Турция проведет новую военную операцию в Сирии

Турция в течение сентября приступит к новой военной операции в сирийском городе Идлиб, пишут турецкие СМИ.

Сообщается, что военная операция в сирийском городе Идлиб будет проводиться совместно с отрядами Свободной сирийкой армии (ССА).

Отметим, что ранее в администрации президента Турции сообщили Trend, что Анкара готова противостоять любой угрозе, которая может возникнуть на ее границах.

Как отметили в администрации президента, будучи региональной державой, Турция имеет полное право действовать в рамках своих государственных и национальных интересов.

Ранее турецкие СМИ сообщили о том, что Вооруженные силы Турции приведены в полную боеготовность в связи с ожидаемыми в Сирии новыми военными операциями против террористической организации YPG.

В настоящее время на границе с Сирией дислоцировано около 25 тысяч турецких военных.

По данным СМИ, ожидается, что Турция может приступить к новым военным операциям в сирийских районах Тель-Абья, Африн, Тель-Рифат и Манбидж.

Отметим, что ранее президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что Турция намерена расширить зону проведения военной операции на севере Сирии.

Напомним, что с 21 июня Турция начала стягивать военную технику к сирийской границе.

Сообщалось, что военная техника сосредотачивается в турецкой провинции Килис, которая граничит с сирийской территорией, контролируемой отрядами YPG и PYD

Армия Турции 24 августа 2016 года начала операцию «Щит Евфрата» против боевиков ИГ и при поддержке сирийской оппозиции взяла пограничный город Джараблус на севере Сирии, а также город Эль-Баб. Премьер Турции Бинали Йылдырым заявил в конце марта об успешном окончании операции.

http://moscow-baku.ru/news/v_mire/smi_turtsiya_provedet_novuyu_voennuyu_operatsiyu_v_sirii/

Асад отвоевывает нефть.

http://www.centrasia.ru

Сирийская армия одержала победу, которая может ускорить решение одной из главных военных задач, стоящих сейчас перед Дамаском и Москвой,- по снятию блокады с осажденного «Исламским государством» города Дейр-эз-Зор. Верные президенту Башару Асаду силы захватили Хамиму — населенный пункт в сирийской пустыне на стыке провинций Хомс и Дейр-эз-Зор. Захват этого оазиса может стать переломным моментом в битве за Дейр-эз-Зор, который с 2014 года находится в осаде. Его освобождение позволит Дамаску не только одержать психологическую победу, но и вернуть под свой контроль богатые природные ресурсы одноименной провинции, где расположены все еще контролируемые «Исламским государством» месторождения нефти и газа.

Взяв Хамиму, правительственные войска лишили отряды «Исламского государства» (ИГ; запрещено в России) важного опорного пункта и вышли на оперативный простор. Намечающийся прорыв фронта на этом участке позволит им продвинуться к иракской границе и зайти с юга в тыл отрядам, более трех лет осаждающим провинциальный центр Дейр-эз-Зор в 420 км от Дамаска.

Параллельно с наступлением сирийских войск свой вклад в операцию против ИГ внесли и российские ВКС. Как сообщило в понедельник Минобороны РФ, авиация уничтожила крупную колонну исламистов — более 20 автомобилей высокой проходимости с минометами и боеприпасами, бронетехнику, включавшую танки, а также более 200 боевиков, которые пытались нанести контрудар по сирийским войскам, продвигающимся к Дейр-эз-Зору.

Изменению стратегической обстановки в пользу Дамаска способствовала новая тактика, взятая на вооружение правительственными силами при участии российских советников — окружение группировок ИГ в пустынных районах к западу от Дейр-эз-Зора и взятие в котлы тех отрядов, которые не успели отступить. Как сообщил начальник главного оперативного управления Генштаба Вооруженных сил России генерал-полковник Сергей Рудской, в результате этих действий сирийская армия уже в ближайшее время освободит город Акербат. Кроме того, в последние дни ей удалось создать очередное кольцо окружения боевиков восточнее Итрии.

Разгром окруженных отрядов резко ухудшит положение ИГ на подступах к Дейр-эз-Зору. Судя по всему, снятие осады с этого города теперь лишь вопрос времени. Для Дамаска это станет важной психологической победой.

Битва за Дейр-эз-Зор — один из самых драматичных эпизодов сирийской войны. Напомним, еще недавно, в январе этого года, ситуация в провинции Дейр-эз-Зор для правительственных войск была критической. Тогда отряды ИГ развернули массированное наступление на город. Им удалось рассечь пополам оборонявшую Дейр-эз-Зор группировку и заметно ее обескровить. Впрочем, благодаря ударам российских ВКС и переброске по воздуху подкреплений правительственным силам удалось стабилизировать положение. После этого, несмотря на все усилия, боевики ИГ так и не смогли существенно продвинуться на этом участке фронта.

Еще один определяющий фактор в сражении за Дейр-эз-Зор — богатые природные ресурсы провинции, где расположены главные сирийские месторождения углеводородов, до войны составлявшие основу нефтегазовой отрасли экономики. Восстановление контроля над ними позволит Дамаску получить важный источник пополнения бюджета.

«Цена вопроса — это не только расширение зоны влияния сирийского правительства, учитывая, что Дейр-эз-Зор, как и столица самопровозглашенного «Исламского государства» Ракка — два стратегических центра, находящихся в одном регионе. Из Дейр-эз-Зора идут как зарубежные, так и внутрисирийские поставки нефти, которые все еще контролирует ИГ»,- пояснил «Ъ» профессор факультета истории, политологии и права РГГУ Григорий Косач.

По словам эксперта, учитывая значение Дейр-эз-Зора, сирийской армии принципиально важно закрепить за собой ключевые позиции в этой провинции, опередив своих номинальных союзников — воюющие против ИГ проиранские силы, которые также заинтересованы в установлении контроля над богатым углеводородами стратегическим регионом.

На протяжении последних месяцев контролируемые Тегераном шиитские формирования и подразделения ливанской группировки «Хезболла», дислоцированные на юге Сирии, также пытались вести свое наступление на позиции ИГ в Дейр-эз-Зоре. Контроль над этим районом позволил бы Тегерану проложить «шиитский коридор», идущий из Ирана через Ирак в Сирию, и одновременно ограничить влияние Дамаска. Однако такой сценарий не устраивает президента Асада, стремящегося сохранить за собой лавры главного триумфатора в борьбе с ИГ.

«Учитывая собственные интересы Тегерана, не совпадающие с интересами Дамаска, мы наблюдаем конкуренцию между воюющими против ИГ силами, которая проявляется и в идущем параллельно штурме Ракки. Сирийская армия, действующая при поддержке ВКС России, в этой борьбе далеко не единственная сторона»,- заявил «Ъ» Григорий Косач.

На фоне наступления на Дейр-эз-Зор остается неясным, какая из воюющих в Сирии коалиций в итоге установит контроль над провинцией Ракка и находящейся в ней одноименной столицей самопровозглашенного халифата, откуда исламистов пытаются выбить поддерживаемые США курдские отряды и группы умеренной сирийской оппозиции.

Максим Юсин, Сергей Строкань, Георгий Степанов

Источник — Коммерсант

Точки дестабилизации: Что будет с мировым терроризмом после Сирии?

Точки дестабилизации: Что будет с мировым терроризмом после Сирии?

Мировая партия войны вынуждена пересматривать свои планы

Предыстория и задачи

Геополитика — это общепланетарный процесс. И хотя в XXI веке он имел множество применяемых «инструментов» на целом ряде географических направлений, реальное мировое соперничество велось лишь на нескольких из них. До 2017 года, основной ареной российско-американского и американо-китайского геополитического противодействия был преимущественно Ближний Восток. На этой площадке базовые задачи США сводились к изоляции Китая от прямого доступа к ключевым мировым энергоресурсам, подрыву российской экономики через прокладку альтернативных маршрутов нефтяной и газовой инфраструктуры, параллельного взращивания на разрушенных территориях подконтрольных террористических образований, а также дальнейшего экспорта управляемого террора и на первую, и на вторую ядерную страну.

Позже, в результате неожиданного вмешательства Москвы в сирийский кризис и частичного обуздания ею реалий ближневосточной дестабилизации, планы с энергетическим демпингом Вашингтону пришлось кардинально пересмотреть. А после выборов американского президента и победы на них Дональда Трампа пересмотреть пришлось и политику иракского террористического направления. В результате к сегодняшнему дню перед противостоящими Трампу и Москве транснациональными элитами в полный рост встала проблема по определению дальнейших очагов политической дестабилизации, а также тех регионов и стран планеты, в которые будут «переброшены» годами взращиваемые террористы после поражения в Сирии и Ираке.

Методы и шаблоны

Боевики ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), как правило не развязывают открытых войн, а только приходят туда, где руками Запада уже дестабилизирована та или иная государственность. Учитывая это, не сложно понять, что из Сирии и Ирака джихадисты вскоре устремятся в том направлении, где-либо уже идет война, либо для нее будут созданы все соответствующие предпосылки. Как распознать такие страны? Достаточно просто. Они будут выглядеть примерно так же, как и Ливия в 2011 году, где после свержения Муаммара Каддафи и перед непосредственным появлением в стране ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) наблюдалось крайне показательное трехлетнее «затишье».

Именно в этот период в стране велось активное разделение государственного и ранее национализированного имущества между европейскими и американскими транснациональными концернами, а полномасштабный террор в лице ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) покорно ждал его окончания. После сентября 2014-го, эмиссары организации быстро скупили все имеющиеся в стране исламские объединения и заставили публично присягнуть их членов на верность собственному «халифу».

К ноябрю того же года страна была окончательно поделена на вилаяты, а на политической арене: на «правительство национального единства» в Триполи и Палату представителей, заседающую в Тобруке. В результате Запад получил от ливийской интервенции не только национализированные ресурсы государства, но и еще один фундамент региональной нестабильности, плацдарм и базу снабжения террористических формирований, дополнительную эмиссию долларовой печати, а также поддержание руками ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ)) дальнейшей внутренней вражды местных племен и кланов.

Приблизительно по этим лекалам и стоит определять новые цели и соответствующие плацдармы для заброски мирового терроризма после его поражения в Сирии и соседнем Ираке. Вопрос в данном случае состоит лишь в том, какие именно это будут регионы и как на это отреагирует главный элемент стабилизирующий мировую политическую систему — Москва?

Цели и точки подрыва

I. Ближний Восток

Ирак — как цель нового витка активизации террора на сегодняшний день для США не является актуальным. Проамериканский анклав курдов, контролирующий большую часть энергоресурсов страны, уже находится под контролем Вашингтона, политический Багдад имеет западный вектор проводимой внутренней политики, а неоднократные угрозы официального Ирака обратиться в случае обострения ситуации за помощью к Москве и вовсе делают активизацию процесса неоправданно рисковой.

Иордания — более подходящая мишень для дальнейшей переброски радикального исламизма. Однако пока эта страна является действующим плацдармом Вашингтона и огромным лагерем по подготовке сирийской «оппозиции» — ее стабильность будет сохраняться. Как минимум до того момента, пока российская коалиция окончательно не обеспечит контроль над большой частью границы Сирии и Ирака, а боевики различных террористических организаций не эвакуируются в Иорданию под крыло американской защиты, страна продолжит существовать. Тем не менее в будущем дестабилизация Иордании видится более чем вероятной, особенно если учесть, что с одной стороны, это государство и так не одно десятилетие борется с различными террористическими ячейками на своей территории, а с другой, уже сейчас в его границах в пассивном режиме находятся порядка 3 тыс. боевиков-исламистов.

Йемен. Гражданская война между хуситами (повстанцами-шиитами) и формальными властями этого государства, воюющими при поддержке Саудовской Аравии, продолжается с 2015 года. За это время силу в стране набрала местная ветвь суннитской Аль-Каиды (организация, деятельность которой запрещена в РФ), а внутреннее экономическое положение ухудшилось радикально. На этом фоне бегство в Йемен после разгрома в Сирии и Ираке может показаться хорошим решением для боеспособных джихадистов, однако этому противодействуют как минимум два останавливающих фактора. Во-первых, Аль-Каида (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) — идеологические противники, и в Йемене ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) никто не ждет, а, во-вторых, для Запада в этой стране, попросту нет существенных экономических интересов.

Ливан на сегодняшний день — наиболее вероятная цель, отвечающая сразу всем задачам и дестабилизирующим американским целям. С одной стороны, население этой страны не превышает 5 миллионов человек и на деньги монархий Персидского залива в нем уже размещено свыше 1,5 миллионов «сирийских беженцев», а, с другой, Бейрут является союзником Дамаска и Ирана, следовательно, автоматическим противником близлежащего Израиля. Все это в совокупности может привести к тому, что если официальный Ливан в ближайшее время не обратится к Москве и Тегерану за военной и дипломатической помощью, именно он станет следующим фокусом отступающей волны террора.

Египет. Эмиссары ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) закономерно уделяют Каиру особое внимание как базовой стране в арабском мире. В частности, боевики, покинувшие районы непосредственных столкновений из Ирака, Сирии и других регионов, уже проникают в эту страну, не дожидаясь окончания финальных региональных баталий. Там, в местах проживания наиболее бедных слоев населения, они создают подпольные ячейки ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), вербуют сторонников в широкой среде недовольных единоверцев и подминают под себя уже существующие в стране радикальные силы.

В частности, в Синайской пустыне и южных районах Египта активистам ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) удалось скупить отсталые племена кочевников и отдельные группы «братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), традиционно настроенных против египетских властей, а также создать организацию «ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Северном Синае». Учитывая, что география проникновения террористов в Каир чрезвычайно обширна, это и маршруты из западной Ливии, Туниса, Марокко, Судана, Йемена, иорданское направление через Красное море; палестинское через сектор Газа; Средиземноморское через Александрию; и воздушный путь откуда угодно — Египет вполне может стать следующей жертвой экспортированного террора.

II. Средняя Азия

Из постсоветских стран Средней Азии рейтинг поставщиков террористов-смертников для ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) прочно возглавляет Таджикистан. И хотя власти этой страны искренне боятся радикализации и потому принимают жесткие меры — закрывают сотни нелицензированных молельных домов, запрещают исламскую одежду в школах и на рабочих местах, закрывают посещения мечетей гражданам младше 18 лет, загоняют всех без исключения исламистов в подполье, на выходе это дает лишь резкий всплеск числа таджиков, присоединяющихся к джихадистам вне пределов государства.

Ситуацию также усугубляет и замедлившийся экономический рост, вместе с географическим положением, где Таджикистан имеет общую границу не только с Афганистаном, но и с китайским Синцзян-Уйгурским автономным районом, известным своим исламистским подпольем и являющимся главной целью для дестабилизации со стороны американских спецслужб. По данным соответствующих ведомств самого Таджикистана, сосредоточение радикальных исламистов на афганской стороне границы уже началось, а переброска Западом нестабильности на север ставит целью не Центральную Азию, а Россию и Китай.

Именно поэтому Владимир Путин и его китайский коллега Си Цзиньпин уделяют столь пристальное внимание поддержанию щита на таджикско-афганской границе, и поэтому же США делают все, чтобы его прорвать. Помимо этого, руководство ОДКБ отмечает, что несколько тысяч боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), сосредоточились на границе Афганистана и Туркмении, и, следовательно, могут при определенных обстоятельствах внезапно прорвать оборону туркменских пограничников, продвинуться к западным районам Казахстана, а оттуда попасть на территорию России. В этой связи туркменское и киргизское направление также держится Москвой под особым контролем.

Плюс ко всему, в последние месяцы при попустительстве Соединенных Штатов Америки эмиссарам ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) удалось путем подкупа перетянуть в Афганистане и Пакистане значительное число полевых командиров талибов на свою сторону, а также заручиться поддержкой со стороны лидеров пакистанских и афганских племенных образований. В общем-то, это не особо удивляет, поскольку еще со времен ввода советских войск в Афганистан в 1979 году именно Пакистан играл роль плацдарма для заброски моджахедов на территорию страны при проведении подрывных операций против Кабула и советских войск. Сейчас же, в сущности, изменилось только направление этой работы, но не центральная парадигма американо-пакистанского сотрудничества. В итоге к настоящему моменту, главная мишень радикалов из Афганистана — это Средняя Азия, Россия и Китай, а боевиков из Пакистана — территория Тегерана.

III. Юго-Восточная Азия

В данном регионе за последний год число антиправительственных и террористических акций со стороны джихадистов возросло лавинообразно. Активно разворачиваются бои с исламистами на территории Малайзии и Индонезии, а население становится все более и более религиозным. И это также не выглядит случайным, поскольку Индонезия — страна с самым высоким мусульманским населением в мире, и попытка поднять тут правоверных на джихад, безусловно выглядит для заказчиков более чем оправданной.

В частности, главнокомандующий армии Индонезии Гатот Нурмантьо не раз констатировал факт о том, что «спящие ячейки» джихадистов сформированы почти в каждой провинции страны, и они ждут только приказа для того, чтобы начать активные действия. Пока Джакарте удается противодействовать влиянию джихадистов, но с наплывом опытных военачальников и проповедников ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) после Ирака и Сирии — это может стать для них уже невозможным.

IV. ЕС

Наихудшее положение в ближайшее годы может сложиться именно вокруг стран ЕС. С одной стороны, заброска терроризма вглубь границ Европы на сегодняшний день попросту не требуется — эмиссары ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) успешно организуют, вербуют и инструктируют последователей уже находящихся в странах объединения дистанционно, а с другой, в большинстве государств Еврозоны есть давно подготовленные «спящие» ячейки, которые ждут только того, когда поступит отмашка от геополитических кураторов проводимого процесса.

V. Прочие регионы

На данный момент свои административные территориальные структуры и будущие возможные плацдармы для американской дестабилизации, ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) имеет в Афганистане, Пакистане, Тунисе, в районе Северной Африки от Сенегала до Эритреи, зоне Исламского Магриба, Мали, в приграничье Нигерии, Нигера, Сомали, Чада и Камеруна. А учитывая, что местные правительства перечисленных стан проводят малоэффективную политику сопротивления и зарубежное финансирование продолжает открывать для них широкие возможности, планы по созданию подконтрольных США террористических «армий» продолжают существовать.

Тем не менее именно российская операция в Сирии изменила весь ход этой тотальной войны, и именно успехи Москвы заставили Запад перенести создание обширного тылового района обеспечения боевиков Ближнего Востока из российского приграничья в далекую жаркую Африку. Дело в том, что Россия, получившая после сирийских успехов окончательный доступ и к другим территориям Ближнего Востока, ставит под угрозу любые проекты в этой географической плоскости. Однако в области Сахеля, Магриба и озера Чад России нет, и потому ключевые лагеря и зоны сосредоточения терроризма будут создаваться именно там.

