Турция нанесла сокрушительный удар по ДЕАШ

С 15 ноября 2017 года по сегодняшний день в Турции за связь с ДЕАШ было арестовано 902 лица

Турция продолжает решительную борьбу с террористической организацией ДЕАШ, представляющей серьезную угрозу миру и безопасности в регионе.

Анкара еще в 2013 году включила ДЕАШ в список террористических структур.

Угроза ДЕАШ усилилась в 2014 году, когда отряды террористов, захватив второй по величине город Ирака – Мосул, взяли в заложники 49 сотрудников генконсульства Турции и членов их семей.

В последующем террористы ДЕАШ начали устраивать теракты и на территории Турции.

Следственные органы Турции установили, что за действиями смертников, совершивших теракты 20 июля 2015 года в районе Суруч провинции Шанлыурфа и 10 октября 2015 года у железнодорожного вокзала в Анкаре, стоит террористическая организация ДЕАШ.

Теракт 2016 года в Международном аэропорту Ататюрка в Стамбуле и взрыв смертника на свадьбе в провинции Газиантеп, приведший к гибели 58 человек, также оказались делом рук ДЕАШ.

В ответ силы безопасности Турции ужесточили борьбу с террористами. Благодаря своевременным мерам удалось предотвратить теракты в ряде городов Турции, в том числе, в Стамбуле, Анкаре, Измире, Конье и Газиантепе.

Операции «Щит Евфрата» и «Оливковая ветвь» позволили значительно подорвать мощь ДЕАШ.

В рамках операции «Щит Евфрата» от ДЕАШ были освобождены сирийские Джераблус, Эр-Раи, Дабык, Кабасин, Эль-Баб. В результате операции были нейтрализованы 3060 террористов ДЕАШ, в том числе 2647 ликвидированы.

В то же время в рамках борьбы с террористами ДЕАШ до15 ноября 2017 года были закрыты 14 организаций, связанных с этой террористической организацией, в отношении 53 781 человека введен запрет на въезд в страну и 5 540 человек депортированы.

После 15 ноября 2017 года ВС Турции провели 838 операций против ДЕАШ, в результате которых были нейтрализованы 146 террористов. При попытке попасть на территорию Турцию были задержаны 18,5 тысяч человек, подозреваемых в связях с ДЕАШ. 5041 из них были высланы обратно,902- арестованы. Также были предотвращены 10 терактов, которые пытались устроить ДЕАШ.

https://aa.com.tr/ru/t%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%BD%D0%B0%D0%BD%D0%B5%D1%81%D0%BB%D0%B0-%D1%81%D0%BE%D0%BA%D1%80%D1%83%D1%88%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%80-%D0%BF%D0%BE-%D0%B4%D0%B5%D0%B0%D1%88/1125819

Туркманы Киркука обнародовали предвыборную программу

Туркманские политические партии Ирака объединяются, чтобы представить на выборах единый список.

«Туркманский фронт Киркука», в состав которого входят туркманы из иракского Киркука, обнародовал предвыборную программу в преддверии парламентских выборов в Ираке, намеченных на 12 мая.

Текст программы зачитал председатель «Туркманского фронта Киркука» Аршат Салихи, в то же время занимающий пост главы «Иракского туркманского фронта».

«Туркманские политические партии объединяются, чтобы представить на выборах единый список, то есть список от «Туркманского фронта Киркука». Наша цель состоит в том, чтобы превратить Киркук в особый административный район, и добиться того, чтобы во властных структурах были представлены все слои населения. Туркманы должны занять достойное место в системе управления Киркуком», — сказал Салихи.

Глава организации акцентировал внимание на разрушениях и ущербе, который нанесли стране и региону террористы ДЕАШ.

«Десятки поселков, селений и районов, в которых проживают туркманы, нуждаются в восстановлении. Но главная наша цель — добиться возвращения в свои дома туркманов- внутренне перемещенных лиц», — сказал Салихи.

По его словам, в первую очередь районы Талль–Афар и Тузхурмату, где компактно проживают туркманы, должны получить статус провинций.

«Необходимо добиться того, чтобы десятки тысяч туркманов, которые стали вынужденными переселенцами, смогли вернуться в свои дома», — отметил Салихи.

https://aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D1%82%D1%83%D1%80%D0%BA%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D1%8B-%D0%BA%D0%B8%D1%80%D0%BA%D1%83%D0%BA%D0%B0-%D0%BE%D0%B1%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D0%B8-%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B2%D1%8B%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%BD%D1%83%D1%8E-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%BC%D1%83-/1119200

Почему США проиграли войну в Ираке

Разгромив армию Хусейна, Вашингтон потерпел сокрушительное политическое поражение

В ХХI веке время летит очень быстро. Кажется, что вторая иракская война началась совсем недавно. На самом деле, это случилось 15 лет назад.

