«Каспийская спираль»: новые вызовы региональной безопасности

Несмотря на отсутствие единого юридического документа, который закреплял бы международно-правовой статус Каспийского моря, система международных отношений в каспийском регионе в общих своих чертах сформировалась и успешно функционирует. Она базируется на трех основных принципах: разделение морского дна на национальные сектора по модифицированной срединной линии, сохранение водной толщи в общем пользовании и невмешательство третьих стран в отношения между прикаспийскими странами, в особенности в вопросах делимитации и военно-политической безопасности.

При всей внешней простоте каспийской политической формулы складывалась она в условиях серьезных противоречий сторон на протяжении всего периода истории с момента распада СССР, и отдельные ее аспекты остаются неурегулированными по сей день. Причина, по которой прикаспийские страны с трудом приходят к взаимовыгодному консенсусу заключается в том, что Каспийское море является крупнейшим мировым очагом добычи углеводородов. Оценки запасов нефти и газа в недрах Каспия колебались по мере усиления или ослабления геополитической конкуренции в регионе. В среднем доля потенциальных ресурсов Каспийского моря в мировых запасах оценивалась в пределах от 5 до 10%. По последним данным каспийские углеводороды составляют 48 млрд баррелей нефти и 292 трлн куб. м природного газа. Современная добыча нефти на Каспии покрывает приблизительно 3.4% мирового спроса[1].

Из-за высокой экономической значимости Каспийского моря для мировой энергетики проблема делимитации и эксплуатации его ресурсов после распада СССР и прекращения существовавшего ранее режима пользования водоемом стала принципиальной. Для России и Ирана, обильно обеспеченных углеводородами за счет других, некаспийских месторождений, проблема эксплуатации ресурсов водоема была в большей степени политической. Главным для Москвы и Тегерана было сохранение лидерских позиций на Каспии и осуществление контроля за основными каналами добычи и экспорта углеводородов, поэтому вместе они придерживались и продвигали принцип кондоминиума, т.е. общего пользования. В начале 1990-х гг. вовсе существовал проект международной организации прикаспийских государств, в создании которой больше всех был заинтересован Иран. Для Казахстана, Туркменистана и, в особенности, Азербайджана ресурсы Каспийского моря напротив ценны прежде всего с точки зрения экономики. По этой причине с самого начала они отвергали принцип кондоминиума и придерживались позиции полной делимитации моря на национальные сектора.

Данная конфронтационная модель системы международных отношений на Каспии существовала приблизительно до 1997 г., когда в российской политике произошел перелом. С целью сохранения позитивных отношений с бывшими советскими республиками Москва серьезно скорректировала свой политический курс. Вместо идеи кондоминиума она стала активно поддерживать режим национальных секторов при сохранении водной толщи в общем пользовании[2]. В период с 1998 г. по 2004 г. между Россией, Казахстаном, Азербайджаном и Туркменистаном был заключен ряд договоров, которые урегулировали основные противоречия между странами и установили принцип делимитации по модифицированной срединной линии[3].

Стоит отметить, что решение Москвы изменить внешнеполитическую линию в каспийском регионе было своевременным и весьма удачным, поскольку с одной стороны была ослаблена конфронтация между странами региона и созданы условия для эффективной экономической эксплуатации углеводородных ресурсов водоема, а с другой Россия стала лидером политического процесса на Каспии. Пойдя на ряд экономических уступок своим соседям по региону (наибольшими выгодоприобретателями от режима национальных секторов являются Азербайджан и Казахстан), Москва укрепила свою политическую роль и добилась от остальных стран принятия ряда выгодных ей условий. Так, в Тегеранской декларации, принятой по итогам работы II саммита прикаспийских государств в Тегеране в 2007 г., был закреплен принцип невмешательства третьих стран в дела государств региона[4]. На IV саммите прикаспийских государств, состоявшемся в Астрахани в 2014 г., закрытый статус Каспийского моря был конкретизирован и распространен на военно-политическую сферу. Кроме того, в итоговом заявлении лидеров прикаспийских стран был установлен режим общего пользования водными ресурсами за пределами 25 мильной национальной зоны[5].

После успешного саммита прикаспийских государств в Астрахани СМИ активно распространяли информацию о том, что страны как никогда близки к тому, чтобы принять единую конвенцию и таким образом покончить с неопределенностью в системе международных отношений в каспийском регионе. Однако подобные оценки были преждевременными, если не вовсе неуместными. Как было отмечено выше в период с 1998 по 2004 гг. Россия, Казахстан, Азербайджан и Туркменистан урегулировали между собой большинство вопросов делимитации, но при этом между ними остались некоторые проблемы, наиболее острые, в частности, в отношениях между Баку и Ашхабадом. Кроме того, выработанную ими схему полностью отверг Иран.

После того, как в 1998 г. Россия и Казахстан приняли первое соглашение о разграничении дна в северной части Каспия, Иран, осознав факт того, что он лишился поддержки Москвы в каспийской дипломатии, также существенно скорректировал свой подход к делимитации моря. Тегеран принял модель национальных секторов, однако в основу своего подхода положил принцип справедливости, т.е. предоставления каждой из стран региона равных секторов моря с полным правом на недропользование. В соответствии с принципом срединной линии Ирану полагается сектор размером в 13-14% от общей площади Каспия. Соответственно увеличение его национальной акватории должно быть произведено за счет секторов соседних стран – Азербайджана и Туркменистана. Ашхабад, имеющий ряд претензий к Баку на Каспии, не отказался от принципа срединной линии, но в целом позитивно воспринял саму возможность пересмотреть некоторые итоги каспийской делимитации, поэтому особенно острых проблем в ирано-туркменских отношениях не наблюдается. Однако, принимая во внимание то, насколько важную роль в экономике и политике Азербайджана играет Каспийское море, в отношениях между Баку и Тегераном возникли серьезные противоречия.

В зоне азербайджано-иранского соприкосновения оказался целый ряд перспективных углеводородных структур – Алов, Араз, Шарг, Сардар-Джангал – статус которых Тегеран начал оспаривать. В 2001 г. во время попытки Баку начать нефтедобычу на месторождении Алов между Азербайджаном и Ираном произошел опасный военный инцидент, прекратить который удалось только после вмешательства внешних сил в ирано-азербайджанские отношения. Хотя со временем позиция Тегерана смягчилась, он продолжает настаивать на принципе равных долей и по сей день. Причем претензии Ирана по отношению к соседям усиливаются в периоды активизации нефтедобывающей деятельности на Каспии, как например было в начале 2000-х гг., когда строился трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, или в 2008 г., когда началась активная фаза добычи на глубоководной части месторождения Гюнешели.

Таким образом, в Каспийском регионе сложилась спиралевидная модель отношений. Политический процесс последовательно развивается и со временем обретает конкретные формы, однако из-за неурегулированности целого ряда проблем в отношениях между прикаспийскими странами стадия мирного диалога регулярно сменяется стадией конфронтации. Причем переход от сотрудничества к соперничеству обычно происходит в период обострения региональной конкуренции между основными акторами в регионе.

Хотя в Тегеранской декларации и закреплено положение о невмешательстве третьих стран в дела региона, с момента распада СССР постоянными участниками региональных процессов являются США, страны Европы и западные нефтяные транснациональные корпорации. Подключение их к каспийской системе международных отношений было вполне естественным, поскольку с одной стороны они являются основными покупателями каспийских углеводородов, а с другой обладателями необходимых для их реализации технологий и финансовых возможностей. В период с середины 2000-х по 2013 гг. интерес западных инвесторов к Каспию постоянно снижался. Это было связано как с существенной коррекцией ожиданий относительно объемов нефти и газа в регионе, так и рядом политических и технологических проблем. Но с 2013-2014 гг. наблюдается постепенное усиление интереса западных инвесторов к Каспию. Причина тому ввод в эксплуатацию месторождения Филановского в российском секторе Каспийского моря и месторождения Кашаган в казахском. Ожидается, что их разработка приведет к увеличению ежедневной добычи нефти в регионе на 200 млн баррелей[6].

В условиях возросших ожиданий относительно роста нефтедобычи на Каспии страны региона активно привлекают инвесторов для эксплуатации собственных секторов. Так, казахстанская корпорация КазМунайГаз продала итальянской корпорации Eni 50% долю прав недропользования на месторождении Исатай. Стороны также договорились о создании совместного предприятия по его разработке[7]. Туркменистан занимается поиском инвесторов для освоения месторождений Северное Готурдепе и Узунада с целью увеличить экспорт в Индию и Пакистан. Также крайне перспективным для Ашхабада является проект транскаспийского газопровода, через который он бы осуществлял экспорт энергоресурсов в Европу[8]. О перспективах газопровода, который соединил бы Туркменистан и Азербайджан говорил, выступая в Польше 27 июня 2017 г. президент И. Алиев. Азербайджанский лидер подчеркнул, что его страна высоко заинтересована в увеличении газового экспорта в страны ЕС в рамках программы Южного Газового коридора, который, по его словам, будет закончен в течении 2-3 лет[9]. Не отстает от своих соседей и Иран. Национальная иранская нефтяная компания ведет переговоры с норвежскими, датскими и британскими инвесторами об эксплуатации иранского сектора Каспия, причем речь на переговорах идет о месторождении Сардар Джангал, находящемся в оспариваемом участке соприкосновения с азербайджанской акваторией[10].

Следуя логике региональной архитектуры международных отношений активизация нефтедобычи на Каспии и приход новых инвесторов гарантированно приведут к интенсификации региональной конкуренции, причем как между прикаспийскими странами (в особенности между Азербайджаном, Туркменистаном и Ираном), так и между внешними акторами, США и Европой с одной стороны, и ведущими государствами региона, Россией и Ираном, с другой. Однако новый виток конфронтации на Каспии имеет целый ряд отличий, от чего довольно сложно спрогнозировать его итог. Если в конце 1990-х начале 2000-х гг. США и страны Европы являлись союзниками в регионе, то на данный момент их интересы неоднородны. Для США, активно заявляющих о намерении увеличить поставки сжиженного газа в Европу, активность европейских корпораций по увеличению экспорта каспийских углеводородов в страны ЕС является маловыгодным сценарием. Кроме того, существенные разногласия между европейцами и американцам существуют по вопросу об отношениях с Ираном. Европа рассчитывает расширить с ним контакты, в особенности, в сфере экономики и энергетики, в то время как администрация Д. Трампа пока что проводит жесткую конфронтационную линию по отношению к ИРИ.

Вдобавок к европейско-американским противоречиям в каспийском регионе также наблюдается новый дипломатический тренд, связанный с появлением в регионе нового актора – стран персидского залива. По последним данным Объединенные Арабские Эмираты, которые являются проводниками внешней политики стран залива на Каспии, вложили в энергетические комплексы Азербайджана, Казахстана и Туркменистана 165 млрд долларов и в дальнейшем намерены усилить свое экономическое влияние на них[11]. Новый участник каспийской дипломатии в лице арабских стран Персидского залива порождает угрозы региональной безопасности нового порядка. Как известно, Иран находится в очень непростых, зачастую враждебных взаимоотношениях с ними. Проникновение стран залива в зону жизненно важных интересов Ирана, а именно таким является каспийское направлением во внешней политики ИРИ, может привести не только к обострению обстановки на Ближнем Востоке, но и распространению конфликта арабов и персов на Каспий.

В условиях нарастающих противоречий на Каспии, России следует, во-первых, сформировать дипломатическую стратегию поддержания стабильности сложившейся системы отношений в регионе, а во-вторых, защитить собственные национальные интересы. Весьма перспективным в данном контексте выглядит выработанный Азербайджаном и успешно внедренный в каспийскую дипломатию трехсторонний подход. Суть ее заключается в создании серий трехсторонних дипломатических региональных форматов, в которых одновременно принимают участие как дружественные по отношению к автору формата страны, так и те, отношения с которыми складываются непросто. Подобная модель позволяет слабому относительно соседей, России, Турции и Ирана, Азербайджану успешно реализовывать собственные интересы и поддерживать в регионе благоприятную, конструктивную атмосферу[12].

Стоит отметить, что Россия уже опробовала данный формат. 8 августа 2016 г. в Баку встретились лидеры Азербайджана, Ирана и России. Стороны обсудили проблемы добычи и транспортировки энергоресурсов Каспийского моря и по итогам переговоров подписали декларацию, в которой договорились развивать и укреплять трехсторонний дипломатический формат. Президент Азербайджана И. Алиев назвал данную встречу исторической. Его российский коллега В. Путин отметил, что новый формат безусловно будет способствовать скорейшему заключению единой каспийской конвенции[13].

Разумеется, учитывая существующие в регионе противоречия, урегулирование международно-правового статуса Каспия является отдаленной исторической перспективой, однако новый дипломатический формат безусловно поможет Азербайджану и Ирану при посреднической роли России найти новые точки соприкосновения и продвинуться к мирному решению взаимных противоречий. Создание же новых перекрестных трехсторонних форматов, в которых приняли бы участие Казахстан и Туркменистан, безусловно, будет способствовать гармонизации позиций прикаспийских стран и обезопасит регион от целого ряда новых вызовов, связанных с очередным закручиванием каспийской дипломатической спирали.

Иван Сидоров, кандидат исторических наук


1 Oil and natural gas production is growing in Caspian Sea region // U.S. Energy Information Administration. 11.09.2013 URL: https://www.eia.gov/todayinenergy/detail.php?id=12911

2 Мамедов Р.Ф. Формирование Международно-правового статуса Каспийского моря в постсоветский период // Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 2(8). URL: http://www.ca-c.org/journal/2001/journal_rus/cac-02/10.mamru.shtm

3 Green D. Caspian Sea dispute: where solutions jump ahead of problems // The Times of Central Asia. 01.06.2017 URL: https://timesca.com/index.php/news/26-opinion-head/18120-caspian-sea-dispute-where-solutions-jump-ahead-of-problems

4 Итоговая Декларация саммита прикаспийских государств в Тегеране от 16 октября 2007 г. // Вести.ru. 16.10.2007. URL: http://www.vesti.ru/doc.html?id=143024

5 Заявление президентов Азербайджанской Республики, Исламской Республики Иран, Республики Казахстан, Российской Федерации и Туркменистана от 29 сентября 2014 г. // Официальный сайт президента РФ. 29.09.2014 URL: http://kremlin.ru/supplement/4754

6 Two Caspian Sea Projects Could Add 200 MBOPD by Year-End // Oil&Gas360. 08.09.2016 URL: https://www.oilandgas360.com/two-caspian-sea-projects-add-200-mbopd-year-end/

7 Eni, KMG strengthen ties offshore Kazakhstan // Offshore. 27.06.2017 URL: http://www.offshore-mag.com/articles/2017/06/eni-kmg-strengthen-ties-offshore-kazakhstan.html

8 Каспийское море не позволяет себя разделить // Новости Узбекистана. 07.06.2017 URL: https://nuz.uz/v-mire/23745-kaspiyskoe-more-ne-pozvolyaet-sebya-razdelit.html

9 Ilham Aliyev: Azerbaijan reliable partner in oil deliveries to European markets // Trend. 29.06.2017 URL: https://en.trend.az/azerbaijan/politics/2771358.html

10 Foreign Oil Firms Seek Caspian Exploratory Contracts // Financial Tribune. 30.08.2016 URL: https://financialtribune.com/articles/energy/48711/foreign-oil-firms-seek-caspian-exploratory-contracts

11 UAE leads Gulf foray into $165bn Caspian Sea market // Trade Arabia. 22.05.2017 URL: http://tradearabia.com/news/CONS_325332.html

12 Weitz R. Caspian Triangles: Azerbaijan’s Trilateral Diplomacy – A New Approach for a New Era / Trilateral Dimension of Azerbaijan’s Foreign Policy. Edited by F. Mammadov, F. Chiragov. Baku: SAM, 2015. P. 6-30.

13 Blagov S. Caspian deal still elusive as littoral states form new trilateral grouping // Asia Times. 11.08.2016 URL: http://www.atimes.com/article/caspian-deal-still-elusive-as-littoral-states-form-new-trilateral-grouping/

«Каспийская спираль»: новые вызовы региональной безопасности

Разделу Каспия препятствует Иран

Затягивание решения вопроса о статусе крупнейшего водоема увеличивает военные риски

На саммите глав государств «каспийской пятерки», который должен состояться в Астане в нынешнем году, может быть поставлена точка в определении статуса Каспийского моря. Такое заявление сделал замминистра иностранных дел Азербайджана Халаф Халафов в Баку в ходе заседания специальной рабочей группы по разработке Конвенции каспийского водоема.

«Проделана большая работа в вопросе согласования позиций по проекту Конвенции об определении статуса Каспийского моря», – заявил Халаф Халафов в среду в Баку. По его словам, полное согласование проекта конвенции создаст предпосылки для определения статуса моря на уровне глав государств «каспийской пятерки» – России, Казахстана, Азербайджана, Туркмении и Ирана.

Баку рассчитывает на скорое разделение морского дна и основывается на договоренностях, достигнутых между Азербайджаном и Казахстаном и Россией. Халафов заявил, что осталось согласовать несколько пунктов. В частности, оговорить некоторые аспекты выхода каспийских стран в другие моря и океаны, право на проход военных кораблей по территориальным водам других стран, правила прокладки кабелей и трубопроводов. «Прошедшие саммиты, которые состоялись в Баку и Ашхабаде, сблизили позиции сторон в ряде вопросов. Надеюсь, что на очередном саммите стороны добьются соглашения по правовому статусу Каспия», – сказал азербайджанский чиновник.

Однако эксперты считают, что прорыва не произойдет. «Ни для кого не является секретом, что именно принцип раздела моря является ключевым сдерживающим фактором в переговорах. Позиция Ирана остается неизменной: Тегеран пока не согласился с принципом раздела моря», – сказал «НГ» научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Поволжья Института востоковедения РАН Станислав Притчин. По его словам, не координаты всех пяти секторов должны войти в итоговый документ, а сам принцип размежевания должен быть тот, который использовали Россия, Азербайджан и Казахстан при разделе дна северной части моря. Тогда, напомним, использовался принцип серединной, или модифицированной, линии – равноудаленной от двух берегов линии, которая была несколько сглажена и траектория которой была согласована переговорщиками. Важно отметить, что данный механизм раздела является наиболее распространенным в мире при решении территориальных споров на море, так как позволяет найти компромисс с максимальным учетом географических условий.

Но в этом случае у Ирана было бы только чуть больше 13-процентной доли на Каспии, в то время как у остальных прикаспийских государств – больше. Например, у Казахстана по такой схеме могло бы быть около 29%. Тегеран же выступает с двумя предложениями: либо поделить шельф на пять одинаковых по площади участков, чтобы каждой из пяти стран досталось по 20% территории, либо вообще ничего не делить и совместно использовать всю акваторию. В прошлом году замминистра иностранных дел Ирана Ибрагим Рахимпур заявил, что его страна не согласится на 13% сектора Каспия.

«Интересно, что, по данным иранских СМИ, прикаспийские государства не смогли договориться по семи вопросам. Сложность состоит в том, что в мировой практике нет похожих, уже отработанных универсальных принципов раздела спорных участков в таком регионе, как Каспий. Он имеет уникальное положение. Максимум что было сделано – это заявление президентов пяти прикаспийских государств в 2014 году по поводу определения национального суверенитета каждой стороны над прибрежным морским пространством в пределах 15 морских миль. Также закреплялись их исключительные права на добычу любых водных биоресурсов в пределах 10 морских миль от берега», – сказал «НГ» директор Группы оценки рисков Досым Сатпаев.

Но затруднения переговорного процесса о международно-правовом статусе Каспия связаны не только с Ираном, считает Станислав Притчин. «Туркменистан, например, придерживается особой позиции по возможности прокладки транскаспийских трубопроводных проектов. Официальный Ашхабад настаивает, что реализация таких проектов может осуществляться без согласования со всей пятеркой. У России и Ирана позиция другая: ввиду замкнутости моря, уязвимости ее экологии любые трансграничные инфраструктурные проекты должны быть согласованы всеми игроками. Помимо этого, до сих пор остается неразрешенным азербайджано-туркменский спор из-за месторождения «Сердар–Кяпаз».

Поэтому эксперты называют заявление Халафа Халафова о том, что большая часть вопросов по проекту Конвенции о правовом статусе Каспийского моря согласована, слишком оптимистичными. «С учетом всех существующих факторов, а также происходящих событий в мире – война в Сирии, прошедшие выборы президента в США и предстоящие в Иране – по оптимальному сценарию можно прогнозировать, что подписание Конвенции о статусе моря в 2017 году станет настоящим прорывом. По оптимальному же сценарию возможна подготовка нескольких отраслевых соглашений, например по активизации экономического сотрудничества с учетом завершения работ по строительству железной дороги Иран–Азербайджан–Россия, а также принятие декларации или политического заявления с фиксацией достигнутых договоренностей, которые затем станут частью итоговой конвенции», – сказал Станислав Притчин.

Затягивание решения вопроса о правовом статусе Каспия, как считают эксперты, ведет к немалому количеству побочных рисков. Как отметил Сатпаев, первая проблема – это процесс активной милитаризации региона, когда практически все прикаспийские государства укрепляют в нем свои военно-морские силы. Вторая – поставка нефти на мировой рынок. «Основными поставщиками каспийской нефти на мировой рынок являются Казахстан и Азербайджан, в то время как для России, Туркменистана и Ирана каспийские нефтегазовые ресурсы не являются приоритетными», – омтетил Сатпаев. По его словам, 10 крупнейших нефтяных месторождений России, такие как «Самотлорское», «Ромашкинское», «Приобское» и др., расположены далеко от Каспия, как, впрочем, и крупные российские газовые запасы. У Туркменистана основные запасы газа также расположены на суше. Для того же Ирана углеводородный фактор не так важен, поскольку основную ставку он делает на свои обширные запасы нефти и газа в Персидском заливе. Хотя не исключено, что после отмены санкций против Ирана эта страна начнет привлекать инвесторов и на свои каспийские месторождения. К тому же Россия и Иран больше рассматривают Каспий как сферу своих геополитических интересов на стыке нескольких важных регионов, в то время как Казахстан и Азербайджан больше делают ставку на свои экономические интересы, связанные с добычей сырья.

«Именно поэтому Москву и Тегеран скорее волнуют не вопросы нефтегазового развития региона, а создание препятствий для присутствия на Каспии военных сил третьих стран или поддержание экологического равновесия. Частью этих геополитических игр в том числе являются протесты Москвы и Тегерана против строительства любых нефте- и газопроводов по дну Каспия, которые активно лоббировали США и ЕС», – отметил Сатпаев. По его словам, некоторые российские эксперты даже предлагали заморозить планы по активной добыче нефти и газа в регионе, чтобы создать условия для долгосрочного освоения биологических ресурсов моря. Но это, по его мнению, явно противоречит энергетической политике Казахстана и Азербайджана.

Виктория Панфилова
Обозреватель отдела политики стран ближнего зарубежья «Независимой газеты»

25.01.17

Источник — ng.ru

«Черные лебеди» Каспия

В январе должно пройти очередное заседание специальной рабочей группы по разработке Конвенции о правовом статусе Каспийского моря

Эта одна из самых долгоиграющих проблем, которую прикаспийские государства так и не смогли решить с момента распада Советского Союза.

Мы делили апельсин…

Нефтегазовая сфера является стратегически важной для экономического развития страны, а ситуация в Каспийском регионе имеет прямую связь с обеспечением национальной, в том числе экономической, безопасности Казахстана.

Именно поэтому важно учитывать угрозу появления разных «черных лебедей», которые могут нанести удар по этой безопасности в Каспийском регионе.

Под такими «лебедями» математик и трейдер Нассим Николас ТАЛЕБ понимал побочные риски, способные оказать сильное влияние на траекторию экономического и политического развития любого государства.

И неопределенность правового статуса Каспия увеличивает их.

Многолетние переговоры по данной теме напоминают детский стишок: «Мы делили апельсин. Много нас, а он один».

Проблема определения правового статуса Каспия стала обсуждаться после распада СССР. Конечно, за этот период между тремя прикаспийскими странами возникали попытки решить этот вопрос по-своему.

Например, в июле 1998 года между Казахстаном и Россией было заключено соглашение о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование, а в мае 2002 года подписан протокол к данному соглашению.

Кстати, в июне 2016 года президент РФ Владимир ПУТИН подписал закон о ратификации документа, который вносит изменения в соглашение между РФ и Казахстаном о разграничении дна северной части Каспийского моря.

Новый протокол предоставляет той компании, которая будет создана уполномоченными организациями России и Казахстана, право пользования участком недр для геологического изучения, разведки и добычи полезных ископаемых без проведения аукциона сроком на 25 лет с этапом геологического изучения недр до 7 лет.