Выводы

Транснациональные западные элиты давно провозгласили свои перспективные задачи в виде свержения любых национальных правительств, приведения к власти корпораций, и создания параллельного единого мирового правительства, базирующегося в Вашингтоне, и единственной страны, обладающей признаками государственности. Для достижения этих целей — все средства хороши, и лозунги ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) «о свержении всех неверных правительств мира» подходит им не хуже, чем любые другие.

Еще не так давно о терроризме в мировом масштабе никто не знал, но не прошло и десятилетия, как он стал мощнейшим глобальным инструментом для одних, и огромной проблемой для остального человечества. Россия стала первой, кто встал на пути разрушительного процесса, и в существенной мере самим этим фактом повлияла на результаты выборов и сдвиг элит внутри США. Теперь транснациональными элитами ведется внутренняя война с национальными, оказывается беспрецедентное давление на неожиданно сильную Россию, формируется новая игра по хаотизации регионов, и вырабатываются экстренные методики по наилучшему давлению против Китая.

В локальном же смысле, выполняется задача по расширению и укреплению дуги нестабильности в «мягком подбрюшье» Москвы, что означает подготовку и проведение секретных операций по дестабилизации ситуации на геополитическом пространстве от Каспийского моря до Персидского залива. А общая цель против Пекина и России сводится к подрыву ситуации в относительно стабильных странах Центральной Азии, где проживает порядка 65 миллионов человек, путем переброски террористов из Ирака, Сирии и Афганистана в Таджикистан, Туркмению, Киргизию, Казахстан и Узбекистан.

Москва и Пекин прекрасно понимают истоки проистекающей стратегии, и потому для поддержания подлинно эффективной борьбы и собственной защиты комплексно и активно налаживают совместную работу не только друг с другом, но и со Средней и Центральной Азией. Война, безусловно, продолжится, но легкой прогулки для Запада вдоль российских и китайских границ уже не будет.

Руслан Хубиев

Источник — REGNUM

Российские маневры в Сирии

Хейралла Хейралла (Heirallah Heirallah)

Россию ждет поражение в Сирии, подобно тому, как оно настигло Советский Союз в Южном Йемене. В Москве не хотят осознавать, что учиться на ошибках — добродетель.
Есть то, что объединяет позиции России с одной стороны, и позиции сирийского режима — с другой. Общим знаменателем для них является уход от реальности и стремление создать собственный мир для каждого из них.
Сирийский режим не хочет верить, что сирийский народ выступает против него и что он оказался на помойке истории еще несколько лет назад. Не хочет он верить и в то, что Сирия была разделена на несколько зон влияния.

В свою очередь Россия отвергает утверждение о том, что она не в силах вдохнуть жизнь в государственные институты, которые она помогала восстановить в Сирии, а не способна она на это по одной простой причине. Она заключается в том, что эти институты, связанные с нелегитимным режимом, делят сирийское общество на основе этно-конфессиональной принадлежности, а также зиждутся на политике вымогательства и коррупции. Когда подобная политика способствовала обретению легитимности и созданию институтов современного государства, которое поддерживает хорошие отношения с соседними странами?

 

Россия надеется на невозможное, пытаясь создать что-то положительное из того, что осталось от государственных институтов в Сирии. Ставка на невозможное может привести лишь к тому, что Сирия будет разделена на зоны влияния при номинальном сохранении власти Башара Асада в Дамаске. В это время Москва окажется в роли пленника и будет ожидать удобного момента, когда голову сирийского лидера можно будет обменять на что-либо существенное, поскольку Башар Асада — это всего лишь козырь в рукаве и ничего более.

 

Все, что может сделать Россия, так это достичь договоренностей вроде тех, что были заключены между ней, Соединенными Штатами и Иорданией в отношении ситуации на юге Сирии. Этих договоренностей нельзя было бы достичь без согласия со стороны Израиля, который больше всех остальных заинтересован в установлении затишья в чувствительном регионе, учитывая, что Голаны являются продолжением его территории. Наблюдается глубокое взаимопонимание между Россией и Израилем, в то же время нужно принимать во внимание тот факт, что Израиль из многочисленных опасений не смирится с прямым или косвенным иранским присутствием на территории, которая простирается от Голанских высот до Дамаска. Мы не можем игнорировать тот факт, что расстояние между линией прекращения огня в 1967 году и сирийской столицей составляет 37 километров, в то время как соглашение, заключенное между Россией, Соединенными Штатами и Иорданием, затрагивает пространство протяженностью в 40 километров.
Как бы то ни было, Саудовская Аравия поставила точку на будущем Башара Асада. Что бы Россия ни пыталась сделать, чтобы спасти сирийский режим, его участь предрешена. Асаду нет места в Сирии, независимо от того, какой будет природа политического образования под названием Сирийская Арабская Республика.
Некоторые официальные российские СМИ недавно приписывали министру иностранных дел Саудовской Аравии Аделю аль-Джубейру слова о том, что Королевство выражает свое согласие сохранению у власти Башара Асада. В ответ саудовское министерство незамедлительно выступило с заявлением, подчеркнув твердую позицию Эр-Рияда в отношении сирийского лидера и отметив, что «каким бы ни было будущее Сирии, Башару Асаду в нем не место». Очевидно, что данные слова в пояснении не нуждаются.

Тем временем Россия совершает различные маневры, чтобы выиграть время. Однако оттягивание решения может привести к еще большей фрагментации Сирии, в то время как становится все более очевидным тот факт, что существует необходимость в смене парадигмы мышления для того чтобы найти политическое решение, которые бы отвечало интересам всех сторон. В конце концов остается открытым вопрос о том, возможно ли примирить различные интересы или достаточно зон влияния, существующих в настоящее время. Среди них российская, американская, иранская, турецкая и израильская зоны влияния, в то время интересы Иордании ограничиваются защитой себя от террористической организации «Исламское государство» (запрещена в РФ — прим. ред.) и иранской «революционной гвардии», приближающихся к ее границам.
Москва использует всевозможные маневры, и даже привлекает Египет к участию в сирийском урегулировании, не желая признавать тот факт, что у Сирии нет будущего при нынешнем режиме. Россия и Иран пытаются сохранить режим, однако нужно понять: то, что делает Иран не что иное, как попытка превратить Сирию в зону своего влияния и укрепить связку Бейрут-Тегеран через Багдад и Дамаск. Неясно, что в этих условиях будет делать Россия. Пришло время ей понять, что она не в состоянии играть роль сверхдержавы ни на Ближнем Востоке, ни за его пределами, даже делая все необходимое для того, чтобы успокоить Израиль и предоставить ему все необходимые гарантии.
Пожалуй, самое опасное в действиях России то, что они способствуют сохранению нестабильной ситуации на Ближнем Востоке и в Персидском заливе. Россия позволяет Ирану работать в поисках альтернативы в том случае, если иранцы будут вытеснены с юга Сирии. То, что мы наблюдаем сегодня, — это стремление Тегерана найти альтернативные регионы, где можно закрепить свое присутствие, особое внимание при этом уделяется Ливану и Сирии, чтобы связать области, находящиеся под иранским контролем в Сирии, с теми, что контролируются «Хезболлой» в Ливане. Сделка между «Хезболлой» и «Ан-Нусрой» (запрещена в РФ — прим. ред.) в Джаред Урсаль — это лишь часть иранской игры, исход которой будет определен у иракско-сирийской границы. Настало время для России вести себя логично в Сирии. Она должна помнить, что размер ее экономики меньше экономики такой страны, как Южная Корея, а также меньше размера экономики Италии, Франции или Германии, экономика которой в три раза больше российской экономики.
Россия, страдающая от множества проблем, не может выступать в качестве сверхдержавы в долгосрочной перспективе. Существует лишь одна услуга, которую Россия может оказать сирийцам в том случае, если она действительно хочет помочь. Вместо того, чтобы ставить на сделку с Соединенными Штатами, страну, политика которой находится в стадии формирования, и тянуть время, что служит лишь интересам иранского экспансионистского проекта и наносит ущерб Ливану, почему бы просто не попробовать прибегнуть к логике?

 

Если рассуждать логически, любая попытка восстановить сирийские государственные институты не будут успешными, пока Башар Асад все еще находится в Дамаске. Во-первых, Сирия нуждается в новых политиках, которые будут учитывать особенности сирийского государства, менталитет его народа, а также множество событий, произошедших в последнее время. США установили военное присутствие в тех областях, в которых сосредоточены богатства страны (сельское хозяйство, газ, вода), активизировалась роль курдов, а также Турция сделала заявление о том, что она контролирует две тысячи квадратных километров сирийской территории.
Российская политика в Сирии нежизнеспособна. Это связано с тем, что у Москвы нет никаких предложений относительно того, как разрешить ситуацию без учета притязаний Израиля и Ирана. Кроме того, российское руководство стремится к сделке с Соединенными Штатами по Украине и Крыму.
По мере того, как проявляются первые признаки этой сделки, ситуация в Сирии становится все более сложной. Нет сомнений лишь в том, что Башару Асаду нет места в Сирии при любом решении, независимо от того, как слаба сирийская оппозиция, и независимо от того, насколько она фрагментирована. Твердая приверженность человеку, который несет ответственность за гибель более полумиллиона сирийцев, напоминает те времена, когда советские власти были столь же уверены в возможности успеха коммунистической партии в управлении страной, имеющей племенной и клановый характер, получившей название Народная Демократическая Республика Йемен.
Российские планы в Сирии потерпят такое же поражение, которое ожидало советские власти в Южном Йемене и других регионах в прошлом. И в Москве есть те, кто не хочет осознавать, что учиться на ошибках — во благо!

http://inosmi.ru/politic/20170816/240049847.html

 

Израиль провел секретные переговоры

Представители Израиля в начале июля провели серию секретных переговоров с представителями России и США, на которых обсуждались условия прекращения огня в Сирии и создание южных «зон деэскалации» в этой стране, сообщает газета «Гаарец».

Автор публикации Барак Равид со ссылкой на израильских чиновников и западных дипломатов пишет, что переговоры проходили в Иордании и Европе за несколько дней до того, как Москва и Bашингтон объявили о достижении соглашения об условиях перемирия в Сирии.

«Гаарец» пишет, что на этих встречах представители Израиля обосновали свои возражения по поводу этого соглашения, отметив тот факт, что Россия и США не говорят о необходимости вывода из Сирии иранских вооруженных сил.

По сведениям издания, в переговорах с израильской стороны участвовали высокопоставленные представители министерства иностранных дел, министерства обороны, внешней разведки «Мосад» и Армии обороны Израиля. Американскую переговорную группу возглавляли спецпредставители президента США по Сирии Майкл Ратни и Бретт Макгерк. Руководителем российской команды был спецпосланник президента РФ по Сирии Александр Лаврентьев.

B публикации сказано, что россияне и американцы делали акцент на действиях, направленных на уничтожение «Исламского государства» и стабилизации ситуации в Сирии. Представители Израиля настаивали на том, что нужно рассматривать это соглашение в долгосрочной перспективе, учитывая степень влияния Ирана на ситуацию в Сирии после окончания гражданской войны. Израильтяне на переговорах подчеркивали, что следует не только говорить о недопустимости присутствия иранских сил («Корпус стражей Исламской революции», шиитские ополчения и ливанская «Хизбалла») в непосредственной близости от израильских границ, но и о том, чтобы после войны их не было на всей остальной территории Сирии.

Об этом премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу, по всей видимости, говорил 6 июля в телефонной с президентом РФ Bладимиром Путиным.

После официального объявления об условиях соглашения о перемирии в Сирии руководство Израиля выразило разочарование по поводу того, что «иранский фактор» не был учтен в достаточной степени в этом документе.

Равид пишет, что на прошлой неделе эта «плохая сделка» обсуждалась на заседании израильского кабинета безопасности.

16 июля, выступая на пресс-конференции в Париже после встречи с президентом Франции, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу назвал «очень плохим» соглашение о создании зоны деэскалации на юге Сирии, так как оно делает по сути легитимным присутствие иранских военных в этом регионе. Барак Равид тогда публиковал в «Гаарец» комментарий высокопоставленного израильского чиновника, который говорил об опасениях руководства Израиля по поводу стремления Ирана существенно расширить свое присутствие в Сирии. Причем речь идет не только в отправке иранских военных советников в Сирию, а об отправке в эту страну значительного военного контингента, а также о создании в Сирии баз иранских BBС и BМС.

Bечером 16 июля Нетаниягу обсуждал тему «южной зоны деэскалации» и в целом соглашения о прекращении огня в Сирии с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном.

Напомним, что соглашение о прекращении огня в Сирии было согласовано на встречах президента России Bладимира Путина и президента США Дональда Трампа в Гамбурге.

Формально соглашение о прекращении огня в Сирии вступило в силу 9 июля, в 12:00 по местному времени. Оно распространяется на провинции Дараа, Кунейтра и Суэйда, включая территории, примыкающие к израильской и иорданской границам. Договор между сторонниками и противниками режима Башара Асада был заключен при посредничестве России, США и Иордании.

7 июля министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил, что с американским руководством достигнуто взаимопонимание по соглашению о перемирии на юго-западе Сирии. Конкретные границы зон деэскалации были определены в ходе совещания российско-американо-иорданской экспертной группы, напоминает РИА Новости. «Итогом совместной работы стал трехсторонний меморандум, фиксирующий условия функционирования зон деэскалации, в соответствии с которым на означенной территории с 12:00 9 июля вступил в силу режим прекращения огня. Безопасность на юго-западе страны обеспечивает российская военная полиция при взаимодействии с вооруженными силами США и Иордании», — говорится в публикации российского агентства.

8 июля на пресс-конференции по итогам саммита «Большой двадцатки» в Гамбурге президент России Bладимир Путин подтвердил, что практически со всеми собеседниками на этом форуме обсуждал ситуацию в Сирии. При этом он отметил, что позиция руководства США стала более прагматичной. Результатом переговоров Путин назвал договоренность по южной зоне деэскалации. Речь идет об условиях соглашения о прекращении огня на территории около границ с Израилем и Иорданией, в том числе в районе Дараа. «К этой работе была подключена Иордания, некоторые другие страны региона. Мы провели консультации с Израилем и будем еще проводить эти консультации в ближайшее время», — сообщил тогда президент РФ. Путин также заявил, что обсуждал в Гамбурге тему других зон деэскалации с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. «Это в значительной степени не от нас зависит, многое связано с противоречиями между странами региона. У всех свои озабоченности, у всех свои предпочтения, свои интересы, причем законные интересы, и нужно к этому именно так и относиться — как к законным интересам, нужно искать компромиссы», — заявил российский президент. «Теперь нам нужно договориться о том, каковы будут конкретно границы этих зон, как будет обеспечиваться безопасность в этих зонах. Это очень кропотливая, на первый взгляд даже нудная, но чрезвычайно важная и ответственная работа. Опираясь на позитивный опыт, который был достигнут за последнее время, опираясь на добрую волю Ирана, Турции, разумеется, сирийского правительства и президента Асада, мы можем сделать дальнейшие шаги», — сказал 8 июля B.Путин. «Самое главное заключается в том, — и мы это подтвердили, в том числе, кстати говоря, и в документах об образовании вот этой зоны на юге с выходом на иорданскую границу и с выходом на примыкающие Голанские высоты, — самое главное — обеспечить в конечном итоге территориальную целостность Сирии, с тем чтобы вот эти зоны деэскалации были прообразом таких территорий, которые смогли бы и между собой сотрудничать, и с официальным Дамаском. И если нам это удастся сделать, то тогда мы создадим, безусловно, хорошую базу, предпосылки для решения в целом сирийской проблемы политическими средствами», — резюмировал президент РФ.

6 июля, накануне начала саммита G20 в Гамбурге, Bладимир Путин беседовал по телефону с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу. Тогда пресс-служба Кремля сообщала: «B контексте совместных усилий в борьбе с международным терроризмом обсуждалась проблематика ближневосточного урегулирования и ситуация в Сирии». Канцелярия главы правительства Израиля не комментировала этот телефонный разговор. При этом в окружении Нетаниягу давали понять, что премьер-министр недоволен текстом соглашения о прекращения огня в Сирии, так как он не учитывает интересы Израиля.

Накануне встречи президента США Дональда Трампа и президента России Bладимира Путина в Гамбурге издание The Daily Beast опубликовало статью, в которой утверждалось, что американский лидер готов согласиться на сохранение власти Асада в Сирии и на присутствие в этой стране российских военных. B статье Спенсера Акермана также отмечалось, что государственный секретарь США Рекс Тиллерсон предложил выработать с российскими коллегами «общие механизмы» урегулирования ситуации в Сирии. Эта информация была подтверждена Госдепартаментом США.

B общих чертах схема такого урегулирования предполагает: сохранение власти Башара Асада, согласие на создание «зон безопасности» (зон деэскалации) по варианту, предложенному Россией и ее союзниками, сотрудничество с Москвой и согласие на присутствие российских войск в Сирии.

При этом, как утверждалось в публикации The Daily Beast, главной целью станет победа над «Исламским государством», а промежуточной задачей — возобновление координации действий российских и американских военных в Сирии, во избежание случайных столкновений.

6 июля госсекретарь США Рекс Тиллерсон заявил, что Bашингтон готов изучить возможность создания совместных с Россией бесполетных зон в Сирии и других механизмов для обеспечения стабильности. B заявлении главы Госдепартамента было сказано: «Соединенные Штаты готовы рассмотреть возможность создания совместных с Россией механизмов для обеспечения стабильности, включая бесполетные зоны, наблюдателей на земле за соблюдением соглашения о прекращении огня, а также скоординированной доставкой гуманитарной помощи».

На этом фоне израильская газета «Гаарец» писала о том, что в Иерусалиме настаивают на том, чтобы «зоны деэскалации» на юге Сирии, около границ Израиля и Иордании, контролировались американскими военными. B руководстве Израиля ранее неоднократно подчеркивали недопустимость присутствия в этих районов вооруженных сил Ирана или ливанской «Хизбаллы».

9 июля министр обороны Израиля Авигдор Либерман так прокомментировал вступление в силу соглашения о прекращении огня в Сирии: «Израиль сохраняет полную свободу действия — вопреки договоренностями между Трампом и Путиным. Мы будем делать все, что сочтем необходимым».

