Китай уже почти захватил Южно-Китайское море

Неустановленные источники, скорее всего, из филиппинского оборонного ведомства, предоставили газете Philippine Daily Inquirer новые спутниковые снимки, на которых видно, что Китай практически завершил процесс милитаризации искусственно созданных островов

Усилия президента Филиппин Родриго Дутерте, направленные на сближение с Китаем, были подорваны деятельностью Пекина в Южно-Китайском море, пишет Ричард Джавад Хейдариан в статье для Asia Times.

Неустановленные источники, скорее всего, из филиппинского оборонного ведомства, предоставили газете Philippine Daily Inquirer новые спутниковые снимки, на которых видно, что Китай практически завершил процесс милитаризации искусственно созданных островов, которые он контролирует в оспариваемой морской зоне. Фотографии с высоким разрешением были опубликованы на веб-сайте либеральной газеты в понедельник, 5 февраля.

В 2017 году были опубликованы аналогичные спутниковые снимки, на которых была показана подозрительная китайская активность недалеко от контролируемого Филиппинами острова Титу, также расположенного в Южно-Китайском море. Данные снимки поставили под сомнение заявленное перемирие между Манилой и Пекином.

На новых снимках видна протяженная сеть взлетно-посадочных полос, передовых систем вооружения и ангаров на рифах Огненный Крест, Квартерон, Гавен, Южный Джонсон, Мисчиф, Суби и Маккеннан.

Ранее в этом году Пекин открыто отметил расширение своего военного пространства в спорных районах Южно-Китайского моря. Китай признал, что он развернул передовые радиолокационные системы, предположительно в оборонительных целях.

Известие о финальной стадии милитаризации спорных островов породило настоящую бурю негодования на Филиппинах. Видные государственные деятели потребовали от правительства Филиппин занять более жесткую позицию.

Член Верховного суда Филиппин Антонио Карпио раскритиковал «политику умиротворения» администрации Дутерете, которая лишь «подтолкнула Китай к дальнейшей милитаризации искусственных островов в архипелаге Спратли».

«Филиппины были проданы? Тот факт, что Китай почти достроил свои военные базы (в Южно-Китайском море), вызывает беспокойство», — заявил сенатор Бениньо Акино IV.

«В то время как их военные корабли находятся в наших водах, мы продолжаем потакать их капризам, и все это время мы продолжаем находиться в неведении относительно отношений между нашим правительством и Китаем», — добавил сенатор.

Даже сторонники президента Филиппин и независимые законодатели выразили обеспокоенность по поводу спутниковых снимков, опубликованных в Philippine Daily Inquirer.

Председатель комитета по экономическим вопросам сената Филиппин Шервин Гатчалян инициировал слушания, которые косвенным образом поставили под сомнение мудрость решения о сближении с Китаем.

Гатчалян заявил, что администрация Дутерте заняла более мягкую позицию по Южно-Китайскому морю в обмен на экономические выгоды, однако до сих пор «ни один из китайских займов не был переведен полностью».

«Были намерения предоставить Филиппинам кредиты, но до сих пор это не было осуществлено», — подчеркнул Гатчалян.

Последние данные показывают, что инвестиции Китая в экономику Филиппин в 2017 году увеличились на 15% в сравнении с $27 млн в 2017 году. Напротив, японские инвестиции в экономику Филиппин выросли за аналогичный период на 23,79%: с $474 млн в 2016 году до $620 млн в 2017 году.

Во время пресс-конференции представитель президента Филиппин Гарри Роке попытался преуменьшить вопрос о территориальном споре с Китаем. Роке заявил, что «независимо от того, нравится нам это или нет, они намеревались использовать их (искусственные острова) в качестве военных баз».

Представитель президента Филиппин настоял на том, что у Филиппин практически не осталось никаких вариантов, поскольку страна «не может объявить войну. Это не только незаконно, но и… невозможно на данном этапе».

На фоне массовой публичной реакции Дутерте обнародовал 6 февраля неожиданное заявление о том, что он остановит все совместные морские научные исследования с зарубежными странами в районе Benham Rise, расположенном примерно в 250 километрах от северо-восточного побережья провинции Исабела. Недавно правительство Дутерте предоставило доступ к данному району для китайских исследователей. Видимо, желая укрепить свои позиции, Дутерте объявил район Benham Rise закрытым для иностранцев, включая граждан КНР.

Министр обороны Филиппин Дельфин Лорензана заявил, что теперь Филиппины приступят к ремонту своих объектов, особенно взлетно-посадочной полосы, на острове Титу в Южно-Китайском море. Этот шаг, скорее всего, столкнется с серьезным противодействием со стороны КНР, однако филиппинское оборонное ведомство, похоже, намерено продемонстрировать свою готовность противостоять новому другу, когда это необходимо.

Александр Белов

Источник — REGNUM

Зачем Китаю отрицать планы по укреплению дальних подступов

Министерство обороны Китая 26 января опровергло сообщения о содействии Пекина в строительстве военной базы в Бадахшане, опубликованные ранее рядом афганских СМИ и русскоязычных медиа-ресурсов, в том числе «Ферганой». Наш корреспондент постарался разобраться, почему заявление китайской стороны идет вразрез с информацией, исходящей от высокопоставленных афганских военных.

О том, что в конце декабря 2017 года министр обороны Афганистана Тарик Шах Бахрами во время визита в Пекин договорился со своим китайским коллегой о строительстве военной базы в Бадахшане, по возвращении в Кабул рассказал и он сам, и его коллеги по афганскому правительству. В частности, пресс-секретарь министерства обороны Афганистана, генерал Давлат Вазири 2 января 2018 года под запись сообщил «Фергане» буквально следующее:

«Министерство обороны Китая и министерство обороны Афганистана договорились о строительстве военной базы в северной провинции Бадахшан для горных стрелков. Расходы полностью берет на себя китайская сторона, а именно: расходы на строительство, вооружение и обмундирование солдат, военную технику и все необходимое для этой базы».

Генерал тогда также рассказал, что в скором времени делегация министерства обороны Китая и китайские военные инженеры должны посетить Афганистан с целью изучения местности для постройки военной базы и разработки плана строительства.

Однако после того, как представитель минобороны Китая опроверг эту информацию, афганские военные оказались в сложном положении. Четвертого февраля на повторный запрос нашего корреспондента о том, есть все же договоренность по базе между Пекином и Кабулом или нет, генерал Давлат Вазири ответил следующее:

«Я как представитель министерства обороны Афганистана еще раз заявляю: между нами и Минобороны Китая велись переговоры, и была достигнута договоренность о постройке военной базы министерства обороны Афганистана для горных стрелков в северной провинции Бадахшан. Хотя мы там уже имеем свою военную базу, но ситуация именно в приграничных районах озаботила Китай в плане безопасности. Однако о том, когда начнется строительство базы и когда за это возьмется китайская сторона, я ничего сказать не могу».

На вопрос, как быть с январским заявлением о том, что строительство этой военной базы начнется скоро, генерал сказал буквально следующее: «Нынешняя политика такова, что сейчас говорят одно, а через час — другое. Информацией, которая имелась у нашего министерства обороны, мы сразу же поделились со СМИ».

Мы обратились за комментарием и в посольство Китая в Кабуле. После долгого ожидания ответа один из представителей дипломатической миссии КНР сообщил, что «Китай оказывает Афганистану многомиллионную помощь, а то, что строится здесь в Афганистане, посольства абсолютно не касается».

Представитель Минобороны Афганистана Мухаммад Радманиш, в свою очередь, однозначно подтвердил, что афганская и китайская стороны в конце декабря 2017 года договорились о строительстве военной базы в горном уезде Вахан провинции Бадахшан, так как именно этот район Афганистана имеет 76-километровую границу с Китаем. «Китайская сторона сама предложила построить горно-стрелковую базу в этом районе и все расходы обещала взять на себя», — уточнил Мухаммад Радманиш.

Министр обороны Китая Чан Ваньцюань принимает в Пекине афганского коллегу Тарика Шаха Бахрами. Фото с сайта Mod.gov.cn

Афганский военный аналитик, генерал в отставке Назар Мухаммад напомнил о том, что еще в ноябре 2016 года появилась информация о неоднократном патрулировании китайскими военными территории Афганистана на военных транспортных средствах марки DongFengeq2050. Эта информация подтверждалась фотосъемкой. Происходило это вдоль пограничной линии в районе Базайи-Гумбад уезда Вахан. Министр обороны Китая тогда опроверг эти сообщения. Афганская сторона их никак не комментировала. Более того, начала распространяться информация о том, что патрулирование осуществляли якобы не китайские, а афганские военные, причем на машинах, которые им предоставили США и их союзники. Назар Мухаммад утверждает, что эта информация была фейковой.

Один из депутатов городского совета Файзабада на условиях анонимности сообщил, что китайских военных не впервые замечают в этих местах: «Базайи-Гумбад в Вахане находится на высоте 3840 метров над уровнем моря. Местность окружена горами. Там в основном живут афганские этнические киргизы. Дорог туда нет. Жители Базайи-Гумбада изредка спускаются в Диг-ул-Аман и в Лангар. Они добираются на лошадях или ослах со своими товарами — куртом, шерстью, мумие — и обменивают их на нужные им товары на базаре.

В Базайи-Гумбад афганские солдаты попадают нечасто. Однако в начале 2017 года туда на военном вертолете прибыли несколько офицеров. После этого от местных киргизов стали поступать сведения, что китайские военные регулярно, два-три раза в месяц, посещают Базайи-Гумбад и останавливаются в здании школы. Иногда они детям дают сладости и хлеб, но никогда не вступают в разговор. По словам местных, китайские военные заезжают на территорию Афганистана через соседний Таджикистан, потому что прямой дороги из Китая нет — там на пути непроходимые горы. А через Горный Бадахшан есть дорога. Проживающие в Базайи-Гумбаде афганские киргизы имеют тесные контакты с китайскими военными, и, возможно, используются ими в качестве источников информации».

По мнению депутата, именно в Базайи-Гумбаде намечается строительство военной базы. «Китайская сторона не зря страхуется и хочет с помощью афганского министерства обороны построить базу, потому что с начала 2016 года и губернатор Бадахшана, и депутаты получают от управления безопасности провинции информацию о концентрации в Бадахшане иностранных вооруженных наемников, которых местные жители часто принимают за узбеков. Их число оценивается от нескольких сотен до двух тысяч. По данным властей, большинство из них – не узбеки, а этнические уйгуры. Они уже хорошо ознакомились с рядом районов Бадахшана и обустроились в тех ущельях, до которых трудно добраться афганским военным. В основном, они стягиваются в Вахан. Большинство из них находятся здесь со своими семьями», — говорит собеседник.

В 2017 году, утверждает депутат со ссылкой на свои источники информации, к этим уйгурам примкнули уйгуры из Киргизии, Узбекистана и Казахстана. В частности, эти сведения местные силовики получили при допросе одного из местных проводников. По словам депутата, китайская сторона по своим каналам получила эту информацию, после чего решила проявить активную заботу о своей безопасности.

Источник в министерстве обороны Афганистана, связанный со строительством военных объектов, сообщил «Фергане», что «база, которую предложила китайская сторона, полезна не только КНР, но пригодится самому Афганистану в обеспечении безопасности в приграничных районах как с Китаем, так и с Пакистаном и со спорными территориями Джамму и Кашмира».

Афганские военные аналитики исходят из того, что база в Бадахшане, предложенная Китаем, может быть построена до конца 2018 года или даже раньше, однако детали строительства и технические договоренности между Китаем и Афганистаном в дальнейшем разглашаться не будут. Секретности будет способствовать то, что база будет находиться в труднодоступном, глухом районе Афганистана. При этом афганские эксперты с одной стороны считают, что Пекин своевременно принимает меры по обеспечению своей безопасности, а с другой — рассчитывает себя обезопасить за счет афганских солдат и не намерен пока вступать в прямую войну с террористическими группировками.

Кроме того, один из источников в органах безопасности Афганистана указал на то, что США уже дали понять Пекину свое недовольство планами строительства военного объекта в Бадахшане, который ими не контролируется. Поэтому позиция Пекина, отрицающего для видимости наличие такого плана, вполне объяснима. По словам источника, присутствие вооруженных боевиков-уйгуров в Бадахшане – не новость, к этому шла подготовка в течение четырех-пяти лет. С 2005 года уйгуры, воевавшие в составе Исламского движения Узбекистана (ИДУ) в союзе с талибами, стали покидать Афганистан и Пакистан и вместе с семьями переправляться в ряд европейских стран – Турцию, Германию, Польшу, – где они пытались получить статус беженца. А с 2011-2012 годов они начали возвращаться в Афганистан, и именно в Бадахшан, поближе к Китаю. Туда же едут по призыву помочь братьям уйгуры из Центральной Азии. Об этом китайская сторона хорошо информирована.