В свою очередь в 2001 и в 2003 годах были заключены соглашения между Казахстаном и Азербайджаном о разграничении дна Каспийского моря и соответствующий протокол к нему.

Кроме того, между Казахстаном, Азербайджаном и Россией в 2003 году было подписано соглашение о точке стыка, линий разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря.

В 2014 году Казахстан и Туркменистан также пришли к аналогичной схеме.

Но все эти протоколы и соглашения не ускорили процесс определения правового статуса Каспия.

В июле 2016 года министры иностранных дел «каспийской пятерки» в Астане снова не пришли к консенсусу по проекту Конвенции о правовом статусе Каспия, который часть прикаспийских стран считает морем, а другая — озером.

От этого зависит сама модель его разделения.

Наиболее жесткую позицию занимает Иран, который не присоединился к Конвенции ООН 1982 года о морском праве, настаивая, что Каспий является озером.

Тегеран выступает с двумя предложениями: либо поделить шельф на пять одинаковых по площади участков, чтобы каждой из пяти стран досталось по 20 процентов территории, либо вообще ничего не делить и совместно использовать всю акваторию.

В свою очередь Казахстан, Азербайджан и Россия поддерживают принцип срединной или модифицированной линии разделения Каспия, в результате которой у Ирана было бы только чуть больше 13-процентной доли на Каспии, в то время как у остальных прикаспийских государств больше. Например, у Казахстана по такой схеме могло бы быть около 29 процентов, что, естественно, устраивает Астану.

В прошлом году замминистра иностранных дел Ирана Ибрагим РАХИМПУР опять заявил, что его страна не согласится на 13 процентов сектора Каспия. В то время как вице-министр иностранных дел Азербайджана Халаф ХАЛАФОВ был более оптимистичен, отметив, что в 2016 году большая часть вопросов по проекту Конвенции о правовом статусе Каспийского моря согласована. И все спорные вопросы планируется завершить до следующего саммита глав прикаспийских государств в 2017 году.

Вот только одним из спорных вопросов все еще является принцип деления. В июле 2016 года глава МИД РК (ныне посол РК в Великобритании) Ерлан ИДРИСОВ заявил, что к сложным темам во время переговоров были отнесены вопросы прокладки коммуникаций по дну Каспийского моря, а также определения методики разграничения дна.

Интересно, что, по данным иранских СМИ, прикаспийские государства не смогли договориться по семи вопросам. Сложность состоит в том, что в мировой практике нет похожих, уже отработанных универсальных принципов раздела спорных участков в таком регионе, как Каспий. Он имеет уникальное положение.

Максимум, что было сделано — это заявление президентов пяти прикаспийских государств в 2014 году по поводу определения национального суверенитета каждой стороны над прибрежным морским пространством в пределах 15 морских миль. Также закреплялись их исключительные права на добычу любых водных биоресурсов в пределах 10 морских миль от берега.

Затягивание решения вопроса о правовом статусе Каспия имеет много причин и ведет к немалому количеству побочных рисков.

Одна из таких причин — наличие спорных месторождений между Туркменистаном, Азербайджаном и Ираном. Хотя, например, Россия и Казахстан на практике продемонстрировали неплохую модель решения проблемы спорных месторождений путем их совместных разработок. Как оказалось, для этого необходимы только две вещи — прагматизм и политическая воля.

Милитаризация Каспия

К побочному риску наличия спорных месторождений и отсутствия правового статуса Каспия можно отнести процесс активной милитаризации региона, когда практически все прикаспийские государства укрепляют в нем свои военно-морские силы.

Кроме того, на Каспии сложилось две группы государств, по-разному смотрящих на военное сотрудничество в этом регионе с другими странами. Это, во-первых, Иран и Россия, которые категорически против любого военного присутствия третьих стран, в первую очередь США, в районе Каспия.

Иран давно уже выражает опасения по поводу увеличения вооруженных сил на Каспии и вмешательства третьих стран в дела Каспийского моря. Еще несколько лет назад министр иностранных дел Ирана Камаль ХАРРАЗИ предложил заключить договор, запрещающий его участникам подписывать двусторонние соглашения с третьими странами, представляющими угрозу безопасности региона.

Кстати, Россия также лоббировала введение запрета на присутствие в регионе вооруженных сил третьих стран, не имеющих непосредственного выхода к морю, а также выступала за запрещение плавания судов под флагами «неприкаспийских» государств.

Здесь было видно явное сближение с иранской позицией. Такая позиция, кстати, может найти поддержку и в Китае, который рано или поздно усилит свою активность на Каспии в качестве дополнительного центра влияния. Поводом для этого может послужить политика защиты китайских нефтегазовых интересов не только в Казахстане, но и в Туркменистане. К тому же Россия и Китай уже опробовали механизм выдавливания «третьих стран» из Центральной Азии через ШОС.

Хотя приход Дональда ТРАМПА в Белый дом с его лозунгами сокращения военного присутствия США в разных регионах мира, с одной стороны, частично может затронуть и Каспий.

К тому же, новым государственным секретарем США Д. Трамп назначил главу компании ExxonMobil Рекса ТИЛЛЕРСОНА, у которого более гибкий подход в отношениях с Москвой, что, впрочем, не помешало ему уже назвать действия России на Украине агрессией, а присоединение Крыма к России расценить как вторжение.

Но большая нефть — всегда большая геополитика. И Рекс Тиллерсон это хорошо понимает. Ведь те же американские компании являются одними из акционеров трубопровода «Баку – Тбилиси – Джейхан», который изначально создавался как дополнительный, не зависимый от России путь транспортировки нефти на мировой рынок не только из Азербайджана, но также из Казахстана. И пока в некоторых прикаспийских государствах будут присутствовать интересы западных нефтегазовых ТНК, в том числе американских, США останутся за карточным столом геополитического каспийского пасьянса.

Что касается милитаризации Каспия, то в 2007 году в Тегеране приняли декларацию, где также был пункт не использовать вооруженные силы для решения споров и не предоставлять свою территорию третьим странам для агрессии против соседей по морю.

Но вся проблема в том, что это не мешает сохранению напряженных отношений между Ираном и Азербайджаном вокруг спорных месторождений. И рано или поздно, но гонка вооружений в каспийском регионе может достичь верхней границы безопасности, за которой риск вооруженного конфликта увеличивается. А любой военный конфликт на Каспии нанесет удар по экономическим интересам Казахстана, который сильно зависит от разработки каспийских месторождений и трубопроводной инфраструктуры, которая здесь существует.

Более того, в 2015 году Каспий впервые не напрямую, а косвенно, был уже втянут в чужой вооруженный конфликт, когда корабли каспийской флотилии ВМФ России применили крылатые ракеты «Калибр» против террористической организации ИГИЛ в Сирии. И тогда это вызвало озабоченность Туркменистана и Казахстана.

Формула «3-2»

Еще одна проблема: основными поставщиками каспийской нефти на мировой рынок являются Казахстан и Азербайджан. В то время как для России, Туркменистана и Ирана каспийские нефтегазовые ресурсы не являются приоритетными.

Некоторые российские компании работают совместно с Казахстаном при разработке каспийских месторождений и являются акционерами Каспийского трубопроводного консорциума. Но десять крупнейших нефтяных месторождений России, такие как Самотлорское, Ромашкинское, Приобское и другие, расположены далеко от Каспия, как, впрочем, и крупные российские газовые запасы.

У Туркменистана основные запасы газа также расположены на суше.

Для того же Ирана углеводородный фактор не так важен, поскольку основную ставку он делает на свои обширные запасы нефти и газа в Персидском заливе.

Конечно, возможно, после отмены санкций против Ирана эта страна начнет привлекать инвесторов и на свои каспийские месторождения. Например, в 2015 году управляющий директор иранской компании по разведке и добыче нефти на Каспии Али ОСУЛИ пообещал представить иностранным инвесторам четыре проекта, связанные с месторождениями на Каспии. Интересно, что один из них является спорным в отношениях с Баку. Хотя все же для России и Ирана Каспий больше интересен не как важный источник добычи и экспорта в виде нефти, а икры и осетровых, поскольку два этих государства являются ее крупнейшими мировыми экспортерами.

К тому же Россия и Иран больше рассматривают Каспий как сферу своих геополитических интересов на стыке нескольких важных регионов. В то время как Казахстан и Азербайджан больше делают ставку на свои экономические интересы, связанные с добычей сырья.

Именно поэтому Москву и Тегеран, скорее, волнуют не вопросы нефтегазового развития региона, а создание препятствий для присутствия на Каспии военных сил третьих стран или поддержание экологического равновесия. Частью этих геополитических игр, в том числе, являются протесты Москвы и Тегерана против строительства любых нефте- и газопроводов по дну Каспия, большинство из которых активно лоббировали США и ЕС.

Некоторые российские эксперты даже предлагали заморозить планы по активной добыче нефти и газа в регионе, чтобы создать условия для долгосрочного освоения биологических ресурсов моря.

Но это явно противоречит энергетической политике Казахстана, даже если и наносит серьезный удар по биоразнообразию казахстанской части Каспийского моря.

Впрочем, сама Россия когда-то не менее активно вела строительство Северо-Европейского газопровода по дну Балтийского моря, несмотря на экологические претензии прибалтийских государств. Но когда речь идет о геополитических играх, политика «двойных стандартов» к ним обычно прилагается.

ДОСЫМ САТПАЕВ

Источник — Ratel.kz

Россия готовится к решающей битве за Сирию

Ракетный корабль «Дагестан» (Фото: Дмитрий Рогулин/ ТАСС)
Ракетный корабль «Дагестан» (Фото: Дмитрий Рогулин/ ТАСС)

Антон Чаблин

Россия, возможно, использует корабли Каспийской флотилии и оперативного соединения на Средиземном море для ударов крылатыми ракетами по сирийской провинции Алеппо. Последние два месяца за столицу провинции — одноименный город — идет кровопролитное сражение, в котором погибло более тысячи человек.

Ракет станет больше в 30 раз

Минобороны направило официальный запрос властям Ирака и Ирана на использование воздушного пространства этих стран для пролета российских крылатых ракет. Об этом в понедельник сообщило информационное агентство «Интерфакс» со ссылкой на анонимный источник в военно-дипломатических кругах.

Эта новость совпала с началом масштабных военных учений ВМФ России на Каспийском и Средиземном море. Так, на Каспии в учениях принимают участие ракетные корабли «Дагестан» и «Татарстан», а также малые ракетные корабли «Град Свияжск» и «Великий Устюг». Причем это самые «молодые» корабли на Каспии: «Град Свияжск» и «Великий Устюг» были спущены со стапелей Зеленодольского судостроительного завода в 2012 году, а «Татарстан» (он является флагманом Каспийской флотилии) был полностью модернизирован летом прошлого года.

На «Татарстане» тогда были смонтированы восемь комплексов «Калибр-НК», несущие корабельные крылатые ракеты большой дальности 3М14 (они способны поражать как морские, так и береговые цели, а также подводные лодки). Причем как надстройки, так и дымовая труба «Татарстана» были в ходе модернизации выполнены по технологии stealth (то есть они невидимы для радаров).

Крылатые ракеты были приняты на вооружение ВМФ, согласно официальной информации Минобороны, в 2012 году — сейчас ими оснащаются как надводные корабли, так и подводные лодки.

Любопытно, что на международных оружейных салонах «Калибр» никогда не демонстрировали. Тем не менее, сегодня «Калибрами» (в экспортной вариации они носят название «Клуб», а в натовской классификации называются Sizzler — то есть «шипящий») оснащены ВМФ четырех стран — Вьетнама, Индии, Алжира и Китая (хотя китайцы имеют и собственную крылатую ракету YJ-18). Также уже несколько лет обсуждается, что могут начаться поставки «Калибра» для флота Ирана.

Как указывает военный эксперт, главный редактор журнала «Национальная оборона»Александр Мозговой, «Калибр» — это целый класс ракет, которые имеют модификации и для ВВС, и для сухопутных сил. Однако наибольшее распространение они получили именно на флоте (класса «корабль — берег» и «подводная лодка — берег»).

Кроме того, особо указывает Мозговой, эти ракеты не подпадают под запреты и ограничения Договора о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД), вступивший в силу еще в 1988 году. Напомним, что о возможном выходе из этого договора Владимир Путин заявил еще в июне 2013 года, а следом министр обороныСергей Шойгу объявил о том, что «в ближайшие три года мы увеличим число крылатых ракет от сегодняшнего в пять раз, а к 2020 году — в 30 раз».

Ракетный удар… с точностью в три метра

Лучшей «рекламой» для крылатых ракет стала серия военных операций, который провели российские ВМФ против «Исламского государства» в прошлом году. Так, в октябре с кораблей Каспийской флотилии было запущено 26 крылатых ракет, которые прошли именно над территорией Ирака и Ирана. А поразили они 11 мишеней, которые находились, по официальным данным, в Сирии — на территории, контролируемой боевиками «Исламского государства», «Джебхата ан-Нусра» и бойцами Свободной сирийской армии (в провинциях Ракка, Идлиб и Алеппо).

Ракеты проходят по сложной траектории, меняя высоту и направление, на высоте от 50 до 100 метров над поверхностью земли. Именно поэтому они должны проходить в безлюдных районах: «Калибр» движется со сверхзвуковой скоростью. Причем ракета оснащена инерциальной системой наведения и способна автоматически «огибать» сложные элементы рельефа (система наведения комбинированная — инерциальная, по предпусковой программе, а также по данным спутниковой навигации «Глонасс»).

По официальным данным Минобороны, в результате попадания ракет были разрушены командные пункты, склады боеприпасов, вооружения и ГСМ, завод по производству снарядов и взрывных устройств, а также лагеря подготовки террористов. Дальность применения крылатых ракет составила более двух тысяч километров, но при этом круговое вероятное отклонение не превысило 3 метров.

Причем запуск сопровождался «пикировкой» между внешнеполитическими ведомствами России, Ирана и США. Американское Минобороны сообщило, что как минимум четыре ракеты разбились в горах где-то в иранской провинции Курдистан (на границе с Ираком). Причем несколько американских изданий подтвердили эту версию, основываясь на том, что Минобороны РФ распространило видеозапись поражения «Калибром» целей в Сирии… но без информации и времени и месте ракетного удара. Официальный Тегеран и Москва опровергли информацию о крушении крылатых ракет, несущих фугасные заряды, в Курдистане.

В ноябре с кораблей Каспийской флотилии был произведен повторный запуск «Калибров» (на сей раз через территорию Ирана и Ирака прошло 18 ракет). Наконец, в декабре с субмарины «Ростов-на-Дону» (она принадлежит к постоянному оперативному соединению ВМФ России в Средиземном море) совершила еще один ракетный удар по целям в Сирии.

Богатый опыт использования «Калибра» против боевиков «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры», по мнению бывшего главкома Черноморского флота (а ныне председателя думского комитета по обороне) адмирала Владимира Комоедова, свидетельствует о том, что эти ракеты будут использовать и во время грядущих учений на Каспии и в Средиземноморье.

Алеппо — черная дыра для Ближнего Востока

Очень высокого мнения о «Калибре» и американский военный эксперт Дейв Маджумдар(он является военным редактором аналитического издания The National Interest). На первый взгляд, логичным было использовать для ударов «с моря» по объектам «Исламского государства» 11-тысячетонный крейсер «Москва», который несет боевое дежурство по противовоздушной обороне в прибрежной части Латакии. Он оснащен 16 пусковыми комплексами П-500 («Базальт») и 64 ракетами «Форт» (аналогичны С-300). Но при этом возможностей для наземной атаки у «Москвы» при кажущейся огневой мощи мало.

Поэтому, делает вывод Маджумдар, и было принято решение задействовать малые корабли из Каспия и Средиземноморья. Кроме того, делает вывод эксперт, это действительно еще и была часть «рекламной» кампании российского вооружения: малые ракетные корабли проекта «Буян», оснащенные пусковыми комплексами «Калибр-НК» вполне по карману экспортным покупателям, которым не требуются эсминцы, крейсеры и линкоры.

Тем не менее, Маджумдар делает вывод, что нынешние российские ВМФ — это лишь «тень советского флота времен холодной войны» (с чем трудно не согласиться). Эксперт резко критикует и военные власти США, которые пока что проигрывают в очередной «гонке вооружений» не только России и Китаю: скажем, у Америке крайне слабая система противолодочной защиты (ASW).

В общем, и российские, и западные эксперты сходятся во мнении, что и на сей раз в ходе учений будут отработаны реальные военные задачи. Причем грядущие учения уже вызвали беспокойство на Западе. Скажем, международный обозреватель Альберто Рива(выпускающий редактор издания Vive News) уверен, что Россия хочет просто «показать силу» в период очередной эскалации напряженности с НАТО.

Причем, напоминает он, на Средиземном море Россия имеет явное военное преимущество: 42 корабля и шесть подводных лодок Черноморского флота, в то время как шестой флот США — только одно командное судно и четыре эсминца. При этом Рива не исключает, что Черноморский флот в ближайшее время может быть задействован и для переброски танков, вертолетов и даже солдат для поддержки правительственных войск Башара ас-Асада, которые ведут жестокие бои за Алеппо.

В такой сценарий, впрочем, верится с трудом. Но факт в том, что длящаяся уже два месяца битва за Алеппо, словно воронка, «засасывает» все больше воюющих сторон: помимо армии Сирии и российских ВВС в ней участвуют солдаты и наемники из Ирана и Ирака, а вот боевиков, по некоторым данным, поддерживают Катар, Турция и Саудовская Аравия. Число жертв боев уже превысило тысячу человек…

http://yug.svpressa.ru/war21/article/138817/?rreg=1

Казахстан переформатирует карту логистики Евразии

silkway routeКазахстан включился в борьбу за китайский транзит и на своей территории активно претворяет в жизнь один из самых амбициозных инфраструктурных проектов столетия — «Новый шелковый путь». Страна намерена стать ключевым перевалочным пунктом на пути китайских товаров к мировым рынкам

Настрой у Астаны серьезный: это видно и по числу инфраструктурных проектов, и по скорости их выполнения, и по объемам инвестиций.

Ставка на сушу

К 2020 году объемы грузоперевозок между Китаем и Европой достигнут 170 млн тонн. Пока основная часть грузов идет морем вокруг всего континента через Суэцкий канал. «Переключить» транзит на сушу — сложная задача, тем более что провозить товары по морскому пути существенно дешевле. Скорость доставки — главное преимущество сухопутного маршрута. Расстояние в 10 500 км контейнерный поезд, следующий из Чжэнчжоу (Китай) в Гамбург (Германия), преодолевает за 13−14 дней, рассказывают в национальной железнодорожной компании «Казахстан темир жолы» («Казахстанские железные дороги», КТЖ). По морю китайские товары достигают европейских рынков за 40−60 дней. За скорость приходится платить: доставка контейнера сухопутным маршрутом обходится грузовладельцу в 8−9 тысяч долларов, тогда как по морю — в 3 тысячи.

Несмотря на неоднозначную выгоду такого маршрута, Казахстан делает ставку на сухопутный транзит по своей территории и интенсивно развивает транспортную инфраструктуру. Так, в планах у КТЖ довести в среднесрочной перспективе долю транзитных перевозок в общих доходах компании до 50%, тогда как сегодня этот показатель составляет 25%.

По информации КТЖ, за восемь месяцев 2015 года было организовано 295 маршрутных поездов из Китая в Европу и из Европы в Китай. Цифра выросла почти в три раза по сравнению с прошлым годом — тогда было запущено 105 маршрутных поездов.

Ряд экспертов полагают, что столь активное участие казахстанских партнеров в китайском мегапроекте по возрождению Шелкового пути может лишить Россию своего куска транзитного «пирога». Так кому все-таки суждено стать мостом между Европой и Азией — России или Казахстану?

Ворота Евразии

В середине октября зарубежные дипломаты и журналисты по приглашению МИД Казахстана посетили транспортно-логистический хаб Хоргос в Алматинской области. Делегацию ознакомили с деятельностью Специальной экономической зоны (СЭЗ) «Хоргос — Восточные ворота», которая включает в себя сухой порт, логистическую и индустриальную зоны, железнодорожную станцию Алтынколь и казахстанско-китайский Международной центр приграничного сотрудничества.

Здесь, на границе с Китаем, «Новый Шелковый путь» уже стал реальностью. Контейнеры с китайским грузами перегружаются в Хоргосе с европейской колеи, которая используется в Китае, на более широкую российскую, общую на всем Евразийском экономическом пространстве, и отправляются дальше — на рынки России, Европы и Ближнего Востока.

В конце июля на территории СЭЗ заработал первый в стране наземный порт площадью 149 га. Казахстанские власти позиционируют сухой порт Хоргос как крупнейший центр дистрибуции товаров, который бы обеспечивал Китаю, Казахстану и странам ЕАЭС возможности для выхода на мировые рынки. К 2020 году планируемая мощность сухого порта составит 500 тыс. TEU.

Проект хаба на границе с Китаем наглядно демонстрирует разновекторный подход Казахстана к развитию собственного транзитного потенциала. Так, казахстанская сторона привлекла опытных управленцев из ОАЭ, чтобы те помогли превратить Хоргос в мощный логистический центр. Сегодня Астана развивает хаб в сотрудничестве с одним из крупнейших мировых портовых операторов — арабской DP World (Dubai Port World), которая управляет 65 терминалами по всему миру.

Китай также заинтересован в проекте СЭЗ «Хоргос», подкрепленном межгосударственными соглашениями Астаны и Пекина. Китайская провинция Цзянсу планирует в течение пяти лет инвестировать в развитие логистической и создание индустриальной зон СЭЗ «Хоргос-Восточные ворота» порядка 600 млн долларов США.

Это уже второй совместный логистический проект казахстанских компаний и Цзяньсу. Ранее КТЖ инвестировала в собственные терминальные мощности в китайском порту Ляньюньган на восточном побережье Китая. Таким образом компания получила постоянную точку сбора для китайского транзита в Казахстан.

Стоит отметить, что активно продвигаемый среди потенциальных зарубежных инвесторов проект СЭЗ «Хоргос-Восточные ворота» — важнейшее звено масштабной программы по инфраструктурному развитию Казахстана и превращению его в транзитную державу — «Нурлы жол» («Светлый путь»).

Светлый путь к транзиту

В ноябре 2014 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев объявил о том, что в условиях падения цен на нефть и замедления роста мировой экономики страна запускает новую экономическую политику «Нурлы жол». Ядро программы — создание эффективных транспортно-логистических коридоров на территории страны.

Транзитные амбиции казахстанских властей совпадают с китайским видением региона. Вопросы синхронизации транспортных проектов программ «Нурлы жол» и «Экономического пояса нового Шелкового пути» обсуждались главами двух государств во время визита Назарбаева в Китай в начале осени.

Планируется, что инфраструктурная «пятилетка» («Нурлы жол» рассчитана на 2015−2019 годы) позволит увеличить объемы перевозок транзитных грузов через Казахстан в два раза к 2020 году.

Казахстан разрабатывает транзитные коридоры по своей территории по двум маршрутам: «северный» предполагает выход на Россию и далее на европейские рынки, «южный» — или транскаспийский — идет по коридору ТРАСЕКА через порт Актау с выходом на Азербайджан, далее в Грузию и Турцию.

Модернизация транспортной сети в рамках «Нурлы жол» проводится по нескольким направлениям.

Первое — развитие автомобильного сообщения. Госпрограмма включает 11 проектов автодорожной отрасли. В целом к 2020 году будут реконструировано и построено более 7 тыс. км дорог. Для этого потребуется 2,4 трлн тенге (8 млрд долларов США), из них 1 трлн тенге (3,3 млрд долларов) составят займы международных финансовых институтов.

Самым крупным проектом в автодорожной отрасли является международный транзитный автомобильный коридор «Западная Европа — Западный Китай» (берет начало в Санкт-Петербурге, конечная точка — китайский Ляньюньган). Фактически, это и есть «Новый шелковый путь» из Китая в Европу. Общая протяженность трассы будет составлять 8 445 км, длина казахстанского участка автомобильной дороги — 2 787 км. Завершить строительство своего участка Казахстан планирует к 2016 году.

Кроме того, Астану должны соединить с крупными логистическими центрами в Алма-Ате, Усть-Каменогорске и Атырау лучевые автотрассы. Такие же «лучи» свяжут между собой и сами региональные транспортные хабы — госпрограмма подразумевает создание сети транспортно-логистических центров по всей стране. Цепочка хабов в Актау, Павлодаре, Костанае, Семее, Актобе, Атырау поможет стать Казахстану ключевым пунктом распределения грузов на российский и среднеазиатские рынки.

