Куда ведет Пекин свой «Новый шелковый путь»?

Гайдз Минасян | Le Monde

Китай делает заход на Южный Кавказ

Китайские стратеги стремятся использовать Кавказский перешеек как кратчайший путь для сокращения расстояния межу Азией и Европой. Москва относится к этому недоверчиво, пишет журналист французской Le Monde Гайдз Минасян.

Китайский проект «Новый шелковый путь» одаривает своей благосклонностью Северный Кавказ (Армению, Азербайджан, Грузию). Впервые после распада СССР Китай, дружественная для России страна, по-своему предлагает вывести из изоляции кавказское пространство, не пытаясь вытеснить оттуда Россию, бывшую державу-опекуна, и не отказываясь от своей притягательной силы для этих трех постсоветских государств, говорится в статье.

Китай всегда деятельно способствовал развитию Северного Кавказа. После конца СССР в 1991 году Китайская Народная Республика завязывала связи с тремя государствами и множила инвестиции в их горнодобывающую промышленность, строительство и банковский сектор. Однако китайские стратеги, прежде всего, сосредоточились на инфраструктурах и транспортных путях, пытаясь использовать Кавказский перешеек в качестве кратчайшего пути для уменьшения дистанции между Азией и Европой, передает автор.

С интервалом в несколько дней эта стратегия китайского проникновения была подкреплена двумя тройственными встречами. Железнодорожная линия Баку-Тбилиси-Карс (БТК), торжественно открытая 30 октября неподалеку от Баку, «представляет собой самый короткий путь, связывающий Азию с Европой», заявил Ильхам Алиев, президент Азербайджана, стоя рядом со своим турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом и грузинским премьер-министром Георгием Квирикашвили, продолжает журналист.

Двумя днями позднее, 1 ноября российский, иранский и азербайджанский президенты собрались в Тегеране, чтобы, в числе прочих вопросов, ускорить осуществление проекта строительства линии железной дороги, соединяющей три страны, расположенные на Каспии, с целью объединиться в единую систему с китайским проектом, пишет Минасян.

Таким образом, на Южном Кавказе начались стратегические дебаты по коридорам «Восток-Запад» и «Север-Юг». За церемониями торжественного открытия и другими общими заявлениями остаются три подводных камня. Прежде всего, присутствует традиционная подозрительность России ко всему, что касается ее ближнего зарубежья. Россия усматривает в БТК плохой ремейк нефтепроводов 1990-2000-х годов, связывающих Азербайджан с Грузией и Турцией — при поддержке Запада, — особенностью которых являлось то, что они обходили российскую территорию. Для Москвы это невыносимо, она всегда не переваривала эти провокационные нефтепроводы, подчеркивает автор.

Что касается проектов коридора «Север-Юг», Россия является их соучастником. Она может договориться со своими иранскими и китайскими партнерами, так как эти проекты проходят через ее территорию, но ее беспокоит ТИАГ (Туркмения-Иран-Армения-Грузия), поскольку этот проект уничтожения энергетической и дорожной изоляции Ирана по направлению к Европе обойдет ее стороной, говорится в статье.

Вторым препятствием, отмечает журналист, является досье по неопределенному статусу Каспия: это море или озеро?

Наконец, третья проблема связана с состоянием «ни войны, ни мира», которое господствует на Южном Кавказе. Женевский переговорный процесс, начатый после российско-грузинской войны августа 2008 года, не сдвинулся с мертвой точки. 41-й раунд переговоров, прошедших 10 и 11 октября, не привел ни к чему. По поводу конфликта в Нагорном Карабахе, противопоставляющем армян и азербайджанцев, мирный процесс тоже зашел в тупик, пишет автор.

По сути, Россия хочет усилить свое посредничество в этом конфликте. После того, как в 2013 году было достигнуто вступление Армении в Евразийский союз (так в тексте; договор о вступлении Армении в ЕАЭС был ратифицирован в декабре 2014 года. — Прим. ред.), Россия стремится расширить этот общий рынок с участием Азербайджана, вернее, вне Ирана и Китая — тем самым отдавая предпочтение коридору «Север-Юг» в ущерб коридору «Восток-Запад». Остается понять, хватит ли у Москвы средств оказывать сопротивление амбициям Китая, комментирует Минасян.

Источник: Le Monde

Источник — inopressa.ru

Пекин отходит от идеи многополярного мира

Cегодня президент США Дональд Трамп прибывает с визитом в Китай. Во время переговоров большое место займет Северная Корея. Гость будет требовать, чтобы хозяева усилили на нее нажим. Но председатель КНР Си Цзиньпин желает более широкой договоренности: две страны должны разделить ответственность за международные дела. Речь пока идет не о дуумвирате, а о том, чтобы американцы признали ведущую роль Поднебесной в Азии.

Лидеры КНР давно стремились представлять себя равными по статусу американским президентам. Си добивается большего. Он хочет установить с Америкой особые отношения. Это будет означать признание за Китаем места второй великой державы в формирующемся биполярном мире.

Администрация экс-президента США Барака Обамы отказалась играть в эту игру, поскольку подразумевала отступление Америки из Азии. Но как утверждает New York Times, Си может найти более благожелательный отклик со стороны Трампа. В Пекине не забыли, что Трамп часто обвинял КНР в нечестной торговой конкуренции. А находясь пару дней назад с визитом в Японии, он поклялся построить «свободную и открытую зону Индийского и Тихого океанов». Эта формула подразумевала, что США будет опираться на демократических союзников в регионе, чтобы противостоять возвышению Китая.

Но Трамп в то же время говорил о Китае в чрезвычайно уважительном тоне и поднял Пекин до уровня ключевого игрока в разрешении северокорейского ядерного кризиса. Можно разглядеть даже признаки взаимного восхищения двух лидеров. Ведь оба они стремятся восстановить величие своих стран.

Трамп не погнушался прибегнуть к лести. После того как Си избрали на съезде генсеком Компартии, Трамп сказал по ТВ: «Некоторые могут назвать его королем. А я думаю, он очень хороший человек».

Китай собирается отплатить Трампу той же монетой. Китайцы называют его приезд «государственным визитом плюс» и готовят торжественный прием в Доме народных собраний и древних палатах Запретного города, где жили императоры и их приближенные.

Стоит задуматься: насколько плотно две державы намерены взаимодействовать? Не может ли стать реальностью идея дуумвирата – руководства миром Америкой и Китаем, которую выдвигал бывший советник президента США Збигнев Бжезинский.

Ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Александр Ларин в беседе с «НГ» отметил: «На XIX съезде КПК было заявлено о претензиях Китая на мировое лидерство. Это прямой вызов Штатам. Китай уверен, что в состоянии догнать и перегнать США. Очевидно, что по мере усиления национальной мощи Китая его соперничество с США будет обостряться. Их борьба будет занимать все большее место в мировой политике. Раньше в подобное соперничество были втянуты США и СССР. Теперь можно говорить о новом соперничестве двух сверхдержав».

Что касается идеи многополярного мира, то она мало интересует КНР. В докладе Си Цзиньпина съезду этот термин упомянут один раз, пояснил эксперт. Назревание соперничества предвидят и в Пекине, и в Вашингтоне. Вероятно, на переговорах прозвучит вопрос о формате будущих отношений США и Китая. Скорее всего этот вопрос поставит Трамп.

«В США уже выдвигалась идея создания дуумвирата. Она была с негодованием отвергнута Пекином. Думаю, что никакая идея, содержащая малейший намек на совместную гегемонию США и Китая, не пройдет. Внешнеполитическая идеология Китая этого не допускает. Но очевидно другое. По факту в одних зонах мира будет сильнее влияние США, в других – Китая, – отметил Ларин. – Экономические разногласия будут разрешаться мирным путем. Слишком тесны экономические связи и слишком велики риски потерь в случае конфликта».

С Токио Трампу было, естественно, легче найти общий язык по военно-стратегическим проблемам. Японский премьер Синдзо Абэ поддержал жесткую позицию США по КНДР. Он также сказал, что будут закуплены несколько американских систем ПРО и истребители F-35A.

В Южной Корее Трамп посетил базу США, а затем прилетел в Сеул, где провел переговоры с президентом Мун Чжэ Ином. Выступая на пресс-конференции, Трамп сделал заявление, прозвучавшее почти как сенсация. Он сказал, что администрация США добилась «большого прогресса» по Северной Корее и призвал лидера КНДР Ким Чен Ына заключить сделку за столом переговоров. Но никаких деталей не привел.

Вновь похвалив Китай за то, что он сильно старается решить проблему, Трамп выразил надежду, что и Россия тоже будет помогать. Трамп, как передала Washington Post, ожидает, что встретится с президентом РФ Владимиром Путиным во Вьетнаме или на Филиппинах.

Владимир Скосырев
8.11.17

Источник — ng.ru

Индия вышла на первый план мировой геополитики

Благодаря новой стратегии США в Афганистане и Средней Азии, находившаяся на вторых ролях Индия внезапно вышла на первый план мировой геополитики. Вашингтон, разочаровавшись в бывшем фаворите Пакистане, нашел в лице Индии более сговорчивого союзника в дружбе против чрезмерно агрессивного Китая с его навязчивой идеей единого экономического пояса. «Проверочкой» для «основного оборонного партнера» станет активная помощь Индии в разрешении афганского конфликта или, другими словами, помощь Америке в затянувшейся войне с призраком Аль-Каиды, а заодно и в противостоянии экономической экспансии Поднебесной.

За это Нью-Дели пообещали «прокачать» оборонку американскими технологиями. В рамках программы «Делай в Индии» истребители F-18 и F-16, разработанные американскими Boeing и Lockheed Martin, будут собирать в Индии. На сегодняшний день Индия является крупнейшим в мире покупателем американской военной техники.

Премьер-министр Индии Нарендра Моди давно очарован Америкой, в его планы на ближайшие десятилетия входит создание из страны копию США «с точки зрения благоприятных условий для развития ее граждан».

Что касается помощи Афганистану, Индия уже влила в Афганистан более 3$ млрд, однако о военной помощи речь пока не идет. На встрече министра обороны Индии Нирмалы Ситараман со американским коллегой Джеймсом Маттисом, ясно прозвучало, что индийская армия не будет участвовать в афганском конфликте, однако Индия продолжит оказывать помощь Афганистану в целях развития.

Вслед за Мэттисом в Нью-Дели приехал с визитом президент Мохаммад Ашраф Гани, чтобы встретиться с индийскими официальными лицами, в том числе с премьер-министром Нарендрой Моди, министром иностранных дел Индии Сушмой Сварадж и со своим индийским коллегой президентом Рамом Натхом Ковиндом.

Государственный секретарь США Рекс Тиллерсон контролирует процесс афгано-индийского диалога, он также посетит Нью-Дели с официальным визитом после встречи в Кабуле с афганскими официальными лицами, включая президента Гани и главу исполнительной власти Абдуллу Абдуллу.

После того, как Тиллерсон посетил Афганистан, по сообщениям индийских СМИ, с необъявленным визитом в Нью-Дели прибыл спецпредставитель президента РФ по Афганистану Замир Кабулов, где провел несколько встреч, в частности с советником по национальной безопасности Индии Аджитом Довалем и замминистра иностранных дел Субраманьямом Джайшанкаром.

Как пишет Times of India, Замир Кабулов попытался донести до индийских коллег позицию России в отношении привлечения «Талибана» к переговорному процессу, сделав акцент на том, что США зашли в тупик в военном решении афганского конфликта, и что реальная угроза региону исходит в первую очередь от ДАИШ, а не от талибов. Индийские СМИ также отмечают, что официальная информация о визите Кабулова остаётся закрытой по решению правительства принимающей страны, учитывая сложные отношения между Москвой и Вашингтоном.

Что касается Пакистана, то по утверждению известного пакистанского религиозного и политического деятеля Мауланы Фазал-ур-Рехмана, Соединенные Штаты и Индия «взялись за руки», чтобы поставить крест на проекте Пакистано-Китайского экономического коридора (CPEC).

Министр обороны США Джеймс Мэттис заявил, что США выступают против китайской «диктаторской» политики «Один пояс, один путь», и в особенности против того, что CPEC пройдет по спорным северным районам Пакистана. Индия также активно выступает против создания Пакистано-Китайского коридора, настаивая на том, что маршрут коридора лежит в зоне перманентного пакистано-индийского конфликта на почве противостояния мусульманского и немусульманского мира в индийском штате Джамму и Кашмир.

В штате проживают не только индийские народности, но и пуштуны, которые отличаются большой воинственностью и ревностным отношением к религии. В северной части штата (Кашмире) мусульмане составляют до 97% населения, которые после раздела Индии и Пакистана в 1947 году оказались недовольны тем, что им пришлось существовать под властью индуиста, что привело к войне между Индией и Пакистаном.

До сих пор отношения между Индией и Пакистаном нельзя назвать добрососедскими. Не так давно министр иностранных дел Пакистана Хаваджа Асиф выступил с предупреждением об «ужасных»последствиях для Индии, в случае если Нью-Дели попытается нацелить ядерные установки в сторону границы с Пакистаном. Резкое заявление прозвучало в ответ на реплику главы индийской военной авиации генерала Б.С.Даноа о том, что у Индии есть все возможности для использования «не только тактического ядерного оружия» для поражения целей вдоль всей границы с Пакистаном.

Последние замечания индийского генерала вызваны обеспокоенностью по поводу растущего числа ядерных боеголовок в Пакистане. Министерство иностранных дел Пакистана в свою очередь вновь озвучило позицию Исламабада относительно роли Индии в Афганистане, назвав ее присутствие «спорным», неприемлемым и противоречащим стабильности в регионе.

В пику оптимизму официального Кабула бывший президент Афганистана Хамид Карзай также выступает против участия Индии в новой стратегии США в отношении Афганистана, поскольку считает, что втягивание Индии в затяжной афганский конфликт приведет к еще большей эскалации насилия в регионе, кроме того Индия станет лишь пешкой в «более крупной стратегической игре» американской администрации.

