид, Ислам, Коран, Мекка, Джихад, Имам, Саддам, Хадж и Медина.
Radio Free Asia со ссылкой на источники сообщает, что в 2015 году список был распространен в округе Хотане, в южной части региона, но теперь этот запрет был распространен по всему региону.
Сотрудник, который ответил на звонок в полицейском участке в столице региона Урумчи, подтвердил, что «чрезмерно религиозные» имена теперь под запретом и что любые дети, зарегистрированные с такими именами, будут исключены из системы регистрации, которая предоставляет доступ к медицинскому обслуживанию и образование.
«В соответствии с «правилами присвоения имен этническим меньшинствам в правящей коммунистической партии Китая» не разрешено давать имена с сильным религиозным значением, — сказал местный чиновник. — Самое главное здесь не должно быть значения священной войны или раскола (СУАР)».
На вопрос, приемлемы ли имена исламских ученых, сотрудник ответил, что это может рассматриваться как пропаганда террора и окультизма».
На вопрос, приемлемо ли было слово Юлтузай (отсылка к звезде и луны символам Ислама), сотрудник ответил, что на самом деле звезда и луна — это языческие символы.
«Мекка была бы слишком нахальна. Я не думаю, что вы могли бы называть кого-то Саддамом», — сказал он в ответ на вопросы об этих именах.
«Просто придерживайтесь линии партии, и все будет хорошо», — сказал он.
Тем временем источник RFA сообщил, что самыми безопасными именами для уйгуров являются те, которые имеют более «мейнстрим» звучание.
«Я разговаривал с друзьями в Синьцзяне об этом, и все они говорят, что любые потенциально экстремистские подтексты будут запрещены, но имена, подобные Мемету, которые вы видите повсюду, считаются более распространенными в коммунистической партии Китая», — сказал источник сказал.
Дилхат Раксит, пресс-секретарь Всемирного уйгурского конгресса, заявил, что китайское правительство продолжает подавлять традиционную уйгурскую культуру, контролируя как уйгуры могут назвать своих детей.
«Установив ограничения на имена для уйгуров, китайское правительство фактически занимается политическими преследованиями под другим обличием», — сказал Раксит в интервью RFA. «Они опасаются, что люди с такими именами станут отчужденными от китайской политики в регионе».
«Например, Юлтузай рассматривается китайским правительством как носитель сепаратистских коннотаций, связанных с религией», — сказал он. «Они ограничивают религиозные убеждения уйгуров».
Софи Ричардсон, директор Human Rights Watch по Китаю, сказала The New York Times, что выбор имен младенцев должен быть «радостным, частным обсуждением».

«Это последнее абсурдное ограничение, которое китайское правительство наложило на людей в Синьцзяне», — написала она в письме.
Ранее, 28 февраля власти Синьцзян-Уйгурского автономного района на западе Китая провели масштабный военный парад парад в Урумчи, чтобы запугать местных террористов и сепаратистов. По сообщению, более 10 тыс. вооруженных полицейских устроили массовый парад в столице Урумчи.

Власти СУАР также объявили о выделении 100 млн. юаней ($14,5 млн.), которые должны быть выплачены за информацию о террористах и их пособниках, действующих в регионе.
Максимальный размер разовой выплаты — 5 млн. юаней (почти $727 тыс.), такое вознаграждение полагается за данные о будущих терактах в местах с большим скоплением народа. За информацию за связях экстремистов, пропаганде джихада или организации нелегального пересечения границы полагается от 2-3 млн. юаней (более $290-436 тыс.).

Деньги будут выплачиваться даже за сообщения о женщинах, закрывающих лицо, и носящих длинные бороды мужчинах — эти сведения были оценены в 2 тыс. юаней ($290). Всем информаторам гарантируется полная анонимность.

Источник — vesti.uz

Возможен ли союз Китая и России?