В сфере железнодорожного транспорта следует особо отметить строительство линии Боржакты — Ерсай, которое подходит к завершению. Железнодорожная ветка является инфраструктурной основой паромного комплекса Курык мощностью 4 млн тонн грузов в год на берегу Каспийского моря. К созданию комплекса приступили весной этого года. Новый проект нацелен на развитие перевозок по Транскаспийскому международному транспортному маршруту (ТМТМ). В КТЖ потенциал контейнерных перевозок по ТМТМ к 2020 году оценивают в 300 тысяч TEU.

Важная часть инфраструктурной программы «Нурлы жол» — модернизация единственного в стране морского порта Актау, расположенного на Каспии. Морскую гавань, как и сухой порт в Хоргосе, развивают совместно с DP Word. Грузооборот порта за 2014 год составил около 14 млн тонн (для сравнения, российские порты Каспийского моря — Астрахань, Оля, Махачкала — за прошлый год вместе перевалили 7,9 млн тонн грузов). Сейчас в Актау осуществляется ряд проектов по модернизации и расширению перевалочных мощностей, чтобы к 2020 году увеличить пропускную способность порта до 19 млн тонн. Порт Актау — стратегический пункт в «южном» маршруте, который идет в обход России.

Казахстану выгодно, чтобы китайские товары проходили по территории страны максимально протяженный путь, комментирует российский эксперт в транспортно-транзитной сфере, председатель совета директоров аналитического бюро «ДОРН» Андрей Карпов. «Казахстанской стороне выгодно «затягивать» грузопоток в порт Актау. Здесь и стивидорные компании зарабатывают на перевалке, и судовая партия накапливается», — отмечает эксперт. Также, по его словам, целесообразно создание на территории страны центров, откуда грузы будут распределяться на рынки других стран.

При этом, говоря об экономическом значении транзита для конкретных регионов, Карпов подчеркивает: «Это очень большой миф, что транзит выгоден абсолютно всем». По словам эксперта, транзитные перевозки приносят прибыль только тем регионам, где происходит перевалка с одного вида транспорта на другой, например, с железнодорожного на морской. Если же по территории будут «пролетать» контейнерные поезда, то страна получит деньги за использование своей инфраструктуры, которые отправятся в федеральный бюджет, а конкретному региону от такого «транзита» ни жарко, ни холодно, объясняет Карпов.

Россия и Казахстан — союзники или соперники?

Транзит — это сфера, где экономика тесно переплетается с геополитикой. Маршруты следования грузов определяются не только в соответствии с бизнес-логикой, но и с определенным стратегическим расчетом.

Если китайцы выберут для своих грузов маршрут, наиболее протяженный по территории Казахстана, это означает, что часть потенциального грузопотока уйдет с Транссиба. Вопрос конкуренции казахстанского «шелкового» маршрута с российской железнодорожной магистралью, по словам вице-президента КТЖ Каната Алпысбаева, не раз обсуждался российской стороной. «Мы говорим о том, что есть экономическая логика. Грузы из западных районов Китая — с Урумчи — не будет выгодно везти через Забайкальск, а товары из Харбина — через Казахстан», — объясняет Алпысбаев.

В вопросах ведения бизнеса наши партнеры по ЕАЭС настаивают на принципе «интеграции и взаимодополняемости». Казахстанский истеблишмент подчеркивает важность сотрудничества с Россией. Объединенная транспортно-логистическая компания, созданная в 2014 году железнодорожными администрациями Белоруссии, России и Казахстана, — это «один из первых интеграционных проектов в сфере транспортной логистики в рамках ЕАЭС», отмечает вице-президент КТЖ.

В руководстве Казахстанских железных дорог подчеркивают: Россия и Казахстан не конкурируют между собой за китайские грузы, более того, страны являются союзниками в борьбе за транзит в глобальном масштабе. «Мы ставим перед собой задачу взять хотя бы десять процентов от всех грузоперевозок, которые сейчас осуществляются между Китаем и Европой», — говорит Алпысбаев.

Вице-президент КТЖ также обращает внимание на существующий в контейнерных перевозках дисбаланс — 90% грузов идут из Азии в Европу. По словам Алпысбаева, «груз в обратном направлении искать очень тяжело». Для этого необходимы совместные усилия казахстанской, российской и белорусской сторон.

«Мы одновременно и конкурируем, и обречены на сотрудничество. Как известно, Казахстан с Белоруссией не граничит», — комментирует Андрей Карпов. По словам эксперта, наиболее выгодным для России является такой маршрут, по которому китайский груз «заходит» на территорию РФ в районе Владивостока, «на крайний случай — в Улан-Удэ». Тогда получается задействовать Транссиб и получить наибольшую добавленную стоимость.

Однако у экспертов есть опасения, что в конечном итоге Транссиб все-таки проиграет «шелковым» маршрутам Казахстана и китайские грузы пойдут в обход России. У России (в отличие от Казахастана) нет четко сформулированной национальной стратегии развития транзитного потенциала. Пока разговоры о превращении России в транзитную державу и мост между Востоком и Западом так и остаются разговорами. «Россия упустила шанс реализовать свой транзитный потенциал, — считает Карпов. — Если бы мы подсуетились десять лет назад и вложили свои сверхдоходы от нефти в модернизацию БАМа и Транссиба, более системно подошли к этому вопросу, то сейчас Россия могла бы предложить Китаю готовую инфраструктуру». В этом случае китайские грузы пошли бы мимо Казахастана, считает специалист. Теперь инициативу материковых маршрутов перехватил Китай. Пути прохождения грузов в рамках «Шелкового пути» будут определяться в соответствии с китайской логикой. Как отмечает Карпов, в интересах Пекина направить свои грузопотоки максимально по территории Казахастана, где рычагов влияния у китайцев больше, и тем самым уменьшить свою зависимость от России. Такой маршрут является наиболее логичным для китайской стороны в свете нарастающей интеграции Астаны и Пекина.

По мнению Карпова, один из шансов не оказаться на обочине «Шелкового пути» — это доказать и обосновать необходимость альтернативного ответвления северного маршрута китайского коридора на порты Ленинградской области и Петербурга. Такой маршрут сводит к минимуму число стран-транзитеров. Однако здесь российские порты соперничают за китайский груз с прибалтийскими морскими гаванями, которые уже вовсю развивают сотрудничество с Казахстаном.

«Китай и Россия станут нашими морями»

Китайский проект «Новый Шелковый путь» сегодня наделяют различными геополитическими смыслами. Некоторые эксперты говорят об укреплении Китая в Средней Азии — стратегически важном для России регионе, которому она в настоящее время не уделяет должного внимания.

У Астаны — как и в экономическом, так и в геополитическом плане — есть четко сформулированная стратегия: сотрудничество с максимально широким спектром партнеров и с максимальной же выгодой для всех сторон.

«Забудьте о концепции «Большой Игры» (Great Game) — она устарела», — говорит министр иностранных дел Казахстана Ерлан Идрисов. Казахстан придерживается философии «Большой выгоды» (Great Gain) для всех — «для России, Китая, США, Европы, Индии, Ирана, Турции, и, естественно, Казахстана», подчеркнул Идрисов, выступая перед дипломатами и журналистами в Хоргосе.

«Мы не хотим опоздать», — отмечает министр, говоря о возможностях извлечь выгоду из стремительного экономического развития Китая. Не забыта и Россия. Правда, о ее экономическом росте казахстанские партнеры говорят в будущем времени, но подчеркивают, что потенциал страны с самыми большими запасами природных ресурсов в мире — огромен.

«Было бы очень глупо с нашей стороны упустить все эти возможности, связанные как с Китаем, так и с Россией», — убежден Идрисов. Глядя на амбиции Казахстана (и, что важнее, на их реализацию) в контексте «Шелкового пути», можно сделать однозначный вывод: такой «глупости» наши партнеры по ЕАЭС не допустят.
Алена Зеленина
7.11.2015

Источник — REGNUM

Вашингтон вновь пойдет на конфронтацию с Ираном

Иран уже решил с Россией всю проблематичную сторону ядерного вопроса, заявил Новости-Азербайджан главный редактор газеты «New Baku Post», политолог Тофик Аббасов.

«После подписания контракта с Россией о строительстве двух ядерных реакторов в Иране с возможным возведением еще шести, мотивация для обеих сторон (Запада и ИРИ – авт.) потеряна. Запад в лице «шестерки» доканчивает бесперспективный процесс, а ИРИ сидит за столом переговоров потому, что 24 ноября было обозначено как последний срок для выработки всеобъемлющего решения. Иранцы всю проблематичную сторону ядерной проблемы решили с Россией», — сказал политолог, комментируя возможность подписания «ядерной сделки» между Ираном и «шестеркой».

Россия 11 ноября подписала контракт на строительство двух ядерных реакторов в Иране с возможным возведением еще шести. Контракт не имеет непосредственного отношения к переговорам, в которых участвуют Россия и США, но отражает намерения Москвы по углублению сотрудничества с Тегераном накануне возможного смягчения санкций Запада против Ирана.

Между тем, 24 ноября, истекает срок, отведенный для достижения соглашения о судьбе иранской ядерной программы на переговорах, в которых участвует Иран и так называемая «шестерка» – постоянные члены Совета Безопасности ООН и Германия.

По мнению политолога, в переговорном процессе нет реальной почвы для компромисса. Запад не уверен в том, что Иран может поменять вектор ориентации и вновь полностью взять курс в направлении Запада, потому как иранцы за все 30 с лишним лет прекрасно освоились в маневрах, настрое западных государств, и главное США.

«Я уверен, что никакого соглашения не будет. Если нынешнее демократическое руководство США  настроено на то, чтобы найти взаимоприемлемую основу, то радикально настроенная часть американского истеблишмента, и главным образом республиканцы, который сейчас контролируют Конгресс и которые беспрекословно лоббируют то, что диктует им произраильское и просаудовское лобби, не желает никаких соглашений с Ираном», — сказал эксперт.

Аббасов считает, что в случае победы на предстоящих президентских выборах в США представителя Республиканской партии новое правительство будет придерживаться жесткой линии, которая будет действовать по принципу диктата и, возможно, даже вернет в повестку дня применение силы в отношении Исламской Республики Иран.

По его словам, сейчас фактически Обама и Керри продолжают начатый процесс, но все идет по принципу инерции.

«Подтверждение тому – недавнее послание главе ИРИ Аятолле Хаменеи, в котором Барак Обама не изложил ничего конкретного. И не потому, что он не хотел, а потому что позиция США раздваивается, и сторонники жесткой линии фактически никоим образом не хотят никаких послаблений для Ирана. Хотя, речь, по сути идет не о послаблениях, а о законном праве, которое укладывается в требования МАГАТЭ и оставляет за Ираном предпосылки для развития ядерных технологий», — отметил собеседник агентства.

Политолог напомнил, что недавно в Москве был подписан двусторонний контракт между Ираном и Россией. Этот документ, по словам Аббасова, «фактически сделал Москву монополистом всей проблематики и даже всех тех спорных мотивов переговорного процесса, которые оставляли шанс для ИРИ для самых тревожных ожиданий, если бы речь могла идти о развитии ядерной энергетики в целях военного применения».

«После подписания договора, который был закреплен подписями главы «Росатома» Сергея Кириенко и главы Организации по атомной энергии Ирана Али Акбара Салехи, иранцы заявили, что потребуются дополнительные консультации с китайской стороной, потому как Китай и Россия оставляли открытыми двери для того, чтобы Иран смог бы вести мирные разработки. Поэтому я думаю, что на переговорах не произойдет ничего значительного, и стороны это прекрасно понимают», — пояснил эксперт.

Аббасов полагает, что «Запад и ИРИ просто решили доиграть эту партию до логического конца»:

«Во-первых, потому что есть большой интерес со стороны мировой общественности к этой проблематике, к тому, как же все-таки завершатся эти переговоры. С другой стороны, там имеются пункты, которые представляют, если и не стратегический, но тактический интерес для сторон. И самое главное, что иранцы не дождались ясности по проблемам санкций, которые были обещаны».

Вместе с тем, политолог отмечает, что у Ирана далеко не безоблачные перспективы в отношении России.

«Здесь тоже есть спорные вопросы и барьеры, которые необходимо преодолеть. Но Иран во многих вопросах, как региональная держава, держит стойку и показывает всем сторонам, что он не является разменной монетой. В этом и заключается вся суть. Иран, если даже и проявляет готовность вести более конструктивные, более перспективные отношения, то он делает все это при условии, что не отказывается от собственной независимой политики, которая за все предыдущие годы закрепила за ним статус регионального лидера», — сказал собеседник агентства.

По его словам, в данной ситуации, когда отношения между Западом и Россией обострены до предела, напряженность все еще продолжается, Иран все-таки более благосклонен к России, в первую очередь, потому что это его сосед. С другой стороны, у них есть единый фронт, с третьей стороны – открываются многообещающие перспективы для совместного отказа от доллара в качестве резервной валюты экономики.

«Наконец, это страны, которые если можно так выразиться, противостоят диктату западных военно-промышленных и промышленно-финансовых транснациональных корпораций, и поэтому у них есть свои виды на будущее мирового рынка, на нефтяную политику в дальнейшем. И это страны, судьба которых, в общем-то, зависит в основном от экспорта углеводородных ресурсов, от состояния конъюнктуры энергетического рынка, и поэтому они и обязаны, и принуждены идти в одном ряду, для того, чтобы выстоять перед лицом активизирующейся санкционной политики США и их союзников», — подчеркнул Аббасов.

В данном случае, отметил он, Китай все более тяготеет к тому, чтобы создать альтернативный пояс.

«В мире уже говорят о том, что Москва, Тегеран и Пекин формируют новый полюс противостояния, но Китай в этом процессе еще не полностью готов, поскольку он завязан на американских поставках, на расширении двустороннего торгового оборота с Вашингтоном. С другой стороны, он выкупает облигации у американцев и т.д. Китай пока еще не может всецело придаться этому процессу. Тем не менее, он склонен оспаривать американскую гегемонию, имея собственные виды на лидерские позиции в мировом масштабе», — считает политолог.

Эксперт добавил, что совсем недавно Китай поставил вопрос в кулуарах ООН о том, что надо ограничить зону полетов американской авиации. Учитывая это, можно предположить, что у Пекина тоже вырабатывается стратегия активного сопротивления для того, чтобы потеснить американцев в мировой геополитике.

Санкционная политика США вряд ли возымеет сокрушительное действие для Ирана и России в будущем, считает Аббасов. Эти страны сумеют переждать валютно-энергетическую бурю, которую спровоцировали американцы, и вывести свои национальные экономики до спокойных берегов

«Более 30 лет Иран живет в условиях жесточайших санкций, но он, как говорится, не загнулся. То же самое и Россия. У нее есть золотовалютные запасы, и две страны, как соседи, могут найти новые площадки для размещения своих интересов, они смогут переждать валютно-энергетическую бурю, которую спровоцировали американцы, и вывести свои национальные экономики до спокойных берегов», — сказал политолог.

Финальный раунд переговоров по иранской ядерной программе между Ираном и шестеркой международных переговорщиков начался 18 ноября в Вене. Переговоры касаются вопросов постановки иранской ядерной программы под международный контроль и подтверждения ее мирного характера в обмен на полное постепенное снятие международных санкций. Все вопросы должны быть согласованы до 24 ноября.

 

Каспий собирает Саммит

Сафа Керимов, Москва, политолог

Страны-соседи по Каспийскому морю и многовековому сотрудничеству встретятся 29 сентября на саммите в Астрахани.

…Что такое Каспийское море, древний Хазар, для каждого бакинца? Пожалуй, вся жизнь  столицы Азербайджана и каждого её жителя навсегда связана с этим морем. Каким бы Каспий не был — холодным и неприветливым зимой, добрым и щедрым летом, — он неизменно остаётся в сердце каждого, кто его видел. Не говоря уже о тех, кому посчастливилось побывать в Баку и посетить Приморский бульвар, – жемчужину современного городского ландшафтного дизайна уникальной, изысканной  красоты. Как коренной бакинец, могу восхищаться и говорить об этом бесконечно.

Каспийское море, кроме своей несомненной красоты и самобытности, – это ещё и уникальное, единственное в мире замкнутое море с хрупкой, бесценной экосистемой. Именно из-за своей уникальности Каспий требует, без преувеличения, мирового внимания. Во-первых, это самый большой внутренний водоемом в мире, расположенный на стыке Европы и Азии. Гомер, Аристотель, Геродот и другие великие поэты, философы, географы, историки уделили Каспию много страниц своих трудов. Уникальность биологической среды Каспия – так же очевидна. В Каспии существуют живые организмы, которых нет больше нигде в мире. К примеру, только в акватории Каспия  существует основной мировой генофонд осетровых: белуга, шип, стерлядь, русский и персидский осетры, северокаспийская и южнокуринская севрюги. Кроме этого, Каспийское море обладает богатейшими запасами нефти и газа. По оценкам экспертов, общая стоимость энергоресурсов может быть смело оценена не в миллиардах – в триллионах долларах.

«Закрытость» Каспийского моря оказалось не только его бесценным даром для сохранения уникальной экологии, но и самым уязвимым местом. Воды Каспийского моря загрязняются из всех источников, которыми только можно представить. К счастью, компании, добывающие нефть и газ, в последние годы уделяют серьёзное внимание сохранению экосферы. Гораздо хуже, как всегда, с «человеческим фактором» – искоренить варварское отношение к природным ресурсам моря иногда труднее, чем добиться высокой экологической безопасности на нефтяных промыслах.

К проблемам экологии на Каспийским море добавились и геополитические проблемы. Речь идёт о  территориальных спорах и различиях в подходах стран к разделу Каспийского моря. Каспий – море или всё-таки озеро? Один только утвердительный ответ может кардинально поменять ситуацию в соответствии с международными стандартами права. Азербайджан, Казахстан и Россия выступают за разделение шельфа по геодезическому принципу «срединной линии», когда используется метод составления «медианы» и установления перпендикуляров в точках соприкосновения границ государств. У Ирана другая точка зрения. Актуальность темы и необходимость её эффективного решения были подтверждены еще во время саммита 2010 года, который состоялся в Баку.

Уникальное географическое положение Каспийского моря определило и  его геостратегическую важность. Морские границы пяти государств, важнейшие пути транспортировки энергоресурсов, логистические цепи между четырьмя частями света, пролегающие через это море. При этом существуют очевидные или опосредованные очаги напряженности, связанные с интересами крупнейших политических сил: США, России, стран Евросоюза и Китая. Каспийский регион может превратиться в центр самых серьёзных конфликтов, или, в результате позитивного подхода, общения, сотрудничества в виде тех же саммитов, превратиться в центр внутрирегионального сотрудничества, которое будут развиваться и приносить выгоду всем пяти государствам-соседям без оглядки на внешних игроков. Здесь необходимо напомнить об историческом значении Каспийско-Среднеазиатского региона, во все века объединяющего, а не разъединяющего соседние государства, о том самом общем хазарском прошлом.

В этом году переговоры и встречи по подготовке Каспийского саммита проходили в Астрахани, в Ашхабаде, в Москве, в Баку. Учитывая важность вопроса, разработкой документов и текста соглашения, которые должны быть рассмотрены и приняты участниками саммита, занимается Специальная рабочая группа (СРГ) по разработке Конвенции о правовом статусе Каспийского моря. Свой значительный вклад в переговоры внесла и делегация Азербайджана во главе с заместителем министра иностранных дел Халафом Халафовым. Иран был представлен участниками во главе с заместителем министра иностранных дел Иброхимом Рахимпуром, Казахстан – сильной командой во главе с послом по особым поручениям Зульфией Аманжоловой. Российских переговорщиков возглавил  известный дипломат, специальный представитель президента по делимитации и демаркации государственной границы России со странами СНГ, посол по особым поручениям Игорем Братчиковым, а туркменистанских — председатель Госпредприятия Туркменистана по вопросам Каспия Мурад Атаджанов. Планируется, что подписание соглашения состоится на астраханском саммите.

«Каспийская пятёрка», —  Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия, Туркмения, – уже не первый год решает труднейший вопрос разграничения Каспия между пятью странами. В этом направлении одной из самых конструктивных представляется именно концепция предстоящего Каспийского саммита, который состоится в Астрахани. Основная цель саммита – развитие международного и межрегионального экономического сотрудничества прикаспийских государств и интенсификация интеграционных процессов в регионе. Взаимодействие в развитии промышленности, строительства, транспорта, энергетики, торговли, обмен технологиями, опытом в области финансов и инвестиций, – вот неполный перечень тем саммита.

Важнейшим направлением прикаспийского сотрудничества обещает стать создаваемая в Астраханской области особая экономическая зона (ОЭЗ) промышленного типа. ОЭЗ на базе астраханских судостроительных предприятий готовится к открытию. Проведены переговоры с 20 потенциальными резидентами — крупнейшими европейскими компаниями, подписаны предварительные соглашения. Правительство Российской Федерации, уделяя самое серьёзное внимание подготовке саммита на высшем государственном уровне, выделило около полумиллиарда рублей на подготовку и проведение мероприятия.

Руководство и народы пяти стран-соседей – Азербайджана, России, Казахстана, Туркменистана и Ирана – ждут от Каспийского саммита только добрых вестей. Хазар должен стать морем единения, взаимовыгодного сотрудничества. А добрые соседи должны сделать всё, чтобы сберечь его, сделать чище, богаче, приветливее, чтобы потом в таком виде передать это общее сокровище – Каспийское море – следующим поколениям.

Турция и Иран решили говорить на языке экономики

Оказанный турецкому премьеру Эрдогану в ходе его двухдневного визита теплый прием в Иране, подчеркнутая дружественность переговоров в ходе встреч на высшем уровне – все это показывает, что Анкара и Тегеран решили на время забыть о серьезных политических разногласиях и сосредоточиться на экономических взаимоотношениях. Здравый расчет строится на том, что развитие торговли приведет и к сближению позиций по ряду острых региональных проблем.

После встречи с Эрдоганом рахбар Али Хаменеи дал понять, что основные политические препятствия в турецко-иранских отношениях устранены и «есть все основания для расширения всеобъемлющих связей между двумя странами». Создание Верховного совета по сотрудничеству, который, как отметил Эрдоган, «должен стать органом, позволяющим министрам наших стран работать так, как если бы они были членами одного кабинета», – важный шаг, который невозможен без сближения взглядов на региональные конфликты, и в первую очередь – сирийский. В то же время делать далеко идущие выводы о возникновении альянса «Анкара — Тегеран» пока рано… В политических кругах Турции и Ирана это прекрасно понимают, поскольку, во-первых, отчетливо сознают потаенные мотивы движения навстречу друг другу, а во-вторых, не испытывают особых иллюзий по поводу дружественности отношений.

В определенной мере сближение Анкары и Тегерана – это союз поневоле, вынужденный шаг, на который двум странам приходится идти, закрывая глаза на существующие противоречия. 24 января, буквально за несколько дней до визита Эрдогана в Тегеран, в Давосе произошла пикировка между иранским министром иностранных дел Джавадом Зарифом и его турецким коллегой Давутоглу. Турецкий министр раскритиковал аргумент иранской стороны о том, что «Хизбалла» в Сирии появилась для защиты шиитских святынь. Зариф на это ответил буквально следующее: «Вы же не рассчитывали, что шииты будут молчать после того, как вы вооружили людей, которые разрушали шиитские гробницы».

Теперь, после визита Эрдогана, пикировку в Давосе предложено считать «обменом дружественными колкостями», поскольку турецкий премьер объявил, что Анкара достигла с Тегераном соглашения по борьбе с терроризмом в Сирии, ибо «обе страны озабочены ростом влияния экстремистских групп, некоторые из которых аффилированы с «Аль-Каидой»… Мы будем расширять наше сотрудничество плечом к плечу с Ираном в борьбе с террористическими группами». При этом и иранские, и турецкие представители говорили о «непропорциональном росте вмешательства в дела региона Саудовской Аравии», которая остается главным противником для Тегерана и Анкары в регионе.

Вмешательство Эрдогана в сирийский конфликт и поддержка внешней интервенции (одним из участников которой и стала Анкара, поставляя вооружения сирийской оппозиции и создавая для нее тренировочные лагеря на турецкой территории) обернулась для самого премьера серьезными политическими издержками. А для национальной безопасности Турции – новыми угрозами со стороны тех, кого ее власти неосмотрительно «приютили» на своей территории, «джихадистов», превративших лагеря сирийских беженцев в Турции в рассадники экстремизма и центры незаконного оборота оружия и наркотиков. В таких условиях изменение взглядов Эрдогана вполне объяснимо, и Тегеран этим воспользовался.