Китайские силовики сначала сами попытались патрулировать прилегающую территорию Афганистана, но когда это обнаружилось, Пекин начал привлекать афганское правительство планом строительства базы в Вахане. Для Китая вопрос стоит так: либо вооруженных уйгуров удастся уничтожить, либо раньше или позже они попытаются перейти на территорию Китая. Но уничтожить их будет уже очень трудно даже китайским военным, потому что в Вахане скопилась не только значительная по численности, но хорошо вооруженная и обученная группировка. При этом, по словам источника, китайские уйгуры, находящиеся в Бадахшане, с момента их прибытия в провинцию и до сих пор не вступали в вооруженные конфликты с кем-либо, а лишь занимались военной подготовкой.

06.02.2018

Источник — fergananews.com

В Китае появится новая «Великая стена»

В Синьцзян-Уйгурском автономном районе появится «Великая стена», сообщает China Daily со ссылкой на председателя региона Шократа Закира. Идею усиления безопасности на государственной границе длиной 5,7 тысячи километров чиновник объяснил «защитой от проникновения экстремизма, сепаратизма и терроризма из-за рубежа». «Мы постараемся сделать все возможное, чтобы не осталось брешей или невидимых точек в обеспечении социальной защиты и безопасности ключевых областей», — заявил председатель совета региона на ежегодной сессии 13-го Регионального народного конгресса в Урумчи. Также Закир добавил, что синьцзянские власти в целях безопасности усилят контроль за Интернетом и улучшат инфраструктуру на приграничных территориях.
Подробнее: https://tengrinews.kz/asia/v-kitae-poyavitsya-novaya-velikaya-stena-336011/

В китайские «лагеря перевоспитания» вновь набивают тысячи уйгуров

Уйгуры – тюркский коренной народ Восточного Туркестана, ныне Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР. По вероисповеданию — мусульмане-сунниты.
В Синьцзян-Уйгурском автономном районе (на севере Китая) тысячи уйгуров – представителей наиболее многочисленной этнической группы региона – отправлены в лагеря перевоспитания. Об этом сообщает CNN со ссылкой на активистов и правозащитные организации. По их словам, задержания продолжаются.

«Буквально из каждого дома, из каждой семьи забрали по несколько человек, – говорит один из руководителей Всемирного конгресса уйгуров Омер Канат. – В некоторых селах на улицах не видно мужчин, только женщины и дети. Мужчин отправили в лагеря».

Точное число людей, находящихся в этих учреждениях, неизвестно. В начале 2018 года Radio Free Asia, ссылаясь на источник в силовых структурах Кашгара (одного из округов в СУАР), сообщала, что число задержанных составляет около 120 тысяч человек. О «тысячах задержанных», не называя конкретной цифры, сообщала Human Rights Watch.

При этом из неофициальных источников поступали сообщения о том, что существующие лагеря переполнены. Об этом, в частности, недавно заявил чиновник в уезде Корла. Другой источник рассказал, что в округе Хотан группу задержанных, из-за недостатка места, разместили в лагере, созданном на территории железнодорожной станции.

Уйгуры в Китае подвергаются преследованиям, в том числе по религиозному признаку (большинство из них – мусульмане). Власти пытаются ограничить проявления их религиозности, например, запрещают поститься во время Рамадана и носить религиозную одежду. Официально жесткие меры оправдывают борьбой с экстремизмом. Однако фактически это превращается в произвол. В интернет попал перечень «признаков экстремизма» (его подлинность подтвердили источники во властных структурах), наличие которых – повод для задержания и отправки на «перевоспитание». Среди них, например, окрашенные хной волосы и сложенные на груди руки при молитве.

Лагеря перевоспитания в Китае получили развитие в период Культурной революции. Туда отправляли инакомыслящих, их заставляли заниматься тяжелой работой и подвергали пыткам. Позднее власти объявили о закрытии лагерей, но сейчас они вновь действуют в Синьцзян-Уйгурском автономном районе.

По имеющимся данным, там не практикуются пытки. Тем не менее, как отмечают источники CNN, людей подвергают «промывке мозгов». Их обязывают хвалить правящую коммунистическую партию, петь патриотические песни, изучать наставления главы КНР Си Цзиньпина, а также раскаиваться в том, что считается проявлением неблагонадежности – например, поездке за границу. Один из представителей местной власти заявил, что хотя такие поездки не запрещены, за пределами Китая люди подвергаются «экстремистскому влиянию».

Людей могут держать в лагерях без формальных обвинений, без контакта с родственниками. «Это абсолютно незаконно, – отмечает исследовательница Human Rights Watch Майя Ван. – Их семьи не получают никаких официальных документов. При этом их могут оставлять в лагерях на неопределенный срок».
4.2.18

Источник — fergananews.com

Без Сирии «Шелковый путь» будет неполноценным

Для строительства железных дорог надо сделать предприятие безрисковым — вряд ли осторожные китайцы будут инвестировать в больших объемах, пока Сирия охвачена войной, отмечает эксперт

Сирия планирует расширить свою железнодорожную сеть. Магистрали должны протянуться до Ирака, Ирана, Иордании, Турции и даже до Китая. Об этом сообщил министр транспорта Сирии Али Хамуд, уточнив, что в приоритете находится восстановление инфраструктуры внутри страны. По его словам, на это придется потратить более $4,7 млрд. «Более 50% дорог разрушено – это около 5 тыс. км. Более 75% железных дорог также разрушено, это около 2,4 тыс. км», – отметил А. Хамуд, которого цитирует агентство «РЖД — Партнер».

Инициативу Дамаска по восстановлению железных дорог Информационному агентству «Реалист» прокомментировал сирийский журналист-международник Аббас Джума:

«На сегодняшний день такого рода заявления носят скорее идеологический характер. Мол мы преодолели самый сложный период, а теперь дело за малым – добить нечисть и можно уже даже строить планы на далекое будущее. Именно поэтому все чаще в России, Европе, Сирии, Ливане собираются предприниматели и предлагают свои услуги, делятся опытом и расписывают перспективы послевоенного восстановления САР.

Именно это имел в виду Владимир Путин, когда сказал Башару Асаду, что «дальнейшее разрешение сирийского кризиса лежит в плоскости политического, а не в военного урегулирования». Это не значит, что война закончилась. Это значит, что пройден этап, когда была вполне реальна перспектива падения Дамаска.

Сегодня пациенту можно думать не только о том, как бы не помереть, но и о том, как, долечившись, начать новую жизнь. Так что пока сложно назвать заявление Али Хамуда реальным проектом на среднесрочную перспективу. Хотя, безусловно, разговоры о железной дороге в Китай ведутся. Ведутся давно и не только в Сирии. Пекин в этом заинтересован не меньше, так как через Сирию пролегает важнейший путь в Европу (через Средиземное море), на аравийский полуостров и в Турцию.

Без такого важного коридора «Новый Шелковый путь» будет неполноценным. Но для этого надо сначала сделать предприятие безрисковым. Вряд ли осторожные китайцы будут инвестировать в таких объемах в Сирию, пока там идет война. Тем не менее, кое какие действия китайцы уже предпринимают (готовят почву). Поэтому сначала надо уничтожить террористов, а затем восстановить инфраструктуру внутри Сирии. А это миллиарды долларов и не один день тяжкого труда».

Аббас Джума – журналист-международник, специально для Информационного агентства «Реалист»
Дамаск, 11.12.2017,

Источник — realtribune.ru

Китай жаждет нефтью Ближнего Востока

На протяжении последних 25 лет Китай расширил свои связи в сфере энергетики, а также укрепил свое присутствие на Ближнем Востоке. Начавшееся с середины 2014 года падение цен на нефть считается подарком китайской экономике, так как в течение одного года это привело к снижению стоимость импорта нефти на 50%.Вместе с тем, нестабильность и отсутствие безопасности на Ближнем Востоке все еще остаются постоянным источником беспокойства для китайского руководства.

Китай потреблял 6,4 миллиона баррелей нефти в день в 2004 году. К 2014 году ежедневный спрос на нефть вырос до 10,4 миллионов баррелей в сутки, достигнув к июлю 2017 года объема 11,67 миллионов баррелей в день. В мае 2014 года Председатель КНР Си Цзиньпин описал новую модель экономического роста Китая как «новое естественное положение». В рамках этого «естественного положения», Си призвал к энергетической революции с целью ограничить чрезмерную ресурсную зависимость Китая и выйти на непрерывный экономический рост. Для реализации это модели, он призвал замедлить совокупный рост в долгосрочной перспективе и параллельно провести всеобъемлющие реформы ради продолжения устойчивого экономического развития.

Однако согласно прогнозам доклада Energy Outlook 2017 британской нефтяной компании British Petroleum о состоянии энергетической сферы в Китае, зависимость страны от нефти вырастет со среднего показателя 61% до 79% к 2035 году. В одном из прогнозов говорится, что к 2035 году доля Китая в мировом потреблении нефти вырастет с 18% до 20%, обогнав показатели США. Таким образом, Китай станет крупнейшей страной-потребителем нефти в мире.

Поэтому поставки сырой нефти из ближневосточных стран-производителей удовлетворяют значительную часть спроса Китая на сырую нефть в кратко- и среднесрочной перспективе. Это ведет к решительному усилению китайского присутствия на Ближнем Востоке. Высшее руководство КНР считает своей важнейшей задачей поиск рынков с бесперебойными поставками нефти для обеспечения постоянного экономического роста.

Огромные запасы нефти, которыми обладают нефтедобывающие страны Ближнего Востока, сделали регион центром сосредоточения главных поставщиков нефти в Китай. Стремительные изменения энергетической геополитики не только подтолкнули китайское руководство к усилению китайского присутствия в регионе, но и повлияли на позицию нефтедобывающих стран Персидского залива, которые постепенно стали стремиться извлечь выгоду из растущей силы Китая на мировой арене.

С возрастающей зависимостью страны от нефти также изменилась роль, которую Китай ранее играл в регионе. Кроме потребности в нефти, у Китая есть другие многочисленные причины укреплять свою позицию на Ближнем Востоке, начиная от увеличения торгового оборота и поставок вооружения, заканчивая геополитической выгодой и финансовыми привилегиями. Несмотря на то, что Китай обладает крупнейшими в Азии запасами нефти, собственного производства недостаточно для покрытия неожиданно возросшего спроса на «черное золото». Как следствие, около трети поставок Китай получает из стран Ближнего Востока, в том числе из Саудовской Аравии, Ирана и Ирака.

После теракта 11 сентября 2001 года укрепились китайско-саудовские отношения. Благодаря желанию Саудовской Аравии разнообразить состав своих союзников в мире, объем торговли между двумя странами вырос десятикратно с 2002 по 2012 год, достигнув 74 миллиардов долларов. Ввиду того, что Саудовская Аравия была крупнейшим поставщиком сырой нефти в Китай за прошедшее десятилетии, в объеме более миллиона баррелей ежедневно, то участие саудовской компании Aramco в совместном проекте по добыче сырой нефти в провинции Фуцзянь, указывает на дальнейшее развитие и укрепление отношений.

Также за прошедшее десятилетие увеличились поставки нефти из Ирана и Ирака. Несмотря на сомнения китайских нефтяных корпораций в целесообразности инвестирования в проекты, которые идут вразрез с развитием ситуации в регионе, при поддержке государственных структур выросло число соглашений по разработке китайскими компаниями крупных месторождений в Иране и Ираке. Китайская национальная нефтегазовая корпорация (China National Petroleum Corporation, CNPC — прим. ред.) стала одним из крупнейших инвесторов в производство нефти после войны в Ираке. Она владеет более 20% проектов в секторе добычи и первичных процессов нефтепереработки в Ираке. В 2013 году Китай и Ирак подписали соглашение по удвоению поставок сырой нефти.

В последние годы Китай сыграл большую роль в секторе добычи и первичных процессов нефтепереработки в Иране, когда Тегеран стал четвертым по объему импортером за прошедшие десять лет. Несмотря на сокращение поставок иранской сырой нефти в Китай по причине наложенных на Иран санкций, Китайская национальная нефтегазовая корпорация и китайская нефтегазовая компания Sinopec инвестировали средства в сектор добычи и первичных процессов нефтепереработки в Иране. Если в 2011 году Иран поставлял в Китай 555 тысяч баррелей ежедневно, то в 2013 году объем поставок был снижен до 400 тысяч баррелей. Этим Китай показал, что соблюдает санкции ООН, наложенные на Иран.