Лайл Голдстайн (Lyle J. Goldstein)

Сценарий, который больше других должен вызывать озабоченность сотрудников американских органов военного планирования, заключается во мрачной, но все еще редко обсуждаемой возможности того, что Китай и Россия одновременно вступят в вооруженный конфликт против США. Хотя поодиночке Москва и Пекин не достаточно сильны, чтобы идти нога в ногу с Вашингтоном в условиях длительной войны с высокой интенсивностью боевых действий, их слаженные совместные усилия, безусловно, могли бы создать сверхдержаве серьезные проблемы. Подобный сценарий вполне справедливо воспринимался как крайне маловероятный, отчасти потому, что одним из важных уроков холодной войны стала, как представляется, ошибочность видения коммунистического блока в качестве цельной структуры, ведь на деле он был сильно раздроблен. Пожалуй, трагической войны во Вьетнаме можно было бы избежать, если бы Вашингтон лучше понимал такие расколы.
Но мир изменился, и доказательства того, что Москва и Пекин становятся с каждым днем все ближе, очевидны. Среди последних примеров их геостратегического объединения можно назвать, среди прочего, многочисленную китайскую делегацию на недавней российской арктической конференции в Архангельске, все более активную поддержку российского вмешательства в Сирии со стороны Китая, а также воздержание обеих держав относительно их категорических возражений против развертывания Америкой системы противоракетных комплексов THAAD в Южной Корее. Ранее я уже упоминал удивительную откровенность, с которой стратеги Пекина обсуждают будущее долгосрочной политики Китая по отказу от союзов [不结盟]. Сила данных дискуссий отражена в опубликованной изданием Chinese Foreign Policy [中国外交] статье под названием «Заключить ли союз с Китаем? Национальные интересы России и вероятность китайско-российского альянса». [与中国结盟吗? 俄罗斯国家利益与中俄结盟概率].
В статье изложены откровенные и относительно объективные доводы в связи с этим вопросом, имеющие важное значение для будущего мировой политики, а потому в данном выпуске «Глаза дракона» я сформулирую тезисы этой увлекательной стати. Прежде всего, автор предполагает, что потенциал китайско-российского альянса мог бы стать революционной стратегией [改变现状的战略]. Кроме того, он предположил, что такой подход поддерживают и другие значимые стратеги Пекина, такие как Чжан Вэньму, который заявил, что политика сдерживание США побудит Китай и Россию выстроить стратегию контрсдерживания [即美国遏制与中俄反遏制]. Автор этой статьи приходит к выводу, что альянс мог бы стать «эффективным инструментом» борьбы с «американским давлением». Вопрос огромной базы природных ресурсов России также считается весьма актуальным а контексте будущих размышлений Пекина на данную тему.

И все же большая часть статьи посвящена критике предложения об официальном объединении Китая и России в союз. В данной работе широко обсуждается возможность того, что альянс этот будут рассматривать не как защитную реакцию, а как наступательную операцию [具备一定的攻击性] и агрессивный шаг. С одной стороны, автор приводит против альянсов классический довод «о ловушке», отмечая, что Китай может оказаться втянут в ненужные военные конфликты. С другой стороны, автор отмечает, что Россия вряд ли нуждается в помощи китайских военных сил. Кроме того, в статье несколько раз упоминается тот факт, что процесс превращения экономической силы Китая в военную относительно медленный [经济实力向军事实力转化的速度相对更慢], в результате чего образуется временной лаг, несмотря на более очевидное экономическое влияние. И хотя прямо об этом не говорится, автор, как мне думается, подразумевает, что постоянная военная слабость Китая является препятствием на пути к созданию альянса с Россией ввиду того, что первого, возможно, не рассматривают в качестве достаточно эффективного партнера. Однако автор, тем не менее, на удивление недвусмысленно указывает на то, что в гипотетическом альянсе старшим партнером будет именно Китай, во многом благодаря своему экономическому весу [中国…占优势的情况]. Но призывов о помощи в рамках этого союза будет больше именно с его стороны, учитывая и без того нескрываемое стратегическое давление на Китай со стороны Вашингтона и переориентации последнего на Азиатско-Тихоокеанский регион. Внутреннюю напряженность внутри союза между Китаем и Россией автор показывает с помощью предположения о том, что Россия, можно сказать, уже стратегически выиграла от американской «перебалансировки» и что китайско-российский альянс может породить определенные противоречия в российской дипломатии, к примеру, в довольно обширных торговых связях Москвы со странами юго-восточной Азии.