Начштаба армии Пакистана генерал Камар Джавед Баджва отметил, что судьбы Афганистана, Пакистана и Индии неразрывно связаны. В частности связаны на почве борьбы с терроризмом. Афганские и индийские официальные лица обвиняют правительство и военные силы Пакистана в поддержке определенных элементов, которые координируют большинство террористических атак в двух странах. С 2012 года индийские пограничники обнаружили пять прорытых террористами с пакистанской стороны кроссграничных тоннелей в районе Джамму. Последний тоннель длинной 5 метров был обнаружен в этом месяце, по нему вооруженные террористы с территории Пакистана сделали попытку проникновения на индийскую сторону.

Впервые за 16 лет афганского конфликта президент США решительно раскритиковал Исламабад за «укрывательство агентов хаоса, насилия и террора» в конце августа 2017 года при обнародовании новой стратегии в отношении азиатского региона. За это время вопрос о существовании террористических баз в Пакистане не раз обсуждался афганцами с США, но Вашингтон игнорировал эту информацию, поскольку Пакистан долгое время оставался «стратегическим партнером» США.

Станут ли отношения Пакистана и Индии благодаря американской рокировке менее натянутыми, приблизит ли это Афганистан к миру и стабильности покажет время. В любом случае, расклад сил в регионе стремительно меняется. Однако, без сильных правительств, стремящихся к независимому подходу в принятии решений с учетом национальных интересов прежде всего соседних стран, без правительств, которые действуют без диктовки со стороны США, достичь мирного урегулирования и экономического процветания в регионе не получится. США не выгодно иметь сильных союзников, поскольку в этом случае они лишаются позиции «игрока» в «большой игре», где все остальные страны лишь подконтрольные фигуры и рынок сбыта для американских компаний. Вашингтон будет максимально долго любыми средствами сдерживать экономический рост евро-азиатских стран, стремясь удержать доминирующее положение в мире и практикуя политику двойных стандартов.

Анна Королевская

Индия вышла на первый план мировой геополитики

Стратегия Тиллерсона для Азии: США приглашают Индию в союз против Китая

Поле битвы — Северная Корея и Таиланд

5 ноября президент США Дональд Трамп посетит Токио, а 8 ноября направится в Пекин. После американский лидер отправится на саммит АТЭС во вьетнамский Хойан, где 20 октября с.г. открылась министерская встреча стран-участниц международного форума. Страсти в Восточной и Юго-Восточной Азии накаляются. В интервью телеканалу CNBC премьер-министр Сингапура Ли Сяньлун выразил надежду на то, что американо-китайская конкуренция в регионе не поставит город-государство перед экзистенциальным выбором между Вашингтоном и Пекином.

«»Если между США и Китаем будет расти напряженность, нас попросят выбрать ту или иную сторону. Возможно, послание прозвучит не напрямую, но его примерное содержание будет следующим: «Мы бы хотели, чтобы вы были с нами? Нет? Значит, вы против нас?». И это мягко сказано», — отметил Ли в преддверии встречи с Трампом в Белом доме, которая прошла 23 октября.

Вашингтон постепенно играет на повышение. Угрожает, но пока только на словах. Поэтому (как сообщает гонконгская South China Morning Post) в преддверии визита Трампа в КНР казначейство США не стало квалифицировать монетарную политику Пекина как «манипуляцию курсами валют», хотя и выразило тревогу в связи с тем, дефицит американского торгового баланса в августе с.г. достиг $34,9 млрд «Китай по-прежнему реализует широкий спектр стратегий, ограничивающих доступ на национальный рынок импортируемых товаров и услуг», — заявили в министерстве финансов США, добавив, что Япония, Южная Корея, Германия и Швейцария также находятся в списке для мониторинга.

Эксперты объясняют «терпеливость» Вашингтона стремлением давить на Пхеньян через Пекин. Хотя сингапурский премьер считает такой подход не состоятельным: «Китай занимает очень важное место во внешней торговле Северной Кореи. Пекин может оказывать влияние на Пхеньян. Но я бы не сказал, что северокорейцы сделают все, чего хотят от них китайцы».

Поднебесную действительно настораживают ракетные испытания Пхеньяна, его тяга к самостоятельной политической роли, но Пекин не торопится развязывать руки Вашингтону. Поэтому в конце июля с.г. посол Китая в США Цуй Тянькай назвал любые односторонние действия США «неприемлемыми».

Как ранее сообщало ИА REGNUM , в сентябре с.г. Пекин ввел санкции против Пхеньяна, выполнив свои обязательства по резолюции Совета Безопасности ООН, которую сам же и лоббировал. На большее китайцы едва ли готовы, поскольку чем сильнее они давят на КНДР, тем крепче позиции Соединенных Штатов в Южной Корее и в Японии. А это едва ли соответствует долгосрочным интересам Поднебесной.

Тем более что 18 октября с.г., когда в Пекине начинался XIX съезд Компартии, государственный секретарь США Рекс Тиллерсон сделал в Вашингтоне жесткое заявление в адрес внешней политики КНР: «Провокационные действия Пекина в Южно-Китайском море бросают вызов международному праву и нормам, которые отстаивают США и Индия». По его словам, «Индия и Соединенные Штаты должны быть в состоянии взять под защиту суверенитет других стран». Смело, не так ли?

«Приближенная к правительству КНР газета Global Times отреагировала незамедлительно: «Новая политика Вашингтона в Южной Азии, очерченная Тиллерсоном, превращает Нью-Дели в цитадель, которая должна уравновесить Пекин. Китай не выступает против Индии и США, которые расширяют свои двусторонние связи, но мы не потерпим шагов, которые будут направлены против нас».

Несмотря на приглашение США в проект «Шелкового пути», озвученное Си Цзиньпином на первой официальной встрече с Трампом в апреле с.г., Поднебесная по-прежнему опасается дестабилизации стран Юго-Восточной Азии, в частности, Таиланда, через который планируется построить не только перешеек Кра (с востока на запад), но и первую ветку высокоскоростных железных дорог стоимостью в $5,2 млрд (с севера на юг).

Резня в Мьянме вынудила Пекин и Бангкок занять выжидательную позицию. Речь идет о 250-километровой линии Бангкок — Накхонратчасима, которая должна выйти к южной китайской провинции Юньнань через территорию Лаоса. По данным South China Morning Post, начало возведения первой линии ожидалось уже в ноябре 2017 года, о чем объявил заместитель министра транспорта Таиланда Пичит Акратит. Тем не менее стороны перенесли стройку на начало 2018 года. Мало ли что.
Саркис Цатурян
23.10.17

Источник — regnum.ru

Россия и Китай отказались от доллара

Китайская валютная торговая система (CFETS) заявила о создании платежной системы для проведения транзакций в юанях и российских рублях, сообщвает агентство Reuters. 

Отмечается, что платежная система для торговли в юанях и другой иностранной валюте создана впервые.
Система PVP (payment versus payment, платеж против платежа), позволяющая проводить сделки в двух различных валютах, была запущена в понедельник после одобрения Народного банка Китая.
Фактически эта платформа позволит проводит взаиморасчеты без посредничества доллара. Согласно сообщению CFETS, PVP сократит риски при расчетах и улучшит эффективность валютного рынка.
CFETS сообщила также, что планирует создать подобные системы для юаня и других валют в рамках проекта «Один пояс, один путь», что будет соответствовать процессу интернационализации юаня.
http://eurasiadiary.com/ru/news/world/199986-rossiya-i-kitay-otkazalis-ot-dollara

Как в Китае создают общество всеобщего достатка

На 18 октября запланировано открытие XIX съезда Компартии Китая (КПК), и китайское общество активно готовится к самому главному внутриполитическому событию. Уже сейчас по всей стране на уровне провинций, городов и предприятий проводятся своеобразные выставки экономических и научно-технических достижений за время, прошедшее с XVIII съезда КПК в 2012 году.

Все это время в КНР продолжался мощный экономический рост, страна вышла на передовые позиции в научно-техническом прогрессе, а на некоторых направлениях – в число его лидеров. ВВП КНР к началу 2017 года составлял $11,3 трлн. За шесть лет (с 2010 по 2016 гг.) он более чем в два раза превысил размер ВВП Японии, которая занимает по этому показателю третье место в мире.

Технологический прогресс в КНР по таким направлениям, как искусственный интеллект и распознавание изображений вышел на мировой уровень, а в технологии мобильных платежей и в интернет-торговле Китай стал лидером. 20 сентября журнал Forbes (США) признал, что именно технологический прогресс Китая решающим образом влияет на развитие цифровой экономики в мире, а китайские стартапы считаются лидирующими и создающими новую научно-техническую эпоху. Как итог – сейчас уже китайские бизнес-модели копируются и переносятся на Запад.

Однако экономические успехи Китая стали лишь следствием более фундаментальных и точно просчитанных реформ – политико-идеологических. В результате их реализации в КНР создана особая модель государственно-политического устройства, которая официально называется «социализм с китайской спецификой».

Суть китайской модели в том, что страна перешла от плановой экономики и системы административно-командного государственного управления к специфической китайской версии государственного капитализма с управляемой рыночной экономикой, сохранив однопартийную политическую систему советского типа.

Такая общественно-политическая модель совмещает многообразие форм собственности и экономическую конкуренцию с монополией Компартии Китая на государственную власть и официальным запретом конкуренции политической (и всякой оппозиции власти КПК). В рамках этой модели партийно-государственное руководство КНР в целом пока успешно контролирует действие рыночных факторов в обществе, подчиняя их непрерывному росту экономики; формирует систему стимулов для научно-технических и технологических инноваций.

Идеологически «китайский социализм» опирается на пять источников: марксизм-ленинизм, идеи Мао Цзэдуна, теорию Дэн Сяопина, идею тройного представительства (была выдвинута Цзян Цзэминем) и научную концепцию развития (авторство предыдущего председателя КНР Ху Цзиньтао). В реальности речь идет об оптимальных способах построения эффективной и при этом незападной модели общественно-политического устройства. «Социализм с китайской спецификой» стал успешным ответом на вызов экономического и научно-технологического отставания страны, которое сложилось на момент смерти китайского лидера Мао Цзэдуна в 1976 году.

При этом, основные «социалистические» установки КПК выводятся – как правило, неявно – из соответствующих традиционных течений китайской философии: конфуцианства, буддизма, даосизма и проч.

Они, так или иначе, опираются на конфуцианскую идею отказа от крайностей при решении проблем развития, предполагают учет противоположных точек зрения и ставят в качестве основополагающей ценности чувство национального достоинства.

Соединение конфуцианства и социализма позволяет населению быстрее принять «социалистические» установки Компартии Китая, сделать их более понятными. В итоге, теоретические установки «социализма» становятся частью современной китайской национальной культуры и идентичности. А идеология и риторика «строительства социализма с китайской спецификой» является не более чем удобным идеологическим обрамлением социально-экономической модернизации Китая.

Уважение к Мао и его положительный образ при таком подходе являются инструментами идеологического воспитания населения, причем не столько в духе социализма, сколько в духе уважения к его курсу на построение «великого Китая». В этих условиях историческая истина о деятельности Мао вынесена «за скобки» научных исторических исследований. В деятельности Мао 70 процентов верных решений и 30 процентов ошибок – вот официальная и общепринятая формула оценки его деятельности.

Руководство КНР здесь, как и в иных вопросах, предельно рационально и прагматично: излишнее копание в историческом наследии Мао, возможно, приблизит к истинному пониманию мотивов его поступков, но внесет раскол в общество и отвлечет население от реальной созидательной работы «здесь и сейчас» на благо «великого Китая». Такой подход в китайской действительности работает, что невольно провоцирует сравнение с нашим отношением к собственным выдающимся и неоднозначным историческим фигурам.

Конечно, отдельные элементы китайских реформ или их комбинации уже встречались в XX веке в мировой истории в странах этого же региона (Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур). Однако ближе всего китайские реформы находятся к советскому НЭПу. И это принципиальный момент с точки зрения использования собственного российского исторического опыта для реформирования страны.

СССР в 20-е годы прошлого века вынужден был после окончания Гражданской войны отказаться от распределительной экономики «военного коммунизма» и внедрить НЭП: высвободить частную инициативу и вернуть рыночные институты, соединив их с монополией РКП(б) на политическую власть.

В 1920-е СССР впервые в истории попытался – и, в силу объективных причин, неудачно – создать незападную модель рыночной экономики для модернизации страны. КНР спустя почти 50 лет (в конце 1970-х гг.) воспроизвела и более успешно развила в реформах принципы НЭПа.

В итоге в КНР создана успешная незападная политико-экономическая модель, неотъемлемой составляющей которой является государственное регулирование рынка и постепенное (не шоковое!) распространение рыночных механизмов в экономике. При этом, в Китае понимают, что такая модель стала возможной в результате отказа Компартии Китая от некритичного копирования западного политико-экономического устройства.

Накануне XIX съезда КПК в повестке реформ в Китае – реформа корпоративного управления на госпредприятиях с перспективой приватизации некоторых из них, создание цифровой и ресурсосберегающей экономики, переход обрабатывающих отраслей промышленности на полную автоматизацию и роботизацию, подтягивание доходов сельского населения до уровня городского, а центральных провинций КНР – до уровня развития приморских.

Таким образом, Китай уверенно движется к построению общества всеобщего достатка.

Виктор Пироженко

05.10.2017

Источник — stoletie.ru

Китай — источник влияния планетарного масштаба

Надеж Роллан | Libération

Общеизвестно, что Москва хотела оказать воздействие на выборы в США и во Франции. Но немногие знают о том, что Пекин любыми средствами хочет заставить себя услышать в Юго-Восточной Азии — посредством коррупции, принуждения и дезинформации, пишет ведущий научный сотрудник американского Национального бюро азиатских исследований (НБР) Надеж Роллан на страницах французской газеты Liberation.

Разоблачения в отношении российского вмешательства в электоральный процесс многих стран, включая Францию, вернули на авансцену подходы и методы, считавшиеся позабытыми со времен холодной войны. Вмешательство имеет целью ориентировать политический курс какой-либо страны в направлении, благоприятном для интересов иностранной державы. Оно опирается на арсенал подрывных средств (коррупция, принуждение, пропаганда, дезинформация), транслируемых СМИ, ассоциациями или публичными персонами, в целях оказать влияние на общественное мнение и элиты, говорится в статье.