Ближний Восток приобрел важное значение для китайского руководства, что подтолкнуло его расширить присутствие своей страны в регионе, в том числе чтобы предупредить внутреннюю нестабильность.
As Sabeel, Иордания
Оригинал публикации: التوسع الاقتصادي يُسيل لعاب الصين على نفط الشرق الأوسط
Опубликовано 01/12/2017

Источник — ИноСМИ

Почему демократическая Индия вступает в ШОС

Почему демократическая Индия вступает в «антизападный» клуб России и Китая — в Шанхайскую организацию сотрудничества?

На этой неделе премьер-министр Индии Нарендра Моди (Narendra Modi) приехал в Россию на саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), в котором Индия впервые принимает участие как полноправный член этой организации. На Западе ШОС часто пренебрежительно называют «клубом диктаторов»: по шкале уровня развития демократии, разработанной организацией Freedom House, из восьми членов ШОС пять считаются «несвободными», два — «частично свободными», а последний член… Им оказалась Индия.

Что такая энергично развивающаяся демократия, как Индия, делает в компании таких стран, как Россия, Китай, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан? Если коротко, то Индия пытается подстраховаться, стремясь укрепить свои стратегические связи с США и Японией и одновременно с этим сохранить многолетние связи с Россией в области безопасности.

Начало ШОС

ШОС была основана в 2001 году Россией и Китаем, которые хотели помешать бывшим советским республикам попасть под влияние США. Внешне быстрая и легкая победа США в Афганистане заставила Россию и Китай поспешно создать союз. Президент России Владимир Путин был тогда молодым и энергичным лидером, решительно настроенным восстановить статус России на международной арене, а слабый и изолированный Китай был готов дружить с любой страной, которая на это согласится.

С тех пор прошло 15 лет, и теперь Путин является младшим партнером китайского лидера Си Цзиньпина. Хронически низкие цены на нефть, ужесточение экономических санкций и стремительный подъем Китая существенно ухудшили стратегическое положение России. Россия отчаянно ищет способы сбалансировать мощь Китая, чтобы ее клиенты в Центральной Азии не перешли в китайский лагерь.

И тут на сцене появляется Индия. Возможно, Индия является стремительно развивающимся, англоязычным демократическим государством, однако ее армия до сих пор использует российские танки Т-90, ее ВВС до сих пор летают на российских самолетах «Сухой», а ее единственный авианосец — это «Викрамадитья», который еще недавно был «Адмиралом Горшковым», а до этого «Баку» (русским пришлось изменить его название, когда Баку стал столицей независимого Азербайджана).

Деловая элита Индии поддерживает тесные связи с США, однако индийских аналитиков в области безопасности беспокоят два фактора: Пакистан и Китай. С момента обретения независимости Индия успела принять участие в шести войнах: в четырех войнах с Пакистаном и двух войнах с Китаем. И это без учета мелких столкновений, таких как противостояние на плато Доклам, произошедшее этим летом.

Ситуацию усугубляет еще и то, что Пакистан и Китай связывает чрезвычайно крепкая дружба, которая в значительной мере перевешивает неохотное и вялое сотрудничество Пакистана с США в борьбе с терроризмом.

Индия как противовес

По вполне понятным причинам Индия испытывает серьезное беспокойство в связи с тем, что ее окружают враждебно настроенные страны, поэтому она охотно сближается со всеми влиятельными державами, которые на это соглашаются. И Россия воспользовалась удобной возможностью, чтобы вовлечь Индию в ШОС в качестве противовеса Китаю. В ответ на это Китай потребовал, чтобы его союзника, Пакистан, тоже приняли в ШОС. В результате на саммите в Астане в июне 2017 года обе эти страны были приняты в ШОС. Баланс был достигнут.

Или не достигнут. Пакистан не способен существенно изменить баланс сил внутри ШОС, в которой уже были четыре преимущественно мусульманских полицейских государства.

Индия — это другое дело. Будучи энергично развивающейся демократией с независимым гражданским обществом и свободной прессой, Индия, возможно, не захочет играть по авторитарным правилам ШОС. Она вряд ли спровоцирует какие-либо серьезные проблемы, но также она вряд ли будет поддерживать решения других членов в области безопасности — решения, которые являются основой программы ШОС.

Учитывая, что ШОС уже столкнулась с проблемами, связанными с этническим конфликтом между Киргизией и Узбекистаном, территориальными спорами между Таджикистаном и Узбекистаном и политическими баталиями между президентами Киргизии и Казахстана, довольно трудно представить себе, как эта организация сможет принять нового члена, который уже успел обменяться ударами с Китаем и устроить перестрелку с Пакистаном за короткий период между вступлением в ШОС и ее первым саммитом.

Россия добивалась вступления Индии в ШОС, чтобы помешать Китаю захватить контроль над этой организацией. Но вместо этого вступление Индии, скорее всего, лишит эту организацию дееспособности. Еще на прошлой неделе программа саммита, который должен проходить 30 ноября и 1 декабря, не была окончательно согласована. Восемь глав правительств, несомненно, найдут, о чем можно поговорить на встрече в Сочи, однако они вряд ли сумеют договориться по многим вопросам.

Сальваторе Бабонес (Salvatore Babones)
Forbes, США

Оригинал публикации: Why Is Democratic India Joining Russia And China»s «Anti-Western» Club, The SCO?
Опубликовано 29/11/2017

Источник — inosmi.ru

Куда ведет Пекин свой «Новый шелковый путь»?

Гайдз Минасян | Le Monde

Китай делает заход на Южный Кавказ

Китайские стратеги стремятся использовать Кавказский перешеек как кратчайший путь для сокращения расстояния межу Азией и Европой. Москва относится к этому недоверчиво, пишет журналист французской Le Monde Гайдз Минасян.

Китайский проект «Новый шелковый путь» одаривает своей благосклонностью Северный Кавказ (Армению, Азербайджан, Грузию). Впервые после распада СССР Китай, дружественная для России страна, по-своему предлагает вывести из изоляции кавказское пространство, не пытаясь вытеснить оттуда Россию, бывшую державу-опекуна, и не отказываясь от своей притягательной силы для этих трех постсоветских государств, говорится в статье.

Китай всегда деятельно способствовал развитию Северного Кавказа. После конца СССР в 1991 году Китайская Народная Республика завязывала связи с тремя государствами и множила инвестиции в их горнодобывающую промышленность, строительство и банковский сектор. Однако китайские стратеги, прежде всего, сосредоточились на инфраструктурах и транспортных путях, пытаясь использовать Кавказский перешеек в качестве кратчайшего пути для уменьшения дистанции между Азией и Европой, передает автор.

С интервалом в несколько дней эта стратегия китайского проникновения была подкреплена двумя тройственными встречами. Железнодорожная линия Баку-Тбилиси-Карс (БТК), торжественно открытая 30 октября неподалеку от Баку, «представляет собой самый короткий путь, связывающий Азию с Европой», заявил Ильхам Алиев, президент Азербайджана, стоя рядом со своим турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом и грузинским премьер-министром Георгием Квирикашвили, продолжает журналист.

Двумя днями позднее, 1 ноября российский, иранский и азербайджанский президенты собрались в Тегеране, чтобы, в числе прочих вопросов, ускорить осуществление проекта строительства линии железной дороги, соединяющей три страны, расположенные на Каспии, с целью объединиться в единую систему с китайским проектом, пишет Минасян.

Таким образом, на Южном Кавказе начались стратегические дебаты по коридорам «Восток-Запад» и «Север-Юг». За церемониями торжественного открытия и другими общими заявлениями остаются три подводных камня. Прежде всего, присутствует традиционная подозрительность России ко всему, что касается ее ближнего зарубежья. Россия усматривает в БТК плохой ремейк нефтепроводов 1990-2000-х годов, связывающих Азербайджан с Грузией и Турцией — при поддержке Запада, — особенностью которых являлось то, что они обходили российскую территорию. Для Москвы это невыносимо, она всегда не переваривала эти провокационные нефтепроводы, подчеркивает автор.

Что касается проектов коридора «Север-Юг», Россия является их соучастником. Она может договориться со своими иранскими и китайскими партнерами, так как эти проекты проходят через ее территорию, но ее беспокоит ТИАГ (Туркмения-Иран-Армения-Грузия), поскольку этот проект уничтожения энергетической и дорожной изоляции Ирана по направлению к Европе обойдет ее стороной, говорится в статье.

Вторым препятствием, отмечает журналист, является досье по неопределенному статусу Каспия: это море или озеро?

Наконец, третья проблема связана с состоянием «ни войны, ни мира», которое господствует на Южном Кавказе. Женевский переговорный процесс, начатый после российско-грузинской войны августа 2008 года, не сдвинулся с мертвой точки. 41-й раунд переговоров, прошедших 10 и 11 октября, не привел ни к чему. По поводу конфликта в Нагорном Карабахе, противопоставляющем армян и азербайджанцев, мирный процесс тоже зашел в тупик, пишет автор.

По сути, Россия хочет усилить свое посредничество в этом конфликте. После того, как в 2013 году было достигнуто вступление Армении в Евразийский союз (так в тексте; договор о вступлении Армении в ЕАЭС был ратифицирован в декабре 2014 года. — Прим. ред.), Россия стремится расширить этот общий рынок с участием Азербайджана, вернее, вне Ирана и Китая — тем самым отдавая предпочтение коридору «Север-Юг» в ущерб коридору «Восток-Запад». Остается понять, хватит ли у Москвы средств оказывать сопротивление амбициям Китая, комментирует Минасян.

Источник: Le Monde

Источник — inopressa.ru

Пекин отходит от идеи многополярного мира

Cегодня президент США Дональд Трамп прибывает с визитом в Китай. Во время переговоров большое место займет Северная Корея. Гость будет требовать, чтобы хозяева усилили на нее нажим. Но председатель КНР Си Цзиньпин желает более широкой договоренности: две страны должны разделить ответственность за международные дела. Речь пока идет не о дуумвирате, а о том, чтобы американцы признали ведущую роль Поднебесной в Азии.

Лидеры КНР давно стремились представлять себя равными по статусу американским президентам. Си добивается большего. Он хочет установить с Америкой особые отношения. Это будет означать признание за Китаем места второй великой державы в формирующемся биполярном мире.

Администрация экс-президента США Барака Обамы отказалась играть в эту игру, поскольку подразумевала отступление Америки из Азии. Но как утверждает New York Times, Си может найти более благожелательный отклик со стороны Трампа. В Пекине не забыли, что Трамп часто обвинял КНР в нечестной торговой конкуренции. А находясь пару дней назад с визитом в Японии, он поклялся построить «свободную и открытую зону Индийского и Тихого океанов». Эта формула подразумевала, что США будет опираться на демократических союзников в регионе, чтобы противостоять возвышению Китая.

Но Трамп в то же время говорил о Китае в чрезвычайно уважительном тоне и поднял Пекин до уровня ключевого игрока в разрешении северокорейского ядерного кризиса. Можно разглядеть даже признаки взаимного восхищения двух лидеров. Ведь оба они стремятся восстановить величие своих стран.

Трамп не погнушался прибегнуть к лести. После того как Си избрали на съезде генсеком Компартии, Трамп сказал по ТВ: «Некоторые могут назвать его королем. А я думаю, он очень хороший человек».

Китай собирается отплатить Трампу той же монетой. Китайцы называют его приезд «государственным визитом плюс» и готовят торжественный прием в Доме народных собраний и древних палатах Запретного города, где жили императоры и их приближенные.

Стоит задуматься: насколько плотно две державы намерены взаимодействовать? Не может ли стать реальностью идея дуумвирата – руководства миром Америкой и Китаем, которую выдвигал бывший советник президента США Збигнев Бжезинский.

Ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Александр Ларин в беседе с «НГ» отметил: «На XIX съезде КПК было заявлено о претензиях Китая на мировое лидерство. Это прямой вызов Штатам. Китай уверен, что в состоянии догнать и перегнать США. Очевидно, что по мере усиления национальной мощи Китая его соперничество с США будет обостряться. Их борьба будет занимать все большее место в мировой политике. Раньше в подобное соперничество были втянуты США и СССР. Теперь можно говорить о новом соперничестве двух сверхдержав».

Что касается идеи многополярного мира, то она мало интересует КНР. В докладе Си Цзиньпина съезду этот термин упомянут один раз, пояснил эксперт. Назревание соперничества предвидят и в Пекине, и в Вашингтоне. Вероятно, на переговорах прозвучит вопрос о формате будущих отношений США и Китая. Скорее всего этот вопрос поставит Трамп.

«В США уже выдвигалась идея создания дуумвирата. Она была с негодованием отвергнута Пекином. Думаю, что никакая идея, содержащая малейший намек на совместную гегемонию США и Китая, не пройдет. Внешнеполитическая идеология Китая этого не допускает. Но очевидно другое. По факту в одних зонах мира будет сильнее влияние США, в других – Китая, – отметил Ларин. – Экономические разногласия будут разрешаться мирным путем. Слишком тесны экономические связи и слишком велики риски потерь в случае конфликта».