Bопрос о том, кем будет обеспечиваться соблюдение режима прекращения огня в южной «зоне деэскалации» в Сирии, остается открытым. Американские военные на сегодняшний день присутствуют на иордано-сирийской границе, но на границе Израиля и Сирии их нет. Здесь действуют миротворцы из контингента сил ООН по наблюдению за разъединением на Голанских высотах (UNDOF), у которых нет ни вооружений, ни мотивации для обеспечения режима прекращения огня, не говоря о том, что подобные функции не входят в их обязанности. На юго-западе Сирии, помимо регулярной сирийской армии и ливанской «Хизбаллы», действуют многочисленные оппозиционные группировки, не подчиняющиеся единому командованию.

newsru.co.il

http://www.turan.az/ext/news/2017/8/free/Worldwide/ru/64811.htm

Война в Сирии: союзники Асада расходятся

Тегеран пытается втянуть Москву в новый виток гражданской войны. Пока безуспешно

Антон Мардасов

Материал комментируют:
Кирилл Семенов

Замглавы МИД России Михаил Богданов и его коллега из Ирана Хоссейн Ансари обсудили 1 августа в Москве создание зон деэскалации в Сирии. «Мы обсудили все эти вопросы очень подробно как раз в рамках нашей работы на астанинской площадке как гарантов прекращения боевых действий в Сирии», — сказал Богданов.

На днях пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что в Кремле положительно оценивают ситуацию в зонах деэскалации в Сирии. Он отметил, что не без трудностей, но констатируется позитивная динамика там, где эти зоны уже заработали и что предстоит продолжить работу еще по двум зонам. Напомним, что договоренность о создании четырех зон деэскалации (в Идлибе, в зоне «Растанского котла», в Восточной Гуте и на юге) была достигнута в мае на международной встрече в Астане.

Однако официальные и дежурные фразы мало отражают суть тех процессов, которые сейчас идут в Сирии. А они очень важны. В первую очередь потому, что в этом конфликте напрямую участвуют Россия, а нашим союзником здесь вроде бы считается шиитский Иран. О котором некоторые «горячие головы» с телеэкранов говорят как о стратегическом партнере.

Почему «вроде бы считается»? По мнению ряда экспертов, если в начале российской военной операции цели Москвы и Тегерана в тактическом плане были схожими — сохранение оставшихся сирийский государственных институтов и стабилизация режима, то по мере переговоров с оппозицией и достижения более-менее устойчивого прекращения огня российское и иранское видение урегулирования конфликта в Сирии сильно разошлись. Поясним.

Главным итогом встречи президента России Владимира Путина и его американского коллеги Дональда Трампа на полях саммита «Группы двадцати» в Гамбурге стало соглашение о прекращении огня на юго-западе Сирии — в зоне деэскалации в провинциях Дераа, Кунейтра, Сувейда. Условия договоренностей Москва и Вашингтон до встречи Путина и Трампа долго и не публично обсуждали в Иордании. Таким образом США и Россия достигнутыми договоренностями фактически «обнулили» условия функционирования обозначенной в Астане южной зоны деэскалации, а главное — навязали их Ирану. По соглашению, в этих районах была развернута российская военная полиция. А проиранские формирования наоборот должны были отойти на 40 км от израильской и иорданской границы.

Уже тогда по реакции Тегерана было видно, что «амманские консультации» вызвали у него опасения, что альтернативные переговорные площадки могут постепенно начать заменять собой астанинский процесс. Но далее — 22 июля — российской стороной в Каире было подписано соглашение о зоне деэскалации в Восточной Гуте с доминирующей в том районе фракцией «Джейш аль-Ислам», которую наше Минобороны в декабре официально признало умеренной оппозицией. И снова — без Ирана. А на въезде в районы, контролируемые оппозицией, организована работа КПП, на которых дежурят российская военная полиция.

При этом стоит отметить, что в районе Дамаска, который Иран считает «воротами» для снабжения «Хезболлы» в Иране, находится достаточное количество финансируемых и подконтрольного иранскому Корпусу стражей исламской революции отрядов местного и иностранного ополчения.

Кроме того, российские военные в приватных разговорах не скрывают, что соперничество с Ираном идет в Восточном Алеппо. Причем оно началось сразу после того, как город перешел под контроль формирований, лояльных Асаду. Российские военные и представители спецслужб — уроженцы Северного Кавказа — стараются обеспечить порядок комплексно: они не просто патрулируют улицы, но и налаживают тесное взаимодействие с местными старейшинами и т. д.

Однако Тегеран не оставляет попыток усилить свое влияние в Восточном Алеппо через отряды ополчения, которые разделяют идеологию Хомейни. Такие действия не способствуют безопасности, поскольку, например, открытие в Алеппо (раньше город населяли преимущественно сунниты) иранских просветительских центров провоцирует конфликты на этноконфессиональной основе.

Российско-иранские отношения в Сирии «СП» попросила прокомментировать руководителя центра исламских исследований Института инновационного развития, эксперта РСМД Кирилла Семенова.

— Для того, чтобы Москве эффективно вести переговоры по урегулированию сирийской гражданской войны, нужно сохранять баланс: с одной стороны, укреплять свои позиции в Сирии, с другой — не ассоциироваться полностью с режимом Асада и шиитским Ираном.

Хотелось бы надеяться на то, что инициативы Москвы по зонам деэскалации приведут к долгосрочному прекращению огня и началу политических реформ. Но тут не все гладко. Тегеран на словах демонстрирует готовность участвовать во всех переговорах, но в реальности старается использовать ситуацию, а иногда — подогревать российско-американские противоречия.

Скажем, когда в одном месте стабилизируется ситуация, иранцы сразу же стараются перебросить подконтрольные ему подразделения на другие направления и как можно быстрее провести наступление. Как это было, например, в районе Сирийской пустыни, когда проиранские группировки пытались вытеснить формирования местных суннитов, поддерживаемых США в борьбе с ИГ *, чтобы создать «шиитский коридор» и попытаться вывести сирийский конфликт на новый уровень противостояния. То есть перебросить по этому коридору еще больше шиитских формирований из Ирака (на данный момент в Сирии на стороне Асада воюет около 15 тысяч иракцев) и сорвать все договоренности новым наступлением.

России, США и Иордании этот вопрос удалось урегулировать, но Иран подобными переговорами остался недоволен. По некоторым данным, в Астане с представителями Ирана предстоит серьезный разговор. В свою очередь иранцы потребуют объяснений — насколько договоренности в Аммане и Каире соответствуют духу встреч в Казахстане?

Здесь надо подчеркнуть, что когда Иран был приглашен к участию в переговорном процессе в Астане, то таким образом Россия и Турция попытались обязать его выполнять взятые обязательства. Иначе просто невозможно контролировать действия многочисленных подконтрольных или спонсируемых Ираном группировок.

В Сирии же перемирие не всегда нарушала только оппозиция — зачастую действиям радикальных групп, которые пытались сорвать переговорный процесс, подыгрывали и иранские прокси-силы. Это нужно хорошо понимать. А то у нас многие эксперты просто передают пропагандистские заявления Дамаска и Тегерана, что явно не способствует пониманию природы сирийского конфликта и не ведет к прекращению войны.

«СП»: — То есть Тегеран не хочет каких-либо политических изменений в Сирии, поскольку они снизят его влияние в Сирии. При этом для страховки он уже выстроил «на земле» многоэшелонированное присутствие?

— Конечно. Надо также понимать, что Москва, которая взяла курс на мирное урегулирование сирийского конфликта, совершенно не заинтересована в том, что САР превратилась в некую колонию Ирана, постепенно шиитизируемую иранскими аятоллами. А этноконфессиональные противоречия — это тот фактор, на котором во многом и строят свою пропаганду радикальные исламисты.

«СП»: — Вряд ли на реформы политической системы Сирии согласны и те кланы и элиты, которые представляют режим Асада…

— Но, с другой стороны, в Дамаске также много недовольных тем, что Иран хочет гегемонии в Сирии. Есть такие даже среди алавитской части офицерского корпуса.

Скажем, в состав 4-й «элитной» механизированной дивизии, которая всегда считалась личным соединением семьи Асада, в настоящее время входит шиитский батальон «Сейф аль-Махди». Тем самым Иран пытается удержать под своим контролем остатки сирийской армии, как, впрочем, и спецслужбы — мухабарат. Или — когда российские военные советники и инструкторы формировали 5-й штурмовой добровольческий корпус, то иранцы, увидев в этом угрозу, добились подключения к этому процессу хотя бы «Хезболлы».

На телевизионной картинке мы пока не видим явных проявлений российско-иранских противоречий. Но тот факт, что встречи в Аммане и Каире проходили без Ирана — показатель. Опасность в том, что иранцы способны срывать договоренности и также заключать сепаратные сделки в Сирии, как это было в марте с Катаром. При этом в срыве перемирия обвинят именно Россию как игрока, который должным образом не повлиял на своих союзников.

Нынешнее затягивание переговоров играет на руку Дамаску и Тегерану, в интересах которых как можно дольше вести боевые действия и обвинять все группы в «терроризме», хотя уже достигнут консенсус, что террористы в Сирии — это ИГ и «Хайат Тахрир аш-Шам» **.

«СП»: — 23 июля «Хайат Тахрир аш-Шам» удалось вытеснить «Ахрар аш-Шам» и взять под контроль большую часть центра провинции Идлиб — одноименного города.

— В данной ситуации России и Турции необходимо оперативно решить и согласовать меры по поддержке умеренной оппозиции в их борьбе с радикалами. Иначе — Иран и Сирия могут инициировать наступление на Идлиб под предлогом укрепления там радикалов. Но такой сценарий — самый негативный. Наступление проправительственных войск на Идлиб, очевидно, сплотит все повстанческие группировки перед общей угрозой и приведет к новым коалициям. В том числе — радикальной и умеренной оппозиции. То есть — к еще большему укоренению «Аль-Каиды» *** в Сирии.

Я не говорю про новый гуманитарный кризис и многотысячную волну беженцев. Для борьбы с радикалами в Идлибе есть масса других вариантов…

В общем, Иран видит решение конфликта в полной победе над силами вооруженной оппозиции и хотел бы, чтобы Россия оказала ему в этом прямую поддержку. В Москве же нацелены на мирное и политическое урегулирование. Так как, видимо, есть понимание, что срыв договоренностей приведет к новым жертвам с обеих сторон при отсутствии убедительной победы.

Силы там примерно равны — 150 тысяч бойцов оппозиции и около 200 тысяч бойцов лояльных Асаду формирований. Плюс есть еще курдско-арабский альянс «Демократические силы Сирии», в который также входят достаточно много групп Сирийской свободной армии.

* «Исламское государство» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

** Группировка «Джебхат ан-Нусра» / «Джебхат Фатх аш-Шам» / «Хайат Тахрир аш-Шам» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года была признана террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

*** «Аль-Каида» решением Верховного суда РФ от 14 февраля 2003 года было признана террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

Источник — СвободнаяПресса

52% сирийских беженцев не покинут Турцию


Фонд гуманитарного развития (İNGEV) совместно с социологической службой IPSOS провело масштабное исследование в рамках программы «Мониторинг жизнеобеспечения беженцев».

Данные социологического исследования базировались из многотысячного опроса, который  проводился в лагерях для беженцев, а также местах с высокой концентрацией сирийских мигрантов в крупных турецких городах.

Согласно данным соцопроса:

  • 92% сирийских мигрантов имеют временные удостоверения личности
  • 90% живут не в лагерях для беженцев
  • 87% опрошенных не получали какой-либо социальной помощи от властей
  • 74%  беженцев желают получить турецкое гражданство на упрощенных условиях
  • 70% мигрантов не владеют минимальным знанием турецкого языка
  • 70% официально трудоустроенных имеют условия хуже, чем турецкие работники
  • 52% будут обустраивать свое будущее в Турции
  • 50% не работают / не находятся в поисках работы
  • 45% подвергались дискриминации со стороны местных жителей
  • 42% ищут незаконные пути попадания в европейские страны
  • 30% работающих сирийских мигрантов трудятся официально
  • 13% сирийцев получили единовременную помощь
  • 6% постоянно получают гуманитарную помощь (в лагерях)
  • труд неофициально работающего сирийца оценивается менее $2 в день (5-7 лир)

 Иван Сапожников

http://newsturk.ru/2017/07/22/52-siriyskih-bezhentsev-ne-pokinut-turtsiyu/

Зоны деэскалации в Сирии блокируют транспортный коридор Тегеран-Бейрут

Вашингтон пытается вывести Тегеран из сирийской игры

9 июля с.г. премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади прибыл в Мосул, чтобы лично провозгласить освобождение города от террористов. Военная операция, которая началась еще в октябре 2016 года, завершилась победой. Иракская армия, курдские ополченцы и отряды «Аль-Хашд аш-Шааби» выбили из Мосула ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), которая захватила город в июне 2014 года. Заметную роль в этой победе сыграл Иран. По словам президента исламской республики Хасана Рухани, «несмотря на сложное экономического положение и режим санкций, ИРИ помогла иракскому народу».

Командир спецподразделения КСИР «Аль-Кудс» Касем Сулеймани подтвердил активное участие иранских спецслужб в войнах в Сирии и Ираке, отметив незначительную роль международной коалиции в операции по освобождению Мосула. «Особенно я должен поблагодарить «Хезболлу» за их большую роль в Ираке и Сирии», — передает слова генерала агентство Tasnim News.Разгром террористов в Ираке совпал со вступлением в силу договоренности между Россией, США и Иорданией о создании на юго-западе Сирии зоны деэскалации. Режим прекращения огня распространился на три сирийских провинции — Дераа, Эль-Кунейтра и Сувейда.

Есть ли выход из астанинского «тупика»?

4 мая с.г. в Астане Россия, Турция и Иран договорились о создании зон деэскалации в Сирии. Однако дальше слов уйти не удалось. На последней встрече в столице Казахстана из-за позиции Анкары не удалось согласовать границы зон деэскалации. Параллельно с переговорами прорабатывался другой сценарий внедрения этих зон на сирийской территории.

Вконце мая издание Al-Monitor сообщило о тайных переговорах в Иордании представителей России и США. Согласно опубликованной информации, на встрече обсуждалась тема сотрудничества Москвы, Вашингтона, Аммана и Тель-Авива по созданию зоны деэскалации на юге Сирии. Официального подтверждения либо опровержения этой новости не последовало. Но 7 июля, после встречи Владимира Путина и Дональда Трампа, главы внешнеполитических ведомств России и США подтвердили достижение договоренности между США, Россией и Иордании о перемирии на юго-востоке Сирии.

Это решение Москва приняла без своего главного союзника в сирийской войне — Ирана. Тегеран усомнился в искренности намерений США по прекращению гражданской войны в Сирии, которая длится уже седьмой год. «Еще рано говорить об эффективности российско-американских договоренностей о прекращении огня в Сирийской Республике. Соглашение будет продуктивным, если прекращение огня распространится на всю территорию Сирии, включая те районы, о которых речь шла в Астане», — пресс-секретарь МИД ИРИ Бахрам Касеми.Cкептически к российско-американским договоренностям отнеслись и в Тель-Авиве. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что возражает против согласованного между США и Россией режима прекращения огня в южной Сирии. По его мнению, это закрепит присутствие Ирана в регионе. «Израиль сохраняет за собой полную свободу действий в Сирии независимо от договоренностей между Путиным и Трампом», — отметил министр обороны Израиля Авигдор Либерман.

Associated Press выпустила подробную статью, в которой трактуется смысл достигнутого на встрече Владимир Путина и Дональда Трампа соглашения. «Перемирие призвано устранить растущие опасения Иордании и Израиля относительно иранских военных амбиций и долговременного военного присутствия сил исламской республики в Сирии», — говорится в материале.

Посол Великобритании в Иордании Эвард Окден в сирийском урегулировании отводит России важную роль. «Очевидно, что русские вынуждены оказать давление на сирийский режим, иранцев и «Хезболлу», чтобы они уважали дух достигнуты договоренностей, а также содействовали созданию зон деэскалации, а не пытались препятствовать этому», — приводит слова дипломата Associated Press. Стратегическую цель соглашения Путина-Трампа иорданский чиновник пояснил следующим образом — «международное сообщество, страны региона и Иордания не потерпят создание транспортного коридора от Тегерана до Бейрута».

Еще одним доказательством несостоятельности астанинского процесса стало подписание соглашения в Каире между представителями министерства обороны России и умеренной оппозицией при посредничестве властей Египта. Удалось договориться о создании зоны деэскалации в Восточной Гуте. По словам секретаря оппозиционного движения «Народная дипломатия» Махмуда Афанди, наблюдение за зоной будут обеспечивать американская и российская сторона без участия Ирана. Подтвердила соглашение и «Джейш аль-Ислам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), связанная с «Джебхат ан-Нусрой» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Следует напомнить, что в мае 2016 года именно Россия предлагала в ООН признать террористическими группировки «Ахрар аш-Шам» и «Джейш аль-Ислам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Однако США, Франция и Великобритания заблокировали российскую инициативу.

Решение по границам зон деэскалации в Сирии в двустороннем формате свидетельствует о провале переговоров в Астане. К тому же Москва принимала решения без двух гарантов соглашений — Ирана и Турции.

Точное определение происходящим в Сирии событиям дал обозреватель Al-Monitor Али Хашем. Он назвал борьбу за сирийскую пустыню «войной за сердце Ближнего Востока». Установленные зоны деэскалации на юго-западе Сирии и в Восточной Гуте фактически блокируют возможные попытки Ирана проложить прямой железнодорожный путь к Средиземному морю через Сирию и Ливан. Вдобавок к этому Израиль получает «буферную зону», которая позволяет ему обезопасить свою границу от потенциальной внешней угрозы.

Пока на официальном уровне Тегеран не высказывает негативного отношения к сближению Москвы и Вашингтона на сирийском направлении. Хотя иранские эксперты уже просчитывают возможные шаги, которые должен предпринять Иран в ответ на договоренности России и США. Первым сигналом стала вышедшая на информационно-аналитическом ресурсе экс-главы КСИР Мохсена Резаи Tabnak статья иранского эксперта по Ближнему Востоку Мостафы Наджафи. «Юго-западная часть Сирии — важнейшая территория для Ирана и «Хезболлы». Возможно, именно контроль над этим районом стал главной причиной шестилетнего присутствия иранских сил и «Хезболлы» в Сирии. Поэтому выдавливание Ирана из этой части сирийской территории и маргинализация иранского присутствия может иметь непоправимые последствия», — предупреждает он.

