«Израиль готов протянуть руку Ирану…»

На вопросы главного редактора Экспертной трибуны «Реалист» Саркиса Цатуряна отвечает глава Совета национальной безопасности Израиля (2003-2005), заместитель начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля (1998-1999) генерал Узи Даян

«Реалист»: Господин Даян, пользуясь случаем, поздравляем Вас и еврейский народ со столетием Декларации Бальфура, которая заложила политико-правовую основу будущего Государства Израиль. За минувший век израильтяне накопили внушительный опыт борьбы с терроризмом. В частности, Вы — один из ведущих международных специалистов в данной области. Скажите, что является первичным: борьба с террористической идеей или же с ее практическим воплощением?

Узи Даян: Во-первых, это хороший вопрос. Во-вторых, следует заниматься обеими частями данного уравнения. Но порядок должен быть следующий, если выражаться метафорически: для начала надо перебить комаров, а потом высушить болото. Руководство страны, в первую очередь, должно понимать, что речь идет о полноценной войне, а не о чем-то другом. В отличие от Европы, которая долгое время не понимала, в чем состоит угроза. Это полноценная война, и к ней надо относиться соответствующим образом.

Моя концепция борьбы с терроризмом состоит в соединении пять элементов:

1) Политические усилия как внутри страны, так и за ее пределами, что мы называем дипломатией и международными отношениями.

2) Военные усилия по физическому устранению лидеров террористов. В традиционной войне стратегия предполагает ликвидацию врагов, уничтожение их логистики и захват территорий противника.

3) Экономика, отслеживание цепочки поступления террористам денег.

4) Правовые методы борьбы. По этому случаю я хочу поделиться с Вами интересной историей. Когда я возглавлял Совет национальной безопасности Израиля и был советником премьер-министра по вопросам национальной безопасности, мною было предложено провести анализ мотивации террористов-смертников. С ними провели интервью. Мы имели дело с 23 террористами-смертниками, которые прошли всю цепочку, нажав на кнопку самоподрыва. Но по каким-то причинам взрывчатка не сработала и они попали в руки израильских служб безопасности. Когда мы проанализировали их ответы и провели расследование, оказалось, что террористов больше всего волновало будущее собственных семей после теракта. С тех пор было принято решение изменить правовое поле таким образом, чтобы можно было предпринимать меры в отношении семьи террориста, в первую очередь, разрушать их дом. И предпринимать дополнительные меры, если установлено, что семья знала о намерениях террориста или принимала участие в атаке. Мы предпринимали и другие меры, но именно эти действия позволили Израилю сдержать волну террористов-смертников. Впрочем, это не значит, что найдено универсальное противоядие терроризму, поскольку в каждом случае имеется своя специфика, которая требует уникального подхода.

5) Сознание общества, которое формируется под воздействием СМИ, сохранение привычного образа жизни. Ни в коем случае нельзя позволять террористам влиять на образ жизни общества. Небольшой пример из практики. Однажды в Тель-Авиве террорист-смертник подорвал автобус, в результате чего погибли 10 человек. Это очень серьезные потери. Тогда ко мне обратился руководитель местного театра за советом, отменять запланированный спектакль или нет. Я ответил ему: «Террористы должны быть убиты, мы же должны продолжать жить. Я рекомендую Вам не отменять спектакль». Люди должны жить после теракта так, как они жили до него.

Обозначенные пять пунктов, если их соединить в единый кулак, позволяют эффективно противостоять террористам. Разумеется, терроризм не испарится в одночасье, но зато можно будет существенно повлиять на положение дел.

«Реалист»: Поясните, пожалуйста, что Вы понимаете под дипломатическими методами борьбы с терроризмом?

Узи Даян: Прежде чем ответить на Ваш вопрос, позволю себе несколько ремарок. Цель борьбы с терроризмом состоит в том, что мы не оставляем им ключ к будущему. Если оставить атаку без ответа, ключ будет у них в руках. В этой связи важный момент – единство общества. Разумеется, большинство террористических организаций не спонсируются государствами и не требуют дипломатических усилий. Тем не менее иллюстрацией того, как дипломатию можно применять, служит ситуация с террористами ХАМАС. С ним Израиль не должен иметь никаких контактов. Но можно применить дипломатический прессинг как в отношениях с Палестинской автономией, так и в отношениях с теми странами, которые финансово поддерживают автономию с требованием прервать взаимодействие с ХАМАС. Мы руководствуемся в данном случае арабской мудростью, которая гласит: «Не обнимай змею. Если же ты ее обнял, то не удивляйся последствиям». Те, кто поддерживают террористов, будут находится под израильским дипломатическим давлением.

Другой пример – ситуация с Ираном, который поддерживает такого рода организации. Если Тегеран получит ядерное оружие, то старые проблемы Ближнего Востока не будут решены. Кроме того, мы получим новую проблему в виде иранского ядерного зонтика, которым будут пользоваться террористы. С дипломатической точки зрения Израиль пытается воздействовать на страны, способные влиять на Иран. Напомню, в 2001 году я, будучи советником премьер-министра Ариэля Шарона в области национальной безопасности, готовил его визит в Москву, первую встречу с президентом Владимиром Путиным. Тогда в Вашингтоне сменилась администрация. К власти пришел Джордж Буш-младший. Кондолиза Райс была назначена советником по национальной безопасности. Мы предупреждали обе стороны, что Иран планирует обзавестись ядерным оружием. Теперь же, когда Биньямин Нетаньяху встречается с Путиным, вопрос иранской ядерной программы по-прежнему является главным на повестке дня. К этому добавились попытки Ирана обосноваться в Сирии, превратить ее в плацдарм для атак против Израиля.

«Реалист»: Как Израиль оценивает итоги поездки короля Саудовской Аравии в Москву и визит президента России в Тегеран?

Узи Даян: Мы призываем Саудовскую Аравию участвовать в региональной игре. До последней войны на Ближнем Востоке деление региона осуществлялось по следующему принципу: с одной стороны – Израиль, а с другой – арабские страны, водораздел проходил по линии евреи-мусульмане. В настоящее время ситуация изменилась. Не потому, что саудовцы вдруг полюбили израильтян. А потому, что изменились интересы: Израиль, Саудовская Аравия, Иордания, Египет и монархии Персидского залива не хотят изменения status quo. В их интересы не входит получение Ираном первой в истории «шиитской» ядерной бомбы.

К примеру, если говорить о ситуации в Сирии, Саудовская Аравии стремится потеснить позиции Ирана в большей степени, чем Израиль. Однако по сравнению с Израилем, который в состоянии побороть любую угрозу, саудовцы слабы, они имеют множество болевых точек внутри королевства. Там сильны позиции «Братьев-мусульман». Не случайно в терактах 11 сентября 2001 года принимали участие 19 подданных Саудовской Аравии. Поэтому отношения Израиля и Саудовской Аравии — негласный альянс, который по понятным причинам официально не признается Эр-Риядом. Но неформально мы достигли согласия по ряду вопросов и сотрудничаем.

Что касается поездки Путина в Тегеран, то с израильской точки зрения это действительно проблема. 15 лет назад мы встречались с президентом России, потом общались с главой МИД Игорем Ивановым и министром обороны Сергеем Ивановым. Израиль предупреждал, что Иран стремится получить ядерное оружие, призывал предпринять меры. Параллельно мы обратились и к Соединенным Штатам. Реакция Вашингтона и Москвы была разной. Американцы спросили меня, сколько Ирану потребуется лет, чтобы обзавестись атомной бомбой. Я ответил им, что точных сроков нет, но речь может идти о 10 годах. Тогда они сказали мне, что еще очень рано говорить об этом, мол вопрос несрочный и может подождать. Это и есть американский подход. Иногда такой подход заканчивается тем, что становится слишком поздно.

Москва согласилась с нашим анализом по Ирану. Позицию Кремля обозначил Сергей Иванов, который ответил нам, что иранская ядерная программа не является приоритетом внешней политики России. Что до него на повестке стоят отношения России с Китаем, Европой, США и другие вопросы. Мол Иран находится на 6 месте в порядке приоритетов. Была высказана еще одна мысль, что Израиль должен позитивно относится к укреплению отношений России и Ирана, поскольку в таком случае у Москвы появятся больше возможностей убедить Тегеран отказаться от создания ядерного оружия.

В ответ Израиль сказал США и России, двум нашим союзникам, что они совершают ошибку, поскольку их подход облегчает Ирану возможности обзавестись атомной бомбой. Сейчас проблема усугубилась – США под руководством Барака Обамы совершили ошибку в отношении к Северной Корее, показав Ирану, что можно продвигаться в направлении создания ядерного оружия, и за это ему ничего не будет.

Москве и Вашингтону мы разъяснили, что в случае, если Тегеран продолжит свои начинания в области нуклеаризации, в условиях, когда Россия, США и в некоторой степени Китай сидят сложа руки, у Израиля есть военный вариант решения проблемы. Израиль не обладает возможностями вести продолжительную войну (3-4 месяца) с Ираном, которые имеются у России и США, но мы в состоянии осуществить точечные операции. И если у нас не останется другого выхода, то эти операции могут быть осуществлены. Понятно, что это не тот случай, когда угрожают незаряженным пистолетом.

Мы не собирается завтра начинать войну. Однако России и США следует принять политические, экономические и юридические санкции против Ирана, которые вынудят его отказаться от программ по созданию ядерного оружия. Любое развитие событий, которое не идет в этом русле, создает серьезную проблему. Есть ли у Вас более веселые вопросы? (улыбается)

«Реалист»: ХАМАС и ФАТХ по-прежнему противостоят друг другу. Каким Израиль видит будущее отношений с палестинцами в данном контексте?

Узи Даян: Палестинская автономия (ПА) не является другом Израиля, и ведет себя не так, как рассчитывали мы. При этом нельзя сказать, что автономия абсолютно не борется с террором. Правильнее было бы сказать, что она борется с теми террористами, которые угрожают ей, палестинской администрации. Наше разочарование вызывает тот факт, что ФАТХ не противостоит боевикам, которые выступают против Израиля. В этой ситуации надо решить, что делать с Палестинской автономией, учитывая наш договор с ПА, который поддерживается Соединенными Штатами и другими представителями международного сообщества.

Лично мое мнение относительно палестинской политики Израиля состоит в следующем. Годами нас пытались убедить в том, что решение палестинского вопроса избавит Ближний Восток от всех проблем, стабилизирует регион и позволит установить мир. Я всегда считал подобные утверждения глупостями. Два ключевых понятия, которые касаются отношений с палестинцами: первое – терроризм, второе – демография. И выше я высказал свою позицию о том, как с ним бороться. В этом отношении есть большая разница, поскольку евреи на уровне общины не поддерживают терроризм, а палестинцы и ХАМАС прибегают к террору. Хотя убийство Ицхака Рабина было, например, проявлением еврейского террора. Что касается палестинской администрации, то формально она не является террористическим объединением, но закрывает глаза на террор.

В 2001 году у меня была рабочая встреча с премьер-министром Шароном. Когда глава правительства спросил, о чем мы будем говорить, я сказал, что у меня на повестке четыре вопроса. Он ответил: «К черту повестку. Мне сказали, что в Совете национальной безопасности ты занимаешься демографией. С чего это вдруг?». Тут мне захотелось накричать на Шарона, но я сдержался, поскольку кричать на премьер-министра – не принято, и стал объяснять ему, какое значение имеет вопрос демографии в сохранении еврейского демократического государства, что это неотделимо от национальной безопасности.

Тогда (в 2001 году – «Реалист») между Средиземным морем и рекой Иордан проживало 10,5 млн человек. А по оценке демографов, в 2020 году в данной зоне будут проживать 14 — 14,5 млн человек, только 50% из которых будут евреями. На эти данные Шарон спросил, почему я считаю только палестинцев, а не учитываю 60 млн египтян. Я ответил, что надо учитывать все население Эрец-Исраэль, если наша цель состоит в сохранении еврейского демократического государства. Поскольку рано или поздно будет поставлен вопрос о введении принципа «один человек – один голос», их попытаются включить в список голосующих. Это означает, что еврейское большинство будет утрачено. Поэтому нужно будет их как-то отделить. Шарону, конечно, такой вариант тоже не понравился. Премьер-министр спросил: «Значит ты собираешься заниматься и демографией, и границами?». Я ответил утвердительно.

В этом и заключается израильская дилемма. С одной стороны, гарантировать отсутствие угрозы безопасности для наших детей, а с другой, – не дать им стать частью государственной машины, чтобы в будущем сохранить еврейское демократическое государство.

Если разные способы и методы. Моя позиция состоит из четырех пунктов:

1) Иерусалим должен остаться под абсолютным израильским суверенитетом на неделимой основе.

2) Отказ палестинцам в праве на возвращение.

3) Долина Иордана остается в руках Израиля как восточная граница.

4) Палестинцы могут получить автономию. Я не считаю, что израильтяне должны вернуться в Рамаллу, Шхем и заниматься там управлением палестинцами.

Возникает вопрос, готовы ли палестинцы принять такой вариант или нет. Ели готовы, то пусть принимают, если не готовы, как это имеет место сейчас, то Израиль будет и далее сохранять нынешнее положение дел, что отвечает нашим долгосрочным интересам. Время работает на нас – палестинцы слабеют, а израильтяне усиливаются. Впрочем, слабеют не только палестинцы, но и Сирия, Египет и Иордания. Посмотрите, что произошло с этими странами за последние двадцать лет. Сохранение нынешней ситуации нам на руку.

Теперь что касается моментальных шагов. Я возглавляю группу, которая называется «Национальная безопасность Израиля». Мы с коллегами призываем незамедлительно аннексировать долину Иордана, включить ее в состав Израиля, не дожидаясь каких-либо будущих шагов в урегулировании.

Не может быть и речи о ликвидации еврейских поселений, будь то просто поселения или большие блоки. В Газу было переселено 7 тысяч человек, на территории Иудеи и Самарии речь идет о 400 тысячах человек. Никто не собирается их оттуда выводить. Мой план по долине Иордана не требует согласия палестинской стороны. Если они согласны, то хорошо, если нет – мы все равно будем следовать интересам нашего государства. Другое дело, что внутри Израиля необходимо абсолютное согласие по данному вопросу. Такого рода консенсус облегчит реализацию намеченного плана.

По опросам общественного мнения, 80% израильтян готовы на территориальные уступки в обмен на гарантированный мир. 75% израильтян не верят, что это возможно, не верят, что с палестинцами можно заключить такого рода договор. И они правы. Мы должны действовать именно так, как это выгодно нам. Даже если речь идет об односторонних действиях. Поэтому надо отказаться от иллюзий о мире, когда десятилетия назад Шимон Перес нам рассказывал о «новом Ближнем Востоке». Да, мы имеем дело с новым Ближним Востоком, который не имеет ничего общего с мирными процессом. Вместо него мы получили умерший мирный процесс.

«Реалист»: 30 октября с.г. была запущена железная дорога «Баку-Тбилиси-Карс», новая ветка китайского «Шелкового пути». Спустя несколько дней участились атаки на иранских пограничников в провинции Западный Азербайджан, а также было совершено нападение на друзскую общину в Сирии, расположенную на границе с Израилем. Не кажется ли Вам, что эти события – часть плана по дестабилизации Ирана и Сирии, который может негативно сказаться на национальной безопасности Израиля?

Узи Даян: Я не вижу связи между обозначенными Ваши фактами. Мне кажется подобная версия конспирологической (улыбается). Хотя сегодня Турция действительно является проблемой. И это понимают в Вашингтоне, Москве и в других столицах, кроме самой Анкары. Что касается инфраструктурных проектов, то их строительство через Турцию или любую другую страну мы считаем нормальным и не видим здесь никаких проблем.

Проблема состоит не в самой железной дороге, которая может способствовать туризму и торговле, а в том, чтобы она не использовалась в целях поддержки терроризма. Если это объекты и материалы, которые помогают террористам, то это, конечно, плохо. Например, Россия развивает энергетические проекты, строит коммуникации и торговые артерии. Мы понимаем, что это соответствует интересам Москвы и не видим никаких проблем, относимся с уважением к подобным планам.

Отношения с Турцией обещали многое, но они не реализовались. В свое время я был среди тех, кто рассматривал Турцию как физический мост Израиля в Европу, призывал к максимальному сближению Израиля и Турции. Однако турецкий народ выбрал Эрдогана, и создается впечатление, что они своим выбором довольны. Отношения с Турцией у нас не являются вражескими, мы не исключаем их развития, поскольку у Израиля достаточно врагов. Мы не собирается наживать себе еще одного в лице Анкары.

Самая плохая стратегическая ситуация на Ближнем Востоке сложилась бы в том случае, если бы возникло непрерывное «кольцо» «Братьев-мусульман» из Турции через Сирию и Иорданию к Египту. И поскольку в Турции фактически «Братья-мусульмане» пока берут верх, мы не видим изменений в будущем. По крайней мере, мы хотим изолировать Турцию от других стран, которые могут попасть под влияние «братьев». Поэтому мы поддержали приход к власти в Египте Ас-Сиси и не поддержали Мурси. Поэтому Израиль препятствует связям Турции с ХАМАС в Газе. Достаточно того, что есть проблема в самой Турции, не надо ее расширять.

В завершении ответа на Ваш вопрос про коммуникации отмечу, что Израиль решил три стратегические проблемы, которые могли испортить нам будущее.

Первое – демографическая проблема. В 2048 году в Израиле будут проживать 15 млн евреев. Арабская демография внутри Израиля падает, а еврейская – растет. И это произойдет не вследствие запретительных мер, а в силу поощрения образования среди арабских женщин. Есть четкая корреляция между улучшением образовательного уровня женщин и снижением уровня рождаемости. В Израиле не нужно предпринимать никаких усилий, чтобы увеличивать демографию среди евреев. Это в диаспоре есть нужда в создании специальных условий, в Израиле же рост происходит сам по себе, достаточно просто жить на родине.

Второе – проблема нехватки воды. Это не значит, что в Израиле чудесным образом появились новые источники воды. Есть два способа, которые мы развили – опреснение и повторное использование, регенерация. С точки зрения регенерации Израиль занимает первое место в мире, 86% воды используется повторно. На втором месте – Австралия с 41%. Вопрос стал сугубо экономическим.

Третье – проблема энергозависимости. Через 2-3 года мы обретем энергетическую независимость, когда с израильского морского шельфа начнет поступать газ. До обнаружения собственных запасов газа, Израиль тратил до 5% ВВП на закупку энергоносителей за рубежом.

Возвращаясь к инфраструктурному строительству на Ближнем Востоке, если бы не региональная война, Турция могла бы сыграть ключевую роль в обеспечении водой, поскольку она обладает большими возобновляемыми запасами пресной воды. Количество воды, которая в Турции каждый день просто уходит в море, могло бы решить проблему нехватки воды в Сирии и Иордании, например. Иордания сегодня страдает от засухи. В Аммане вода поступает домохозяйствам только четвертую часть суток. Не хватает даже соленой воды. Причем самый короткий путь ее доставки – с побережья Израиля (г. Ашкелон). Турция могла быть сыграть здесь ключевую роль, если бы захотела.

Мы не занимаемся теоретическими построениями из серии «кто против кого», а занимаемся самими собой. Израиль решил свои внутренние проблемы. Остались только внешние вызовы. Что касается расширенного Ближнего Востока, то там огромное количество проблем. Самая главная из них – сирийское урегулирование, которое даже если закончится каким-то решением, все равно на следующий день придется решать судьбу 7-8 млн беженцев, разбросанных по региону. Разрушены дома, инфраструктура, целые города. Я сомневаюсь в том, что США, Россия и Китай сумеют выделить на эти нужды достаточное количество средств.

Израиль сконцентрирован на решении своих внутренних экономических задач. Экономика у нас развивается такими темпами, что иногда даже не верится. Безработица на уровне менее 4%, что считается здоровым показателем. ВВП $42 тыс. на человека. У палестинцев, например, данный показатель колеблется на уровне $900-1200 на душу населения. Наша цель – сконцентрироваться на своем укреплении, в том числе и решать вопрос неравномерного перераспределения доходов в обществе.

«Реалист»: Давид Бен-Гурион в свое время заявлял, что союзниками Израиля могут быть неарабские страны. Однако сегодня мы наблюдаем сближение Тель-Авива и Эр-Рияда. Не кажется ли Вам такая тенденция опасной для Израиля, особенно после того, как Саудовская Аравия «выкупила» у Египта острова Тиран и Санафир, расположенные на выходе из залива Акаба?

Узи Даян: Бен-Гурион еще говорил: «Неважно, что будут другие думать окружающие о евреях, важно то, что будет делает еврей». Он действительно придерживался такой позиции. Но с тех пор многое изменилось. Будь Бен-Гурион сегодня с нами, он был бы очень удовлетворен ситуацией. Израиль добился внушительных показателей в области экономики, заключил мирные договоры с Египтом и Иорданией, заставил другие страны считаться с собственными интересами, в том числе и Саудовскую Аравию.

А что касается как раз неарабских стран, то Израиль готов протянуть руку Ирану. Проблема с Ираном не в том, что мы не хотим. Этого не хочет Иран, который видит в Израиле врага. Хотя с израильской точки зрения нам нечего делить с Ираном. У нас нет общих границ, вокруг которых можно спорить. У нас нет конфликта интересов вокруг каких-то вопросов. Поэтому мы со своей стороны концентрируемся на том, чего можем добиться: укрепляем себя, занимаемся безопасностью собственных границ, договариваемся с теми, кто готов договариваться, а кто не готов и представляет террористическую угрозу, тот получает соответствующий отпор.

Узи Даян – израильский генерал, глава Совета национальной безопасности Израиля (2003-2005); заместитель начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля (1998-1999); командующий Центральным военным округом Израиля (1996-1998); начальник управления планирования Армии обороны Израиля (1993-1996); специально для Экспертной трибуны «Реалист»

Экспертная трибуна «Реалист» напоминает, что генерал Даян прибыл в Россию при содействии Фонда поддержки и развития еврейской культуры, традиций, образования и науки ради участия в конференции по безопасности в Махачкале, организованной Министерством печати и информации Республики Дагестан.

Москва, 20.11.2017,

Источник — realtribune.ru

Общая ситуация на Ближнем Востоке заметно обострилась

Общая ситуация на Ближнем Востоке заметно обострилась после событий так называемой «арабской весны» 2011 года. Прокатившаяся по региону волна массовых беспорядков, народных волнений и акций протеста вызвала смену правящих режимов и разрушение государственности ряда арабских стран, в которых образовался вакуум власти и идеологии. Господствовавшие в регионе десятки лет идеи арабского социализма (национализма) и панарабизма уступили место политическому или радикальному исламу. На смену насеризму, баасизму и зеленой книге Каддафи пришли экстремистские политико-религиозные течения арабов-суннитов (ваххабизм, такфиризм и им подобные). Под зелеными и черными знаменами десятки радикальных исламистских группировок включились в борьбу за власть, ресурсы и территории. В Египте «Братья-мусульмане» даже смогли на некоторое время придти к власти. На территориях Сирии и Ирака несколько лет существовало квазигосударство «Исламский халифат».

Положение в регионе еще больше осложнилось масштабным внешним вмешательством во внутренние конфликты на Арабском Востоке. Причем, наводить нужный им «порядок» в суверенных государствах бросились не только региональные центры силы, но и западные страны во главе с США.

В наиболее сложном положении оказались Сирия, Ирак, Йемен и Ливия, где продолжаются вооруженные конфликты и активно действуют террористические группировки исламистов. Учитывая лимит времени, хотелось бы остановиться на перспективах развития обстановки лишь в более близких нам территориально — Сирии и Ираке.

Сирия. Во многом благодаря усилиям России к настоящему времени удалось нанести решающее поражение наиболее крупным террористическим группировкам радикальных исламистов «Исламское государство» и «Джабга ан-Нусра» (запрещены в РФ). Их разрозненные силы отступают в соседние страны, отдельные отряды боевиков укрылись в провинции Идлиб.