Этот анализ показывает, что кризис на Украине мировую политику в корне не изменил. Ведь, как было отмечено, Россия в кризисной ситуации зависела от собственных военных сил, а сам кризис едва ли устранил давление в отношении Китая. Автор настойчиво утверждает, что главным приоритетом России останется оздоровление экономики [俄罗斯…经济发展任务十分严峻], а зависеть это будет, прежде всего, от улучшения отношений с Европой и США. Применяя похожую логику, он также отмечает, что по многим вопросам американо-китайское сотрудничество может прекратиться, если Китай примет решение о продолжении активного сближения с Россией. Автор также отмечает достигнутое Россией и Китаем локальное превосходство по проблемным направлениям, давая основания предполагать, что союз может оказаться и не нужен. И наконец, он поднимает вопрос российского культурного отношения к Китаю. Согласно анализируемой статье, опросы показали абсолютно благожелательное отношение Китая к России, чего нельзя сказать о россиянах.
Тем не менее, данный анализ не совсем пессимистичен в отношении перспектив китайско-российского альянса. Автор приходит к следующему заключению: «Можно прогнозировать, что Россия станет главной целью усилий Китая по созданию альянсов» [可以预见的是俄罗斯将成为中国结盟的最主要目标]. Далее объясняется, что «в борьбе с давлением со стороны США и их союзников Китаю необходимо государство, с которым он мог бы вступить в тесное сотрудничество для формирования надежного стратегического тыла, и государство это — Россия». В качестве положительных примеров обещаний потенциального альянса отмечаются последовательные ежегодные военные учения и предпринятые в 2012 году практически одновременные стратегические ходы против японских претензий на Курильские острова. Кроме того, автор говорит, что увеличение поставок российской нефти и газа повысит энергетическую безопасность Китая. Он также предполагает наличие координации между Китаем и Россией по сложным дипломатическим вопросам, таким как Иран и Северная Корея. В интригующем заключительном замечании автор делает прогноз: «Растущая мощь России позволит ей усилить свои позиции в альянсе. Через десять лет вероятность китайско-российского союза возрастет» [十年以后… 中俄结盟概率将上升.]

 

И все же данное китайское исследование со своей впечатляющей объективностью вряд ли можно рассматривать как бескомпромиссное одобрение такого союза. Сохранение некоторых наиболее важных аспектов современного российско-китайского сотрудничества находится в рамках «политической и моральной поддержки» [政治和道义支持], и автор, по всей видимости, признает, что оба партнера вполне удовлетворены высоким и стабильно повышающимся уровнем сотрудничества. Они не видят большой выгоды в документальном закреплении партнерских отношений, по крайней мере в ближайшей перспективе. Автор утверждает, что «списание старой политики по отказу от союзов не следует отождествлять с выбором в пользу заключения таковых» [放弃不结盟政策并不意味着选择结盟]. Это туманное заявление означает, скорее всего, что Пекин задумал долгий и постепенный процесс, в ходе которого будет мудро избегать любых поспешных ходов. Отмечается, что китайское правительство уже приняло политику «заложения основ для стран со стратегическими преимуществами» [打造战略支点国家], что имеет, пожалуй, аналогичную окраску в контексте данной дискуссии.
Последним для рассмотрения пунктом является вывод автора о том, что «американская стратегия сжатия и сдерживания еще не достигла такого уровня, при котором создание альянса между этими двумя странами стало бы крайне необходимым». [美国的战略挤压和遏制也并没有达到需要两国结盟应对的程度]. В этом утверждении заложена скрытая угроза: если Вашингтон ориентирован на активизацию процесса «перебалансировки», одним из возможных ответов Пекина стал бы активный поиск официально оформленного военного партнерства с Москвой.