С Токио Трампу было, естественно, легче найти общий язык по военно-стратегическим проблемам. Японский премьер Синдзо Абэ поддержал жесткую позицию США по КНДР. Он также сказал, что будут закуплены несколько американских систем ПРО и истребители F-35A.

В Южной Корее Трамп посетил базу США, а затем прилетел в Сеул, где провел переговоры с президентом Мун Чжэ Ином. Выступая на пресс-конференции, Трамп сделал заявление, прозвучавшее почти как сенсация. Он сказал, что администрация США добилась «большого прогресса» по Северной Корее и призвал лидера КНДР Ким Чен Ына заключить сделку за столом переговоров. Но никаких деталей не привел.

Вновь похвалив Китай за то, что он сильно старается решить проблему, Трамп выразил надежду, что и Россия тоже будет помогать. Трамп, как передала Washington Post, ожидает, что встретится с президентом РФ Владимиром Путиным во Вьетнаме или на Филиппинах.

Владимир Скосырев
8.11.17

Источник — ng.ru

Индия вышла на первый план мировой геополитики

Благодаря новой стратегии США в Афганистане и Средней Азии, находившаяся на вторых ролях Индия внезапно вышла на первый план мировой геополитики. Вашингтон, разочаровавшись в бывшем фаворите Пакистане, нашел в лице Индии более сговорчивого союзника в дружбе против чрезмерно агрессивного Китая с его навязчивой идеей единого экономического пояса. «Проверочкой» для «основного оборонного партнера» станет активная помощь Индии в разрешении афганского конфликта или, другими словами, помощь Америке в затянувшейся войне с призраком Аль-Каиды, а заодно и в противостоянии экономической экспансии Поднебесной.

За это Нью-Дели пообещали «прокачать» оборонку американскими технологиями. В рамках программы «Делай в Индии» истребители F-18 и F-16, разработанные американскими Boeing и Lockheed Martin, будут собирать в Индии. На сегодняшний день Индия является крупнейшим в мире покупателем американской военной техники.

Премьер-министр Индии Нарендра Моди давно очарован Америкой, в его планы на ближайшие десятилетия входит создание из страны копию США «с точки зрения благоприятных условий для развития ее граждан».

Что касается помощи Афганистану, Индия уже влила в Афганистан более 3$ млрд, однако о военной помощи речь пока не идет. На встрече министра обороны Индии Нирмалы Ситараман со американским коллегой Джеймсом Маттисом, ясно прозвучало, что индийская армия не будет участвовать в афганском конфликте, однако Индия продолжит оказывать помощь Афганистану в целях развития.

Вслед за Мэттисом в Нью-Дели приехал с визитом президент Мохаммад Ашраф Гани, чтобы встретиться с индийскими официальными лицами, в том числе с премьер-министром Нарендрой Моди, министром иностранных дел Индии Сушмой Сварадж и со своим индийским коллегой президентом Рамом Натхом Ковиндом.

Государственный секретарь США Рекс Тиллерсон контролирует процесс афгано-индийского диалога, он также посетит Нью-Дели с официальным визитом после встречи в Кабуле с афганскими официальными лицами, включая президента Гани и главу исполнительной власти Абдуллу Абдуллу.

После того, как Тиллерсон посетил Афганистан, по сообщениям индийских СМИ, с необъявленным визитом в Нью-Дели прибыл спецпредставитель президента РФ по Афганистану Замир Кабулов, где провел несколько встреч, в частности с советником по национальной безопасности Индии Аджитом Довалем и замминистра иностранных дел Субраманьямом Джайшанкаром.

Как пишет Times of India, Замир Кабулов попытался донести до индийских коллег позицию России в отношении привлечения «Талибана» к переговорному процессу, сделав акцент на том, что США зашли в тупик в военном решении афганского конфликта, и что реальная угроза региону исходит в первую очередь от ДАИШ, а не от талибов. Индийские СМИ также отмечают, что официальная информация о визите Кабулова остаётся закрытой по решению правительства принимающей страны, учитывая сложные отношения между Москвой и Вашингтоном.

Что касается Пакистана, то по утверждению известного пакистанского религиозного и политического деятеля Мауланы Фазал-ур-Рехмана, Соединенные Штаты и Индия «взялись за руки», чтобы поставить крест на проекте Пакистано-Китайского экономического коридора (CPEC).

Министр обороны США Джеймс Мэттис заявил, что США выступают против китайской «диктаторской» политики «Один пояс, один путь», и в особенности против того, что CPEC пройдет по спорным северным районам Пакистана. Индия также активно выступает против создания Пакистано-Китайского коридора, настаивая на том, что маршрут коридора лежит в зоне перманентного пакистано-индийского конфликта на почве противостояния мусульманского и немусульманского мира в индийском штате Джамму и Кашмир.

В штате проживают не только индийские народности, но и пуштуны, которые отличаются большой воинственностью и ревностным отношением к религии. В северной части штата (Кашмире) мусульмане составляют до 97% населения, которые после раздела Индии и Пакистана в 1947 году оказались недовольны тем, что им пришлось существовать под властью индуиста, что привело к войне между Индией и Пакистаном.

До сих пор отношения между Индией и Пакистаном нельзя назвать добрососедскими. Не так давно министр иностранных дел Пакистана Хаваджа Асиф выступил с предупреждением об «ужасных»последствиях для Индии, в случае если Нью-Дели попытается нацелить ядерные установки в сторону границы с Пакистаном. Резкое заявление прозвучало в ответ на реплику главы индийской военной авиации генерала Б.С.Даноа о том, что у Индии есть все возможности для использования «не только тактического ядерного оружия» для поражения целей вдоль всей границы с Пакистаном.

Последние замечания индийского генерала вызваны обеспокоенностью по поводу растущего числа ядерных боеголовок в Пакистане. Министерство иностранных дел Пакистана в свою очередь вновь озвучило позицию Исламабада относительно роли Индии в Афганистане, назвав ее присутствие «спорным», неприемлемым и противоречащим стабильности в регионе.

В пику оптимизму официального Кабула бывший президент Афганистана Хамид Карзай также выступает против участия Индии в новой стратегии США в отношении Афганистана, поскольку считает, что втягивание Индии в затяжной афганский конфликт приведет к еще большей эскалации насилия в регионе, кроме того Индия станет лишь пешкой в «более крупной стратегической игре» американской администрации.

Начштаба армии Пакистана генерал Камар Джавед Баджва отметил, что судьбы Афганистана, Пакистана и Индии неразрывно связаны. В частности связаны на почве борьбы с терроризмом. Афганские и индийские официальные лица обвиняют правительство и военные силы Пакистана в поддержке определенных элементов, которые координируют большинство террористических атак в двух странах. С 2012 года индийские пограничники обнаружили пять прорытых террористами с пакистанской стороны кроссграничных тоннелей в районе Джамму. Последний тоннель длинной 5 метров был обнаружен в этом месяце, по нему вооруженные террористы с территории Пакистана сделали попытку проникновения на индийскую сторону.

Впервые за 16 лет афганского конфликта президент США решительно раскритиковал Исламабад за «укрывательство агентов хаоса, насилия и террора» в конце августа 2017 года при обнародовании новой стратегии в отношении азиатского региона. За это время вопрос о существовании террористических баз в Пакистане не раз обсуждался афганцами с США, но Вашингтон игнорировал эту информацию, поскольку Пакистан долгое время оставался «стратегическим партнером» США.

Станут ли отношения Пакистана и Индии благодаря американской рокировке менее натянутыми, приблизит ли это Афганистан к миру и стабильности покажет время. В любом случае, расклад сил в регионе стремительно меняется. Однако, без сильных правительств, стремящихся к независимому подходу в принятии решений с учетом национальных интересов прежде всего соседних стран, без правительств, которые действуют без диктовки со стороны США, достичь мирного урегулирования и экономического процветания в регионе не получится. США не выгодно иметь сильных союзников, поскольку в этом случае они лишаются позиции «игрока» в «большой игре», где все остальные страны лишь подконтрольные фигуры и рынок сбыта для американских компаний. Вашингтон будет максимально долго любыми средствами сдерживать экономический рост евро-азиатских стран, стремясь удержать доминирующее положение в мире и практикуя политику двойных стандартов.

Анна Королевская

Индия вышла на первый план мировой геополитики

Стратегия Тиллерсона для Азии: США приглашают Индию в союз против Китая

Поле битвы — Северная Корея и Таиланд

5 ноября президент США Дональд Трамп посетит Токио, а 8 ноября направится в Пекин. После американский лидер отправится на саммит АТЭС во вьетнамский Хойан, где 20 октября с.г. открылась министерская встреча стран-участниц международного форума. Страсти в Восточной и Юго-Восточной Азии накаляются. В интервью телеканалу CNBC премьер-министр Сингапура Ли Сяньлун выразил надежду на то, что американо-китайская конкуренция в регионе не поставит город-государство перед экзистенциальным выбором между Вашингтоном и Пекином.

«»Если между США и Китаем будет расти напряженность, нас попросят выбрать ту или иную сторону. Возможно, послание прозвучит не напрямую, но его примерное содержание будет следующим: «Мы бы хотели, чтобы вы были с нами? Нет? Значит, вы против нас?». И это мягко сказано», — отметил Ли в преддверии встречи с Трампом в Белом доме, которая прошла 23 октября.

Вашингтон постепенно играет на повышение. Угрожает, но пока только на словах. Поэтому (как сообщает гонконгская South China Morning Post) в преддверии визита Трампа в КНР казначейство США не стало квалифицировать монетарную политику Пекина как «манипуляцию курсами валют», хотя и выразило тревогу в связи с тем, дефицит американского торгового баланса в августе с.г. достиг $34,9 млрд «Китай по-прежнему реализует широкий спектр стратегий, ограничивающих доступ на национальный рынок импортируемых товаров и услуг», — заявили в министерстве финансов США, добавив, что Япония, Южная Корея, Германия и Швейцария также находятся в списке для мониторинга.

Эксперты объясняют «терпеливость» Вашингтона стремлением давить на Пхеньян через Пекин. Хотя сингапурский премьер считает такой подход не состоятельным: «Китай занимает очень важное место во внешней торговле Северной Кореи. Пекин может оказывать влияние на Пхеньян. Но я бы не сказал, что северокорейцы сделают все, чего хотят от них китайцы».

Поднебесную действительно настораживают ракетные испытания Пхеньяна, его тяга к самостоятельной политической роли, но Пекин не торопится развязывать руки Вашингтону. Поэтому в конце июля с.г. посол Китая в США Цуй Тянькай назвал любые односторонние действия США «неприемлемыми».

Как ранее сообщало ИА REGNUM , в сентябре с.г. Пекин ввел санкции против Пхеньяна, выполнив свои обязательства по резолюции Совета Безопасности ООН, которую сам же и лоббировал. На большее китайцы едва ли готовы, поскольку чем сильнее они давят на КНДР, тем крепче позиции Соединенных Штатов в Южной Корее и в Японии. А это едва ли соответствует долгосрочным интересам Поднебесной.

Тем более что 18 октября с.г., когда в Пекине начинался XIX съезд Компартии, государственный секретарь США Рекс Тиллерсон сделал в Вашингтоне жесткое заявление в адрес внешней политики КНР: «Провокационные действия Пекина в Южно-Китайском море бросают вызов международному праву и нормам, которые отстаивают США и Индия». По его словам, «Индия и Соединенные Штаты должны быть в состоянии взять под защиту суверенитет других стран». Смело, не так ли?

«Приближенная к правительству КНР газета Global Times отреагировала незамедлительно: «Новая политика Вашингтона в Южной Азии, очерченная Тиллерсоном, превращает Нью-Дели в цитадель, которая должна уравновесить Пекин. Китай не выступает против Индии и США, которые расширяют свои двусторонние связи, но мы не потерпим шагов, которые будут направлены против нас».

Несмотря на приглашение США в проект «Шелкового пути», озвученное Си Цзиньпином на первой официальной встрече с Трампом в апреле с.г., Поднебесная по-прежнему опасается дестабилизации стран Юго-Восточной Азии, в частности, Таиланда, через который планируется построить не только перешеек Кра (с востока на запад), но и первую ветку высокоскоростных железных дорог стоимостью в $5,2 млрд (с севера на юг).