Россия — не единственная держава, применяющая искусство политической войны. Китай ведет тот же бой, используя подобное оружие. За последние месяцы накопилось немало примеров китайского вмешательства: финансовое давление на престижное издательство Кембриджского университета, с предписаниями извлечь из его баз данных сотни статей, содержание которых не нравится Пекину; неоднократные посягательства на свободу слова во многих австралийских и американских университетах, совершенные ассоциациями китайских студентов, связанных с центральными органами Коммунистической партии Китая (КПК); выкуп местных газет или совместное производство медийных программ, передает автор.

Цели и задачи политической войны, которую ведет Китай, отличаются от целей и задач Москвы, но в их тактике есть нечто общее: манипуляция свободой и открытостью, предоставляемыми демократическими обществами. Там, где Россия хочет расколоть Европу, отвлечь ее внимание и отбить у нее охоту реагировать на свои беспрестанные агрессивные действия, Пекин желает установить и расширить свое господство в Азиатско-Тихоокеанском регионе, стремясь освободить его от американского присутствия, указывает Роллан. Помимо стратегического китайско-американского соперничества, Китай добивается доступа к рынкам, секретам мастерства и технологиям, ставя перед собой цель превзойти первую экономическую державу мира.

Мечта о «большом китайском рынке», воплощенная в программе «новых Шелковых путей», обещает новые коммерческие возможности, служащие приманкой для компаний и государств, которые нередко готовы к сотрудничеству, не заботясь о потенциальных негативных последствиях в долгосрочной перспективе, отмечает автор статьи.

Наконец, контроль за информацией и пропагандистские усилия со стороны Китая не останавливаются на виртуальной границе, созданной «великой цифровой стеной», ограждающей киберпространство Китайской Народной Республики. Си Цзиньпин хочет, чтобы «голос Китая» зазвучал на весь мир, вбивая в головы успехи «китайского решения», представленного как альтернатива модели глобализации, потерпевшей провал. Альтернатива, в которой «права на развитие» важнее соблюдения общечеловеческих ценностей. Это имеет отношение ко всем демократиям, и каждая из них должна сохранять бдительность, предостерегает Роллан.

Источник: Libération

Источник — inopressa.ru

Китай разработал новый многофункциональный истребитель благодаря русским учёным

© РИА Новости, Виталий Аньков Китай разрабатывает многофункциональный истребитель под названием «Хун Лун» (в переводе «Огненный дракон»). Истребитель относится к шестому поколению и является самым прогрессивным представителем своего класса. Основными техническими характеристиками являются прогрессивная пневматическая конструкция, новая система управления, модернизированная радиолокационная станция, способная более точно поражать наземные цели. Самолёт очень манёвренный, способен выполнить «Кобру Пугачёва», полностью оснащён передовым оборудованием для отражения атак истребителей. Как сообщается, Китаю удалось достичь значительных успехов в этой области благодаря нескольким десяткам первоклассных учёных из России, которые уехали в Китай. Президент России Владимир Путин неоднократно требовал их возвращения на родину.
Новый истребитель оснащён передовой навигационной системой, способной эффективно функционировать в сложных метеорологических условиях, в любое время года, днём и ночью, на море и на суше. Вспомогательные навигационные средства включают в себя такое оборудование, как инерциальная навигационная система, доплеровский измеритель скорости и сноса, автоматический радиокомпас, навигационная радиотехническая (спутниковая) система, работающая на дальних расстояниях; радиотехническая система ближней навигации, система определения взаимных координат и сигнальный огонь.Истребитель оснащён автоответчиком и международным автоответчиком. Такая система связи используется между лётчиками и пунктом назначения во время полёта, чтобы вести двусторонние радиопереговоры, а также чтобы шифровать телефонные разговоры и переписки. На борту нового истребителя установлены две ультракоротковолновых радиостанции, беспроводной телефон и оборудование для шифрования переписки, система внутреннего сообщения. «Огненный дракон» оснащён передовой системой контроля над вооружением, используются радиолокационные и оптические лазерные установки, чтобы во время ведения боевых действий с применением ракет, перехватывать и отслеживать цель. Система управления оружием включает в себя радарную систему прицеливания и фотоэлектрическую навигационную систему.

Важной составляющей радарной системы прицеливания является импульсный доплеровский радар, он отвечает за обнаружение и отслеживание воздушных целей и наземных объектов. В то же время радар тоже может отслеживать крупные воздушные объекты и блокировать несколько опасных ближайших целей. Чтобы максимально охватывать воздушное пространство, на задней части истребителя установлено специальное радиоэлектронное оборудование. С помощью наводки системы радиолокации можно установить, какому государству принадлежит тот или иной объект.
Антенна способна заметить спереди самолёт-истребитель на расстоянии около 150-180 километров, а сзади на расстоянии не более 90 километров, также способна обнаружить танки на расстоянии 60-90 километров, на расстоянии 150-180 километров заметить морской объект. Самолётная РЛС способна одновременно отслеживать 20 воздушных целей и одновременно атаковать восемь ближайших объектов.

http://inosmi.ru/military/20170918/240295502.html

Турецкое оружие завоевывает мир

Сегодня Турция — один из крупнейших мировых экспортеров гладкоствольного стрелкового оружия. Турецкие ружья продаются в России, США и Азии. Одни пользователи критикуют их качество, другие хвалят за надежную работу и низкую цену. Как турецкое оружие завоевывает мир — разбирался корреспондент «Ленты.ру».

Судьба Турции на рынке гражданского оружия напоминает путь Китая в электронике или Кореи в мировом автопроме. Десять лет назад многие турецкие оружейники собирали на коленке дешевые «стреляющие палки», другие при поддержке государства оснащали современные производства, копировали и дорабатывали модели именитых оружейных брендов. Перспективные новинки и придумки мгновенно копировались и выводились на рынок сразу десятком компаний.

В итоге турки научились почти мгновенно улавливать перспективные тренды и налаживать выпуск модных моделей и модификаций. Теперь страна из подмастерья готовится стать производителем мирового уровня. В России до половины ассортимента в сегменте гладкоствольных ружей всех конструкций представлено турецкими компаниями.

На сегодняшний день в Турции зарегистрировано около 200 марок оружия, но доверия заслуживают лишь около четырех десятков — такую оценку дают эксперты. Изрядная часть компаний — это кустарные семейные производства, где нет ни современных технологий, ни качественных материалов. Многие вообще обходятся без производственных мощностей.

«Есть десятки квазиоружейных компаний, которые заказывают готовое оружие или комплектующие по всей стране по принципу «где дешевле» и собирают свой конструктор. Иногда получаются приличные ружья, иногда — не очень», — поясняет главный редактор журнала «Калашников» Михаил Дегтярев.

Узлы такого оружия могут быть мягкими, как пластилин, а само оно выходит из строя после нескольких десятков выстрелов. Для сравнения: средний настрел качественного дробовика — около 20 тысяч выстрелов. Ресурс некоторых зарубежных марок (Benelli, Marocchi) может исчисляться сотнями тысяч выстрелов.

Турецкое иго

В Россию турки зашли в середине нулевых. По словам директора по специальным проектам концерна «Калашников» Евгения Спиридонова, они начали поставлять ружья двух категорий: местной разработки («никудышные по качеству, но внешне привлекательные»), а также качественную продукцию от компаний, «принадлежащих европейскому концерну».

Здесь можно вспомнить бренд Stoeger, принадлежащий головной компании Beretta Holding (владеет компаниями Beretta USA, Benelli, Franchi, SAKO, Tikka, и т.д.) и использующий в своем оружии инерционную схему автоматики, применяемую также на Benelli и Beretta. Турецкие версии европейских моделей отличались несколько упрощенной конструкцией и не слишком изящным дизайном. Однако такие ружья, как правило, не имели проблем с качеством, а цена была вдвое ниже предложения итальянцев (в то время — около 30 тысяч рублей против 60-70 тысяч).

Первые поделки, конечно, подпортили имидж турецкого оружия, но позволили закрепиться в бюджетном сегменте. В 2007 году цена полуавтомата экономкласса составляла около 15-17 тысяч рублей. Далее, по мере расширения экспансии, качество оружия выравнивалось.

В любом случае уже больше десяти лет Турция является для нас основным поставщиком недорогих и вполне качественных ружей. Главный конек турецких компаний — помповые и полуавтоматические дробовики с подствольным трубчатым магазином (разумеется, есть и двустволки). По экспертным оценкам, в 2014-2015 годах в нашу страну ежегодно ввозилось до 30 тысяч турецких полуавтоматов, которые сегодня уверенно заняли практически весь бюджетный и средний ценовой сегмент (от 30 тысяч до 60 тысяч рублей).

Конкурентов здесь у них практически нет, цены на западные бренды, прежде всего на итальянские Fabarm и Benelli, начинаются от 80 тысяч рублей, а российские компании выпускают всего два полуавтомата с подствольным магазином — МР-155 от концерна «Калашников» и «Бекас-авто» от «Молот оружие» (ВПМЗ «Молот»). К слову, значительная часть ассортимента обеих российских компаний не конкурирует с турецким импортом — речь о дробовиках на базе автомата Калашникова («Сайга» и «Вепрь»).

Ситуация для турок могла измениться в 2016 году. Вскоре после атаки на российский Су-24 в Сирии (ноябрь 2015-го) ввоз турецкого оружия был приостановлен, и оружейные магазины распродавали складские запасы. Эксперты уже подумывали, кому достанется перспективная ниша. Наиболее вероятными кандидатами были Бразилия и Китай.

Однако Москва и Анкара быстро нашли общий язык, и поток оружия в Россию возобновился. По оценке Михаила Дегтярева, ежегодно продажи турецких ружей в России растут не менее чем на 20 процентов. Главный редактор «Русского охотничьего журнала» Михаил Кречмар и вовсе охарактеризовал положение турецкого оружия в наших магазинах как «засилье».

Америка решает

Впрочем, Россия для турецких оружейников — только одна из площадок, причем далеко не главная. «Основным рынком для них является американский, он позволил сформировать и нарастить производственные мощности, — рассуждает Михаил Дегтярев. — Отсюда и ровное качество, и цена массового продукта, что делает предложение турок цельным и интересным для других рынков».

Напомним: в США ежегодно продается до пяти миллионов стволов. Бездонный американский рынок проглотит все новинки, а экспериментировать с дизайном и компоновкой оружия потомки османов любят. Относительно новое модное направление специально «под Америку» — AR-образные дробовики, в дизайне (иногда и в конструкции) которых отчетливо видны черты американской винтовки AR15/М16. Это оружие позиционировали как «убийцу «Сайги»» — в том смысле, что оно должно было стать главным конкурентом популярного российского дробовика.

Началось все в 2009-м, когда компания Akdal Arms освоила серийное производство модели МКА 1919 для гражданского рынка и полиции. Внешне образец почти копировал американскую М16, но конструктивно имел с ней мало общего, используя традиционную «охотничью» автоматику. Газовый поршень в виде кольца и возвратная пружина располагались вокруг трубки под стволом. Пластик и алюминий сделали ружье очень легким. Спусковая коробка с приемником магазина и пистолетной рукоятью и прикладом выполнены единым блоком из пластика.

Идея понравилась, и сегодня подобную схему используют многие турецкие компании, экспериментируя с калибрами и дизайном. Скажем, линейка компании Torun Arms под маркой Torun М12 в агрессивном тактическом дизайне. Гладкостволка Т-14 от Safir Аrms под патроны .410 и 36-го калибра использует автоматику с кольцевым поршнем.

Некоторые идут еще дальше: компания UTAS представила гладкоствольную самозарядку XTR-12, которая по сути является конверсией американской винтовки AR10 (аналог AR15/М16 в калибре 7,62х51). На нижнюю часть ствольной коробки AR10 монтируется верхняя часть с гладким стволом и затворной группой под патроны 12-го калибра. XTR-12 использует автоматику с коротким ходом газового поршня, размещенного над стволом, — это весьма распространенная конверсия AR-платформы. Все органы управления выполнены по схеме AR10/AR15.

Неубитая «Сайга»

Кстати, «убийцей «Сайги»» AR-образные дробовики не стали, поэтому сразу несколько компаний наладили выпуск собственных клонов «Сайги» и «Вепря», которые и были представлены в марте на выставке IWA-2017 в Нюрнберге. Это вообще особенность турецких компаний: любая перспективная новинка мгновенно копируется полудюжиной конкурентов.

«С моей точки зрения, эти изделия по качеству не дотягивают до российских оригиналов, хотя внешне воспроизведены великолепно, и апгрейд заводской выглядит хорошо, — комментирует Михаил Дегтярев появление новинок. — Но то, как быстро учатся турки, заслуживает уважения. Пара лет, и их «Сайги» и «Вепри», возможно, будут конкурировать с российскими изделиями, а пока они заполнят рынки Северной Африки и арабских стран — там, где не так притязательны к качеству, но падки на внешний вид».

Восточные производители наладили не только выпуск классических АК-дробовиков, но и их модификаций в компоновке булл-пап. Помимо «обуллпапленных» «Сайг» и «Вепрей» на IWA-2017 турецкие компании показали несколько булл-пап-дробовиков: это обычный дробовик, вмонтированный в футуристический пластиковый корпус.

Кто платит?

Пожалуй, самый интересный вопрос — за чей счет этот банкет. Как удалось Турции в короткие сроки создать конкурентоспособное производство гражданского оружия? Ведь турки никогда не слыли великими оружейниками, а до Первой мировой войны производство «стрелковки» и вовсе было кустарным.

«На мой взгляд, основных факторов успеха два: скоростное «проектирование» и господдержка, — говорит Евгений Спиридонов. — «Проектирование» сознательно взято в кавычки, так как речь идет о копировании именитых брендов. А господдержка — фактор, несомненно, позитивный. Насколько мне известно, переоснащение предприятия новым оборудованием в Турции и запуск новых техпроцессов влекут за собой серьезные налоговые льготы для производителя, что позволяет быть на ступеньку-две выше в конкурентной борьбе на мировом и национальном рынках».