Большую часть территории страны контролируют ВС Сирии и их союзники. В трех северных кантонах и отдельных кварталах г.Алеппо созданы органы самоуправления сирийских курдов, которые до последнего времени сохраняли нейтралитет в гражданской войне и воевали лишь с террористами. Турецкие войска под предлогом борьбы с терроризмом без разрешения Дамаска вторглись в Сирию и создали на севере этой страны плацдарм шириной примерно в 100 км и глубиной до 50 км. Провинцию Ракка и некоторые другие северо-восточные районы страны контролирует созданный под эгидой США «Демократический альянс» (курды, арабы-сунниты и арабы-христиане). Созданные четыре зоны деэскалации и переговорные площадки в Астане и Женеве позволяют уже сейчас сохранять режим прекращения огня и продолжать мирные переговоры представителей всех политических групп сирийцев.

Каковы же наиболее вероятные сценарии дальнейшего развития событий в Сирии?

Первый. Дамаску, представителям оппозиции и лидерам курдов удастся договориться о создании временных коалиционных органов власти и объединенных вооруженных сил. Очевидно, что такая договоренность будет предусматривать дальнейшую изоляцию и разоружение боевиков радикальных исламистских группировок в провинции Идлиб и вывод из страны иностранных военнослужащих, прежде всего, КСИР Ирана, ВС Турции и ливанской «Хизбаллы». Не исключено, что постоянным членам Совета Безопасности ООН также удастся договориться о проведении в Сирии миротворческой операции, хотя сегодня такой вариант выглядит весьма проблематичным. Совбез ООН не может придти к согласию даже по вопросу продления мандата экспертов, расследующих применение химического оружия в Сирии.

Следующими этапами мирного процесса могли бы стать обсуждение и принятие новой конституции и создание условий для проведения всеобщих выборов парламента, президента, формирования коалиционного правительства народного доверия с пропорциональным участием в нем всех основных этно-конфессиональных групп населения (арабы-сунниты, арабы-алавиты, курды). Не исключено, что новая Сирия станет федеративным государством или с наличием национальных автономий (арабы-алавиты, курды, туркоманы, др.). Говоря о возможных всеобщих выборах в Сирии, надо иметь в виду, что примерно треть населения страны (6-8 млн человек) проживает в лагерях беженцев в соседних странах и Европе. Их возвращение в Сирию в ближайшие годы маловероятно, поскольку разрушены жилой фонд и инфраструктура. Проблемой может стать организация избирательных участков и процесс голосования сирийцев в этих лагерях в Турции, Ливане, Иордании, Ираке, Саудовской Аравии и других странах. При наличии политической воли противоборствующих сторон и их готовности сохранить единое сирийское государство эти технические вопросы вполне решаемы.

Второй. Сторонам внутрисирийского конфликта не удастся договориться по вышеозначенной повестке дня, но режим прекращения огня, зоны деэскалации и созданные фактически анклавы-автономии (курдские, турецкий и «Демократического альянса») сохранятся, наступит состояние «ни войны, ни мира», иностранные воинские контингенты останутся в Сирии на неопределенное время, восстановление экономики, инфраструктуры и возвращение беженцев будут затруднены или отложены. В лучшем случае, удастся продолжить работы по разминированию территории страны и оказать гуманитарную помощь населению.

Третий. Самый нежелательный, но все еще возможный сценарий. Режим прекращения огня между правительственными войсками и вооруженной оппозицией или с курдскими ополченцами будет нарушен и продолжится вооруженное противостояние, которое может приобрести затяжной характер партизанских боевых действий, подпольной борьбы и террористических атак. Не исключено, что в этом случае вновь активизируются радикальные исламистские группировки. К сожалению, «партии войны», желающие сорвать наметившийся мирный процесс, имеются как в рядах оппозиции, так и в окружении Башара Асада. Не собираются уступать свои позиции в Сирии и внешние игроки (иранские аятоллы, монархи Персидского залива, власти Турции и Иордании). Тегеран понимает, что всеобщие выборы в Сирии могут привести к власти в стране демократическим путем представителей арабо-суннитского большинства. В таком случае, смена режима Башара Асада будет означать не только утрату влияния Ирана на Сирию, но и на соседний Ливан, где «Хизбалла» окажется в изоляции.

Таким образом, несмотря на разгром наиболее крупных террористических группировок исламистов в Сирии, предпосылок к началу мирного урегулирования сирийского кризиса пока явно недостаточно. В Астане и Женеве стороны предпочитают вести переговоры через посредников и лишь по второстепенным вопросам. К тому же, страна остается «яблоком раздора» между различными региональными и международными центрами силы, каждый из которых хотел бы доминировать в послевоенной Сирии.

Ирак.  На фоне кровопролитной шестилетней гражданской войны в Сирии Ирак выглядит внешне более благополучно. Одна из самых богатых стран мира по добыче и экспорту нефти на душу населения, располагающая выходом к Персидскому заливу и водными ресурсами рек Тигр и Евфрат, казалось бы, должна процветать. Однако, пришедшее к власти в стране после свержения Саддама Хусейна правительство арабо-шиитского большинства, изначально взяло курс на ограничение прав и свобод арабо-суннитского меньшинства и курдов. Еще в период американской оккупации в стране была развязана так называемая кампания «дебаасизации», в результате которой репрессиям подверглись не только ближайшие соратники Саддама Хусейна и функционеры партии Баас, но и сотни тысяч простых военнослужащих, полицейских, чиновников всех уровней и члены их семей. Арабы-сунниты вытеснялись из законодательных и исполнительных органов власти и из бизнеса. В районах компактного проживания суннитов орудовали шиитские «эскадроны смерти», похищались местные жители, взрывались суннитские мечети. В ответ суннитами создавались подпольные вооруженные группировки, которые вначале сопротивлялись партизанскими методами, а летом 2014 года 8 суннитских провинций восстали и поддержали вторгшихся из Сирии боевиков «Исламского государства». Наскоро сколоченная иракская армия разбежалась, бросив арсеналы тяжелых вооружений. Почти треть страны в течение двух с половиной лет находилась под контролем боевиков-джихадистов. Благодаря курдским ополченцам и вмешательству сил западной коалиции удалось ограничить экспансию боевиков ИГ на севере страны, а затем и восстановить статус-кво, освободив г.Мосул и другие районы северо-востока Ирака.

Но последовавшие затем карательные операции шиитских милицейских формирований в освобождаемых районах вызвали новое недовольство багдадскими властями со стороны местных суннитов. Шиитско-суннитский конфликт в Ираке сохранился и в любое время может вновь приобрести открытый вооруженный характер. Монархии Персидского залива готовы оказать иракским суннитам необходимую финансовую и другую помощь.

Обострились отношения Багдада и с иракскими курдами. Если с 2003 года курдские лидеры пытались сотрудничать с арабами-шиитами в деле создания нового государства и даже выступали посредниками в урегулировании межарабских шиито-суннитских разногласий, то теперь и они переходят в оппозицию. Это происходит по причине того, что центральные власти в своей внешней и внутренней политике ориентируются все больше на Тегеран, пытаются втянуть курдов в борьбу с арабами-суннитами, нарушают ряд положений конституции, касающихся курдского вопроса (статья 140 и другие), саботируют принятие нового закона об углеводородах, недоплачивают из федерального бюджета положенных 17 % на развитие курдского региона и содержание курдских ополченцев «пешмерга». Вторжение боевиков ИГ в курдские районы Эрбиль расценил как прямое предательство курдов со стороны правительства Малики. Все это послужило причиной проведения референдума 25 сентября 2017 года о независимости Иракского Курдистана. Результат был ожидаем: 93 % принявших участие в голосовании высказались за независимость.

И хотя это волеизъявление населения северных районов Ирака не предполагало немедленный выход курдского региона из состава Ирака, Тегеран и Багдад отреагировали на это событие крайне враждебно, вплоть до объявления блокады Иракского Курдистана и угроз военного вторжения на его территорию. Шиитские милицейские бригады «Хашд аш-Шааби» были брошены на вытеснение курдских ополченцев из так называемых «спорных районов» и, прежде всего, из нефтеносной провинции Киркук. Ситуация на севере Ирака заметно обострилась.

Сегодня трудно сказать, как будет дальше развиваться обстановка в Ираке? Удастся ли преодолеть очередной кризис в отношениях трех основных групп населения? Многое будет зависеть от способности арабо-шиитского большинства во власти найти компромисс с арабами-суннитами и курдами. Залогом сохранения государственности в этой стране могло бы стать подлинно коалиционное правительство. В противном случае, неизбежны новые конфликты и сохранение вероятности распада страны.

Кризисы в Сирии и Ираке имеют ряд общих черт: у руководства обеих стран находятся шиитские (алавитские) кланы, которые тесно сотрудничают с Ираном, оппозиция в основном представлена арабо-суннитскими группировками, курдский вопрос по-прежнему не решен. В Сирии ни Дамаск, ни лидеры оппозиции не приглашают курдов на переговоры по будущему государственному устройству страны и не гарантируют курдам равных с арабами прав и свобод. В Ираке курды добились статуса субъекта федерации, но Багдад всячески тормозит развитие курдского региона и игнорирует многие справедливые требования курдских лидеров.

Нормализация военно-политической обстановки в Сирии и Ираке могла бы стать ключевым звеном в снижении общей напряженности на Ближнем Востоке. Основным препятствием к этому становится противостояние в регионе Ирана и монархий Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Тегеран стремится под предлогом восстановления исторической справедливости и защиты законных прав шиитских общин региона провести так называемую шиитскую революцию в арабских странах. Смысл ее очевиден: шииты должны доминировать во власти в тех странах, где они составляют большинство населения (Ирак, Бахрейн), или быть пропорционально представлены во власти в других странах, где шиитские общины якобы дискриминируются (Ливан, Саудовская Аравия, Йемен, Кувейт, другие). Особняком стоит алавитское меньшинство Сирии, которое оказалось у власти в Дамаске. Иранские аятоллы признали алавитов мусульманами, близкими к шиитскому течению ислама, и, исходя из этого, поддерживают режим Башара Асада. Лига арабских государств не признает алавитов как мусульман, исключила возглавляемую «безбожником» Асадом Сирию из членов своей организации и внесла в список террористических организаций ливанскую шиитскую группировку «Хизбаллу». Оказавшиеся у власти большинства арабских стран сунниты не намерены уступать завоеванное ими веками господство над шиитами. Если в предыдущие годы главным очагом напряженности на Ближнем Востоке была нерешенность палестинской проблемы, то сейчас на первый план выходит борьба арабо-суннитских государств с шиитской экспансией Ирана. Объективно, территории Сирии, Ирака, Йемена и Ливана превращаются в полигоны прямого вооруженного противостояния Тегерана и суннитской коалиции во главе с Эр-Риядом.

 

 

Ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Иванов Станислав Михайлович

 

Почему между Ираном и Россией не может быть стратегического партнёрства

Несмотря на активизацию российско-иранских отношений в последние годы, специалисты считают, что между ИРИ и РФ не может быть установлено стратегическое партнёрство.

Ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН Владимир Сажин, выступая на конференции «Роль СМИ в развитии российско-иранских отношений» в кулуарах 23-й Международной выставки прессы и информационных агентств, которая проходит с 27 октября по 3 ноября в Тегеране, рассказал, каким может быть сотрудничество между Ираном и Россией в плане расширения двусторонних отношений. Об этом сообщает ИРНА.

«Последние 3-4 года демонстрируют активизацию российско-иранских отношений. Увеличилась частота встреч и переговоров высших руководителей двух стран, глав дипломатических и оборонных ведомств, бизнесменов, личных контактов по линии туризма. Всё чаще дипломаты и журналисты стали говорить о стратегическом партнёрстве РФ и ИРИ.

В то же время, если говорить откровенно и без пропагандистского задора, вызванного нынешней ситуацией вокруг России и Ирана, о состоянии российско-иранских отношений в настоящее время, то к сожалению, характеризовать их как стратегические было бы явным преувеличением. И в значительной степени виной тому отсутствие доверия.

Нематолла Язди – последний посол Ирана в СССР и первый посол Ирана в России – сказал в одном из своих последних интервью: «Мы не можем иметь стратегические отношения. Наши идеи в некоторых сферах противоречат друг другу… Но мы можем иметь наилучшие отношения на самом высоком уровне». В связи с этим господин Язди высказал очень правильную и современную мысль: Тегеран и Москва не могут быть стратегическими союзниками, но они должны иметь стратегию развития своих отношений.

К сожалению, стратегия развития двусторонних отношений не просматривается. Если говорить о политике, то как было отмечено, даже в таких важнейших сферах, как проблемы Каспия и Сирии, полного единства взглядов нет. И нет совместного плана как решать эти проблемы.

Пожалуй одним из немногих пунктов, который политически сближает Москву и Тегеран – это противостояние Западу. Однако, по всей вероятности, этого мало. Тезис, предложенный на конференции «Развитие стратегического партнёрства России и Ирана» 24 ноября 2014 года бывшим министром иностранных дел РФ, президентом Российского совета по международным делам Игорем Ивановым, наилучшим образом показывает это: «Нельзя строить двусторонние отношения на совместном противостоянии Западу. Нужна конструктивная повестка дня, список приоритетов, который позволил бы нам двигаться дальше, исходя из взаимных интересов в первую очередь».

Но даже в близости антизападных взглядов Москвы и Тегерана появляются новые оттенки. Выходящий из-под санкций Иран в лице либерально-реформатского крыла политической и бизнес элиты, а также большинства населения всё пристальнее и с большей надеждой смотрит на Запад, в первую очередь, на Европейский Союз. Более того, президент ИРИ Хасан Рухани заявил, что Иран может иметь дружественные отношения с США, что в понимании его оппонентов – фундаменталистов – является просто крамолой и ересью, достойной порицания и осуждения.

Исламская Республика Иран играет одну из доминирующих военно-политических ролей в важнейшем регионе планеты – Западной Азии, куда входит Ближний Восток, Средний Восток, Кавказ, зона Каспийского моря, Центральная Азия. Излишние напоминать, что Иран мощный источник углеводородных природных ископаемых.

После решения иранской ядерной проблемы 14 июля 2015 года и начала процесса снятия санкций Иран стал мировым центром притяжения политики и бизнеса. Россия не может потерять эту перспективную страну и в политическом, и в торгово-экономическом плане.

Что касается политики, то здесь, возможно, для Москвы приоритетным интересом является то, что Тегеран как в глобальном, так и в региональном масштабах проводит в целом антизападную политику (правда, иногда с явным уклоном в чистую пропаганду).

Если говорить о деловых двусторонних отношениях в сфере торговли и экономики, то к сожалению, Россия ограничена в своих возможностях всего несколькими сферами. Это энергетика, в том числе и атомная; исследование космоса, в том числе запуск российскими носителями мощных стационарных спутников для практических хозяйственных нужд; железнодорожное строительство, электрификация и модернизация иранских железных дорог; сельское хозяйство на различных уровнях от государственного до малого бизнеса. Перспективной областью сотрудничества является нефте- и газо-разведка, а также проекты по повышению коэффициента извлечения нефти на старых иранских месторождениях с помощью российских технологий. Важным направлением может стать военно-техническое сотрудничество. Но в целом бизнес, к сожалению, не проявляет особой заинтересованности на уровне предпринимателей двух стран по причинам как объективного, так и субъективного характера.

Несмотря на явную активизацию в 2014-2017 годах встреч и переговоров на разных уровнях, в том числе на высшем уровне в разных форматах, немалого количества заключённых соглашений о намерениях, лишь несколько проектов подошли к стадии реального осуществления. Это соглашение о строительстве Россией двух новых энергоблоков на площадке Бушерской АЭС, соглашение о модернизации иранских железных дорог, соглашение о геологоразведке железной руды, соглашение между «Роснефтегазстроем» и иранским «NPC International» о создании совместной компании по производству удобрений, договорённости по поставкам в Иран российской автомобильной продукции.

Некоторые подвижки наблюдаются в поставках в РФ иранской сельскохозяйственной продукции.

Россия выразила готовность выделить государственный экспортный кредит в размере 5 млрд. долларов. Первый транш составит 2,2 млрд. долларов, который пойдёт на финансирование контрактов на строительство электростанции и электрификацию железных дорог. Для совместного сотрудничества отобрано 35 приоритетных проектов в области энергетики, строительства, морских терминалов и железных дорог. Дойдут ли все эти планы до завершающей стадии? Вот в чём вопрос.

Развитию российско-иранских экономических отношений мешает множество причин.

Во-первых, в обеих экономиках велика роль крупного капитала и государственных корпораций с явней ориентацией на смычку чиновников и крупного капитала.

Во-вторых, структура экспорта РФ и ИРИ такова, что потребительский спрос на товары друг друга крайне незначителен (в определённой степени доказательством этому является крайне низкий уровень товарооборота).

В-третьих, даже после восстановления доступа Ирана к системе SWIFT крайне затруднены банковские платежи между российскими и иранскими контрагентами.

В-четвёртых, у сторон нет достаточных средств, чтобы выполнять эти платежи необходимыми деньгами, рублями и риалами.

В-пятых, завышены транспортные издержки в силу отсутствия современной логистики и соглашений по автомобильным перевозкам.

В-шестых, малый и средний бизнес в Иране ориентирован на внутреннее потребление или на соседние страны, а крупный бизнес на Запад и Китай.

Кроме того, в Иране и в России ведению бизнеса очень мешают бюрократические препоны и повсеместная коррупция, а предприниматели в большинстве своём имеют смутное представление об особенностях деловой практики обеих стран.

http://www.irna.ir/ru/News/3532251

 

Заговор против Ирана?

Алексей Романов, специально для Iran.ru

На днях  Би-Би-Си  распространила сообщение о том, что якобы Иран создает военный лагерь на объекте Вооруженных сил Сирии в городке Аль-Кисва, в 12 км южнее Дамаска. Британцы даже распространили некие спутниковые снимки этих иранских военных построек и транспортных средств. Что-то вроде казарм и гаражей. Правда, на них никак не видно, что эти постройки и автомашины являются иранскими или сирийскими, и вообще не понятно, является ли все это военным объектом. Но строится предположение, что данный объект – это  некая транзитная база  снабжения Ираном отрядов «Хезболлы» в Ливане. Утверждается, что в этом месте дислоцированы до 500 военных из Исламской Республики Иран (ИРИ), и возможно шиитские бойцы из Афганистана и Пакистана. Зато израильский премьер-министр Биньямин Нетаньху сразу же заявил, что Израиль «не допустит этого», то есть иранского военного присутствия вблизи сирийской границы с Израилем.

Израильские и американские фантазии  

Параллельно в некоторых западных соцсетях распространены снимки легендарного иранского генерала КСИР Касема Сулеймани, сделанные будто бы в Дейр-эз-Зоре сразу же после его освобождения от ИГ (ИГИЛ). При этом делается вывод о том, что Иран хочет надолго закрепиться в военном плане в Сирии. При этом отмечается, что иранское военное присутствие замечено в 50 км от Голанских высот, которые в свое время были оккупированы, а затем незаконно аннексированы Израилем у Сирийской Арабской Республики (САР). При этом распространяются сообщения и о том, что Иран намерен создать в Сирии военно-морскую базу, на которой, помимо надводных кораблей, будут находиться и подводные лодки ИРИ прямо в непосредственной близости от израильского побережья.

Сами израильтяне утверждают, что иранцы создают некие заводские мощности для производства ракет класса «земля-земля» в Сирии и Ливане для ударов по израильской территории. При этом замалчивается факт, что сам Израиль неоднократно наносил воздушные удары по сирийским позициям, а также по позициям «Хезболлы» в САР, причем именно там, где ливанские шииты воюют с ИГ и другими террористическими группировками. То есть Тель-Авив, де-факто, помогал военным путем вооруженной антиасадовской оппозиции. При этом ряд израильских источников утверждает, что вопрос иранского военного присутствия вблизи израильских границ ставился перед министром обороны Сергеем Шойгу во время его недавнего визита в Тель-Авив, а президент России обсуждал его в Тегеране 1 ноября во время встречи с иранским президентом Хасаном Роухани.

В этой связи нельзя обойти стороной заявление представителя американского Госдепа 11 ноября сего года,  после согласования российско-американского заявления по Сирии, в котором говорится, что «Россия обязалась помочь уходу иранских и проиранских сил с юго-запада Сирии». Так он прокомментировал, подписанный 8 ноября трехсторонний меморандум России, США и Иордании.

По его словам, для США это важно, «поскольку присутствие иностранных комбатантов подрывает прекращение огня и угрожает Израилю и Иордании». Меморандум «отражает приверженность США, России и Иордании исключению присутствия несирийских, иностранных сил. Это включает иранские силы, поддерживаемое Ираном ополчение, например ливанскую «Хезболлу», и иностранных джихадистов, работающих с «Джабхат ан-Нусрой» и другими экстремистскими группами в юго-западном районе Сирии», — сказал он. «По последнему пункту, русские согласились работать с сирийским режимом над тем, чтобы удалить поддерживаемые Ираном силы с территории, контролируемой оппозицией, а также от границы с Иорданией и с (оккупированных Израилем — прим. автора) Голанских высот», — заявил представитель Госдепа.

Как говорится, комментарии излишни. Пределам фантазий израильтян и госдеповцев  нет границ. Иначе как иначе расценить рассуждения об иранских подводных лодках и готовности Москвы убрать из Сирии иранские войска. Каким образом? Воевать с Тегераном? Да без частей КСИР Дамаск не продержится и 2 месяцев, а то и меньше. А военные базы РФ в Тартусе и Хмеймиме вслед за этим тоже канут в небытие.

Израиль допустил утечку о переговорах

Но самое интересное в том, что пришло 11 ноября из Израиля.  Корреспондент 10-го канала Израильского ТВ хорошо информированный Барак Равид сообщает в Твиттере следующее. В российско-американо-иорданскомсоглашении имеется пункт, в соответствии с которым США, РФ и Иордания обязуются удалить все иранские силы из региона. Соединенные Штаты, Россия и Иордания подписали окончательный вариант соглашения о прекращении огня на юге Сирии, в рамках которого запланировано создание буферной зоны на границе между Сирией и Израилем.  Равид, ранее работавший в весьма солидной газете «Гаарец», в течение последних месяцев неоднократно писал о ситуации на юге Сирии и позиции Израиля по вопросу неэффективности зоны деэскалации в этом районе. В августе он утверждал, что тема соглашения о деэскалации на юге Сирии была главной на переговорах Биньямина Нетаньяху и Владимира Путина в Москве.

Незадолго до того, Барак Равид со ссылкой на израильских чиновников и западных дипломатов писал в «Гаарец», что представители Израиля в начале июля провели серию секретных переговоров с представителями России и США, на которых обсуждались условия прекращения огня в Сирии и создание южных «зон деэскалации» в этой стране. Переговоры проходили в Иордании и Европе за несколько дней до того, как Москва и Вашингтон объявили о достижении соглашения об условиях перемирия в Сирии. На этих встречах, представители Израиля обосновали свои возражения по поводу этого соглашения, отметив тот факт, что Россия и США не говорят о необходимости вывода из Сирии иранских вооруженных сил. В переговорах, с израильской стороны участвовали высокопоставленные представители МИД, министерства обороны, внешней разведки «Моссад» и Армии обороны Израиля. Американскую переговорную группу возглавляли спецпредставители президента США по Сирии Майкл Ратни и Бретт Макгерк. Руководителем российской команды был спецпосланник президента РФ по Сирии Александр Лаврентьев.

Немного фактов

В публикации «Гаарец» было сказано, что россияне и американцы делали акцент на действиях, направленных на уничтожение «Исламского государства» и стабилизацию ситуации в Сирии. Представители Израиля же настаивали на том, что нужно рассматривать это соглашение в долгосрочной перспективе, учитывая степень влияния Ирана на ситуацию в Сирии после окончания гражданской войны. Израильтяне на переговорах подчеркивали, что следует не только говорить о недопустимости присутствия иранских сил (КСИР, шиитского ополчения и ливанской «Хезболлы») в непосредственной близости от израильских границ, но и о том, чтобы после войны их не было на всей остальной территории Сирии.