Резня в Мьянме вынудила Пекин и Бангкок занять выжидательную позицию. Речь идет о 250-километровой линии Бангкок — Накхонратчасима, которая должна выйти к южной китайской провинции Юньнань через территорию Лаоса. По данным South China Morning Post, начало возведения первой линии ожидалось уже в ноябре 2017 года, о чем объявил заместитель министра транспорта Таиланда Пичит Акратит. Тем не менее стороны перенесли стройку на начало 2018 года. Мало ли что.
Саркис Цатурян
23.10.17

Источник — regnum.ru

Россия и Китай отказались от доллара

Китайская валютная торговая система (CFETS) заявила о создании платежной системы для проведения транзакций в юанях и российских рублях, сообщвает агентство Reuters. 

Отмечается, что платежная система для торговли в юанях и другой иностранной валюте создана впервые.
Система PVP (payment versus payment, платеж против платежа), позволяющая проводить сделки в двух различных валютах, была запущена в понедельник после одобрения Народного банка Китая.
Фактически эта платформа позволит проводит взаиморасчеты без посредничества доллара. Согласно сообщению CFETS, PVP сократит риски при расчетах и улучшит эффективность валютного рынка.
CFETS сообщила также, что планирует создать подобные системы для юаня и других валют в рамках проекта «Один пояс, один путь», что будет соответствовать процессу интернационализации юаня.
http://eurasiadiary.com/ru/news/world/199986-rossiya-i-kitay-otkazalis-ot-dollara

Как в Китае создают общество всеобщего достатка

На 18 октября запланировано открытие XIX съезда Компартии Китая (КПК), и китайское общество активно готовится к самому главному внутриполитическому событию. Уже сейчас по всей стране на уровне провинций, городов и предприятий проводятся своеобразные выставки экономических и научно-технических достижений за время, прошедшее с XVIII съезда КПК в 2012 году.

Все это время в КНР продолжался мощный экономический рост, страна вышла на передовые позиции в научно-техническом прогрессе, а на некоторых направлениях – в число его лидеров. ВВП КНР к началу 2017 года составлял $11,3 трлн. За шесть лет (с 2010 по 2016 гг.) он более чем в два раза превысил размер ВВП Японии, которая занимает по этому показателю третье место в мире.

Технологический прогресс в КНР по таким направлениям, как искусственный интеллект и распознавание изображений вышел на мировой уровень, а в технологии мобильных платежей и в интернет-торговле Китай стал лидером. 20 сентября журнал Forbes (США) признал, что именно технологический прогресс Китая решающим образом влияет на развитие цифровой экономики в мире, а китайские стартапы считаются лидирующими и создающими новую научно-техническую эпоху. Как итог – сейчас уже китайские бизнес-модели копируются и переносятся на Запад.

Однако экономические успехи Китая стали лишь следствием более фундаментальных и точно просчитанных реформ – политико-идеологических. В результате их реализации в КНР создана особая модель государственно-политического устройства, которая официально называется «социализм с китайской спецификой».

Суть китайской модели в том, что страна перешла от плановой экономики и системы административно-командного государственного управления к специфической китайской версии государственного капитализма с управляемой рыночной экономикой, сохранив однопартийную политическую систему советского типа.

Такая общественно-политическая модель совмещает многообразие форм собственности и экономическую конкуренцию с монополией Компартии Китая на государственную власть и официальным запретом конкуренции политической (и всякой оппозиции власти КПК). В рамках этой модели партийно-государственное руководство КНР в целом пока успешно контролирует действие рыночных факторов в обществе, подчиняя их непрерывному росту экономики; формирует систему стимулов для научно-технических и технологических инноваций.

Идеологически «китайский социализм» опирается на пять источников: марксизм-ленинизм, идеи Мао Цзэдуна, теорию Дэн Сяопина, идею тройного представительства (была выдвинута Цзян Цзэминем) и научную концепцию развития (авторство предыдущего председателя КНР Ху Цзиньтао). В реальности речь идет об оптимальных способах построения эффективной и при этом незападной модели общественно-политического устройства. «Социализм с китайской спецификой» стал успешным ответом на вызов экономического и научно-технологического отставания страны, которое сложилось на момент смерти китайского лидера Мао Цзэдуна в 1976 году.

При этом, основные «социалистические» установки КПК выводятся – как правило, неявно – из соответствующих традиционных течений китайской философии: конфуцианства, буддизма, даосизма и проч.

Они, так или иначе, опираются на конфуцианскую идею отказа от крайностей при решении проблем развития, предполагают учет противоположных точек зрения и ставят в качестве основополагающей ценности чувство национального достоинства.

Соединение конфуцианства и социализма позволяет населению быстрее принять «социалистические» установки Компартии Китая, сделать их более понятными. В итоге, теоретические установки «социализма» становятся частью современной китайской национальной культуры и идентичности. А идеология и риторика «строительства социализма с китайской спецификой» является не более чем удобным идеологическим обрамлением социально-экономической модернизации Китая.

Уважение к Мао и его положительный образ при таком подходе являются инструментами идеологического воспитания населения, причем не столько в духе социализма, сколько в духе уважения к его курсу на построение «великого Китая». В этих условиях историческая истина о деятельности Мао вынесена «за скобки» научных исторических исследований. В деятельности Мао 70 процентов верных решений и 30 процентов ошибок – вот официальная и общепринятая формула оценки его деятельности.

Руководство КНР здесь, как и в иных вопросах, предельно рационально и прагматично: излишнее копание в историческом наследии Мао, возможно, приблизит к истинному пониманию мотивов его поступков, но внесет раскол в общество и отвлечет население от реальной созидательной работы «здесь и сейчас» на благо «великого Китая». Такой подход в китайской действительности работает, что невольно провоцирует сравнение с нашим отношением к собственным выдающимся и неоднозначным историческим фигурам.

Конечно, отдельные элементы китайских реформ или их комбинации уже встречались в XX веке в мировой истории в странах этого же региона (Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур). Однако ближе всего китайские реформы находятся к советскому НЭПу. И это принципиальный момент с точки зрения использования собственного российского исторического опыта для реформирования страны.

СССР в 20-е годы прошлого века вынужден был после окончания Гражданской войны отказаться от распределительной экономики «военного коммунизма» и внедрить НЭП: высвободить частную инициативу и вернуть рыночные институты, соединив их с монополией РКП(б) на политическую власть.

В 1920-е СССР впервые в истории попытался – и, в силу объективных причин, неудачно – создать незападную модель рыночной экономики для модернизации страны. КНР спустя почти 50 лет (в конце 1970-х гг.) воспроизвела и более успешно развила в реформах принципы НЭПа.

В итоге в КНР создана успешная незападная политико-экономическая модель, неотъемлемой составляющей которой является государственное регулирование рынка и постепенное (не шоковое!) распространение рыночных механизмов в экономике. При этом, в Китае понимают, что такая модель стала возможной в результате отказа Компартии Китая от некритичного копирования западного политико-экономического устройства.

Накануне XIX съезда КПК в повестке реформ в Китае – реформа корпоративного управления на госпредприятиях с перспективой приватизации некоторых из них, создание цифровой и ресурсосберегающей экономики, переход обрабатывающих отраслей промышленности на полную автоматизацию и роботизацию, подтягивание доходов сельского населения до уровня городского, а центральных провинций КНР – до уровня развития приморских.

Таким образом, Китай уверенно движется к построению общества всеобщего достатка.

Виктор Пироженко

05.10.2017

Источник — stoletie.ru

Китай — источник влияния планетарного масштаба

Надеж Роллан | Libération

Общеизвестно, что Москва хотела оказать воздействие на выборы в США и во Франции. Но немногие знают о том, что Пекин любыми средствами хочет заставить себя услышать в Юго-Восточной Азии — посредством коррупции, принуждения и дезинформации, пишет ведущий научный сотрудник американского Национального бюро азиатских исследований (НБР) Надеж Роллан на страницах французской газеты Liberation.

Разоблачения в отношении российского вмешательства в электоральный процесс многих стран, включая Францию, вернули на авансцену подходы и методы, считавшиеся позабытыми со времен холодной войны. Вмешательство имеет целью ориентировать политический курс какой-либо страны в направлении, благоприятном для интересов иностранной державы. Оно опирается на арсенал подрывных средств (коррупция, принуждение, пропаганда, дезинформация), транслируемых СМИ, ассоциациями или публичными персонами, в целях оказать влияние на общественное мнение и элиты, говорится в статье.

Россия — не единственная держава, применяющая искусство политической войны. Китай ведет тот же бой, используя подобное оружие. За последние месяцы накопилось немало примеров китайского вмешательства: финансовое давление на престижное издательство Кембриджского университета, с предписаниями извлечь из его баз данных сотни статей, содержание которых не нравится Пекину; неоднократные посягательства на свободу слова во многих австралийских и американских университетах, совершенные ассоциациями китайских студентов, связанных с центральными органами Коммунистической партии Китая (КПК); выкуп местных газет или совместное производство медийных программ, передает автор.

Цели и задачи политической войны, которую ведет Китай, отличаются от целей и задач Москвы, но в их тактике есть нечто общее: манипуляция свободой и открытостью, предоставляемыми демократическими обществами. Там, где Россия хочет расколоть Европу, отвлечь ее внимание и отбить у нее охоту реагировать на свои беспрестанные агрессивные действия, Пекин желает установить и расширить свое господство в Азиатско-Тихоокеанском регионе, стремясь освободить его от американского присутствия, указывает Роллан. Помимо стратегического китайско-американского соперничества, Китай добивается доступа к рынкам, секретам мастерства и технологиям, ставя перед собой цель превзойти первую экономическую державу мира.

Мечта о «большом китайском рынке», воплощенная в программе «новых Шелковых путей», обещает новые коммерческие возможности, служащие приманкой для компаний и государств, которые нередко готовы к сотрудничеству, не заботясь о потенциальных негативных последствиях в долгосрочной перспективе, отмечает автор статьи.

Наконец, контроль за информацией и пропагандистские усилия со стороны Китая не останавливаются на виртуальной границе, созданной «великой цифровой стеной», ограждающей киберпространство Китайской Народной Республики. Си Цзиньпин хочет, чтобы «голос Китая» зазвучал на весь мир, вбивая в головы успехи «китайского решения», представленного как альтернатива модели глобализации, потерпевшей провал. Альтернатива, в которой «права на развитие» важнее соблюдения общечеловеческих ценностей. Это имеет отношение ко всем демократиям, и каждая из них должна сохранять бдительность, предостерегает Роллан.

Источник: Libération

Источник — inopressa.ru

Китай разработал новый многофункциональный истребитель благодаря русским учёным

© РИА Новости, Виталий Аньков Китай разрабатывает многофункциональный истребитель под названием «Хун Лун» (в переводе «Огненный дракон»). Истребитель относится к шестому поколению и является самым прогрессивным представителем своего класса. Основными техническими характеристиками являются прогрессивная пневматическая конструкция, новая система управления, модернизированная радиолокационная станция, способная более точно поражать наземные цели. Самолёт очень манёвренный, способен выполнить «Кобру Пугачёва», полностью оснащён передовым оборудованием для отражения атак истребителей. Как сообщается, Китаю удалось достичь значительных успехов в этой области благодаря нескольким десяткам первоклассных учёных из России, которые уехали в Китай. Президент России Владимир Путин неоднократно требовал их возвращения на родину.
Новый истребитель оснащён передовой навигационной системой, способной эффективно функционировать в сложных метеорологических условиях, в любое время года, днём и ночью, на море и на суше. Вспомогательные навигационные средства включают в себя такое оборудование, как инерциальная навигационная система, доплеровский измеритель скорости и сноса, автоматический радиокомпас, навигационная радиотехническая (спутниковая) система, работающая на дальних расстояниях; радиотехническая система ближней навигации, система определения взаимных координат и сигнальный огонь.Истребитель оснащён автоответчиком и международным автоответчиком. Такая система связи используется между лётчиками и пунктом назначения во время полёта, чтобы вести двусторонние радиопереговоры, а также чтобы шифровать телефонные разговоры и переписки. На борту нового истребителя установлены две ультракоротковолновых радиостанции, беспроводной телефон и оборудование для шифрования переписки, система внутреннего сообщения. «Огненный дракон» оснащён передовой системой контроля над вооружением, используются радиолокационные и оптические лазерные установки, чтобы во время ведения боевых действий с применением ракет, перехватывать и отслеживать цель. Система управления оружием включает в себя радарную систему прицеливания и фотоэлектрическую навигационную систему.