Лайл Голдстайн — доцент Китайского института морских исследований (CMSI) при Военно-морском колледже в Ньюпорте, Род-Айленд. Изложенные мнения принадлежат автору и не отражают официальную точку зрения ВМС США и прочих ведомств американского государства.

http://inosmi.ru/politic/20170427/239227926.html

Китай и Россия идут по пятам «армады» авианосцев США, направляющихся в Северную Корею

«Китай и Россия отправили разведывательные корабли, тайно следующие за флотилией американских авианосцев, направляющихся к северокорейским водам», — передает The Independent.

Президент США Дональд Трамп направил группу военных кораблей как предупреждающий сигнал северокорейскому режиму в связи с его ядерной программой, напоминает корреспондент Кэролайн Мортимер.

Японская газета Yomiuri Shimbun сослалась на «многочисленные источники» в правительстве ее страны, заявившие, что Китай и Россия отправили суда для преследования корабля ВМС США Carl Vinson.

«Китай повсеместно считается единственной страной, способной усмирить Пхеньян, но обычно он отказывался это сделать, чтобы избежать падения режима и последующего миграционного кризиса на своей границе», — говорится в статье.

Между тем в последние месяцы Пекин «продемонстрировал признаки того, что хочет помочь международному сообществу заставить Северную Корею пойти на уступки: в феврале он полностью запретил импорт угля из страны, а на прошлой неделе разместил 150 тыс. солдат на границе», пишет Мортимер.

Пекин призвал Вашингтон и Пхеньян отказаться от «необратимого продвижения» к войне, передает издание.

Министр иностранных дел Китая Ван И сказал: «Если разразится война, сложится ситуация, в которой будут только проигравшие, победителей не будет. Победит не тот, кто использует более жесткую риторику или заносит больший кулак».

18 апреля 2017 г.

Кэролайн Мортимер |
Источник: Independent

Источник — inopressa.ru

Какой союзник лучше для США — Россия или Китай?

Джереми Фридман (Jeremy Friedman)

45 лет назад президент США Ричард Никсон вернулся из Китая, где он находился с визитом, который потряс весь мир и встревожил советское руководство, которое спустя несколько месяцев должно было принимать Никсона в Москве.
Советские лидеры задумались о том, не зарождается ли китайско-американский альянс, которого они боялись с начала 1960-х годов, когда разрушился союз между СССР и Китаем.
Сегодня Вашингтон и средства массовой информации сотрясаются в конвульсиях всякий раз, когда Москва творит новое безобразие, а президент Трамп неустанно повторяет: «Было бы здорово поладить с Россией». В этой обстановке американские политики сталкиваются с таким же выбором между Россией и Китаем, как и раньше, хотя на сей раз ставки могут быть даже выше.

Устойчивая напряженность в отношениях между Россией и Китаем говорит о том, что существует два варианта: найти компромисс и примириться с Россией, чтобы создать противовес Китаю, который является великой державой, или вступить в союз с Китаем, чтобы защитить основанный на правилах международный порядок от его самого главного противника — России.
Сейчас уже понятно, что мы не можем одновременно противостоять и России, и Китаю. Такой путь может показаться естественным и весьма заманчивым, учитывая давнее стремление американской внешней политики защищать территориальную целостность, отстаивать права человека и создавать условия для свободной торговли; но на сегодня это для нас непосильная задача.

Как минимум, это потребует от США решительных действий в Сирии, твердой военной поддержки правительства в Киеве, резкого наращивания сил НАТО в Восточной Европе и более конфронтационной стратегии в Южно-Китайском и Восточно-Китайском море. Это еще больше перенапряжет силы американской армии, которой и без того не хватает личного состава. Это также усилит нагрузку на американский народ, которую он уже не хочет нести.
В ходе дискуссии о том, что означает хвастливое заявление Трампа «Америка прежде всего» — милитаризм или изоляционизм, мы как-то забыли о том, что варианты действий для нас предопределила предыдущая администрация.
Мы пока только начинаем расплачиваться за внешнюю политику Барака Обамы, но он определенно внес больший вклад в наше нынешнее затруднительное положение в мире, чем Трамп. Когда министры иностранных дел России, Ирана и Турции в последние недели пребывания Обамы у власти встретились в Москве, чтобы урегулировать сирийский кризис, они подали ошеломляющий сигнал. Без страны, которая когда-то объявила себя незаменимой, сегодня вполне можно обойтись. Со времен Перл-Харбора никогда не было такого, чтобы при разрешении серьезных международных кризисов американские интересы сбрасывались со счетов столь нагло и беспардонно.