А вот подрасти до уровня мирового производителя туркам, по мнению Дегтярева, помог американский рынок и долгосрочные контракты на полный цикл производства известных мировых брендов. О ком именно идет речь — эксперт не уточнил: «по просьбе их представителей».

Что касается перспектив конкуренции между российскими и турецкими оружейниками, то, к примеру, в концерне «Калашников» признали, что серьезно воспринимают угрозу. В качестве промохода по повышению привлекательности своего оружия российский производитель недавно провел сравнительный «краш-тест» (именно так назвали испытание в концерне) между своим МР-155 и турецкими моделями Kral M155 и Hatsan Escort. «Ружья эти находятся примерно в идентичной ценовой нише и имеют сходные ТТ, — пояснили «Ленте.ру» в «Калашникове». — Турки имеют вполне привлекательный внешний вид, но нас интересовало, насколько надежными окажутся наши и турецкие ружья в условиях реальной стрельбы». Представитель концерна подчеркнул, что для испытаний было взято обычное отечественное ружье «из коробки». Видео теста и итоги обещали опубликовать в ближайшее время.

Впрочем, по словам Михаила Кречмара, в нынешней ситуации потеснить турок без широкого привлечения в оружейную отрасль частного бизнеса вряд ли удастся. На сегодняшний день в России лицензии на производство оружия имеют около 40 компаний, однако реальным производством занимаются лишь несколько, а уровня полноценного производства достигла только одна — ООО «Промтехнология» (марка Orsis/»Орсис»).

Сейчас не самый удачный момент для выхода частников: из-за санкций наши производители отрезаны от самого привлекательного и емкого американского рынка. Осваивать новые под силу только «монстрам» вроде того же «Калашникова». А внутренний российский рынок мал и продолжает сжиматься: по оценке концерна «Калашников», за три года в натуральном выражении он сжался почти на 50 процентов — с 900 тысяч до 500 тысяч стволов.
Владислав Гринкевич
18 авг. 17

Источник — lenta.ru

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Китай поможет министерству обороны Афганистана в создании специального горного подразделения в Бадахшане, сообщили во вторник афганские СМИ.

Начальник пресс-центра министерства обороны Афганистана Давлат Вазири сообщил накануне на пресс-конференции в Кабуле, финансирование воинской части, призванной обеспечить безопасность горной провинции на границе с Таджикистаном, будет осуществляться за счет средств выделяемых Китаем.

«Китай принял решение об оказании помощи в создании специального подразделения афганской армии в Бадахшане. Китайская сторона обещала помощь не только в строительстве необходимых объектов инфраструктуры, но и в оснащении воинской части вооружением и необходимым оборудованием», — сообщил Вазири.

Ранее китайское военное командование заявляло, что окажет Афганистану военную помощь на сумму $73 млн. Кроме того, Китай обещал оснастить специальным оборудованием четыре КПП на въезде в город Кабул.

Башар Ахмад Гардези

Китай поможет в создании специальной воинской части в Бадахшане

Трамп готовит ловушку для Китая, а элита США — для Трампа

Кому это выгодно?

Президент Дональд Трамп подписал меморандум о расследовании возможных нарушений Китаем прав интеллектуальной собственности, поручив его исполнение торговому представителю США Роберту Лайтхазеру, сообщает британская ВВС. Канадская газета Globe and Mail полагает, что именно ради этой подписи глава государства временно покинул гольф-клуб в Нью-Джерси, где проводил отпуск, и вернулся в Овальный кабинет. Несмотря на то, что расследование (при отсутствии политической воли) может затянуться на годы, Пекин встревожен. Если Трамп будет последовательным в отношениях с Поднебесной, то Белый дом получит право на использование раздела № 301 Закона о торговле 1974 года (Trade Act of 1974), по которому торговый представитель с одобрения президента может вводить любые ограничения в отношении «закона, политики или существующей практики», осуществляемой иностранным государством во вред торговым интересам США. Кстати, международные торговые ограничения не исключение из правил, особенно когда речь идет о «неоправданных тяготах и ограничениях для коммерческих интересов американского государства». «В компетенцию президента США входят любые ответные меры в отношении любых товаров и услуг, предоставляемых иностранным государством с использованием незаконных схем», — говорится в документе.

Газета China Daily, приближенная к правительству КНР, напоминает: «Раздел № 301 уполномочивает президента США вводить торговые санкции в отношении стран, которые нарушают торговые соглашения или занимаются недобросовестной торговой практикой. С 1989 года США выпускают специальный (ежегодный) доклад, направленный на защиту прав интеллектуальной собственности. В том же году торговый представитель США внес Китай в «приоритетный контрольный список», увеличив с тех пор давление во имя «защиты прав интеллектуальной собственности».

Не исключено, что на определенном этапе американцы всерьез захотят повесить над Китаем «дамоклов меч». Однако сейчас ограничительные меры в адрес КНР маловероятны.

Во-первых, потому что 14 августа Пекин объявил о запрете (с сентября с.г.) импорта угля, железной руды, морепродуктов и других товаров из Северной Кореи, проявив лояльность в отношении Вашингтона. Но китайцы действовали не из страха перед Белым домом, а руководствовались «воспитательными» мотивами в отношении Пхеньяна. Игра велась с двух рук.

Справедливости ради напомним, что августовская резолюция Совета Безопасности ООН по КНДР — совместная китайско-американская инициатива, параметры которой были согласованы в ходе дипломатических консультаций в Вашингтоне 21 июня с.г. Тогда было объявлено следующее (цит. по «Синьхуа»): «Стороны вновь подтвердили готовность добиваться полноценной, проверяемой и необратимой денуклеаризации Корейского полуострова, сохранить мир и стабильность на полуострове. Стороны выразили готовность приложить усилия для претворения в жизнь резолюций СБ ООН, касающихся ситуации на Корейском полуострове».

Эти строки персонально согласовывались членом Госсовета КНР Яном Цзечи, госсекретарем США Рексом Тиллерсоном, министром обороны Джеймсом Мэттисом и начальником Объединенного штаба Центрального военного совета КНР Фаном Фэнхуэем. То есть уже на уровне Совбеза ООН перед фактом была поставлена именно Россия, которая поддалась американо-китайскому натиску, проголосовав против Пхеньяна.

Во-вторых, закон 1974 года принимался в других условиях, нежели сейчас. Экономики двух стран были далеки от взаимозависимости. Так, например, по данным МВФ за 1979 год, отрыв США от КНР по показателю ВВП составлял 11,3 раза — $5,6 трлн против китайских $461,1 млрд. Американцы могли без особого для себя ущерба наказать китайцев за нарушения прав интеллектуальной собственности. Но даже тогда они не пошли против Поднебесной, усматривая в ее возвышении противовес Советскому Союзу. По итогам 2016 года разрыв в объемах номинального ВВП был сокращен до исторического минимума: китайские $11,3 трлн против американских $18,5 трлн, то есть ВВП США больше китайского в 1,63 раза. Зато КНР в 2016 году обогнала Соединенные Штаты по паритету покупательной способности — $21,2 трлн против $18,6 трлн.

Готовы ли Трамп и правящая финансово-промышленная элита наказать санкциями страну, которая в мае с.г. открыла свой внутренний рынок для нефти и газа из США, не говоря уже о сотрудничестве в области сельского хозяйства, химической промышленности и банкинга? Разумеется, нет.

В-третьих, к качестве страховки от «самодурства» Трампа и его команды на китайском направлении правящая элита пытается дискредитировать правое движение в США. Пример тому — теракт в Шарлотсвилле (штат Виргиния), осуществленный по сценарию кровавых атак, имевших место в 2016-2017 годах в крупнейших европейских столицах.12 августа, за два дня до решения Трампа о меморандуме по Китаю, в толпу антифашистов, выступающих за снос памятника генералу Роберту Ли, врезался автомобиль. Важно не только то, как это случилось, но и то, какие заявления прозвучали после. Особо отличился мэр города Майк Зигнер, который обвинил в теракте самого Трампа, заявив, что глава Овального кабинета спровоцировавший рост радикальных настроений своей предвыборной кампанией. «Посмотрите на кампанию, которую он проводил, посмотрите на целый ряд неудачных попыток осудить, раскритиковать, умолчать», — заявил Зингер в интервью CNN. Не остались в стороне и соратники действующего президента по Республиканской партии.

У Трампа просто перехватили националистическую повестку, толкнув ее в опасную крайность. И теперь он вынужден сглаживать углы: «Мы все должны быть едины и осудить все, что стоит за ненавистью. В Америке нет места такому насилию». Вице-президент Майк Пенс выступил более жестко: «Мы не будем мириться с неонацистами, сторонниками превосходства белой расы и ку-клукс-кланом».

Есть вероятность того, что политические последствия теракта в Шарлотсвилле будут нарастать словно снежный ком. Примеров из недавней истории достаточно. Если в ходе расовых беспорядков в Сиэтле конкуренты Барака Обамы дискредитировали его правление в глазах афроамериканцев (электорат Демократической партии), то теперь игра ведется в обратном направлении. На ментальном уровне национализм и вытекающий из его недр протекционизм смешивается с фашизмом и рабовладением. Такая бомба может подорвать президентство Трампа и его антикитайские (пока словесные) выпады. Чем сильнее Трамп будет стараться Китай «додавить», тем громче будут обвинения в «пособничестве» фашизму. Едва ли Уолл-стрит откажется от такого подарка.

Саркис Цатурян

Источник — REGNUM

Китай и санкции

Американская элита сегодня воспринимает Китай как антагониста, как страну, которая даже больше угрожает интересам США, чем Россия

Юрий Тавровский

Министерство иностранных дел КНР опубликовало официальное заявление относительно утвержденного президентом США закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», в котором отмечается, что «китайская сторона последовательно выступает против односторонних санкций» и «выступает за разрешение межгосударственных разногласий на основе уважения друг друга, путем равноправного диалога».

Американская элита сегодня воспринимает Китай как антагониста, как страну, которая даже больше угрожает интересам США, чем Россия. Все-таки для американцев главное — это не Украина или Сирия. Для американцев самое главное — это доллар, экономическое господство, доминирование Америки в мире. Вот тут Китай как раз бросает реальный вызов Америке. Известно, что китайский ВВП по пересчету покупательной способности превысил американский, а в товарном секторе без учета сектора услуг превосходит его почти втрое. Огромны китайские авуары в американских банках — более триллиона долларов. И что еще очень важно, китайцы создают альтернативную финансовую глобальную структуру, которая направлена против таких контролируемых Штатами структур, как МВФ и Всемирный банк. Китайцы говорят: «Нет, мол, это не против, это параллельно». Но надо понимать, что прошло всего два года после начала работы Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, Фонда «Шелковый путь», нового банка БРИКС, а уже достигнут большой прогресс в вытеснении долларов из международных расчетов, в чем Россия сильно помогает Китаю.

Короче говоря, именно КНР, с ее мощными экономикой и валютой, представляет главную угрозу господству США в мире. Поэтому чем больше будет укрепляться китайская экономика, чем сильнее будут мировые позиции юаня, тем большую угрозу Китай будет представлять для Америки. И тем сильнее будут нарастать ответные или даже упреждающие действия со стороны Вашингтона — независимо от того, республиканцы или демократы окажутся у власти. Антикитайская политика пользуется поддержкой обеих палат Конгресса. Именно на этой площадке Трамп может получить дополнительные очки в своем противостоянии глобалистским силам.

Америка по-прежнему гораздо сильнее Китая в стратегическом отношении. Достаточно вспомнить, что положительное сальдо Китая в торговле с Америкой — примерно 360 миллиардов долларов. Если Америка преградит путь китайским товарам на американский рынок и хотя бы вдвое сократит китайский экспорт, то ситуация в китайских провинциях, ориентированных на производство экспортной продукции, станет кризисной, нарушится экономический и социальный баланс КНР. Это станет большой проблемой для Компартии, которая не желает терять свою власть в Китае, для Си Цзиньпина, который хочет продлить свои полномочия еще на пять лет. Поэтому в данной ситуации угроза Трампа ввести 35-40%-ные импортные пошлины на китайские товары — это страшное оружие. Программа-минимум требований, предъявляемых Пекину со стороны Вашингтона, хорошо известна: усилить давление на Северную Корею, перестать заниматься кибершпионажем. Но главное требование — это, конечно, чтобы Китай унялся со своим экономическим ростом, ревальвировал юань и сократил торговый профицит с США.

Си Цзиньпин эту жесткую позицию Дональда Трампа вынужден учитывать и на какие-то уступки идти. Так, после апрельской встречи двух лидеров во Флориде был принят план наращивания американского экспорта в Китай. Действительно, увеличились закупки того, чего не было на китайском рынке уже давно. Например, американской говядины; были закуплены дополнительные самолеты «Боинг» и так далее. Но это — не фундаментальные сдвиги.

Ведь чего, спрашивается, США в конечном итоге ждут от Китая? Что китайцы скажут: «Да, лаовай (заморские белые черти), мы перестанем заниматься высокими технологиями, развивать промышленность и науку, снова все поголовно наденем традиционные конические шляпы доули и вернемся с мотыгами на рисовые поля»?

Это совершенно нереалистичные требования. Но именно их исполнения Америка будет добиваться всеми способами — в том числе провоцируя конфликты внутри Китая и на его границах. Точно так же Америка ведет себя и по отношению к России, тем самым подталкивая две главные державы Евразии навстречу друг другу. Если еще не создана критическая масса как в ядерном заряде, то дело к этому идет. Под полноценной критической массой я подразумеваю военно-политический союз. Пока Москва и Пекин отвергают эту формулу. Но неизвестно, что будет дальше. Если продолжится американское «сдерживание», если оно примет еще более агрессивные формы, чем сейчас, то тогда, я думаю, Москва и Пекин задумаются о создании полноценного союза, напоминающего тот, который в 1950 году был создан Иосифом Сталиным и Мао Цзэдуном.

Источник — Завтра

Китай подключается к палестино-израильскому конфликту

Зеев (Владимир) Ханин

Объявленный разрыв президента США Дональда Трампа, администрация которого пришла полгода назад в Белый дом и Госдеп США, с внешнеполитическим наследием его предшественника Барака Обамы включал, как нам уже приходилось отмечать, и радикальный пересмотр курса прежней демократической администрации в сфере урегулирования конфликта Израиля с палестинскими арабами и арабским миром в целом.