Экс-председатель Совета национальной безопасности Израиля Яков Амидрор подтверждает тезис иранского аналитика. «Стратегическая цель Израиля заключается в том, чтобы не позволить иранцам и «Хезболле» построить пусковые площадки в Сирии. Строительство Ираном на сирийской территории инфраструктуры, которая может быть использована против Израиля, позволит соединить в единый транспортный коридор Иран-Ирак и Сирию, а также дать старт транзиту товаров в Сирию, сделает неизбежной войну между Ираном и Израилем», — цитирует израильского генерала The Washington Examiner.

Подтверждением слов Амидрора стала статья экс-командующего Тихоокеанским флотом США адмирала Джеймса Лайонса, опубликованная в The Washington Times. Американский адмирал говорит о неизбежном поражении «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Мосуле и Ракке, которое ставит перед США и Израилем новый вызов. «Непосредственной проблемой является стремление Ирана при поддержке России расширить свое влияние за счет укрепления сухопутного моста Иран-Ирак-Сирия к Восточному Средиземноморью. Такой шаг выведет шиитский режим к южному побережью Средиземного моря. Доминирование Тегерана в Багдаде, Бейруте и Дамаске вкупе с политической игрой в Йемене приведет к окружению Аравийского полуострова и станет угрозой для стратегических водных маршрутов, включая Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы», — предупреждает военный.

По мнению Лайонса, главной целью США должно стать предотвращение расширения «шиитского полумесяца». «Фундаментальная стратегия США должна основываться недопущении создания у Ирана возможности проложить шиитский сухопутный мост из Тегерана в Ливан. Поэтому ключевым элементом нашей стратегии должна стать поддержка референдума в Иракском Курдистане, который запланирован на 25 сентября 2017 года. Государственный секретарь Рекс Тиллерсон выступает против него в попытке сохранить Ирак. Но Ирак уже разрушен, как и Сирия. Ни одно из этих двух государств не будет восстановлено в границах начала Первой мировой войны. Ясно, что соглашение 1916 года Сайкса-Пико рухнуло. Наша стратегия должна включать поддержку Сирийского Курдистана, который в конечном итоге может объединиться с Иракским Курдистаном», — предлагает военный.

Дальше своего американского коллеги пошел начальник Генштаба ЦАХАЛа генерал-полковник Гади Айзенкот. 5 июля, выступая в Комитете по иностранным делам и обороне Кнессета, генерал поставил борьбу с Ираном выше, чем уничтожение террористических группировок. «Для безопасности Израиля ограничение иранского влияния и вытеснение Ирана из Сирии важнее, чем уничтожение ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ)», — приводит слова военачальника Asr-eIran.

Позиция Израиля в отношении Башара Асада и Ирана, как ни странно, противоречит израильским интересам. В случае падения режима Асада Тель-Авив останется один на один с арабским миром, который может переключится от борьбы с террористическими группировками (которые поддерживаются монархиями Персидского залива) к борьбе с Тель-Авивом.

Чем ответит Тегеран на российско-американский альянс в Сирии? По мнению иранского аналитика Наджафи, в случае достижения стратегических договоренностей между Кремлем и Белым домом, у Ирана остается немного вариантов для маневра.

Поскольку ныне иранское влияние распространяется на юго-западные и северо-западные районы Сирии, создание зон деэскалации вынудит Иран и проиранские силы покинуть эту территорию. Их сменят российские или американские военные. «Ирану следует использовать свои силы для расширения влияния на восток Сирии в район Дейр-эз-Зора, который удерживают боевики «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). В этой операции иранские силы поддержат Силы народной мобилизации, которые могут войти со стороны иракской западной границы. Следует начать крупномасштабную операцию по освобождению Дейр-эз-Зора. Овладение этой провинцией позволит Ирану в разы увеличить политический вес и стратегическое преимущество в Сирии. Кроме того, победа в этом регионе пресечет маргинализацию иранского присутствия в Сирии», — считает эксперт. Вторым шагом он предлагает усиление взаимодействия между двумя акторами астанинского процесса — Ираном и Турцией. И только в последнюю очередь говорит о сохранении и укреплении союза с Москвой.

На деле мы видим, как американцы с помощью Россию решают для себя сразу несколько задач. Во-первых, они планомерно выдавливают Иран из Сирии, попутно укрепляя свои позиции на сирийской земле. Во-вторых, и это главное, зоны деэскалации фактически блокируют потенциальный транспортный коридор Тегеран-Бейрут, тем самым делая для Ирана безальтернативным турецкий маршрут.

Кирилл Джавлах, 25 июля 2017, REGNUM

Источник — regnum.ru

Тайное российско-курдо-сирийское военное сотрудничество в восточной пустыне Сирии

Роберт Фиск | Independent

После стремительного сирийского военного продвижения к подступам осажденной «столицы» ИГИЛ* Ракки русские, сирийская армия и курды из Отрядов народной самообороны (YPG) — теоретически союзники США — создали тайный «координационный» центр в пустыне в восточной части Сирии. Цель — избежать «ошибок» между силами, поддерживаемыми Россией, и частями, получающими американскую поддержку, которые теперь столкнулись лицом к лицу, находясь на противоположных берегах Евфрата, сообщает Роберт Фиск, ближневосточный корреспондент британской газеты Independent.

Подтверждение этому автор нашел в крошечной пустынной деревне рядом с городом Русафа, сидя на полу внутри плохо покрашенного дома в компании полковника российских ВВС в камуфляжной форме, молодого офицера из курдских повстанцев — с нашивкой YPG на рукаве — и группы сирийских офицеров и местных сирийских племенных повстанцев. «Их присутствие ясно показало, что, несмотря на воинственные западные — особенно американские — заявления, что сирийские войска вмешиваются в «союзническую» кампанию против ИГИЛ*, обе стороны, на самом деле, прилагают колоссальные усилия, чтобы избежать конфронтации», — говорится в статье.

Российский полковник Евгений вежливо улыбнулся, но отказался разговаривать с журналистом, однако его более молодой курдский коллега, который попросил Фиска не называть его имени, настаивал на том, что «мы все боремся в рамках одной кампании против ИГИЛ*, и вот почему у нас есть этот центр — чтобы избежать ошибок». Полковник Евгений одобрительно кивал, слушая это пояснение.

Как рассказал изданию 24-летний представитель курдских YPG, более двух недель назад — когда последнее сирийское наступление застало врасплох силы ИГИЛ* западнее Ракки — российский воздушный удар ошибочно попал по курдской позиции. «Вот почему мы создали наш здешний центр 10 дней назад, — передает автор слова повстанца. — Мы разговариваем каждый день, и у нас уже есть другой центр в Африне, чтобы координировать кампанию. Мы должны быть одной силой, которая борется вместе».

Присутствие этих людей в этом удаленном пустынном форпосте показывает, насколько серьезно Москва относится к стратегии сирийской войны и необходимость отслеживать по большей части курдские «Демократические силы Сирии» (SDF), которые уже оказались внутри Ракки при поддержке американских воздушных ударов, комментирует журналист.

«SDF — которые не отличаются ничем демократическим, кроме разве что шкалы окладов — воспринимаются с большой подозрительностью турками, которые будут в ярости, узнав о сирийско-курдском сотрудничестве, хотя и Анкара, и Дамаск яростно противостоят созданию будущего курдского государства, — отмечает также автор. — Но какими бы неустойчивыми ни были новые связи YPG, русских и сирийцев, они показывают, что обе стороны твердо намерены избежать какого-либо военного столкновения между Москвой и Вашингтоном».

*»Исламское государство» (ИГИЛ) — террористическая группировка, запрещенная в РФ.

Источник: Independent

Источник — inopressa.ru

Россия считает свои военные базы в Сирии фактором стабильности на Ближнем Востоке

Раид Джабер (رائد جبر)

Москва объявила о своем намерении укрепить военно-морские и воздушные объекты инфраструктуры в Сирии, чтобы превратить их в базу для долгосрочного присутствия в Сирии. Военные подтвердили, что военно-морское и воздушное присутствие в Сирии «является основой для обеспечения стабильности на Ближнем Востоке».

 

Председатель комитета Государственной думы РФ по обороне Владимир Шаманов объявил, что Москва намерена технически усовершенствовать свою военно-морскую базу в сирийском порту Тартус.

 

Чиновник добавил, что в ближайшее время комитет по обороне проведет голосование по вопросу расширения технических возможностей военной базы для выполнения ею требуемых задач.

 

Он отметил, что эффективность российского оружия получила всемирное признание, то же самое можно сказать об успехе проводимых Москвой гуманитарных операций, которые служат укреплению авторитета России на международном уровне.

 

В начале года Москва опубликовала текст соглашения, подписанного между Москвой и Дамаском, о создании военно-морской военной базы в Сирии. Так, этот документ содержит договоренности об увеличении площади пункта материально-технического обеспечения российского флота в Тартусе, а также о вхождении российских военных кораблей в территориальные и внутренние воды и порты Сирийской Арабской Республики.

 

14 июля Государственная Дума единогласно ратифицировала протокол к соглашению о размещении группы военно-воздушных сил России в Сирии.

 

Заместитель министра обороны России Николай Панков, выступая перед депутатами Госдумы, заявил, что принятие этого документа позволит ВВС России проводить операции в Сирии в более широком масштабе. Также чиновник отметил, что Дамаск уже сообщил Москве, что завершил все подготовительные процедуры, необходимые для вступления протокола в силу.

 

По словам Панкова, реализация данного протокола, который был подписан в Дамаске в январе этого года, требует 20 миллионов рублей в год (3,5 миллиона долларов). Он пояснил, что документ затрагивает вопросы, связанные с размещением группы ВВС России на сирийской территории, выполняемыми ею функциями, а также вопросы касательно движимого и недвижимого имущества.

 

Чиновник рассказал, что протокол, в частности, обрисовывает полномочия российских военных по защите пунктов размещения российской авиации. Что касается внешней и прибрежной охраны российских баз, то она, согласно пунктам протокола, входит в обязанности сирийской стороны, в то время как ответственность за обеспечение внутренней безопасности, наряду с противовоздушной обороной, лежит на российских офицерах.

 

Со своей стороны председатель комитета Госдумы по международным делам Леонид Слуцкий заявил, что этот документ, будучи «очень важным с точки зрения международного права», также устанавливает правила перемещения бронетехники и других видов оружия, используемых на суше.

 

Чиновник отметил, что долгосрочная военная миссия в Сирии требует создания современной инфраструктуры на российских военных объектах. Это способствует защите российских военных, что является главной целью нового документа.

 

По словам Слуцкого, протокол определяет задачи российских ВВС в Сирии на срок 49 лет с возможностью продления еще на 25 лет. Он добавил: «Учитывая нынешнюю ситуацию с присутствием террористических организаций в Сирии, мы понимаем, что, к сожалению, нам придется остаться в этой стране на продолжительный период времени, и мы по-прежнему будем находиться на передовой фронта борьбы с международным терроризмом в Сирии, чтобы не допустить его распространения на российскую и европейскую территории».

 

В свою очередь, Министерство иностранных дел России объявило, что создание зоны деэскалации в юго-западном регионе Сирии должно стать примером для других регионов: в Идлибе, на севере Хомса и в Восточной Гуте.

 

Так, официальный представитель Министерства иностранных дел Мария Захарова заявила, что ситуация в Сирии остается напряженной, но есть и положительные изменения, которые позволяют надеяться на то, что все идет к долгосрочному политическому урегулированию сирийского конфликта и восстановлению порядка на всей территории страны.

 

В частности, Захарова указала на продолжающиеся столкновения между террористическими группировками в Восточной Гуте и провинции Идлиб.

 

В то же время Захарова вновь раскритиковала «Белые каски», назвав эту организацию псевдогуманитарной и подчеркнув при этом, что в Москве эта организация считается еще одним элементом масштабной информационной кампании по дискредитации правительства Сирии.

 

По словам Захаровой, что в настоящее время нужно приложить все усилия для поддержания процесса стабилизации политической и военной ситуации на сирийской территории и создания условий для обеспечения мира и ликвидации террористической угрозы, исходящей от «Исламского государства» (террористическая организация запрещенная на территории РФ. — прим. ред.), «Тахрир аш-Шам» (террористическая организация запрещенная на территории РФ. — прим. ред.) и других группировок.

 

Кроме того, Москва приветствует заявление спецпосланника ООН по Сирии Стаффана де Мистуры о необходимости установить приоритеты для преодоления сложностей, связанных с урегулированием в Сирии. Источник в министерстве иностранных дел России сообщил «Аль-Хаят», что Москва всегда призывала к формированию четкой повестки дня относительно урегулирования сирийского конфликта, и в этой повестке первое место всегда занимала борьба с терроризмом. Кроме того, источник выразил удовлетворение в связи с тем, что западные партнеры начинают понимать позицию России и склонны ее поддерживать.

 

14 июля по завершении очередного раунда переговоров в Женеве де Мистура заявил, что сирийский кризис является сложным, но чтобы начать борьбу с терроризмом, он должен быть урегулирован, и такой точки зрения придерживаются все заинтересованные стороны.

 

Он выразил уверенность, что «сегодня преобладает политический реализм», указывая на то, что для урегулирования сирийского кризиса стороны должны упростить путь к возможному решению, поскольку ситуация в Сирии крайне сложная, и кажется, что урегулирование не представляется возможным.

 

Спецпосланник ООН заявил, что кризис в Сирии начался с революции, затем он получил региональное измерение, а после перерос в войну между соседями, приняв форму международного конфликта.

 

Он добавил, что для достижения урегулирования сирийского кризиса необходимо преодолеть все сложности, начиная от угрозы, исходящей от терроризма, который, в свою очередь, подпитывается конфликтом.

 

Наконец, де Мистура подчеркнул, что если политическое урегулирование не будет достигнуто, так называемое «Исламское государство», ставшее «опасным паразитом», будет появляться в других местах и под другими названиями, по примеру того, что произошло в Ираке.

http://inosmi.ru/military/20170724/239882103.html

Разделению Сирии — решительное «нет!»

Секретарь Высшего Совета национальной безопасности Ирана, отмечая необходимость уважения национального суверенитета сирийского государства со стороны всех стран и сил, вовлеченных в сирийский конфликт, отметил: «Никакое соглашение не должно иметь своей основной задачей или создавать почву для территориального разделения Сирии, этого основополагающего принципа, нарушать который неприемлемо».

Как сообщает информагентство IRNA, со ссылкой на пресс-службу Высшего Совета национальной безопасности, Али Шамхани отдельно затронул данную тему в беседе с Александром Лаврентьевым, специальным представителем президента Российской Федерации по Сирии.

Шамхани, указав на устремления сионистских кругов Израиля подорвать территориальный суверенитет сирийского государства и нанести удар по политическим позициям и системе безопасности Сил сопротивления, добавил: «Сионистские круги, находясь в постоянном и тесном контакте с террористическими группировками и государствами, которые оказывают им покровительство, стремятся использовать действия этих группировок, для того чтобы поддерживать так называемую «нерушимость израильских границ» и периодически проводить карательные акции против угнетенного народа Палестины».

Наряду с этим, секретарь Высшего Совета национальной безопасности выразил озабоченность действиями отдельных террористических и экстремистских группировок, стремящихся прикрываться режимом прекращения огня и злоупотреблять политическими переговорами, используя их как предлог для получения передышки и перегруппировки собственных сил. Он также напомнил: «Как показал опыт, для подобных элементов любые договоренности и соглашения являются не более чем пустым звуком. Они будут и далее использовать их лишь для продолжения террора мирного населения и достижения своих антигуманных, бесчеловечных целей».

Как отметил секретарь Высшего совета национальной безопасности ИРИ, политическая инициатива трех государств [Ирана, России и Турции, — прим. перев.] и переговоры в Астане являются успешным механизмом, который может использоваться как модель борьбы с региональными конфликтами, с привлечением того потенциала, который дает широкая коалиция коренных многонациональных сил.

Спецпредставитель президента России по Сирии Александр Лаврентьев в ходе встречи также, в свою очередь, рассказал о российско-американских договоренностях по установлению зон деэскалации на юго-западе Сирийской Арабской Республики, к которым также присоединилась и Иордания, и ответил на возникшие в связи с этим вопросы.

Лаврентьев, указав на определяющую роль Исламской Республики Иран, России и Сирии в деле реальной борьбы с терроризмом, добавил: «Наладившееся общее стратегическое партнерство трех государств будет продолжаться в полном масштабе до окончательной победы над коалицией терроризма и экстремизма в регионе».
15.07.17
Hamshahri, Иран

Источник — inosmi.ru

Экстремизму бой: сирийская оппозиция примкнула к борьбе с радикалами

Бойцы SDF в пригороде Ракки. 6 июня 2017 года (Фото: Rodi Said / Reuters)

Пока курды и сирийская армия наступают на позиции ИГ, в тылу развернулась междоусобица вооруженной оппозиции. Из-за возможной приостановки поддержки США «умеренным» жизненно важно отмежеваться от экстремистов

Солдат вооруженной оппозиции в провинции Идлиб (Фото: AP)
В четверг, 20 июля, в провинции Идлиб на северо-западе Сирии разгорелись бои между оппозиционными исламистскими группировками. Организация «Тахрир аш-Шам» (основанная на базе запрещенной в России «Джебхат ан-Нусра») сообщила о захвате в Идлибе нескольких крупных городов, выбив оттуда основного соперника, группировку «Ахрар аш-Шам».

Провинция Идлиб — главный оплот экстремистов «Тахрир аш-Шам», там же присутствуют боевики умеренной вооруженной оппозиции, поддерживаемой Турцией и различными арабскими странами, в том числе Катаром и Саудовской Аравией. Вопрос о необходимости размежевания боевиков умеренной оппозиции и террористов — один из ключевых и одновременно сложнейших на мирных переговорах в Астане и в Женеве.

Со слов очевидцев, по всей провинции Идлиб прошли демонстрации против «Тахрир аш-Шам» с требованием ко всем группировкам возобновить перемирие и объединиться против правительства Башара Асада. Тем не менее, некоторые союзные «Ахрар аш-Шам» группировки отделились от нее, примкнув к «Тахрир аш-Шам».

Начавшаяся в рядах исламистов междоусобица перекинулась и на соседние провинции. Так, вечером в среду силы «Тахрир аш-Шам» произвели обстрел позиций правительственных войск к северу от города Хама. Днем в четверг отряды «Ахрар аш-Шам» вступили в столкновения с отрядами курдов на севере страны.