Очень трудно выделить те факторы, которые довели нас до такого. Что это: просто неизбежный результат относительного или даже абсолютного упадка Америки? Или это итог действий президента, стремившегося «руководить сзади» и считавшего, что во внешней политике вольные преступления всегда хуже невольных? А может, Обама решил, что его страна уже истощена войнами в Ираке и Афганистане, и больше не желает нести бремя защиты свободного мира? Так или иначе, Трампу досталось в наследство Америка, которая не может и не хочет играть роль лидера в мировых делах.
Куда же идти дальше? Если мы не можем одновременно противостоять России и Китаю, то с одной из этих стран мы должны прийти к компромиссу.
Подружиться с Россией?
В пользу союзнических отношений с Москвой говорит идея о том, что Китай сегодня наносит больший ущерб американским интересам во всем мире, чем Россия. Китай вредит экономическим интересам США, проводя несправедливую торговую политику. Он ослабляет наши позиции в Азии, подрывая наши альянсы. Он лишает нас возможности продвигать демократию, особенно в Африке, предлагая помощь и инвестиции даже тем странам, где отсутствует ответственное государственное управление. А поскольку Китай постоянно усиливается и действует все более напористо, его попытки выдавить США из Восточной Азии, а также вызовы, которые он бросает американским интересам во всем мире, рано или поздно превратятся в полномасштабную проблему, угрожающую положению США в мире.
В отличие от Китая, те вызовы, которые Россия бросает американским интересам, это мелочь. Москва не в состоянии превратить Восточную Европу и Ближний Восток в свою сферу влияния. Она проигрывает Китаю в борьбе за экономическое влияние даже в своей бывшей советской вотчине, какой является Центральная Азия.
Путин скорее всего не злобный диктатор, изо всех сил стремящийся нанести как можно больше вреда Западу. Скорее, он отвергнутый прагматик, реально оценивающий положение России в мире. Вначале он надеялся на сотрудничество с западными лидерами, но потом разозлился на них, так как они плохо к нему относились. Следовательно, путинская Россия это не смертельная угроза для мирового порядка, а скорее упущенный шанс, который еще можно спасти.
А может, лучше выбрать Китай?
Мы можем также объединиться с Китаем против России.
Такой подход имеет смысл, если верить в то, что Путин начинал как прагматик, но это была лишь временная уловка с учетом его прежней работы в КГБ, а также националистических и авторитарных наклонностей. Увидев, насколько слабы его оппоненты, и какой хаос он может устроить, Путин решил, что можно замахнуться на большее. 15 лет назад он и представить себе не мог, что ему удастся расколоть НАТО и ЕС, но сейчас ему кажется, что все это в пределах досягаемости. Теперь его уже ничто не остановит, и он использует свой шанс, чтобы осуществить заветные мечты своих советских предшественников. Почему мы должны позволять ему такое? Ведь он будет упиваться тем хаосом, который возникнет в результате его действий.
А вот лидеры в Пекине совершенно не желают никакого хаоса. Фундаментом китайского развития и усиления является мир во всем мире и торговля, а мир во всем мире в конечном счете обеспечивает американская военная мощь. Чтобы Китай захотел разрушить такой порядок, ему придется поверить, что он в состоянии играть ту роль, которую сегодня играют США, а также совершить этот переход без наполненной хаосом интерлюдии. Китайские лидеры люди здравомыслящие, и они не захотят пойти на такую авантюру. Да и в любом случае, они не видят необходимости торопить события, и дожидаются, когда для такого перехода созреют все условия.
В любом случае, председатель Си Цзиньпин больше думает о том, как обеспечить власть коммунистической партии на неопределенно долгий срок. А мировой хаос и экономические бедствия это самая большая опасность для такой власти.
Нам ли вообще выбирать?
С Россией против Китая? Или с Китаем против России?
Естественно, делать такой выбор крайне неприятно. Любой выбор потребует трудных в моральном плане признаний. Но сам факт того, что Соединенным Штатам надо выбирать, подразумевает неспособность США защищать тот мировой порядок, который они уже давно поддерживают и отстаивают. Такую реальность признать очень трудно.
Но даже если предположить, что такой выбор для США возможен, это подводит нас к еще более трудным вопросам.
Удастся ли вообще убедить Россию объединиться с США против Китая, или Китай объединиться с США против России? Что мы сможем предложить той или иной стороне? И какие от этого возникнут последствия для наших союзников, особенно в Европе и в Восточной Азии? Последний вопрос не такой неразрешимый, каким он кажется, так как наши союзники уже давно предвидят такой сценарий. Но если мы больше не можем и не хотим играть ту роль, которую играли раньше, нам придется считаться с последствиями.
Джереми Фридман — доцент школы бизнеса Гарвардского университета, преподающий мировую экономику, бизнес и государственное управление. The Conversation