Разработка нового американского плана арабо-израильского урегулирования (включая и его «палестинский» вектор), по словам нового президента США, будет завершена в течение года. Но СМИ уже сейчас, сообщая информацию об интенсивных консультациях членов команды Д. Трампа с представителями вовлеченных в ближневосточный процесс сторон, не скупятся на сплетни об основных параметрах этого плана. Равно как и об альтернативных проектах лидеров стран, которые намерены опередить американцев.

Заявка Пекина

Менее всего ожидалось, что в авангард таких инициаторов вдруг вырвется Китай. Посол этой страны в ООН Лю Цзеи заявил в последний день июля о наличии у председателя КНР Си Цзиньпина оригинального плана по разрешению палестино-израильского конфликта.

По словам Лю Цзеи, китайский проект возобновления переговоров между Иерусалимом и Рамаллой разработан по итогам дискуссий на эту тему лидеров КНР с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу, который посетил Китай в марте 2017 года с визитом в честь 25-летия установления дипломатических отношений. А также с главой ПНА Махмудом Аббасом, во время его визита в Пекин в июле сего года.

Четыре пункта плана включают приемлемое для всех решение конфликта на основе все того же сакраментального принципа «два государства для двух народов» (с объявлением Восточного Иерусалима столицей палестинского государства в «границах 1967 года») и обеспечения «стабильной, взаимной и всеобщей безопасности между сторонами». Чего, по мнению авторов плана, можно достичь путем «прекращение любых насильственных действий» (с какой стороны — не уточняется, но, вероятно, прежде всего, с арабской) и полного замораживания строительства в поселениях Иудеи и Самарии.

Инструментом для продвижения к этой цели должна, по замыслу Пекина, стать «координация международных усилий, которые позволят сторонам сделать шаги, способствующие продвижению к миру». А платформой – «посредническая система для диалога между Израилем и ПНА при активном участии китайской стороны», проведение в Китае мирной конференции и семинара в ООН для израильских и палестинских «активистов мира».

То есть, как можно заметить, оригинальности в китайском плане не слишком много. Речь идет об общих, причем достаточно расплывчато сформулированных декларациях и инструментах эпохи кризиса «ословского» процесса (ранее «мирного», а теперь именуемого «политическим»). Тех, о которые разбились как прежние американские схемы (планы Клинтона, Теннета, Митчелла, «Дорожная карта» и «проект Аннаполиса» Дж. Буша-младшего и «доктрина Обамы»), так и альтернативные варианты урегулирования, включая первые версии «арабского» или саудовского плана, и последнюю по времени Парижскую инициативу (на которую, кстати, очень похож проект, выдвинутый Китаем).

Причем разбились они по единственной причине: максимальная глубина израильских уступок ни в одном случае не достигала, и не имеет шансов достигнуть, минимальных требований руководства ПНА/ООП, по большому счету заинтересованного не столько в создании собственного, государства, сколько в бесконечной борьбе за него и освоении сопутствующих финансовых и дипломатических дивидендов.

И вряд ли этот факт является секретом для китайской стороны. Тем более что и прежний опыт имеется. Как отмечается в статье обозревателя израильского экономического издания «Глобс» Йоава Карни «Китай добрался до нашего квартала», спецпредставителя по ближневосточным делам, которого назначил Китай, в нашем регионе мало кто заметил, а большинство взвешенных заявлений китайского МИДа по поводу обстановки в регионе имели сугубо демонстративный эффект.

Так в чем же причина выдвижения Пекином сегодня этого заведомо бесперспективного проекта? Ответ, вероятно, содержится в четвертом пункте плана, представленного в ООН от имени председателя КНР. В пункте, который предусматривает инициирование проектов экономического развития региона.

Не секрет, что экономический интерес Китая к Ближнему Востоку крайне высок. В первую очередь речь идет о поставках нефти (на которые приходится более половины китайского импорта из нашего региона), экспорте продукции китайской промышленности, финансовых операциях и инвестициях в инфраструктуру. Включая амбициозный транспортный проект «Новый Шелковый путь», призванный связать сеть оборудованных сухопутных и морских маршрутов по Азии, Африке, Европе и прилегающим к ним морям, что в перспективе может усилить экономический рост и геополитический вес Китая.

Однако если в прошлом все эти интересы преимущественно исчерпывались сотрудничеством с арабскими странами и Ираном, в последние годы Пекин проявляет растущий интерес к партнерству с Израилем.

Сложный путь навстречу

Как известно, отношения Израиля с КНР развивались непросто. Их официальный аспект долгое время тормозился идеологическим противостоянием двух стран в эпоху холодной войны, поддержкой, которую Пекин оказывал ООП и иным арабским противникам еврейского государства, и антиизраильской риторикой Китая на различных международных форумах.

Лишь в начале 90-х годов, незадолго до установления полных дипломатических отношений между двумя странами (22 января 1992 года), впервые было объявлено о существовании различных схем сотрудничества между Иерусалимом и Пекином и в предшествующий период.

Старт формализации этих отношений положил официальный визит в Китай в октябре 1993 года премьер-министр Израиля И. Рабина, а импульс их развитию в самых разных сферах дали имевшие место с тех пор десятки взаимных визитов лидеров Китая и Израиля. Включая глав государств, правительств, парламентов и ключевых министерств, а также представительные делегации деловых, оборонных, академических и информационных сообществ обеих стран.

Так, в ходе визитов в Китай премьер-министр Израиля Б. Нетаниягу в 2013 году и посещения Китая в апреле 2014 года президентом Израиля Ш. Пересом была подписана новая серия договоров о сотрудничестве, обозначивших продвижение к созданию зоны свободной торговли между двумя странами.

Упомянутый новый визит Б. Нетаньяху в Китай в марте этого года перевел эти предварительные соглашения в область практических действий.

Для Китая Израиль важен прежде всего как партнер в военно-технической области и сфере передовых технологий. Уже в 80-е годы прошлого века предприятия израильского ВПК были активно вовлечены в процесс модернизации и замены находящейся на вооружении китайской армии военной техники советского производства.

Тогда же Израиль передал Китаю ноу-хау свернутого в самом Израиле по бюджетным и дипломатическим соображениям проекта создания многоцелевого истребителя «Лави» (Chengdu J-10, в китайском варианте), по многим параметрам равного или превосходящего тогдашние американские и советские аналоги.

Этот проект, по ряду мнений, во многом заложил основы современной военной авиапромышленности КНР. (Тогда же Китай обязался не продавать новый истребитель врагам Израиля, предоставить Израилю право использовать внедренные китайской стороной разработки израильских ученых и рассматривать Израиль в качестве полноправного партнера при продаже истребителя третьим странам).

Израильско-китайское сотрудничество в оборонной сфере быстро развивалось в следующем десятилетии, но в начале нового века было практически заморожено под давлением США. Поставки военной техники и технологий в КНР сократились до весьма скромных 10-30 млн. долларов в год.

Так, серьезный конфликт между Израилем и США возник в связи с соглашением об оборудовании израильскими системами дальнего радиолокационного обнаружения Phalcon поставляемых Китаю трех самолетов российского производства; сумма сделки оценивалась в 1 млрд. долларов. Однако в результате жесткого давления США, увидевших в этом проекте угрозу своим интересам в сфере безопасности, в июле 2000 года Израиль был вынужден отказаться от сделки, и в 2002 году выплатить Китаю 300 млн. долл. компенсации за сорванный проект.

Кризис в отношениях был преодолен лишь десятилетие спустя, когда Израиль вновь стал основным поставщиком сложных военных технологий для Китая. По данным СМИ, израильский военный экспорт в КНР уступает только российскому экспорту и имеет тенденцию к стремительному росту.

Как отмечается в отчете комиссии Конгресса США по американо-китайским отношениям, среди израильских поставок находятся электронные системы управления огнем для китайского Военно-морского флота, оптика и средства связи, крылатые ракеты и ракеты класса «воздух-воздух», БЛА, авиационные тренажеры и другое высокотехнологичное оружие и военная техника.

И все же военная сфера, которая первоначально в основном и интересовала Пекин в отношениях с Израилем, сегодня явно уступает сотрудничеству в гражданских областях. Стремление к сохранению Китаем высоких темпов экономического роста и поддержания уровня жизни почти 1,4-миллиардного населения означает необходимость реструктуризации экономики, борьбу с опустыниванием, внедрение новых технологий нефтепереработки, опреснения воды, повышения продуктивности сельского хозяйства и развития высоких технологий – то есть перемен в тех областях, где еврейское государство является глобальным игроком.

В свою очередь, КНР интересна Израилю как огромный рынок товаров, как источник стратегического сырья, а в последние годы также и масштабных инвестиций в производственную инфраструктуру еврейского государства.

Взаимный торговый оборот вырос с 30 млн долларов США в 1990 до 6 млрд в 2009 и по 11 млрд долл. в 2015 и 2016 годах. Общий объем китайских инвестиций в Израиле вырос с 50 млн долларов в 1992 г. до 11 млрд долларов в 2013 году, а из 8 млрд долларов иностранных инвестиций в экономику Израиля в 2014 году половину составили китайские вложения. Их основными объектами были венчурные фонды и израильские фирмы в сфере робототехники, биотехнологии, медоборудования, телекоммуникаций, использование солнечной энергии, ирригации и вторичного использования водных ресурсов и других областях высоких технологий. В 2015 в инвестициях наметился некоторый спад, но уже 2016 году, суммы, которые китайские корпорации вложили в израильскую экономику, в основном в венчурные компании в сфере информационной и компьютерной (кибер-) безопасности и медицинских технологий, превзошли прежние размеры.

Эти программы имеют очевидную тенденцию к развитию: так, только за три дня последнего по времени визита Биньямина Нетаниягу в Китай, сопровождавших его представители израильских компаний подписали 25 договоров на общую сумму в 2 млрд долларов.

Рекордной сделкой стало подписание в сентябре 2014 года соглашения между Израилем и китайской компанией MEC-Pan Mediterranean Engineering, выигравшей конкурс на строительство нового порта в Ашдоде со сметной стоимостью в 3,3 млрд долларов. Израиль тем самым частично решает проблему дефицита портовых мощностей и удешевления импорта. Китайская сторона видит его (как и свое возможное участие в сооружении железнодорожной магистрали из Ашдода в Эйлат на Красном море) частью упомянутого проекта «Новый Шелковый путь».

Мнения по поводу этих тенденций в израильском истеблишменте все же остаются неоднозначными: часть полагает, что отношения с Китаем де-факто являются «идеальным партнерством, почти исключающим конкуренцию экономик: израильская сконцентрирована на развитии передовых технологий, а китайская — на промышленном производстве и масштабных проектах в области инфраструктуры, что и создает состояние win-win game».

Именно эта версия развития событий доминировала в обсуждениях на экономическом форуме, собравшем порядка шестисот израильских и китайских бизнесменов, организованном во время визита Биньямина Нетаниягу в Китай в марте 2017 года, а также во время контактов членов израильской делегации с руководителями крупнейших корпораций КНР.

Критики данного подхода предлагают еще раз взвесить целесообразность передачи под китайский контроль экономических объектов стратегического значения в условиях, когда готовность Пекина поддержать Иерусалим на международной арене сильно отстает от его интереса к израильским технологиям. В свою очередь, китайская сторона вынуждена учитывать стремление Израиля гарантировать свою торгово-экономическую безопасность и защиту интеллектуальной собственности.

Так зачем Китаю нужны палестинские арабы?

Имеется и третий немаловажный вопрос. В то время как Иерусалим вынужден учитывать мнение своих стратегических партнеров – США и Индии, — испытывающих опасения по поводу китайско-израильского военного сближения, международный вес Пекина, казалось бы, позволяет ему развивать нормальное военное и гражданское сотрудничество с Израилем, не оглядываясь на третьи страны.

Тем не менее, в отличие от той же Индии, руководство которой, в свете нынешней геополитической реальности, рассматривает проблему палестинских арабов вне контекста его стратегического партнерства с Израилем, КНР продолжает солидаризироваться с позициями арабских стран и России по палестинскому вопросу и выражает желание более активного участия в палестино-израильском урегулировании. Это сильно осложняет политический диалог двух стран.

Можно назвать, как минимум, две причины, кроме экономических интересов, по которым Китай проводит эту линию. Во-первых, Китай, один из постоянных членов СБ ООН, претендует на статус одного из ведущих, а со временем – и ведущего глобального лидера, что происходит на фоне ослабления глобальной роли США в период правления администрации Барака Обамы. Это, помимо укрепления региональной гегемонии Пекина в зоне Индийского океана и Восточной Азии, требует полномасштабного политико-дипломатического присутствия на Ближнем и Среднем Востоке. А это, в свою очередь, требует заявки на символически важную в арабо-мусульманском мире роль покровителя палестинских арабов.

Во-вторых, Китай является стратегическим союзником Пакистана, среди прочего выступающего в качестве «ворот» Китая в исламский мир. Поэтому если в Нью-Дели исходят из понимания, что, вне связи с политикой Индии в отношении Израиля и палестинцев, арабский и мусульманский мир в конфликте Индии с мусульманской страной Пакистан всегда будет на стороне последнего, ситуация в которой находится Пекин, в целом иная.

И если Индия, у которой союз с Израилем и одновременно тесные отношения с Ираном, надеется стать платформой для поиска взаимопонимания между этими странами, и потому стремится вынести палестинскую тему за скобки отношений, Китай подобных надежд не имеет и палестинскую тему намерен использовать в максимально продуктивном для своих ближневосточных интересов виде.

Тем не менее, развитие масштабного сотрудничества с Китаем, равно как и другими странами Азии, сегодня для Израиля является однозначным стратегическим выбором. Поэтому предложения Китая по палестино-израильскому урегулированию в Иерусалиме вежливо выслушают, но от участия в их реализации, вероятнее всего, корректно уклонятся, не скрывая сомнений, что этого проекта имеет хоть какой-то практический смысл.