В Иране прекрасно понимают, что Турция никогда не пойдет на разрыв отношений с Соединенными Штатами. Но сейчас Эрдоган и его партия лихорадочно ищут внешнеполитическую линию, которая гарантировала бы стране внутреннюю стабильность. Когда, по данным опросов общественного мнения, действия Башара Асада в отражении внешней интервенции и в борьбе с «джихадистами» поддерживают в Турции 20% опрошенных, ясно, что оставаться и дальше активным членом антисирийской коалиции, в которой главная партия отводится отнюдь не Анкаре, как минимум неосмотрительно. В турецких газетах гуляет шутка о том, что если бы Асад баллотировался на выборах в Турции, он бы обогнал оппозицию, имеющую сейчас около 25% голосов. В каждой шутке – лишь доля шутки. Эрдоган с его необычайно развитым политическим чутьем понял это первым и первым задумался о коррекции внешнеполитической линии Анкары.

Собственно, большого выбора у Анкары нет. Погоня за вступлением в ЕС никаких выгод Турции не дала, а участие в антисирийской коалиции чуть не обернулось для нее серьезными внутренними потрясениями. Сотрудничество с Израилем было нужно Эрдогану как дополнительное доказательство лояльности к США, поэтому даже после истории с «Флотилией свободы» турецко-израильское охлаждение ограничивалось лишь враждебной риторикой при сохранении сотрудничества в военной и разведывательной сферах. Но сейчас, когда процесс по делу «Эргенекона» поставил турецкий силовой блок под контроль правящей партии и Эрдогану понадобилось укрепить массовую поддержку внутри страны, Израиль перестал представлять для него интерес как стратегический партнер. Тем более что Тель-Авив много сделал для выхода напряженности в отношениях на новый виток.

Сегодня стабильность Эрдогану может обеспечить только преодоление кризисных явлений в экономике. Тесные экономические связи с Ираном, которые Анкара сохранила даже на пике «калечащих санкций», дают для этого хорошую возможность. Чтобы укрепить турецкую лиру, которая заваливается в штопор по отношению к доллару, и компенсировать потери, вызванные уходом из страны «горячих денег», Турции надо увеличить приток иностранного капитала. Сделать это позволяют рост экспорта в Иран и реализация с ним совместных экономических проектов вроде «свободной зоны торговли энергоносителями».

В 2012 году объем товарооборота между Турцией и Ираном составил 22 миллиарда долларов, затем «просел» до 20 миллиардов в 2013 году, но имеет все шансы достичь 30 миллиардов к 2015 году. На пике санкций Иран оставался для Турции третьим по значению рынком экспорта, и все предостережения Вашингтона, особенно в части увеличения продаж золота в Иран через турецкий Halkbank, Анкара откровенно игнорировала.

За день до визита Эрдогана в Тегеран, когда уже официально было объявлено о «важности экономической составляющей» визита, в Анкару срочно прилетел заместитель министра финансов США по вопросам терроризма и финансовой разведки Дэвид Коэн. Он в очередной раз напомнил турецким бизнесменам, что санкции с Ирана еще не сняты и «турецкие компании, рассчитывающие на контракты в Иране, должны повременить». Представители бизнес-сообщества Коэна вежливо выслушали, но этим, похоже, все и ограничилось. Начавшийся ажиотаж по поводу открывающегося для зарубежных компаний иранского рынка диктует турецким предпринимателям логику поведения, которая от пожеланий американцев зависит довольно мало.

Тегеран со своей стороны весьма заинтересован поддерживать такой энтузиазм турецкого бизнеса, ибо Турция была и остается для Ирана полем деятельности «черных рыцарей» — торгово-экономических партнеров, помогавших Исламской республике «обходить» введенные против нее «калечащие санкции». Сегодня режим санкций несколько ослаб, но нет гарантий, что он не ужесточится завтра, соответствующий документ с повестки дня конгресса США не снят, а потому, пользуясь оттепелью в отношениях с Западом, Тегеран стремится привлечь новых партнеров, способных в перспективе стать «черными рыцарями».

«Новый этап» в ирано-турецких отношениях, о начале которого обозреватели заговорили по итогам визита Эрдогана в Тегеран, – это еще не стратегическое партнерство и тем более не преддверие альянса «Анкара — Тегеран». Существующие между двумя странами политические разногласия выглядят «минами замедленного действия», которые в любой момент могут взорвать ирано-турецкий диалог. У руководства обоих государств достаточно здравого смысла, чтобы понимать всю хрупкость двусторонних отношений, а потому акцент на развитии экономических связей — это вполне здравая политика, которая со временем сможет оказать влияние как на весь регион, так и на отношения Тегерана и Анкары с третьими странами.
Игорь ПАНКРАТЕНКО | 04.02.2014 |

Источник — Фонд стратегической культуры
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1391486640

Саудовская Аравия создает новую силу против Асада и… «Аль Каиды»

Саудовская Аравия готова потратить миллионы долларов на вооружение и обучение нового многотысячного антирежимного сирийского формирования. Такая политика, в трактовке Эр-Рияда, преследует двоякую цель – с одной стороны, объединить противников Башара Асада, с другой – создать противовес сторонникам «Аль-Каиды», влияние которых стремительно растет. Эксперты называют происходящее неуклюжим ребрендингом, предпринятым аравийской монархией в попытке «продать» Западу иностранных моджахедов в качестве умеренной сирийской оппозиции. 
Формирование, которым интересуется Эр-Рияд, – это созданная в конце сентября на базе 43 сирийских группировок «Армия ислама». По данным британского издания Guardian, обучать ее саудиты намерены с пакистанской помощью. По некоторым оценкам, «Джейш аль-ислам» будет насчитывать от 5 тыс. до 50 тыс. бойцов. Им планируется дать лучшее оружие вплоть до ПЗРК и противотанковых управляемых ракет. Возражения против этого есть у США, и глава саудовской разведки принц Бандар бин Султан пытается их развеять. Давление оказывается и на Иорданию, от которой Эр-Рияд требует предоставить территорию в качестве транзитного коридора. С другой стороны, саму «Армию ислама» Саудовская Аравия призывает войти в состав Высшего военного совета Свободной сирийской армии (ССА), а также Национальной коалиции сирийских революционных и оппозиционных сил.
Возглавляет «Армию ислама» Захран Аллуш – салафит и бывший командир одного из формирований ССА под названием «Лива аль-Ислам». Недавно он провел переговоры с Бандаром, а также саудовскими бизнесменами, финансирующими бригады «Армии ислама». Имели место и другие встречи в Турции с участием министра иностранных дел Катара Халеда ат-Тани и посла США в Сирии Роберта Форда. В «Армии ислама» якобы нет формирований, связанных с «Аль-Каидой». Она, как заявляют в западной прессе, включает в себя лишь «неджихадистские группы исламистов и салафитов». «В Сирии идут две войны, – говорит просаудовски настроенный аналитик Центра исследований Персидского залива Мустафа Алани. – Одна – против сирийского режима и вторая – против «Аль-Каиды». Саудовская Аравия сражается и с тем, и с другой».
По мнению президента Института религии и политики Александра Игнатенко, сирийский кризис с самого начала обусловлен жестким вмешательством двух аравийских монархий – Катара и Саудовской Аравии. При их активном участии были созданы такие антирежимные подразделения, как Свободная сирийская армия, на которую Доха и Эр-Рияд потратили не менее 15 млрд долл., а также «Джебхат ан-Нусра» и «Исламское государство Ирака и Леванта», являющиеся подразделениями «Аль-Каиды». В дальнейшем происходили разные трансформации, но все они представляли собой перетасовку карт одной колоды. Так, помимо «Армии ислама» возникла конкурирующая группировка – «Армия Мухаммеда», действующая на севере страны.
«Между «Армией ислама» и «Армией Мухаммеда», с одной стороны, и «Джебхат ан-Нусра» и «Исламским государством Ирака и Леванта» – с другой, разницы, по сути, нет, – убежден Игнатенко. – Саудовская Аравия пытается представить международному общественному мнению, и в первую очередь США, некоторые сирийские группировки как умеренные, хотя на самом деле они являются типичными джихадистскими отрядами, о чем можно судить хотя бы по их названиям. Эти маневры имеют целью ввести мир в заблуждение, выдав за вооруженную сирийскую оппозицию объединения иностранных, несирийских моджахедов, рядом с которыми, конечно же, воюет и некоторая часть сирийцев».
«Армию ислама» саудовцы позиционируют как силу, способную сыграть консолидирующую роль в лагере противников Асада. Однако один из высокопоставленных западных чиновников заявил, что пока не предвидит каких-либо существенных перемен, которые внесло бы в сирийский конфликт ее появление. «Это политический шаг, – сказал он. – Эти новые повстанческие формирования, кажется, переформатируют себя и создают новые лидерские структуры. Это часть довольно ограниченной политической игры – и прежде всего борьбы за ресурсы».
Как пояснил Игнатенко, в настоящий момент в Сирии против режима воюют сотни группировок. Предпринималось несколько попыток их объединить. Такие объединения, просуществовав некоторое время, в дальнейшем распадались. Сейчас таким объединением объявили «Армию ислама». В ее составе не столько 43 группировки, сколько 43 названия, так как не исключено, что за некоторыми группировками стоит несколько человек, а может быть, и вообще никто не стоит.
«Уже одно то, что существует как минимум два аналогичных объединения – «Армия ислама» и «Армия Мухаммеда», – свидетельствует об отсутствии формального единства. Но есть реальное единство, которое обусловлено не попытками объединить отдельные формации, а тем, что организаторами, патронами, снабженцами, финансистами и командирами как «Армии ислама» и «Армии Мухаммада», так и «Джебхат ан-Нусра» и «Исламского государства Ирака и Леванта» являются аравийские монархии, прежде всего Саудовская Аравия, которая подсовывает США и мировому общественному мнению фиктивные или полуфиктивные объединения», – заключил эксперт.     

http://www.ng.ru

Цена иранской разрядки, или опять каспийская нефть

Журналист Александр Бирман — о цене, которую приходится платить России за иранскую разрядку и сближение с Германией

Согласно распространенной версии, битва за Сталинград была критически важна главным образом потому, что от ее исхода зависело — получит или не получит Гитлер доступ к нефти Каспия или нет? Спустя 70 лет фактор черного золота, похоже, опять способствует тому, что город на Волге оказывается на линии фронта.

Но едва ли правы наблюдатели, которые объясняют произошедшее обидой Саудовской Аравии из-за того, что Россия предотвратила «зачистку» Сирии. Да, саудиты активно продвигают ваххабизм и отнюдь не только на уровне внутриисламских теоретических штудий. Да, режим Асада был для дома Сауда промежуточной целью. И даже отчетливо просматривающийся за Дамаском Тегеран, если не принимать во внимание суннитско-шиитские разногласия, вряд ли может считаться финальным призом в этой игре.

Абсолютное доминирование на мировом рынке энергоносителей — вот, пожалуй, главное, что беспокоит Эр-Рияд.

Понятно, что с этой точки зрения Россия тоже представляет немалую геоэкономическую угрозу для нефтяных шейхов. Но сейчас эта угроза гораздо меньше, чем в середине нулевых, когда мы строили «энергетическую сверхдержаву», а о «сырьевом проклятии» говорилось далеко за пределами Кремля и Краснопресненской набережной. Теперь Владимир Путин на предновогодней встрече с членами правительства заявляет о наступлении того благоприятного момента, «о котором говорили еще с советских времен: вот какое бедствие свалилось на страну, у нас появилась нефть в большом количестве, и вся экономика расслабилась, не было необходимости трудиться, думать об инновациях, развиваться за счет внутренних других факторов».

А весь 2013 год к вящей радости отечественных неокейнсианцев министры экономического блока расписывали, в каких пропорциях и на какие проекты будут потрачены средства Фонда национального благосостояния (ФНБ). И, разумеется, речь идет вовсе не о финансировании очередных нефтегазовых триумфов. Скорее, если нефтедоллары ФНБ не осядут на офшорных счетах и коттеджных стройках, речь идет о трансформации России из «энергетической сверхдержавы» в инфраструктурную. И вполне возможно, без кавычек. А такой поворот, казалось бы, саудитов не то чтобы не должен был волновать, но даже вполне устраивал. Если бы не один существенный нюанс.

И здесь стоит вернуться к мирным инициативам прошедшего полугодия.

Точнее, к переговорам по иранскому ядерному досье. Хотя Россия предпринимала определенные дипломатические усилия для международной реабилитации Ирана, ключевую роль в прекращении этой холодной войны-2 сыграл все же Вашингтон, а не Москва. Поэтому, очевидно, раздосадованному таким развитием событий Эр-Рияду свое недовольство следовало бы демонстрировать Белому дому, а не Кремлю.

Но если руководствоваться не стремлением отомстить за принятие невыгодного решения, а желанием минимизировать его негативные последствия, направление саудовских асимметричных ответов может быть совсем иным.

В случае «распаковывания» Ирана добываемая им нефть пойдет на Запад вовсе не по трубам, которые еще надо проложить. На первых порах придется использовать танкеры и железную дорогу. Причем вариант танкеров выглядит достаточно рискованно из-за того, что Персидский залив патрулирует ВМФ Саудовской Аравии.

Остается железная дорога. И Россия в качестве транзитной страны.

К слову, не потому ли Германия, очевидно, заинтересованная в иранских энергоносителях, так активно добивалась помилования Михаила Ходорковского и, что немаловажно, была услышана? Для создания оси Берлин-Москва-Тегеран нужно, чтобы ни у кого из потенциальных ее участников такой альянс не вызывал морального дискомфорта.

Но, не исключено, что планы самой успешной и наиболее нуждающейся в ресурсах европейской державы были просчитаны руководителями тех стран, кто располагается намного южнее границ Старого Света.

И, похоже, в жизни города, занимающего стратегически важное место в паутине российских железнодорожных и прочих магистралей, стремление Германии получить доступ к каспийской нефти опять сыграло роковую роль.

30 декабря 2013 | Александр Бирман

Источник — izvestia.ru
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1389080580

Заморозки на Каспии продолжаются

В вопросе определения правового статуса Каспийского моря пока нет никаких подвижек, и вряд ли они ожидаются в ближайшее время, считает заведующий кафедрой международного публичного права Бакинского государственного университета, руководитель НПО «Каспий — развитие во имя будущего» Рустам Мамедов.

«Уточняются детали, но в целом, кардинальные вопросы пока находятся вне рассмотрения, так как они являются камнем преткновения во внешней политике прикаспийских государств. Трудно прийти к единому мнению, когда позиции идут вразрез друг другу, особенно позиция Ирана», — заявил Мамедов Новости-Азербайджан.

34-е заседание Специальной рабочей группы по разработке Конвенции о правовом статусе Каспийского моря на уровне заместителей министров иностранных дел прикаспийских государств состоится 21-22 ноября в Москве. В ходе встречи будет продолжена работа над текстом Конвенции. Стороны также обсудят актуальные вопросы подготовки к Четвертому каспийскому саммиту в России в 2014 году.

Это уже третье заседание группы в текущем году. В апреле группа заседала в Тегеране, в сентябре – в Баку.

По словам Мамедова, пока не определена реальная позиция Ирана и Туркменистана, говорить о серьезных подвижках в вопросе определения статуса Каспия не приходится.

«Видимо, это устраивает как Иран, так и Туркменистан, и поэтому они не хотят, чтобы в бассейне Каспийского моря был международный правопорядок», — отметил он.

Эксперт считает, что для эффективного решения вопроса должны быть изменены подходы к проблемам Каспия. В первую очередь, должна быть четко обозначена формулировка его наименования (море или озеро – ред.), необходимо определить принципы деления Каспийского моря с учетом мировой практики.

Кроме того, по словам Мамедова, нужно определить стандарты в области борьбы с экологическими правонарушениями в бассейне Каспийского моря, решить проблемы военно-политической безопасности, судоходства на Каспии, а также вопрос об участии третьих государств в региональных процессах.

«Все эти моменты на сегодняшний день остаются под знаком вопроса. И пока каждый будет говорить со своей колокольни, процесс будет напоминать крыловскую басню», — подытожил эксперт.

Прибрежные страны (Азербайджан, Казахстан, Россия, Туркменистан и Иран) в ноябре 2003 года подписали Рамочную конвенцию по защите морской среды Каспийского моря.

В июле 1998 года между Казахстаном и Россией было заключено соглашение о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование, а в мае 2002 года — подписан протокол к данному соглашению. А 29 ноября 2001 года и 27 февраля 2003 года было заключено соглашение между Казахстаном и Азербайджаном о разграничении дна Каспийского моря и, соответственно, подписан протокол к нему.

Также между Казахстаном, Азербайджаном и Россией 14 мая 2003 года было заключено соглашение о точке стыка линий разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря.

На сегодняшний день основными вопросами обсуждения в рамках Рабочей группы являются разграничение суверенной зоны, рыболовной зоны и использование водного пространства.

Источник: http://www.newsazerbaijan.ru/economic/20131121/299681132.html

Запад занял выжидательную позицию по Сирии

Новости-Азербайджан, Роман Темников. Эксклюзивное интервью АМИ «Новости-Азербайджан» с известным американским политологом Александром Муринсоном:

— Какова Ваша оценка произошедшего в Египте военного переворота?

— Свержение Мурси нельзя сводить чисто к военному перевороту. Дело в том, что, помимо армии, в Египте существуют различные политические силы, недовольные правительством «Братьев-мусульман».

В частности, молодежная партия «Тамаруд» («Восстание»), которая еще до переворота собрала 22 миллиона подписей с требованием ухода правительства Мурси. Эта партия объединяет в себе секулярную, либеральную молодежь, в основном с образованием. Они видят Египет более западной страной.

Также есть партия «Фавд» (Новая Партия Представителей). Это более центристская партия, представители которой были в парламенте даже при Мурси.

Помимо них есть копты – арабы-христиане, недовольные правительством Мурси, пытавшимся усилить в стране влияние шариата.

Что самое интересное, даже салафитская партия «Аль-Нур» оказалась в оппозиции к «Братьям-мусульманам», обвиняя их в непоследовательности, в частности, не считая настоящими мусульманами, а какими-то размытыми, с прозападным оттенком.

Но это может быть и политический расчет со стороны партии «Аль-Нур» — войти в альянс с армией и получить доступ к власти. Так как Мурси пытался снизить влияние в обществе не только армии, но и всех оппозиционных сил.

Но армия оказалась самым сильным общественным институтом в Египте, обладающим наибольшим влиянием на египетскую экономику – 40%, и попытки понизить роль армии привели к ее сопротивлению.

Кроме того, армия в Египте, как и в Турции, является оплотом секуляризма, и попытки исламизации Египта также привели к недовольству, особенно среди офицеров.

В этом смысле очень интересно объяснение причин свержения Мурси со стороны Аль-Барадеи. По его словам, Мурси не сделал никаких улучшений в социально-экономической жизни страны, что является ключевым для любой страны. Как он выразился – «Шариат на хлеб не намажешь».

Кстати, возможно из-за этих слов Барадеи не был избран в качестве кандидата на пост премьер-министра Египта после свержения Мурси.

— Насколько Западу было выгодно свержение правительства Мурси?

— Не думаю, что именно США его свергли. Дело в том, что президент США Барак Обама очень активно поддержал избрание Мурси.

А после переворота, США практически никак не среагировали на переворот, восприняв его нормально, ограничившись лишь стандартным заявлением о необходимости соблюдения прав человека в Египте. Также отреагировала и Великобритания.

То есть, Запад в целом занял выжидательную позицию, и здесь США не взяли на себя ведущую роль.

Силы же, все еще поддерживающие Мурси, в своих заявлениях надеются на прямую военную интервенцию извне, естественно, со стороны Запада, для свержения военного режима в Египте.

С другой стороны, Саудовская Аравия, Оман, ОАЭ не осудили военный переворот в Египте. Мало кто прогнозировал, что  когда пало правительство египетского президента Мохамеда Мурси, возглавляемое «Братьями-мусульманами», и по престижу напористой внешней политики Катара был нанесен большой удар.

— Какова реакция на происходящее со стороны соседнего Израиля?

— Израиль не был против правительства Мурси, тем более что Мурси зарекомендовал себя хорошим посредником в ходе недавних столкновений между Израилем и ХАМАС.

Для Израиля главное – стабильность в соседней стране. Израиль беспокоится только из-за возможности начала в Египте гражданской войны между различными соперничающими за власть политическими и религиозными группировками.

Есть вероятность того, что Египет скатится до уровня Сирии.

При этом сильнее всего от падения правительства Мурси проиграл Катар, который вложил 8 миллиардов долларов финансовой помощи в Египет и являлся главным среди стран Персидского залива сторонником правительства г-на Мурси, начав эту поддержку даже до того, как его правительство пришло к власти. Хамас тоже потерял спонсора в виде Мурси, и поэтому группировки ХАМАС в настоящее время начинают проникать в Египет со стороны Синайского полуострова, для нападения на египетские воинские части.

— Как могут события в Египте отразиться на регионе Ближнего Востока?

— По мере того, как в Египте накаляется эта опосредованная «холодная война», деньги ОАЭ и Саудовской Аравии ждут возможности помочь любой временной администрации, чтобы поддержать на плаву египетскую экономику.  «Катар ошибся в Ливии, затем в Сирии, и теперь миллиарды долларов могут пойти прахом в Египте», — говорит один экономист. «Эти деньги предназначались для покупки политического преимущества, но они поставили не на ту лошадь».

Здесь следует отметить, что резче всех на события в Египте отреагировала Турция. В частности, глава МИД Ахмет Давутоглу в Твиттере отметил, что нельзя простить массовое убийство людей в Египте во время молитвы.

Резкая реакция Турции ясна, так как переворот в Египте стал ударом по Турции, ведь в Египте именно военные стали ведущей силой акции по свержению исламского правительства страны.

В Турции  у власти также находятся исламисты, хоть и умеренные, и контролирующие армию. Простые члены правящей в Турции партии очень симпатизировали «Братьям-мусульманам» в Египте.

Тем более что поражение близкой по духу к АКП такой же умеренной исламской партии «Братья-мусульмане» создает прецедент того, что распространение умеренного ислама турецкого образца начинает пробуксовывать.

— Насколько устойчиво положение правящей партии в самой Турции после всех прошедших митингов протеста?

— Все эти митинги разрозненных либеральных и левых сил большого удара по позициям АКП не нанесли. Протестующие, в основном, представляли собой молодежь, безработных, убежденных кемалистов, анархистов, республиканцев, ассоциацию  адвокатов, курдскую партию БДП. Как видно, вся эта коалиция слишком разрозненна.

Тем не менее, протестные электорат, представляющий эти части турецкого народа, недовольного правлением Эрдогана, скажет свое слово на предстоящих в марте муниципальных выборах.

Однако перелома эти голоса внести не смогут, и победа на выборах все равно останется за ныне правящей партией, обладающей огромной поддержкой среди населения страны и хорошо структурированной системой на местах.

Более важным последствием данных протестных митингов для Эрдогана может стать то, что он не получит необходимого количества голосов на референдуме для внесения нужных ему изменений в Конституцию страны, расширяющих его полномочия и введение полупрезидентской системы власти.

На мой взгляд, Эрдоган не наберет нужного количества голосов. Тем более, что экономическая ситуация в Турции ухудшилась в связи с митингами – сократился приток инвестиций, падение курса лиры. Если этот процесс продолжится, то вслед за иностранными инвесторами и турецкие инвесторы начнут вывозить деньги из страны и перестанут поддерживать Эрдогана.

Ухудшение положения Эрдогана в самой Турции чревато тем, что он может покинуть свой пост, пока он еще популярен. Эрдоган не тот человек, который будет держаться за свой пост до тех пор, пока с ним уже никто не будет считаться и его авторитет упадет до нуля.

— Какова Ваша оценка нового президента Ирана?

— Про Рухани известно, что он лично участвовал в Исламской революции в Иране, принимал решение по атаке еврейского общественного центра в Аргентине, когда Хезболла устроила теракт, и погибло много людей.

С другой стороны, Рухани — довольно прагматичный человек, и более опытный политик, в отличие от Ахмадинеджата. Таким образом, на уровне риторики мы все видим смягчение внешнеполитического курса иранского режима.

Но при этом ядерная программа Ирана продолжает развиваться, также усиливается ВМС Ирана, в том числе на Каспии, продолжается поддержка режима Асада.

Для Запада Рухани выгоден, так как выступает с более  умеренной позиции, говорит то, что надо. Дело в том, что иранская дипломатия за многие века своего существования великолепно изучила все сильные и слабые стороны Запада, прекрасно знает, на какие больные места Запада надо давить, как надо разговаривать, чтобы понравится на Западе.

Поэтому, стоит только Ирану смягчить риторику, начать намекать, подмигивать Западу, как западная дипломатия уже на радостях готова организовать пирушку с дискотекой.

Что до Израиля, то ситуация и отношение Израиля к президенту Ирана никак не изменилось, там ждут реальных дел, а не слов.

— Является ли демонстрация военной мощи Ирана на Каспии только демонстрацией?

— Это не просто демонстрация. Дело в том, что Иран старается выстроить хорошие отношения не только с Россией, но и с Китаем – странами, находящимися в оппозиции к США, и пытающимися выстроить некий отдельный политический блок. При этом Иран надеется на роль младшего партнера этих двух стран.