http://inosmi.ru/politic/20170407/239070459.html

В Астане завершилась встреча секретарей совбезов стран организации

Представители стран—членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) обсудили в Астане успехи в борьбе с терроризмом и согласовали новую Конвенцию по борьбе с экстремизмом. По данным «Ъ», в нее по настоянию России будет включен пункт о противодействии «цветным революциям». Встреча стала первой в этом году для организации, которая в июне официально пополнится Индией и Пакистаном. Это расширение повысит охват и влиятельность ШОС, но потенциально может значительно затруднить ее работу: достижение консенсуса между Россией, Индией, Китаем и Пакистаном будет делом непростым.

Ключевым итогом вчерашнего заседания глав советов безопасности России, Китая, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана стало согласование нового текста Конвенции по борьбе с экстремизмом. После принятия на июньском саммите в Астане она обновит Конвенцию 2001 года.

По сведениям источников «Ъ», знакомых с ходом дискуссии, новая версия документа будет в основных положениях идентична старой. Вместе с тем туда по настоянию Москвы будет внесена трактовка экстремизма в том числе и как борьбы с насильственным покушением на законную власть — не только в контексте растущих террористических угроз, но и в более широком смысле предупреждения так называемых цветных революций.

Секретарь Совбеза Казахстана Владимир Жумаканов также рассказал, что в ближайшее время будут согласованы заявление ШОС о совместном противодействии международному терроризму и антинаркотическая стратегия на 2017-2022 годы. В сообщении по итогам встречи указано, что стороны уделили основное время обсуждению противодействия терроризму и наркотрафику, а также новым вызовам пропаганды экстремизма через интернет, участию граждан стран ШОС в террористических действиях за рубежом и кибертерроризму. Ни о каких конкретных решениях, однако, не сообщалось.

Особо была отмечена важность для ШОС урегулирования конфликта в Афганистане. По словам главы российского Совбеза Николая Патрушева, не ослабевает угроза со стороны террористической группировки «Исламское государство» (запрещена в РФ), которая стремится «создать новые плацдармы, в том числе в Афганистане, Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии». Господин Патрушев, впрочем, отметил: «Нельзя допустить, чтобы борьба с терроризмом и насильственным экстремизмом стала одним из предлогов для наращивания давления на наши страны».