По данным аналитической группы SITE, которая занимается мониторингом деятельности боевиков, «Тахрир аш-Шам» угрожает наступлением на правительственные силы в провинциях Латакия и Алеппо. А в четверг SITE написала, что «Ахрар аш-Шам» начинает координированную контратаку на «Тахрир аш-Шам».

Молот и наковальня

Стычки между группировками в Идлибе свидетельствуют о том, что процесс размежевания умеренной оппозиции и экстремистов перешел в фазу практической реализации, уверен руководитель отдела исследования ближневосточных конфликтов Института инновационного развития Антон Мардасов.

В данный момент действуют договоренности о перемирии с некоторыми фракциями умеренной сирийской оппозиции, заключенные в декабре 2016 года в рамках соглашения о прекращении огня. Гарантами соглашения выступают Россия, Турция и Иран.

Россия и США договорились о перемирии в юго-западной Сирии
ПОЛИТИКА
Три страны ведут в рамках «астанинского процесса», в котором участвуют представители сирийского правительства и умеренной вооруженной оппозиции, переговоры по созданию трех зон деэскалации в Сирии: в провинции Идлиб, к северу от города Хомс и в Восточной Гуте (пригород Дамаска). Объявление о соглашении между США, Россией и Иорданией по созданию четвертой зоны безопасности на юго-востоке Сирии было дано 7 июля в рамках саммита G20.

По словам Мардасова, оппозиция подозревала, что зоны деэскалации будут работать лишь на ее ослабление и разъединение. Сейчас, отмечает эксперт, она убедилась, что Москва настроена решительно насчет создания этих зон, поэтому встал вопрос о необходимости борьбы с радикалами внутри них. «Если начнется наступление на Идлиб с участием сирийской армии, то операции будут проводиться против всей оппозиции, а не только против исламистов из «Тахрир аш-Шам», поэтому ей выгоднее объединиться в борьбе с экстремистами», — заявил эксперт РБК.

В среду, 19 июля, СМИ со ссылкой на американских чиновников сообщили о планах Трампа свернуть тайную программу ЦРУ по вооружению и обучению умеренных повстанцев в Сирии, сражающихся с правительством Асада. Согласно публикации The Washington Post, такое решение президент принял около месяца назад после встречи в Овальном кабинете с директором ЦРУ Майком Помпео и советником по нацбезопасности США Гербертом Макмастером перед тем, как встретиться с Владимиром Путиным 7 июля на саммите G20. Представители Совета национальной безопасности и ЦРУ отказались комментировать новость.

В публикации говорится, что начатая в 2013 году предыдущим президентом США Бараком Обамой программа была «центральным элементом» политики по оказанию давления на сирийский режим. Однако, как пишет издание, даже соратники Обамы поставили под сомнение эффективность этой программы после того, как в сентябре 2015 года Россия развернула свои силы в Сирии.

По словам чиновников, поэтапное прекращение секретной программы отражает заинтересованность Трампа в поиске путей и сфер сотрудничества с Россией. Свертывание программы также является подтверждением ограниченного влияния США в Сирии, а также того, что Вашингтон более не стремится свергнуть Асада, хотя три месяца назад постпред США в ООН Ники Хейли заявляла, что ее страна «не видит мира в Сирии с Асадом во главе сирийского правительства», пишет The Washington Post.

По мнению эксперта Российского совета по международным делам (РСМД) Максима Сучкова, решение о закрытии программы ЦРУ зрело давно и было принято еще до встречи Трампа с Путиным. «Это связано скорее с ее невысокой политической и оперативной рентабельностью. Трамп уже после инаугурации начал переоценку американской роли в Сирии, но в итоге «продал» сворачивание программы как символическую уступку Москве», — рассказал РБК Сучков, отметив, что противники Трампа склонны воспринимать это как уступку реальную.

Стратегическое замедление

На севере Сирии продолжается осада города Ракки, формальной «столицы» боевиков «Исламского государства» (ИГ, запрещенная в России террористическая группировка). Сражение с исламистами при поддержке западной коалиции ведут «Демократические силы Сирии» (SDF), состоящие из сирийских курдов и союзных им отрядов оппозиции. Битва за город длится с 6 июня, то есть уже полтора месяца, однако силам SDF удалось освободить лишь пригороды и несколько районов города.

За месяц операции SDF, к 6 июля, по данным Сирийского центра мониторинга прав человека (SOHR) в результате ударов авиации западных стран в Ракке погибли не менее 224 гражданских лиц. Цифра продолжает расти: лишь за 18 июля в городе погибли еще восемь мирных жителей, сообщают правозащитники из другой организации — SNHR.

Жертвы среди мирного населения и медленное течение осады вынуждают ближневосточные СМИ говорить о том, что наступление захлебнулось. Однако командующие антитеррористическими силами уверяют, что это не так. 18 июля американский полковник Райан Диллон заявил: «Операция по уничтожению ИГ в Ракке продолжается. За неделю SDF освободили около 35 кв. км территории. Операция не приостановлена, это неправда». Диллон является официальным представителем командования операции «Непоколебимая решимость» — кампании США и союзников против ИГ в Сирии и Ираке.

Представитель SDF заявил изданию Syria Direct, что замедление продвижения — это лишь часть стратегии. С одной стороны, укрепления боевиков оказались крепче, чем ожидалось. С другой — отряды курдов в восточной части города «специально действуют с большей осторожностью, опасаясь гибели мирных граждан и разрушения исторических памятников».

На прошлой неделе представитель президента США при антиигиловской коалиции Бретт Макгёрк заявил, что эксперты уже выделили в Ракке свыше 100 «мест стабилизации», где в приоритетном порядке будет идти разминирование, а затем восстановление. «SDF уже понесли серьезные потери, и это еще не конец, но мы с гордостью поддерживаем их борьбу», — подчеркнул Макгёрк.

Бойцы SDF в пригороде Ракки. 6 июня 2017 года (Фото: Rodi Said / Reuters)
Марш-бросок через пустыню

Правительственная армия Сирии продолжает наступление на восток, в сторону города Дэйр-эз-Зор. Последние три года боевики ИГ держат там в окружении группировку правительственных войск, снабжение которых поддерживается по воздуху. Наступление идет двумя клиньями: на севере из района Ракки и плотины Табка и на юге со стороны Пальмиры.

Южный фронт наступления является продолжением операции «Великий рассвет», которую сирийские власти объявили в конце мая с целью разблокировать шоссе между Дамаском и Пальмирой и зачистить от террористов Сирийскую пустыню у южной части границы с Ираком.​ В то же время сирийская армия не проводит наступления в сторону Ракки, где действует армия SDF, последняя же не спешит форсировать Евфрат в сторону Дэйр-эз-Зора.

Чем опасно прекращение сотрудничества США и России в сирийском небе
ПОЛИТИКА
Несмотря на то что у России и США «на словах довольно много публичных перебранок», на земле заключается много неофициальных договоренностей, которые соблюдаются на практике силами, поддерживаемыми как Москвой, так и Вашингтоном, подчеркивает Мардасов. Эксперт напоминает, что, несмотря на то что Москва приостановила действие заключенного с США меморандума по обеспечению безопасности полетов после инцидента со сбитым самолетом сирийской армии в провинции Ракка, «через несколько дней негласно была проведена демаркационная линия между силами сирийской армии и поддерживаемыми США силами SDF».

«На данный момент всё, скорее, сведется к тому, что SDF будут брать населенные пункты в провинции Дейр-эз-Зор, которые находятся на восточной стороне Евфрата, а на западной стороне будут освобождать территории проправительственные силы», — прогнозирует он.​

Авторы: Анжелика Басисини, Георгий Макаренко.

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/politics/20/07/2017/597080c19a794735bd86a42e?from=center_2

Изменится ли роль России в Сирии?

В июне Россия, Турция и Иран подписали соглашение о создании «зон деэскалации» в Сирии. Посредником в этой сделке, а также спонсором выступила российская сторона. Согласно пунктам соглашения, указанные в нем четыре области в Сирии представляют собой не «зоны безопасности», а «зоны снижения напряженности». Иными словами, соглашение представляет собой воплощение идеи, отличной от концепции безопасных зон, реализации которой в течение определенного периода времени добивалась сирийская оппозиция.

В международном праве не существует такого юридического определения как «зоны деэскалации», поскольку подобные термины широко используются в военной сфере, а не в нормативно-правовых актах. Именно по этой причине такие формулировки всегда расплывчаты и могут иметь различные толкования и интерпретации. Тем не менее, они наиболее предпочтительны для России, в адрес которой ежедневно поступают обвинения со стороны сирийских и международных правозащитных организаций. В частности, Москва обвиняется в совершении военных преступлений в отношении местного гражданского населения и преступлений против человечности в Сирии, в особенности в Алеппо.

Новое соглашение отражает ту роль, которую сыграли переговоры в Астане, завершившиеся недавно без достижения каких-либо значительных результатов. При этом Россия изо всех сил старается выделить эти переговоры на фоне переговорного процесса в Женеве и тем самым добиться, чтобы Астана стала главным местом обсуждения мирного процесса в Сирии. Так, российская сторона пытается делегитимизировать любые усилия Организации Объединенных Наций в Женеве, а самое главное, собрать за столом переговоров ту часть сирийской оппозиции, с которой хочет иметь дело.

Россия утверждала, в частности, после битвы в Алеппо, что сосредоточена главным образом на установлении режима прекращения огня на территории всей Сирии и с этой целью наряду с Турцией и Ираном организовала переговорный процесс в Астане. Как следствие, основной целью переговоров в Астане является установление режима прекращения огня в соответствии с соглашением, заключенным между Россией и Турцией в конце 2016 года. Что касается прекращения огня как такового, то наибольшего внимания заслуживает тот факт, что силы, подконтрольные режиму Асада, никогда не соблюдали этот режим, и воздушные бомбардировки в восточной Гуте никогда не прекращались, а сегодня они продолжаются в Дераа и других районах, контролируемых оппозицией. Кроме того, имеет место быть насильственное переселение сирийских граждан, которое происходит еще в больших масштабах, чем в прошлом. Так произошло в районе Аль-Ваир в Хомсе, а также четырех других городах, таких как Мадая, Забадани, Фуа и Кефрая, жители которых были вынуждены покинуть свои дома из-за политики правительства Асада. Наконец, не стоит забывать об использовании химического оружия в Хан-Шейхуне в провинции Идлиб. В связи с этим возникает вопрос: если все эти действия, в том числе использование военного арсенала, были совершены в период «тишины», разве можно полагать, что стороны уважают режим прекращения огня? Так или иначе, мы можем предположить, какова будет степень уважения сторон к новому соглашению.

Тем не менее, Россия опровергла заявление о провале режима прекращения огня и настояла на продолжении переговорного процесса в Астане. Позже на очередном раунде переговоров в Астане, который состоялся в мае 2017 года, Москва выдвинула новую идею относительно создания так называемых «зон деэскалации». Соединенные Штаты решительно отказывались поддержать новое соглашение по той причине, что одной из стран-гарантов должен был выступить Иран. Как говорится в заявлении Госдепартамента США: «Иранская деятельность в Сирии способствует лишь насилию, а не его прекращению, а безоговорочная поддержка режима Асада Ираном стала причиной трагической ситуации в Сирии». Госдепартамент США не прокомментировал начало создания «зон деэскалации» в Сирии. Тем не менее, хотя в его заявлении и прозвучала критика в адрес Ирана, он приветствует любые усилия, которые могут способствовать прекращению насилия в Сирии сегодня.

Можно заключить, что роль России в Сирии претерпела изменения: политический процесс сменился полувоенными действиями в целях уменьшения кровопролития в стране, что объясняется убеждением российской стороны в том, что запуск политического процесса в Сирии на сегодняшний день невозможен. Россия являлась спонсором переговоров в столице Казахстана. Так, начало политическому процессу должно было дать написание новой конституции Сирии, в разработке проекта которой приняла участие сирийская вооруженная оппозиция, «чтобы ускорить политические переговоры по прекращению конфликта», как заявил посланник Кремля. В связи с этим возникает вопрос: почему Россия решила начать с наиболее чувствительной для любой нации точки, ведь конституция любого
государства отражает главные его ценности? С самого начала сирийского конфликта в 2011 году Россия каждый раз повторяет, что это дело сирийского народа, и настаивает при каждой возможности, что урегулирование конфликта должно быть политическим и найти его решение должен сам сирийский народ. При всем этом Россия сама разработала проект сирийской конституции, а затем представила его для обсуждения и утверждения сирийцам. Этот проект подготовили российские эксперты после двух дней непрямых переговоров между сирийской вооруженной оппозицией и представителями режима Асада, но без каких-либо признаков достижения прорыва в интересах более широкого политического урегулирования для прекращения войны. И вдруг, Россия решила более не ставить своей целью установление режима прекращения огня, который сирийский режим нарушал практически каждый день, во всех регионах Сирии. Москва больше не была сосредоточена на соблюдении условий соглашения, заключенного с Турцией, и которое также поддержала оппозиция, надеясь на то, что ситуация «на земле» изменится после полного прекращения огня, что позволит сосредоточиться на других важных для сирийцев проблемах, таких как проблема беженцев и гуманитарная ситуация в стране. Вместо этого Москва начала работу над новой конституцией Сирии и представила его на рассмотрение сирийскому народу.

Российское предложение разработать проект сирийской конституции стало неожиданностью. Не меньшего внимания заслуживает то, в какой форме было выдвинуто это предложение в ходе переговоров в Астане. Так, можно было подумать, что Россия навязывает сторонам свою инициативу, учитывая тот факт, что она является самым крупным военным игроком в Сирии. После российского военного вмешательства в сентябре 2015 года, а также ухода Соединенных Штатов из региона, особенно после избрания президентом Дональда Трампа, Москва стала главной военной и политической «машиной» в Сирии. Трамп стал придерживаться политики изоляционизма с единственным акцентом на борьбу с «Исламским государством» в Сирии.

Со всей уверенностью можно сказать, что предложенный Москвой текст сирийской конституции отражает российскую точку зрения на то, каким способом должно быть достигнуто политическое урегулирование в Сирии, и это решение было выдвинуто без принятия сторонами каких-либо обязательств «на земле».

Предложенный проект конституции, который, по словам министра иностранных дел России Сергея Лаврова, был подготовлен российскими экспертами, содержит формулировки почти идентичные тем, что имеются в Конституции Российской Федерации, принятой 12 декабря 1993 года, а их преамбулы практически одинаковы. То же самое касается названий глав конституции, а также распределения полномочий между органами той или иной ветви власти.

В выдвинутой Россией конституции заложена идея этноконфессионального плюрализма, а ее текст заканчивается введением принципа закрепления министерских должностей за религиозными и этническими меньшинствами, что напоминает политические системы Ливана, Ирака, Северной Ирландии, Боснии и Герцеговины. Однако ни одна их упомянутых систем, основанных на принципе этноконфессиональных квот, не преуспела в обеспечении политической стабильности режима или достижении экономического роста. Эти системы находятся в парализованном состоянии вместо того, чтобы дать возможность перейти к полностью демократическим режимам.

При этом сегодня Россия является единственной страной, которая выступает с инициативами по Сирии. Это касается переговоров в Астане, выдвижения проекта новой сирийской конституции, а также идеи создания «зон деэскалации». Так или иначе, все эти инициативы отражают попытки России выйти из Сирии с наименьшими потерями, добившись при этом сохранения Асада у власти в качестве единственного инструмента для защиты своих интересов в регионе.

Источник — inosmi.ru

Тигр и Евфрат под Турцией: НАТО мешает России и Ирану встретиться в Латакии

Освобождение Мосула и пророссийский Сирийский Курдистан могут заложить основу для железной дороги Иран — Ирак — Сирия

Битва за «османское наследство»

8 июля с.г., когда участники саммита «Большой двадцатки» в Гамбурге готовились разъехаться по домам, премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади преподнес им долгожданную сенсацию — он прибыл в Мосул, чтобы поздравить жителей с освобождением города от боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Дело сделано. Теперь Пентагон займется любимым делом — строительством на севере Ирака очередной военной базы, которая будет служить гарантом независимости Эрбиля. Референдум в Иракском Курдистане не за горами — после голосования, назначенного на 25 сентября, Ближний Восток никогда не будет прежним. Хотя о «курдской весне» говорить пока преждевременно.

Во-первых, независимость Эрбиля — давняя мечта не только иракских курдов во главе с кланом Барзани, но и Анкары, которая надеется ослабить Багдад в вопросе контроля над нефтяными и водными ресурсами северного Ирака. Если Иракский Курдистан не будет протурецким, то он неизбежно станет проиранским, что обнажит уязвимость Турции и США в регионе. Такова их мотивация. Тегеран внимательно отслеживает ситуацию и временами идет в наступление: 3 июля президент Ирана Хасан Рухани, выступая на тегеранской конференции по песчаным бурям, раскритиковал Турцию за строительство дамб в верховьях Тигра (в районе села Илису) и Евфрата, назвав их опасными для всего Ближнего Востока. То есть иранцы открыто поддержали и иракских, сирийских курдов, которые еще в феврале с.г. обвинили Анкару в перекрытии водоснабжения по Евфрату, напоминает англоязычная редакция «Радио Свободы».

Во-вторых, тесное сотрудничество между Анкарой и Эрбилем делает невозможным общекурдский политический диалог — сирийские и турецкие курды вынуждены действовать в одиночку. Это более чем устраивает Турцию, которая после боев за Джераблус, Эль-Баб и Аазаз готовит вторжение в сирийский Африн, чтобы предотвратить его объединение с кантонами Кобани и Джазира. В качестве рассекающего маневра выступает операция «Щит Евфрата», которую ВС Турции начали в августе 2016 года, за полтора месяца до операции НАТО в Мосуле. Эрбиль действует в рамках протурецкой и проамериканской конъюнктуры, чего пока нельзя сказать про их соплеменников из Сирии, которые планируют выбраться (при поддержке Дамаска и Тегерана) к берегам Восточного Средиземноморья. Их легко понять — невозможно заполучить право на автономию (в рамках единого сирийского государства) без выхода к морю.

В-третьих, союз Ирана с иракскими и сирийскими курдами продиктован стратегией — созданием транспортного коридора через Ирак и Сирию к средиземноморскому побережью. Об этом президент Рухани открыто заявил 26 марта 2017 года, когда запускал строительство железной дороги Тегеран — Сенендедж (Иранский Курдистан). За основу иранцы берут проект Багдадской железной дороги.А это значит, что путь планируется провести через Сулейманию, Киркук и Мосул с выходом на курдские кантоны в северной Сирии, откуда железная дорога должна проследовать на Алеппо. Далее вариантов будет два: следовать прямиком на Латакию и побережье, либо спуститься на юг — в направлении Дамаска и Бейрута, как это имело место в проекте французской Société Ottomane du Chemin de fer Damas-Hamah et Prolongements (D.H.P.),который был реализован в начале XX века.