После официального объявления об условиях соглашения о перемирии в Сирии, руководство Израиля выразило разочарование по поводу того, что «иранский фактор» не был учтен в достаточной степени в этом документе. 16 июля, выступая на пресс-конференции в Париже после встречи с президентом Франции, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху назвал «очень плохим»  соглашение о создании зоны деэскалации на юге Сирии, так как оно делает, по сути, легитимным присутствие иранских военных в этом регионе. Барак Равид тогда публиковал  комментарий со ссылкой на высокопоставленного израильского чиновника, о том, что речь идет не только об отправке иранских военных советников в Сирию, а о направлении  в эту страну значительного военного контингента, а также о создании в Сирии баз иранских ВВС и ВМС.

16 июля Нетаньяху обсуждал тему «южной зоны деэскалации» и в целом соглашения о прекращении огня в Сирии с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном. И тут уместно напомнить, что соглашение о прекращении огня в Сирии было согласовано на встречах президента России Владимира Путина и президента США Дональда Трампа в Гамбурге. Формально, соглашение о прекращении огня в Сирии вступило в силу 9 июля, в 12:00 по местному времени. Оно распространяется на провинции Дераа, Кунейтра и Суэйда, включая территории, примыкающие к израильской и иорданской границам.

Договор между сторонниками и противниками режима Башара Асада был заключен при посредничестве России, США и Иордании. 7 июля министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил, что с американским руководством достигнуто взаимопонимание по соглашению о перемирии на юго-западе Сирии. Конкретные границы зон деэскалации были определены в ходе совещания российско-американо-иорданской экспертной группы. В соответствии с договоренностью, на означенной территории с 12:00 9 июля вступил в силу режим прекращения огня. Безопасность на юго-западе страны обеспечивает российская военная полиция при взаимодействии с вооруженными силами США и Иордании», – говорится в нем.

                                   Договоренность в Гамбурге не устроила Израиль

8 июля, на пресс-конференции по итогам саммита «Большой двадцатки» в Гамбурге, президент России Владимир Путин подтвердил, что позиция руководства США стала более прагматичной. Результатом переговоров Владимир Путин назвал договоренность по южной зоне деэскалации. Речь идет об условиях соглашения о прекращении огня на территории около границ с Израилем и Иорданией, в том числе в районе Дераа. «К этой работе была подключена Иордания, некоторые другие страны региона. Мы провели консультации с Израилем и будем еще проводить эти консультации в ближайшее время», – сообщил тогда президент РФ.

«Самое главное заключается в том, – и мы это подтвердили, в том числе, кстати говоря, и в документах об образовании вот этой зоны на юге с выходом на иорданскую границу и с выходом на примыкающие Голанские высоты, – самое главное – обеспечить в конечном итоге территориальную целостность Сирии, с тем чтобы вот эти зоны деэскалации были прообразом таких территорий, которые смогли бы и между собой сотрудничать, и с официальным Дамаском», – резюмировал тогда президент РФ.

6 июля, накануне начала саммита G20 в Гамбурге, Владимир Путин беседовал по телефону с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Канцелярия главы правительства Израиля не комментировала этот телефонный разговор. При этом в окружении Нетаньяху дали понять, что премьер-министр недоволен текстом соглашения о прекращения огня в Сирии, так как он не учитывает интересы Израиля.

В общих чертах, схема урегулирования предполагала: сохранение власти Башара Асада, согласие на создание «зон безопасности» (зон деэскалации) по варианту, предложенному Россией и ее союзниками, сотрудничество с Москвой и согласие на присутствие российских войск в Сирии. При этом, как утверждалось в публикации «The Daily Beast», главной целью станет победа над «Исламским государством», а промежуточной задачей – возобновление координации действий российских и американских военных в Сирии, во избежание случайных столкновений. 6 июля госсекретарь США Рекс Тиллерсон заявил, что Вашингтон готов изучить возможность создания совместных с Россией бесполетных зон в Сирии и других механизмов для обеспечения стабильности.

В заявлении главы Госдепартамента было сказано: «Соединенные Штаты готовы рассмотреть возможность создания совместных с Россией механизмов для обеспечения стабильности, включая бесполетные зоны, наблюдателей на земле за соблюдением соглашения о прекращении огня, а также скоординированные доставки гуманитарной помощи». На этом фоне израильская газета «Гаарец» написала о том, что в Иерусалиме настаивают на том, чтобы «зоны деэскалации» на юге Сирии, около границ Израиля и Иордании, контролировались американскими военными. В руководстве Израиля ранее неоднократно подчеркивали недопустимость присутствия в этих районов вооруженных сил Ирана или ливанской «Хезболлы». 9 июля министр обороны Израиля Авигдор Либерман так прокомментировал вступление в силу соглашения о прекращении огня в Сирии: «Израиль сохраняет полную свободу действия – вопреки договоренностями между Трампом и Путиным. Мы будем делать все, что сочтем необходимым».

Вопрос о том, кем будет обеспечиваться соблюдение режима прекращения огня в южной «зоне деэскалации» в Сирии, тогда остался открытым. Американские военные на сегодняшний день присутствуют на иорданско-сирийской границе, но на границе Израиля и Сирии их нет. Здесь действуют миротворцы из контингента сил ООН по наблюдению за разъединением на Голанских высотах (UNDOF), у которых нет ни вооружений, ни мотивации для обеспечения режима прекращения огня, не говоря о том, что подобные функции не входят в их обязанности. На юго-западе Сирии, помимо регулярной сирийской армии и ливанской «Хезболлы», действуют многочисленные оппозиционные группировки, не подчиняющиеся единому командованию.

Где же правда?

Пока что, видимо, нужно верить тому, что говорится в совместном росийско-американском документе от 11 ноября, а именно: меморандум «подкрепляет успех инициативы о прекращении огня, включая сокращение и в конечном счете удаление иностранных сили иностранных боевиков из данного района в целях обеспечения более прочного мира». Контроль за соблюдением договоренности по прекращению огня будет продолжать осуществлять Амманский мониторинговый центр с участием экспертов России, Иордании и США. То есть речь идет о выводе иранских войск и «Хезболлы». И это похоже на правду. Ведь еще до саммита «G-20» в Дананге, Москва заявила о намерении вывести своих военных из САР, за исключением  баз в Тартусе и Хмеймиме. И это при том, что до сих пор с ИГ и другими отрядами вооруженной оппозиции еще не покончено. При том, что курды из СДС с участием американских военных советников отняли у Асада нефтяные и газовые месторождения на северо-востоке. Вот только Тегеран забыли спросить, а собирается ли он выводить свои войска из Сирии? Равно как и «Хезболлу».

Зато в последние дни мир наблюдает за тем, как саудовский наследный принц раздувает антииранскую истерию и в Эр-Рияде, говоря о готовности начать войну против Ирана и «Хезболы» в Сирии и Ливане. Судя по последним данным, саудовцы даже арестовали ливанского премьер-министра Саада Харири во время его визита в Королевство, чтобы спровоцировать войну и толкнуть Израиль на вторжение в Южный Ливан и нанести удары по объектам ядерной инфраструктуры на территории ИРИ.

                                                           ******

Была ли отставка Харири добровольной или вынужденной? Говорят, когда самолет Харири приземлился в аэропорту Эр-Рияда, в королевском дворце уже заканчивали печатать его письмо об отставке, но факт остается фактом: в Ливане начинается новая эра. Примечательно, что по следам этого драматического события, Саудовская Аравия и Израиль обнародовали практически одинаковые заявления, обвинив Иран в попытке превратить Ливан в своего сателлита. Сегодня многое указывает на то, что это является одним из звеньев цепи, которая начинается во дворце наследного принца и, де-факто, правителя КСА  Мухаммада Бин Салмана, и тянется по всему Ближнему Востоку. Пока же хочется верить, что в Израиле возобладает разум, и Тель-Авив не ввяжется в авантюру саудовского принца, который ради своих амбиций готов ввергнуть регион в тотальный хаос, куда будут вовлечены не только соседние с Сирией страны, включая Иран и Турцию, но и глобальные игроки в лице России и США.

http://www.iran.ru/news/analytics/107499/Zagovor_protiv_Irana

«Ни Запад, ни Восток!»: Исламская революция в Иране

38 лет назад революция завершилась провозглашением аятоллы Хомейни верховным правителем Ирана

Спустя два дня после захвата американского посольства в Тегеране, 6 ноября 1979 года аятолла Рухолла Хомейни официально получил от Временного правительства Ирана всю власть в свои руки. Так завершились революционные процессы в Иране, сделав Хомейни до его смерти единственным источником принятия решений.

Считается, что Исламская революция в Иране и началась с подавления антиправительственной демонстрации в Куме зимой 1978 года. Тогда, по разным данным, были расстреляны то ли двое, то ли 70 человек. Светской державой правил шах Мохаммед Реза Пехлеви, поддерживаемый США, и последний факт раздражал иранцев, кажется, еще больше, чем какие-то конкретные действия монарха и хорошо оплачиваемый им, крайне жестокий репрессивный аппарат. Пехлеви был совершенно непопулярен, и его попытки вести страну к «прогрессу» и невнятная экономическая политика серьезно били по простым иранцам, благосостояние которых напрямую зависело от мировых цен на нефть.

Разумеется, именно нефть и стала причиной «засилья» американцев в Иране. Нефть, и попытка США заместить собой британское влияние в регионе.

В 1950-х британские и американские спецслужбы провернули операцию «Аякс», свергнув демократически избранного премьер-министра Ирана Мохаммеда Мосаддыка. Тот последовательно боролся с Англо-иранской нефтяной компанией (АИНК) и выступал за национализацию нефтегазового сектора. Это западных партнеров Ирана устроить не могло.

Некоторые иранские богословы и ранее проявляли себя в антианглийских выступлениях в 1920-х, часть шиитского духовенства была сторонниками Национального фронта (НФ), депутаты которого в 1950-х боролись против АИНК. Поддержка в стенах меджлиса ведущих религиозных авторитетов политики НФ в нефтяном вопросе поспособствовала мощной политизации общества, подпитав массовое движение против Великобритании. 26 января 1951 года тысячи тегеранцев по призыву аятоллы Кашани собрались на митинг в мечети «Шах», где приняли резолюцию, требующую национализации нефтяной промышленности. Была издана даже специальная фетва, в которой верующих иранцев призывали поддержать это движение.

Такими антибританскими настроениями поспешили воспользоваться США, вытеснили Соединенное Королевство с иранского рынка и укрепили свои геополитические позиции — все благодаря госперевороту 1953 года. Считается, что провалу дипмиссии в Тегеран Аверелла Гарримана, личного представителя президента США Гарри Трумэна, пытавшегося надавить на премьер-министра Мосаддыка, помог аятолла Кашани. Он напомнил иранскому политику о судьбе предыдущего премьера, генерала Хаджа Размара: того в 1951 году застрелили боевики исламской организации «Федаины ислама» спустя несколько дней, как он произнес в парламенте речь против национализации нефтегазового сектора.

Религиозные деятели Ирана оказывали серьезное влияние на политику государства, но и бескомпромиссность шиитского руководства, и параллельная агентурная работа ЦРУ и британских спецслужб привели к перевороту и наступлению «американской эры» в Иране на ближайшие 25 лет.

После успеха «Аякса» к власти правительства Ирана пришел генерал Фазулла Захеди, приближенный к шаху. США тут же выделили 45 млн долларов «безвозмездной помощи» новому иранскому правительству. Все это обеспечило американским монополиям серьезную долю в добычи иранской нефти, и Соединенные Штаты принялись оказывать систематическую поддержку возрождавшемуся шахскому режиму — финансовую, военную, Техническую, политическую. Членов же левых организаций и других антимонархистов ждали жестокие репрессии. Но вот духовенства подобные меры не коснулись вплоть до 1963 года, когда многие из богословов выступили против так называемой «Белой революции», проводимой шахом. Эти реформы лишали законодателей какого-либо контроля над чиновниками, а духовенство ставилось в полную зависимость от последних. Тогда и обратил на себя внимание аятолла Хомейни.

В середине марта 1963 года, накануне иранского Нового года, Хомейни призвал сограждан отказаться от веселья, а лучше выйти на улицу с политическими лозунгами. Хомейни называл шаха «доверенным лицом Израиля», побуждал народ «восстать и сбросить тиранию», а любовь к шаху считал «потворством грабежу народа». Постепенно ислам как религиозная и политическая сила выступила противником монархического правления и американского лобби в Иране.

Исследователи называют шаха Пехлеви, какими бы ни были его внутренние устремления по модернизации страны, некомпетентным, самонадеянным и малоэффективным. Иранский народ нищал, росла безработица, сельские жители массово двинулись в города. Только за пять лет расходы на импорт продовольствия в Иран выросли с 32 млн до 2 млрд долларов, к 1978 году он уже достигал 2,5 млрд долларов. Назревал социальный взрыв. Как только произошло падение цен на нефть, Иран оказался на грани катастрофы.

Аятолла Хомейни уже открыто обвинял шаха в измене интересам ислама в угоду политики сионистов и правительства США. Его неоднократно арестовывали. Над тысячами участников антишахских выступлений в одном Тегеране устраивали расправы, десятки аятолл попадали в тюрьмы. Все это подвело страну к новой странице своей истории — антимонархической революции 1978-1979 годов, которая передала власть в руки другого человека, на этот раз — с твердыми религиозными убеждениями.

Хомейни, находясь в изгнании, призывал народ вернуться в лоно ислама и построить государство на принципах единобожия. Более того, он с точки зрения фикха обосновывал нелегитимность шахской власти, что давало иранским мусульманам повод для борьбы.

В сентябре шах ввел в стране военное положение, что запрещало любые демонстрации. Несмотря на это, люди вышли на массовую акцию протеста в Тегеране, при ее разгоне погибли 87 человек. Это запустило цепную реакцию, началась всеобщая забастовка работников нефтяной промышленности. В октябре практически все нефтедобывающие предприятия и нефтеналивные порты остановились.

В начале ноября 1978 года во Франции лидер Национального фронта Карим Санджаби и аятолла Хомейни заявили, что «иранский кризис может быть разрешен лишь при условии упразднения власти династии Пехлеви». К этому моменту экономика Ирана уже была окончательно подорвана массовыми стачками. 2 декабря в Тегеране два миллиона человек вышли на улицы и потребовали сместить шаха. 16 января 1979 года Мохаммед Реза Пехлеви бежал из Ирана вместе с императрицей по настоянию премьер-министра Шапура Бахтияра.

Аятолла Хомейни, рассуждая об исламском государстве и призывая создать исламскую республику, никогда не говорил ничего конкретного о том, как он видит ее структуру. Но среди леворадикально настроенного духовенства были яркие личности, которые выступали за революцию, но против теократии.

Так, аятолла Талегани писал в «Эттелаат» 6 февраля, что руководители исламского движения признают себя сторонниками народных масс, а их цель — создание исламского строя, основанного на демократии и свободе, не будет ни эксплуатации, ни капитализма, при исламском строе не может быть и наследственной монархии. И, если после победы других революций, во главе которых были коммунисты и националисты, приходили к власти политические партии и «устанавливалась диктатура», то иранские религиозные лидеры «никакой претензии на власть не имеют и властителями не станут».

Как только страна избавилась от монарха, предводитель революции Хомейни, чье имя в Иране знал, наверное, каждый, объявил, что созывает собственное правительство. Премьер-министром он назначил инженера Мехди Базаргана. Начался переходный период двоевластия и борьбы с правительством Бахтияра.

Хомейни заявлял, что в случае, если «узурпаторское правительство Бахтияра» мирно уйдет в отставку, все проблемы смогут быть урегулированы. «Народ единодушно требует исламской республики», — провозгласил аятолла. «Мы хотим такого правительства, создания справедливого строя. Идея его в том, что нужно, чтобы я ел сухую корку, если в моей стране голодает хоть один человек, голодает или ведет жалкую жизнь. Вот такое справедливое устройство мы хотим создать», — добавил он.

Шахский режим он характеризовал, как незаконный, и наказывал слушаться правительства Базаргана, так как оно «освящено шариатом». Уже на следующий день после этого заявления, 6 февраля на улицах Тегерана появились лозунги: «Базарган, Базарган, благословенно твое правительство!», «Базарган, Базарган — исполнитель воли Корана!», «Слава Хомейни, привет Базаргану!».

Исследователи сходятся, что Хомейни хотел, чтобы передача власти осуществилась мирным путем, но у народных масс были другие настроения. Когда 9 февраля в аэропорту Мехрабад между шахскими гвардейцами и «хомейнистами» завязался бой, он быстро перекинулся на улицы, захватив весь город. Сторонники Хомейни взяли под контроль полицейские участки, военные части и начали раздавать оружие населению. Генштаб к 11 февраля объявил о своем нейтралитете. Несмотря на это, революционные выступления в разных городах продолжались практически до конца месяца.

После референдума о создании Исламской Республики, который состоялся в конце марта, правительству под руководством Базаргана осталось проработать всего несколько месяцев, за которые была разработана новая конституция. За это время Базарган несколько раз подавал в отставку, несогласный с жестокостью преследований противников революции, которых, как при любом гражданском расколе, в Иране нашлось немало. Он выступал против произвола исламских революционных трибуналов и закрытых судов, против казни бывшего главы правительства Амира Ховейды и даже против нового названия страны, предпочитая формулировку «Исламская Демократическая Республика Иран». Но места для «демократической» республики не нашлось. Уже 6 ноября аятолле Хомейни была передана власть от Временного правительства. Это случилось спустя двое суток после разгрома американского посольства.

Очевидцы вспоминают, что на стенах здания было начертано: «Мы не хотим ни Запада, ни Востока! Да здравствует исламская революция!».

Отставку Базаргана, наконец, приняли. Хомейни был провозглашен конституцией 1979 года пожизненным «рахбаром» — высшим руководителем страны. Он стал единственным центром принятия важнейших решений до самой своей смерти 1989 года. Вопреки заявлениям аятоллы Талегани о невозможности единоличного правления в исламе, рахбар в Иране контролирует деятельность всех ветвей власти.

Карина Саввина

6.11.17

Источник — regnum.ru

Визит Ю.Амано в Тегеран свидетельствует о поддержке СВПД со стороны МАГАТЭ

Месамед Владимир И.(Израиль)


Несколько дней назад состоялся очередной визит в Тегеран генерального директора Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Юкиа Амано. Департамент информации МАГАТЭ объявил накануне его приезда, что тема режима инспекции иранских атомных объектов и контроля выполнения подписанных в июле 2015 г. в Вене договоренностей по иранской атомной программе — СВПД — станет основной во время визита Ю.Амано в Тегеран. Пресс-секретарь иранского МИДа Бахрам Касеми охарактеризовал этот визит главы МАГАТЭ в Тегеран как очередную встречу с иранскими лидерами в плане обмена мнениями по реализации СВПД и состоянии сотрудничества ИРИ с этой специализированной структурой ООН. По словам Б.Касеми, визит Ю.Амано в Тегеран свидетельствует о поддержке СВПД со стороны МАГАТЭ, ибо он прошел в ситуации, когда США позволяют себе делать «безответственные и неприемлемые заявления» по поводу СВПД. «При этом, мы хотим отметить, что генеральный директор МАГАТЭ постоянно заявляет о верности Ирана взятым на себя обязательствам, вытекающим из венских договоренностей».

Эта же тональность присутствовала на встрече гендиректора МАГАТЭ 29 октября с президентом ИРИ Хасаном Роухани. Х.Роухани охарактеризовал Агентство как главную и конечную инстанцию, подтверждающую выполнение Ираном своих обязательств по СВПД. По словам иранского президента, МАГАТЭ должно всегда держать нейтралитет, ставя в основу своей деятельности профессиональные, а не политические критерии. На сегодня сотрудничество ИРИ с МАГАТЭ оценивается в Тегеране сугубо положительно. «Надеемся, что на основе опыта сотрудничества МАГАТЭ с Ираном, достигнутого за последние годы, Агентство выдаст окончательное заключение о мирном характере иранской атомной программы». Иранский президент подтвердил верность своей страны СВПД и отметил, что Иран не будет первой страной, покинувшей это многосторонний договор. По его словам, ни Иран, ни МАГАТЭ не допустят заявлений, ставящих своей целью свести на нет значение венских договоренностей. Речь, разумеется шла о заявлениях американского президента Д.Трампа, «последовательно пытающегося принизить значение СВПД. Это совсем не в пользу региональной стабильности и безопасности. Для противодействия этому обе стороны должны укреплять обоюдно полезное сотрудничество». Как написало иранское информагентство ИСНА, солидаризируясь с иранским президентом, глава МАГАТЭ охарактеризовал СВПД как «очень хорошее соглашение», и подтвердил, что Иран верен всем своим обязательствам, вытекающим из СВПД.

Все ли, однако, так однозначно? Всего несколькими неделями ранее, Ю.Амано в интервью Reuters утверждал, что все не так беспроблемно, и возможности МАГАТЭ в части инспекции «по одному из пунктов СВПД ограничены». При этом он вновь делал акцент на том, что по всем прочим компонентам СВПД инспекции проводятся досконально и Иран выполняет взятые на себя обязательства. По словам Ю.Амано, он бы приветствовал, если бы все подписанты венских договоренностей на специальной комиссии поговорили о проблемных пунктах СВПД, а полная транспарентность могла бы способствовать лишь прогрессу реализации этого документа.

В этой связи интересно отметить, что 28 октября одновременно с визитом в Тегеран Ю.Амано, пресс-секретарь Организации по атомной энергии Ирана Бехруз Камалванди в интервью информагентству Гостелерадио ИРИ заявил, что отныне инспекция иранских военных объектов проводиться не будет. По словам Б.Камалванди, инспекция военных объектов просто неправомочна, она может вызвать несогласие у многих внутри Ирана. В этом интервью он назвал опубликованное агентством Reuters заявление Ю.Амано пропагандистским и подтвердил, что требования МАГАТЭ на инспекцию атомных объектов не должны касаться не только военных объектов, но и всех прочих, не связанных с атомными процессами.

Попробуем прояснить существо вопроса. Как известно, хотя Иран подписал в июле 2015 г. СВПД, однако этот документ до сих пор подвергается жесткой критике со стороны духовного лидера ИРИ аятоллы Али Хаменеи и его ближайшего окружения, считающего и неоднократно озвучивавшего свое мнение о том, что СВПД учитывает лишь интересы Запада, а для Ирана невыгоден. Противоположного мнения, как известно, придерживается нынешнее руководство США, постоянно заявляющее, что венские договоренности выгодны лишь Ирану и создают лишь ему односторонние преимущества. Главным недостатком СВПД американский президент как раз и считает то, что документ не создает стабильный механизм проведения инспекций со стороны инспекторов МАГАТЭ. Совет управляющих МАГАТЭ – высший коллективный орган этой международной структуры еще в середине декабря 2015 г. на своем специальном заседании на основании доклада генерального директора Агентства закрыл досье возможного военного компонента иранской ядерной программы. Однако до сих пор нынешние критики СВПД утверждают, что принятие такого решения вряд ли можно было считать правомерным, ибо по проблемам наличия у иранского атомного проекта военной составляющей до сих пор имеются вопросы, которые и составляют часть выдвигаемых президентом Д.Трампом претензий к СВПД. Об этом заявляли и высокопоставленные функционеры МАГАТЭ. Так, экс-заместитель генерального директора МАГАТЭ Оле Хайнонен в интервью фарсиязычному радио «Фарда» утверждал, что закрытие военного досье иранской ядерной программы не было проведено надлежащим образом, и решение по этому вопросу можно характеризовать как по сути своей политическое, оставившее без удовлетворения многие профессиональные вопросы. «Совет управляющих МАГАТЭ волен принимать любые решения, которые ему заблагорассудится. Так было сделано на этот раз, вопреки обычному порядку работы Агентства».