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, принимая у себя секретарей совбезов, напомнил, что одним из главных событий июньского саммита станет принятие в ШОС в качестве полноправных членов Индии и Пакистана. Процесс присоединения двух стран, о начале которого было официально объявлено в 2015 году, шел непросто. По словам информированных собеседников «Ъ», инициатором расширения была Москва, заинтересованная в дополнительных ограничителях растущего китайского влияния в организации. Пекин же достаточно долго сопротивлялся, полагая, что расширение может негативно сказаться на работоспособности ШОС. «По мнению многих китайских экспертов, Индия — страна более «западная», чем остальные члены ШОС, что может негативно повлиять на процесс принятия решений,- сообщил «Ъ» старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО Игорь Денисов.- Китаю хотелось бы видеть ШОС островком стабильности и консенсуса».

По мнению эксперта, принятие в организацию Индии и Пакистана могло бы серьезно усилить возможности организации по борьбе с терроризмом, однако противоречия между этими двумя странами могут свести на нет все преимущества расширения. «Главная проблема — отсутствие взаимного доверия между Дели и Исламабадом,- отметил господин Денисов.- Сложно говорить об обмене оперативными данными в условиях, когда одна из сторон обвиняет другую в государственной поддержке террористов. На прошлогоднем саммите БРИКС премьер Индии Нарендра Моди заявил, что «база терроризма — это страна, расположенная рядом с Индией». Очевидно, что намекал он на Пакистан».

«ШОС теряет свою постсоветскую специфику, а ее внешний периметр сильно расширяется, распространяется из Центральной Азии в Южную Азию. Китай надеется, что принятие новых членов даст ШОС импульс к развитию,- заявил «Ъ» директор Центра изучения России и Центральной Азии Фуданьского университета (Шанхай) Чжао Хуашэн.- Главное — не привнести в ШОС двусторонние конфликты и выработать новые, гибкие форматы принятия решений».

Напомним, что в настоящий момент все решения в ШОС принимаются на основе консенсуса, достижение которого между всеми участниками может стать непростой задачей. Индия и Пакистан, напомним, имеют территориальный спор за штат Джамму и Кашмир, а Китай с Индией — ряд пограничных споров в регионах Аруначал-Прадеш и Аксай-Чин, которые в прошлом приводили к военным столкновениям.

Михаил Коростиков

№60 от 07.04.2017

Источник — Газета «Коммерсантъ»

Россия намерена потеснить Китай в торговле с Узбекистаном


Президент России Владимир Путин и находящийся в Москве с государственным визитом глава Узбекистана Шавкат Мирзиеев подписали пакет инвестиционных соглашений на 12 млрд долл. и торговых контрактов на 3,8 млрд долл. Также они договорились о расширении сотрудничества в военно-технической сфере. После этого президенты посетили Государственный музей им. Пушкина, где открылась узбекская выставка «Сокровища Нукуса».

Официальные встречи президента Узбекистана Шавката Мирзиеева начались с выражения сочувствия родным и близким погибших в результате теракта в петербургском метро 3 апреля. «Я соболезную близким и родным жертв теракта в Санкт-Петербурге», – сказал узбекский лидер в среду на встрече с премьером РФ Дмитрием Медведевым, отметив, что терроризм не имеет границ, национальностей и вероисповедания. Он сообщил, что свою поддержку россиянам выразили жители всего Узбекистана, несколько граждан которого тоже пострадали во время взрыва. В Ташкенте действительно третий день к посольству РФ несут цветы.

Тема безопасности, затронутая на переговорах с российским премьером, была продолжена на встрече с президентом Владимиром Путиным, сообщает ТАСС. Как отметил российский лидер, Москва и Ташкент поддерживают постоянный диалог на политическом уровне, развиваются отношения и в сфере обеспечения безопасности. «Нам очень важна позиция Узбекистана в регионе, ведь напряжение в соседних странах, прежде всего в Афганистане, так или иначе сказывается и на нас», – сказал Путин.

В свою очередь, Мирзиеев пообещал, что Узбекистан будет поддерживать действия России в области политики безопасности в отношении Афганистана. «Спокойствие, мир и стабильность в Афганистане очень важны для нас. Мы будем всячески помогать и поддерживать все то, что Россия продвигает по Афганистану. Все, что делается Россией по Афганистану, нам очень импонирует», – сказал глава Узбекистана. И пообещал, что Узбекистан примет участие в расширенной встрече по Афганистану в Москве 14 апреля.