Впрочем, в Израиле не будут препятствовать желанию Китая, заработать на этом какие-то дипломатические дивиденды. И не факт, что сам Китай в этой истории интересует что-то большее.

Институт Ближнего Востока, 08.2017

Ханин В. (Зеэв), Профессор отделения общей политологии и региональной политики Университета Ариэль в Самарии, главный ученый министерства абсорбции Израиля

http://www.gazeta.rjews.net/2017/hanin114.php

Пекин толкают на союз с Москвой

Патрушев провел новый раунд консультаций по безопасности в Китае

В столице КНР состоялись российско-китайские консультации по стратегической стабильности. Секретарь российского Совета безопасности Николай Патрушев встретился с членом Госсовета Яном Цзечи и членом политбюро КПК Мэн Цзяньчжу. Переговоры состоялись на фоне антироссийских санкций США, которые вынуждают РФ искать опору в Пекине. Китайцы говорят, что расширить взаимодействие с Москвой готовы, но не в рамках военного альянса.

Китайское агентство «Синьхуа» отметило, что это был уже 13-й раунд консультаций по вопросам безопасности. То есть такие встречи проходят регулярно. И так же регулярно публикуются отчеты о них, где говорится о необходимости укреплять взаимодействие и координацию в двустороннем формате и в международных делах.

Но в этот раз консультации состоялись в тот момент, когда обе державы столкнулись с серьезными международными вызовами. Для России это резкое ухудшение отношений с США, ужесточение санкций. Но и Китай находится в нелегкой ситуации. Его экономика зависит от экспорта в Америку, а администрация президента Дональда Трампа не отказалась от своего намерения взвинтить тарифы на китайские товары. Вашингтон требует согласия Пекина на такие рестрикции против КНДР, которые могут поставить население этой страны на грань выживания.

Патрушев – человек, близкий к президенту РФ Владимиру Путину. Очевидно, его доклад об итогах поездки прояснит для Кремля, в какой мере он может рассчитывать на поддержку Китая в противостоянии Америке.

Впрочем, в ходе консультаций затрагивались и такие темы, как борьба с терроризмом, военно-техническое сотрудничество двух стран.

В беседе с «НГ» ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Василий Кашин отметил: «Не факт, что были достигнуты важные политические договоренности. Ведь Патрушев отвечает за диалог с целым рядом стран Азиатско-Тихоокеанского региона по вопросам безопасности, он также координирует сотрудничество с ними в этой области. Я думаю, там состоялся обмен оценками состояния борьбы с преступностью и терроризмом.

Второй собеседник Патрушева Мэн Цзяньчжу руководит политико-правовой комиссией ЦК. То есть, условно говоря, курирует МВД и МГБ».

Что касается военно-технического сотрудничества, то оно находится на подъеме. Министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил, что объем поставок российских вооружений в Китай в 2016 году превзошел 3 млрд долл. А портфель заказов, согласно заявлению Рособоронэкспорта, составлял 8 млрд долл. И этот рост, очевидно, продолжится. В этом году будет передана основная часть Су-35, скоро начнутся передачи китайцам комплексов С-400.

В принципе, Патрушев мог обсудить политические и стратегические аспекты военно-технического сотрудничества (ВТС). Но есть комиссия по ВТС, и возглавляют ее министры обороны. Комиссия занимается этими вопросами детально.

«Главная проблема российско-китайских отношений состоит в том, что при всем замечательном военно-политическом взаимодействии у нас развивается, хотя и очень медленно, экономическое сотрудничество, – заявил эксперт. – Но это не сфера Патрушева.

Тенденция тут очевидна. Как только США начинают усиливать нажим на Россию и Китай, они предпринимают шаги, демонстрирующие их более тесное военное и политическое взаимодействие. Если американцы нажмут сильно, то ничего нельзя исключать вплоть до заключения договора о союзе. Пока до этого очень далеко. Но американцы бодро маршируют в этом направлении. Они синхронно делают неприятности Москве и Пекину.

Правда, китайцы могут двинуться в направлении союза, если произойдет что-то из ряда вон выходящее. Например, какая-нибудь вспышка напряженности в Южно-Китайском море или гигантская поставка оружия на Тайвань, которая меняет баланс сил. Китайцы не раз говорили, что для них красной линией является поставка американских комплексов ПРО THAAD».

Американский журнал National Interest напоминает, что на Балтике завершаются совместные учения российских и китайских военных моряков. Кремлю это дает возможность показать, что, несмотря на изоляцию, на Западе у него есть друзья, пусть и не союзники.

Настоящий альянс предполагает письменное обязательство оказывать военную поддержку друг другу. Москва и Пекин воздерживаются от принятия на себя таких обязательств. Однако фактически между армиями двух держав достигнут такой уровень взаимодействия, который характерен для союзников.

Владимир Скосырев
27.07.2017

Источник — ng.ru

Индия и Китай стоят на границе войны

Представители Индии и Китая сегодня на площадке БРИКС в Пекине попытаются остановить нарастающий конфликт в Гималаях, который уже принял угрожающие формы. Накануне Министерство обороны КНР фактически пригрозило соседу войной, призвав индийских военных перестать препятствовать строительству китайцами дороги на спорном участке бутанско-китайской границы. Пекин и Дели не только члены БРИКС, но с июня этого года еще и партнеры по Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Однако снизить напряженность это пока не помогает. Во главе обеих стран стоят сильные лидеры, которые для защиты национальных интересов готовы пойти на большее, чем их предшественники.

«Я хотел бы напомнить Индии: не играйте с огнем и не принимайте решения на основе фантазий,- заявил накануне пресс-секретарь Минобороны КНР У Цянь.- Вся история Народно-освободительной армии Китая говорит об одном: наша армия защитит суверенитет и территориальную целостность страны. Скорее гора сдвинется с места, чем наша армия отступит». У Цянь также пообещал, что КНР нарастит группировку войск по всей границе и станет проводить больше учений. Подобного рода заявления звучат из Пекина уже месяц. Например, националистический государственный таблоид «Хуаньцю шибао» выпустил статью «Дели не вынес уроков из войны 1962 года», в которой предсказывает: индийская экономика в пять раз меньше китайской, а в случае войны и вовсе придет в упадок. Напомним, в 1962 году Пекин одержал над Дели победу в ходе скоротечной войны в пограничных регионах Аксай-Чин и Аруначал-Прадеш.

Нынешний виток конфликта между Индией и Бутаном с одной стороны и Китаем — с другой начался в первых числах июня. На территорию плато Доклам (в китайской версии — Дунлан), которое оспаривают Китай и Бутан, вошли китайские военные инженеры. Они начали строить дорогу в сторону Бутана. Власти этой страны заявили протест, который китайцами был проигнорирован. В дело вмешалась Индия — союзница Бутана ввела на территорию королевства свои войска и вытеснила китайских строителей с части плато. В ответ Пекин усилил военную группировку на плато, и теперь индийские и китайские военные там, как пишет пресса, «стоят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки». МИД КНР требует от Дели «немедленно вывести войска с китайской территории». Глава МИД Индии Сушма Сварадж согласна на это, но только при условии, что войска выведут и китайцы. Эту территорию Индия считает бутанской.

Плато Доклам — стратегически важный горный участок в районе схождения трех границ: индийской, китайской и бутанской. Бутан — единственный сосед Китая, не имеющий с ним дипотношений, зато поддерживающий тесные связи с Индией. Китай с 1970-х годов ведет в регионе строительные работы, прокладывая в район схождения границ автомобильную дорогу из столицы Тибета Лхасы. По ней в случае конфликта с Индией армия КНР сможет добраться до места назначения приблизительно за восемь часов. Дели опасается, что, взяв под контроль плато Доклам, Китай будет угрожать так называемому коридору Силигури («Куриное горлышко») — небольшой зажатой между Непалом и Бангладеш полоске индийской территории, которая соединяет основную территорию страны с семью восточными штатами.

В своих претензиях на Доклам Пекин ссылается на договор 1890 года между находившимся тогда под британским протекторатом Сиккимом (ныне индийский штат) и Тибетом (сейчас часть Китая), по которому Доклам входит в состав Тибета. Индия и Бутан никогда не признавали этого разграничения. В 1988 и 1998 годах Бутан и Китай подписали ряд соглашений, в которых обязывались решать территориальный спор в мирной обстановке и воздерживаться от военного строительства в регионе. По мнению властей Индии и Бутана, начав строительство дороги на плато Доклам, Китай нарушил эти договоры.

Положение усугубляется тем, что Бутан остается одним из наиболее дружественных Индии государств в Южной Азии, напоминает эксперт Московского центра Карнеги Петр Топычканов. «Пакистан — главный потенциальный противник Дели, Мальдивские острова и Шри-Ланка все теснее сотрудничают с Пекином. С Непалом после прихода к власти в Индии премьер-министра Нарендры Моди ожидалась перезагрузка отношений, но и ее не произошло,- сообщил «Ъ» эксперт.- Больше всего Индию раздражает китайско-пакистанский экономический коридор, который надолго привяжет Исламабад к Пекину. В какой-то момент терпение индийцев лопнуло, и они решили вмешаться». Петр Топычканов расценивает противостояние как «очень серьезное» и не исключает, что дело может дойти до открытого военного конфликта.

Обсудить свои противоречия Индия и Китай смогут сегодня в Пекине на 7-й встрече представителей государств БРИКС, курирующих вопросы безопасности. Там советник премьер-министра Индии Аджи Довал встретится с государственным советником КНР Ян Цзечи. При этом напомним, что в начале лета Индия стала партнером Китая по ШОС. Но к снижению напряженности между ними, как и предполагал «Ъ», это не привело.

«ШОС и БРИКС нельзя считать военно-политическими блоками, они построены на основе консенсуса. Вряд ли в этом конфликте они смогут выступить как ограничитель или как посредник. Была надежда на то, что вовлечение в экономические проекты в рамках ШОС сблизит Пекин и Дели. Однако проблемы в их отношениях слабо связаны с экономикой, и даже высокий уровень торгово-экономического взаимодействия не может стать защитой от обострения конфликтов в спорных районах»,- заявил «Ъ» старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС ИМИ МГИМО Игорь Денисов. По его словам, «решить проблему помогло бы укрепление политического доверия, а также контроль над сторонниками жесткой линии в обеих странах, которые раздувают до небес даже мало-мальские трения, начиная грозить друг другу войной».

Впрочем, сами лидеры Китая и Индии Си Цзиньпин и Нарендра Моди во многом строят свои политические платформы на национализме, и отступить от заявленных целей на плато Доклам им будет непросто.

Михаил Коростиков
28.07.17

Источник — kommersant.ru

Новая китайско-индийская война?

Во вторник китайский ресурс Global Times, который считается рупором коммунистической партии Китая, опубликовал материал, что Индия и Китай должны оставаться рациональными и воздерживаться от эскалации конфликта, но что Китай должен быть готов к тотальной конфронтации и не бояться войны с Индией.

Шум и гам

Гонконгская газета, South China Morning Post, сообщила, что Китай перебросил на север Тибета десятки тысяч тонн военных грузов и как демонстрацию силы провел в Тибете учения с боевыми стрельбами, чтобы показать, что Китай не боится решительных действий.

Министр обороны Индии предупредил китайскую сторону, что Индия сегодняшнего дня — это уже не Индия 1962 года, времен китайско-индийской войны. Впрочем, китайские аналитики подчеркивают, что и Китай давно уже изменился, а модернизированная инфраструктура (дороги и железнодорожные ветки) позволит быстро развернуть военную логистику в случае обострения конфликта до «горячей» фазы.

После таких публикаций пресса запестрела заголовками о возможной новой войне между Китаем и Индией, а после проведенных учений ряд ресурсов, включая пакистанский Dunya News, пошли на провокации и даже сообщили, что Китай обстрелял ракетами индийскую сторону, убив 158 индийских солдат. Индия и Китай быстро опровергли данные слухи.

Формально новое обострение отношений началось в июне этого года, когда по данным китайской стороны, индийские пограничники 18 июня пересекли границу с Китаем практически на стыке границ Китая, Индии и Бутана.

По данным индийской стороны, наоборот, китайцы 16 июня пересекли границу c Бутаном и при попытке проведения дорожных работ разрушили два бункера размещенных там подразделений индийской армии, после чего индийским военнослужащим пришлось встать «живой стеной» на линии соприкосновения, чтобы не пустить китайцев вглубь территории.

Сообщалось, что Китай все же предупреждал индийскую сторону о работе по удлинению дороги в спорной местности еще 1 июня и был крайне удивлен ответной реакцией Индии.

К слову, во избежание жертв, индийские и китайские военнослужащие, непосредственно вступающие в контакт друг с другом у границы, не вооружены, и противостояния выливаются в крики, грозные взгляды и толчки телами, без ударов руками и ногами.

На более серьезной ноте аналитики пытаются понять причины, что привело к такому обострению отношений, а не смаковать детали шумного последствия.

Из недавних споров раздражение у Китая вызвало апрельское разрешение индийских властей совершить тур в приграничные районы Далай-Ламе и послу США в Индии, что, по мнению китайцев, является попыткой воздействовать на жителей Тибета, а также нежелание Индии поддерживать экономическую инициативу Китая «Один пояс — один путь».

Инцидент в июне этого года также вызвал неожиданно серьезную реакцию Китая по той причине, что Китай посчитал, что Индия вовлекает в конфликт третью сторону — Бутан. В 2013-2014 годах между Индией и Китаем были подобные инциденты на границе именно этих двух государств, но в этот раз участником стала и другая страна. Это вызывает у Китая опасения, что Индия готова пойти на манипулирование другими государствами в регионе и использовать их против Поднебесной.

Тем более что с 80-х годов между Бутаном и Китаем проведено более 20 раундов переговоров, и по мнению Китая уже достигнут консенсус о принадлежности спорной территории, хотя официально граница и не проведена до сих пор. Индия же своими действиями «по защите Бутана» отбрасывает назад процессы налаживания отношения Бутана и Китая.