Иран важен для них, так как не только сам обладает энергетическими ресурсами, но и имеет выход на Каспий и обладает определенным влиянием на приграничные с ним прикаспийские страны, также обладает большим влиянием в Ираке и Сирии.

Поэтому, несмотря на мягкие речи Рухани, за ним стоят большие силы, благодаря которым Иран оказывается на переднем крае противостояния с Западом.

Кстати, в этом противостоянии большая роль отводится Азербайджану.

Как следствие, на Азербайджан будет оказываться большое давление со стороны Ирана. Ведь не секрет, что военная демонстрация иранского ВМФ на Каспии направлена не против России, а против Азербайджана. Это слишком явный намек официальному Баку на необходимость отхода от чересчур прозападной ориентации: не быть западным плацдармом на Каспии, не оказывать большую помощь Западу и т.д.

 

Хасану Роухани придется по новой выстраивать отношения с миром

Иннокентий Адясов, член экспертного совета при Комитете по делам СНГ Госдумы РФ – для «Новости-Азербайджан»

Избрание нового президента  Ирана Хасана Роухани, которого принято относить к представителям реформаторского крыла в руководстве страны, сопровождается ожиданием серьезных изменений во внешней политике Тегерана.

Эти ожидаемые изменения диктуются не в последнюю очередь состоянием экономики Ирана — международные санкции ударили по ней весьма больно: резко сократился приток валютной выручки от продажи углеводородов и, как следствие, в стране произошел резкий рост инфляции и потребительских цен.

Хасану Роухани по факту придется по новой выстраивать отношения с внешним миром, и основным посылом нового курса иранского президента, как представляется, будет уход от излишней конфронтационности его предшественника Ахмадинежада.

В политическом, и главное, религиозном руководстве Ирана есть консенсус на проведение нового курса, что позволит Хасану Роухани чувствовать себя более уверенно.

Представляется, что задача номер один для нового иранского президента — ослабить бремя санкций из-за ядерной программы Тегерана.

Тема, безусловно, очень хорошо знакомая  Роухани: он возглавлял иранскую делегацию во время переговоров с «шестеркой» (постоянные члены Совета безопасности ООН и Германия).

Позиция России по ядерной программе Ирана давно известна: Тегеран имеет безусловное право на развитие мирной атомной энергетики (яркий пример тому строительство Россией АЭС в Бушере), при этом Москва поддерживает требование МАГАТЭ о допуске экспертов организации на все иранские ядерные объекты с целью недопущения  работ по обогащению урана для возможного создания ядерного оружия.

Москва, как и Пекин, всегда были против угроз СЩА и Израиля о возможности использования военной силы для приостановки атомной программы Ирана (американские спецслужбы сделали прогноз, что уже к 2014 году  Тегеран сможет произвести одно или несколько ядерных устройств, что в корне изменит баланс сил на Ближнем и Среднем  Востоке).

Гипотетическая военная операция против ядерных объектов Ирана (как представляется, вероятность такой операции за последний год несколько снизилась) имела бы крайне негативные последствия для соседей исламской республики в СНГ, прежде всего для Азербайджана.

Как следствие, официальный Баку полностью поддерживает усилия Москвы по мирному решению ядерной программы Тегерана.

Без участия Ирана невозможно и решение другой проблемы, ставшей угрозой безопасности уже для всего региона Ближнего и Среднего Востока — гражданской  войны в Сирии.

Гражданская война в Сирии, которая длится уже третий год, становится все более интернациональной и может запустить крайне негативные процессы во всем регионе (уже серьезно повысился градус напряженности в соседних с Сирией Ливане и Ираке).

Россия, понимая степень влияния Тегерана на процессы в Сирии и вокруг нее, выступает за приглашение Ирана на планируемую мирную конференцию «Женева-2».

ЕС с определенными оговорками готов поддержать это предложение России в качестве некого политического аванса новому президенту Ирана.

Для США  пока предложение о приглашении Ирана неприемлемо, что весьма негативно сказывается на перспективах проведения «Женевы-2».

В России есть серьезные и во многом оправданные опасения, что волна  насилия и нестабильности из Сирии может прийти  в Содружество. Сотрудничество с Ираном в плане завершения гражданской войны в Сирии — весьма весомый и важный вклад в обеспечении  безопасности на пространстве СНГ, прежде всего на южных границах постсоветского пространства.

Безусловно, Южный Кавказ будет занимать особое место во внешней политике  Хасана Роухани.

Иран, как и Москва, имеет  хорошие отношения, как с Азербайджаном, так и Арменией.
При этом и Москва, и Тегеран исходят  из того, что проблема Нагорного Карабаха должна решаться на основе резолюций СБ ООН, которые подтверждают территориальную целостность Азербайджана и базируются на принципе мирного решения нагорно-карабахской проблемы.

Но явно при новом президенте Иран будет претендовать на большую роль в регионе Южного Кавказа.

Так, МИД Ирана уже выступил с инициативой создания регионального органа по обеспечению безопасности в Закавказье.

За предложением МИД  ИРИ просматриваются две основных цели политики Ирана в регионе: недопущение усиления влияния на Южном Кавказе внерегиональных игроков (прежде всего США) и стремление к росту иранского экономического влияния.

Весьма негативно иранское руководство относится и к возможности смены власти через  механизмы «цветных революций» в регионе, поскольку опасается, что они могут привести, в конечном счете, к дестабилизации ситуации в самом Иране.

По мнению экспертов, особое место в планах экономического продвижения Ирана отводится    Азербайджану. В 2012 году официальный  товарооборот между Баку и Тегераном составил  приблизительно 500 млн долларов (для сравнения  в том же году  товарооборот между Азербайджаном и Турцией превысил четыре миллиарда долларов).

Тегеран заявляет о своем стремлении выйти на уровень одного миллиарда товарооборота с Баку уже в этом году.

Крайне важным в экономических отношениях двух стран станет планируемое на этот год завершение строительства железной дороги Газвин – Решт – Астара. Этот проект позволит  соединить  железные дороги России, Азербайджана и Ирана в  рамках международного транспортного коридора «Север — Юг» (открытие движения в России пока намечено на первую половину 2014 года).

«Яблоко раздора» — на дне морском

О том, как прикаспийские страны стали заложниками милитаризации Каспия, шла речь на прошедшей в Москве международной конференции «Каспийский субрегион: угрозы безопасности и факторы стабилизации». Более 30 экспертов из разных стран мира приехали в российскую столицу, чтобы обсудить проблемы безопасности региона из-за предстоящего вывода войск НАТО из Афганистана, обострения ситуации вокруг Ирана, неурегулированности правового статуса Каспия. А также предложить пути для их решения и развития региона. Организатором и модератором конференции выступил российский политолог, гендиректор Института каспийского сотрудничества Сергей Михеев.

Американцы пробрались на Каспий через трубопровод

Открывая дискуссию, Сергей Михеев напомнил, что ожидаемый вывод войск НАТО из Афганистана к концу 2014 года принесет с собой определенные риски. Он тесно связан с вопросами поддержания безопасности не только в самой республике и Центральной Азии, но и в более широком контексте — в Каспийском и Ближневосточном регионах, на Южном Кавказе.

Ситуацию усложняет и тот факт, что по-прежнему остаются открытыми многие важные вопросы. Например, маршруты транзита военных грузов из Афганистана на официальном уровне до сих пор не определены. И у экспертов есть все основания полагать, что Северный путь станет лишь одним из векторов в маршрутном листе, который может быть максимально диверсифицированным. Помимо России, Казахстана и Узбекистана в перемещении военных грузов могут быть задействованы, с одной стороны, ближневосточные страны (Иордания, ОАЭ), с другой — такие государства, как Кыргызстан и Таджикистан, через территорию которых может осуществляться транзит в казахстанский порт Актау и далее через Каспий в Азербайджан и Турцию.

По мнению Сергея Михеева, реализация подобного сценария может заметно осложнить положение в Каспийском субрегионе — и без того уже изрядно милитаризированном.

«Наблюдаемое в последние годы ускоренное формирование национальных флотилий стран каспийской пятерки, изоляция Ирана, вероятный транзит через регион военных грузов, а также все более явно проявляющийся запрос на обеспечение безопасности новой транспортной (трубопроводной) инфраструктуры со стороны Азербайджана в сторону НАТО формируют набор вполне осязаемых рисков дестабилизации ситуации, — отметил эксперт. — Параллельно с ростом напряженности в сфере безопасности в Каспийском субрегионе вывод войск НАТО из Афганистана, очевидно, будет способствовать появлению новых транспортных маршрутов и логистических узлов в странах Центральной Азии и Каспийского региона, формирование которых, по сути, уже началось».

С одной стороны, это обстоятельство будет способствовать более динамичному развитию отдельных региональных игроков, но с другой, по мнению эксперта, рискует внести дисбаланс в уже существующие региональные экономические связи и реализуемые стратегии. Что делать в таких условиях?

Каспийское спокойствие омрачат неспокойные выборы

Отвечая на вопросы по проблематике, руководитель отдела аналитики и консалтинга Института политических решений (Казахстан) Рустам Бурнаше заметил: «Для правильной оценки угроз в Прикаспийском регионе ставку нужно делать не столько на ситуацию в Афганистане, сколько на политическую ситуацию в странах Центральной Азии. На то, насколько они могут контролировать внутренние вызовы».

Поэтому, по мнению эксперта, в первую очередь нужно сконцентрироваться на угрозе нарушения баланса сил в регионе и трансформации границ и структуры региона.

С ним отчасти согласен политолог из Казахстана Сергей Акимов. Но пояснил, что коррективы в ситуацию на Каспии могут внести предстоящие в этом году президентские выборы в Иране и Азербайджане, а также нерешенный вопрос с преемственностью власти в республиках Центральной Азии. А именно — в Казахстане, Узбекистане и Таджикистане.

По словам эксперта, за 22 года после распада Советского Союза власти в странах Центральной Азии ни разу не менялись согласно действующим конституциям и без кровопролития. Это объясняется несколькими причинами, такими как олигархический характер власти, сращивание бизнеса и власти, отсутствие традиций демократической смены власти по истечении двух президентских сроков, отсутствие политических и экономических гарантий для экс-президентов и их семей.

«Наибольший интерес представляет проблематика устойчивости власти двух каспийских государств — Узбекистана и Казахстана, — считает Сергей Акимов. — Поскольку очевидно, что из-за географического и демографического фактора, незащищенности границ, уровня экономического благосостояния населения и слабости политических систем кардинальная смена политического лидера скажется на ситуации в Центральной Азии. И как следствие — на Каспийском субрегионе».

По мнению Сергея Акимова, на сегодняшний день относительно устойчивым политическим режимом в регионе является лишь Туркменистан. Полное отсутствие оппозиции, наличие устойчивой идеологии в совокупности с молодым и жестким лидером позволяют оценивать возможность неожиданной его смены как маловероятную.

Кыргызстан на протяжении нескольких лет постоянно находится в состоянии политического кризиса. Это единственная страна региона, где смена власти насильственным путем в последнее десятилетие происходила неоднократно. И определенные группы влияния, и политические элиты ввиду наличия соответствующего опыта рассматривают подобные сценарии смены власти реально.

Наконец, бедственное экономическое положение Таджикистана обуславливает вероятность голодного бунта в стране.

«Яблоко раздора» — на дне морском

На ситуацию влияют и другие внутренние факторы. Так, уже долгие годы между Азербайджаном, Туркменистаном и Ираном существуют разногласия по поводу раздела дна Каспия, а также общих месторождений между Ираном и Азербайджаном и между Азербайджаном и Туркменистаном.

«В первую очередь эти разногласия касаются технических способов, критериев разделения, — считает профессор Тегеранского университета Джахангир Карами. — Нам всем необходимо применить принцип справедливости, что в свою очередь требует политической воли правительств этих стран. Главное — наличие у государств воли для достижения соглашения и его дальнейшей реализации».

По мнению иранского эксперта, существует необходимость проведения совещаний глав МИДов и экспертов прикаспийских стран, а также создания органа или организации по мониторингу реализации соглашений. Эксперт напомнил о существовании подобной организации на Черном море (ОЧЕС) и призвал изучить опыт других стран.

В свою очередь модератор конференции и политолог Сергей Михеев напомнил всем присутствующим еще об одном факторе возможной дестабилизации в регионе. По его словам, отношения у Ирана с Западом сложные и пока радикального улучшения не просматривается. «Периодически на Западе поднимается тема возможной военной операции против Ирана… Но любая война в Иране негативно отразится на безопасности всех прикаспийских государств», — подчеркнул он.

Также Михеев напомнил о том, что до сих пор не определен правовой статус Каспия и еще существует вопрос прокладки трубопроводов, по которому тоже позиции сторон не сходятся.

А директор Центра регионального развития, профессор Бакинского государственного университета Чингиз Исмаилов напомнил: «Проходят регулярные встречи по определению статуса Каспия и распределению биологических и нефтегазовых ресурсов, решению экологических проблем, определению транспортных путей по Каспию. Но, к сожалению, за все это время только по одному вопросу все прикаспийские государства пришли к соглашению. В частности, в 2003 году все пять стран подписали Тегеранскую конвенцию, в рамках которой страны будут координировать и согласовывать экологические вопросы. По другим вопросам в пятисторонних обсуждениях подписания единого соглашения пока нет».

Как же решают вопросы сегодня? Как рассказал Чингиз Исмаилов, есть продвижения в решении проблемы определения морских границ. Это связано с тремя странами — Азербайджаном, Казахстаном и Россией.

«Есть трехсторонние соглашения, по которым согласован раздел дна Каспия. Но Азербайджан находится в более сложном положении, чем все остальные прикаспийские страны, так как Азербайджан — единственное прикаспийское государство, которое имеет морские границы со всеми четырьмя прикаспийскими государствами — Россией, Казахстаном, Туркменистаном, Ираном. С Россией и Казахстаном мнения совпадают, и основные принципиальные вопросы согласованы. Осталось определить границы с Туркменистаном и Ираном. Но у Ирана проблемы и с Азербайджаном, и с Туркменистаном. Если разделить поровну двадцать процентов, то некоторые части туркменской акватории подпадают под иранскую часть. Так что проблемы есть, проблем много, и я не думаю, что они будут решены в ближайшие сроки», — резюмировал эксперт.

Подводя итоги конференции «Каспийский субрегион: угрозы безопасности и факторы стабилизации», политолог Сергей Михеев отметил, что для мира и спокойствия на Каспии важно, чтобы все страны, входящие в данный регион, понимали, что у западных стран в регионе есть интересы, далеко не всегда совпадающие с интересами России и остальных стран «пятерки». Поэтому общую безопасность в зоне Каспия может гарантировать курс на пятистороннее сотрудничество и запрет на любые нерегиональные военные силы. И самое главное — страны Каспийского региона должны сами решать противоречия, иначе их судьба окажется в руках государств, имеющих в регионе свои интересы.

Источник: http://www.respublika-kaz.info/news/politics/30446

Каспий под высоким напряжением

 Роман Темников

Эксклюзивное интервью АМИ «Новости-Азербайджан» с известным российским политологом, директором по международным проектам Института национальной стратегии РФ Юрией Солозобовым.

— Ваша оценка прогнозов и реальных угроз, связанных с выводом американских войск из Афганистана в 2014 году?

— Вывод войск из Афганистана уже породил медиа феномен и страшилку вроде календаря майя с предсказаниями о близком конце света в 2014 году.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев по этому поводу заметил, что тотального домино, то есть падения режимов одного за другим, в регионе не будет. И я абсолютно поддерживаю эту позицию.

Я полагаю, что в странах Центральной Азии имеется определенный набор стабильности, есть определенные механизмы, включая ОДКБ и ЕврАзЭС, а также СВМДА, которые могут нейтрализовать данную угрозу. Да и сами страны стали уже достаточно сильны, чтобы просто так сломаться перед лицом тех или иных угроз.

Тем не менее, будем оставаться реалистами и подумаем о негативных сценариях, которые могут реализоваться вопреки оптимистичным прогнозам политиков. Я имею в виду то, что передача оружия одной стране, удобной для вывода американского военного имущества из Афганистана, а именно – Узбекистану, приведет к серьезным последствиям. Дело в том, что президент Узбекистана Ислам Каримов, как показывает его политическая биография, совершенно непредсказуемый человек.

Во-вторых, он имеет претензии к своим региональным соседям. Каримов – достаточно брутальный политик, который может минировать границы и т.д. В конце концов, у него есть комплекс неполноценностей перед Нурсултаном Назарбаевым по причине того, что он потерял лидерство в регионе, имея хорошие карты в начале.

Кроме того, Каримов достаточно стар, и уже довольно открыто обсуждается вопрос о преемничестве, а, принимая во внимание тот факт, что преемник пока еще не известен, эта страна потенциально является нестабильной.

Вторая угроза – радикальный ислам, с которым столкнулись Афганистан, Казахстан. Эта опасность исходит изнутри. Она связана с тем, что терроризм возникает там, где у государств имеются слепые зоны, где государство не осуществляет должным образом патернализм. Этим пользуются вербовщики.

С этой точки зрения самой большой проблемой в регионе является находящаяся в Узбекистане Ферганская долина – самая густонаселенная область, согласно концепции ООН. Эта долина имеет потенциальную возможность стать зоной конфликта, где высокая плотность населения рука об руку соседствует с исламским радикализмом. Ведь, где мало денег и справедливости, там много разговоров о том, что справедливость может быть наведена исламскими братьями.

Лично я не против ислама, являющегося религией справедливости. Я против боевого варианта ислама, который показал, что может быть реализован посредством серии свадеб, сеть дружеских контактов (когда происходит вербовка). Эта сеть неуловима структурами безопасности ни в Казахстане, ни в Азербайджане, ни в других странах.

Наконец – угроза наркотрафика, который подпитывает терроризм, финансируя его, а также разрушает социальные структуры государств. К сожалению, Казахстан и Россия находятся на северном маршруте экспорта наркотиков из Афганистана. Более того, мы становимся не просто странами — транзитерами, но и потребителями. По некоторым данным, в России потребляется до трети ввозимого наркотика.

Это очень серьезная проблема для всех. Наркоман живет 5-6 лет. Он абсолютно циничен, вымогает деньги у  близких родственников трех поколений. Это хороший, дешевый способ собрать деньги.

Это экономическая и генетическая экспансия на наши страны, и недооценивать данную угрозу нельзя.

— Какова позиция Китая по отношению к данным угрозам?

— Китай вполне в состоянии одеть всех афганцев в майки, раздать им тушенку и плееры. Но Китай не хочет этого делать, так как видит отсутствие стабильности в Афганистане, и не видит того, с кем можно было бы иметь дело. Это, как в сегодняшней Киргизии, когда каждая новая власть становится все слабее, и уже неспособна отвечать не то, что за всю страну, но даже за отдельно взятый регион страны.

Поэтому Китай рассматривает только экономическое участие и точечные экономические проекты. Но участие в политическом, и тем более военном урегулировании, Китай в ближайшем будущем для себя исключает.

— Какова будет роль России в восстановительных процессах в Афганистане?

— Во-первых, Россия ни одним своим солдатом не будет участвовать в каких-либо операциях в Афганистане. Мы уже имели печальный пример военного участия в Афганистане, что привело к ссоре со многими исламскими странами.

Поэтому рассматривается только экономическое участие. Эксперты Торгово-промышленной палаты РФ располагают 80 проектами по восстановлению инфраструктуры Афганистана. Проектов в будущем станет еще больше. Но осуществляться они будут только посредством совместных предприятий, так как мы не хотим вкладывать деньги в пустоту. Мы хотим, чтобы с другой стороны также был ответственный партнер.

— Насколько вероятен такой сценарий, когда дестабилизация Центральной Азии оказывает свое негативное влияние на Каспийский регион и на Кавказ?

— Мы сейчас видим, что Казахстан является объектом серьезной террористической атаки. Свидетельством тому являются демонстративные взрывы перед зданиями КНБ, нападение на погранзаставу. Это все – показное воздействие на силовые структуры.

Это показывает, что салафитские структуры в Казахстане неожиданно реализовались в тех местах, где этнических казахов было мало. Это бывшие руссконаселенные регионы типа Павлодара, Акмола, Семей, Петропавловск. Эти регионы оказались беззащитными перед сетевой угрозой радикального ислама.

Во-вторых, если смотреть на реализацию планов  через призму технологий, которые были имплементированы в Ливии, и сейчас имплементируются в Сирии, мы видим организацию официального «клуба друзей» этих стран. Их цель и назначение состоит в деструктурировании реального порядка и элиминации существующего правительства через возникновение параллельных правительств, армий, в том числе через наемных спецназовцев (английских, французских и т.д.) с огромным опытом диверсионной работы.

Что касается Каспийского региона, то он может стать следующей зоной дестабилизации. Дело в том, что порядка 80% богатств Казахстана сосредоточено в его западной части, где живут адайцы, которых легко инициировать на межэтническую войну с туркменами. Я назвал этот вариант «ТенгизШевроностан», когда люди, не занятые в работе кампании «ТенгизШеврон», заняты войной и истребляют друг друга.

Меня беспокоит также еще такой факт: Азербайджан изготовил большое количество станций пассивного зондирования. Это станции, определяющие геолого-разведочные данные, находят платы нефти и газа по данным отдаленных землетрясений и взрывов, не требуя активной сейсморазведки.

Когда Азербайджан пытался провести активную сейсморазведку Каспийского моря, то встретил активное сопротивление стражников исламской революции из состава ВМС Ирана.

Но, насколько мне известно, два года назад Азербайджан получил американское программное обеспечение, которое позволяет устанавливать структуру геологических пластов посредством слабых сейсмических волн. Это могут быть реальные землетрясения или слабо инициированные взрывы. Насколько мне известно, 18 или 24 станций было построено по постановлению правительства Азербайджана.

Это говорит о том, что Азербайджан заинтересован в реальных данных о структурах запасов нефти и газа Каспия.

В начале пути, когда был еще жив великий Гейдар Алиев, проложивший Западу путь к Каспию, в Азербайджане очень популярна была идея построения второго Кувейта, основывавшаяся на огромных запасах нефти и газа. Благодаря авторитету Гейдара Алиева был построен нефтепровод БТД.

После его смерти Ильхам Алиев продолжил дело отца. Но выяснилось, что запасы каспийской нефти и газа очень малы. Основное месторождение нефти – Тенгиз, находящееся в Казахстане, было открыто, исследовано и начата эксплуатация еще в советское время. СССР вложил в его разработку 6 млрд. тогдашних долларов США, которые равняются нынешним 120 млрд. долларам.

Но в целом, северный Каспий беден нефтью и газом. Недавняя конференция в Амстердаме показала, что основные запасы нефти и газа на Каспии находятся в иранской части Каспия. По оценкам наших специалистов, эти запасы составляют 5-6 Самотлоров (Самотлор – крупнейшее в России и одно из крупнейших в мире нефтяных месторождений (геологические запасы – 7,1 млрд. т., извлекаемые — 2,7 млрд. т.), открытое в СССР в 1965 году вблизи Нижневартовска и разрабатываемое до сих пор – прим. Авт.).

Это открытие кардинально меняет весь ход мышления, и катера, которые защищают Каспий со стороны Ирана, имеют возможность быть быстро поставлены на рельсы и доставлены в Ормузский пролив. Это позволяет Ирану быстро реагировать на возникающие угрозы в Персидском заливе, или на Каспии, и оперативно перебрасывать свои ВМС.

А Северный Иран – потенциальный регион для конфликтов. Тут есть азербайджанцы, требующие своей независимости. А для добычи достаточно территории в 1-1,5 км. вдоль побережья.

Эта информация насчет иранских запасов нефти реальна, не выдумана. Разведка запасов была проведена немецкими специалистами по заказу правительства Ирана, и эту информацию Иран держит в секрете.

Но теперь это уже «секрет Полишинеля». Раз Азербайджан так активно занимается сейсморазведкой, значит, он знает, что искать. Азербайджан предложил Туркменистану стать союзником по пассивной сейсморазведке, и я считаю, что эта задача может быть решена.

Это означает, что задача по дестабилизации северного региона Центральной Азии может быть спроецирована на весь Каспий из-за дележа потенциальных запасов нефти в иранском секторе Каспия. И мы можем представить, что может сформироваться вокруг главных месторождений Азербайджана – Апшеронский полуостров, «Шах-Дениз» и т.д. Это создание маленьких прибрежных государств по примеру того, что происходило в Ливии. Мы помним, что делал «Клуб друзей Ливии», инициировавший создание маленьких прибрежных государств вблизи газовых месторождений. Я думаю, что это главная угроза для Азербайджана, Ирана, Казахстана и Туркменистана со стороны международных сил и транснациональных корпораций, желающих по-своему распорядиться нефтегазовыми ресурсами Каспия.