Вернемся, однако, к заявлению Б.Камалванди, который в уже цитированном выше интервью информагентству Гостелерадио ИРИ затронул и опубликованное накануне визита Ю.Амано в Тегеран письмо 13 американских сенаторов, которое он определил как «напрасные усилия» в плане нагнетания обстановки в международной плоскости, «недостойные внимания». В этом письме, адресованном 13 сенаторами-республиканцами американскому представителю в ООН Ники Хейли, законодатели потребовали инспекции иранских военных объектов со стороны МАГАТЭ и ужесточения проверки истинного положения дел в вопросе выполнения ИРИ своих обязательств по реализации СВПД между Ираном и шестью мировыми державами-посредниками. В письме одновременно выражается озабоченность существующим положением в сфере инспекций иранских атомных объектов со стороны МАГАТЭ в свете выполнения СВПД. Как следует из письма, во время подписания СВПД тогдашний американский президент Б.Обама обещал, что в рамках этого соглашения инспекторы МАГАТЭ смогут проводить инспекции любых вызывающих их подозрение объектов в любой точке Ирана. На деле, однако, такого не происходит. «Заявление иранцев о том, что инспекторы МАГАТЭ не смогут более попасть н военные объекты, — говорится в письме, — доказывает , что режим посещения подозрительных с точки зрения МАГАТЭ объектов не соблюдается». Без этого, утверждают авторы письма, невозможно составить полноценную картину нынешнего состояния реализации иранской ядерной программы на тех условиях, которые определены СВПД. Вот почему они потребовали от Ники Хейли обратить внимание на проблему контроля именно этого аспекта. Реагируя на новые коллизии, касающиеся возможностей инспекции «подозрительных» объектов в Иране, американский Конгресс должен до середины декабря текущего года выработать свое мнение по поводу возможного продления в прежних объемах антииранских санкций, что способно поставить под вопрос само будущее СВПД. Речь идее о статье 83 СВПД с тремя подпунктами, где говорится о проектировании и производстве техники двойного назначения, имеющей выход на производство ядерного оружия.

В упомянутом выше интервью информагентство Reuters спросило генерального директора МАГАТЭ, могут ли инспекции специалистов его структуры контролировать подобную деятельность. На это Ю.Амано ответил, что в рамках инспекций МАГАТЭ такие возможности «ограничены». Однако возникает вопрос, почему вообще у инспекторов МАГАТЭ есть необходимость тщательного обследования ряда объектов в Иране. Дело в том, что в Иране имеется несколько объектов ядерной инфраструктуры, по поводу которых имеются предположения, что внося их в число военных объектов, иранцы пытаются закрыть вход на них инспекторам. Это касается объекта Парчин, Натанз и других, где, как думают критики СВПД, тайно ведутся работы по развитию военного компонента иранской ядерной программы.

Почему же, находясь в Тегеране, Ю.Амано не затронул эти вопросы в беседе с президентом Х.Роухани? Вместо этого, на состоявшейся по завершении визита совместной с директором Организации по атомной энергии Ирана Али-Акбаром Салехи пресс-конференции, Ю.Амано попросил всех участников СВПД выполнять свои обязательства по венским договоренностям. Более того, уже после своего визита в Тегеран, выступая 30 октября на Международной конференции по атомной энергии в Абу-Даби, Ю.Амано, как написало иранское информагентство «Фарс», вновь заявил, что Иран верен своим обязательствам по ядерному соглашению, а инспекторы МАГАТЭ не сталкиваются ни с какими трудностями при выполнении своей миссии в ИРИ. «Это было главной темой моих переговоров в Тегеран». Можно ли после всего этого ожидать объективности в очередном докладе МАГАТЭ?

Источник: Сайт Московского Института Ближнего Востока.

Ирак: новый фронт гражданской войны?

Антон ВЕСЕЛОВ | 18.10.2017 |

События, последовавшие за референдумом о независимости Иракского Курдистана, свидетельствуют о том, что наиболее вероятным становится худший из возможных сценариев. Курды настаивают на своем праве на самоопределение, в Багдаде ссылаются на положения конституции страны. Главным камнем раздора при этом стали спорные территории, прежде всего богатые нефтью районы близ города Киркука.

27 сентября, на следующий день после обнародования результатов плебисцита (более 93% участников голосовали за независимость), парламент Ирака санкционировал использование иракской армии в спорных районах, находящихся под контролем пешмерга и потребовал от правительства обеспечить контроль над нефтяными месторождениями в Киркуке и в других спорных районах. Прозвучал также призыв к иностранным государствам отозвать свои дипломатические миссии из Эрбиля. В Багдаде намекнули на возможность уголовного преследования курдских чиновников за проведение референдума, не исключив выдачу ордера на арест президента М. Барзани.

C 18.00 29 сентября Ирак закрыл воздушное пространство автономии для иностранных гражданских самолетов, мотивируя это отказом Эрбиля в течение 72 часов передать под контроль Багдада все погранпереходы и международные аэропорты. Были приостановлены регулярные рейсы египетской Egypt Air, ливанской Middle East Airlines, иорданской Royal Jordanian Airlines, катарской Qatar Airways, эмиратской Fly Dubai, а также трех турецких авиаперевозчиков: Turkish Airlines, Atlas Global и Pegasus. Иранские авиакомпании прекратили полеты в Эрбиль и Сулейманию еще накануне референдума, и сегодня в Курдистан летают только рейсы Iraqi Airways, работающие на внутренних линиях. Показательно, что практически одновременно «по техническим причинам» были отключены каналы связи паспортных отделов региона с Багдадом и тем самым заблокировано оформление паспортов.

Жесткая позиция Багдада и раздающиеся оттуда воинственные высказывания объяснимы: федеральные власти получили активную поддержку Ирана и Турции – стран, чрезвычайно обеспокоенных перспективой распространения движения за независимость на свои территории с преимущественно курдским населением. Анкара и Тегеран открыто заявили о наличии совместных планов «решительного реагирования», и дело не ограничилось декларациями. С конца сентября эти страны закрыли свои границы с автономным регионом и стали наращивать группировки войск, готовясь вступить в бой.

23 сентября в Анкаре побывал с рабочим визитом начальник Генштаба ВС Ирака генерал-полковник Осман аль-Ганеми, и уже через два дня в приграничные с Иракским Курдистаном районы Турции прибыли подразделения иракской армии для проведения совместных маневров близ пограничного перехода Хабур. В начале октября в районе Киркука побывал командующий силами специальных операций КСИР Ирана генерал-майор Касем Сулеймани, который на месте ознакомился с обстановкой и дал указания своим подчиненным, действующим в Ираке. Проиранские лидеры иракского «народного ополчения» добавили накала страстям, заявив, что готовы «удалить курдов из Киркука и путем энергичного наступления защитить целостность Ирака».

13 октября федеральное правительство во главе с премьером Хейдаром аль-Абади выдвинуло курдам новый ультиматум и потребовало до 02:00 15 октября передать Багдаду контроль над аэропортом Киркука, все нефтяные месторождения в провинции, управление над военной авиабазой K-1 и рядом других объектов, вывести формирования пешмерга из спорных районов и т.д. В Эрбиле на ультиматум не отреагировали. И на рассвете 16 октября конфликт вступил в новую фазу. Подразделения иракской армии (в том числе 9-я бронетанковая дивизия), спецназ МВД и формирования «народного ополчения» начали операцию по «восстановлению конституционного порядка».

Иракские самоходные гаубицы на огневых позициях близ Киркука

Продвижение федеральных сил в целом не встретило серьезного сопротивления (сообщается о пяти уничтоженных бронемашинах наступающих, данных о потерях в живой силе не приводится), и в течение 16-17 октября они взяли под свой контроль значительную часть спорных районов, в том числе по причине сотрудничества части отрядов пешмерга с «ополченцами», что было воспринято в Эрбиле как предательство. Так, министерство пешмерга признало, что утром 16 октября под контроль шиитских ополченцев «аль-Хашд аш-Шааби» перешел город Туз-Хурмату (провинция Салах эд-Дин), и возложило ответственность за оставление города на покинувшие позиции подразделения пешмерга, подчиняющиеся вдове бывшего президента Ирака Джаляля Талабани, которая является членом политбюро Патриотического союза Курдистана (ПСК) – одной из главных оппозиционных сил в автономии. Было подчеркнуто, что «министерство не давало приказа отступать» и все покинувшие поле боя подлежат военному суду. Фактически без сопротивления под контроль федеральных сил перешел и езидский город Синджар, расположенный к западу от Мосула (провинция Нейнава).

Главные события, однако, разворачиваются в районе города Киркука. К 17 октября федеральные силы взяли под свой контроль основные стратегически важные мосты, автострады, нефтяные месторождения Бабагур, Авана и Бай Хасан и крупную военную базу К-1. Накануне шиитские ополченцы и армейские подразделения вошли в административный центр провинции и сняли флаги Курдистана, заменив их иракскими, на всех правительственных учреждениях. Десятки тысяч курдских жителей устремились в столицу Курдистана Эрбиль (около 100 км), опасаясь преследований.

В Эрбиле утверждают, что город был сдан в результате сделки между ПСК и «ополченцами». В частности, приводится некий документ, подписанный Павлом Талабани (сын покойного генерального секретаря ПСК и бывшего президента Ирака Джаляля Талабани) о выводе пешмерга, находящихся под их командованием. Документом, состоящим из 9 пунктов, предусматривается без сопротивления вернуть федеральному центру все спорные территории, контролируемые курдскими силами пешмерга. Багдад при этом обязуется выплачивать зарплаты части государственных служащих и пешмерга ПСК в соответствии со списком, который составит Павел Талабани. Со стороны федеральных властей документ подписал один из лидеров «народного ополчения» Хади аль-Амери, не имеющий никакой официальной должности в правительстве Ирака. В документе неслучайно подчеркивается, что выплаты зарплат будут осуществляться только лояльным Багдаду жителям автономии. И содержится предложение раздробить регион путем создания нового в составе провинций Халабджа, Сулеймания и Киркук и таким образом изолировать Эрбиль.

Тем временем представитель министерства пешмерга Халгурд Хикмат сообщил о большом подкреплении, направленном для подготовки к контрнаступлению и пообещал «восстановить контроль над всеми потерянными районами». Он назвал происходящее «началом новой политической военной фазы» и завершил без обиняков: «На последующих этапах вы увидите, как мы сломаем нос «аль-Хашд аш-Шааби».

В ситуацию были вынуждены вмешаться США, чьи военные базы расположены как в Иракском Курдистане, так и в других районах Ирака. Госсекретарь Рекс Тиллерсон предостерег правительство Ирака и его соседей от применения силы. «Мы призываем центральное правительство отказаться от угроз или даже намеков на возможное применение силы. Соединенные Штаты требуют от всех сторон, включая соседей Ирака, отказаться от односторонних действий и применения силы».

Между тем все больше политиков в Вашингтоне, знакомых с ситуацией не по заголовкам новостных лент и обладающих влиянием, уже в открытую призывают подержать курдскую автономию. Так, 27 сентября лидер демократов в Сенате Чарльз Шумер заявил: «Я считаю, что курды должны как можно скорее получить независимое государство, и позиция правительства Соединенных Штатов должна заключаться в поддержке политического процесса, который учитывал бы устремления курдов к независимому государству». Ранее конгрессмен Трент Фрэнкс представил законопроект в палате представителей США, призывающий к признанию самоопределения курдов. Высказался по теме и бывший посол США в ООН Джон Болтон – он призвал Вашингтон поддержать переход Курдистана к независимости и добавил: «Давайте посмотрим правде в глаза: государства Ирак, каким мы его знаем, больше не существует, и оно не вернется к единству». По его мнению, референдум о независимости, прошедший 25 сентября в Курдистане, «создал новую реальность», признание которой принесет пользу Вашингтону. Имя Дж. Болтона связано, в частности, с его знаменитым высказыванием в бытность главой американской делегации в ООН: он высказался тогда в том смысле, что, если из небоскреба штаб-квартиры убрать 10 этажей, мир этого не заметит.

Действительно, события, связанные с курдским референдумом, вновь обозначили проблему эффективности ООН и необходимость реорганизации этой «самой авторитетной международной организации». В Уставе ООН недвусмысленно сказано о праве народов на самоопределение. В сентябре в зале заседаний очередной Генассамблеи ООН находились среди прочих делегации стран, население которых составляет несколько десятков тысяч человек. Курдам же, общая численность которых превышает население Украины (и вчетверо – население родной нынешнему Генсеку ООН Португалии, где проживают чуть более 10 млн человек), в праве на государственность отказывается под различными предлогами, ни один из которых не выдерживает критики. Нации с многовековой историей, языком, менталитетом, территорией говорят: вам и так кое-где дали автономию, чего еще? Соображения «геополитической целесообразности» и интересы других государств, в том числе находящихся за тысячи километров, вновь превалируют над волеизъявлением миллионов людей и основополагающими принципами ООН, для защиты которых эта структура, казалось бы, и создавалась.

Впрочем, все становится на свои места, если учесть, что речь идет о реализации разработанного за океаном большого плана передела Ближнего Востока, и власти Багдада лишь играют отведенную им роль. Под лозунгами обеспечения территориальной целостности предпринимаются все возможные меры для того, чтобы Ирак перестал существовать как единое государство.

После референдума о независимости в Иракском Курдистане арабы-сунниты заявили о намерении организовать референдум о создании автономии для своих районов – это провинции Анбар, Салах эд-Дин, Нейнава, Дияла и суннитские районы Багдада, где проживает более трети территории страны. По словам шейха Музахима аль-Хуэта, сунниты имеют право на создание самоуправляемого региона, чтобы предотвратить повторение массовых убийств и зверств со стороны доминирующих в Ираке шиитских группировок.

Вновь заговорили о децентрализации и на юге Ирака. 15 октября Совет провинции Басра заявил о своем намерении объявить о самоуправлении, если центральное правительство будет и далее игнорировать местные нужды. Заместитель главы провинциального совета Валид Кахтан сказал, что провинция Басра обеспечивает более 80% бюджета Ирака благодаря добыче и экспорту нефти, морским портам и другим ресурсам, но поступления в местный бюджет мизерны. «Провинция будет стремиться к декларации региона для обеспечения своих прав», – подчеркнул он.

Источник — fondsk.ru

Демарш США развяжет руки иранским ядерщикам

Отказ Трампа от «атомной сделки» опасен и для Тегерана, и для Вашингтона

Возможным ответом Тегерана на торпедирование сделки по иранскому атому могут стать усиление ядерного потенциала и интенсификация усилий по развитию ракетной программы. Именно такой прогноз делают в экспертной среде. Волна предостережений со стороны властей Исламской Республики поднялась задолго до того, как президент США Дональд Трамп должен был объявить, выполняет Иран свои обязательства по Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД) или нет.

Глава МИД Ирана Мохаммад Джавад Зариф пообещал, что его страна обязательно примет «еще более решительные меры» в том случае, если глава Белого дома будет выдвигать новые претензии или угрозы в адрес Тегерана. Такое заявление глава дипведомства сделал на закрытой сессии иранского парламента.

Впрочем, как сообщают местные СМИ, Зариф уверил, что Иран никогда не выйдет из ядерной сделки, в которую, помимо него и Соединенных Штатов, как известно, входят Россия, КНР, Британия и Франция. Это не первое заявление Зарифа о «взаимности» в отношениях с США, которые сложились после избрания Трампа. Впрочем, глава иранской дипломатии никогда не уточнял, чем именно может ответить обидчикам Исламская Республика.

По данным Washington Post, Трамп давно намеревался анонсировать «более жесткий и всеобъемлющий подход», позволяющий переосмыслить СВПД. Торпедировать сделку, которая была достигнута двумя годами ранее между международными посредниками и Тегераном, американский лидер обещает не первый месяц – эти намерения он высказывал, будучи кандидатом на пост президента. О том, будут ли возобновлены отмененные Америкой санкции, связанные с ядерными разработками в Иране, неясно. Но известно, что хозяин Овального кабинета уже беседовал с конгрессменами по поводу подхода, выдвинутого в отношении СВПД премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Этот подход можно сформулировать в нескольких словах – «исправить или отменить». Впрочем, говорить, что вся администрация Трампа поддерживает его в намерении аннулировать сделку, нельзя. Так, глава Пентагона Джеймс Мэттис заявлял, что в интересах США – остаться в соглашении.

В экспертной среде полагают, что возможный отказ США от сделки и возобновление санкционного режима могут подтолкнуть Иран к развитию своей ядерной программы и к усиленной разработке ракет. «Тегеран может, как вариант, ускорить создание ядерного оружия, хотя процесс в Иране, насколько я понимаю, не настолько близок к его созданию, – заявил «НГ» начальник Центра исламских исследований Института инновационного развития Кирилл Семенов. – При этом неясно, что опаснее – экспансионистская политика Ирана или его ядерные разработки. США были вынуждены реагировать на действия, которые Иран предпринимал в регионе, и как-то их купировать. Без введения санкций сделать это не получилось бы. А санкции, естественно, подорвут финансовую основу иранской экспансии». Эксперт напоминает, что значительная часть иранских денег идет на поддержку режима сирийского президента Башара Асада (больше, чем сам военный бюджет Исламской Республики) и финансирование шиитских военных формирований.

Деятельность шиитских элементов стала возможна как раз после снятия Западом ограничительных мер с Тегерана, считает эксперт. «Санкции против Ирана вводятся прежде всего для того, чтобы он не смог дать какой-нибудь ответ, – заявил Семенов. – До этого именно благодаря отмене санкций Иран получил новые финансовые ресурсы, которые позволили ему проводить экспансию, финансировать большое количество шиитских группировок в Сирии и в Ираке, которые фактически играют там лидирующую роль. Естественно, если санкции против Ирана будут введены и если иранские углеводороды не смогут закупать страны ЕС, а также, например, Южная Корея или Япония, то Иран окажется в сложном положении. Неизвестно что здесь начнется раньше: испытает он ядерную бомбу или в стране произойдут какие-то перемены. Но у Ирана становится меньше возможностей для ответа и ресурсов проводить свою политику на Ближнем Востоке». Аналитик подчеркивает: вопрос с закупкой углеводородов является для Исламской Республики ключевым.

Что же касается возможных ответных мер Ирана по усилению ядерного потенциала и разработке ракет, то Семенов добавляет: «Каждый подобный шаг будет вызывать новую волну санкций, и это может стать серьезной проверкой правящего режима (в Иране. – «НГ») на его устойчивость. Так как иранцы вряд ли будут готовы терпеть те же условия, что и северные корейцы».

Отметим, что союзники США по НАТО выступают против расторжения сделки с Ираном. Среди них Германия и Франция. Бывший заместитель госсекретаря США Венди Шерман в своей статье для New York Times пояснила, что любой отказ подтвердить Ираном соблюдение сделки будет иметь «катастрофические» последствия. «Это только вобьет клин между США и Европой, ослабит важные трансатлантические связи и усилит влияние Ирана, России и Китая», – заключила Шерман. Напомним, что по условиям президент США должен периодически подтверждать соблюдение соглашения Ираном.
Игорь Субботин
12.10.2017

Источник — ng.ru

Иран и Турция: вместе против независимости Иракского Курдистана

Николай БОБКИН | 07.10.2017 |

Иран и Турция в ответ на проведение референдума в Иракском Курдистане стали на путь принятия общего «стратегического и долгосрочного решения в отношении последних событий в регионе». К этому руководитель Исламской Республики аятолла Али Хаменеи призвал турецкого лидера Тайипа Эрдогана на встрече в Тегеране. Верховный лидер ИРИ видит в стремлении курдов Ирака к созданию независимого от Багдада государства серьезную угрозу региональной безопасности и предупреждает об опасных последствиях этого референдума для соседних стран. «Иран и Турция должны сделать все возможное, чтобы противостоять этому, а иракское правительство должно принять соответствующие серьезные меры», – считает Хаменеи.

По сути, Тегеран предложил Анкаре союз в противодействии Иракскому Курдистану, чтобы не допустить его выхода из состава Ирака. Теперь на этом направлении следует ожидать более тесной координации их совместных действий, в том числе военных. Эрдогана в его поездке в Иран сопровождала представительная делегация, в составе которой был начальник Генерального штаба Турции, у которого состоялись отдельные переговоры с министром обороны ИРИ.

Не станем утверждать, что курдский вопрос был основным в повестке визита турецкого президента; его приезд состоялся в рамках Четвертого заседания Высшего совета сотрудничества между Исламской Республикой Иран и Турецкой Республикой. В совместном заявлении отразилось стремление сторон к укреплению связей во многих областях экономики, торговли и логистики, но в сфере обсуждения проблем региональной безопасности на первом месте стоит ситуация в Иракском Курдистане.

Сам референдум Иран и Турция считают незаконным, создающим угрозу территориальной целостности Ирака и готовы оказывать помощь Багдаду в защите суверенитета страны. Тегеран и Анкара призвали руководство курдской автономии отказаться от выхода из Ирака и создания независимого государства. Наряду с этим впервые в истории двусторонних отношений иранцы и турки сумели договориться об использовании существующего механизма сотрудничества против незаконной деятельности иранских и турецких курдов в приграничных районах. Речь идет о Рабочей партии Курдистана (РПК), ведущей вооруженную борьбу с центральными властями Турции, и о Партии свободной жизни Курдистана (ПСЖК), группировкой, продолжающей боевые действия в Иране. В борьбе с этими курдскими партиями стороны договорились «принимать общие меры».

В Иране курдов намного больше, чем в Иракском Курдистане. Как известно, Иракский Курдистан – неофициальное название Курдского автономного района, имеющего статус автономии в составе Ирака. Регион охватывает три провинции с населением около пяти миллионов человек. Курдский ареал Ирана, условно именуемый Иранским Курдистаном, по представлениям курдов охватывает четыре иранских провинции – Курдистан, Керманшах, Западный Азербайджан и Илам. Их курдское население составляет 7-8 млн. человек (9-10% населения ИРИ). После свержения шахского режима в 1979 году все эти провинции добивались предоставления им курдской национальной автономии в рамках Исламской Республики Иран, но шиитское теократическое государство не допускает самоуправления регионов. Жесткий политический курс основателя ИРИ аятоллы Хомейни предусматривал, что курдский вопрос должен быть в числе проблем, требующих искоренения.

Курдское движение в Иране расколото, не представляет единого политического целого, различные группировки соперничают и враждуют между собой по идеологическим причинам. Ведущую роль среди оппозиции занимает Демократическая партия Иранского Курдистана (ДПИК), отказавшаяся от вооруженной борьбы и заменившая лозунг «Автономия для Курдистана» на «Федерализм для Ирана». Смена лозунга указывает на попытку привлечь на свою сторону другие национальные меньшинства Ирана, прежде всего арабов и белуджей.

Лидеры ДПИК считают, что иранские курды должны последовать примеру иракских курдов и добиваться реальной автономии. Однако, по мнению генсека ДПИК М. Хиджри, Запад лишь использует в своих интересах национальные противоречия в Иране, чтобы ускорить смену режима, а реальной помощи курдам и другим национальным движениям пока не оказал.

Финансовую поддержку получает лишь одна группировка иранских курдов – ПСЖК, которая является членом Курдской демократической конфедерации (союза запрещенных в Турции курдских группировок). ПЖСК – часть турецкой РПК. А главные усилия Тегерана и Анкары будут направлены на экономическую блокаду Курдского автономного района в Ираке.