Важной составляющей радарной системы прицеливания является импульсный доплеровский радар, он отвечает за обнаружение и отслеживание воздушных целей и наземных объектов. В то же время радар тоже может отслеживать крупные воздушные объекты и блокировать несколько опасных ближайших целей. Чтобы максимально охватывать воздушное пространство, на задней части истребителя установлено специальное радиоэлектронное оборудование. С помощью наводки системы радиолокации можно установить, какому государству принадлежит тот или иной объект.
Антенна способна заметить спереди самолёт-истребитель на расстоянии около 150-180 километров, а сзади на расстоянии не более 90 километров, также способна обнаружить танки на расстоянии 60-90 километров, на расстоянии 150-180 километров заметить морской объект. Самолётная РЛС способна одновременно отслеживать 20 воздушных целей и одновременно атаковать восемь ближайших объектов.

http://inosmi.ru/military/20170918/240295502.html

Турецкое оружие завоевывает мир

Сегодня Турция — один из крупнейших мировых экспортеров гладкоствольного стрелкового оружия. Турецкие ружья продаются в России, США и Азии. Одни пользователи критикуют их качество, другие хвалят за надежную работу и низкую цену. Как турецкое оружие завоевывает мир — разбирался корреспондент «Ленты.ру».

Судьба Турции на рынке гражданского оружия напоминает путь Китая в электронике или Кореи в мировом автопроме. Десять лет назад многие турецкие оружейники собирали на коленке дешевые «стреляющие палки», другие при поддержке государства оснащали современные производства, копировали и дорабатывали модели именитых оружейных брендов. Перспективные новинки и придумки мгновенно копировались и выводились на рынок сразу десятком компаний.

В итоге турки научились почти мгновенно улавливать перспективные тренды и налаживать выпуск модных моделей и модификаций. Теперь страна из подмастерья готовится стать производителем мирового уровня. В России до половины ассортимента в сегменте гладкоствольных ружей всех конструкций представлено турецкими компаниями.

На сегодняшний день в Турции зарегистрировано около 200 марок оружия, но доверия заслуживают лишь около четырех десятков — такую оценку дают эксперты. Изрядная часть компаний — это кустарные семейные производства, где нет ни современных технологий, ни качественных материалов. Многие вообще обходятся без производственных мощностей.

«Есть десятки квазиоружейных компаний, которые заказывают готовое оружие или комплектующие по всей стране по принципу «где дешевле» и собирают свой конструктор. Иногда получаются приличные ружья, иногда — не очень», — поясняет главный редактор журнала «Калашников» Михаил Дегтярев.

Узлы такого оружия могут быть мягкими, как пластилин, а само оно выходит из строя после нескольких десятков выстрелов. Для сравнения: средний настрел качественного дробовика — около 20 тысяч выстрелов. Ресурс некоторых зарубежных марок (Benelli, Marocchi) может исчисляться сотнями тысяч выстрелов.

Турецкое иго

В Россию турки зашли в середине нулевых. По словам директора по специальным проектам концерна «Калашников» Евгения Спиридонова, они начали поставлять ружья двух категорий: местной разработки («никудышные по качеству, но внешне привлекательные»), а также качественную продукцию от компаний, «принадлежащих европейскому концерну».

Здесь можно вспомнить бренд Stoeger, принадлежащий головной компании Beretta Holding (владеет компаниями Beretta USA, Benelli, Franchi, SAKO, Tikka, и т.д.) и использующий в своем оружии инерционную схему автоматики, применяемую также на Benelli и Beretta. Турецкие версии европейских моделей отличались несколько упрощенной конструкцией и не слишком изящным дизайном. Однако такие ружья, как правило, не имели проблем с качеством, а цена была вдвое ниже предложения итальянцев (в то время — около 30 тысяч рублей против 60-70 тысяч).

Первые поделки, конечно, подпортили имидж турецкого оружия, но позволили закрепиться в бюджетном сегменте. В 2007 году цена полуавтомата экономкласса составляла около 15-17 тысяч рублей. Далее, по мере расширения экспансии, качество оружия выравнивалось.

В любом случае уже больше десяти лет Турция является для нас основным поставщиком недорогих и вполне качественных ружей. Главный конек турецких компаний — помповые и полуавтоматические дробовики с подствольным трубчатым магазином (разумеется, есть и двустволки). По экспертным оценкам, в 2014-2015 годах в нашу страну ежегодно ввозилось до 30 тысяч турецких полуавтоматов, которые сегодня уверенно заняли практически весь бюджетный и средний ценовой сегмент (от 30 тысяч до 60 тысяч рублей).

Конкурентов здесь у них практически нет, цены на западные бренды, прежде всего на итальянские Fabarm и Benelli, начинаются от 80 тысяч рублей, а российские компании выпускают всего два полуавтомата с подствольным магазином — МР-155 от концерна «Калашников» и «Бекас-авто» от «Молот оружие» (ВПМЗ «Молот»). К слову, значительная часть ассортимента обеих российских компаний не конкурирует с турецким импортом — речь о дробовиках на базе автомата Калашникова («Сайга» и «Вепрь»).

Ситуация для турок могла измениться в 2016 году. Вскоре после атаки на российский Су-24 в Сирии (ноябрь 2015-го) ввоз турецкого оружия был приостановлен, и оружейные магазины распродавали складские запасы. Эксперты уже подумывали, кому достанется перспективная ниша. Наиболее вероятными кандидатами были Бразилия и Китай.

Однако Москва и Анкара быстро нашли общий язык, и поток оружия в Россию возобновился. По оценке Михаила Дегтярева, ежегодно продажи турецких ружей в России растут не менее чем на 20 процентов. Главный редактор «Русского охотничьего журнала» Михаил Кречмар и вовсе охарактеризовал положение турецкого оружия в наших магазинах как «засилье».

Америка решает

Впрочем, Россия для турецких оружейников — только одна из площадок, причем далеко не главная. «Основным рынком для них является американский, он позволил сформировать и нарастить производственные мощности, — рассуждает Михаил Дегтярев. — Отсюда и ровное качество, и цена массового продукта, что делает предложение турок цельным и интересным для других рынков».

Напомним: в США ежегодно продается до пяти миллионов стволов. Бездонный американский рынок проглотит все новинки, а экспериментировать с дизайном и компоновкой оружия потомки османов любят. Относительно новое модное направление специально «под Америку» — AR-образные дробовики, в дизайне (иногда и в конструкции) которых отчетливо видны черты американской винтовки AR15/М16. Это оружие позиционировали как «убийцу «Сайги»» — в том смысле, что оно должно было стать главным конкурентом популярного российского дробовика.

Началось все в 2009-м, когда компания Akdal Arms освоила серийное производство модели МКА 1919 для гражданского рынка и полиции. Внешне образец почти копировал американскую М16, но конструктивно имел с ней мало общего, используя традиционную «охотничью» автоматику. Газовый поршень в виде кольца и возвратная пружина располагались вокруг трубки под стволом. Пластик и алюминий сделали ружье очень легким. Спусковая коробка с приемником магазина и пистолетной рукоятью и прикладом выполнены единым блоком из пластика.

Идея понравилась, и сегодня подобную схему используют многие турецкие компании, экспериментируя с калибрами и дизайном. Скажем, линейка компании Torun Arms под маркой Torun М12 в агрессивном тактическом дизайне. Гладкостволка Т-14 от Safir Аrms под патроны .410 и 36-го калибра использует автоматику с кольцевым поршнем.

Некоторые идут еще дальше: компания UTAS представила гладкоствольную самозарядку XTR-12, которая по сути является конверсией американской винтовки AR10 (аналог AR15/М16 в калибре 7,62х51). На нижнюю часть ствольной коробки AR10 монтируется верхняя часть с гладким стволом и затворной группой под патроны 12-го калибра. XTR-12 использует автоматику с коротким ходом газового поршня, размещенного над стволом, — это весьма распространенная конверсия AR-платформы. Все органы управления выполнены по схеме AR10/AR15.

Неубитая «Сайга»

Кстати, «убийцей «Сайги»» AR-образные дробовики не стали, поэтому сразу несколько компаний наладили выпуск собственных клонов «Сайги» и «Вепря», которые и были представлены в марте на выставке IWA-2017 в Нюрнберге. Это вообще особенность турецких компаний: любая перспективная новинка мгновенно копируется полудюжиной конкурентов.

«С моей точки зрения, эти изделия по качеству не дотягивают до российских оригиналов, хотя внешне воспроизведены великолепно, и апгрейд заводской выглядит хорошо, — комментирует Михаил Дегтярев появление новинок. — Но то, как быстро учатся турки, заслуживает уважения. Пара лет, и их «Сайги» и «Вепри», возможно, будут конкурировать с российскими изделиями, а пока они заполнят рынки Северной Африки и арабских стран — там, где не так притязательны к качеству, но падки на внешний вид».

Восточные производители наладили не только выпуск классических АК-дробовиков, но и их модификаций в компоновке булл-пап. Помимо «обуллпапленных» «Сайг» и «Вепрей» на IWA-2017 турецкие компании показали несколько булл-пап-дробовиков: это обычный дробовик, вмонтированный в футуристический пластиковый корпус.

Кто платит?

Пожалуй, самый интересный вопрос — за чей счет этот банкет. Как удалось Турции в короткие сроки создать конкурентоспособное производство гражданского оружия? Ведь турки никогда не слыли великими оружейниками, а до Первой мировой войны производство «стрелковки» и вовсе было кустарным.

«На мой взгляд, основных факторов успеха два: скоростное «проектирование» и господдержка, — говорит Евгений Спиридонов. — «Проектирование» сознательно взято в кавычки, так как речь идет о копировании именитых брендов. А господдержка — фактор, несомненно, позитивный. Насколько мне известно, переоснащение предприятия новым оборудованием в Турции и запуск новых техпроцессов влекут за собой серьезные налоговые льготы для производителя, что позволяет быть на ступеньку-две выше в конкурентной борьбе на мировом и национальном рынках».

А вот подрасти до уровня мирового производителя туркам, по мнению Дегтярева, помог американский рынок и долгосрочные контракты на полный цикл производства известных мировых брендов. О ком именно идет речь — эксперт не уточнил: «по просьбе их представителей».

Что касается перспектив конкуренции между российскими и турецкими оружейниками, то, к примеру, в концерне «Калашников» признали, что серьезно воспринимают угрозу. В качестве промохода по повышению привлекательности своего оружия российский производитель недавно провел сравнительный «краш-тест» (именно так назвали испытание в концерне) между своим МР-155 и турецкими моделями Kral M155 и Hatsan Escort. «Ружья эти находятся примерно в идентичной ценовой нише и имеют сходные ТТ, — пояснили «Ленте.ру» в «Калашникове». — Турки имеют вполне привлекательный внешний вид, но нас интересовало, насколько надежными окажутся наши и турецкие ружья в условиях реальной стрельбы». Представитель концерна подчеркнул, что для испытаний было взято обычное отечественное ружье «из коробки». Видео теста и итоги обещали опубликовать в ближайшее время.

Впрочем, по словам Михаила Кречмара, в нынешней ситуации потеснить турок без широкого привлечения в оружейную отрасль частного бизнеса вряд ли удастся. На сегодняшний день в России лицензии на производство оружия имеют около 40 компаний, однако реальным производством занимаются лишь несколько, а уровня полноценного производства достигла только одна — ООО «Промтехнология» (марка Orsis/»Орсис»).

Сейчас не самый удачный момент для выхода частников: из-за санкций наши производители отрезаны от самого привлекательного и емкого американского рынка. Осваивать новые под силу только «монстрам» вроде того же «Калашникова». А внутренний российский рынок мал и продолжает сжиматься: по оценке концерна «Калашников», за три года в натуральном выражении он сжался почти на 50 процентов — с 900 тысяч до 500 тысяч стволов.
Владислав Гринкевич
18 авг. 17

Источник — lenta.ru

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Китай поможет министерству обороны Афганистана в создании специального горного подразделения в Бадахшане, сообщили во вторник афганские СМИ.

Начальник пресс-центра министерства обороны Афганистана Давлат Вазири сообщил накануне на пресс-конференции в Кабуле, финансирование воинской части, призванной обеспечить безопасность горной провинции на границе с Таджикистаном, будет осуществляться за счет средств выделяемых Китаем.

«Китай принял решение об оказании помощи в создании специального подразделения афганской армии в Бадахшане. Китайская сторона обещала помощь не только в строительстве необходимых объектов инфраструктуры, но и в оснащении воинской части вооружением и необходимым оборудованием», — сообщил Вазири.

Ранее китайское военное командование заявляло, что окажет Афганистану военную помощь на сумму $73 млн. Кроме того, Китай обещал оснастить специальным оборудованием четыре КПП на въезде в город Кабул.

Башар Ахмад Гардези

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Трамп готовит ловушку для Китая, а элита США — для Трампа

Кому это выгодно?