Также Китай отметил, что индийская сторона говорит об укреплении границы с Китаем и налаживании дорожной инфраструктуры в последние годы, в то время как сама десятилетиями возводит укрепления вдоль границы, наращивает количество войск и даже строит объекты за пределами своей границы, не особо принимая в расчет реакцию Китая. Так кто же здесь нагнетает противостояние?

Global Times, с публикации которой и начался новый виток шумихи в прессе, еще и подытожила причину конфликта — это общее растущее экономическое соперничество двух огромных держав, которое выливается и в такие формы.

Индийская точка зрения

Индия со своей стороны крайне озабочена тем, что Китай постепенно совершенствует транспортную инфраструктуру и укрепляет приграничные районы. По данным индийской стороны Китай строит в приграничных областях 72 дороги «оперативной важности» и уже закончил строительство 30-ти из них.

Данный регион имеет огромную стратегическую важность для Индии. Возникают опасения, что в случае военных действий Китай захватит «цыплячью шею» (узкая территория Индии между Бангладеш и Непалом длиной всего в 23 километра) и отрежет от Индии все ее северо-восточные штаты. Поэтому любые поползновения Китая на данном направлении принимаются в штыки.

По мнению индийских экспертов, пока все в мире озабочены территориальными претензиями и шагами Китая в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях, Китай тихой сапой в последние шесть лет выдавливает Индию из ее зоны стратегических интересов в Южной Азии. Индия считает, что Китай оказывает политическое влияние на Шри-Ланку и Непал.

Индии не нравятся отношения между Китаем и Пакистаном, в том числе и военно-технические, которые могут нарушить баланс сил в регионе. Индия также готова поддержать Вьетнам и пойти на совместные энергетические проекты с Вьетнамом в спорных водах, чтобы противостоять территориальным претензиям Китая.

Так или иначе, мало кто из рациональных экспертов готов предположить, что Индия и Китай начнут хоть какие-то вооруженные столкновения на границе. Экономическая и политическая мощь двух стран в регионе растет, они нащупывают рычаги влияния друг на друга.

20.07.2017

Илья Плеханов

Источник — inosmi.ru

Россия и Китай противодействуют США

Билл Герц | The Washington Times

Газета The Washington Times приводит доклад Разведывательного управления министерства обороны США (РУМО) в котором утверждается, что Россия и Китай работают против Соединенных Штатов по всему миру.

«У Москвы и Пекина общие интересы в ослаблении глобального влияния США, и они активно сотрудничают в этом направлении», — говорится в докладе РУМО о российской военной мощи.

Ведомство сообщило в докладе, который был опубликован в прошлом месяце, что оборонное сотрудничество между Россией и Китаем постепенно наращивается, как и экономические связи. «В докладе говорится, что российские чиновники часто расхваливают связи России с Китаем, и российский президент Владимир Путин заявил, что у Пекина и Москвы сейчас самые тесные связи за десятилетие», — пишет автор статьи Билл Герц.

«Фактически Стратегия национальной безопасности России называет стратегическое партнерство с Китаем одной из самых главных задач России», — говорится в докладе.

В России есть некоторая тревога, отмечается в докладе РУМО, что растущий дисбаланс между двумя странами и усиление Китая сделают Россию его «младшим партнером».

В докладе не сообщаются подробности растущих военных связей. Но в отдельном докладе Комиссии Конгресса по обзору отношений США и Китая в сфере экономики и безопасности, опубликованном в марте, говорится, что усиление связей предполагает все более сложные российско-китайские военные учения и продажи современных вооружений. Документ предупреждает, что это двустороннее сотрудничество имеет важные стратегические последствия для американских интересов безопасности в Азии, передает автор.

Сотрудничество предполагает, в частности, поставки Россией Китаю истребителей Су-35, которые начались в декабре, и передачу новейших систем ПРО С-400.

Россия и Китай также сообща разрабатывают вертолет большой грузоподъемности и дизель-электрическую подлодку класса «Лада». Оборонное сотрудничество также предполагает совместную работу над авиационными и ракетными двигателями, спутниками, говорится в статье.

«Несмотря на некоторые сферы напряженности и недоверия в китайско-российских отношениях с момента нормализации отношений между Пекином и Москвой в 1989 году, военные и оборонные структуры двух стран стабильно работали над минимизацией и преодолением этих разногласий и теперь переживают, возможно, самый высокий период сотрудничества», — говорится в докладе Конгресса.

Растущие оборонные связи не предвещают ничего хорошего для американской безопасности, считает Герц. «Продажи российских вооружений Китаю и военно-техническое сотрудничество могут повлечь за собой существенные последствия для США, бросив вызов американскому воздушному превосходству и создав проблемы для США, их союзников и партнерских активов в регионе», — заключается в докладе.

Источник: The Washington Times

Источник — inopressa.ru

ШОС постепенно смещает центр мира в Евразию

Объединение стран с трехмиллиардным населением отныне — серьезный вызов западной гегемонии

Василий Ваньков

На саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), который на днях завершился в Астане, лидеры России, Казахстана, Китая, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана подписали документ о приеме Индии и Пакистана в эту организацию. ШОС, таким образом, отныне объединяет почти половину населения планеты. А входящие в нее государства производят четверть мирового ВВП и обладают ядерным потенциалом, который превышает совокупный подобный арсенал Запада. Многие комментаторы уже заговорили о появлении альтернативной «мировой восьмерки».

Несмотря на то, что лидеры ШОС предпочитают не говорить, что эта структура теперь способна выступить еще и в качестве оппонента НАТО, есть признаки, что работа в направлении не только экономического, но и военно-политического сближения все же ведется. Так, на полях совещания министров обороны государств-членов ШОС в столице Казахстана состоялась встреча глав военных ведомств КНР и РФ.

Глава российского военного ведомства Сергей Шойгу предложил подписать дорожную карту развития сотрудничества в военной области между Россией и Китаем на 2017−2020 год. Как он подчеркнул, «важно, что Россия и Китай готовы совместными усилиями защищать мир и укреплять международную безопасность». В свою очередь, министр обороны КНР генерал-полковник Чан Ваньцюань заявил, что КНР и РФ в 2017 году планируют провести совместные мероприятия по военной линии.

Главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» Аждар Куртов напоминает, что ШОС возникла из переговорного процесса, в котором участвовали постсоветские государства, граничащие с Китаем.

— Первоначально шанхайский формат использовался для решения проблем безопасности в пограничной зоне. В результате ШОС превратилась в региональную структуру. Затем Китай выступил модератором интеграции по региональным трекам, предложив развивать зону свободной торговли. Но это было невыгодно России и государствам Центральной Азии, поскольку торговая экспансия КНР ударила бы по производственному комплексу этих стран.

А вот в решении вопросов безопасности в формате борьбы с экстремизмом и сепаратизмом были заинтересованы все участники ШОС. Учитывая, что в нее входят государства, расположенные в центре евразийского материка, было логичным продолжить расширение за счет таких стран как Монголия и Афганистан.

«СП»: — Следует учитывать, что роль Пакистана в политической жизни Афганистана трудно переоценить…

— Кабул будет стремиться стать членом ШОС не по причине конфронтации с Исламабадом. Это связано с частичным уходом американцев, что повышает актуальность вопросов финансирования, которое можно получить со стороны шанхайской «восьмерки». Под такие проекты как прокладка транспортных коммуникаций через территорию Афганистана.

Иран в последние годы настойчиво стучится в двери ШОС, к чему благожелательно относятся остальные участники организации. По Индии и Пакистану было принято благоразумное решение, что принимать эти страны нужно одновременно. Поскольку между ними есть известные серьезные противоречия, которые можно нивелировать только в случае совместного вступления.

«СП»: — Не заблокирует ли прием в ШОС двух государств-антагонистов механизма принятия решений, который, как известно, основан на принципе консенсуса?

— Я не исключаю такого сценария. Но нужно понимать, о каких решениях может идти речь. Вряд ли в ближайшие годы в повестку дня будут выноситься чувствительные для Пакистана и Индии вопросы. Все-таки страны ШОС стремятся обходить острые углы. Так было и раньше. Например, при решении болезненной водной проблемы в Центральной Азии. То же самое касается пограничных трений (границы между некоторыми странами по-прежнему не лимитированы). Участники Шанхайской организации просто не вмешивались, понимая, что достичь консенсуса не удастся. Наверняка, такой же подход будет использоваться и в отношении Индии и Пакистана.

Другое дело — продвижение тех же транспортных проектов, которые будут выноситься на рассмотрение. Но и здесь возможен конфликт интересов: каждая из стран-участниц заинтересована в том, чтобы логистическая инфраструктура проходила по ее территории.

Не думаю, что вхождение в состав ШОС Индии и Пакистана поможет решить территориальный спор вокруг штата Джамму и Кашмир. Индия — страна с населением 1,3 млрд. человек, у Пакистана отношения с США отнюдь не разорваны. Плюс Исламабад поддерживают мусульманские государства. Сейчас Китай выступает в качестве лидера ШОС, Россия на втором месте.

«СП»: — Расширение организации может повлиять на этот расклад?

— В настоящее время есть Китай как локомотив, и вагоны, которые прицепленые к нему. В России принято не говорить о том, что проект ЕАЭС принципиально не противоречит китайским проектам, например, поясу «Нового Шелкового пути». На самом деле противоречие есть, просто его нужно пытаться сглаживать, а не расширять трещины. Пока страны ШОС не получили желаемых дивидендов от расширения транспортных потоков и увеличения инвестиций.

«СП»: — Появление новых стран-участниц это все-таки скорее экстенсивный путь развития…

— В среднесрочной перспективе не приходится говорить о том, что ШОС станет «евроазиатским ЕС» или НАТО. Руководство членов организации всячески избегают подобных сравнений. Их устраивает ситуация, когда в ШОС видят структуру сотрудничества, а не конфронтации. Даже если ставилась бы цель создания наднациональных органов, единой валюты или военного командования, она вряд ли была бы осуществлена. К этому не готова сама Россия, потому что мы экономически слабее Китая. У Пекина есть соблазн воспользоваться конкурентным преимуществом. В формате ЕС есть возможность закрепить его так, что другие страны ШОС окончательно будут отодвинуты на второй план.

«СП»: — Получается, двусторонние треки взаимодействия внутри Шанхайской организации сотрудничества более продуктивны?

— Пока так. Предположим, какие-то вопросы было бы предложено решать в формате Россия-Китай-Индия-Пакистан. Вряд ли из этого что-либо вышло, учитывая серьезные противоречия с выходом на военное противостояние. А между Китаем и Россией конфликтных взаимодействий существенно меньше. ШОС — это зонтичная структура с разноуровневой интеграцией. Не стоит забегать вперед. Но и это уже немало. Если участники ШОС выработают консолидированную позицию по таким проблемам, как борьба с терроризмом в Сирии, Западу будет сложнее проигнорировать этот подход.

«СП»: — Присутствие генсека ООН на саммите в Астане — это сигнал США, которые регулярно игнорируют мнение главной международной организации?

— Думаю так. Потому что сбрасывать со счетов возросший потенциал ШОС становится все более проблематично. Не стоит забывать, что в ООН дебатируются проекты реформы этой организации. Как ни крути, та же Индия имеет хорошие шансы попасть в число постоянных членов Совбеза ООН.

Старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Андрей Грозин отмечает, что прием Индии и Пакистана в ряды ШОС не исчерпывает потенциала этой организации к дальнейшему расширению.

— На пороге вступления стоит Иран, в чем нет никакой интриги. Кроме того, наблюдателями в ШОС остаются Монголия, Белоруссия, Афганистан. Статус партнеров имеет ряд других государств (Армения, Азербайджан и Шри-Ланка). С учетом всех уровней партнерства можно сказать, что де-факто большая часть Евразии оказывается в сфере влияния шанхайской «восьмерки». Вне этих рамок остаются ЕС, монархии Персидского залива, а также Корея и Япония.

По факту ШОС — геополитический проект, который даже больше, чем просто организация.

«СП»: — В Астане обсуждалась тема необходимости скорейшего формирования совместного Банка ШОС.

— Это лишний раз подтверждает трансформацию «восьмерки» в серьезную структуру из платформы для разрешения трансграничных вопросов после распада СССР. После Астанинского саммита эта организация окончательно переросла клуб великих держав — России и Китая — для решения двусторонних вопросов. С присоединением Индии и Пакистана конфигурация значительно осложняется.

Конечно, это государства со сложной историей взаимоотношений. С другой стороны, расширяется поле новых возможностей. Если в рамках ШОС удастся сгладить многолетние противоречия между Нью-Дели и Исламабадом, это наглядно продемонстрирует потенциал ШОС. Если говорить про Иран, то его интересует участие в инициативе «Один пояс, один путь». Российский президент правильно сказал в Астане, что в рамках ШОС необходима конвергенция различных проектов в Евразии, начиная от ЕАЭС и потенциала стран АСЕАН, заканчивая потенциалом ШОС. Обобщенно это можно назвать общеконтинентальным единством. Дело, может быть, движется не так быстро, как хотелось бы, но все вопросы активно прорабатываются, создаются межведомственные комиссии. Подключение к этому процессу расширенной ШОС создает мультипликативный эффект. А это большие деньги и перспективы.

«СП»: — Некоторые эксперты высказываются, что для Китая более перспективной выступает реализация инициативы «Один пояс, один путь» на основе двусторонних договоренностей.

— Это недостаточно точная оценка. Было бы нелогично со стороны Пекина заморозить ШОС. Не в правилах Китая разбрасываться такими ресурсами. Высказывание Владимира Путина насчет сопряжения различных интеграционных проектов в этом плане соответствует действительности. Многие страны-участницы ШОС хотели бы продвигаться к созданию единой зоны свободной торговли. К этому подталкивают глобальные экономические и политические трансформации, которые создают новые угрозы и вызовы.

«СП»: — А что касается пакета вопросов по безопасности, есть ли какое-то продвижение?

— Ясно, что ШОС не претендует на статус «азиатского НАТО». Это не военно-политическая организация, она выстраивается на совершенно новой философии. Возьмем то же правило консенсусного формата принятия решений. Когда все государства обладают равным правом голоса в организации. Наверное, это действительно усложняет процесс принятия решений. Но такой подход гораздо более привлекателен для тех членов организации, которые не обременены геополитическим весом. Да, Россия, Китай и Индия представляют т.н. примаковский треугольник, который доминирует в экономическом, военно-политическом и демографическом плане. Но голос той же Киргизии и Таджикистана по факту равноценен голосу России, КНР или Индии.