Тегеран и Анкара намерены координировать ограничительные меры в торговле с курдской автономией в Ираке. По меньшей мере стороны договорились о взаимном сокращении торговли продукцией нефтехимии с Эрбилем в обход центральных властей Багдада. Для Турции это решение может иметь серьезные последствия, официальный товарооборот с курдской автономией за последний год превысил 12 млрд. долл., из которых большую часть составляют контракты на поставки углеводородов (власти Курдского автономного района рассчитывали, что Турции, имеющей с Эрбилем многолетние контракты на поставки нефти и газа, придется смириться с курдской независимостью).

Эрдоган заявил о возможном перекрытии трубопровода из Джейхана, по которому нефть из Иракского Курдистана поступает на мировой рынок. Хотя Анкаре ближе другой вариант: сохранить поставки, но при сотрудничестве с центральными властями Ирака, оказывая им поддержку в «наведении порядка». Важно, чтобы при этом Тегеран прибег к экономической блокаде Курдского автономного района. Рычаги экономического давления на курдскую автономию у Ирана есть. Глава совместной Ирано-иракской торговой палаты напоминает, что треть общего экспорта Ирана в Ирак была выделена для Иракского Курдистана, это ежегодно более 2 млрд. долл. Ранее Тегеран договорился с Эрбилем о поставках газа, строит железную дорогу к Сенендеджу, откуда должен пройти путь через Иракский Курдистан к сирийской Латакии.

На встрече с Эрдоганом аятолла Хаменеи, назвав важным взаимопонимание и сотрудничество между Тегераном и Анкарой, не признающих результаты курдского референдума, отметил, что отношение США и европейских правительств к этому вопросу полностью отличается от подхода Ирана и Турции. По его мнению, США желали бы иметь в своем распоряжении опасный козырь против Ирана и Турции. Руководитель ИРИ призвал не доверять американцам и европейцам.

Лидеры обеих стран опасаются, что образование независимого курдского государства и его выход из состава Ирака станут прямой угрозой их государствам, где значительную часть населения составляют курды. По признанию сторон, если это произойдет, у США будет еще больше поводов увеличить свое военное присутствие в регионе. Суверенный Иракский Курдистан будет другом главным образом Соединенным Штатам и Израилю – к такому выводу пришли участники ирано-турецкой встречи в верхах, состоявшейся в Тегеране.

Источник — fondsk.ru

Турецкие военные вошли в сирийскую провинцию Идлиб

Turkish Army Troops, Militants Mass in Aleppo: Russian Monitor

Турецкая бронетехника в воскресенье пересекла сирийскую границу в районе провинции Идлиб. Об этом сообщает Рейтер со ссылкой на местных жителей. Ранее Анкара объявила об операции против повстанческих группировок в этом районе, которая контролируется джихадистской организацией Тахрир аль-Шам. Оба источника Рейтер сообщили, что транспортные средства шли под конвоем из бойцов Тахрир-эль-Шама, стоявших вдоль дороги. Однако джихадисты и турецкие военные ранее обменялись огнем.

В субботу президент Турции Реджеп Эрдоган заявил, что сирийские повстанцы, поддерживаемые турецкими силами, начнут операцию в Идлибе и предупредил, что Турция не допустит создания «коридора террористов» вблизи своих границ.

Операция началась после соглашения, достигнутого между Турцией и союзниками президента Сирии Башара Асада — Россией и Ираном об установлении зоны деэскалации в Идлибе и прилегающих районах. Это соглашение не предусматривает участие Тахрир аль-Шам. Свидетели Reuters, местные жители и местные повстанцы, а также Сирийская служба мониторинга прав человека, информируют, что турецкие военные и Тахрир аль-Шам обстреляли друг друга возле деревни Кафр Лусин в Идлибе утром в воскресенье.

В столкновениях участвовали бойцы Тахрир аль-Шам, открывшие огонь по турецкому бульдозеру, разрушавшему участки пограничной стены, и турецкая артиллерия, отвечающая огонем. Идлиб и соседние районы северо-западной части Сирии представляют собой крупнейший и наиболее густонаселенный укрепленный район мятежников, где проживает более двух миллионов человек, многие из которых — беженцы из других регионов.

Источник — rus.ozodi.org

ЕСЛИ США РАЗВЯЖУТ ВОЙНУ В ИРАНЕ

An Iranian military truck carries a smart bomb during a parade on the occasion of the country’s Army Day, on April 18, 2017, in Tehran. / AFP PHOTO / ATTA KENARE

Одна из самых обескураживающих задач пытаться развенчать впечатанные в умы американцев голливудские мифы о войне вообще, а также о специальных силах и технологиях — в частности. Сегодня я постараюсь объяснить разницу между тем, что я бы назвал «американский способ ведения войны» (как его видят в пропагандистских фильмах), и реальными боевыми действиями.

Давайте начнем с вопроса о применении сил специальных операций и сразу скажем, чем эти силы не являются. Они — не полицейский спецназ и не антитеррористические силы. Американская пропаганда впечатала в мозги людям на Западе, что если какое-то подразделение «элитное» и классно выглядит «тактически», то это какого-то рода специальные силы.

Следуя этому критерию, даже обычных полицейских, борющихся с массовыми беспорядками, можно считать «специальными силами». Кстати, это грех не только американцев. Русские пошли по тому же пути. Так что же такое, в узком смысле, силы специального назначения (ССН)? Это — вооруженные силы, которые принимают участие в войне, но действуют автономно и не поддерживают напрямую главные/обычные воюющие силы. В зависимости от страны, рода и вида войск силы специального назначения могут выполнять разнообразные задачи — от предоставления «советников» до того, что американцы называют «прямое действие».

Таким было недавнее провальное нападение на штаб Аль-Каиды в Йемене. Точно так же, как и воздушно-десантные силы, ССН часто применяют не по назначению, особенно когда на обычные силы положиться нельзя. Силы специального назначения всегда относятся к вооруженным силам и действуют они в интересах военных операций.

А теперь давайте вернемся к вопросу о вероятной войне между Ираном и США. Самый глупый способ оценить возможный исход американского нападения на Иран — сравнить все технологические возможности, которые находятся в распоряжении каждой из сторон, и на этой основе попытаться прийти к какому-то заключению.

Вообще-то, навязчивая идея о технологиях это типично американская патология. Она является прямым результатом ведения войн далеко за океанами против противников, которые значительно уступали американцам по силам и средствам. Я называю это «инженерным видением войны» — в противоположность «солдатскому видению». Это не значит, что технологии не значат ничего. Значат. Но намного больше значит тактическое, оперативное и стратегическое искусство. Например, справедливо, что современный американский танк («Абрамс») значительно превосходит старый советский T-55. Однако, существуют обстоятельства (высокогорье, лесная местность), когда T-55 при правильном использовании может существенно превзойти «американца».

Только невежда может предположить, что в случае американского нападения на Иран, иранцы, как только выявят это нападение, сразу соберут все свои наиболее современные самолеты и кинутся добиваться превосходства в воздухе или применят все свои противовоздушные средства в надежде остановить нападение американцев. Позвольте напомнить, что во время нападения Израиля на Ливан в 2006 году Хезболла совершенно не использовала имевшиеся в ее распоряжении средства ПВО (в основном, носимые ПЗРК). Это, однако, не помешало нанести ЦАХАЛу самое разрушительное поражение в истории. Почему? Да потому, что, в общем и целом, «американский способ ведения войны» не срабатывает.

Что я имею в виду под «американским способом ведения войны»? Это — использование ракетных и авиаударов для того, чтобы свести способность противника к сопротивлению до минимального уровня, чтобы принудить его к сдаче. Этот подход американцы испробовали на сербской армии в Косове, и результатом стал унизительный провал — сербские вооруженные силы благополучно выжили после 78 дней массированных натовских бомбардировок. Потери составили несколько средних танков и БМП, и все. Когда натовские руководители осознали этот провал, они сделали то, что всегда делают американцы — в качестве возмездия они направили свои удары против гражданского населения Сербии (то же самое, конечно же, делали и израильтяне в Ливане). И одновременно они предложили Милошевичу сделку: сдаешься, и мы оставляем тебя у власти. Тот принял сделку и приказал вооруженным силам покинуть Косово. Это стало эффектным политическим успехом НАТО, но в чисто военном измерении это было катастрофой (умело скрытой от западного общественного мнения благодаря действию лучшей в истории пропагандистской машине).

Догадайтесь, кто с неослабным вниманием наблюдал за всеми американскими кампаниями прямо через границу? Иранцы, конечно. Тому, кто всерьез считает, что иранцы будут готовиться к американскому нападению, стараясь «переамериканить» американцев, я смогу продать Бруклинский мост. Если иранцы и Хезболла что-то совершенно точно поняли, так это то, что американцам нельзя предоставлять возможность вести войну «по-американски», им надо навязать тот тип войны, который они больше всего ненавидят. Мы можем назвать его «иранским способом ведения войны».

Вот некоторые из его ключевых компонентов:

1) Исходим из того, что американцы установят превосходство в воздухе в течение 24 часов. Значит, им надо не дать нанести удары по значимым целям. Звучит просто, но на самом деле, это не так. Для этого потребуется набор мероприятий, на реализацию которых уйдут годы. Это — маскировка, укрепление и погружение под землю значимых гражданских и военных объектов, создание чрезмерно избыточной коммуникационной сети и подготовка ее к полуавтономному функционированию на случай сбоев, создание общенациональной системы гражданско-военного взаимодействия и сотрудничества с целью выживания значимых правительственных служб, включая правоприменительную систему, налаживание процедур для компенсации перебоев в подаче энергии, разрушения транспортных узлов и т. д. Возможно, во мне говорит мое швейцарское образование, но я бы предположил, что за последние 30 лет иранцы отрыли тысячи миль подземных тоннелей и командных постов, которые позволят стране буквально «уйти в подполье» на такой срок, на какой понадобится.

2) Разработка набора ключевых технологий. Таких, как проникновение в компьютерные сети и их разрушение, контрмеры по ведению электронной войны, антиминная война, операции с применением маломерных судов и, конечно, ракетные удары — но не с целью не позволить американцам занять ту или иную часть иранской территории, а для того, чтобы существенно повысить риски и цену американских операций. Именно в этот момент критическое значение будут иметь передовые системы ПВО, особенно если они будут успешно замаскированы.

3) Осуществление «горизонтальной эскалации». Не растрачивая усилий на то, чтобы пытаться сбивать американские самолеты, следует наносить ракетные удары для разрушения находящихся в регионе американских аэродромов (и портов). Кстати, это — официальная доктрина Ирана. Или нанести удар по американским силам в Ираке или Афганистане. Запереть американский флот в заливе и перекрыть Ормузский пролив — американцы хорошо знают, что случилось с израильским корветом класса Саар-5 американского производства, когда его поразила Хезболла ракетой C-802 китайского производства.

4) Тянуть время. Время всегда действует против американских вооруженных сил — они всегда ожидают короткой и легкой войны с как можно меньшим количеством потерь и скорым «выводом войск». У израильтян пар заканчивается за 33 дня, у НАТО — за 78. Поэтому конфликт планировать надо, как минимум, на 12 месяцев. У вооруженных сил Запада стойкости нет, они надеются «сделать это по-быстрому». И стоит посмотреть, что случается, когда этого не происходит.

5) Использовать присущее американцам чувство превосходства и снисходительности к «песчаным нигерам» или «ходжам». И не беспокойтесь о том, чтобы запугать их. Вместо этого воспользуйтесь их расистскими установками, чтобы заставить их совершить критически важные стратегические ошибки. Иран однажды уже сделал это, когда использовал фальшивых иракских «перебежчиков», передавших дезинформацию о несуществующем оружии массового поражения. Целью было убедить неоконсерваторов в США напасть на Ирак для защиты Израиля. Использование Ираном американских неоконов я считаю ни много, ни мало гениальным ходом для того, чтобы избавиться от Садама Хусейна и получить значительную часть Ирака в свое распоряжение. Именно потому, что Ирану это блестяще удалось, западные источники на эту тему и помалкивают. 6) Вынудить американцев предоставить вам как можно больше целей. Чем больше американских вооруженных сил будет размещено вблизи Ирана, тем больше будет предложено целей для иранских контрударов и тем больше американцы увязнут политически.

И еще — Израиль и другие региональные державы. Это, фактически, как овощи, которые подаются в мясном ресторане — украшение. Точно так же как НАТО — всего лишь воображаемая сила, таковы же ЦАХАЛ и вооруженные силы других местных государств, включая саудовцев. По крайней мере, в сравнении с Ираном и Хезболлой.

Да, они тратят много денег, закупают дорогостоящие системы, но если разразится война, 90% ее тяжести придется нести американцам, каким бы политически корректным ни выглядело создание коалиций. Иран очень большая страна со сложной географией, и только американцы располагают возможностями проецировать силу и наносить по Ирану более чем символические удары. Конечно же, я совершенно уверен в том, что если США нанесут удар по Ирану, израильтяне будут считать себя обязанными тоже нанести удар по какому-нибудь предполагаемому ядерному объекту, вернуться домой и провозгласить еще одну победу «непобедимого ЦАХАЛа». Но если исходить из того, что по Ирану кто-то и нанесет ощутимый удар, то это будут США, а не Израиль.

Кстати, в составленном мною списке нет ничего нового или оригинального, и американцы это хорошо знают. Есть причина тому, что, хотя США несколько раз были близки к нанесению удара по Ирану, в последний момент они всегда отступали. Это как перетягивание каната. Американские политики (которые верят своей собственной пропаганде) хотят нанести удар по Ирану, а американские военные специалисты (которые знают цену собственной пропаганде) постоянно стараются предотвратить нападение. И здесь я хочу упомянуть адмирала Уильяма Фэллона, настоящего героя и патриота, который о вероятном нападении на Иран, прямо противореча своим политическим начальникам, заявил: «Не в мою смену».

Андрей Раевский, политолог, военный эксперт, публицист (США)

Аналитический отдел

NET-FAX — NET-ФАКС              

http://www.net-fax.org/index.php?article=news_1408

Израиль подталкивает США к войне с Ираном

Николай БОБКИН | 19.09.2017 |

Официальный представитель МИД Ирана Бахрам Касеми 17 сентября предупредил США об опасности продолжения политики иранофобии и призвал чиновников Белого дома взять на вооружение рациональный подход к Исламской Республике Иран. Очередным поводом для иранской критики в адрес американской администрации стало обвинение госсекретарем Рексом Тиллерсоном Тегерана в дестабилизирующей роли в регионе, сделанное в эфире телеканала CBS. У США к Ирану очень много вопросов, заявил глава Госдепа, и проблемы по соблюдению ядерного соглашения являются лишь их частью.

Вашингтон в очередной раз демонстрирует намерение продолжать конфронтационную линию в отношении одной из ведущих стран Ближнего Востока, не принимая во внимание действительные причины нестабильности в регионе и не желая признавать собственные ошибки. Так считает верховный лидер ИРИ аятолла Хаменеи, указывающий на то, «что, несмотря на все соглашения, обязательства и длительные обсуждения, подход США к переговорам и их результатам является в полной мере тираническим, авторитарным и издевательским».

Аятолла Хаменеи говорит о растущей враждебности по отношению к Ирану в результате натравливания других ближневосточных стран на Исламскую Республику. Главным источником нестабильности в регионе, заявил иранский лидер, является американское военное присутствие. В руководстве Ирана убеждены, что страны Ближнего Востока могут сами покончить с угрозой распространения терроризма. Что касается угроз применения военной силы против Ирана, аятолла Хаменеи предупредил: «Враг должен знать, что если запугивание эффективно в других частях мира, в ИРИ это не пройдет…»

Новая фаза противостояния Ирана и США во многом объясняется тем, что президент Дональд Трамп до 15 октября должен уведомить Конгресс, выполняет ли Иран условия ядерного соглашения, подписанного предыдущей американской администрацией. Если Трамп отзовет сертификацию иранской сделки, это не приведет автоматически к разрыву соглашения, но откроет двери для новых американских санкций. Правда, спикер иранского парламента Али Лариджани считает, что официальные лица США уже «разорвали» СВПД (Совместный всеобъемлющий план действий). Именно так он оценил одобрение Конгрессом США последнего законопроекта с принятием новых санкций против ИРИ.

Сегодня многое указывает на то, что Белый дом может отказаться от следования договоренностям, достигнутым с Тегераном. В частности, об этом шла речь на состоявшейся 18 сентября в Нью-Йорке встрече Дональда Трампа с израильским премьером Биньямином Нетаньяху. Стороны подтвердили свои цели противодействия иранскому влиянию в регионе. При этом глава израильского правительства выразил озабоченность не только в отношении иранской ядерной сделки, но и в отношении того, что Иран и его союзники занимают районы, покидаемые отрядами Исламского государства (ИГ, запрещено в России).

Террористы ИГ беспокоят Тель-Авив меньше, чем неизбежная перспектива их поражения в соседней Сирии. Министр обороны Авигдор Либерман недавно заявил, что Израиль не позволит создать «шиитский коридор» между Ираном и Сирией и сделает для этого все возможное. Речь идет о новых военных мерах по сдерживанию Тегерана. При этом предпринимаемые Израилем усилия согласованы с Вашингтоном и в большинстве случаев носят общий характер.

К примеру, перед встречей Нетаньяху с американским президентом в Израиле объявили об открытии совместной с американцами базы противоракетной обороны на израильской территории. «Мы впервые учредили в Государстве Израиль постоянную военную базу США под американским флагом», – заявил командир Управления авиационной обороны израильской армии Цвика Хаймович.

Заметим, что в военном отношении американское присутствие на базе противоракетной обороны Израиля, к тому же под израильским командованием и в ограниченном составе, на расстановку сил влияет мало. Важнее то, что еврейское государство, находящееся в противостоянии с большинством стран арабского мира, впервые достигло такой безоговорочной поддержки Белого дома. Это вызов Трампа арабскому миру в первую очередь, Ирану же непосредственной угрозы подобные действия не создают. В Тегеране больше обеспокоены закупками израильскими ВВС 50 единиц новейших истребителей F-35, повышающих и без того высокий наступательный потенциал Израиля.

Такая «сговорчивость» Белого дома создает риск поддержки Соединенными Штатами вероятных вооруженных акций Израиля против Ирана. В подобных просьбах администрация Барака Обамы отказывала Израилю и не раз. Теперь же, как признает израильское издание Haaretz, Нетаньяху все увереннее подталкивает США к войне с Ираном.

Даже если президент Трамп остается верен своей манере рефлексивно сопротивляться почти всем основным внешнеполитическим решениям своего предшественника в Белом доме, то отказ от одобренного Обамой соглашения по иранской ядерной программе не может быть лишь американской инициативой. Западные союзники в Европе, в первую очередь Великобритания, Франция и Германия, подписавшие СВПД в 2015 г., по-прежнему привержены соглашению и заявили, что готовы не согласиться с Трампом в этом вопросе. СВПД является многосторонним и международным соглашением, одобренным Советом Безопасности ООН. «Разрыв ядерного соглашения с Ираном не принесет никакой выгоды американской администрации, зато подорвет доверие к Соединенным Штатам со стороны международного сообщества», – заявил президент Ирана Роухани, который находится в Нью-Йорке, участвуя в 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. По его мнению, единственным результатом выхода США из ядерной сделки будет позор.

Эта сделка касается не только иранской ядерной программы. Соглашение с Тегераном стало триумфом дипломатии, показавшей миру возможность решения самых сложных международных проблем за столом переговоров. По сути, ведущие страны мира согласились с тем, что Исламская Республика является крупной региональной державой, имеющей свои национальные интересы и способной их отстаивать. Ожидалось и прекращение американской политики сдерживания Тегерана. Теперь же США, кажется, хотят повернуть ситуацию с Ираном вспять.

«У нас разные варианты. Если США выйдут из ядерной сделки, мы разрабатывали и изучили ответные меры и мир вскоре будет свидетелем действия Ирана. Мы можем вернуться к ситуации до заключения ядерной сделки за несколько дней», – сказал иранский президент. Такой вариант не повысит безопасность в регионе и никого кроме Израиля и Саудовской Аравии, не устроит. Этим странам выгодны американское военное присутствие на Ближнем Востоке и максимально враждебные отношения между США и Ираном.

Соглашение по иранской ядерной программе лишает американцев повода для более жесткой линии в отношении Тегерана. Вашингтон стал утверждать, что Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) недостаточно настойчиво проверяет подозрительные военные объекты в Иране. Иранские власти в ответ призвали МАГАТЭ положить конец незаконному ядерному арсеналу Израиля с привлечением инспекторов ООН для создания на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия.

А почему бы и нет? По меньшей мере у МАГАТЭ претензий к Ирану, связанных с невыполнением СВПД, на сегодняшний день нет, зато у международного сообщества до сих пор отсутствует ясность в отношении ядерного Израиля.

Источник — fondsk.ru

Ватикан — Тегеран: кто кому больше нужен?

Секретарь Святого престола по отношению с государствами архиепископ Пол Галлахер пробыл три дня в Иране. Предваряя его посещение, иранский посол в Ватикане Мохаммад Тахер Раббани рассказал IRNA, что визит прелата направлен на укрепление двусторонних отношений и взаимного сотрудничества на международном уровне. Архиепископ встретится в Тегеране с министром иностранных дел Мохаммадом Джавадом Зарифом, министром культуры и исламской ориентации Аббасом Салехи и другими высокопоставленными лицами. Раббани указал на десять раундов религиозных переговоров между Ираном и Святым престолом, назвав их точкой отсчета в двусторонних отношениях. Он напомнил также, что за последние тридцать лет между Тегераном и Ватиканом сложились очень хорошие отношения и сотрудничество в разных областях.

Удивительное дело. В эти же тридцать лет Иран смог от «заморозков» с Ираком после свержения Саддама Хусейна наладить диалог с Багдадом и даже взять под определенный свой контроль его политику. От восприятия Советского Союза как «сатаны» перейти к конструктивному партнерству с Российской Федерацией, а в ситуации по Сирии войти с Москвой (и Анкарой) в военно-политический альянс. Попасть под международные санкции, инициированные Соединенными Штатами, выстоять и добиться в бытность президентом США Барака Обамы подписания соглашения с ведущими мировыми державами об отмене запрещений, но снова вступить в клинч с новой администрацией Дональда Трампа. Петлять с Израилем. Расходиться и сходиться с Саудовской Аравией по вопросу организации хаджа в Мекку, которая является одинаково мусульманской святыней для шиитов и суннитов. Однако ватикано-иранские отношения на этом фоне отличались завидным постоянством, не подверженным изменчивой политической конъюнктуре. Тегеран и Святой престол неизменно находили точки сближения, строили мосты, а не стены, причем не только как государства, но и как две столицы, определяющие религиозные умонастроения.

Вот и сейчас в ходе визита Пола Галлахера была продемонстрирована двойная природа диалога между Ираном и Ватиканом. Во время встречи монсеньора с иранским министром иностранных дел обсуждался кризис на Корейском полуострове и угроза ядерной войны. Как подчеркнул Зариф, мир забыл об опасности использования ядерного оружия. В свою очередь, архиепископ заявил о поддержке мирной ядерной программы Ирана и договоренности между Тегераном и мировыми державами в Вене в 2015 году. На переговорах с Салехи, передает Mehr News Agency, последний подчеркнул, что Ватикан разделяет с Ираном схожие взгляды по различным вопросам, включая мир и безопасность на Ближнем Востоке, акцент на семью как на старейший социальный институт, противодействие религиозному и этническому экстремизму. Министр культуры обратил внимание на мирное сосуществование между мусульманами и христианскими общинами в Иране, добавив, что «в Тегеране насчитывается около 40 церквей, есть христианские культурные ассоциации, а также различные средства массовой информации, которые позволяют иранским христианам вести свою религиозную и социальную деятельность… Все общины, принадлежащие к богооткровенным религиям, пользуются равными правами».