Президент Дональд Трамп подписал меморандум о расследовании возможных нарушений Китаем прав интеллектуальной собственности, поручив его исполнение торговому представителю США Роберту Лайтхазеру, сообщает британская ВВС. Канадская газета Globe and Mail полагает, что именно ради этой подписи глава государства временно покинул гольф-клуб в Нью-Джерси, где проводил отпуск, и вернулся в Овальный кабинет. Несмотря на то, что расследование (при отсутствии политической воли) может затянуться на годы, Пекин встревожен. Если Трамп будет последовательным в отношениях с Поднебесной, то Белый дом получит право на использование раздела № 301 Закона о торговле 1974 года (Trade Act of 1974), по которому торговый представитель с одобрения президента может вводить любые ограничения в отношении «закона, политики или существующей практики», осуществляемой иностранным государством во вред торговым интересам США. Кстати, международные торговые ограничения не исключение из правил, особенно когда речь идет о «неоправданных тяготах и ограничениях для коммерческих интересов американского государства». «В компетенцию президента США входят любые ответные меры в отношении любых товаров и услуг, предоставляемых иностранным государством с использованием незаконных схем», — говорится в документе.

Газета China Daily, приближенная к правительству КНР, напоминает: «Раздел № 301 уполномочивает президента США вводить торговые санкции в отношении стран, которые нарушают торговые соглашения или занимаются недобросовестной торговой практикой. С 1989 года США выпускают специальный (ежегодный) доклад, направленный на защиту прав интеллектуальной собственности. В том же году торговый представитель США внес Китай в «приоритетный контрольный список», увеличив с тех пор давление во имя «защиты прав интеллектуальной собственности».

Не исключено, что на определенном этапе американцы всерьез захотят повесить над Китаем «дамоклов меч». Однако сейчас ограничительные меры в адрес КНР маловероятны.

Во-первых, потому что 14 августа Пекин объявил о запрете (с сентября с.г.) импорта угля, железной руды, морепродуктов и других товаров из Северной Кореи, проявив лояльность в отношении Вашингтона. Но китайцы действовали не из страха перед Белым домом, а руководствовались «воспитательными» мотивами в отношении Пхеньяна. Игра велась с двух рук.

Справедливости ради напомним, что августовская резолюция Совета Безопасности ООН по КНДР — совместная китайско-американская инициатива, параметры которой были согласованы в ходе дипломатических консультаций в Вашингтоне 21 июня с.г. Тогда было объявлено следующее (цит. по «Синьхуа»): «Стороны вновь подтвердили готовность добиваться полноценной, проверяемой и необратимой денуклеаризации Корейского полуострова, сохранить мир и стабильность на полуострове. Стороны выразили готовность приложить усилия для претворения в жизнь резолюций СБ ООН, касающихся ситуации на Корейском полуострове».

Эти строки персонально согласовывались членом Госсовета КНР Яном Цзечи, госсекретарем США Рексом Тиллерсоном, министром обороны Джеймсом Мэттисом и начальником Объединенного штаба Центрального военного совета КНР Фаном Фэнхуэем. То есть уже на уровне Совбеза ООН перед фактом была поставлена именно Россия, которая поддалась американо-китайскому натиску, проголосовав против Пхеньяна.

Во-вторых, закон 1974 года принимался в других условиях, нежели сейчас. Экономики двух стран были далеки от взаимозависимости. Так, например, по данным МВФ за 1979 год, отрыв США от КНР по показателю ВВП составлял 11,3 раза — $5,6 трлн против китайских $461,1 млрд. Американцы могли без особого для себя ущерба наказать китайцев за нарушения прав интеллектуальной собственности. Но даже тогда они не пошли против Поднебесной, усматривая в ее возвышении противовес Советскому Союзу. По итогам 2016 года разрыв в объемах номинального ВВП был сокращен до исторического минимума: китайские $11,3 трлн против американских $18,5 трлн, то есть ВВП США больше китайского в 1,63 раза. Зато КНР в 2016 году обогнала Соединенные Штаты по паритету покупательной способности — $21,2 трлн против $18,6 трлн.

Готовы ли Трамп и правящая финансово-промышленная элита наказать санкциями страну, которая в мае с.г. открыла свой внутренний рынок для нефти и газа из США, не говоря уже о сотрудничестве в области сельского хозяйства, химической промышленности и банкинга? Разумеется, нет.

В-третьих, к качестве страховки от «самодурства» Трампа и его команды на китайском направлении правящая элита пытается дискредитировать правое движение в США. Пример тому — теракт в Шарлотсвилле (штат Виргиния), осуществленный по сценарию кровавых атак, имевших место в 2016-2017 годах в крупнейших европейских столицах.12 августа, за два дня до решения Трампа о меморандуме по Китаю, в толпу антифашистов, выступающих за снос памятника генералу Роберту Ли, врезался автомобиль. Важно не только то, как это случилось, но и то, какие заявления прозвучали после. Особо отличился мэр города Майк Зигнер, который обвинил в теракте самого Трампа, заявив, что глава Овального кабинета спровоцировавший рост радикальных настроений своей предвыборной кампанией. «Посмотрите на кампанию, которую он проводил, посмотрите на целый ряд неудачных попыток осудить, раскритиковать, умолчать», — заявил Зингер в интервью CNN. Не остались в стороне и соратники действующего президента по Республиканской партии.

У Трампа просто перехватили националистическую повестку, толкнув ее в опасную крайность. И теперь он вынужден сглаживать углы: «Мы все должны быть едины и осудить все, что стоит за ненавистью. В Америке нет места такому насилию». Вице-президент Майк Пенс выступил более жестко: «Мы не будем мириться с неонацистами, сторонниками превосходства белой расы и ку-клукс-кланом».

Есть вероятность того, что политические последствия теракта в Шарлотсвилле будут нарастать словно снежный ком. Примеров из недавней истории достаточно. Если в ходе расовых беспорядков в Сиэтле конкуренты Барака Обамы дискредитировали его правление в глазах афроамериканцев (электорат Демократической партии), то теперь игра ведется в обратном направлении. На ментальном уровне национализм и вытекающий из его недр протекционизм смешивается с фашизмом и рабовладением. Такая бомба может подорвать президентство Трампа и его антикитайские (пока словесные) выпады. Чем сильнее Трамп будет стараться Китай «додавить», тем громче будут обвинения в «пособничестве» фашизму. Едва ли Уолл-стрит откажется от такого подарка.

Саркис Цатурян

Источник — REGNUM

Китай и санкции

Американская элита сегодня воспринимает Китай как антагониста, как страну, которая даже больше угрожает интересам США, чем Россия

Юрий Тавровский

Министерство иностранных дел КНР опубликовало официальное заявление относительно утвержденного президентом США закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», в котором отмечается, что «китайская сторона последовательно выступает против односторонних санкций» и «выступает за разрешение межгосударственных разногласий на основе уважения друг друга, путем равноправного диалога».

Американская элита сегодня воспринимает Китай как антагониста, как страну, которая даже больше угрожает интересам США, чем Россия. Все-таки для американцев главное — это не Украина или Сирия. Для американцев самое главное — это доллар, экономическое господство, доминирование Америки в мире. Вот тут Китай как раз бросает реальный вызов Америке. Известно, что китайский ВВП по пересчету покупательной способности превысил американский, а в товарном секторе без учета сектора услуг превосходит его почти втрое. Огромны китайские авуары в американских банках — более триллиона долларов. И что еще очень важно, китайцы создают альтернативную финансовую глобальную структуру, которая направлена против таких контролируемых Штатами структур, как МВФ и Всемирный банк. Китайцы говорят: «Нет, мол, это не против, это параллельно». Но надо понимать, что прошло всего два года после начала работы Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, Фонда «Шелковый путь», нового банка БРИКС, а уже достигнут большой прогресс в вытеснении долларов из международных расчетов, в чем Россия сильно помогает Китаю.

Короче говоря, именно КНР, с ее мощными экономикой и валютой, представляет главную угрозу господству США в мире. Поэтому чем больше будет укрепляться китайская экономика, чем сильнее будут мировые позиции юаня, тем большую угрозу Китай будет представлять для Америки. И тем сильнее будут нарастать ответные или даже упреждающие действия со стороны Вашингтона — независимо от того, республиканцы или демократы окажутся у власти. Антикитайская политика пользуется поддержкой обеих палат Конгресса. Именно на этой площадке Трамп может получить дополнительные очки в своем противостоянии глобалистским силам.

Америка по-прежнему гораздо сильнее Китая в стратегическом отношении. Достаточно вспомнить, что положительное сальдо Китая в торговле с Америкой — примерно 360 миллиардов долларов. Если Америка преградит путь китайским товарам на американский рынок и хотя бы вдвое сократит китайский экспорт, то ситуация в китайских провинциях, ориентированных на производство экспортной продукции, станет кризисной, нарушится экономический и социальный баланс КНР. Это станет большой проблемой для Компартии, которая не желает терять свою власть в Китае, для Си Цзиньпина, который хочет продлить свои полномочия еще на пять лет. Поэтому в данной ситуации угроза Трампа ввести 35-40%-ные импортные пошлины на китайские товары — это страшное оружие. Программа-минимум требований, предъявляемых Пекину со стороны Вашингтона, хорошо известна: усилить давление на Северную Корею, перестать заниматься кибершпионажем. Но главное требование — это, конечно, чтобы Китай унялся со своим экономическим ростом, ревальвировал юань и сократил торговый профицит с США.

Си Цзиньпин эту жесткую позицию Дональда Трампа вынужден учитывать и на какие-то уступки идти. Так, после апрельской встречи двух лидеров во Флориде был принят план наращивания американского экспорта в Китай. Действительно, увеличились закупки того, чего не было на китайском рынке уже давно. Например, американской говядины; были закуплены дополнительные самолеты «Боинг» и так далее. Но это — не фундаментальные сдвиги.

Ведь чего, спрашивается, США в конечном итоге ждут от Китая? Что китайцы скажут: «Да, лаовай (заморские белые черти), мы перестанем заниматься высокими технологиями, развивать промышленность и науку, снова все поголовно наденем традиционные конические шляпы доули и вернемся с мотыгами на рисовые поля»?

Это совершенно нереалистичные требования. Но именно их исполнения Америка будет добиваться всеми способами — в том числе провоцируя конфликты внутри Китая и на его границах. Точно так же Америка ведет себя и по отношению к России, тем самым подталкивая две главные державы Евразии навстречу друг другу. Если еще не создана критическая масса как в ядерном заряде, то дело к этому идет. Под полноценной критической массой я подразумеваю военно-политический союз. Пока Москва и Пекин отвергают эту формулу. Но неизвестно, что будет дальше. Если продолжится американское «сдерживание», если оно примет еще более агрессивные формы, чем сейчас, то тогда, я думаю, Москва и Пекин задумаются о создании полноценного союза, напоминающего тот, который в 1950 году был создан Иосифом Сталиным и Мао Цзэдуном.

Источник — Завтра

Китай подключается к палестино-израильскому конфликту

Зеев (Владимир) Ханин

Объявленный разрыв президента США Дональда Трампа, администрация которого пришла полгода назад в Белый дом и Госдеп США, с внешнеполитическим наследием его предшественника Барака Обамы включал, как нам уже приходилось отмечать, и радикальный пересмотр курса прежней демократической администрации в сфере урегулирования конфликта Израиля с палестинскими арабами и арабским миром в целом.

Разработка нового американского плана арабо-израильского урегулирования (включая и его «палестинский» вектор), по словам нового президента США, будет завершена в течение года. Но СМИ уже сейчас, сообщая информацию об интенсивных консультациях членов команды Д. Трампа с представителями вовлеченных в ближневосточный процесс сторон, не скупятся на сплетни об основных параметрах этого плана. Равно как и об альтернативных проектах лидеров стран, которые намерены опередить американцев.

Заявка Пекина

Менее всего ожидалось, что в авангард таких инициаторов вдруг вырвется Китай. Посол этой страны в ООН Лю Цзеи заявил в последний день июля о наличии у председателя КНР Си Цзиньпина оригинального плана по разрешению палестино-израильского конфликта.

По словам Лю Цзеи, китайский проект возобновления переговоров между Иерусалимом и Рамаллой разработан по итогам дискуссий на эту тему лидеров КНР с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу, который посетил Китай в марте 2017 года с визитом в честь 25-летия установления дипломатических отношений. А также с главой ПНА Махмудом Аббасом, во время его визита в Пекин в июле сего года.

Четыре пункта плана включают приемлемое для всех решение конфликта на основе все того же сакраментального принципа «два государства для двух народов» (с объявлением Восточного Иерусалима столицей палестинского государства в «границах 1967 года») и обеспечения «стабильной, взаимной и всеобщей безопасности между сторонами». Чего, по мнению авторов плана, можно достичь путем «прекращение любых насильственных действий» (с какой стороны — не уточняется, но, вероятно, прежде всего, с арабской) и полного замораживания строительства в поселениях Иудеи и Самарии.