Думаю, что и иранцы рвутся в организацию не только для того, чтобы разрешить свои внешнеполитические проблемы, выйти из западной изоляции и т. д., но и для урегулирования текущих экономических вопросов.

Многое будет зависеть от того, удастся ли ШОС выработать привлекательную идеологию. Пока нет объединяющей идеи.

«СП»: — Альтернативный западному проект мироустройства не может выступать в этом качестве?

— С одной стороны, да — создается другой мировой полюс. Но этого недостаточно для того, чтобы стать геополитическим магнитом для неохваченных ШОС государств.

«СП»: — Индия активно взаимодействует с США. Это можно рассматривать как противовес Китаю в рамках ШОС?

— Американцы, безусловно, заинтересованы в том, чтобы «держать руку на пульсе». В ходе подготовки к уфимскому саммиту в 2015 году китайские представители откровенно говорили о том, что Индия может стать неким «троянским конем» США. Думаю, это преувеличенные страхи. Проамериканская позиция Нью-Дели несопоставимо с проамериканскостью настоящих сателлитов Вашингтона. Все-таки принципы одного из лидеров мирового Движения неприсоединения остаются актуальными и по сей день. В самой Индии нет однозначного намерения выстраивать особые отношения с США. Потому что, если такой союз сложится, он станет «союзом всадника и лошади». Едва ли индийские элиты готовы к такому «партнерству».

По той же причине китайцы всячески уклоняются от «интересных» американских предложений о создании некоей Химерики (Chimerica — от China + America. прим. ред.). С целью раздела мировых сфер влияния между Пекином и Вашингтоном. Китайцы прекрасно понимают, что любое соглашение с американцами — «сделка с дьяволом», в которой тебя обманут.
11.06.17

Источник — svpressa.ru

Сближение Тель-Авива и Тегерана позволит Москве уравновесить союз Эр-Рияда и Анкары

«Зонтик» НАТО над Сирией

Североатлантический альянс будет участвовать в операциях американской коалиции на территории Сирии. Соответствующее решение принято на двухдневном саммите НАТО, который стартовал в Брюсселе 25 мая с.г. Воевать напрямую натовцы пока не собираются, да и незачем: на поле боя есть масса конкурирующих между собой группировок, которые готовы убивать и грабить за твердую валюту. И это только усиливает тревогу, поскольку «блоковое участие альянса в сирийском конфликте актуализирует пятую статью Устава НАТО о коллективной обороне», напомнил ИА REGNUM военный эксперт Игорь Корецкий. Отсюда проистекает главная цель американских маневров в САР — вытеснение России и Ирана, двух стран, которые сдерживают агрессию НАТО в отношении президента Башара Асада и его окружения. Турция довольна. Так называемый астанинский дипломатический процесс легализовал ее военное присутствие в провинции Идлиб, откуда она может угрожать российскому присутствию в соседней Латакии, не говоря уже о стратегически важной провинции Алеппо, куда из Идлиба «рукой подать». Почему бы и нет? Тем более что за вытеснение России и Ирана из Сирии платит Саудовская Аравия, подписавшая 19 мая с Соединенными Штатами оружейное соглашение на $350 млрд. Таков смысл первого иностранного визита президента США Дональда Трампа, который сначала направился в столицу Саудовской Аравии, а затем уже в Израиль.

Парадоксально, но некоторые эксперты спешно записали сделку Вашингтона и Эр-Рияда в политический актив Тель-Авива. Хотя само правительство Израиля придерживается другого мнения, занимая осторожную позицию. Вот что заявил по этому поводу министр национальной инфраструктуры, энергетики и водоснабжения еврейского государства Юваль Штайниц, призвавший Белый дом разъяснить логику своих действий: «Это вопрос, который действительно должен нас беспокоить. Саудовская Аравия — не та страна, с которой у нас есть дипломатические отношения, она по-прежнему враждебна для нас, и никто не знает, что будет в будущем». Скепсис израильтян продиктован историей. Ведь еще в дни (октябрьской) арабо-израильской войны 1973 года саудовцы не скрывали своей враждебности по отношению к Тель-Авиву, чего нельзя сказать про шахский Иран, который поставлял израильтянам нефть в обход международного эмбарго, введенного аравийскими монархиями Персидского залива.

Ностальгия по Ирану?

Речь идет о нефтепроводе Эйлат — Ашкелон, который был построен в 1968 году по инициативе шаха Мохаммада Резы Пехлеви. Проект функционировал вплоть до исламской революции 1979 года. Труба обеспечивала иранцам беспрепятственный доступ в Средиземное море, позволяя им игнорировать услуги египетского Суэцкого канала. Однако Кэмп-Дэвидские соглашения (1978-1979 гг.), достигнутые Израилем и Египтом при посредничестве США, изменили равновесие на Ближнем Востоке. Каир вернул себе транспортную монополию — с подачи американской администрации Тель-Авив перекрыл нефтепровод, вынудив Тегеран прибегнуть к многолетним судебным тяжбам, которые только в июне 2016 года завершились победой иранской стороны в федеральном трибунале Швейцарии. Суд признал Иран пострадавшей стороной, потребовав от Тель-Авива выплатить $1 млрд компенсаций и проценты по долгу.

Несмотря на явные противоречия, в борьбе с суннитскими режимами Тегеран был естественным союзником Тель-Авива, которым остался и по сей день. Хотя на уровне риторики дела обстоят по-другому, что не мешает президенту ИРИ Хасану Рухани ежегодно поздравлять еврейский народ с Пуримом. Картину иранско-израильского «антагонизма» окончательно разрушил экс-руководитель «Моссада» генерал-майор Меир Даган в интервью телеканалу Channel 2, которое вышло в свет 5 мая 2016 года (спустя два месяца после смерти израильского военачальника).

«»Ядерная сделка с Ираном состоялась благодаря усилиям [Биньямина] Нетаньяху», — заявил Даган в беседе с ведущей Иланой Даян. На ответную реплику Даян о том, что премьер-министр боролся против сделки даже ценой разлада с США, Даган парировал: «Это неправда. Это просто неправда». Разведчик описывает хронику событий следующим образом: «В определенный момент Нетаньяху начал грозить, что нападет на Иран. Он и тогдашний министр обороны [Эхуд Барак] заявили, что единственный способ предотвратить получение Ираном бомбы — нападение. Они говорили о возможностях и готовности ЦАХАЛа, оповещая весь мир о том, что Израиль собирается пойти на этот шаг…» — заявил Даган, сославшись на отчеты разведки 2010 года, в которых говорилось о готовности еврейского государства ударить по Ирану, чтобы остановить развитие ядерной программы.

По его словам, «в результате анализа американцы пришли к заключению о том, что война с Ираном негативно отразится на их интересах». «И поэтому они занялись поиском альтернативы, которой и явилась сделка. Они сказали: «Мы предпочитаем войне плохую сделку». А тем человеком, который помог ускорить заключение сделки, — со всеми его воплями и публичным несогласием — оказался премьер-министр Израиля», — резюмировал Даган. Схожую точку зрения в эфире телеканала Al Jazeera высказывал и Эфраим Галеви, который был директором «Моссада» с 1998 по 2002 год. Он открыто признал, что Иран не угрожает Израилю. Любопытно, не так ли? Тогда зачем израильтянам «союз» с Саудовской Аравией?

Израилем по Ирану

Очевидно, что в условиях хаоса на Ближнем Востоке тактическое сближение с Эр-Риядом было для интересов Тель-Авива вполне ожидаемым явлением, поскольку война сразу на нескольких театрах — абсолютно губительная и вредная затея. Более того, Биньямин Нетаньяху сохраняет оптимизм, надеясь, что «однажды глава израильского кабинета министров сможет совершать прямые полеты из Тель-Авива в Эр-Рияд». А министр обороны Авигдор Либерман и вовсе ратует за создание «арабского НАТО» против Ирана. Причин тому несколько.

Во-первых, мусульманский мир остается враждебным Израилю. Об этом свидетельствует не только длительный арабо-израильский конфликт, в котором задает тон Саудовская Аравия, но и политика стран, вовлеченных в противостояние косвенно. Не случайно в ходе поездки Нетаньяху в Австралию самолет израильского премьера вынужден огибать национальную территорию Индонезии, пролетая через Сингапур, Филиппины и Папуа — Новую Гвинею, уточняет газета Washington Post.

Во-вторых, Израиль и Саудовскую Аравию объединяет китайский геоэкономический проект «Шелкового пути». Пекин ведет двусторонние переговоры с Тель-Авивом и Эр-Риядом по созданию зоны свободной торговли (ЗСТ).

«Министр энергетики королевства Халид аль-Фатих, выступая 15 мая на форуме «Шелкового пути» в китайской столице, приоткрыл завесу тайны: «Мы в Саудовской Аравии с гордостью смотрим на инициативу председателя Си Цзиньпина построить Экономический пояс Шелкового пути. Это полностью совпадает с планами короля Салмана (Saudi Arabia»s Vision 2030) в рамкам стратегии развития страны до 2030 года». «Стратегия 2030 предполагает развитие на территории королевства железнодорожных проектов, строительство аэропортов и морских портов, которые позволят интегрировать Саудовскую Аравию в региональную и международную экономику… Широкие возможности инициативы подкрепляются участием Великобритании в этом историческом проекте. Стратегия 2030 и Шелковый путь предполагают использование уникального расположения королевства на стыке трех континентов — Азии, Африки и Европы. В этом смысле масштабная инфраструктура Саудовской Аравии — еще один актив, который позволит увеличить поток товаров с трех континентов», — цитирует аль-Фалиха лондонская газета Asharq Al-Awsat.

Поднебесная рвется в бой, призывая ССАГПЗ (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива) во главе с Саудовской Аравией «принять дополнительные меры по институционализации взаимной торговли путем ускорения переговоров по соглашению о свободной торговле», передает агентство Arab News. По словам замдекана Школы международных исследований при Пекинском университете международного бизнеса и экономики Дина Лонга, ЗСТ между КНР и ССАГПЗ позволит вывести торговые отношения на невиданный ранее уровень. Ставки высоки. Ведь «на долю морских коммуникаций приходится до 90% внешней торговли КНР, 98% импортной железной руды, 91% импорта сырой нефти, 92% импорта угля и 99% импорта зерна», уточняет арабский аналитик Насер аль-Тамими.

В-третьих, ценой входа ССАГПЗ в проект «Шелкового пути» служит железная дорога Эйлат — Ашдод, которая должна соединить Красное море со Средиземным. То есть рост израильско-иранских противоречий играет на руку именно Саудовской Аравии, которая при помощи Китая завязывает на себя «мечту» иранского шаха — коммуникации на Средиземное море в обход Суэца.

Израиль оказался в ситуации, когда его союз с Саудовской Аравией против Ирана угрожает китайскому «Шелковому пути», а отказ от альянса с Эр-Риядом рискует создать единый фронт ССАГПЗ против еврейского государства. Причем это происходит в условиях стратегического бессилия Пентагона, который оказался под обстрелом международных СМИ. По сути Тель-Авив выбирает не между арабами и персами, а между Вашингтоном и Пекином. И с каждым месяцем этот выбор обнажает свои противоречия, поскольку Запад пытается выстроить баланс сил на Ближнем Востоке без учета интересов России.

Москва в состоянии сблизить позиции Израиля и Ирана в регионе, что в долгосрочной перспективе позволит сбалансировать союз Саудовской Аравии и Турции. Доха уже отмежевалась от Эр-Рияда. Нужно продолжить начатое…
Саркис Цатурян, 29 мая 2017,

Источник — regnum.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1496125140

«Треугольная дипломатия»: Китай, Индия и Россия сталкивают друг друга лбами

Кэри Хуанг | South China Morning Post

«Треугольная дипломатия» — термин, придуманный бывшим госсекретарем США Генри Киссинджером применительно к конфронтации и сотрудничеству между США, СССР и Китаем во время холодной войны, — как кажется, снова вернулся, но в новой форме и с новым стратегическим значением, пишет Кэри Хуанг в гонконгской газете South China Morning Post.

«Эта стратегия объясняла неофициальный союз между Вашингтоном и Пекином, — пишет автор. — Президент США Ричард Никсон и Киссинджер смогли 45 лет назад столкнуть лбами Пекин и Москву, налаживая более тесное партнерство с Китаем». Однако, говорится далее, «отношения между Китаем и Россией постепенно улучшились после падения СССР, что также привело к смерти союза США-Китай».

«Как бы то ни было, с тех пор как президент США Дональд Трамп вступил в должность, — продолжает журналист, — тяжеловесы вроде Киссинджера, который теперь стал гуру внешней политики Трампа, и геостратега Збигнева Бжезинского высказывались о необходимости вбить клин между Китаем и Россией, в то время как создается потенциально устрашающий евразийский союз, получивший название РИК — Россия-Индия-Китай».

«Исторически, — поясняет Хуанг, — индийско-российские отношения были гораздо теснее, чем китайско-российские и китайско-индийские. Сегодня, в то время как отношения между Китаем и Россией улучшаются, Россия и Индия отдалились, а связи между Китаем и Индией также ослабли. Тем временем Китай подозрительно относится к индийско-российским отношениям, а Индия обеспокоена тесными российско-китайскими отношениями; Китай и Россия также озабочены недавним усилением индийско-американских отношений».

«Каждый пытается использовать соперничество между двумя другими, чтобы выиграть для себя преимущества, — анализирует журналист. — Вот почему даже в редакционной статье за прошлый месяц официальной Global Times (подразделение официального печатного издания ЦК Коммунистической партии Китая. — Прим. ред.) говорилось, что такой стратегический треугольник был бы «нереалистичным».

«Несомненно, — подытоживает журналист, — в Евразии действует «треугольная дипломатия», сравнимая с геостратегическими играми, в которые Вашингтон, Москва и Пекин играли во время холодной войны».

Источник: South China Morning Post

Источник — inopressa.ru