Москва, в свою очередь, заинтересована в укреплении обороноспособности Узбекистана. Если республика будет атакована боевиками со стороны Афганистана, это может привести к дестабилизации всей Центральной Азии. Поэтому сотрудничество в военно-технической сфере на годы будет приоритетным. Вчера Госдума РФ ратифицировала договор между Россией и Узбекистаном о развитии военно-технического сотрудничества. В рамках договора обе страны смогут осуществлять взаимные поставки продукции военного назначения, что включает в себя не только вооружение и военную технику, но и работы, услуги, интеллектуальную собственность и информацию в военно-технической сфере.

По словам заместителя главы Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) России Владимира Дрожжова, от Узбекистана поступили заявки на поставку вертолетов, ремонт авиационной и бронетанковой техники, на поставку боеприпасов, сообщил Интерфакс. «Москва и Ташкент обсуждают вопрос о создании в Узбекистане сервисных центров по обслуживанию вооружения и военной техники и создания предприятий, связанных с ремонтом и модернизацией в первую очередь бронетанковой техники», – сказал Дрожжов. Он напомнил, что в республике «находится достаточное количество танков Т-72 и Т-62 и Узбекистан очень заинтересован в их ремонте и модернизации».

По словам Владимира Дрожжова, это не первые центры, в республике уже работает совместное предприятие «Узросавиа», которое занимается ремонтом вооружений и военной вертолетной техники. «Мы заинтересованы продолжить работу в рамках этого предприятия», – сказал замдиректора ФСВТС. Для России особый интерес представляет предприятие ТАПОиЧ (Ташкентское авиационное производственное объединение им. Чкалова. – «НГ»), которое ранее выпускало всем известные самолеты Ил-76. «Имеется определенный интерес к развитию ТАПОиЧ и осуществлению взаимодействия с ним», – подчеркнул Дрожжов.

В двусторонних отношениях до последнего времени присутствовал большой объем нереализованных мощностей, отметил президент Владимир Путин, однако за небольшой период, с того момента, когда Шавкат Мирзиеев стал главой государства, торгово-экономические отношения двух стран активизировались. «В целом мы держим торговый оборот на высоком уровне. По некоторым позициям он растет просто удивительным образом. Особенно это касается легкой промышленности, сельского хозяйства», – сказал Владимир Путин, подчеркнув, что в агросфере оборот вырос более чем в два раза.

По словам экспертов, такой скачок является результатом прошлогодних договоренностей. В ходе I Международной плодоовощной ярмарки, которая состоялась в ноябре 2016 года в Ташкенте, соответствующие ведомства подписали соглашение о так называемом зеленом коридоре, который обеспечивает упрощенный таможенный режим и фитосанитарный контроль экспортируемой в РФ узбекской продукции. Интерес российской стороны вызывает не только свежая плодоовощная, но и охлажденная и переработанная продукция. 3 апреля был подписан контракт на поставку в Россию свежей и переработанной плодоовощной продукции на 612 млн долл., что почти в семь раз превышает аналогичный показатель 2016 года, когда объем импорта узбекской сельскохозяйственной продукции на российский рынок составил 89 млн долл. В других отраслях, как сказал Путин, Россия и Узбекистан будут наращивать кооперацию. «Россия с 2015 года является вторым после Китая внешнеторговым партнером Узбекистана. Это не может не беспокоить. И эту тенденцию надо менять. Россия должна вернуться на прежние лидерские позиции, и для этого есть все условия. Огромная программа модернизации и технического перевооружения отраслей промышленности Узбекистана создает возможности для того, чтобы российский бизнес открыл для себя значимый узбекский рынок и чтобы российские технологии стали конкурентными для китайских», – сказал «НГ» узбекский экономист Бахтиер Эргашев.
05.04.2017

Виктория Панфилова
Обозреватель отдела политики стран ближнего зарубежья «Независимой газеты»

Источник — ng.ru