Инструментом для продвижения к этой цели должна, по замыслу Пекина, стать «координация международных усилий, которые позволят сторонам сделать шаги, способствующие продвижению к миру». А платформой – «посредническая система для диалога между Израилем и ПНА при активном участии китайской стороны», проведение в Китае мирной конференции и семинара в ООН для израильских и палестинских «активистов мира».

То есть, как можно заметить, оригинальности в китайском плане не слишком много. Речь идет об общих, причем достаточно расплывчато сформулированных декларациях и инструментах эпохи кризиса «ословского» процесса (ранее «мирного», а теперь именуемого «политическим»). Тех, о которые разбились как прежние американские схемы (планы Клинтона, Теннета, Митчелла, «Дорожная карта» и «проект Аннаполиса» Дж. Буша-младшего и «доктрина Обамы»), так и альтернативные варианты урегулирования, включая первые версии «арабского» или саудовского плана, и последнюю по времени Парижскую инициативу (на которую, кстати, очень похож проект, выдвинутый Китаем).

Причем разбились они по единственной причине: максимальная глубина израильских уступок ни в одном случае не достигала, и не имеет шансов достигнуть, минимальных требований руководства ПНА/ООП, по большому счету заинтересованного не столько в создании собственного, государства, сколько в бесконечной борьбе за него и освоении сопутствующих финансовых и дипломатических дивидендов.

И вряд ли этот факт является секретом для китайской стороны. Тем более что и прежний опыт имеется. Как отмечается в статье обозревателя израильского экономического издания «Глобс» Йоава Карни «Китай добрался до нашего квартала», спецпредставителя по ближневосточным делам, которого назначил Китай, в нашем регионе мало кто заметил, а большинство взвешенных заявлений китайского МИДа по поводу обстановки в регионе имели сугубо демонстративный эффект.

Так в чем же причина выдвижения Пекином сегодня этого заведомо бесперспективного проекта? Ответ, вероятно, содержится в четвертом пункте плана, представленного в ООН от имени председателя КНР. В пункте, который предусматривает инициирование проектов экономического развития региона.

Не секрет, что экономический интерес Китая к Ближнему Востоку крайне высок. В первую очередь речь идет о поставках нефти (на которые приходится более половины китайского импорта из нашего региона), экспорте продукции китайской промышленности, финансовых операциях и инвестициях в инфраструктуру. Включая амбициозный транспортный проект «Новый Шелковый путь», призванный связать сеть оборудованных сухопутных и морских маршрутов по Азии, Африке, Европе и прилегающим к ним морям, что в перспективе может усилить экономический рост и геополитический вес Китая.

Однако если в прошлом все эти интересы преимущественно исчерпывались сотрудничеством с арабскими странами и Ираном, в последние годы Пекин проявляет растущий интерес к партнерству с Израилем.

Сложный путь навстречу

Как известно, отношения Израиля с КНР развивались непросто. Их официальный аспект долгое время тормозился идеологическим противостоянием двух стран в эпоху холодной войны, поддержкой, которую Пекин оказывал ООП и иным арабским противникам еврейского государства, и антиизраильской риторикой Китая на различных международных форумах.

Лишь в начале 90-х годов, незадолго до установления полных дипломатических отношений между двумя странами (22 января 1992 года), впервые было объявлено о существовании различных схем сотрудничества между Иерусалимом и Пекином и в предшествующий период.

Старт формализации этих отношений положил официальный визит в Китай в октябре 1993 года премьер-министр Израиля И. Рабина, а импульс их развитию в самых разных сферах дали имевшие место с тех пор десятки взаимных визитов лидеров Китая и Израиля. Включая глав государств, правительств, парламентов и ключевых министерств, а также представительные делегации деловых, оборонных, академических и информационных сообществ обеих стран.

Так, в ходе визитов в Китай премьер-министр Израиля Б. Нетаниягу в 2013 году и посещения Китая в апреле 2014 года президентом Израиля Ш. Пересом была подписана новая серия договоров о сотрудничестве, обозначивших продвижение к созданию зоны свободной торговли между двумя странами.

Упомянутый новый визит Б. Нетаньяху в Китай в марте этого года перевел эти предварительные соглашения в область практических действий.

Для Китая Израиль важен прежде всего как партнер в военно-технической области и сфере передовых технологий. Уже в 80-е годы прошлого века предприятия израильского ВПК были активно вовлечены в процесс модернизации и замены находящейся на вооружении китайской армии военной техники советского производства.

Тогда же Израиль передал Китаю ноу-хау свернутого в самом Израиле по бюджетным и дипломатическим соображениям проекта создания многоцелевого истребителя «Лави» (Chengdu J-10, в китайском варианте), по многим параметрам равного или превосходящего тогдашние американские и советские аналоги.

Этот проект, по ряду мнений, во многом заложил основы современной военной авиапромышленности КНР. (Тогда же Китай обязался не продавать новый истребитель врагам Израиля, предоставить Израилю право использовать внедренные китайской стороной разработки израильских ученых и рассматривать Израиль в качестве полноправного партнера при продаже истребителя третьим странам).

Израильско-китайское сотрудничество в оборонной сфере быстро развивалось в следующем десятилетии, но в начале нового века было практически заморожено под давлением США. Поставки военной техники и технологий в КНР сократились до весьма скромных 10-30 млн. долларов в год.

Так, серьезный конфликт между Израилем и США возник в связи с соглашением об оборудовании израильскими системами дальнего радиолокационного обнаружения Phalcon поставляемых Китаю трех самолетов российского производства; сумма сделки оценивалась в 1 млрд. долларов. Однако в результате жесткого давления США, увидевших в этом проекте угрозу своим интересам в сфере безопасности, в июле 2000 года Израиль был вынужден отказаться от сделки, и в 2002 году выплатить Китаю 300 млн. долл. компенсации за сорванный проект.

Кризис в отношениях был преодолен лишь десятилетие спустя, когда Израиль вновь стал основным поставщиком сложных военных технологий для Китая. По данным СМИ, израильский военный экспорт в КНР уступает только российскому экспорту и имеет тенденцию к стремительному росту.

Как отмечается в отчете комиссии Конгресса США по американо-китайским отношениям, среди израильских поставок находятся электронные системы управления огнем для китайского Военно-морского флота, оптика и средства связи, крылатые ракеты и ракеты класса «воздух-воздух», БЛА, авиационные тренажеры и другое высокотехнологичное оружие и военная техника.

И все же военная сфера, которая первоначально в основном и интересовала Пекин в отношениях с Израилем, сегодня явно уступает сотрудничеству в гражданских областях. Стремление к сохранению Китаем высоких темпов экономического роста и поддержания уровня жизни почти 1,4-миллиардного населения означает необходимость реструктуризации экономики, борьбу с опустыниванием, внедрение новых технологий нефтепереработки, опреснения воды, повышения продуктивности сельского хозяйства и развития высоких технологий – то есть перемен в тех областях, где еврейское государство является глобальным игроком.

В свою очередь, КНР интересна Израилю как огромный рынок товаров, как источник стратегического сырья, а в последние годы также и масштабных инвестиций в производственную инфраструктуру еврейского государства.

Взаимный торговый оборот вырос с 30 млн долларов США в 1990 до 6 млрд в 2009 и по 11 млрд долл. в 2015 и 2016 годах. Общий объем китайских инвестиций в Израиле вырос с 50 млн долларов в 1992 г. до 11 млрд долларов в 2013 году, а из 8 млрд долларов иностранных инвестиций в экономику Израиля в 2014 году половину составили китайские вложения. Их основными объектами были венчурные фонды и израильские фирмы в сфере робототехники, биотехнологии, медоборудования, телекоммуникаций, использование солнечной энергии, ирригации и вторичного использования водных ресурсов и других областях высоких технологий. В 2015 в инвестициях наметился некоторый спад, но уже 2016 году, суммы, которые китайские корпорации вложили в израильскую экономику, в основном в венчурные компании в сфере информационной и компьютерной (кибер-) безопасности и медицинских технологий, превзошли прежние размеры.

Эти программы имеют очевидную тенденцию к развитию: так, только за три дня последнего по времени визита Биньямина Нетаниягу в Китай, сопровождавших его представители израильских компаний подписали 25 договоров на общую сумму в 2 млрд долларов.

Рекордной сделкой стало подписание в сентябре 2014 года соглашения между Израилем и китайской компанией MEC-Pan Mediterranean Engineering, выигравшей конкурс на строительство нового порта в Ашдоде со сметной стоимостью в 3,3 млрд долларов. Израиль тем самым частично решает проблему дефицита портовых мощностей и удешевления импорта. Китайская сторона видит его (как и свое возможное участие в сооружении железнодорожной магистрали из Ашдода в Эйлат на Красном море) частью упомянутого проекта «Новый Шелковый путь».

Мнения по поводу этих тенденций в израильском истеблишменте все же остаются неоднозначными: часть полагает, что отношения с Китаем де-факто являются «идеальным партнерством, почти исключающим конкуренцию экономик: израильская сконцентрирована на развитии передовых технологий, а китайская — на промышленном производстве и масштабных проектах в области инфраструктуры, что и создает состояние win-win game».

Именно эта версия развития событий доминировала в обсуждениях на экономическом форуме, собравшем порядка шестисот израильских и китайских бизнесменов, организованном во время визита Биньямина Нетаниягу в Китай в марте 2017 года, а также во время контактов членов израильской делегации с руководителями крупнейших корпораций КНР.

Критики данного подхода предлагают еще раз взвесить целесообразность передачи под китайский контроль экономических объектов стратегического значения в условиях, когда готовность Пекина поддержать Иерусалим на международной арене сильно отстает от его интереса к израильским технологиям. В свою очередь, китайская сторона вынуждена учитывать стремление Израиля гарантировать свою торгово-экономическую безопасность и защиту интеллектуальной собственности.

Так зачем Китаю нужны палестинские арабы?

Имеется и третий немаловажный вопрос. В то время как Иерусалим вынужден учитывать мнение своих стратегических партнеров – США и Индии, — испытывающих опасения по поводу китайско-израильского военного сближения, международный вес Пекина, казалось бы, позволяет ему развивать нормальное военное и гражданское сотрудничество с Израилем, не оглядываясь на третьи страны.

Тем не менее, в отличие от той же Индии, руководство которой, в свете нынешней геополитической реальности, рассматривает проблему палестинских арабов вне контекста его стратегического партнерства с Израилем, КНР продолжает солидаризироваться с позициями арабских стран и России по палестинскому вопросу и выражает желание более активного участия в палестино-израильском урегулировании. Это сильно осложняет политический диалог двух стран.

Можно назвать, как минимум, две причины, кроме экономических интересов, по которым Китай проводит эту линию. Во-первых, Китай, один из постоянных членов СБ ООН, претендует на статус одного из ведущих, а со временем – и ведущего глобального лидера, что происходит на фоне ослабления глобальной роли США в период правления администрации Барака Обамы. Это, помимо укрепления региональной гегемонии Пекина в зоне Индийского океана и Восточной Азии, требует полномасштабного политико-дипломатического присутствия на Ближнем и Среднем Востоке. А это, в свою очередь, требует заявки на символически важную в арабо-мусульманском мире роль покровителя палестинских арабов.

Во-вторых, Китай является стратегическим союзником Пакистана, среди прочего выступающего в качестве «ворот» Китая в исламский мир. Поэтому если в Нью-Дели исходят из понимания, что, вне связи с политикой Индии в отношении Израиля и палестинцев, арабский и мусульманский мир в конфликте Индии с мусульманской страной Пакистан всегда будет на стороне последнего, ситуация в которой находится Пекин, в целом иная.

И если Индия, у которой союз с Израилем и одновременно тесные отношения с Ираном, надеется стать платформой для поиска взаимопонимания между этими странами, и потому стремится вынести палестинскую тему за скобки отношений, Китай подобных надежд не имеет и палестинскую тему намерен использовать в максимально продуктивном для своих ближневосточных интересов виде.

Тем не менее, развитие масштабного сотрудничества с Китаем, равно как и другими странами Азии, сегодня для Израиля является однозначным стратегическим выбором. Поэтому предложения Китая по палестино-израильскому урегулированию в Иерусалиме вежливо выслушают, но от участия в их реализации, вероятнее всего, корректно уклонятся, не скрывая сомнений, что этого проекта имеет хоть какой-то практический смысл.

Впрочем, в Израиле не будут препятствовать желанию Китая, заработать на этом какие-то дипломатические дивиденды. И не факт, что сам Китай в этой истории интересует что-то большее.

Институт Ближнего Востока, 08.2017

Ханин В. (Зеэв), Профессор отделения общей политологии и региональной политики Университета Ариэль в Самарии, главный ученый министерства абсорбции Израиля

http://www.gazeta.rjews.net/2017/hanin114.php