Вместе с тем в Иране некоторые наблюдатели отмечают интересную тенденцию. Как пишет американский портал The Christian Post, на Ближнем Востоке тысячи мусульман обращаются в христианство. Издание считает, что в Иране «массовый рост христиан, особенно среди молодежи, будет продолжаться, несмотря на усилия исламских властей, даже исламские лидеры признают, что все больше и больше молодых людей предпочитают следовать за Христом». Группа иранских евангелистов, работающих из Великобритании, Elam Ministries приводит такие данные: «В 1979 году в Иране было известно о менее чем 500 христианах мусульманского происхождения. Сегодня самая консервативная оценка заключается в том, что в стране их насчитывается не менее 360 000 человек». The Christian Post замечает, что даже ведущие представители исламских семинарий, например, аятолла Алави Боруджерди, имеют «точные сообщения о том, что молодые становятся христианами в священном городе Куме и посещают домашние церкви».

Сведения такого рода трудно проверяемые. Но если они приближаются к тому, чтобы соответствовать действительности, то это говорит о серьезных изменениях религиозной картины Ирана и в перспективе всего Ближнего Востока. Пока не вполне понятно, о какой версии христианского учения можно говорить в этой связи. Явно это не католичество с его жесткой вертикалью и традицией действовать по возможности в легитимном поле. Возможно, даже не какая-либо разновидность западного протестантизма, а создающийся на месте гибрид из христианских и шиитских практик. Возможно, со временем «домашние церкви» в Иране смогут творчески сформировать новый синтез из двух вероучений, который заново привлечет внимание как к христианству, так и шиизму. Вопрос в том, как отреагируют на него в Ватикане и Тегеране и не станет ли такая «христианизация» Ирана предметом преткновения между двумя партнерами.

Станислав Стремидловский, 13 сентября 2017,

Источник — regnum.ru

США унижают Россию, за что РосМИД вежливо извиняется.

Владимир Жириновский потребовал отставки Сергея Лаврова, дабы изменить ситуацию в нашем Министерстве иностранных дел. Пожалуй, после всех дипломатических скандалов, это единственный выход, который напрашивается. Только вряд ли сама по себе отставка что-то изменит…

Информационно-аналитическая компетентность у чиновников нашего МИДа на сколь-нибудь приемлемом уровне наблюдалась разве что во времена Советского Союза. Да и то лишь, пока из ведомства не ушел «мистер Нет» — Андрей Андреевич Громыко. Показательно, что именно после того, как его сменил «мистер Да» Эдуард Шеварднадзе (его правопреемником и по кличке, и по должности стал Андрей Козырев), в советском внешнеполитическом сообществе вместо сухого и эмоционально-нейтрального прозвища «мидовец» укоренилось простое и понятное «мидак». К чему я клоню?

Да к тому, что в минувшее воскресенье в очередной раз уровень информационно-аналитической (не)компетентности МИДа продемонстрировала официальный представитель ведомства Мария Захарова.

Ее выступление предваряла «подводка» ведущего Владимира Соловьева: «Американская администрация потребовала освободить генконсульство России в Сан-Франциско, торговое представительство в Вашингтоне и Нью-Йорке. Сейчас эти здания заблокированы спецслужбами, хотя являются российской собственностью. Мало того, там был проведен обыск, который госдепартамент предпочитает называть осмотром. Что позволяет властям США устраивать этот цирк с нарушением всех норм международного права? Могут ли они одуматься и вернуть дипсобственность? Зачем вообще разворачивается эта беспрецедентная кампания?» (0:00:20-0:00:52 стрима) «…До такого никто из американских президентов не доходил никогда.»(0:01:19-0:01:24 стрима).

Начало выступления «карьерного дипломата» меня просто умилило. С очаровательной улыбкой г-жа Захарова произнесла: «Не все, вообще, американские президенты доходили [многозначительная пауза] до конца своего срока». Думаю, в этот момент не я один напрягся. Напомню — из всех, президентов, не «досидевших» до конца своего срока, в отставку — «условно-добровольно» — живым ушел только Ричард Никсон. Двое — Уоррен Гардинг и Франклин Рузвельт — почили в бозе прямо «на боевом посту». А троих — Авраама Линкольна, Джеймса Гарфилда, Уильяма Мак-Кинли — американцы благополучно укокошили без посторонней помощи.

Но последовало: «Это, кстати говоря, тоже неплохо бы помнить в сегодняшних исторических реалиях о том с каким государством мы имеем дело. Вот, просто, понимаете.» (0:01:24-0:01:41 стрима) Да? Ну, хорошо, уж теперь-то, услышав это, точно понимаем.

Далее: «Немножко в историю нужно заглянуть этой страны („Немножко» это — насколько? Это — про Ирак/Ливию/Сирию/Афганистан? Про Гренаду? Панаму? Вьетнам? Или можно посмотреть на рабство негров и ирландцев? А как насчет геноцида индейцев? А слабо открыто сказать, что США с самого первого дня своего существуют благодаря людоедству, в том числе, банально-буквальному? Что все их благополучие основано на массовых убийствах, на уничтожении целых стран и народов? А после всего этого США еще имеют право на существование? Но, как же можно представителю МИДа противоречить самому президенту, который называл их „великой державой» и „единственной супердержавой» и понять, что то, что много лет мы (кто именно „мы»?) идеализировали, на самом деле идеализировать не стоило». Слава Истории! Все, наконец-то, встало на свои места. (0:01:51 стрима) «Нужно прагматично смотреть на то, что есть в реальности, а не придумывать себе какой-то иллюзорный мир (А это указание адресовано кому, тоже президенту? Ведь, по конституции, именно он руководит всей внешней политикой. Что толку говорить это телезрителям? Они, что ли, решают, что сказать Тиллерсону или Трампу? И кто это там живет в „каком-то иллюзорном мире»?).»

Смотреть дальше было просто неловко как-то. Г-жа Захарова распространялась о чем угодно, кроме сущностного. И про «прямой удар по Трампу» сказала (0:04:40 стрима). МИДу больше делать нечего, как заботиться о бедном Трампе? Может, об интересах своей страны подумать?

И про то, как «российская сторона дала… больше полугода, …чтобы сохранить (американцам — С.Д.) лицо», и про то, как их не унизить, и про их учебный год, и про то, что «американцы — люди», что это «семьи нормальных обычных людей» … Слушаешь и понимаешь, что приоритетом нашего МИДа стало не отстаивание интересов России сохранение американского лица и соблюдение интересов США.

Долго г-жа Захарова распространялась и о нашей собственности. Но, при этом, признала, что наш ответ по дачам-складам был несопоставим «ну, сделали, как бы, ответную меру». А мы-то, наивные, думали, что все это было всерьез…

0:15:36 стрима. Ведущий возвращается к одной из главных тем («цирк с нарушением всех норм международного права»): «Насколько это беспрецедентно, насколько это соответствует международным нормам, насколько это casus belli, не является ли это де-факто объявлением войны Российской Федерации?»

Ответ г-жи Захаровой (0:15:47): «Это вообще не обсуждается (Это — как? Почему?)! Это стопроцентно беспрецедентная вещь! (Уф-ф, отлегло… Значит, все-таки, обсуждается!) Стопроцентно…»

Ведущий задает следующий вопрос (0:25:07 стрима): «Мария Владимировна, а подобное публичное унижение в истории дипломатических отношений когда-нибудь, кто-нибудь еще позволял?»

Ответ представителя МИДа (0:25:18 стрима): «А это очень интересный вопрос. (Это — точно!) Вот те, кто знает историю всякой дипломатической рутины и практики, те прекрасно знают, что нападения на посольства всегда совершались. Но они всегда совершались чужими руками. Например, какая-нибудь обезумевшая толпа… Вы помните историю с Грибоедовым, например, да… Или разъяренные повстанцы, либо революционеры, которые захватили власть, или просто какие-то молодчики, которых потом долго и безуспешно искали. Сегодня вот эти сутки, второго сентября (выяснилось — третье), американское государство… американцы переплюнули всех. Они сделали это официально, они сделали это вне закона, они сделали это в нарушение всех собственных мыслимых и немыслимых правовых актов… Это — абсолютное новое слово в не только дипломатии, но и, в принципе, в вопросах безопасности…»

Сколько я ни общался с мидаками (а это годы и годы), всегда поражался тому, какая у них «легкость в мыслях необыкновенная».

Посему и с целью поднятия информационно-аналитической компетентности департамента информации МИДа сообщаю, что нынешние события отнюдь не «стопроцентно беспрецедентная вещь» в «истории всякой дипломатической рутины и практики». Просто историю эту учить надо! Тем более что она не такая уж и давняя. Я, например, ее сам наблюдал своими глазами.

Так, ранним утром в среду 31 марта 1999 года госдепартамент США завладел зданиями посольства и резиденции посла Югославии. При этом американцы следовали, как они тогда подчеркивали, «стандартной дипломатической практике, принятой в случае разрыва отношений». Да, это происходило тогда, когда американцы бомбили югославов. Да, 25 марта Югославия заявила, что разрывает дипотношения с США.

Однако, нет, нынешнее изъятие нашей дипсобственности не «стопроцентно беспрецедентно».

Можно говорить, что тогда отъем дипсобственности следовал за бомбардировками и разрывом дипотношений, а сейчас, это исключать нельзя, их предваряет. Но, тем не менее, такой прецедент в новейшей истории США уже был.

И еще из выступления официального представителя МИДа (0:19:26 стрима): «…никаких законодательных, …исполнительных решений, ни судов, ни какого бы то еще не было и в помине».

У меня вопрос, опять-таки имеющий отношение к информационно-аналитической компетентности. На чем основывается уверенность г-жи Захаровой в том, что имело место «нарушение всех собственных мыслимых и немыслимых правовых актов» или что судебного решения не было? Зайду с другого конца. Известна ли официальному представителю МИДа такая аббревиатура — FISA? Это — Foreign Intelligence Surveillance Act, Акт, т.е. закон, о наблюдении за иностранными разведками, принятый в 1978 году. Актом FISA был создан тайный суд, и было разрешено издавать ордера, санкционирующие оперативные мероприятия и следственные действия в отношении агентов иностранных правительств, в период их физического присутствия в Соединенных Штатах.

Но ведь наш-то МИД и его сотрудники чистые/белые/пушистые и к ним это не относится, правда? А вот еще как относится! Агентами иностранных правительств являются, в том числе послы, все дипломаты и значительная часть консульских работников. Это — норма международного права, зафиксированная, в том числе в Венских конвенциях о дипломатических и консульских сношениях.

Благодаря тайным разрешениям специальных комитетов конгресса судьи этих тайных судов не имеют права фиксировать и регистрировать свои собственные решения, а конгрессмены-члены специальных комитетов не имеют права ни слова говорить своим избирателям или другим членам конгресса о том, что они узнали по секрету в связи с деятельностью в рамках FISA.

Так что, я вполне допускаю, что у црушников, фбршников и анбшников, пришедших закрывать и обыскивать наши представительства, ордера на эти действия были. Просто они были тайными, и их не обязательно было иметь при себе, чтобы предъявлять каким-то русским. Куда они денутся — все равно сдадут. Покочевряжатся да сдадут.

Как всегда, мидаки говорят лишь о второстепенных, технических вопросах. Официальный представитель МИДа, путаясь в трех соснах, пытается рассуждать о законности действий американцев, не смея даже помыслить, что говорить надо о незаконности самого государства США. Но как возможно такое, если САМ назвал их и «великой державой», и «единственной супердержавой»? А вот американцы спокойно по-прежнему требуют расчленения России в соответствии со своим законом о порабощенных нациях.

Владимир Соловьев раза три-четыре спрашивает: «Отвечать-то как будем?»

Ему в ответ про что угодно — и про «черные машины», и про «крепкого афроамериканского мужчину», и про «кинологическую машину» (?!), и про «мирового уровня провокацию», и про то, что «люди истощены физически», а был «расчет на то, нервы сдадут», про «собственные камеры спецслужб». Можно молоть, о чем угодно, только бы не о важном и сущностном.

Ну что возьмешь с мидака?

И вот на тебе — с четвертого, кажется, раза: (0:33:27 стрима) «Я думаю (?!), я могу Вам ответить только, что, конечно, это вопрос не моей компетенции и не сегодняшнего дня».

Приплыли! И это все? Ради этого государственный телеканал больше получаса вещал на необъятную территорию самой крупной страны мира? Но что там представитель МИДа?

Посмотрим на его главу. Вот сообщение для прессы от 31 августа этого года о телефонном разговоре Министра иностранных дел России С.В.Лаврова с Госсекретарем США Р. Тиллерсоном:

«31 августа по американской инициативе состоялся телефонный разговор Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова с Государственным секретарем США Р.Тиллерсоном.

Госсекретарь звонил специально для того, чтобы проинформировать, что в ближайшее время будет объявлено о дополнительных ограничениях деятельности российских дипломатических представительств на территории США и изложил их основное содержание. В ответ министр выразил сожаление (здесь и далее выделено автором) эскалацией напряженности в двусторонних отношениях, начатой не нами, и указал, что в Москве внимательно изучат объявленные американцами новые меры, после чего будет сообщено о нашей реакции».

Сможете вы в этом сообщении найти оценку нашей стороной действий американцев как противоречащих международному праву или, хотя бы, как неразумных или бессмысленных? Отыщете выражение резкого и категорического протеста? Требований отмены «мер»? Возложения на американскую сторону всей полноты ответственности за негативные последствия, которые обязательно наступят?

Нет? И я не вижу. Но что же мы видим? А видим мы выражение сожаления, которое равносильно извинению. Т.е. не Тиллерсон извинился перед Лавровым, а Лавров перед Тиллерсоном. В англоязычном тексте использована фраза «Mr Lavrov expressed regret at the escalation of tension in bilateral relations». А вот синонимичный ряд вариантов перевода слова regret — сожаление, извинения, раскаяние, горе, прискорбие. И где тут понимание и отстаивание интересов России?

А как Вам насчет того, чтобы «внимательно изучить» и «сообщить»? Вам не напоминает это ситуацию, когда Вам плюнули в лицо (более неприличную ситуацию описать не позволят органы, контролирующие законодательство о СМИ) и спросили (ведь это же Тиллерсон позвонил, а не наоборот): «Ну, ты как?» А вы в ответ: «Да, ты знаешь, я внимательно изучу твой плевок. Дай время — сам не знаю, сколько — потом сообщу». Вас не спросили, что делать будете? Ну, раз не спросили, то Вы и не сказали.

P.S. Хочу еще посодействовать делу повышения информационно-аналитической компетентности МИДа. Обращаю внимание, что у американского госдепа есть интересный документ. Называется он «Дипломатическая и консульская неприкосновенность — руководство для правоприменительных органов и судебных властей». (Кстати, неплохо было бы нашему МИДу подготовить аналогичный материал для отечественных правоприменителей.) Находится руководство в открытом доступе здесь. В нем излагается выкристаллизованная позиция госдеповских экспертов из юридической и протокольной служб, службы иностранных миссий, а также бюро дипломатической безопасности по таким вопросам, как перечень категорий лиц, на которые распространяется иммунитет и до каких пределов, на кого он не распространяется, случаи отсутствия неприкосновенности у консульских учреждений, зданий и сотрудников, правила обращения с иностранным дипломатическим и консульским персоналом при задержаниях, арестах, судебных процедурах и т. д. Увлекательное чтиво. Рекомендую всем. Сотрудники посольства и консульств в США знать это руководство обязаны просто наизусть — хотя бы только потому, что именно этим руководством, а не Венскими конвенциями будут руководствоваться те, кто будет выбирать между тем, чтобы провести устную беседу или надеть наручники.

Сергей Духанов

Источник — svpressa.ru

РЕФЕРЕНДУМ В ИРАКСКОЙ КУРДСКОЙ АВТОНОМИИ: ПОЗИЦИЯ ИРАНА

Игорь Панкратенко,

доктор исторических наук,

Центр изучения современного Ирана (Москва, Россия)

Институт Центральной Азии и Афганистана (Мешхед, Иран)

Статья написана на платформе   онлайн конференции Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус» (ethnoglobus.az)  (Азербайджан) и Американо-турецкого ресурса  «Тюркишньюс» (turkishnews.com) (США) «Референдум в Иракской Курдкой Автономии: реалии и будущее».

Руководство Ирана достаточно долго искало свою позицию в отношении предстоящего 25 сентября 2017 года референдума в Иракской курдской автономии, что связано с достаточно двойственным отношением к политической активности курдских военных и политических организаций в регионе в целом и в Иране – в частности.

Так, если к деятельности Партии свободной жизни Курдистана (PJAK) отношение Тегерана однозначно отрицательное, более того, PJAK и ее активисты является одной из главных целей для иранских правоохранительных органов, то отношение к курдским организациям в Ираке и Сирии другое. В определенной мере и до определенных пределов Иран рассматривает их как временных союзников в вопросах решения насущных для Тегерана задач.

В частности, одним из наиболее актуальных вопросов для Ирана сегодня является обеспечение коридора до сирийского порта Латакии.

Территориально данный коридор проходит через Синджар в Ираке, а также через Кобани и Камышлы, расположенные на севере Сирии. То есть, по сути, весь этот коридор пролегает по территориям курдских анклавов, что является главной причиной нынешнего взаимодействия Ирана с курдами Сирии и Ирака, вплоть до поставок им легкого стрелкового вооружения через военизированные отряды иракских шиитов.

Также до недавнего времени Тегеран рассматривал формирования курдов в Ираке и Сирии как дополнительный аргумент в достаточно непростом диалоге с Анкарой.

Турецкие чиновники неоднократно утверждали, что Иран поддерживает стремление курдов закрепиться в Синджаре и в контролируемых ими анклавах на территории Сирии для того, чтобы не допустить там турецкого присутствия.

«Мы неоднократно задавали иранцам вопрос об их отношении к РПК, но ни разу не получали прямого ответа. Вместе с тем, мы наблюдаем, что их интересы все больше совпадают», — заявили несколько высокопоставленных чиновников в Анкаре в интервью изданию Al-Monitor.

В турецких средствах массовой информации, кроме того, неоднократно появлялись сообщения о встречах представителей Корпуса стражей исламской революции (во главе с генералом Касемом Сулеймани) с руководителями РПК и организации «Соколы свободы Курдистана» (TAK), и о достигнутых на этих встречах договоренностях о взаимодействии Ирана с представителями ряда курдских организаций.

По мнению автора, ряд турецких специалистов и политиков пусть и по вполне понятным причинам — болезненная для Анкары тема, но все же склонны преувеличивать значение и глубину связей Ирана с рядом политических и военных организаций курдов Ирака и Сирии.

Взаимодействие с ними для Тегерана носит оперативно-тактический, а отнюдь не стратегический характер. Иран рассматривает их лишь как временных союзников, и уж тем более не намерен использовать эти организации в качестве инструмента для ведения прокси-войн.

Причины подобного отношения сугубо прагматичны – нынешние временные союзники рассматриваются Тегераном как крайне «горючий» материал, излишнее сближение с которым способно вызвать «пожар» уже на самой иранской территории, где в последнее время наблюдается активизация радикальных курдских элементов.

Именно эта оценка стала для иранской стороны основной, и именно она обеспечила успех переговоров, прошедших 15 августа нынешнего года в Анкаре между президентом Турции Реджепом Эрдоганом и начальником штаба вооруженных сил Ирана генералом Мохаммадом Хоссейном Багери.

Напомню, что на этих переговорах стороны огласили общую позицию в отношении предстоящего 25 сентября референдума в Иракской курдской автономии.

«Стороны согласились с тем, что референдум может стать источником нестабильности для всего региона», — заявил средствам массовой информации Ирана Мохаммад Багери, комментируя свою встречу с президентом Турции. – «Обе стороны считают, что если будет проведен референдум, это станет основой для начала серии конфликтов внутри Ирака, последствия которых скажутся на соседних странах».

Еще одним важным итогом встречи Эрдогана и Багери следует, на мой взгляд, считать достигнутую договоренность о координации совместных действий против тех курдских боевых групп, которые каждая из сторон считает террористическими. Для Анкары это РПК, а для Тегерана – PJAK.

По моему мнению, что главной причиной резко негативной позиции Ирана в отношении референдума является убеждение, что, глава автономии и, одновременно, председатель Демократической партии Курдистана Масуд Барзани не сможет удержать контроль над ситуацией, и в случае положительного исхода голосования «раздел имущества» с Ираком и создание независимого государства начнется в самые сжатые сроки. Что, в свою очередь, вызовет цепную реакцию – активизацию борьбы курдов за самоопределение – во всем регионе.

Поэтому на прошедших недавно в Тегеране закрытых консультациях с представителями Патриотического союза Курдистана иранская сторона прямо заявила, что в случае отказа от референдума Тегеран готов использовать все имеющиеся у него в Ираке возможности для того, чтобы обеспечить реализацию 140-й статьи Конституции страны [закрепление за Курдской автономией Киркука и прилегающих к нему территорий], а также добиться отчисления Курдской автономии причитающейся ей доли бюджета страны. В противном же случае Иран «перестанет рассматривать курдские политические и военные организации в качестве дружественных».

Об этом говорилось и на закрытых встречах делегации аль-Кодс с Масудом Барзани, премьер-министром Автономии Нечирваном Барзани и высшими должностными лицами Патриотического союза Курдистана, прошедшими 30 июля нынешнего года в Эрбиле.

Итак, Тегеран окончательно определился в своем отношении к предстоящему 25 сентября нынешнего года в Иракской курдской автономии. Что, впрочем, вполне ожидаемо и особым сюрпризом ни для кого не стало. Важнее то, что эта его резко негативная позиция полностью созвучна отношениям Анкары. Основные противоречия в курдском вопросе сторонам удалось преодолеть. И, судя по развитию событий и намерениям сторон, Иран и Турция вполне готовы в дальнейшем выступать по нему с единых позиций.

 

На авансцену переговоров в Сочи Израиль выдвинул главу МОССАДа

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху прилетел с кратковременным визитом в Сочи, чтобы поделиться с президентом Владимиром Путиным опасениями в связи с укреплением позиций Ирана в Сирии и на Ближнем Востоке в целом. Сопровождающий Нетаньяху глава внешней разведки МОССАД Йоси Коэн предупредил, что дальнейшая поддержка Москвой Ирана может привести к обострению ситуации в регионе.

Переговоры в резиденции «Бочаров ручей» проходили в несколько этапов – в формате с глазу на глаз, а затем в расширенном составе. С российской стороны присутствовали глава МИД РФ Сергей Лавров, помощник президента Юрий Ушаков, вице-премьер Аркадий Дворкович. С израильской стороны помимо руководителя знаменитой секретной службы во встрече участвовал глава Совета национальной безопасности Меир Бен-Шаббат.

Нетаньяху сразу «взял быка за рога», заявив, что укрепление позиций Ирана в Сирии является угрозой для Израиля, Ближнего Востока и всего мира. По его словам, Иран не только реально контролирует Ливан, но «находится на продвинутой стадии влияния на Ирак и Йемен». Нетаньяху согласился с Путиным в том, что совместные усилия, направленные на победу над террористической группировкой «Исламское государство» (ИГ, запрещено в России), очень важны. «Но отрицательная вещь в том, что где ИГ побеждаемо и исчезает терроризм, туда входит Иран, – цитирует Нетаньяху ТАСС. – Мы не можем забыть ни на минуту, что Иран продолжает каждый день грозить уничтожением Государству Израиль, он вооружает террористические организации, поощряет, инициирует террор».

За последние два года Нетаньяху неоднократно встречался с Путиным для обсуждения двусторонних и региональных вопросов с целью предотвращения нежелательных инцидентов между израильскими и российскими ВВС в Сирии, что до сих пор весьма успешно осуществляется. Тогда же поднималась тема присутствия в Сирии иранских военных и бойцов «Хезболлы», которые воюют на стороне президента Башара Асада.