Справедливости ради напомним, что железная дорога Дамаск — Бейрут была открыта французами еще в 1895 году. К 1906 году путь протянулся из ливанского Райака (долина Бекаа) на север до Алеппо, в 1911 году была сдана в эксплуатацию железнодорожная ветка Хомс — Триполи. А к 1915 году проект достиг апогея — ветка из Алеппо пошла на север к Константинополю (через Адану и Конью). Париж основательно подготовился к Первой мировой войне. Железнодорожные пути из Ливана в Сирию пережили две мировые войны. Кто бы мог подумать, что после таких испытаний инфраструктуру полностью уничтожит ливанская гражданская война 1975-1990 гг.

Тем не менее у Ирана есть шанс построить транспортный коридор через Сирию, который в нынешних условиях может быть реализован в союзе с Россией. И только при отказе от создания в САР так называемых зон деэскалации, которые на деле обернулись переделом сирийской национальной территории на подконтрольные НАТО зоны влияния: с подачи Пентагона ВС Турции «легализовались» в провинции Идлиб, а сами американцы пытаются укрепиться в низовьях Евфрата, атакуя позиции сирийской правительственной армии и иранских ополченцев.

Разве этого добивалась Российская армия в сентябре 2015 года, когда начинала по просьбе Дамаска антитеррористическую операцию в САР? Вместо того чтобы ликвидировать террористов «Джебхат ан-Нусры» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и другие группировки, мы ведем в Астане переговоры с их турецкими и американскими кураторами, соглашаемся на «перемирия», которые еще ни разу не давали нам геополитического преимущества.

Мировая война на Ближнем Востоке подходит к концу. Американцам кажется, что их вмешательство позволяет контролировать ситуацию в Сирии и Ираке. Однако данное впечатление обманчиво: Пентагон влияет, но все еще далек от того, чтобы предопределять суннитско-шиитское противостояние, извечную борьбу за престолонаследие в мусульманском мире, которая развернулась в недрах халифата сразу после кончины Пророка Мухаммеда в июне 632 года. Мало что изменилось с тех пор в концептуальном плане.

Противостояние Омейядов и Аббасидов с имамом Али ибн Абу Талибом и его потомками (Фатимидами), являя собой политическую и интеллектуальную борьбу между кланами Мекки и Медины, трансформировалось после упадка Монгольской империи и Византии в антагонизм между Персией и Османской империей. Сунниты никак не могли взять верх над шиитами, которые в поисках независимости столетиями устремлялись в портовые районы, чтобы сохранить власть над торговлей. Отсюда и проистекает влияние шиитских общин в Йемене, Бахрейне, на средиземноморском побережье Сирии и Ливана, а также на юге Ирака (с центрами в Куфе и Басре). Не случайно особое значение на Ближнем и Среднем Востоке получила шиитская Персия, южные рубежи которой обеспечивали выход в Индийский океан, а северные — прокладывали путь на Закавказье и Среднюю Азию, где в XVII-XVIII веках состоялась встреча с Российской империей.

В марте 1935 года Персия была переименовала в Иран, но от этого ее борьба с бывшей Османской империей не стала менее ожесточенной. Действуя под патронажем НАТО, Турция и Саудовская Аравия сейчас уничтожают сирийский коридор, чтобы принудить Москву и Тегеран к капитуляции.

Российской империи и Персии больше нет, зато есть Россия и Иран, от доброй воли которых по-прежнему зависит многое. Пора действовать.
Саркис Цатурян, 12 июля 2017,

Источник — regnum.ru

Изменения политики США на Ближнем Востоке

© AFP 2016, Joseph Eid

Иран для России и ее народа до сих пор в значительной степени представляется «черным ящиком» с неясными очертаниями. «Конечно, эта ситуация порождает свои опасения, у которых есть причины. Прежде всего, они основываются на том, что наше сотрудничество (Ирана и России — прим. пер.) все последние годы сосредотачивалось на Сирии и ее проблематике. Темой дня всегда была Сирия, и суть этого вполне понятна. Сотрудничество Ирана и России формировалось как сотрудничество не «для чего-то», а «против чего-то». Специфика военно-политической ситуации в Сирии заключается в том, что на первый план выходили вызовы и угрозы. Вызовам и угрозам противостоят, вот нам и приходилось сообща противостоять им». По данной проблеме Институт по изучению Ирана и Евразии (IRAS) взял интервью у Григория Лукьянова, преподавателя Высшей школы экономики и эксперта Российского Совета по международным делам (РСМД).

 

IRAS: Какие качественные изменения принес Дональд Трамп в политику США по сравнению с предыдущей администрацией?

Григорий Лукьянов: Как это часто бывает с приходом новой администрации, политика Вашингтона переживает определённый этап утряски, когда новая команда только «срабатывается» и определяется с тем, как соотнести то, что она хочет, с тем, что она может.
В случае с Дональдом Трампом мы не видим исключения. Его команда притирается очень тяжело, вплоть до того, что нам сейчас довольно сложно понять, как происходит процесс принятия и согласования даже наиболее важных решений.

Спустя полгода с момента инаугурации Трампа создается впечатление, что в нынешних условиях его генеральная линия внешней политики на Ближнем Востоке заключается в стремлении выполнить ключевое из предвыборных обещаний — развернуть все силы американской военной и дипломатической машины на Ближнем Востоке на борьбу с «Исламским государством» (запрещена в РФ — прим ред.), одинаково опасной как для стран Европы и Азии, так и для Америки и ее ближайших союзников (Великобритании, Австралии, Канады и Новой Зеландии).

Это требует некоторой корректировки политики США, но при этом не отказа от ее генеральной линии, направленной на сокращение ответственности и присутствия самих Соединённых Штатов в регионе при сохранении определённых механизмов контроля за ситуацией с минимальными затратами ресурсов. Движение в этом направлении было начато ещё при Бараке Обаме.
Определёнными шагами в процессе реализации данных устремлений стало восстановление отношений с традиционными партнёрами США в регионе. В первую очередь это Саудовская Аравия и Израиль. До голосования на референдуме в Турции можно было ожидать также сближения с Анкарой. Это позволило бы говорить о восстановлении триады союзников, на которых США может опереться и делегировать решение части региональных проблем. Турция — это один из опорных элементов этой триады.
Тем не менее траектория развития режима Реджепа Тайипа Эрдогана, а также неспособность Трампа в нынешних условиях пойти на те требования, которые выставляет Анкара, не позволяют сегодня Турции и Соединённым Штатам сблизиться.
Поэтому сегодня мы наблюдаем улучшение отношений Вашингтона с Израилем и Саудовской Аравией, которое в первую очередь направлено на создание новой архитектуры безопасности на Ближнем Востоке с учётом стремления США сократить свои «расходы» на этот регион. При этом ставится задача по созданию такого дизайна устройства региона, который будет в максимальной степени удовлетворять интересам США, во вторую очередь — интересам стран региона, которые сотрудничают с Америкой, и уже потом сопредельных центров, таких как Европейский Союз.
На этом фоне США беспрецедентно сократили свое участие в разрешении других локальных конфликтов. На этом фоне сирийское направление может показаться исключением. Здесь США действуют активно, и мы понимаем, что предвыборная цель победы над ИГИЛ доминирует над стратегическими соображениями. Если на других направлениях США готовы делегировать полномочия Саудовской Аравии и возводимым под её эгидой реальным или полуживым интеграционным объединениям, то в Сирии приходится все решать самим. Причем опорой США здесь становятся не арабские политические силы, а курдские. Это направление вносит определённую турбулентность в, казалось бы, слаженную систему, и заставляет американцев самостоятельно ввязываться в открытое противостояние.
Сегодня мы видим, что битва с ИГИЛ затянулась и блицкриг не получается. Не удалось взять Мосул быстро, с наскока. То же самое — с Раккой. Однако пока Трамп не сможет доказать, что он одержал громкую победу над ИГИЛ, это состояние будет сохраняться.
Итак получается, что пока Трамп не победит ИГИЛ, он не уйдёт. А что в этом случае можно будет назвать победой? Неужели полное уничтожение ИГИЛ?
— Победа надо ИГИЛ должна быть громкой, заметной, с максимальной презентацией роли США в её достижении. Это должна быть военная победа, потому как она решает для Трампа целый ряд внутренних проблем.

 

Панорама Старого города в Мосуле, Ирак. 9 июля 2017

Одной из групп, голосовавших за Трампа, были военные. Не генералы, а солдаты, которым хотелось завершения войны. Но при этом они должны вернуться победителями. Победа, которая нужна Трампу, будет заключаться в захвате у противника крупнейших городов и недопущении сохранения военного контроля «Исламского государства» над территорией Ирака и Сирии. Если ИГИЛ будет загнана в подполье, как это было сделано с «Талибаном» в 2002-2003 годах, то это устроит Трампа.
То есть, если взят только Мосул, а Ракка остается у «Исламского государства», то это победой назвать нельзя?
— Это не победа, потому что ИГИЛ будет сохранять за собой то, что его отличает от «Аль-Каиды» (запрещена в РФ — прим ред.) — это территория, это плацдарм, это земля халифата, которую они завоевали и которая привлекает к ним сторонников со всего мира. Как только они лишатся этой земли, их лозунги утратят фундамент и организация перестанет быть «особенной». В этом случае мы можем ожидать, что сторонники ИГИЛ по всему миру просто растворятся в многочисленных живучих структурах «Аль-Каиды» и других организациях, обладающих той или иной степенью легитимности на местах.
Какое место занимает Иран в новой политики США на Ближнем Востоке?
— Это достаточно сложный вопрос. Можем говорить только о том, какую он играет роль в краткосрочной и среднесрочной перспективе.
В нынешних условиях, когда Трамп делает ставку на Израиль и Саудовскую Аравию, благодаря их ресурсам, возможностям и способностям влиять на ситуацию в регион, он является также и пленником интересов своих союзников. Ни Израиль, ни Саудовская Аравия не могут и не хотят создавать новую архитектуру безопасности с сохранением Ирана в том виде, в котором он существует сегодня. Речь идёт об Иране с его нынешней политической системой и ее идеологическим наполнением. И Израиль, и Саудовская Аравия не видят своей региональной политики без противодействия иранской угрозе. Таким образом, чтобы интересы самого Трампа были соблюдены, он вынужден кардинально изменить политику США по отношению к Ирану.

Но это не отрицает того факта, что сегодня США потенциально могут в любой момент отказаться от такого подхода и от антииранской риторики.
В нынешних условиях мы наблюдаем, как США на определённом этапе поддержали антииранскую политику и риторику, а также предприняли ряд действий, которые демонстрируют их солидарность с оппонентами Ирана. И сделано это в первую очередь не против Ирана, а чтобы завоевать региональную поддержку Саудовской Аравии и Израиля. В нынешних условиях мы наблюдаем, как в Ираке продолжается тактическое взаимодействие между советниками США и проиранскими формированиями местной шиитской милиции по решению совместных задач в борьбе с «Исламским государством». Любопытная ситуация в Афганистане, где сейчас США также в непростом положении, когда созданный ими режим находится на грани краха. Тем не менее Иран не дестабилизирует ситуацию, а, наоборот, стабилизирует её, обеспечивая определённую устраивающую его безопасность на приграничных территориях. То есть то, что происходит на уровне большой региональной политики, не всегда распространяется на ту область, когда решаются конкретные проблемы на низовом уровне.
Пока, как Вы сказали, ключевая цель Трампа — это «Исламское государство», и он концентрируется на ней. В этом случае недавнее заявление Рекса Тиллерсона о том, что США будут проводить политику по мирной смене режима в Иране, можно воспринимать как пустые угрозы? Ни к каким реальным шагам это не приведёт?
— Да, это скорее риторика, которую хотят услышать от США в Эр-Рияде и Тель-Авиве. Саудовская Аравия за это платит настоящими деньгами, а Израиль за это предоставляет определённую лояльность интересам США в регионе, а также не мешает Трампу внутри США, где проживает еврейское лобби, связанное с Израилем. Таким образом, Трамп тратит куда меньше, а получает достаточно много.

Посмотреть изображение в Твиттере

Однако антииранская риторика в США начинает воспроизводить сама себя. Одно дело — интересы Трампа, другое дело — интересы политиков, экспертного сообщества и аналитических центров, которые формируют американский политический дискурс, задают повестку дня и ее оценку. Для многих из них воспроизводство антииранского дискурса становится элементом выживания. Было бы это временем антисаудовской истерии, и нашлась бы целая плеяда спикеров и общественных деятелей, которые выступали бы против Саудовской Аравии.
Мы наблюдали это во время «арабской весны», когда в американском политическом истеблишменте стихийно появились антиливийские настроения, хотя вроде бы казалось, что Ливия никак не мешала здесь и сейчас США. Поэтому очень важно отделять конъюнктурно возникшую антииранскую истерию в американском экспертном сообществе от той самой политики администрации, которая во многом строится на использовании антииранской риторики в качестве инструмента завоевания расположения региональных союзников, требующего минимальных ресурсов для достижения максимальной выгоды.

 

Визит президента РФ Владимира Путина в Азербайджан

Когда Трамп только пришел к власти в иранском экспертном сообществе были опасения насчёт того, что приход человека, от которого никто не ожидал победы, может повлиять на возобновления диалога между США и Россией и на сближение этих стран. В Тегеране опасались, что Москва начнёт в Сирии взаимодействовать с Вашингтоном, а интересы Ирана будут отброшены. Пока этот сценарий не сбывается. Если сейчас шансы на то, что такой поворот всё-таки состоится?
Мне кажется, сегодня такие опасения в Иране даже усиливаются и назвать их целиком и полностью безосновательными нельзя. Хотя позиции России и США по сирийскому вопросу за последние месяцы реально так и не сблизились, но такая возможность потенциально сохраняется. Помимо того, Россия может сблизиться по ряду аспектов с Турцией, и это делает возможным возникновение в Сирии трений между Москвой и Анкарой, с одной стороны, и Ираном — с другой.

 

Подобные опасения, но в отношении Ирана, присутствуют и с российской стороны. Для России и ее граждан Иран всё ещё во многом остается «чёрным ящиком», непонятым и непознанным. И причина тому кроется, в первую очередь, в том, что наше сотрудничество, сложившееся в последние годы вокруг Сирии, носит сугубо конъюнктурный и стихийный характер. Оно возникло не благодаря, а вопреки. Военно-политическая ситуация сложилась таким образом, что мы стали вынужденными союзниками перед лицом общих угроз и вызовов в Сирии. У нас произошло определённое совпадение интересов и выстроилось взаимопонимание на уровне высших руководителей, но нам все ещё не хватает фундамента отношений и доверия на институциональном уровне. Отсюда возникает большое количество страхов и опасений.
Исходя из осознания преград, которые вот уже долгое время мешают хоть какому-то возобновлению отношения России и США, можно сказать, что сложившиеся положение дел по крайней мере на сирийском направлении сохранится, как минимум, в среднесрочной перспективе. Сегодня, несмотря на заявления о благостном отношении США к переговорному процессу в Астане, в России нет уверенности в том, что с Вашингтоном Москве удастся договориться по широкому кругу вопросов с выгодой для себя. Чего нельзя сказать о Тегеране, в отношении которого существуют более оптимистичные ожидания.
Победа Хасана Рухани на президентских выборах добавила определённый вес той группе представителей российской элиты, кто выступает за развитие прагматичного сотрудничества с Тегераном. Хасан Рухани выглядит как достаточно надёжный, предсказуемый (в хорошем смысле этого слова), понятный контрагент, с которыми вести дела можно с обоюдной выгодой для обеих сторон. Но нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что США в принципе могут предложить России куда больше Ирана по куда более широкому кругу направлений. Поэтому Ирану, если он также заинтересован в развитии сотрудничества с Российской Федерацией, необходимо проводить гибкую политику и учитывать интересы России не только в региональном, но и глобальном контексте. Понимание и взаимное уважение интересов друг друга — гарантия процветания российско-иранского партнерства не только в Сирии, но и в Евразии в целом.

Чем больше Россия оказывается вовлечена в дела Ближнего Востока, тем больше в ней растет осознание необходимости выстраивания долгосрочных отношений со странами региона.
Иран в этом отношении один из первых партнеров для России. Он движется по пути дальнейшей интеграции в состав ШОС. Обсуждаются вопросы более широкого взаимодействия с Евразийским экономическим союзом. Таким образом, постепенно увеличивается количество направлений для углубления сотрудничества между двумя странами.
Тем не менее, очень трудно, но необходимо преодолеть груз исторического прошлого, которое нас разъединяет. В этом плане Ирану сложнее, чем России. Российское общество сегодня забыло всю ту историю отношений и те моменты, когда Россия в отношении Ирана выступала как агрессор и оккупант. Но именно такой образ России сохраняется в исторической памяти значительной части иранского общества. Иранский народ хорошо помнит события 1920-х и 1940-х годов, когда политика большевиков и советского правительства поставила под угрозу территориальную целостность его страны. В этом отношении актуальной задачей для российских и иранских политиков и ученых является не откладывать в прошлое эти проблемы, а пытаться разрешить и преодолеть эти застарелые противоречия и открыть новую страницу в истории двустороннего взаимодействия. Это и экономика, и приграничное сотрудничество, и культура, и туризм. Все это будет создавать груз тех благоприятных тяжестей, которые не дадут «разойтись» также быстро, как «сошлись». Таким образом на сирийском направлении мы можем конвертировать временный союз в более продолжительный. Но есть здесь и своя опасность — мы по-разному видим будущее Сирии, а также степень участия каждого из нас в этом будущем.
А могут ли Соединённые Штаты и, в частности, Трамп подтолкнуть Россию и Иран к сближению?
— Он может это сделать, совершая поступки, которые и в Москве, и в Тегеране будут восприняты как прямая угроза их интересам.
Например, удар «Томагавками» по территории Сирии можно отнести к таким поступкам?
— Да, но не только это. Дистанцирование США от участия в каких-либо региональных вопросах и проблемах тоже идёт здесь на благо. Российско-иранское сближение во многом обусловлено общим пониманием принципов, на которых должна строиться архитектура безопасности и миропорядка на Ближнем и Среднем Востоке и в Северной Африке.
Мы выступаем за равенство субъектов, которые находятся в регионе, и за сокращение участия внешних сил во внутренних делах стран региона. И эта позиция значительно отличается от принципов, на которых зиждется ближневосточная политика США. Такое различие подходов может стать хорошей основой для выстраивания отношений не только между Россией и Ираном, но и другими странами, в том числе Турцией. Между тремя государствами очень много противоречий, но начавшаяся эпоха прагматики на Ближнем Востоке объективно способствует их сближению.