Я бы не считал, что инициатором всего этого является какая-то отдельная страна. Но ситуация на рынке углеводородов может подвигнуть на то, чтобы принять жесткие брутальные меры по реализации данных проектов.

Как аналитик, я считаю своим долгом предупредить дружественный азербайджанский народ, что Баку, да и весь Азербайджан, может стать, даже вопреки желанию азербайджанского народа, таким неожиданным инициатором сил.

Есть три варианта, рассматриваемых российскими аналитиками. Первый – зона дележа, о которой я уже говорил. Второй – это зона стабилизации, где общие силы (Каспийская флотилия РФ, ВМС Азербайджана подключаются к стабилизации региона), включая и зону внешних сил, когда США пытаются создать на Каспии систему ПВО из радаров и систем «Иджис». Третий вариант – добываемая нефть в Махачкале, Грозном, Иране пойдет на экстремистскую деятельность. Это самый радикальный вариант.

Но мы знаем, что уже сейчас экстремисты контролируют экспорт из региона черной икры, транзит наркотиков, стоит ожидать нападений радикалов на нефтеносные месторождения и платформы в Центральном Каспии.

Последний сценарий явился учебной легендой миротворческой операции ОДКБ на Каспии, и если это явилось такой легендой, то для нее есть основание.

 

Все тонкости нефтяной игры

В ближневосточном противостоянии не последнюю роль играют цены на нефть, которые становятся инструментом экономического давления с прицелом на получение политических дивидендов. Игра еще далека от своего завершения и даже не вошла в пиковую фазу.

Глобальная политическая и экономическая ситуация становится все более неопределенной, что находит свое отражение в росте опасений по поводу будущего мирового нефтяного рынка и его влияния на целый ряд ключевых геополитических процессов. В этой связи основные взоры сегодня обращены на Ближний Восток — крупнейший нефтедобывающий регион, где производится до 35 млн. баррелей в день при мировом производстве в 89 млн. баррелей.

Противостояние на Ближнем Востоке идет по нескольким линиям. Прежде всего, это противостояние Ирана и США вокруг иранской ядерной программы, которую Вашингтон подозревает в скрытой военной направленности. В это противостояние вовлечены, с одной стороны, Россия и Китай, оказывающие поддержку Тегерану, а с другой — американские союзники в лице стран ЕС, Саудовской Аравии, Катара, курдских группировок и Турции. В настоящее время главное поле битвы сторон — Сирия, где клан Асадов выступает союзником России, Ирана и Китая.

Инструменты сторон

Для Ирана одним из мощных инструментов давления является Ормузский пролив — нефтяная артерия, по которой добываемое в Персидском заливе углеводородное сырье поставляется на азиатские и европейские рынки. Объемы поставок составляют в среднем 16–17 млн. баррелей в день, или до 40% от мировых морских поставок нефти. Тегеран контролирует выход из Ормузского пролива, и в этой связи выглядит вполне закономерным, что он старается использовать угрозу его перекрытия для блокирования маневров США и ЕС, способных нанести ущерб иранской национальной безопасности.

В декабре 2011 года Иран устами вице-президента Мохаммада Реза Рахими уже озвучил возможность блокирования прохода танкеров в ответ на западные санкции против иранской нефтяной отрасли. США, в свою очередь, заявили, что не позволят нанести ущерб экспорту энергоресурсов из Персидского залива. Подобное озвучивание позиций тотчас же отразилось на резком росте нефтяных цен, поднявшихся до 120 долларов за баррель. Как указывают аналитики авторитетного банка Societe Generale, если Иран заблокирует Ормузский пролив, то цены на нефть марки «Brent» могут подскочить до 150–200 за баррель. То, что производители нефти на Ближнем Востоке вполне реально оценивают угрозу перекрытия пролива при возникновении военного конфликта в Персидском заливе, показывают действия ОАЭ. С помощью китайской строительной корпорации China Petroleum Engineering & Construction Company был в кратчайшие сроки построен нефтепровод «Хабшан–Эль-Фуджайра», позволяющий компаниям ОАЭ обойти Ормузский пролив и получить доступ к портам Индийского океана. Протяженность нефтепровода составляет 370 км, а пропускная способность — 2 млн. баррелей в день при общей добыче ОАЭ в 2,4 млн. баррелей.

В свою очередь, США и их партнеры на Ближнем Востоке и в Европе также активно применяют инструменты давления, затрагивающие нефтяную сферу. Однако действия этих инструментов с ценовой точки зрения могут быть разнонаправленными.

На повышение цен действуют постоянно расширяемые Вашингтоном санкции в отношении экспорта иранской нефти. Санкции касаются частных компаний, государственных банков и учреждений всех стран, которые участвуют в торговле нефтью с Ираном. В случае, если иностранные организации будут замечены в операциях с иранской нефтью, то они будут исключены из банковской системы США и американских финансовых учреждений.

Эмбарго уже начинает давать свой эффект и отражается даже на импорте иранской нефти такой влиятельной страной, как Китай, который в I квартале 2012 года сократил закупки на 30% (хотя сокращение может быть и элементом давления для получения дополнительных скидок в цене). Ожидается, что, несмотря на это, США продолжат оказывать давление на китайские государственные организации. С 1 июля также вступили в силу санкции Евросоюза, вводящие запрет на импорт, приобретение и транспортировку иранской нефти и нефтепродуктов и на относящиеся к ним финансовые и страховые операции.

Согласно данным Международного энергетического агентства, иранский экспорт сырой нефти в апреле и мае из-за санкций упал на 1 млн. баррелей в сутки, а с конца 2011 года на 1,5 млн. баррелей в день. Четыре основных покупателя в лице Китая, Японии, Индии и Южной Кореи сократили закупки примерно на 1/5 от 1,45 млн. баррелей в день, которые они покупали год назад до введения санкций.

Игра санкциями

Ужесточение эмбарго, безусловно, окажет серьезное влияние на экономическое состояние Ирана и внешнеполитические позиции поддерживающей Тегеран России и ее энергетических компаний. То, что угроза для них вполне реальная, показывает заявление замминистра иностранных дел РФ Сергея Рябкова: «Российская сторона выступала и выступает против односторонних санкций. Нам, по сути, не столь важно, когда это эмбарго может быть введено. Для нас важно, чтобы ЕС, как и США, отказались от односторонних санкций в целом».

В свою очередь, Иран стремится продемонстрировать оптимизм, за которым все же читаются опасения. В частности, иранские чиновники заявляют о том, что ИРИ планирует к 2015 году нарастить добычу до 5,122 млн. баррелей и экспорт до 3 млн. баррелей в день. Общий объем инвестиций в ТЭК к этому времени должен составить 200 млрд. долларов. Однако осуществимость этих планов находится под большим вопросом. Если американские санкции будут действительно эффективными, то значительные объемы этой нефти не найдут своего покупателя на мировом рынке. Кроме того, вряд ли Иран в подобных условиях сможет найти инвесторов, согласных вложить миллиарды долларов в иранский ТЭК при нынешних высоких политических рисках.

Конечно же, санкции и уход с международного рынка иранского нефтяного экспорта в 2,28 млн. баррелей в день будут действовать на повышение цен и сказываться на традиционных импортерах иранской нефти, в том числе и из Европы. Именно на недопущение роста цен до критической отметки нацелены превентивные меры по наращиванию добычи и экспорту нефти Саудовской Аравией и другими производителями из Персидского залива.

Согласно саудовским источникам, в ходе проходившего в марте текущего года в Кувейте Международного энергетического форума США попросили Эр-Рияд начать компенсировать уход иранской нефти с рынка с 1 июля 2012 года, то есть с момента вступления в силу санкций ЕС.

Впрочем, Саудовская Аравия уже повысила добычу до 10 млн. баррелей в день, обойдя Россию, и обязалась в случае необходимости в течение трех месяцев довести добычу до 12,5 млн. баррелей в день, что сразу же сказалось на снижении цен на нефть до уровня 90–92 долларов за Brent в июне.

Между тем, данные действия идут вразрез с обязательствами Саудовской Аравии в ОПЕК, на что сразу указали официальные представители Ирана. Тегеран осудил превышение квот на добычу Саудовской Аравией, Кувейтом и ОАЭ, приводящее к избытку предложения на рынке и падению цен, и обвинил их в поддержке санкций, введенных западными государствами против Исламской Республики. Министр нефтяной промышленности Р. Касеми обратился с жалобой в ОПЕК на действия трех арабских экспортеров.

Все тонкости плана

В принципе, США продвигают вполне идеальный в теории план. Санкции приводят к блокированию сбыта иранской нефти, что наносит мощный удар по финансово-экономическому потенциалу Тегерана и в среднесрочной перспективе может отразиться на внутриполитической стабильности страны, военной программе и иранским геополитическим возможностям на Ближнем Востоке.

Одновременно этот план затрагивает и Россию — падение цен на нефть скажется на российском бюджете, где заложена цена на текущий год в 115 долларов за баррель, что поставит под сомнение исполнение правительством В. Путина дорогостоящих предвыборных обещаний, включая перевооружение армии, на фоне «болотных» протестов.

Примечательно, что американские санкции синхронизированы с продолжающимися финансово-экономическими проблемами в Европе, способными дать дополнительный толчок снижению потребления энергоресурсов и, как следствие, пагубному для России и Ирана падению цен на них, что, конечно же, принимается во внимание американскими стратегами. Негативными для России факторами являются также активизация союзного американцам Катара на газовом рынке ЕС и увеличение на нем предложения газа по спотовым котировкам, следствием чего стали наблюдаемое снижение доли российского газа в европейском импорте и финансовые потери «Газпрома».

В долгосрочной перспективе санкции могут отрезать Китай от иранской нефти и природного газа, входящих в группу крупнейших в мире запасов. Это, конечно же, скажется на понижении общей энергетической, экономической и военно-политической безопасности КНР, и так весьма зависимой от морских поставок и растущего импорта углеводородного сырья.

В контексте ближневосточной политики данный план может теоретически заставить Иран, Россию и Китай пойти на заметные уступки по вопросу иранской ядерной программы, поддержки власти Башара Асада в Сирии, поставкам различного рода новейших вооружений в регион.

План также может принести определенные выгоды американским союзникам. В первую очередь падение мировых цен на нефть, которую, по некоторым данным, арабские монархии хотят снизить до 60–65 долларов за баррель, будет серьезной помощью экономикам Японии и Европы, находящихся в непростой ситуации и нуждающихся в дешевых энергоресурсах для выхода на новую траекторию роста. При этом им все же придется искать нефть на свободном рынке, где уже наблюдается избыток предложения в 2 млн. баррелей в день.

Геополитические выгоды от участия в плане могут получить арабские монархии и в первую очередь Саудовская Аравия и Катар — на сегодняшний день наиболее мощные региональные игроки на Ближнем Востоке. Не секрет, что Саудовская Аравия выступает геополитическим соперником Ирана, опасаясь, что обретение Тегераном ядерного оружия может изменить региональный баланс сил в пользу иранцев.

Ответные риски

Но, как и любой план, пусть даже претендующий на идеальность, план США и их союзников содержит в себе потенциальные слабости. Прежде всего, возникает вопрос о том, как долго смогут Саудовская Аравия, Кувейт и ОАЭ держать высокий уровень добычи нефти, если Иран проявит устойчивость к давлению в среднесрочной перспективе. Эксперты отмечают, что нефтедобывающая промышленность Саудовской Аравии уже работает на пределе своих возможностей. Также существуют большие сомнения, что королевство сможет в течение трех месяцев нарастить добычу до 12,5 млн. баррелей в день. Согласно Wikileaks, Эр-Рияд сможет выйти на уровень добычи в 12 млн. баррелей только через 10 лет, а планка в 12,5 млн. баррелей в день вряд ли достижима вообще, учитывая, что данные по реальным запасам нефти в Саудовской Аравии могут быть существенно завышены.

Вызывает вопросы и способность Саудовской Аравии самой в длительной перспективе выдержать давление низких цен при параллельном падении мирового потребления в случае скатывания Европы и глобальной экономики в очередную фазу рецессии. Страна сумела пережить кризис 2008–2009 годов и за прошедшие три года улучшить свои финансовые показатели, выйдя благодаря высоким ценам на нефть в профицит 81,6 млрд. долларов, или 14% ВВП. Однако правительство имеет растущие социальные обязательства, что в немалой степени вызвано опасениями перед распространяющейся на Ближнем Востоке «арабской весной».

Согласно королевским указам от 23 февраля 2011 года и 18 марта 2011 года, был принят пакет инициатив на краткосрочную и среднесрочную перспективу, включающий в себя рост заработной платы в государственном секторе, увеличение занятости населения, пособия по безработице и улучшение мер по доступу к жилищному фонду. Общая стоимость — 110 млрд. долларов (19% ВВП 2011 года). Нужно отметить, что в бюджете страны на 2012 год заложена цена на нефть в 95 долларов за баррель, и если верны данные о стремлении арабских экспортеров понизить стоимость нефти до 60–65 долларов, то они столкнуться с дефицитом бюджета, что вынудит их расходовать накопленные средства и наращивать объемы внешних заимствований.

Остается также неясным, как США смогут противодействовать продаже Ираном нефти по «серым схемам». Имеется информация, что Тегеран уже продает свою нефть по скидкам в 10–15% Китаю и Индии, хотя сами иранские официальные лица это отрицают. Если такие скидки действительно имеют место, то в мире найдется достаточно желающих купить дешевую нефть.

На этом фоне весьма интересной выглядит информация о том, что Иран приобрел самый большой нефтяной танкер в мире для транспортировки нефти из месторождений в Персидском заливе. В дополнение в Китае были заказаны еще 12 нефтяных танкеров дедвейтом 2 миллиона баррелей нефти каждый, которые будут поставлены в 2013 году. Это позволит Ирану компенсировать уход с его рынка нескольких международных танкерных компаний и тем самым обойти западное эмбарго.

Вполне вероятно, что введение новых американских санкций против государственных организаций, имеющих дело с иранской нефтью, встретит ответные меры со стороны Китая, России и других стран. Так, заместитель министра иностранных дел Китая Чжай Цзюнь осудил закон, подписанный 31 декабря Бараком Обамой о блокировке платежей за экспорт нефти через ЦБ Ирана, поскольку этим законом законодательство США пытается встать над международными нормами.

Не исключено, что будут задействованы различные инструменты давления для недопущения чрезмерного падения нефтяных цен и их удержания на приемлемом для экспортеров уровне. Здесь, конечно же, может использоваться уже упоминавшийся выше механизм поддержания в разогретом состоянии ситуации вокруг Ормузского пролива.

Таким образом, можно констатировать, что в настоящее время стороны обозначили свои позиции и в частности США и их союзники уже осуществили мощный комбинированный ход по оказанию экономического давления на Иран. Теперь остается ждать, к каким результатам это может привести и какие меры противодействия будут применены Ираном, Россией и Китаем. Между тем, нужно отметить, что пока данная нефтяная борьба еще далека от своего завершения и даже не вошла в пиковую фазу, однако ее значимость такова, что от исхода противостояния будет во многом зависеть будущий расклад сил на Ближнем Востоке и в мире в целом.

14/02/2013

(«Экономическое обозрение», Узбекистан)
Рустам Махмудов

Источник — Экономическое обозрение
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1360853820

Ни Восток, ни Запад — Исламская республика

Исламская революция в Иране проходила при участии не только носителей революционного исламского духа, но и значительного количества либеральной и марксистской интеллигенции, а также значительной части прозападно ориентированной буржуазии, которая по тем или иным причинам также отвергала шахский режим и «белую революцию». Длительное время они были попутчиками, когда вопрос стоял о совместной борьбе против Пехлеви. Однако, после того как Имам Хомейни вернулся на родину, а шах бежал, стал ребром вопрос о сущности и духе совершающейся революции.

Суть стояния у Джамарана

Вполне очевидно, что либералы не могли допустить, чтобы Иранская республика после победы над монархическим режимом носила исламский характер. Но идти в лоб на духовенство и огромные народные силы, которые поддерживали курс Имама, было бы, во-первых, чревато разжиганием открытой гражданской войны с непредсказуемым количеством жертв в противостоящих лагерях, во-вторых, очевидной глупостью, потому что либералы в силу узости их социальной базы, неизбежно эту бы войну проиграли. Поэтому они придумали другую стратагему. В определенный момент они большими массами направились к дому Имама в Джамаран, неся портреты Имама и скандируя лозунгами «Хомейни — наш лидер!». Они не понимали сущности этой фигуры, точно так же, как не понимал ее Запад. Они полагали, что Имам Хомейни — это кто-то вроде Махатмы Ганди: оторванный от жизни, пожилой клерикал, страдающий тщеславием… Достаточно объявить его «вождем» — и он будет оторван от своей опоры и нейтрализован!

Однако либералы просчитались. Когда они подошли к Джамарану, оказалось, что улицы, ведущие к дому Хомейни, перекрыты цепями и входы охраняются вооруженными революционными студентами. Имам Хомейни легко разгадал замысел антиисламских бывших попутчиков: превратить его в «знаковую фигуру» именно для либеральной части антишахского движения, и, тем самым, маргинализовать, оторвать от народных масс.

Это можно считать одной из тех модельных акций, тех архетипов, которыми так богата история Исламской революции, и, говоря шире, история Ирана. У закрытого входа в Джамаран сошлись две противостоящие друг другу силы. Одни выражали в лице Исламской революции сам дух и сокровенную суть Ирана, другие, возможно, из субъективно лучших намерений хотели эту сокровенную суть разменять на банальную судьбу сателлита Запада, превратив Иран в часть «мирового порядка», сатанинскую сущность которого либералы не способны увидеть, сохранить курс Пехлеви на создание «общества потребления», но уже без шаха. Главным ударным отрядом либерального класса в Иране является особая прослойка технократов, традиционно получающих высшее образование на Западе уже не в одном поколении. Как правило, английский язык является для них вторым родным. Они ощущают себя некой кастой избранных и мгновенно распознают друг друга. Их жизненная философия сводится к очень простой идее: ни в чем себе не отказывать, хорошая, сладкая жизнь в этом мире. Ни в какие идеальные ценности, исламскую религию, иранский патриотизм — они не верят.

Представители этой касты работают практически во всех министерствах и ведомствах, но особенно плотно они концентрированы в министерстве нефти, кровеносной артерии Исламской Республики. Через этих технократов Запад пытается вести свою политическую игру в Иране, использует их как свои глаза и уши. По некоторым сведениям каждый из них имеет индивидуальный секретный контракт с крупнейшими западными нефтяными компаниями и является агентом этих компаний в недрах этого важнейшего министерства.

Либеральные технократы мечтают о крахе исламского режима и возвращение Ирана под контроль Запада. С виду, однако, их трудно отличить от нормальных иранцев: они говорят все необходимые правильные слова, ходят в мечеть и мотивируют каждый свой шаг интересами государства и заботой о сохранении государственных средств. Именно эти получившие западное образование чиновники саботируют крупные межгосударственные контракты и соглашения с Россией и Китаем, например, в нефтяной, энергетической и других высокотехнологичных сферах. Они стремятся не допустить отрыва Ирана от западных технологий, поскольку рассматривают в качестве желательного и вероятного восстановление западного господства в стране.

2500 лет противостояния и рождение «светильника Смысла»

Противостояние Ирана с Западом насчитывает 2500 лет. Следует понимать, что в данном случае, понятие «Запад» шире, чем обычно принятое. Древний Вавилон тоже был «Западом» в метафизическом смысле, и Иран начал свою историю, разгромив Вавилонскую империю и освободив из плена единственных на тот момент носителей монотеизма — Бану Исраиль.

Противостояние языческой Элладе также было этапом борьбы Ирана против Запада. И тогда уже был дан пример того, чем может обернуться для уникальной цивилизации в центре евразийского материка мечта либералов о включении Ирана в мировой порядок. Александр Македонский захватил страну и сделал ее частью эллинистического пространства, в котором были растворены все уникальные особенности тогдашних цивилизаций, а сакральные культуры были втиснуты в единый общий язык, которым говорили Платон и учитель Македонского Аристотель.

Но Иран и Запад принадлежат к двум разным полюсам человеческой истории. Запад во всех своих проявлениях есть цивилизация Силы, что особенно ярко воплотила в себе Римская империя, в кульминации своего развития сформировавшая Pax Romana. Иран — это цивилизация Смысла. Даже в доисламскую эпоху главным вопросом иранского сознания была сверхзадача мирового процесса: победа Света над Тьмой, освобождение Света из плена во Тьме. Приход Ислама явился той благодетельной силой, которая привела национальную душу Ирана к тому совершенному идеалу, в поисках которого она изначально находилась. Мусульманский Иран обрел свою подлинную совершенную природу. Однако противостояние Ирана с Западом не прекращалось ни на минуту. Особую ожесточенность это противостояние приобрело с момента оформления Восточной Римской империи. Византия, бесспорно, стала специфической цивилизацией, в которой осуществилась наиболее очевидная и наиболее дерзкая фальсификация монотеизма, обращенного в простой инструмент служения империи, то есть принципу Силы.

Согласно провиденциальному замыслу Всевышнего (с&т) история исламского мира не была простым и ясным раскрытием изначально данной Истины; она оказалась очень сложным процессом, в ходе которого возникли различные интерпретации этой Истины, и где разные народы, принявшие Ислам, стали играть роль, которая не всегда совпадала со статусом исламского субъекта.

Так, в частности, арабы и турки (Османы) в Средние века и в Новое время оказались, будучи мусульманскими народами, вместе с тем и клиентами Запада, частью западного проекта. В этом статусе они также выступали против Ирана, который всегда оставался «вещью-в-себе», вне контекста бурного процесса, перекраивавшего лицо планеты. Запад создавал колониальные империи и вел борьбу с очагами независимости, которые еще сохранились в исламском мире. Малая Азия сумела сохранить государственный суверенитет лишь демонстративно отказавшись от Ислама. Единственной значимой страной, находившейся под колоссальным давлением мировых исламофобских империй, которая сохранила свой суверенитет и при этом не пошла на отказ от своей исламской сущности, был Иран.

В значительной степени это достижение связано с духовной и политической независимостью шиитского духовенства от власти. Если Османский халифат дал истории негативный пример «государственного Ислама», сводящегося к бюрократическим учреждениям муфтията, кадиев и т. д., которые были, как само собой разумеющееся, на содержании султанского государства (этим примером, кстати, воспользовалась Российская империя при организации мусульманских духовных управлений), то в Иране все было иначе. Шиитское духовенство, благодаря институту «хумса», учрежденного самим Пророком (с.а.с.), никогда материально не зависело от государства, к которому на протяжении почти всей истории находилось в более или менее активной оппозиции. Именно поэтому ахунды были столь авторитетны для угнетенного народа. Известно, что даже за самым уважаемым алимом переставали вставать на молитву, если распространялся слух, что он принял хоть малейший подарок от власти.

Современным наследником Рима являются США. Они унаследовали от римской традиции всю клиентуру Запада — в первую очередь, сохранившиеся языческие цивилизации. К сожалению, под влиянием США оказались также и мусульманские регионы, которые были клиентами «Большого Рима» со времен Средневековья.

Иран совершил парадоксальный шаг именно в тот момент, когда Запад в лице США и его сателлитов находился на пике своего могущества, когда цивилизация Силы была в зените, а все, кто претендовал на смысл в каком бы то ни было виде альтернативный западному мировосприятию, заколебались и стали склоняться к капитуляции. Именно в этот момент Иран в одиночку реализует освобождение от путы мирового порядка, совершает Исламскую революцию, вызывая шок не только у господствующего Запада, но и у увядающего Востока. Первым основополагающим лозунгом Имама Хомейни, который носил не только политический, но и глубоко метафизический характер, стал «Ни Восток, ни Запад — Исламская республика». В этом тезисе Имам Хомейни уподобляет Иран кораническому образу оливкового дерева, дающего то масло, над которым поднимается Свет Аллаха. Таким образом, этот тезис возвращает нас через кораническую ассоциацию к вечной миссии Ирана быть светильником Смысла.

Без преувеличения можно сказать, что Исламская революция освободила Иран от вплетенности в геополитические комбинации, которые продолжают довлеть над его соседями. Именно поэтому Турция и другие страны исламского Запада до сих пор не стали исламскими субъектами, а ИРИ таковым является, вызывая крайнее раздражение адептов про-омейядского арабизма, камуфлирующегося в религиозные одежды.