Сейчас же Нетаньяху довел до сведения Путина суть резкого неприятия Израилем соглашения о прекращении огня и зонах деэскалации в Сирии, достигнутого между президентами России и США на полях саммита G20 в Гамбурге. Оно вступило в силу 9 июля и распространяется на провинции Дараа, Кунейтра и Суэйда, включая территории, примыкающие к израильской и иорданской границам. По мнению Тель-Авива, в документе недостаточно учтены как интересы безопасности Израиля, так и иранский фактор, принимая во внимание степень влияния Тегерана на ситуацию в Сирии после окончания гражданской войны. Речь идет не только о недопустимости присутствия Корпуса стражей исламской революции, шиитского ополчения и ливанской «Хезболлы» в непосредственной близости от израильских границ, но и о том, чтобы после войны не было иранских сил на всей территории Сирии. Что якобы дает Тегерану возможность продвигать свою ядерную программу из Сирии.

На вопрос «НГ», зачем Нетаньяху включил в делегацию главу МОССАДа, израильский политолог Бенни Брискин ответил: «Йоси Коэн был нужен на сочинской встрече, потому что он профессионал в области безопасности и картину происходящего в регионе знает лучше всех. Нетаньяху хотел, чтобы именно из его уст Путин услышал то, чего так опасается Израиль. Коэн донес до российского руководства ту секретную развединформацию, которая показывает, что Израиль не зря бьет в барабан. Основываясь на этой информации, Путин должен лучше понимать позицию Израиля и принимать правильные решения».

Брискин сомневается, что детали переговоров в Сочи просочатся в прессу. При этом в Израиле понимают, что сторонам невозможно на 100% договориться по всем вопросам, которые стоят на повестке дня. Однако важен сам факт постоянной координации между Израилем и Россией.

Эксперт предположил, что Израиль может сыграть роль дополнительного канала связи между Кремлем и Белым домом, принимая во внимание кризис в российско-американских отношениях. «На днях Израиль посетит американская делегация в составе советника и зятя президента Джареда Кушнера и спецпредставителя Дональда Трампа по международным переговорам Джейсона Гринблатта. Встреча в Сочи и визит эмиссаров Трампа происходят в столь близком временном режиме, что невольно появляются соображения насчет возможности передачи того или иного месседжа непрямым путем».

Кстати, в Вашингтоне на прошлой неделе побывала израильская делегация во главе с Коэном и шефом военной разведки АМАН Герцлем Халеви. Брискин обратил внимание на то, что это была делегация не политиков, а профессионалов. «С США важно сотрудничество на профессиональном уровне, потому что не все то, что президент США хотел бы провести в жизнь, ему позволяет американская система сдержек и противовесов, – пояснил эксперт. – Нетаньяху не было смысла убеждать Трампа в том, в чем американский президент и так уверен, – опасности, которую представляет Иран. Задача израильских разведчиков была убедить в этом американских коллег».
Юрий Паниев
Зав. отделом международной политики «Независимой газеты»

24.08.17

Источник — независимая газета

Иранский опыт преодоления экономических санкций

Жизнь Ирана под санкциями насчитывает уже без малого четыре десятка лет (санкции были объявлены Вашингтоном в 1979 году), и для России данный опыт, безусловно, интересен

Сближение России и Ирана в условиях западных экономических санкций важно, помимо прочего, с точки зрения обмена опытом противостояния санкционному давлению Запада. Жизнь Ирана под санкциями насчитывает уже без малого четыре десятка лет (санкции были объявлены Вашингтоном в 1979 году), и для России данный опыт, безусловно, интересен. Например, над Россией висел и продолжает висеть дамоклов меч такой санкции, как отключение от системы SWIFT, с помощью которой осуществляются международные расчеты с участием ведущих банков мира. До сих пор львиная доля российских поручений по трансграничным платежам проходит через SWIFT.
Под давлением Вашингтона банки Ирана в 2012 году были отключены от указанной системы, и на какое-то время финансово-экономическая жизнь Ирана была парализована. Однако иранцы достаточно быстро приспособились к новым условиям.
Во-первых, стала широко использоваться бартерная торговля. Она, как известно, вообще обходится без денег, это товарообменные сделки. Такая безденежная форма экономических отношений особенно практиковалась иранцами (и, видимо, продолжает практиковаться) в торговле с Индией.
Во-вторых, Иран в торговле с рядом стран перешел на использование национальной валюты стран-партнеров. Это в первую очередь Китай – главный торговый партнер Ирана, а также Индия, Южная Корея, Япония, Турция, некоторые арабские страны. Иранский экспортер (почти во всех случаях поставщик нефти или нефтепродуктов) открывает счет в банке страны-импортера в местной валюте. Далее эта местная валюта используется для закупки местных товаров, которые затем импортируются в Иран.
Подобная схема давно использовалась многими странами даже в тех случаях, когда не было никаких экономических санкций. Она позволяет экономить свободно конвертируемую валюту (или вообще без нее обходиться), ее принято называть встречной торговлей. Вот как, например, выстраивалась встречная торговля Ирана с Южной Кореей. В Центральном банке Ирана открыт счет в вонах. Корейское правительство разрешило хранить средства от экспорта нефти в Корею на счетах двух специализированных банков: Industrial Bank of Korea и Woori Bank. Эти средства используются для покупки местных товаров. Такое решение позволяет обойти санкции США и поддерживает корейские компании, оказавшиеся на грани ухода с иранского рынка. А вот отношения с Индией: 45% закупаемой этой страной нефти у Ирана оплачивается в рупиях, которые затем Иран использует для оплаты импорта из Индии железной руды и стали, химикатов и зерновых культур.
В-третьих, Иран стал использовать в международных расчетах золото (оплата золотом иранского экспорта нефти и газа). В первую очередь поставки золота осуществляли Турция и Индия. Экспорт золота в Иран вырос до 6,5 миллиарда долларов в 2012 году, что в десять раз больше, чем в 2011 году. Одновременно вырос турецкий экспорт золота в ОАЭ – с 280 млн долл. в 2011 году до 4,6 млрд долл. в 2012 году; большая часть этого золота, полагают эксперты, была предназначена для отгрузки в Иран или для конвертации в твердую валюту в интересах Ирана. За счет золота покрывались потребности в импорте. Иран, используя сеть посредников, потом продавал золото в странах с большим спросом на драгоценности – в Индии, Малайзии и Дубае, конвертируя золото в твердую валюту. США пытались распространить санкции на операции Ирана с золотом, но у американцев не получилось. Была организована контрабанда золота либо золото стало использоваться для расчетов без его завода на территорию Ирана.
В-четвертых, резко активизировалось использование наличной иностранной валюты иранскими физическими и юридическими лицами. Тегеран сумел даже организовать обмен наличного иранского риала на наличный доллар США в некоторых странах с неустойчивой политической и экономической обстановкой (что затрудняет контроль над операциями с наличной валютой). Например, в сентябре 2012 г. в Афганистане в городе Герате была зафиксирована повышенная активность по обмену иранского риала на доллар США. Сообщалось, что иранские менялы через своих афганских посредников обменивали необходимую сумму и оперативно перемещали средства в Иран. Для перемещения денег могли использоваться иранские такси, курсировавшие между ирано-афганской границей и Гератом.
В-пятых, были задействованы неформальная финансово-расчетная система «хавала» на Ближнем Востоке и аналогичная система «хунди» в Индии. Система «хавала» основана на переводе денежных средств путем однократных уведомлений и подтверждений по электронной почте, факсу или телефонными звонками, а в последнее время используется скайп. Особенностью системы является то, что она лишена обширного бюрократического аппарата, в основном операции проводятся на суммы до 100 тыс. долл. (хотя бывают переводы и до одного миллиона долларов). Адресат получает деньги в течение 48 или даже 24 часов. Все это позволяет большинству брокеров системы не попадать в поле зрения американских регуляторов, которые следят за поддержанием санкционного режима. Важным достоинством системы «хавала» является низкая комиссия за проведенные операции (в диапазоне 1 — 1,5%). «Хавала» может обеспечить перевод денег из Ирана в ту или иную страну Ближнего Востока, а затем транзакцию в различные банки США и других стран Запада. Все финансовые транзакции осуществляются методом взаимозачета. Расчеты между брокером страны-отправителя платежей и брокером страны-получателя проводятся по клиринговой схеме, а для закрытия сальдо используется контрабанда золота, других драгметаллов, наличной конвертируемой валюты и т. п.
В-шестых, иранские экспортеры и импортеры используют иностранные банки для схем по «отмывке» иранских денег и при необходимости их конвертации в свободно конвертируемые валюты. Существуют веские доказательства того, что иранские банковские и иные финансовые организации открывали (или приобретали) банки в других странах через подставных лиц. Эти фактически иранские банки принимали (и до сих пор принимают) выручку в долларах, евро и иных свободно конвертируемых валютах, получаемую от экспорта иранской нефти. В некоторых случаях это были чисто иностранные банки, но они получали статус «надежных партнеров» Ирана по бизнесу. Со счетов таких банков происходит также оплата долларами и иными конвертируемыми валютами товаров, импортируемых Ираном. Очевидно, что эта схема сопряжена с рисками, но риски могут быть минимизированы, если истинный источник валюты или конечная цель перевода валюты со счета банка скрываются. Для этого используются подставные лица, фальсифицированные контракты, длинные цепочки посредников и т. д. Значительное количество расчетных операций проходило через крупнейший финансовый центр на Ближнем Востоке – Дубай (ОАЭ), где у Ирана имеется несколько надежных партнеров по банковскому бизнесу. Некоторое время после ввода санкций расчеты осуществлялись через турецкие банки, но стоимость их услуг была высокой.
Самую простую схему, позволяющую избежать банковских санкций, привел известный американский эксперт по финансовым преступлениям Кеннет Риджок. По его словам, иранские средства могут быть переведены «в готовый к сотрудничеству банк Юго-Восточной Азии, оттуда – в национальный банк одной из центральноазиатских стран. Финальным аккордом должен стать перевод денег на счет работающего в этой стране филиала американского или европейского банка». Далее деньги без особого риска могут перемещаться по всему миру.
Применение схем, в которых используются доллары, евро и другие ведущие мировые валюты, часто предполагает также использование методов нелегальной торговли и заметания следов при поставках иранской нефти. Один из распространенных методов – перегрузка нефти с танкера на танкер в открытом море. Несмотря на значительные затраты Иран пошел на закупку большого количества танкеров, чтобы можно было надежно проводить операции перегрузки. К импортеру иранская нефть может поступать под флагом иной страны.
Неоценимую помощь Ирану (как и другим странам, оказавшимся под санкциями) оказывают компании, называемые «черными рыцарями» (black knights). Это торговые и финансовые посредники, транспортные, логистические и иные фирмы, функционирующие в том экономическом пространстве, где действуют санкции. Это, как правило, небольшие по размерам фирмы, но их количество сегодня исчисляется тысячами, и в совокупности они могут освоить большие объемы торговли. Они не имеют дочерних компаний, филиалов и отделений, банковских счетов в США и в странах – их союзниках, поэтому прижать их трудно. Правда, комиссионные высокие – 15-20 процентов, иногда до 30. Это премия «черных рыцарей» за риск.
На оказание тайных услуг Ирану по части проведения расчетов нередко идут и солидные банки. Многие из них до недавнего времени участвовали в реализации схемы, получившей название U-turn: Иран поставлял нефть в какую-либо страну, сделка оплачивалась импортером в местной валюте, деньги переводились на счет банка третьей страны; далее средства переводились на счет в американский или иной западный банк, где производилась конвертация в доллары США. В финальной фазе деньги уходили из американского (западного) банка в нужный для продолжения иранского бизнеса зарубежный банк; при необходимости из последнего банка деньги в виде долларов могли заводиться в тот или иной иранский банк.
В декабре 2012 г. разразился скандал: выяснилось, что английский банк Standard Chartered участвовал в схеме U-turn и провел более 60 тыс. транзакций в пользу Ирана. Власти США привлекли банк к ответственности за отмывание денег в интересах Ирана, и Standard Chartered был оштрафован на 327 млн. долл. К ответственности за нарушение санкционного режима в отношении Ирана были также привлечены европейские банки UniCredit, HSBC, Royal Bank of Scotland, Deutsche Boerse, Société Générale и Crédit Agricole. Американские банки пока не были замечены в подобных операциях – они находятся под очень жестким контролем со стороны финансовой разведки США, отвечающей за практическую реализацию санкций.
Оказание услуг, подобных переводу и конвертации валюты типа U-turn, остается привлекательным для крупных европейских банков: высокие комиссионные компенсируют суммы штрафов, если их приходится выплачивать.

Валентин Катасонов, , 13 августа 17

Источник — fondsk.ru

«Каспийская спираль»: новые вызовы региональной безопасности

Несмотря на отсутствие единого юридического документа, который закреплял бы международно-правовой статус Каспийского моря, система международных отношений в каспийском регионе в общих своих чертах сформировалась и успешно функционирует. Она базируется на трех основных принципах: разделение морского дна на национальные сектора по модифицированной срединной линии, сохранение водной толщи в общем пользовании и невмешательство третьих стран в отношения между прикаспийскими странами, в особенности в вопросах делимитации и военно-политической безопасности.

При всей внешней простоте каспийской политической формулы складывалась она в условиях серьезных противоречий сторон на протяжении всего периода истории с момента распада СССР, и отдельные ее аспекты остаются неурегулированными по сей день. Причина, по которой прикаспийские страны с трудом приходят к взаимовыгодному консенсусу заключается в том, что Каспийское море является крупнейшим мировым очагом добычи углеводородов. Оценки запасов нефти и газа в недрах Каспия колебались по мере усиления или ослабления геополитической конкуренции в регионе. В среднем доля потенциальных ресурсов Каспийского моря в мировых запасах оценивалась в пределах от 5 до 10%. По последним данным каспийские углеводороды составляют 48 млрд баррелей нефти и 292 трлн куб. м природного газа. Современная добыча нефти на Каспии покрывает приблизительно 3.4% мирового спроса[1].

Из-за высокой экономической значимости Каспийского моря для мировой энергетики проблема делимитации и эксплуатации его ресурсов после распада СССР и прекращения существовавшего ранее режима пользования водоемом стала принципиальной. Для России и Ирана, обильно обеспеченных углеводородами за счет других, некаспийских месторождений, проблема эксплуатации ресурсов водоема была в большей степени политической. Главным для Москвы и Тегерана было сохранение лидерских позиций на Каспии и осуществление контроля за основными каналами добычи и экспорта углеводородов, поэтому вместе они придерживались и продвигали принцип кондоминиума, т.е. общего пользования. В начале 1990-х гг. вовсе существовал проект международной организации прикаспийских государств, в создании которой больше всех был заинтересован Иран. Для Казахстана, Туркменистана и, в особенности, Азербайджана ресурсы Каспийского моря напротив ценны прежде всего с точки зрения экономики. По этой причине с самого начала они отвергали принцип кондоминиума и придерживались позиции полной делимитации моря на национальные сектора.

Данная конфронтационная модель системы международных отношений на Каспии существовала приблизительно до 1997 г., когда в российской политике произошел перелом. С целью сохранения позитивных отношений с бывшими советскими республиками Москва серьезно скорректировала свой политический курс. Вместо идеи кондоминиума она стала активно поддерживать режим национальных секторов при сохранении водной толщи в общем пользовании[2]. В период с 1998 г. по 2004 г. между Россией, Казахстаном, Азербайджаном и Туркменистаном был заключен ряд договоров, которые урегулировали основные противоречия между странами и установили принцип делимитации по модифицированной срединной линии[3].

Стоит отметить, что решение Москвы изменить внешнеполитическую линию в каспийском регионе было своевременным и весьма удачным, поскольку с одной стороны была ослаблена конфронтация между странами региона и созданы условия для эффективной экономической эксплуатации углеводородных ресурсов водоема, а с другой Россия стала лидером политического процесса на Каспии. Пойдя на ряд экономических уступок своим соседям по региону (наибольшими выгодоприобретателями от режима национальных секторов являются Азербайджан и Казахстан), Москва укрепила свою политическую роль и добилась от остальных стран принятия ряда выгодных ей условий. Так, в Тегеранской декларации, принятой по итогам работы II саммита прикаспийских государств в Тегеране в 2007 г., был закреплен принцип невмешательства третьих стран в дела государств региона[4]. На IV саммите прикаспийских государств, состоявшемся в Астрахани в 2014 г., закрытый статус Каспийского моря был конкретизирован и распространен на военно-политическую сферу. Кроме того, в итоговом заявлении лидеров прикаспийских стран был установлен режим общего пользования водными ресурсами за пределами 25 мильной национальной зоны[5].

После успешного саммита прикаспийских государств в Астрахани СМИ активно распространяли информацию о том, что страны как никогда близки к тому, чтобы принять единую конвенцию и таким образом покончить с неопределенностью в системе международных отношений в каспийском регионе. Однако подобные оценки были преждевременными, если не вовсе неуместными. Как было отмечено выше в период с 1998 по 2004 гг. Россия, Казахстан, Азербайджан и Туркменистан урегулировали между собой большинство вопросов делимитации, но при этом между ними остались некоторые проблемы, наиболее острые, в частности, в отношениях между Баку и Ашхабадом. Кроме того, выработанную ими схему полностью отверг Иран.

После того, как в 1998 г. Россия и Казахстан приняли первое соглашение о разграничении дна в северной части Каспия, Иран, осознав факт того, что он лишился поддержки Москвы в каспийской дипломатии, также существенно скорректировал свой подход к делимитации моря. Тегеран принял модель национальных секторов, однако в основу своего подхода положил принцип справедливости, т.е. предоставления каждой из стран региона равных секторов моря с полным правом на недропользование. В соответствии с принципом срединной линии Ирану полагается сектор размером в 13-14% от общей площади Каспия. Соответственно увеличение его национальной акватории должно быть произведено за счет секторов соседних стран – Азербайджана и Туркменистана. Ашхабад, имеющий ряд претензий к Баку на Каспии, не отказался от принципа срединной линии, но в целом позитивно воспринял саму возможность пересмотреть некоторые итоги каспийской делимитации, поэтому особенно острых проблем в ирано-туркменских отношениях не наблюдается. Однако, принимая во внимание то, насколько важную роль в экономике и политике Азербайджана играет Каспийское море, в отношениях между Баку и Тегераном возникли серьезные противоречия.

В зоне азербайджано-иранского соприкосновения оказался целый ряд перспективных углеводородных структур – Алов, Араз, Шарг, Сардар-Джангал – статус которых Тегеран начал оспаривать. В 2001 г. во время попытки Баку начать нефтедобычу на месторождении Алов между Азербайджаном и Ираном произошел опасный военный инцидент, прекратить который удалось только после вмешательства внешних сил в ирано-азербайджанские отношения. Хотя со временем позиция Тегерана смягчилась, он продолжает настаивать на принципе равных долей и по сей день. Причем претензии Ирана по отношению к соседям усиливаются в периоды активизации нефтедобывающей деятельности на Каспии, как например было в начале 2000-х гг., когда строился трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, или в 2008 г., когда началась активная фаза добычи на глубоководной части месторождения Гюнешели.

Таким образом, в Каспийском регионе сложилась спиралевидная модель отношений. Политический процесс последовательно развивается и со временем обретает конкретные формы, однако из-за неурегулированности целого ряда проблем в отношениях между прикаспийскими странами стадия мирного диалога регулярно сменяется стадией конфронтации. Причем переход от сотрудничества к соперничеству обычно происходит в период обострения региональной конкуренции между основными акторами в регионе.

Хотя в Тегеранской декларации и закреплено положение о невмешательстве третьих стран в дела региона, с момента распада СССР постоянными участниками региональных процессов являются США, страны Европы и западные нефтяные транснациональные корпорации. Подключение их к каспийской системе международных отношений было вполне естественным, поскольку с одной стороны они являются основными покупателями каспийских углеводородов, а с другой обладателями необходимых для их реализации технологий и финансовых возможностей. В период с середины 2000-х по 2013 гг. интерес западных инвесторов к Каспию постоянно снижался. Это было связано как с существенной коррекцией ожиданий относительно объемов нефти и газа в регионе, так и рядом политических и технологических проблем. Но с 2013-2014 гг. наблюдается постепенное усиление интереса западных инвесторов к Каспию. Причина тому ввод в эксплуатацию месторождения Филановского в российском секторе Каспийского моря и месторождения Кашаган в казахском. Ожидается, что их разработка приведет к увеличению ежедневной добычи нефти в регионе на 200 млн баррелей[6].

В условиях возросших ожиданий относительно роста нефтедобычи на Каспии страны региона активно привлекают инвесторов для эксплуатации собственных секторов. Так, казахстанская корпорация КазМунайГаз продала итальянской корпорации Eni 50% долю прав недропользования на месторождении Исатай. Стороны также договорились о создании совместного предприятия по его разработке[7]. Туркменистан занимается поиском инвесторов для освоения месторождений Северное Готурдепе и Узунада с целью увеличить экспорт в Индию и Пакистан. Также крайне перспективным для Ашхабада является проект транскаспийского газопровода, через который он бы осуществлял экспорт энергоресурсов в Европу[8]. О перспективах газопровода, который соединил бы Туркменистан и Азербайджан говорил, выступая в Польше 27 июня 2017 г. президент И. Алиев. Азербайджанский лидер подчеркнул, что его страна высоко заинтересована в увеличении газового экспорта в страны ЕС в рамках программы Южного Газового коридора, который, по его словам, будет закончен в течении 2-3 лет[9]. Не отстает от своих соседей и Иран. Национальная иранская нефтяная компания ведет переговоры с норвежскими, датскими и британскими инвесторами об эксплуатации иранского сектора Каспия, причем речь на переговорах идет о месторождении Сардар Джангал, находящемся в оспариваемом участке соприкосновения с азербайджанской акваторией[10].

Следуя логике региональной архитектуры международных отношений активизация нефтедобычи на Каспии и приход новых инвесторов гарантированно приведут к интенсификации региональной конкуренции, причем как между прикаспийскими странами (в особенности между Азербайджаном, Туркменистаном и Ираном), так и между внешними акторами, США и Европой с одной стороны, и ведущими государствами региона, Россией и Ираном, с другой. Однако новый виток конфронтации на Каспии имеет целый ряд отличий, от чего довольно сложно спрогнозировать его итог. Если в конце 1990-х начале 2000-х гг. США и страны Европы являлись союзниками в регионе, то на данный момент их интересы неоднородны. Для США, активно заявляющих о намерении увеличить поставки сжиженного газа в Европу, активность европейских корпораций по увеличению экспорта каспийских углеводородов в страны ЕС является маловыгодным сценарием. Кроме того, существенные разногласия между европейцами и американцам существуют по вопросу об отношениях с Ираном. Европа рассчитывает расширить с ним контакты, в особенности, в сфере экономики и энергетики, в то время как администрация Д. Трампа пока что проводит жесткую конфронтационную линию по отношению к ИРИ.

Вдобавок к европейско-американским противоречиям в каспийском регионе также наблюдается новый дипломатический тренд, связанный с появлением в регионе нового актора – стран персидского залива. По последним данным Объединенные Арабские Эмираты, которые являются проводниками внешней политики стран залива на Каспии, вложили в энергетические комплексы Азербайджана, Казахстана и Туркменистана 165 млрд долларов и в дальнейшем намерены усилить свое экономическое влияние на них[11]. Новый участник каспийской дипломатии в лице арабских стран Персидского залива порождает угрозы региональной безопасности нового порядка. Как известно, Иран находится в очень непростых, зачастую враждебных взаимоотношениях с ними. Проникновение стран залива в зону жизненно важных интересов Ирана, а именно таким является каспийское направлением во внешней политики ИРИ, может привести не только к обострению обстановки на Ближнем Востоке, но и распространению конфликта арабов и персов на Каспий.