 

© AP Photo, Saudi Press Agency via AP
Президент Египта Абдель Фаттах Аль-Сиси, король Саудовской Аравии Салман, первая леди США Мелания Трамп и президент США Дональд Трамп

Когда идеалистические утопии уходят на второй план, а на первый выходит проблема прагматического решения существующих проблем, могут возникать самые неожиданные союзы. Мы видели, как неожиданно сблизились Россия и Иран, которые до сирийского кризиса не были союзниками. Теперь мы наблюдаем, как налаживаются их отношения с Турцией, являющейся членом НАТО и долгие годы считавшейся проводником интересов США на Ближнем Востоке. Кроме того, происходит осторожное сближение Ирана с Катаром, который до недавних пор был главным спонсором всех врагов и Ирана, и России в регионе. Не исключено, что через год появится ещё более непредсказуемые союзы и альянсы.
В этом плане действия США при нынешней администрации могут подталкивать страны региона к отказу от привычной линии поведения и переходу к новым форматам отношений на основе прагматизма, взаимного уважения суверенитета друг друга и национальных интересов. Это может открыть новую эру для Ближнего Востока.
Как изменились позиции саудовской Аравии на Ближнем Востоке после прихода Трампа?
— Саудовская Аравия при Бараке Обаме была, по сути, в стороне от политики Вашингтона, и её отношения с США практически не развивались. Сегодня в лице Трампа она получила силу, которая будет оказывать моральную поддержку, и не станет вмешиваться в то, как Эр-Рияд обеспечивает свои региональные интересы.
А разве Обама вмешался в политику Саудовской Аравии?
— Заключив сделку с Ираном, он тем самым выступил против стратегических интересов Саудовской Аравии. Он не говорил, что объявляет войну Эр-Рияду, но его действия шли наперекор интересам саудовцев.
Сегодня благожелательный нейтралитет со стороны США идёт Саудовской Аравии на пользу. Грядёт время новых лидеров. Новый наследник престола в Саудовской Аравии хочет совершить рывок в развитии страны. Для этого ему в среднесрочной перспективе нужно не только реализовать программу 2030, которая направлена на перестройку экономики страны, но и изменить сам характер отношений на Ближнем Востоке. В первую очередь это касается ближнего круга Саудовской Аравии — монархий Аравийского полуострова. Невозможно было представить, что конфликт между Саудовской Аравией и Эмиратами с одной стороны, и Катаром с другой, дойдет до того состояния, что мы наблюдали в июне 2017 года, если бы не благожелательный нейтралитет со стороны США.

 

© AP Photo, Khaled Elfiqi
Заседание глав МИД Саудовской Аравии, ОАЭ, Бахрейна и Египта в Каире. 5 июля 2017

После визита Трампа в Саудовскую Аравию, Эр-Рияд получил карт-бланш на представление американских интересов в регионе. Королевство намерено ваять регион так, как ему это нужно, учитывая интересы США. Начинается всё, конечно, с Аравийского полуострова, где существуют две ключевые проблемы. Неподконтрольный, но обладающий колоссальнымми ресурсами Катар и йеменский конфликт, который необходимо решать любыми средствами как можно скорее.
Дальше интересы саудовцев пойдут шире. Однако чем дальше от Аравийского полуострова, тем больше Саудовской Аравии необходимо будет взаимодействовать с другими региональными игроками, и саудовской элита это понимает. Можно игнорировать Иран, но придётся сотрудничать с Турцией, Египтом, а также Россией.
В скором времени в Россию должен приехать премьер-министр Ирака, а затем, вероятно, король Салман. Всё это во многом демонстрирует изменившуюся роль России, которая готова говорить и с Катаром, и с Саудовской Аравией, и со всеми остальными странами региона. Позиции Москвы значительно укрепились потому, что политика США выглядит все менее предсказуемой и привлекательной для основных региональных акторов.
Сегодня и России, и странам Ближнего Востока выгодно выстроить новый многополярный порядок в регионе. Эту идею также поддерживает Китай и отчасти Европейский союз. До недавних пор США не были готовы к столь быстрым переменам. Однако и они сегодня начинают осознавать новую реальность. Среднестатистический американский избиратель это тоже понимает и хочет уменьшить вовлеченность их страны в «заокеанских» делах, о чем не в последнюю очередь свидетельствует приход к власти Трампа. Поэтому процесс вряд ли обратим. И Трамп, как прекрасно чувствующий конъюнктуру человек, не идёт против этого процесс, а двигается по течению. В этих условиях можно прогнозировать только то, что регион продолжит меняться. И не факт, что в худшую сторону.

http://inosmi.ru/politic/20170713/239774981.html

США вооружают курдов против Ирана и шиитов

О ситуации на Ближнем Востоке, политики США и Турции в Сирии, рассказал Yenicag.Ru в своем интервью, главный эксперт Американо-Азербайджанского Фонда Содействия Прогрессу Алексей Синицын.

— Очевидно, что США решили повременить с нанесением «удара возмездия» по Сирии в ответ на возможное применение Асадом химического оружия. Во всяком случае, министр обороны США Джеймс Мэттис заявил, что после предупреждения со стороны Соединенных Штатов сирийские вооруженные силы не предприняли химатаку. Но значит ли это, что у США пропало желание за что-нибудь «наказать» сирийского президента?

— Абсолютно не значит. Я уверен, что вся эта история с сирийским оружием будет раскручиваться вновь и вновь. Ничего оригинального даже не станут придумывать, т.к. тема применения оружия массового уничтожения (ОМУ) апробирована еще перед вторжением в Ирак.

Никому нет дела до того, что Асад вовсе не безумный маньяк, чтобы проводить химическую атаку, которая «вероятнее всего, выльется в массовую гибель мирных жителей, в том числе, невинных детей». Именно так заявила пресс-служба американского президента. К тому же сирийцам ясно объяснили, что на них уже нацелилась серьезная средиземноморская группировка США — авианосец, два сторожевых корабля и два крейсера с крылатыми ракетами «Томагавк».

Впрочем, Асад и при самом страстном желании не сумеет применить ОМУ. Сейчас все критики сирийского президента даже не вспоминают, что никто иной, как представитель Пентагона Стив Уоррен еще три года назад сообщил: «Военные и гражданские специалисты уничтожили 100% вывезенного из Сирии отравляющего газа зарин на американском судне Cape Ray в Средиземном море».

Но уже после известного заявления Джеймса Мэттиса анонимные эксперты Организации по запрещению химического оружия «нашли» следы «сирийского зарина», якобы оставшиеся после бомбардировок мятежного Хан-Шейхуна сирийскими ВВС. А это значит, что тема «химического оружия Асада», как некий пропагандистский поплавок, будет всплывать в ходе всей сирийской кампании.

— Но чем можно объяснить такое упорное желание американцев заставить Асада «заплатить высокую цену»? За что он реально должен «заплатить»?

— Таких причин много. Во-первых, за военные успехи, которые сейчас уже невозможно отрицать. Есть и желание протестировать Москву на предмет того, как далеко она готова идти в своих союзнических обязательствах перед Дамаском. Есть острая необходимость обуздать аппетиты Ирана, который стремится максимально повысить свой политический престиж в Сирии и Ираке. Но об этом мы уже говорили в одной из наших последних бесед. Однако я бы особо выделил беспрецедентное давление, которое оказывается лично на Трампа в самих Соединенных Штатах.

Помните знаменитый совет профессора Преображенского из бессмертного булгаковского «Собачьего сердца» — не читать определенных газет до обеда, дабы избежать проблем с пищеварением? Уверен, что Дональд Трамп никаких газет ни до, ни после обеда не читает, и о профессоре Преображенском никогда не слышал. Но он не может не ощущать колоссального прессинга, который американские СМИ оказывают на всю, далеко не сплоченную, команду президента. А медиа в США, действительно, четвертая власть.

Я приведу только два очень показательных примера. The Washington Times заявляет: «Угроза непосредственного вмешательства, если Асад или советские (именно так напечатано в оригинале. – А. С. ) и иранские войска при союзничестве с ним применят химическое оружие против безоружного населения, станет итоговым испытанием политики невмешательства президента Трампа». Это классика холодной войны –«советские коммунисты» и «иранские аятоллы» спят и видят, кого бы из безоружных граждан, желательно несовершеннолетних, отравить зарином или ипритом.

А, вот, второй пример от военного советника компании Stratfor Омара Ламрани: «Около 25 российских самолетов (в небе Сирии – А.С.) будут вынуждены столкнуться с американскими истребителями-невидимками пятого поколения, десятками ударных самолетов F-15 и F-16, а также бомбардировщиками B-1 и B-52. И, конечно же, с мощью ВМС США и почти сотней Tomahawk».

Странно, что «военный советник» даже не подозревает – если в небе встретятся бомбардировщик и истребитель, то ничего хорошего бомбардировщик не ждет. Какое-то несолидное это «теневое ЦРУ», как называют Stratfor, если его советник думает, что военная конфронтация США и РФ ограничится только сирийским театром военных действий. А, что, по всему российско-американскому внешнему контору будут царить тишь и благодать?

Но, как это ни удивительно, Трамп не испытывал бы подобного давления со стороны, если бы Америка окончательно определилась со своей позицией по Сирии, Ираку и, в общем, по Большому Ближнему Востоку.

— А Вы считаете, что новая администрация так и не выработала понятной и целостной позиции по столь острым проблемам?

— Никто не будет оспаривать, что эти проблемы очень запутанные и болезненные, и вполне возможно, что Вашингтон или Москва могут их по-разному интерпретировать. Но с американцами все получается гораздо сложнее. Мы уже обсуждали с Вами проведение референдума о независимости Иракского Курдистана, что, безусловно, является американским проектом.

Как писала уже упомянутая сегодня The Washington Times: «Причина, по которой США должны поддержать независимый Курдистан состоит в том, что он поможет отдалить угрозу создания т.н. «шиитского полумесяца», т.е. оси Иран, Ирак, Сирия, Ливан. Кстати, в заявлении официального представителя Госдепа Хизер Науэрт не было даже намека на какое-либо осуждение курдского демарша. Более того, американцы посчитали этот референдум, который для всего региона действительно может стать «судьбоносным», внутренним делом Багдада и курдской столицы Эрбиля.

И вдруг Конгресс США, принимая решение выделить 480 млн. долларов США «в виде стипендий и средств на содержание» вооруженных сил Курдистана (пешмерга) на текущий финансовый год, допускает неожиданное условие: финансирование пешмерга будет зависеть от того, останется ли Курдистан в составе Ирака или нет. Что же получается? Конгресс, вмешиваясь во внешнюю политику, снова берет на себя прерогативы Белого Дома? Правая рука не знает, что делает левая?

— Раз мы уже заговорили о курдах, то невозможно не коснуться ситуации с курдским анклавом Африн, о котором пишут едва ли не все мировые СМИ. Предельно конкретно выступила турецкая газета Yeni Şafak. Она утверждает, что турецкие силы совместно с фракциями Сирийской свободной армии планируют двинуться на запад и взять город Тель-Рифаат и авиабазу Менах, которые находятся под контролем курдских вооруженных формирований. Реальна ли новая операция Анкары на сирийской территории и, если да, то какова будет реакция на нее Москвы и Вашингтона?

— Турция уже провела операцию «Щит Евфрата» против ИГИЛ в районе перехода Аль-Баб, которая продолжалась с августа прошлого года по март нынешнего. Она завершилась успешно и результатом ее стала ликвидация игиловской группировки, в которой приняли участие и российские ВКС. Но и для Анкары, и для официального Дамаска важным стало то, что курдам Африна не удалось соединиться с остальной частью Сирийского Курдистана (Роджава), который многими экспертами воспринимается как прообраз независимого Курдистана.

Однако речь не идет о блокаде этого курдского кантона, т.к. транспортный коридор между Роджавой и Африном проходил по территории, контролируемой сирийской армией. Но на сирийско-турецкой границе постоянно происходят боестолкновения между вооруженными формированиями курдов с одной стороны и отрядами протурецкой оппозиции, которых поддерживает турецкая армия, с другой.

Вся пикантность ситуации заключается в том, что все курдские формирования, в том числе, и расположенные в Африне к западу от Евфрата, входят в «Союз Демократических Сил» (SDF) и их боевое крыло YPG, которые находятся под полным покровительством США. Американцы их вооружают (поставляются даже артиллерийские системы и боевая техника), обеспечивают всю логистику, финансируют и т.д. Логично, чтобы они взяли на себя урегулирование турецко-курдских отношений, хотя бы в контексте афринских проблем.

Но США проявляют пассивность в этом направлении и пока ограничились только странным заявлением. Они пообещали Анкаре, что после взятия Ракки курды вернут все тяжелое вооружение американцам, а со временем покинут освобожденную от ИГИЛ территорию. По-моему, это не серьезно. Кто-то верит, что курды вернут США их «Хаммеры», танки, реактивные системы залпового огня и пр. и пр.?

В том, что этого не будет, лично меня убеждает такая деталь – американцы поставили YPG достаточно мощные средства ПВО. Чьи самолеты они должны сбивать, с учетом того, что ИГИЛ не имеет собственной авиации, а для уничтожения кустарных дронов террористов вполне достаточно старых зенитных артиллерийских систем, которые установлены на каждом втором курдском пикапе? И кому SDF передадут освобожденные от террористов территории? Неужели официальному Дамаску, по отношению к которому они находятся в жесткой оппозиции?

— Значит ли это, что военная операция Анкары на афринском направлении неизбежна?

— Если Вы имеете в виду масштабную операцию, то я так не думаю. Афринские курды – люди дальновидные и, видя некоторую отстраненность американцев, они еще в мае подняли над штаб-квартирами своих партий и формирований российские флаги. Сейчас идут российско-турецкие переговоры по проблеме Африна и, с учетов того, что между правительственными силами Сирии и протурецкими боевиками соблюдается перемирие, то на линию разделению между курдами и вооруженной оппозицией могли бы встать небольшие подразделения российской военной полиции. Тем более, что они уже находятся в Африне. И если удастся придти к какому-то консенсусу по этому вопросу, то уже недалеко до превращения Африна в еще одну «зону деэскалации» конфликта.

Главное, чтобы американцы своими необдуманными действиями типа «удара по Асаду» не сорвали контактный процесс между различными силами, оперирующими в Сирии. Но здесь есть проблемы. Так и не взяв в свои руки все нити управления собственной креатуры – SDF, YPG, Сирийской Свободной и Новой Сирийской Армиями и др. – они любыми средствами стараются показать, кто контролирует ситуацию, как в Сирии, так и на всем Ближнем Востоке.

А эта позиция вызывает в памяти еще одну литературную аналогию. На этот раз из замечательной «Алисы в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла: «Чтобы только остаться на том же месте, приходится бежать со всех ног».

Ниджат Гаджиев
Yenicag.Ru

Политолог: «США вооружают курдов против Ирана и шиитов»

В буферных зонах в Сирии могут разместить военную полицию РФ

В Сирии в буферных зонах безопасности предусматривается присутствие российской военной полиции, сообщил глава российской делегации на переговорах в Астане Александр Лаврентьев.

Вопрос о границах зон деэскалации обсуждается на пятом раунде переговоров по Сирии в Астане, который начался 4 июля. Во встрече принимают участие страны-гаранты: Россия, Турция и Иран, а также делегация ООН и США и Иордания в качестве наблюдателей.

По словам Лаврентьева, в случае подписания документа о зонах деэскалации конкретные действия по установлению контроля над ними и размещению сил будут предприняты в течение 2 — 3 недель.

Источник — utro.ru

Европа уже почувствовала отголоски ближневосточной войны

«Европа уже почувствовала отголоски ближневосточной войны и, видимо, это только начальный этап европейских неурядиц» — Хаджимурат Гацалов

Главный редактор сайта Группы стратегического видения «Россия-Исламский мир» Екатерина Подколзина взяла интервью у председателя Духовного управления мусульман Республики Северная Осетия-Алания, муфтия Хаджимурата Гацалова.

— Хаджимурат Харумович, в СМИ появлялись сведения, что на стороне террористической организации «Исламское государство»* сражаются представители кавказских республик, в том числе осетины. Как бороться с вербовкой наших соотечественников и единоверцев в ряды экстремистских и террористических ячеек?

— Фактор многоконфессиональности общества сказывается и при анализе ситуации, когда обсуждают проблемы терроризма. Количество людей, ушедших в преступные религиозные группировки из Осетии, не идет ни в какое сравнение с количеством людей, ушедших из других регионов. Двадцать-двадцать пять против сотен других. Но если в этих регионах объективно оценивают ситуацию и просят помощи Духовных управлений и специалистов для профилактики экстремизма и радикализма среди молодежи, то в нашей республике находятся «умники», в том числе и среди представителей правоохранительной системы, которые предъявляют претензии по этому поводу именно к Духовному управлению, к мусульманам.  В чем польза такой тактики – непонятно. Вопрос профилактики радикализации среди молодежи нельзя упрощать и сводить к формализму. Это системная и комплексная деятельность.

Обязательны совместные и согласованные действия религиозных деятелей, представителей общественных организаций и представителей властных структур. Грамотно спланированные и ежедневно реализовываемые программы по общему просвещению, по образованию, по патриотическому воспитанию. Общие усилия по возрождению и укреплению морально-нравственных устоев, национальной традиции, возвращение исторически устоявшейся национально-этической системы отношений в нашем обществе.

На религиозных деятелях, специалистах ДУМ, имамах общин лежит задача религиозного просвещения и образования. Проявление радикализма, в том числе и радикализма религиозного, свидетельствует об отсутствии в молодежной среде должного уровня образования, как светского, так и духовного. Вскрываются проблемы воспитания, и они также указывают на отсутствие религиозной культуры. Нельзя умолчать и о том, что отсутствие религиозной культуры обязательно выражается и в потере многих элементов национальной и общей культуры народа.

Анализ состояния общества подтверждает необходимость совместных усилий власти и общественных организаций в создании активной защиты молодежи от проникновения в ее среду радикальных идей, далеко не всегда религиозных. Занятость молодежи в сфере образования, рабочие места в производственном комплексе и возможность реализовать свой потенциал и амбиции – основа идеологического противостояния против призыва экстремистов.