О политическом капитале и американской биографии

Поскольку Иран сегодня — единственная вполне идеологическая цивилизация, цивилизация Смысла, постольку и натиск Запада на него приобрел тотальный всесторонний характер. Те силы в самом Иране, которые хотели «маргинализовать» Имама Хомейни, рядясь в личины его последователей, никуда не исчезли. Более того, они породили второе и третье поколение внутренней оппозиции, которая не понимает миссии собственной страны или в силу каких-то личных деформаций понимает, но ненавидит и отвергает ее. Политический капитал для этих сил основывается на том, что когда-то они тоже участвовали в противостоянии режиму Резы Пехлеви. Парадоксальным образом они при этом получали и поддержку со стороны того самого Запада, сателлитом которого был шах.

Впрочем, здесь нет ничего удивительного: Соединенные Штаты и Великобритания всегда вели такую двойственную политику, используя своих марионеток в качестве инструментов контроля в регионах мира, но при этом поддерживая в той или иной мере силы внутреннего протеста, выступающие против этих марионеток в их странах. Запад понимает, что режимы, как бы они ни опирались на фактор силы, являются временным феноменом и связь с оппозицией — это важная предосторожность в технологиях обеспечения своего господства в будущем.

Именно поэтому очень многие диссиденты из либерального крыла антишахской оппозиции нашли убежище в США еще до Исламской революции. Они получали там гранты, их принимали в качестве преподавателей на кафедры иранистики в престижных университетах, они завели полезные связи в американском истеблишменте. Когда произошла Исламская революция, многие из них отнюдь не торопились возвращаться в освобожденный от шахской диктатуры Иран. Масштабный процесс возвращения этих диссидентов на родину начался после 1985 года, когда Имам Хомейни уже не мог по состоянию здоровья осуществлять такой зоркий контроль над всеми политическими процессами и тенденциями как раньше. Именно в конце войны против Саддама Хуссейна в Иран вернулось очень много людей, проведших ряд лет в Америке с пользой как для себя, так, видимо, и для американских политических кругов.

Эти кадры стали приходить в администрацию страны в период президентства Хашеми-Рафсанджани. В какой-то мере их укоренению в бюрократической почве иранского государства способствовало и то, что не все старые кадры шахского аппарата были вычищены сразу после революции. В особенности, это касалось МИДа, о двусмысленной функции которого предупреждал еще Имам Хомейни в своем «Политическом завещании» (так, группа друзей Ирана в Италии, решив передать важные материалы о замыслах НАТО в иранское посольство в Риме, обнаружила, что тогдашний посол ИРИ находился на своем посту больше двадцати лет, то есть, был кадровым шахским дипломатом!).

Продвинувшись во властные структуры с начала 90-х годов, либералы с американской страницей в своих политических биографиях к настоящему моменту вырастили свою смену уже во втором и третьих поколениях. Именно этим объясняется непонятные для стороннего наблюдателя промедления в принятии определенных решений или «пробуксовки» в их исполнении, которые ставят Иран в невыгодную ситуацию в ходе его борьбы за полную независимость от внешнего диктата. Понятно, что такая вещь как санкции Запада против ИРИ — это очень ненадежная система с множеством дыр и лазеек, которые не так сложно найти и использовать. Эти санкции не работали бы вовсе и не оказывали бы того негативного впечатления на иранскую экономику, если бы в самом Иране не было людей, которые втайне убеждены, что они должны «вернуть» свою страну в шеренги «мирового порядка».

«Диалог цивилизаций» как стимул для «зеленых»

С приходом ходжат уль-ислама Хатами на пост президента ИРИ либералы получили шанс попытаться серьезно воздействовать на политику Исламской республики. Именно в этот период была сформулирована и выдвинута концепция «диалога цивилизаций», которая, по сути дела, представляла собой простой перевертыш формулы Хантингтона о «столкновении цивилизаций». Уже сам факт вторичности этого лозунга ставил иранскую политическую элиту в проигрышное положение относительно Запада, поскольку заменял уникальный тезис имама Хомейни «ни Восток, ни Запад…» на обратное клише, снятое с идеологемы врагов.

Однако у концепции Хатами о «диалоге цивилизаций» был и другой, гораздо более серьезный минус. Фактически это была калька со старой советской доктрины «мирного сосуществования» и конвергенции систем. Нет нужды напоминать, что именно политика мирного сосуществования привела СССР и весь социалистический лагерь к позорной капитуляции в конце 80-х годов, что, кстати, было проанализировано Имамом Хомейни и высказано им в специальном послании к Горбачеву в виде предупреждения. Доктрина «мирного сосуществования» была изобретением некомпетентного Политбюро Советского Союза в 70-х годах прошлого столетия, в то время когда СССР имел «все козыри на руках».

«Диалог цивилизаций» также появился как тезис именно в тот момент, когда Исламская республика стала мощно набирать очки в международной политике, а экономический рост выводил ее на уровень регионального лидера. В это же время США со своей стороны начали «крестовый поход» против Ближнего Востока, организовав для этого в качестве предлога «11 сентября 2001 года». Таким образом, лозунг Хатами разоружал Иран в условиях масштабного наступления Запада, который на практике приступил к реализации хантингтоновского концепта «столкновения цивилизаций».

Внутри Ирана тезис о «диалоге цивилизаций» возродил надежды либеральных технократов о возвращении Ирана в лоно Запада. Более того, эпоха Хатами дала оппозиции возможность организовать некое подобие «движения», бросившего вызов конституционному порядку Исламской республики. Речь идет о так называемом «Зеленом движении» мусавистов, которые пытались оспорить результаты президентских выборов 2009 года. Это была вторая попытка либералов прикрыться в целях маскировки исламом, как они уже это однажды пытались делать, отправляясь к Джамарану под портретами аятоллы Хомейни. Только тот факт, что подавляющее большинство иранского народа обладает здоровым инстинктом «вечного Ирана» и предано подлинным исламским ценностям, не позволили тогда Западу воспользоваться той относительной дестабилизацией, которую усердно создавали сторонники Мусави

Человеческая слабость «пятой колонны»

Субъективно эти фигуры — не предатели. Сознательных предателей среди иранцев нет в силу особой генетической формации и уникальности иранского менталитета. С виду их трудно отличить от нормальных иранцев: они говорят все необходимые правильные слова, ходят в мечеть и мотивируют каждый свой шаг интересами государства и заботой о сохранении государственных средств. Просто это те люди, которые благодаря своей личной поверхностности не способны стать служителями цивилизации Смысла, исторически воплощенной в «вечном Иране». Они мыслят в терминах ближней жизни: прогресса, индивидуального благополучия и прочих вещей, которые на фоне фундаментальных метафизических истин являются детскими погремушками. Однако заблуждения этих людей опасны, поскольку они находятся на тех постах, от которых зависит принятие и исполнение решений. Одним из примеров саботажа, который практикуют эти чиновники, может служить скандал, организованный их усилиями вокруг российских лайнеров ТУ-154. Несколько лет назад два самолета этой модели, эксплуатировавшиеся в Иране по лизингу, один за другим потерпели крушение. Не дожидаясь результатов расследования катастрофы, прозападное технократическое лобби запустило в прессе кампанию очернения российской техники. Началась масштабная дискредитация всего, что имеет отношение к российскому технологическому потенциалу. Либеральные технократы нанесли сокрушительный удар по имиджу российской технологии, призывали вообще отказаться от всего российского, хотя элементарная статистика показывает, что Боинги и Эйрбасы падают чаще самолетов российского производства. Целью этой прослойки было, выполняя указания Запада, максимально затруднить технологическое сотрудничество между Ираном и Россией. Это могущественное либеральное лобби за очень короткий срок объединило на антироссийской платформе всю либеральную прессу, профессуру, известных экспертов и даже некоторых членов иранского парламента. Через несколько лет благодаря Викиликсу из распечатки секретных донесений западных дипломатов стало известно, что на эту антироссийскую кампанию Запад потратил более 10 млн долларов. Многие подозревают, что за западным заказом на антироссийский скандал вокруг Туполевых стоял международный менеджмент, связанный с американскими и европейскими авиастроительными корпорациями.

Именно это прозападное проплаченное технократическое лобби при каждом удобном случае пытается доказать нецелесообразность серьезного сотрудничества с Россией. В последнее время их излюбленным примером стала многострадальная Бушерская АЭС. Между тем, до сих пор в мировой практике не было того, чтобы строительство АЭС начала одна компания со своей технологией, а затем ту же АЭС продолжила строить другая компания с совершенно иной технологической философией.

В 1995 году, когда был подписан контракт о достройке Бушерской АЭС, атомная промышленность России после распада СССР находилась на грани полного исчезновения. Из-за отсутствия заказов сотни российских предприятий отрасли закрывались. Уникальные специалисты-атомщики уходили в бизнес. России в то время нужен был любой контракт, чтобы сохранить специалистов, хотя бы часть своей промышленности. И она пошла на беспрецедентное решение, согласившись с требованием иранской стороны. В результате, на этот долгострой было потрачено 14 лет, Россия на этом проекте практически ничего не заработала, наоборот, потратила десятки миллионов долларов из собственных средств, фактически ради спасения своего имиджа, чтобы довести проект до конца выступила соинвенсторов Бушерской АЭС. Подобные станции в России строятся в среднем за 3-4 года и построены уже десятки таких АЭС…

Что же произошло на самом деле с Бушерской АЭС? Многие называют три причины: Первая — абсолютная некомпетентность ответственных лиц Ирана, которые настаивали на продолжении строительства на базе существующего, уже смонтированного оборудования от компании Siemens. Мало кто помнит, что Россия с самого начала предлагала построить Бушерскую АЭС с нуля, при увеличении стоимости проекта всего на 20% (которые предполагалось потратить на снос старого оборудования Siemens и подготовка площадки под строительства АЭС) и за четыре года. Вторая причина — патологическая жадность чиновников, которые считали, что на покупку оборудования и само строительство Бушерской АЭС при шахе было уже потрачено 1,5 млдр долларов и надо максимально использовать оборудование от компании Siemens, ржавевшее на стройке более десяти лет. И третья, самая главная – та самая прослойка, т.е. прозападные технократы из министерства энергетики точно знали, что вскоре перед российскими специалистами станут невероятные по сложности инженерные и технологические проблемы, и надеялись, что россияне, в конечном итоге, откажутся от дальнейшего строительства этого объекта. Так что — Бушерская АЭС является самым ярким примером эффективной деятельности «пятой колонны» в Иране.

Человек с ленточкой – это агент Запада

Сейчас в противостоянии Ирана и Запада наступает момент истины. Для врагов Исламской республики это последний шанс раскачать лодку и добиться политического кризиса в стране. У врагов Ирана мало времени: Соединенные Штаты приступают к программе сворачивания своей вооруженной экспансии на Ближнем Востоке. В перспективе — смена ориентиров, на которую вынужден пойти Вашингтон, оказавшийся в тяжелом финансовом и внутриполитическом положении. В администрации США идет ожесточенная подковерная борьба между различными командами: на место произраильской команды, связанной с Хиллари Клинтон, приходят люди, которые дистанцируются от израильского лобби и не хотят вооруженной конфронтации с Ираном. Если этот процесс в конечном счете осуществится в полном масштабе, то Белый дом приступит к пересмотру своей стратегии на Ближнем Востоке.

Однако израильское лобби все еще очень сильно и готово пойти на крайние меры, прежде чем уступить поле битвы своим оппонентам. Поэтому следует ожидать, что перед президентскими выборами в Иране будет применен полный набор методов и технологий «цветных революций». Зеленые ленточки, шарфы и нарукавные повязки, безобидно звучащие, но рассчитанные на мобилизацию незрелой молодежи лозунги, новые эмблемы, распространение слухов с помощью законспирированной агентуры — все эти технологии западные спецслужбы хорошо отработали и намерены масштабно применить против Исламской республики, именно сейчас.

Иранский народ должен знать, что когда он видит какую-то новую ленточку на рукаве или автомобильной антенне своего соотечественника — он имеет дело не с патриотом, выражающим свои особые взгляды на путь развития страны, а с врагом, который получает от западных служб деньги за саботаж иранского государства. Таким образом, в глазах каждого иранца применение любых технологий мобилизации и консолидации либерального протеста должно однозначно превратиться в саморазоблачение врага, который себя помечает для того, чтобы патриоты могли его нейтрализовать.

На развал Ирана сегодня брошено самое эффективное, что имеется в арсенале врага. От высоких технологий до зомбирования молодежи через интернет и зеленые ленточки мусавистов. Умелое использование твиттера, фейсбука, социальных сетей, мобильной связи, интернет–ТВ, «черные» политтехнологии стали обычной практикой информационной войны, ведение которой невозможно без активного участия пятой колонны. Сочетание кибервойны с интернет-технологиями также будет применяться, чтобы создать эффект присутствия либералов на улице.

В преддверии президентских выборов в Исламской Республике Иран правящий слой этой страны должен быть как никогда единым и помнить, что его миссия — не принадлежать ни Востоку, ни Западу, но быть тем светильником, который посреди сегодняшней космической тьмы сияет для всего человечества.

Гейдар Джемаль,
Специально для Иран.ру

08 февраля 2013

Источник — Иран.ру
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1360341300

Пассивный уровень решения вопроса Каспия

 

 

 

 

 

 

Матанат Насибова

Вопрос  спорных каспийских месторождений между Азербайджаном  и Туркменистаном находится в патовом положении, заявил в интервью Новости-Азербайджан политолог, известный эксперт по проблематике Каспия Рустам Мамедов.

По его словам, пока  все еще не  ясно,  как  будет решаться  данный вопрос в    среднесрочной перспективе.

«Пассивный уровень решения  вопроса   спорных месторождений, главным образом, связан  с тем, что Туркменистан не уверен в собственных шагах, и  не в состоянии выявить  свою конкретную позицию.

Не понятно, то ли  Ашхабад намерен  отрицать принадлежность  месторождений Азербайджану, то ли предпочитает отмалчиваться, так как доказать, что месторождения  по праву не принадлежат Азербайджану, тоже не может», – считает эксперт.

По его словам,  Туркменистан находится на очень серьезном геополитическом поле, под большим геополитическим воздействием ряда государств, прежде всего, Ирана,  позиция которого  сводится к тому, чтобы Туркменистан не  подключался  к процессу раздела дна Каспийского моря с Азербайджаном.

По мнению политолога, перспектива  определения  статуса Каспийского  моря также  находится  в тупиковом  положении.

«В принципе,  сложилась такая ситуация, когда все архи важные вопросы каспийской проблематики, в частности,  касающиеся  безопасности,   хозяйственной  деятельности,  судоходства и прочие, пребывают в сложной позиции, ибо главным препятствием  для их решения является  отсутствие  желания сторон найти компромисс.

Тем не менее, на  мой взгляд, вопросы определения правового статуса Каспийского моря,   а  также  строительства  трубопроводов завязаны на  проблемах безопасности в геополитическом пространстве,  пробуксовываются из–за  воздействия  внешних и основных  игроков», — сказал Мамедов.
По убеждению эксперта, сегодня  на повестке дня стоит один большой  вопрос:  как скоро  будет закрыт сирийский вопрос, и  как сложится  после этого ситуация    вокруг Ирана?

Это значит, что каждый из отдельно взятых вопросов, касающихся  проблем,  связанных с прикаспийскими государствами,  имеет политическую составляющую.

По поводу  реализации Европейского  мега проекта — Транскаспийского  газопровода,  эксперт отметил два направления.
«В первом случае он может быть реализован  при участии Азербайджана и Турции, во втором — при  присоединении к нему Туркменистана и других  возможных игроков.

Как я уже отметил, Туркменистан пока не  может определиться с выбором,  грубо говоря, не делает шаг вперед, или назад. Я бы  примерно так обрисовал ситуацию в этом вопросе.

Туркменистан  смотрит одним глазом на действия России, другим — на позицию Ирана, а иногда подмигивает Азербайджану. И, судя по всему, как  долго продлится такое  подвешенное  состояние  сказать сложно.

А то, что  судьба  Ирана зависит напрямую от ситуации, происходящей в Сирии, это однозначно.

Поэтому я склонен утверждать, что реализация Транскаспийского газопровода в  ближайшие сроки  маловероятна  еще и потому, что он  является  очень  затратным проектом.

Безусловно, всякий  газопровод  требует материальных издержек, и  возникает  вполне обоснованный вопрос:  кто  из реальных игроков будет тратить деньги на  все это?  Ясно, что  великие державы.

Но сейчас, когда  все внимание  сильных игроков  сосредоточено  на  политических  процессах на Ближнем Востоке, вряд ли они подключатся к   мощным энергетическим проектам,  не закрыв  основной  вопрос  геополитического  характера.

Следовательно, с учетом всего  этого, реализация газопровода также находится в патовой ситуации.

Что касается Азербайджана, то при любом раскладе мы можем подключиться  к нему в качестве транзитной страны.

Резюмируя  все сказанное, думаю, что проект  не имеет большую перспективу», — заявил Мамедов.

Комментируя позицию России в этом вопросе,  эксперт отметил, что  российская сторона будет и дальше  выступать  против реализации проекта, так как он напрямую  идет  наперекор ее  энергетическим интересам.

«Позиция официальной Москвы понятна и  объяснима. Ее  цель — не допустить      появления  новых конкурентных линий, которые  могут  серьезно   воспрепятствовать  ее интересам.

Новый и перспективный   газопровод   сведет экспортные  возможности  России к минимуму,  что поспособствует спаду  конкурентоспособности   российского газа на европейских рынках.

Исходя  из этого, Россия не перестанет реагировать на происходящие процессы.

Причем,  точно также она  постарается  сохранить свои  интересы и в вопросе   раздела Каспийского моря. Россия  хочет доминировать и в этом вопросе, что   указывает на то, что каспийская  проблематика не  найдет  своего окончательного   решения с  учетом  интересов  каждой из прикаспийских стран, по крайней мере в  ближайшей  перспективе», — резюмировал политолог.

Транскаспийский газопровод (ТКГ) соединит туркменский и азербайджанский берега Каспия для экспорта газа через Азербайджан в европейские страны. По маршруту Тенгиз (Казахстан) — Тукрменбаши (Туркмения) — Баку (Азербайджан) — Тбилиси (Грузия) — Эрзурум (Турция) планируется ежегодно транспортировать 20-30 млрд кубометров газа. Стоимость проекта оценивается в 7,9 млрд евро. Предполагается, что Транскаспийский газопровод станет частью так называемого Южного коридора, с помощью которого Европа надеется снизить зависимость от российского газа.

Газопровод на участке Баку — Тбилиси — Эрзерум уже функционирует. По поводу морской части проекта есть разногласия. Россия и Иран считают, что вопросы прокладки трубопроводов по дну Каспийского моря должны решаться при согласии всех прикаспийских стран. Азербайджан, Казахстан и Туркмения исходят из того, что этот вопрос может решаться двумя договаривающимися сторонами, а не всеми пятью прибрежными государствам.

Ни в Иране, ни в Азербайджане нет сепаратистских настроений

Гюльнара Инандж,

директор Международного онлайн информационно-аналитического центра «Этноглобус» (ethnoglobus.az) , руководитель  представительства Российского центра имени Льва  Гумилева (gumilev-center.az) в Азербайджане,  mete62@ inbox.ru

Эксклюзивное интервью чрезвычайного и полномочного посла Исламской Республики Иран в Азербайджане Мохсена Пак Айина для портала islamınsesi.az.

-Напряжение,  имеющее место в азербайджано-иранских отношениях,  несмотря на периоды потепления, сохраняется. В чем видите причину этих разногласий?

-Не считаю, что в ирано-азербайджанских отношениях имеет место кризис. Даже в семье бывают разногласия, но их нельзя назвать кризисом. Между двумя соседними странами всегда могут быть некоторые разногласия, но все они решаются дипломатическими путями и  не мешают плодотворному и постоянному сотрудничеству.
Нужно учитывать, что у нас точек соприкосновения больше, нежели разногласий. Не побоюсь повториться – наши народы объединяют общие исторические, религиозные, культурные, этнические традиции.

Значительная часть населения Азербайджана и Ирана говорит на одном языке, практически все понимают друг друга без переводчика. Где еще найдешь два таких близких  государства.
Наши отношения развиваются волей лидеров и политиков двух стран. Однако некоторые политики и ученые поднимают в сущности второстепенные и третьестепенные проблемы, фактически придуманные ими же. Но это для нас не важно.

Важно понимание руководителей стран. С этой точки-зрения будущее наших отношений  мне видится светлым. Встречи официальных лиц наших стран, прошедшие в прошлом году, свидетельствуют  о положительной динамике  развития отношений  между нашими странами во всех аспектах.

— Парламент Азербайджана аннулировал соглашение, разрешающее безвизовое передвижение граждан,  проживающих в пределах 40 км.  от  азербайджано-иранской границы. Не станет ли это еще одним очагом напряжения?

-Депутаты являются представителями народа. Они принимают законы в результате исследования и обсуждения проблемы. Мы должны с уважением относиться к их решениям. Упрощенное беспрепятственное пересечение  границ граждан обеих государств было бы, конечно, более правильным.
Упрощение визового режима помогает развитию торговли, потеплению отношений  между народами. Также нужно учитывать, что  между гражданами Ирана и Азербайджана  много родственных и дружеских связей.
Кроме того, безвизовый режим  поможет развитию туризма и сближению обеих народов. Поэтому Иранская сторона в одностороннем порядке  установила безвизовый режим для граждан Азербайджана.  Мы надеемся, что однажды и Азербайджан также поступит с нашими гражданами.

-Официальный Баку свою позицию в данном вопросе связывает с попыткой предотвратить переход враждебных сил из Ирана в Азербайджан…

-Еженедельно 5 тысяч Иранских граждан посещают Азербайджан. Среди них еще не встречались случаи  попытки вмешательства во внутренние дела Азербайджана. Гости знакомятся с Азербайджаном, делают покупки и возвращаются обратно.
Безусловно, борьба с контрабандистами и безопасность имеет свои принципы. Но они не должны мешать развитию экономических связей, бизнесу, туризму.
Разве среди граждан Азербайджана нет нарушителей закона? Нарушителями закона занимаются специальные органы. Преступникам виза не нужна, она найдут пути для пересечения границы.

-В конце прошлого года начались обсуждения создания на Ирано-азербайджанской границе Зоны свободной торговли (ЗСТ). Какие перспективы имеются у ЗСТ?

-Создание ЗСТ послужит расширению связей между двумя странами.  Такие зоны полностью освобождаются от налогов, что приводит снижению цен на товары.  Остандар вилаята Восточный Остандар и посол Азербайджана в Иране ведут переговоры по этому  вопросу. У Ирана 15 соседей. С нашими соседями действует ЗСТ, и мы видим их  положительные результаты.
Сохранение Азербайджаном визового режима не будет препятствовать  деятельности ЗСТ. Азербайджанские граждане могут свободно торговать в Иране. Применение к гражданам Ирана безвизового режима  активизирует экономические процессы и создаст взаимное доверие.

— Мне кажется, причиной взаимного недоверия являются этнические вопросы- в Иране проживают тюркоязычные азербайджанцы и персоязычные талыши в Азербайджане. Как по Вашему, этот фактор влияет на наши отношения?

-Ни в Иране, ни в Азербайджане нет сепаратистских настроений. Наши народы далеки от сепаратизмаn  çox uzaqdır. В Азербайджане сформировалось  национальное самосознание – “азербайджанство”, а в Иране – “иранство”. В обеих странах этнические проблемы не имеют  никакого серьезного значения. Не думаю, что эти вопросы могут повлиять на взаимоотношения между нашими странами.

-Процессы вокруг Ирана, противостояние в Сирии,  установление ракетных установок  «Patriot» в Турции провоцируют напряжение в регионе…

-События в Сирии не имеют никакого отношения к «Арабской весне». События в арабском мире, особенно изменения  в Северной Африке  идентифицируем «Исламским возрождением». В этих странах народ выступил против своего правительства, избрал новых правителей.

В процессах, идущих в Сирии, налицо влияние зарубежных стран.  Западные страны,  вооружив Аль-Каеду,  направили ее наемников против Башара Асада.  Террористы  убивают своих соотечественников. Такого не наблюдалось в Тунисе, Египте, Йемене.

Основным лозунгом этих народов было невмешательство Запада и Израиля во внутренние дела их стран. Здесь же США официально заявили о поддержке сирийской оппозиции. Конгресс США принял решение о вооружении оппозиционных групп в Сирии.
К сожалению, соседи Сирии, в том числе арабские страны обманулись, но уже поздно – нет пути назад. Они думали, что добиваются реформ в Сирии, оказалось, поддерживают терроризм. Реформы нельзя проводить с помощью насилия.
Можно убивать людей, можно свергнуть Б.Асада, но это не путь к реформам. Сирия находится в первых рядах борьбы с Израилем.  Именно Израиль не устраивает нынешняя  сирийская власть.

-Процесс, который называете «Исламским возрождением»  открыл путь краспространении ю салафизма в регионе …

-Нам хорошо известна Сирийская оппозиция. Большинство из них поддерживает реформы, только небольшая часть являются террористами. Первые за проведения реформ, но без применения оружия, а путем выборов.