В условиях нарастающих противоречий на Каспии, России следует, во-первых, сформировать дипломатическую стратегию поддержания стабильности сложившейся системы отношений в регионе, а во-вторых, защитить собственные национальные интересы. Весьма перспективным в данном контексте выглядит выработанный Азербайджаном и успешно внедренный в каспийскую дипломатию трехсторонний подход. Суть ее заключается в создании серий трехсторонних дипломатических региональных форматов, в которых одновременно принимают участие как дружественные по отношению к автору формата страны, так и те, отношения с которыми складываются непросто. Подобная модель позволяет слабому относительно соседей, России, Турции и Ирана, Азербайджану успешно реализовывать собственные интересы и поддерживать в регионе благоприятную, конструктивную атмосферу[12].

Стоит отметить, что Россия уже опробовала данный формат. 8 августа 2016 г. в Баку встретились лидеры Азербайджана, Ирана и России. Стороны обсудили проблемы добычи и транспортировки энергоресурсов Каспийского моря и по итогам переговоров подписали декларацию, в которой договорились развивать и укреплять трехсторонний дипломатический формат. Президент Азербайджана И. Алиев назвал данную встречу исторической. Его российский коллега В. Путин отметил, что новый формат безусловно будет способствовать скорейшему заключению единой каспийской конвенции[13].

Разумеется, учитывая существующие в регионе противоречия, урегулирование международно-правового статуса Каспия является отдаленной исторической перспективой, однако новый дипломатический формат безусловно поможет Азербайджану и Ирану при посреднической роли России найти новые точки соприкосновения и продвинуться к мирному решению взаимных противоречий. Создание же новых перекрестных трехсторонних форматов, в которых приняли бы участие Казахстан и Туркменистан, безусловно, будет способствовать гармонизации позиций прикаспийских стран и обезопасит регион от целого ряда новых вызовов, связанных с очередным закручиванием каспийской дипломатической спирали.

Иван Сидоров, кандидат исторических наук


1 Oil and natural gas production is growing in Caspian Sea region // U.S. Energy Information Administration. 11.09.2013 URL: https://www.eia.gov/todayinenergy/detail.php?id=12911

2 Мамедов Р.Ф. Формирование Международно-правового статуса Каспийского моря в постсоветский период // Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 2(8). URL: http://www.ca-c.org/journal/2001/journal_rus/cac-02/10.mamru.shtm

3 Green D. Caspian Sea dispute: where solutions jump ahead of problems // The Times of Central Asia. 01.06.2017 URL: https://timesca.com/index.php/news/26-opinion-head/18120-caspian-sea-dispute-where-solutions-jump-ahead-of-problems

4 Итоговая Декларация саммита прикаспийских государств в Тегеране от 16 октября 2007 г. // Вести.ru. 16.10.2007. URL: http://www.vesti.ru/doc.html?id=143024

5 Заявление президентов Азербайджанской Республики, Исламской Республики Иран, Республики Казахстан, Российской Федерации и Туркменистана от 29 сентября 2014 г. // Официальный сайт президента РФ. 29.09.2014 URL: http://kremlin.ru/supplement/4754

6 Two Caspian Sea Projects Could Add 200 MBOPD by Year-End // Oil&Gas360. 08.09.2016 URL: https://www.oilandgas360.com/two-caspian-sea-projects-add-200-mbopd-year-end/

7 Eni, KMG strengthen ties offshore Kazakhstan // Offshore. 27.06.2017 URL: http://www.offshore-mag.com/articles/2017/06/eni-kmg-strengthen-ties-offshore-kazakhstan.html

8 Каспийское море не позволяет себя разделить // Новости Узбекистана. 07.06.2017 URL: https://nuz.uz/v-mire/23745-kaspiyskoe-more-ne-pozvolyaet-sebya-razdelit.html

9 Ilham Aliyev: Azerbaijan reliable partner in oil deliveries to European markets // Trend. 29.06.2017 URL: https://en.trend.az/azerbaijan/politics/2771358.html

10 Foreign Oil Firms Seek Caspian Exploratory Contracts // Financial Tribune. 30.08.2016 URL: https://financialtribune.com/articles/energy/48711/foreign-oil-firms-seek-caspian-exploratory-contracts

11 UAE leads Gulf foray into $165bn Caspian Sea market // Trade Arabia. 22.05.2017 URL: http://tradearabia.com/news/CONS_325332.html

12 Weitz R. Caspian Triangles: Azerbaijan’s Trilateral Diplomacy – A New Approach for a New Era / Trilateral Dimension of Azerbaijan’s Foreign Policy. Edited by F. Mammadov, F. Chiragov. Baku: SAM, 2015. P. 6-30.

13 Blagov S. Caspian deal still elusive as littoral states form new trilateral grouping // Asia Times. 11.08.2016 URL: http://www.atimes.com/article/caspian-deal-still-elusive-as-littoral-states-form-new-trilateral-grouping/

«Каспийская спираль»: новые вызовы региональной безопасности

Нынешняя ситуация с активизацией радикальных исламистов напоминает конец 90-х и начало 2000 гг.-период чеченской войны

Гюльнара Инандж, директор Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус», политолог

 

18 июля в Баку был задержан Абдулкеримов  Анар Мазахир оглу, который занимался незаконной религиозной деятельностью. Одновременно  в Баку , Гяндже, Ширване, Губе и Тертере выявлены десять человек, которые без наличия лицензии занимались торговлей религиозной литературой. На сей раз операция прошла без кровопролития.

Напомним, что в начале  февраля 2017 г.  в интернете появилось видео с угрозой радикальных исламистов в адрес президента Азербайджана. В обращении говорится , что если не будут освобождены осужденные в Азербайджане из числа  ахли сунна (не шииты), то они проведут теракты в полицейской академии, здании президентского аппарата и в местах скопления иностранцев. Это обращение появилось в соцсетях чуть позже как  силовые структуры обезвредили группу террористов, готовящих теракты  в Азербайджане.

Группа радикальных исламистов примкнули к террористическим организациям, действующим за пределами Азербайджана и готовились дестабилизировать ситуацию на территории республики путем радикального экстремизма. Террористы прятались в доме на территории поселка Гарачухур. Спецслужбы провели операцию захвата. Террористы  оказали вооруженное сопротивление с применением огнестрельного оружия и  гранат.

Радикальные исламисты  Улубеков, Г.Демиров, С.Мамедов, Т.Алмамедов были обезврежены во время операции, а Ф.Садыгов был взят живым.

Заметим, что нынешняя ситуация с активизацией радикальных исламистов напоминает конец 90-х и начало 2000 гг.-период чеченской войны. Ныне роль катализатора исламского радикализма сыграли события на Ближнем Востоке. ИГИЛ , выродившийся после свержения ближневосточных режимов  активировал радикальных исламистов, в том числе в Азербайджане. По подсчетам СМИ из Азербайджана  в рядах ИГИЛ воюют около 200 человек,  более 50  боевиков были во время внутренних разборок, по данным посольства Азербайджана в Турции в Сирии убиты 300 боевиков ИГИЛ из Азербайджана . Кроме того ,в  Азербайджане периодически проводятся операции по обезвреживанию радикальных исламистов, в результате которого уничтожаются около десяти боевиков при каждой операции , чуть меньше оказываются под следствием.

Азербайджан страна маленькая и  очень сложно радикалам вести проповеди и остаться незамеченным, тем не менее невозможно контролировать каждого салафита или ваххабита.  Для контролирования ситуации в мечети назначаются духовные лица , получившие образование только в Азербайджане, запрещено проводить религиозные обряды в домах, что больше всего предназначено для ослабления иранского влияния среди шиитов.  После закрытия мечети Абу Бакр , который являлся центром салафитов, радикалы рассеялись по разным мечетям, что осложнил контроль над ними.

Умеющие укомплектовываться радикальные исламисты ведут свою пропаганду в тюрьмах Азербайджана, куда они попадают. Как сообщают наши достоверные источники, подкупая надзирателей, радикалы в тюрьму перевозят религиозную литературу  и диски. Они особенно работают с осужденными за жестокое убийство, насилие — убивший один раз, может убить и второй раз. Также в джамаатах оказывают финансовую помощь нуждающимся, предоставляют базовые деньги для открытия собственного бизнеса и  постепенно их заманивают в свои сети.

Радикальные исламисты в Азербайджане  легально имеют в основном торговые точки, религиозные магазины, которых можно определить по их названию. Но по мнению наблюдателей, радикалы могут скрывать свои магазины под шиитскими названиями.

В результате углубления официальным Баку  своей политики на Ближнем Востоке ,  в Азербайджан зачастили арабские шейхи, которые занимаются крупным бизнесом, выросло количество арабских туристов.

16 марта 2017 года авиакомпания ОАЭ Air Arabia открыла новый прямой авиарейс Шарджа-Баку . Самолеты летают четыре раза в неделю.

С 1 февраля 2016 года граждане Катара, Омана, Саудовской Аравии, Бахрейна и Кувейта могут получить азербайджанскую визу (стоимость визы также снижена) непосредственно в аэропорту по прибытии.  Как сообщают СМИ , в первой половине 2016 года иностранцы в Азербайджане на различные услуги потратили 2 миллиарда долларов. Туристы из арабских стран также оживляют торговлю,туризм, сферы услуг в Азербайджане.

По официальным данным  Министерства Экономики Азербайджана объем прямых инвестиций ОАЭ в ненефтяной сектор экономики Азербайджана составляет примерно 659 миллионов долларов. В Азербайджане действуют 223 компании только  из ОАЭ, а товарооборот между Азербайджаном и ОАЭ, по данным на конец третьего квартала 2016 года, составил 58 миллионов долларов. Это на 24 процента превышает показатель аналогичного периода 2015 года.

Безусловно , в этом есть плюсы и минусы. Эксперты забили тревогу, что это позволит просочится в страну радикальных исламистов.  Отметим, что в азербайджанском общественном сознании радикализм идентифицируется только ваххабизмом, не зная, что есть радикальное и умеренное крыло этого толка.

Я как специалист во время чеченской войны имела контакт с радикальными ваххабитами, знакома их взглядами , знакома их пропагандистскими  изданиями.   Они отказывались пить из моей руки даже чай, считая меня неверной, с презрением относились к женщинам. В Баку же я посещаю религиозные магазины ваххабитов, где встречают меня девушки с доброжелательностью, мы беседуем о общечеловеческих критериях.

Также общалась с умеренными салафитами , которые не придерживаются идеологии жестокости.  Отмечу такой факт- однажды спасенную мной собачку на своей машине взялся отвести молодой человек, который в ходе беседы оказался салафитом.  Не думаю, что не только радикальный исламист , жаждущий смертью всего живого, но и не многие ревностные мусульмане согласились бы посадить в свою машину харам животное.

Опять же помниться, что в период чеченской войны, родители в Азербайджане сами сообщали в полицию, что у них есть информация, что их дети намерены поехать в Чечню.

Тем самым родители  добивались того, чтобы их дети сидели в тюрьме , нежели  воевали в Чечне.

В  одном из интернет форумов я случайно наткнулась на запись салафита, который писал, что он мусульманин, но азербайджанец и для него целостность его родины это свято, что идет вразрез идеологии радикальных исламистов. Очевидно, что ваххабизм и салафизм приобретает азербайджанский облик, азербайджанские ментальные особенности.  В подтверждение этому, азербайджанские отряды ИГИЛ  пытались покинуть ряды террористов, чтобы  поехать воевать на карабахском фронте, когда в апреле 2016 года шли военные действия на армяно-азербайджанском фронте, за что были казнены.

Азербайджанской ментальности свойственно впитать в себя все новое, а только потом разделять  на плохое и хорошее.  Политика открытых дверей для арабского мира может насторожить тем, что со временем ваххабизм и салафизм ,пусть даже в умеренном формате, может внедриться в азербайджанское общественное сознание и изменить понятие о традиционном  Исламе в Азербайджане.

С другой стороны, очевидно, власти Азербайджана  иранскую религиозную угрозу считают более опасной для Азербайджана, нежели арабскую. К примеру, представители проиранской Исламской Партии Азербайджана сетуют, что в то время как члены этой партии , находящиеся в тюрьмах без причин они могут оказаться в карцере, а ваххабиты  в то время  не преследуются тюремным надзором и чувствуют себя вольготно.

Здесь нужно отметить региональный фактор распространения радикального ислама, так как граничащий с Азербайджаном Дагестан и Грузия являются плацдармом для их передвижения .

После контртеррористических операций в Чечне в начале 2000-х г.  боевики были вытеснены  в находящемся в тяжелых социальных условиях  Дагестан и Грузию.  Также все ближневосточные благотворительные фонды и организации , подпитывающие боевиков,  из Азербайджана переехали в Грузию, где в основном базируются в регионах компактного проживания азербайджанцев.  Грузинские власти позволяют действовать в этих регионах как иранским проповедникам, также радикальным исламистам, укрепляя среди азербайджанцев религиозное сознание. Тем самым подпитывают  деморализацию и раскол среди азербайджанцев, препятствуют развитию национального сознания, чем отталкивают их от возможного этнического сепаратизма и создают почву для укрепления религиозного сознания.

Если ранее в ряды радикальных исламских течений попадали азербайджанцы сунниты, которые в своем большинстве составляют этнические меньшинства , проживающие на севере и северо-западе Азербайджана , то последние годы среди них оказываются люди из традиционно шиитских семей. Эта тенденция также имеет место и в южном Дагестане, районах компактного проживания азербайджанцев.

В Дагестане также происходит процесс слияние религиозного радикализма с этническим. Этот фактор коррумпированными силовыми структурами используется с целью манипуляции как внутриполитической ситуации в самом Дагестане и при  необходимости для переброски в регион с целью раскола возможного этнического сепаратизма на юге России.

Внешнеполитический курс Ирана: каких ждать перемен?

Джахангир Карами

Руководитель Центра исследования России Тегеранского университета и член Научного совета Иранского института изучения Евразии

За время своего первого президентского срока Хасану Рухани удалось добиться реализации ядерной сделки и восстановления экономики Ирана. Тем не менее сегодня Хасану Рухани предстоит решать новые задачи и выполнять новые обязательства. Какие основные социальные и экономические преобразования должны быть проведены в стране во время его второго президентского срока? Удастся ли Ирану укрепить свои позиции на международной арене? Каким выглядит будущее взаимоотношений Ирана с США и Россией? Руководитель Центра исследования России Тегеранского университета и член Научного совета Иранского института изучения Евразии Джахангир Карами делится своими взглядами на будущее страны.

Какие социально-экономические проблемы предстоит решать президенту Рухани в первую очередь?

Избирательная система Ирана устроена таким образом, что ключевыми задачами органов власти страны являются обеспечение максимального участия граждан в выборах, полноценное отражение позиции регионов и привлечение поддержки правительства со стороны большинства избирателей. Иран пользуется значительным влиянием на Ближнем Востоке, и для сохранения этой репутации ему следует поддерживать стабильность на национальном уровне. Новое правительство Ирана, которое было сформировано по результатам всенародного голосования, обладает широкими возможностями для принятия необходимых мер, но ему, безусловно, придется столкнуться и с самыми разнообразными проблемами.

Одна из таких проблем — структура распределения власти в Иране. В Иране полномочия президента ограничены, и, согласно конституции страны, часть властных структур и институтов не подчиняется президенту и действует самостоятельно. Еще одна проблема связана с многочисленными экономическими трудностями, с которыми сталкивается Иран. Правительства страны безуспешно пытались бороться с зависимостью от экспорта нефти на протяжении многих лет — как до Исламской революции, так и в последующие годы. Серьезнейшей социально-экономической проблемой, стоящей сегодня перед Ираном, является безработица. Следует отметить и ряд существенных экологических проблем в стране, а также тот немаловажный факт, что в экономике Ирана в последние годы наблюдалась относительная стагнация, для выхода из которой требуются иностранные инвестиции. Несмотря на то, что после заключения ядерной сделки приток этих инвестиций в страну начал расти, он пока не принес ожидаемых результатов и не привел к резкому подъему экономики.

На региональном уровне правительству приходится противостоять подрывной деятельности саудитов, конкуренции со стороны Саудовской Аравии и действиям коалиции, созданной для борьбы с Ираном. Иран — один из участников сирийского кризиса, который должен войти в число приоритетных дипломатических и внешнеполитических задач, стоящих на повестке дня нового правительства.

Серьезную проблему представляют собой действия администрации Дональда Трампа, склонного занимать сторону Саудовской Аравии, когда речь заходит о ближневосточной проблематике. В отличие от Барака Обамы, который пытался добиться регионального баланса за счет обеспечения участия Ирана, Дональд Трамп намерен лишь создавать новые трудности — будь то реализация ядерной сделки или его участие в ближневосточных конфликтах, включая в первую очередь сирийский кризис.

На прошедших выборах иранцы проголосовали за изменения и открытость внешнему миру. Каким образом этот выбор меняет позиции Исламской Республики на международной арене?

Переизбрание Х. Рухани свидетельствует о том, что Иран следует тому же курсу, который был выбран страной в 2013 г. Тем самым народ Ирана еще раз подтвердил свою приверженность принципам умеренности и конструктивного взаимодействия с внешним миром, а также заявил о стремлении снизить давление со стороны международного сообщества и добиться снятия санкций. Приход Рухани к власти на второй срок способствует улучшению репутации Ирана в глазах мировой общественности и правительств тех стран, которые заинтересованы в международном мире и стабильности. Однако реакция США на результаты выборов была чрезвычайно отрицательной. Заявления Дональда Трампа на эту тему отвечают интересам Саудовской Аравии и свидетельствуют о том, что администрация США заинтересована исключительно в получении кратковременной финансовой выгоды, а не в поддержании демократии, мира и стабильности.

Можно ли ожидать того, что какие-то направления во внешней политике Рухани будут пересмотрены во время его второго президентского срока?

Новое правительство сосредоточит внимание на решении региональных проблем. Во время работы предыдущего правительства основная задача заключалась в урегулировании ядерной проблемы и заключении соглашения об отмене международных санкций. Правительство пыталось снизить уровень международного давления на экономику страны, одновременно используя ядерную сделку в качестве основы для регионального сотрудничества и международных отношений. Разумеется, новое правительство будет прилагать все усилия для улучшения отношений в регионе, снижения давления на региональном уровне и, что особенно важно, для поиска решений, которые позволили бы урегулировать региональные проблемы, наиболее серьезной из которых сегодня является сирийский кризис. Новое правительство также намерено сократить разрыв, возникший в регионе в результате действий коалиции арабских стран и Запада, которые дорого обошлись властям и народам разных стран региона и способны перерасти в настоящую религиозную войну.

Во время предвыборной кампании Хасан Рухани выражал готовность вступить в прямые переговоры с США. С какими трудностями может столкнуться президент при попытке осуществления этого намерения?

Определение внешнеполитического курса Ирана выходит за рамки полномочий президента, поскольку на нем лежит лишь часть ответственности за принятие решений в области внешней политики страны. Как показывает опыт последних сорока лет, вопрос ирано-американских отношений носит чрезвычайно сложный и противоречивый характер. Отношения между двумя странами во многом зависят от внутренних проблем США и Ирана, а также от ситуации в странах, которые являются региональными партнерами обоих государств. Поэтому их быстрое урегулирование не представляется возможным. Ни одно американское или иранское правительство не в состоянии найти быстрое решение для этих проблем и начать какие бы то ни было легитимные переговоры на эту тему.

В настоящее время правительство США заняло жесткую позицию в отношении Ирана и, по сути, заблокировало все каналы взаимодействия с ним, заняв в региональных вопросах сторону Саудовской Аравии. В то же время я не склонен к излишнему пессимизму, поскольку, как показывает опыт, в мире дипломатии возможно все. Даже в этих обстоятельствах президент Рухани может пойти по пути дипломатических переговоров с США по региональным вопросам и попытаться предотвратить дальнейшее ухудшение ситуации. Однако это возможно лишь в том случае, если ему удастся добиться общенационального согласия и убедить граждан в правомерности такого подхода — в первую очередь путем взаимодействия с Высшим руководителем Ирана. Трудности во взаимоотношениях Ирана и США негативно отражаются не только на этих двух государствах, но и на их региональных партнерах, и обе стороны могут сделать выбор в пользу логики смягчения этих негативных последствий. Разумеется, все это возможно лишь при условии, что США пересмотрят свою двойственную политику по отношению к терроризму и откажутся от поддержки террористов в регионе.

Переизбрание Хасана Рухани совпало с визитом Дональда Трампа в Израиль и Саудовскую Аравию. Каким образом антииранские заявления Трампа, сделанные им в Эр-Рияде, повлияют на выстраиваемую избранным президентом внешнеполитическую повестку?

Разумеется, позиция администрации Д. Трампа окажет значительное влияние на отношение правительства Ирана к Вашингтону и будет во многом определять его восприятие США. Это имеет большое значение по целому ряду причин. Во-первых, данная позиция лишь укрепит общий негативный настрой властных структур Ирана по отношению к США. Во-вторых, она будет играть на руку сторонам, которые выступают за ужесточение переговоров с США, и усилит их аргументацию по поводу неприемлемости поведения Вашингтона. В-третьих, это приведет к ограничению всех практических возможностей и каналов для любых форм взаимодействия. Следовательно, подобные заявления не только противоречат интересам США и стран региона, но и осложняют положение дел в целом. Разумеется, даже если бы Д. Трамп руководствовался интересами собственной страны, ему не следовало бы проводить подобную политику в отношении Ирана, особенно в период президентских выборов. Создается впечатление, что эта позиция американского правительства во многом была сформирована под влиянием еврейского лобби и политики Саудовской Аравии.

В марте, меньше чем за два месяца до президентских выборов в Иране, состоялся официальный визит президента Рухани в Москву. Владимир Путин также стал одним из первых глав государств, поздравивших Хасана Рухани с победой. Есть ли основания надеяться на расширение политического сотрудничества между Россией и Ираном?

Взаимоотношения между Ираном и Россией всегда входили в число стратегических вопросов, включавшихся в повестку дня всех правительств Ирана, начиная с 1989 г. Итогом послания, направленного имамом Хомейни в адрес Михаила Горбачева, и визита покойного аятоллы Хашеми Рафсанджани в Москву стало заключение соглашения о сотрудничестве между Тегераном и Москвой. Основанием для такого соглашения стало наличие ряда общих интересов у Ирана и России по широкому кругу тем. Предыдущий состав правительства под руководством президента Рухани предпринимал попытки расширить взаимоотношения с Россией. К счастью, за последние четыре года удалось добиться серьезных успехов и заложить прочные правовые, юридические и институциональные основы для развития двусторонних отношений с Россией. Международные факторы, препятствовавшие укреплению отношений обеих стран, в частности экономические санкции, введенные СБ ООН в отношении Ирана, наконец были устранены, и нынешняя тенденция дает все основания надеяться на лучшее.

Тегеран предпринимает попытки сотрудничества с Москвой по вопросам, связанным с Центральной Азией и Афганистаном, Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС) и обеспечением стабильности и безопасности в регионе. Он также стремится продолжить диалог и организацию технических встреч между обеими странами в целях достижения соглашения по Каспийскому морю, урегулировать проблемы в кавказском регионе при помощи трехсторонних механизмов, которые использовались в последние два года для разрешения конфликта в Нагорном Карабахе, и, наконец, совместными усилиями решить вопросы, касающиеся взаимодействия и транспортировки по международному коридору «Север — Юг».

Иран также продолжит сотрудничать с Москвой по вопросам, касающимся Ближнего Востока в целом и сирийского кризиса в частности. В дальнейшем взаимоотношения между Ираном и Москвой могут выйти на принципиально новый уровень, поскольку обе страны имеют множество общих интересов по широкому кругу двусторонних, региональных и международных вопросов. Они также разделяют мнение о необходимости дальнейшего укрепления многополярности международной системы и предотвращения попыток сохранения международной системы, ориентированной исключительно на защиту западных интересов. Разумеется, при этом не следует закрывать глаза и на разногласия между государствами, касающиеся, например, сирийского кризиса и перспектив урегулирования.

Благодарим за помощь в подготовке интервью Никиту Смагина, главного редактора портала «Иран сегодня».

http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/interview/vneshnepoliticheskiy-kurs-irana-kakikh-zhdat-peremen/