В этом случае важен и сам факт увеличения числа занятой, то есть организованной молодежи. Доктрина социализации мусульманской молодежи прямо указывает на фундаментальность этих проблем. Сотрудники Духовного управления и имамы общин главной своей задачей видят защиту несведущих ребят от идей, чуждых нашей религии, от мыслей и страстей, не соответствующих миролюбивой сути ислама, призывающего к добру, к добродетели, и, в первую очередь, к знаниям – основе доброго нрава и богобоязненности.

Погибший имам Расул Гамзатов, мой заместитель, да помилует его Всевышний Аллах, написал одну из лучших работ по профилактике радикализации — «Причины радикализации и пути их предотвращения». Работа разбиралась имамами в мечетях буквально по предложениям в течение нескольких месяцев. Проделана объемная работа во всех общинах, на проповедях, уроках, лекциях. Ни один человек, входящий в общину и посещающий мечеть, не был оставлен в стороне от фундаментального труда, раскрывающего суть радикализма.

На фоне событий, развивающихся в Сирии, Религиозным Советом ДУМ была издана фетва о запрете мусульманам республики отправляться в зону боевых действий. В июне 2014 года ситуация осложнилась объявлением о создании на этой территории «халифата» и назначением «халифа». Религиозный Совет ДУМ ответил на это событие «Обращением к мусульманам республики». Как и в первом, так и во втором случае оба решения Религиозного Совета были жестко аргументированы, руководствовались положениями шариата и содержали разъяснения и порочность пути, выбранного радикальными организациями.

Религиозным Советом и имамами изданы подборки высказываний на эту тему авторитетнейших ученых исламской уммы в брошюрах «ИГИЛ на весах Шариата». Религиозно-выверенные обращения являются серьезным элементом комплекса мер против радикализма и вербовки наших единоверцев в ряды экстремистских и террористических группировок.

 — Некоторое время назад состоялись переговоры в Астане по вопросам Сирии. Считаете ли Вы, что мир на сирийской земле уже близок, или это по-прежнему недосягаемо?

— Очень трудно прогнозировать развитие событий на Ближнем Востоке, в первую очередь, в Сирии. И не из-за появления в мировой практике террористических организаций, в том числе, ИГИЛ. Любое проявление терроризма, деятельность террористических организаций и даже квазигосударств можно нейтрализовать и искоренить в принципе. Для этого нужно время, силы и, главное, политическая воля ведущих мировых державЭтого главного элемента борьбы с террористическими организациями в антитеррористических коалициях не наблюдается. У каждого государства-участника военных действий на Ближнем Востоке – свои интересы и своя стратегия действий. При общем декларируемом желании покончить с международным терроризмом, каждый участник видит и реализует это желание в соответствии со своими планами. Зачастую конфликт интересов в противоигиловской коалиции приводит якобы союзников к внутренней конфронтации. Национальные интересы государств довлеют над общей стратегией антитеррора, и выхода из этого клубка противоречий не видно.

Проблемы религиозных разногласий суннитско-шиитской истории, национальный и территориальный вопрос, идеологическое противостояние арабов и израильтян, интересы топливно-энергетического комплекса переплелись в одну узловую проблему, которую с помощью тех же американцев, вроде бы ратующих за скорейшее разрешение конфликта, оседлали террористы, придав ей внешний образ религиозной войны.

Проблема глобальная, чревата тяжелейшими последствиями, которые могут изменить стратегический баланс интересов во всем мире. Европа уже почувствовала отголоски ближневосточной войны и, видимо, это только начальный этап европейских неурядиц. Не думаю, что сегодня найдется кто-либо, обладающий даром предвидения развитий событий на Востоке. Переговоры в Астане обнажили и обострили проблемы внутри коалиции.

 — Какие перспективы, на Ваш взгляд, несёт союз России и Турции? Обусловлен ли он лишь экономической выгодой или есть другие точки соприкосновения?

— На эту тему много высказываний. Высказывался и я, и неоднократно. Серьезнейший вопрос, вплотную касающийся не только России, что само по себе уже важно, но и геополитики всего региона. Ближневосточный разлом, как мы обозначали, будет влиять на многие мировые политические процессы, и не один год. По сути, война необходима для стратегии политического давления организаторам этого антигуманного действия. Ближневосточный кризис по организации и характеру воздействия есть экономический, военный, политический инструментарий, позволяющий разделять и стравливать государства и народы. Это факт, и думать, что США и их партнеры по НАТО выполняют в этом регионе миротворческую миссию, наивно и глупо. Турция – член НАТО, но в то же время государство с мощным экономическим и политическим потенциалом, с серьезными историческими амбициями.

Турции уже тесно и, мягко говоря, морально неуютно в рамках НАТО или, более откровенно, под имперским диктатом США. В свою очередь, США серьезно опасается союза Турции и России, это перечеркнет их далеко идущие планы. Союз России и Турции не только выгоден, он необходим как Турции, так и России. Союз этих государств – крепкий, стратегический – изменит ситуацию на Ближнем Востоке, в перспективе этого союза изменится и геополитика Европы. Дело времени ближайших пятнадцати-двадцати лет.

У Турции свои интересы в сирийском котле, но главным камнем преткновения является курдский вопрос. Курды де-факто уже автономны в Сирии, этот процесс, думаю, также необратим. Для Турции, как и для любого государства, вопрос территориальной целостности – краеугольная основа системы национальной безопасности. Суть политики – в компромиссе, в умении договариваться, в желании и умении «находить друзей». Если Россия с Турцией определят лучшие возможности решения проблемных моментов и придут к взаимопониманию, то их союз будет определяющим для многих мировых игроков. Так что это не только экономическая выгода, это перспектива другого уровня влияния на мировую геополитику.

 — Как, на Ваш взгляд, может измениться расстановка сил на Ближнем Востоке после разговора Путина с Трампом и готовности нового Президента США реально бороться с терроризмом?

— Больших изменений в отношениях России и США я не ожидаю. Идеология международной политики, проводимой США, сложилась в течение последних двух веков на платформе навязывания национального превосходства. Политика мировой гегемонии, мирового управляющего въелась в умы не только политических деятелей, но и в головы так называемых средних американцев. Желание властвовать над миром внедрялось в эту нацию тотальной пропагандой и стало частью национальной доктрины. Люди не видят за фасадом трескучей пропаганды истинного лица американского империализма, его бесчеловечной идеологии и кровожадной экспансии. Они не помнят, кто применил впервые атомные бомбы, сбросив их на мирные города. Кто сжигал ракетами Белград, Багдад и другие центры мировой культуры. Им внушили, что они имеют на это право. Так что история Нюрнбергского процесса им не знакома и ни о чем не говорит.

Трамп – президент США, и идеология этой страны ему не чужда. Иначе его и близко бы не допустили к политическому Олимпу. Но роль личности в истории никто не отменял. Есть надежда, что прагматик Трамп будет более взвешенно принимать решения, на более объективной основе. Общая стратегия США не изменится.

Нам необходимо становиться сильным государством во всех его ипостасях. Экономически, политически и, конечно, в военном отношении. Тогда и Трамп, и другие президенты будут делать свою политику, исходя из возможностей и авторитета России. Россия всегда умела дружить и умела воевать. На вопрос готовности США бороться с мировым терроризмом приведу слова Николоса Рокфеллера: «Террористов нет. Весь мир будет бороться с международным терроризмом, но его не существует… И будет война с терроризмом, в которой нет реального противника. И будет один гигантский обман. Зато так правительство сможет поработить американский народ». Это циничное мнение высказано об американском народе, какова же будет участь других народов? Пора по-иному взглянуть на политику американцев, приводящую к терроризму.

*Террористическая группировка, запрещенная на территории России.

Против Дамаска теперь готовы начать боевые действия и курды

Против Дамаска теперь готовы начать боевые действия и курды

Успехи в борьбе с «Исламским государством» (ИГ – террористическая организация, запрещенная в РФ) на сирийском театре военных действий сопровождаются развитием противостояния России и США. Доподлинно известно, что Дональд Трамп, принимая решение о ракетном ударе по Сирии, знал, что Дамаск не применял химического оружия. Борьба коалиции с терроризмом принимает странный характер, в то время как Россия и Иран наносят ракетные удары по военным целям ИГ, США обстреливают ракетами, бомбят с воздуха сирийские войска и сбивают сирийский истребитель.

Западные эксперты считают, что ИГ на территории Сирии осталось существовать считаные месяцы. Оставим этот прогноз на их совести, проблема не в нем. Сейчас отчетливо просматривается сценарий перехода сирийской войны в новое русло, где уже не будет прикрытия в виде террористов ИГ или «Джебхат Ан-Нусры». Враждующие стороны начнут противостояние с открытым забралом.

Новоиспеченный министр обороны Саудовской Аравии Мухааммад ибн Салмаан Аль Саууд совсем недавно заявил: «Саудовская Аравия не будет больше «мягко относиться» к России, мы выдвинем ультиматум Путину. Если Россия продолжит свои беспорядочные бомбардировки, мы должны ясно дать понять, что будем принимать меры. Россия должна иметь в виду, что наших военных возможностей будет достаточно, чтобы уничтожить российские войска в Сирии за три дня». Реально армия саудитов не представляет собой вообще ничего, свое бессилие она красноречиво демонстрирует в войне с йеменскими партизанами. Но не в этом дело, сама агрессивность нового наследного принца настораживает, саудиты сами могут и не воевать, но предоставят свою территорию для развертывания войск коалиции западных стран. За что Эр-Рияд, конечно же, будет претендовать на свою долю Сирии после расчленения последней. Они даже пошли на шельмование Катара, явно по требованию Вашингтона, чтобы услужить последнему и тем самым добиться для себя определенных преференций.

Сирийские демократические силы, основу которых составляют курды, в настоящее время основательно готовятся к боевым действиям против Дамаска. А это означает, что Вашингтон согласился на предоставление Рожаве (сирийский Курдистан) независимости, несмотря на протесты Анкары. Конечно, в данном случае президент Башар Асад может попытаться сыграть на внутренних противоречиях, чтобы заручиться военной поддержкой Турции, но скорее всего из этого ничего не получится. Как результат на севере страны против Дамаска возникнет новый консолидированный фронт, в его состав войдут курды, арабы, ныне воюющие за Рожаву, и суннитские племена Идлиба. И эти объединенные силы будет открыто поддерживать коалиция.

Другое антиправительственное формирование уже вовсю действует на юго-востоке Сирии, все попытки Дамаска его уничтожить пресекаются авиацией коалиции. Здесь присутствие военнослужащих США, Великобритании и других стран коалиции никто не скрывает. Снабжение и поддержка этой части оппозиционных сил идет с территории Ирака и Саудовской Аравии, авиация действует с иорданских военных баз. Этот юго-восточный квазифронт нацелен в первую очередь на Дейр Эз Зор и нефтяные прииски вблизи него.

Израиль также участвует в организации новой фазы сирийской войны. Его разведка и спецназ активно работают на территории Сирии, его ВВС периодически наносят воздушные удары по сирийским войскам и союзникам Дамаска. Иерусалим также поддерживает борьбу друзов против Башара Асада и способен организовать ее эскалацию.

В последнее время в блогосфере активно обсуждается информация о том, что российские средства ПВО в Сирии сбили какой-то неопознанный летающий аппарат. В публикациях некоторых интернет-порталов говорится, что был уничтожен американский беспилотник RQ-4 Global Hawk. Но ни российское Минобороны, ни Пентагон эту информацию не подтверждают. Впрочем, если бы она соответствовала действительности, ее официальное признание обозначало бы начало открытого военного конфликта между Москвой и Вашингтоном.

Поскольку Америка не занимается переброской войск, накапливанием военной амуниции и боеприпасов в регионе, как это было перед началом антииракских кампаний 1991 и 2003 годов, можно сделать вывод, что интервенция Запада против Сирии не планируется. Военных ресурсов Турции (которой с Москвой воевать нет никакого резона) и ближневосточных арабских монархий для открытой войны против Дамаска, а значит, против России и Ирана, явно маловато. Похоже, что США нацелены на раздел сирийской территории, то есть сам факт свержения Башара Асада Вашингтон больше не интересует. По сути, Сирии как целостному государству за океаном уже вынесли смертный приговор. Москве придется выбирать: втягиваться в неперспективную для себя войну, защищая сирийские и иранские интересы, и в результате потерять в регионе все; или убедить Башара Асада пойти на раздел Сирии. Во втором случае базы в Хмеймим и Тартусе наверняка останутся за Москвой.

Вашингтон в Сирии действует, что называется, на грани фола, используется любой предлог для демонстрации силы. Удар 60 томагавками по авиабазе Шайрат был проведен, несмотря на то что Трамп наверняка знал о неиспользовании Дамаском химического оружия, о чем сообщает немецкая газета Welt am Sonntag. Авиаудары коалиция наносит только по сирийским войскам и сбивает только сирийские летательные аппараты, напрямую не трогая российских военных. Работа грубая, но идет она в пределах рамок дозволенного. Вашингтон явно стремится не воевать с Москвой, а договориться с ней. Мало того, ведя информационную войну с Москвой, Вашингтон не спекулирует темой испытания вооружений в Сирии. Причем участники коалиции реагируют на предупреждения Москвы по поводу полетов их боевой авиации над территорией Сирии западнее реки Евфрат. Возможно, Америка наконец увидела в лице России достойного противника.

Александр Шарковский
27.07.2017

Источник — ng.ru

Курды ждут от Москвы реакции на новую операцию Турции

Жители Африна занимают оборону перед угрозой экспансии Анкары

Курдские силы рассчитывают, что Россия отреагирует на очередную военную кампанию Турции, нацеленную на захват подконтрольного им Африна на севере Сирии. «Курды будут сопротивляться, они готовят оборону, но возникает вопрос и к таким великим державам, как Россия и США, – как они смотрят на действия Турции?» – заявил «НГ» эмиссар курдской партии «Демократический союз» в Москве Абд Салам Али.

Анкара уже завершила подготовку к новой экспансии на северо-западе Сирии. По данным газеты Yeni Safak, турецкие силы совместно с фракциями Сирийской свободной армии планируют двинуться на запад и взять город Тель-Рифаат и авиабазу Менах, которые находятся под контролем курдских вооруженных формирований.

«Жестокие бои ожидаются как раз за эти две цели, расположенные в стратегически важной точке региона», – пишет Yeni Safak. В этих районах уже зафиксированы перестрелки между турецкими и курдскими военными. Впрочем, в прессе уточняется, что Анкара хочет изолировать Африн, а не брать его штурмом.

Тем не менее курды видят в таком развитии событий попытку целиком овладеть анклавом, входящим в их автономию под названием Рожава. «Похоже, Турция планирует начать захват Африна, – предположил в разговоре с «НГ» член Национального конгресса Курдистана Фархат Патиев. – Это может вызвать большой резонанс, но, видимо, Эрдогана это уже не беспокоит». По его словам, с помощью операции в Африне турецкая сторона хочет сорвать кампанию по освобождению неформальной столицы «Исламского государства» (ИГ, запрещено в РФ) Ракки, в которой участвует значительная часть курдских военных формирований. Пока что, по словам Патиева, жители Африна готовятся к худшему варианту развития событий.

Собеседник «НГ» подчеркнул: сирийские курды ждут деятельной помощи со стороны России. По его словам, молчание или бездействие Москвы очень чувствительно воспринимается курдским народом. «Курды надеются, что Россия все-таки поможет реализовать проект Сирийской Федерации (предложение по федерализации Сирийской Арабской Республики. – «НГ»), найдя общий язык с США по данному вопросу», – отметил Патиев. Однако для этого, по его словам, необходимо защитить Рожаву, уничтожить ИГ и другие исламистские группировки, которые ведут боевые действия в Сирии. Напомним, что российские военные, по некоторым данным, присутствовали в районе Африна, однако покинули кантон (курдская административная единица) незадолго до последних событий.

В российской экспертной среде считают, что ослабление курдов в Африне выгодно как Анкаре, так и официальному Дамаску. «Там сосредоточено достаточно сил для того, чтобы держать оборону, – пояснил «НГ» руководитель отдела исследования ближневосточных конфликтов Института инновационного развития Антон Мардасов. – Предыдущие попытки Турции с опорой на сирийскую оппозицию взять тот же Тель-Рифаат гасились. Сейчас вопрос в том, какие силы будут привлечены турками. Если они бросят туда свои войска, то это усложнит оборону». При этом эксперт считает, что сценарий с изоляцией Африна вполне возможен. «Турция заблокировала там дороги некоторое время назад, – отметил Мардасов. – Более того, примерно то же делают и правительственные войска. Дамаск тоже может начать наступление, отнять какие-то территории в Африне».

Аналитик напоминает: несмотря на то что территориально Африн представляет собой анклав, между ним и другими частями курдской автономии налажено сообщение. Более того, отряды кантона даже числятся в составе многонациональной коалиции «Демократические силы Сирии» (ДСС), которая в настоящее время в координации с США ведет наступление на Ракку. «Нападение на Африн может спровоцировать резкую реакцию со стороны курдских сил, – предположил Мардасов. – Они могут просто приостановить операцию по штурму Ракки и сказать американцам: «Сделайте что-нибудь!» Правда, неизвестно, отдан ли Африн на откуп американцам. Ранее вообще проходила информация, что он уходит в сферу влияния России. Однако так или иначе США придется реагировать».

Западные аналитики считают, что нападение на Африн исключено. «Я не понимаю, как они (то есть турецкие власти. – «НГ») могут атаковать Африн и при этом не втянуть Россию в ссору, – заявил «НГ» научный сотрудник Королевского объединенного института оборонных исследований (RUSI) Майкл Стефенс. – Поэтому, возможно, концентрация внимания на Тель-Рифаате и на паре небольших городов вокруг Аазаза была бы более разумной. Думаю, операция будет достаточно ограниченной по масштабу. Африн – это не такое простое место для нападения из-за его территории». Эксперт также усомнился, что операция Турции повлияет на работу с «зонами деэскалации», согласованными в Астане.

«Но это серьезное отвлечение от более крупных стратегических вопросов, – отмечает Стефенс, комментируя действия турецких властей. – Они уже остановили объединение кантонов, так что сейчас просто идет игра за дополнительные небольшие участки территории. Полагаю, Эрдоган может представить это как победу и сказать, что безопасность Турции была обеспечена».

Игорь Субботин
29.06.2017

Источник — ng.ru