Салафитов знают все – это террористы Аль-Каеды.  США официально признали свое участие в создании Талибан и Аль-Каеды, эти организации  фактически служат интересам США. Почему мы на это должны закрывать глаза?
Нельзя называть террористов «Исламским возрождением»  Ислам против убийств  тысяч  невинных людей, разрушения мечетей. Мы не можем оправдать преступления , прикрывающиеся  именем Ислама.

— У каждого своя правда. Иран тоже официально заявил о поддержке властей Сирии …

-Иран выступает за то, чтобы народ сам голосовал за перемены. Если смена власти под руководством зарубежных государств и силой оружия превратится в  традицию, ни один президент не может считать себя в безопасности.
Иран в Сирии оказывает помощь силам, выступающим  против внешнего вторжения.  Мы не хотим превращения в традицию насильственное изменение власти под  видом реформ.

Борьба за Кавказ продолжается

 

 

Кавказ всегда привлекал к себе внимание сильных держав. До XVI века за Кавказ боролись между собой Иран и Турция, затем регион привлёк внимание Москвы. К концу XVIII века в результате побед в русско-турецких войнах Россия получила ряд территорий и начала контролировать северный Кавказ, а с 30-х годов XIX века, после двух выигранных войн у Ирана и двух у Турции под контроль России перешел почти весь Кавказ. Эти победы обеспокоили Англию, так как регион мог стать площадкой для проникновения в Индию. Англия объявила Кавказ сферой британских жизненно важных интересов. Начала выстраиваться политика, напоминающая нынешнюю политику США и союзников против России.

 

Англия привлекла к борьбе с расширяющейся российской экспансией Францию и Турцию и заручилась поддержкой Австрии. Союзники пытались, привлекая исламский фактор и используя сопротивление горцев, создать на Кавказе буферное исламское государство. Борьба за передел зон влияния на Чёрном море и на Кавказе привёл к Крымской войне. Союзникам удалось добиться победы в Крыму, но не на Кавказе. Кавказ остался российским и Англии пришлось договариваться с Россией о разделе сфер влияния. Первая мировая война и последовавшая за ней революция вызвали разрушение отлаженной государственной структуры управления на Кавказе, что привело к хаосу в экономике и социальной сфере, резкому обострению межнациональных и религиозных конфликтов. Ситуацией воспользовались Англия, Франция, Турция, США, которые захотели укрепить своё влияние в богатом нефтью регионе и способствовали провозглашению кавказскими элитами независимых государств. С образованием СССР большую часть народов Кавказа вновь удалось объединить вокруг России и это объединение выдержало проверку войной. Гитлеровская Германия также рассматривала завоевание господства на Кавказе как главное условие для дальнейшей экспансии на восток. И также начала искать себе союзников среди населения Кавказа с помощью исламского и тюркского факторов. Гитлер был объявлен великим имамом Кавказа, а фашизм – духовно близким к мусульманству по идеологии, на основе общности тюркских народов были провозглашены планы создания пантуранского государства. Используя всю пропагандистскую мощь, разжигая национализм и межрелигиозную рознь с помощью шпионов, агентов влияния, перебежчиков, предателей фашистам удалось сформировать на Кавказе по национальным и этническим признакам несколько частей, однако большая часть населения не поддалась обману. С победой над фашизмом и восстановлением мощи Советского Союза интерес к Кавказу со стороны других государств ослаб. Регион был связан с Россией более тесными историческими, экономическими, политическими и культурными отношениями и до начала 90-х годов XX века не привлекал активного внимания политиков.

Объектом интереса мировых держав кавказский регион стал вследствие распада СССР и образования суверенных государств из бывших советских республик Закавказья (Азербайджана, Армении, Грузии). Вследствие пассивной политики бывшего российского руководства и ряда ошибок позиции России в этих государствах были значительно ослаблены, а экономические и культурные связи нарушены. Слабость России и одновременное стремление новых государств утвердить свой суверенный статус и проводить самостоятельную политику вызвали интерес к региону у ведущих мировых и региональных держав. Они начали целенаправленно вовлекать новые государства в сферы своего влияния. Такого рода «миссионерская» деятельность была перенесена и на российскую территорию, в республики северного Кавказа. Ведущими мировыми государствами, политическими и религиозными деятелями постоянно инициировались, поддерживались и финансировались процессы осознания народами Кавказа своей национальной, культурной и религиозной идентичности либо исключительности и стремления к независимости от России. Отсутствие должного внимания к Кавказскому региону со стороны Москвы привело к тому, что Россия едва не полностью утратила в нём свое влияние.

Интерес США к региону усилился со второй половины 90-х гг, когда была распространена информация о наличии в бассейне Каспийского моря больших промышленных запасов нефти и газа. Министерство энергетики США оценило ресурсы Каспийского бассейна в следующих цифрах: нефть – от 17 до 33 млрд. баррелей, потенциальные запасы 230 млрд. баррелей; газ – разведано 232 трлн. куб. футов, потенциально 350 трлн. куб. футов. По выражению бывшего госсекретаря США Д. Бейкера, «в XXI в. каспийская нефть может иметь такое же значение для индустриального мира, какое сегодня имеет нефть Персидского залива». И хотя уже в начале XXI в (с подачи менеджеров Газпрома) возникли сомнения в отношении огромных запасов каспийской нефти, тема «Каспийского Клондайка», по-прежнему активно обсуждается в американской прессе и служит обоснованием активной политики США в регионе.

Помимо углеводородов в регионе имеются и другие полезные ископаемые: железные, медные и хромовые руды, глауберова соль, хлориды, фосфориты, асбест и т.д. В Каспийском море сосредоточено около 90% мировых запасов осетровых рыб. Осетровые и черная икра составляют существенную статью экспорта прикаспийских стран.

В 1997 г. Конгресс США объявил Кавказ зоной жизненно важных интересов США. США начали проводить политику вытеснения России с Кавказа, Каспия и Средней Азии. Эту политику поддержали союзники США – в первую очередь по НАТО и монархические режимы Ближнего Востока. Западом была развязана широкомасштабная пропагандистская кампания по дискредитации Российской армии, российской политики, истории межнациональных отношений на Кавказе с целью обоснования необходимости развёртывания в регионе международного миротворческого контингента. В 1999 г. во время конфликта в Дагестане, вопрос направления туда миротворцев из НАТО активно обсуждался в западной прессе. Предлагалось также ввести миротворцев в Чеченскую республику и Ингушетию, закрепив постоянное военное присутствие Запада на юге России.

С 3-х летней задержкой Россия тоже заявила о том, что Кавказ является зоной ее жизненно важных интересов. 21 апреля 2000 г. на заседании Совета Безопасности президент РФ В.В. Путин подтвердил, что Кавказский регион является «традиционной зоной национальных интересов России».

В настоящее время в Кавказском регионе обозначилось противостояние политических и экономических интересов как самих государств региона, так и России, США, ЕС, Турции, Ирана, Саудовской Аравии и других государств, военных и экономических союзов. Как внутри Кавказского региона, так и в соседних (Ближний и Средний Восток, Средняя Азия) имеется много не урегулированных межгосударственных, этнических и религиозных конфликтов и противоречий, которые зачастую используются ведущими геополитическими игроками. Вследствие этой возрастающей геополитической конкуренции в регионе растёт напряжённость, которая может привести к новым военным конфликтам.

С точки зрения геополитики Кавказский регион является стратегическим:

— это коридор для поставки углеводородов из Средней Азии и Каспийского моря в Турцию и к портам Чёрного моря;

— это регион, непосредственно прилегающий к значительным нефтяным месторождениям на Каспии;

— это узел, где пересекаются важнейшие коммуникации по осям Восток-Запад, Север-Юг;

— с военной точки зрения это выгодный плацдарм для развёртывания группировок сухопутных войск, авиации и флота.

Кавказ в глобальной геостратегии США

Сразу после распада Советского Союза в 1991 году один из стратегов американской внешней политики Збигнев Бжезинский с удовлетворением заявил, что «произошло крушение исторической российской государственности». У США не осталось равных им конкурентов. Произошёл переход от биполярной системы мирового устройства к однополярной. В соответствии с кардинальными геополитическими изменениями были пересмотрены основные концепции и стратегии США, в том числе в отношении Кавказского региона.

Основные принципы внешней политики США и геополитических стратегий определены в Стратегии национальной безопасности США, Стратегии национальной обороны США, Военной национальной стратегии Соединенных Штатов, решениях президентов США, постановлениях Госдепартамента и Конгресса США. Сами глобальные стратегии разрабатываются с участием ведущих институтов и исследовательских центров, в том числе: Институт Гувера при Стенфордском университете, Институт политических исследований имени Джеймса Бейкера при Университете Райса, Центр Никсона, Фонд Карнеги, Фонд наследия, Центр Каспийских исследований при Гарвардском университете, институт Брукингса и другие. Филиалы этих центров и институтов разбросаны по всему миру, есть и в России.

Наиболее влиятельными стратегами, сформулировавшими основные принципы внешней политики США в конце XX— начале XXI века являются Г. Киссинджер (практическая политика), З. Бжезинский (глобальные стратегии), Дж.Л. Гаддис (национальная безопасность), С. Блэнк (транскаспийский регион), А. Коэн, С. Хантингтон.

Наиболее известная американская глобальная геостратегия называется «Анаконда». Смысл этой глобальной стратегии заключается в том, чтобы подобно гигантскому удаву сжимать жизненное пространство противника, блокируя его с моря и по береговым линиям, перекрывая порты и путепроводы и окружая военными базами. Развёртывание американской стационарной и корабельной системы ПРО в непосредственной близости от границ России подтверждает приверженность военно-политического руководства США этой стратегии. Положения этой и поныне действующей геостратегии применительно к современному этапу мирового развития развил З. Бжезинский.

Бжезинский сформулировал фундаментальные принципы планетарного господства США в условиях однополярного мира, а главной целью американской геостратегии назвал «превращение Америки во властелина Евразии». Его книга «Великая шахматная доска» (1997 г.) содержит аналитически разработанный план геополитики США на 25-30 лет. В немецком переводе книга называется «Единственная мировая держава» («Die einzige Weltmacht»). Немецкое название, вероятно, более точно определяет главный принцип американской политики – быть главенствующей мировой державой. В своей работе З. Бжезинский утверждает, что именно самый крупный континент Евразия, на котором проживает 75% населения мира, и на котором располагаются 3/4 всех мировых энергетических запасов, является ключом к мировому господству. По мнению Бжезинского, динамика международных отношений после 1991 года определяется вовлечением США в геополитическое пространство бывшего Советского Союза и «завоеванием» его. “Завоевание и контроль над Евразией является основной целью США. Контроль над Евразией – залог американского мирового владычества и нового мирового порядка”.

По мнению Бжезинского, отправной точкой для формулирования геостратегии США в интересах перспективного руководства их геополитическими интересами в Евразии являются концентрация внимания на ключевых действующих лицах и правильная оценка театра действий.

Геостратегические действующие лица и геополитические центры. «Активными геостратегическими действующими лицами являются государства, которые обладают способностью и национальной волей осуществлять власть или оказывать влияние за пределами собственных границ». Такие государства имеют склонность к непостоянству с геополитической точки зрения: стремления к национальному величию, идеологической реализованности, религиозному мессианству или экономическому возвышению. Поэтому США, по его мнению, должны уделять особое внимание евразийским государствам, движимым такими мотивами. В настоящее время в Евразии имеется 5 активных геостратегических действующих лиц: Франция, Германия, Россия, Китай, Индия. «Геополитические центры – это государства, чье значение вытекает не из их силы и мотивации, а из их важного местоположения и последствий их потенциальной уязвимости для действий со стороны геостратегических действующих лиц». Чаще всего геополитические центры обусловливаются своим географическим положением, которое в ряде случаев придает им особую роль в плане либо контроля доступа к важным районам, либо возможности отказа важным геополитическим действующим лицам в получении ресурсов. В других случаях геополитический центр может действовать как щит для государства или даже региона, имеющего важное значение на геополитической арене. Идентификация ключевых евразийских геополитических центров и их защита являются, таким образом, принципиальным аспектом глобальной геостратегии Америки. Таких центров 5: это Южная Корея, Украина, Азербайджан, Турция и Иран. При этом 3 из 5 геополитических центров Евразии относятся к Кавказскому региону.

Бжезинский считает, что именно Россия несёт угрозу Америке и потому должна быть уничтожена. Возможностей для мирного сосуществования или партнёрства он не рассматривает. Америке нужны вассалы, а не партнёры. Вот некоторые примеры его высказываний: “Мы разрушили Советский Союз, мы будем разрушать также и Россию”; “Россия является вообще лишним государством”: “Православие является основным врагом Америки. Россия является побежденной страной. Она будет расчленена и поставлена под опеку”; «Для Америки Россия слишком слаба, чтобы быть ее партнером, но, как и прежде, слишком сильна, чтобы быть просто ее пациентом…; «…Рoccии, устроенной по принципу свободной конфедерации, в которую вошли бы Европейская часть, Сибирская республика и Дальневосточная республика, было бы легче…» стать этим пациентом.

Таким образом, по мнению ведущего американского политолога, основной целью геополитики США является завоевание господства на евразийском континенте. Основным противником для США является Россия. Один их наиболее важных регионов, куда должны быть обращены усилия США и в котором находятся три геополитических центра из пяти — Кавказ.

Такого рода взгляды поддерживает большинство американских геополитиков. Они нашли своё отражение в государственных стратегиях. Американские геополитики едины в том, что «политическое влияние на этот обширный регион служит ключом к глобальному контролю».

В 1998 году американский политолог Ариель Коэн писал, что «интересы США на Кавказе заключаются в предоставлении гарантий независимости и территориальной целостности Грузии, Армении и Азербайджану; осуществлении контроля над Ираном и любыми проявлениями исламского фундаментализма; обеспечении доступа к энергетическим ресурсам; предотвращении возможного возрождения российских имперских амбиций в регионе». Соединенные Штаты, по его мнению, должны «оградить области своих стратегических интересов от возможных опасностей, усиливая гражданские институты и экономические рынки в трех кавказских республиках, развивая поддерживаемую Турцией и Израилем коалицию Грузии и Азербайджана». Коэн предложил «гарантировать американским энергетическим компаниям возможность строительства нефте- и газопроводов на Запад через Черное и Средиземное моря»; руководству США усилить политическую поддержку проекта трубопровода Баку-Джейхан, так как в американских интересах выгоднее «производить перекачку нефти из Каспийского моря через Грузию и Турцию, нежели через Иран или Россию, так как северный или южный путь создаст возможности для России или Ирана контролировать значительно большую часть рынка энергоресурсов».

Внимая политологам, администрация президента США Б. Клинтона определила тогда задачу своей политики на Кавказе не иначе как «преобразование всего этого региона и международной системы вокруг него».

Способы реализации планов США в Кавказском регионе и инструментарий

В 2010 г. с учётом изменений, произошедших в мире, была обновлена стратегия национальной безопасности США в той части, что политика США должна строиться с учётом множества эволюционирующих угроз, включая войну в киберпространстве, эпидемические заболевания, этнические конфликты и неравенство. В стратегии вводится термин «power», который можно трактовать, как сила и власть (далее по тексту – «сила»). «Power – это возможность влиять на поведение других для получения желаемого результата». Power – универсальное понятие, применимое в различных областях. По характеру и способам воздействия имеются 3 разновидности силы – твёрдая, мягкая и средняя. Твёрдая (Hard power) позволяет проводить жесткую политику для достижения требуемого результата, включая применение военной силы. Мягкая (Soft power) позволяет добиваться поставленных целей путём ненасильственного привлечения на свою сторону людей и сообществ. Средняя (Smart power) не является ни hard ни soft, а представляет собой комбинацию обеих.

Для достижения могущества в области smart power США должны сконцентрироваться на пяти ключевых пунктах:

1. Альянсы, партнерство и институции – необходимо учитывать глобальные изменения.

2. Активизация общественной дипломатии, международных контактов в области образования и обучения.

3. Выработка унифицированных подходов в вопросах глобального развития.

4. Увеличение выгоды от торговли для широкого круга людей в области экономической интеграции.

5. Поддержка инноваций и технологий в вопросах обеспечения энергетической безопасности и изменений климата.

На сайте WikiLeaks была опубликована депеша, составленная временным поверенным посольства США в Стокгольме Робертом Сильверманом, в которой высказано мнение, что Москва серьезно недооценивает эффективность “мягкой силы” (soft power).

Принцип использования «мягкой силы» поступил в арсенал политиков США и начал применяться на Кавказе задолго до принятия новой стратегии. В 1990г соратник З. Бжезинского, сотрудник Совета по международным отношениям Джозеф Най объединил основные принципы годами наработанных в США методов ведения психологической и информационной войны против СССР под понятием «мягкой силы». В 2005 году он опубликовал книгу “ Мягкая власть: значения победы в мировой политике” “Soft Power: The Means to Success to World Politics”, в которой он предложил сосредоточиться на усилиях по привлечению на сторону США новых сторонников за счёт пропаганды привлекательности американских политических идеалов и культуры. При поддержке Г.Киссинджера и З. Бжезинского идея укрепления американского влияния в мире “мягкими” методами начала продвигаться американским государственным Департаментом уже со второй половины 90-х гг.

«Мягкая сила» использовалась не только для завоевания симпатий у населения новых государств Южного Кавказа, но и на территории России, в республиках Северного Кавказа. Средства массовой информации, политические и культурные деятели, различные просветительские центры пропагандировали преимущества американского образа жизни, рассказывали об американских идеалах, справедливости, высокой культуре. Начали действовать финансируемые различными американскими фондами программы в области малого бизнеса, переподготовки кадров, обучения иностранным языкам, стажировки преподавателей и студентов. Многие из этих программ действуют и сегодня. Без применения какого-либо насилия, путём расширения круга сторонников и помощников решаются задачи стратегического обеспечения влияния США в регионе. Используются СМИ, интернет, современные средства коммуникации. Наибольшего успеха с помощью политики «мягкой силы» США удалось достичь в Грузии. Грузия за относительно короткий промежуток времени сумела превратиться в «оплот демократии», ставшей моделью для подражания для всех постсоветских стран, а ее молодое поколение – в истинных Yappi. По информации телеканала «Рустави-2» по итогам опроса общественного мнения, проведённого в марте – апреле 2012г, самым большим партнером Грузии 60% респондентов назвали США, а самая большая угроза для Грузии, по мнению 82% опрошенных, исходит из России. 79% заявили, что поддерживают интеграцию Грузии в НАТО. Правда, опрос проводился организацией, учредителем которой значится не очень большой друг России, сенатор от штата Аризона, Джон Маккейн, критиками оспариваются цифры и методика подсчета, но не тенденция.

Нельзя не отметить, что успеху политики США в регионе способствовало ещё и то, что российская государственная политика на Кавказе в 90-х гг была невнятной, противоречивой и непоследовательной. Образно говоря, американская soft power росла, российская же soft power снижалась.

А. Коэн одним из первых американских политологов предложил начать переговоры с лидерами этнических групп Северного Кавказа, который, по его выражению, представляет собой «котел межэтнических противоречий, находящийся на грани взрыва». По сути, такого рода действия в обход официальной дипломатии способствовали бы признанию де-факто этих групп в качестве субъектов самостоятельной политики и это способствовало бы дальнейшей дестабилизации обстановки на Северном Кавказе. Поэтому делать это он предложил через общественные институты.

Рост мусульманского радикализма и терроризма на Северном Кавказе — это также следствие проведения в жизнь политики «мягкой силы». Зачастую будущие террористы обучаются в специальных центрах за рубежом под прикрытием программ активизации международных контактов в области образования. Вербовка молодёжи в ряды боевиков осуществляется в том числе через интернет-издания и сайты, зарегистрированные на Западе или Ближнем Востоке, а финансовую поддержку этим изданиям оказывают США и их союзники. Важную роль в процессе дестабилизации обстановки на юге России играют так называемые институты гражданского общества, также финансируемые США и их союзниками. Под видом защиты свободы и прав человека, эти организации стараются дискредитировать государственную и местную власть, вносить раскол в общество, обостряя межнациональные и религиозные противоречия, перевирая историю. Именно эти отношения – по взглядам политологов – будут решающими для будущего Кавказа и всей России.

В своей основе взгляды американских геостратегов на Северный Кавказ различаются не сильно. По замыслам одних, Северный Кавказ должен стать сплошным поясом нестабильности, противоречий и конфликтов и постоянно отвлекать на себя силы и средства России, тем самым ослабляя её и ограничивая в проведении более активной политики на Южном Кавказе. По более смелым замыслам других, возникшие на Северном Кавказе очаги нестабильности необходимо расширять, вытесняя на север русское население, затем, используя исламский фактор, объединить северные кавказские республики, включая Ставрополье и Краснодарский край, в одно государство. Наиболее радикальные стратеги предусматривают создание целой дуги нестабильности от Северного Кавказа через Каспий до республик Поволжья, население которых исповедует ислам. Образованный на этой дуге халифат разорвёт территориальную целостность России и отделит европейскую её часть от сибирской.

Выводы

Резюмируя взгляды ведущих американских политологов и положения различных доктрин США и высказывания отдельных политиков, можно сделать следующие выводы:

1. Главная геополитическая цель США — достижение мирового господства. Мировое господство возможно только после утверждения господства в Евразии. Главный противник США в Евразии — Россия. Даже ослабленная, в случае войны она по-прежнему представляет угрозу для США, поэтому Россией лучше управлять. Чтобы управлять Россией, её желательно разделить на несколько частей, предварительно ослабив. Для ослабления России нужно использовать весь имеющийся арсенал методов: от жестких, с возможным использованием военной силы до мягких, с привлечением на свою сторону людей через институты гражданского общества. Вокруг России необходимо создать пояс безопасности из бывших союзных республик, а на её территории – вдоль границ и внутри страны – пояс нестабильности.

2. Наиболее удобным регионом для активизации действий против России и нанесения ей максимального ущерба в настоящее время является Кавказ. Владение этим регионом предоставляет доступ американских и других западных компаний к огромным запасам полезных ископаемых в Каспийском море. Кавказский регион может стать большим транспортным коридором для доставки в Европу углеводородов из Средней Азии и бассейна Каспийского моря, что снизит зависимость европейских стран от российского сырья. В свою очередь, наличие альтернативных российским источников и маршрутов поставок сырья улучшит экономическую конъюнктуру в Европе, так как снижение цен на углеводороды поднимет рентабельность в промышленности. В связи с тем, что экономика России в значительной степени ориентированна на экспорт сырья, снижение цен на углеводороды больно ударит по её экономике и не позволит реализовывать государственные программы развития. Кавказский регион может также стать опорным пунктом США и НАТО в продвижении их экспансии на Средний Восток и в Центральную Азию. Кроме того, именно с территории Кавказа можно активизировать подрывную деятельность против России с целью нарушения её единства и последующего расчленения.

3. Для реализации этих планов необходимо задействовать новые государства на Южном Кавказе — Азербайджан, Армению и Грузию. Они могут составить не только «пояс безопасности» для кавказского транспортного коридора, но и стать плацдармом для оказания давления на Россию и ведения против неё подрывной деятельности. Для этого оставшееся с советских времён российское влияние на эти страны должно быть минимизировано, а военные, экономические и культурные связи разорваны.

4. Для того, чтобы Россия не смогла проводить активную политику на Южном Кавказе, возрождая экономическую и военную интеграцию с соседями, предусмотрены меры по отвлечению её сил на гашение внутренних конфликтов. Для этого по всему Северному Кавказу предусмотрено создание пояса нестабильности. Применяя политику «мягкой силы» для дестабилизации обстановки внутри северокавказских республик запланировано привлекать различные институты гражданского общества, отдельных религиозных деятелей, политиков и других лиц. Способствовать этой деятельности будет огромное количество нерешённых проблем, накопившихся на Северном Кавказе, в том числе не урегулированные земельные вопросы, межэтнические противоречия, высокий уровень безработицы, растущий исламский радикализм, терроризм и другие деструктивные факторы.

Большинство американских политологов считает, что в Кавказском регионе наиболее вероятны следующие сценарии развития событий:

1. Уход России из региона в качестве активного геостратегического лица. Россия становится проводником чужих идей и интересов. Кавказский регион превращается в зону хозяйственной деятельности межнациональных компаний. Новые страны Южного Кавказа становятся марионеточными.

2. Сохранение в Кавказском регионе нынешнего статуса и усиление напряженности в течение длительного времени.

3. Россия восстанавливает свои позиции в Кавказском регионе и при поддержке Ирана и Китая успешно противодействует США и НАТО (наименее вероятный).

Аналитическое агентство ”АРИС ” по заказу “Кавказской политики”

http://www.geopolitics.ru/2012/12/mesto-kavkaza-v-geopolitike-ssha/