Если первая война между США с группой стран-союзниц и Ираком имела очевидные юридические обоснования со стороны антииракской коалиции (Ирак совершил агрессию против Кувейта и был за это заслуженно наказан), то вторая война не имела никаких юридических оснований. Из-за этого союзников у США оказалось гораздо меньше, чем в 1990–1991 годы, антииракская коалиция действовала на этот раз без решения Совбеза ООН, то еcть совершила агрессию против Ирака.

МЕСТЬ БУШЕЙ, ИЛИ ЖАЖДА НЕФТИ

Что послужило истинной причиной американского вторжения в Ирак и оккупации этой страны – сказать сложно и сегодня. Трудно предположить, что в Вашингтоне всерьез верили в собственные «игры с пробирками», то есть в то, что в Ираке создается химическое или, тем более, ядерное оружие. Совершенно несостоятельна и чрезвычайно популярная в России и мире в целом «нефтяная версия» действий американцев. Никакой необходимости в захвате иракской нефти у США не было, и, главное, его и не произошло ни в какой форме (тем более а что такое вообще «захват нефти»?). То ли Джордж Буш-младший считал принципиальным завершить то, что не доделал отец, то ли американцы всерьез хотели превратить Ирак в страну «образцового демократического содержания», то есть в пример для всего арабского мира и заодно в плацдарм для будущих ударов по Ирану и Сирии, – теперь уже вряд ли удастся выяснить.

С чисто военной точки зрения из-за вышеупомянутого сокращения количества союзников антииракская группировка была заметно слабее, чем в 1990–1991 годы, кроме того, из-за отказа Саудовской Аравии предоставить свою территорию ей пришлось действовать из микроскопического по размерам Кувейта, из юго-восточного «угла» данного театра военных действий (ТВД). Северный фронт создать не удалось, поскольку Турция также отказалась от любого участия в войне. Почти никакой принципиально новой техники (кроме бомбардировщиков-невидимок В-2) у американцев за 12 лет не появилось, но имеющаяся техника прошла радикальную модернизацию под требования сетецентрической войны. Это значительно повысило эффективность и управляемость американских войск.

С другой стороны, разгромленная в 1991 году и не обновляемая с тех пор из-за санкций иракская армия очень сильно деградировала. Сухопутные войска еще были довольно большими, хотя и крайне примитивными, а вот ВВС и ПВО, по сути, вообще отсутствовали (кроме переносных зенитных ракетных комплексов (ПЗРК) и зенитной артиллерии), что в войне против США фатально.

Впрочем, шанс испортить англосаксам жизнь у иракцев был: надо было всю армию загнать в крупные города и предложить противнику их штурмовать. Городские бои – самые жестокие и сложные, при этом техническое превосходство в них в значительной степени нивелируется. Но Саддам Хусейн решил, что нужно защищать всю территорию страны, чем просто подставил свою армию под удары американской авиации. Кроме того, военно-политическое руководство Ирака, видимо, находилось в плену очень популярного во всем мире, но совершенно абсурдного мифа о том, что «американцы не умеют воевать», то есть очень боятся контактных наземных боев. Поэтому иракцы попытались такие бои американцам навязывать, причем вдали от городов, в открытой пустыне.

СИЛЫ СТОРОН

В целом к началу войны в сухопутных войсках Ирака и Республиканской гвардии (элитные части) было 300–400 тыс. человек (23 дивизии и несколько отдельных бригад), примерно 2,2 тыс. танков, до 2,4 тыс. боевых машин пехоты (БМП) и бронетранспортеров (БТР), до 4 тыс. артсистем. Впрочем, исправность значительной части этой техники вызывала очень большие сомнения. Уровень боевой подготовки, и раньше не очень высокий, за годы санкций упал еще ниже.

Наземная группировка антииракской коалиции включала 4 дивизии (3-ю механизированную, 101-ю воздушно-штурмовую, 1-ю морской пехоты США, 1-ю бронетанковую Великобритании) и по одной бригаде морской пехоты США и Великобритании. На вооружении имелось 760 танков (640 М1 «Абрамс», 120 «Челленджер»), более 1200 БМП и БТР, около 900 артсистем, до 200 ЗРК, более 900 вертолетов.

Саддам Хусейн не признал правомочность суда, вынесшего ему смертный приговор. Фото Reuters
Саддам Хусейн не признал правомочность суда, вынесшего ему смертный приговор. Фото Reuters

Воздушная группировка включала 1,8 тыс. самолетов и вертолетов, в том числе 786 боевых самолетов. Соединенные Штаты имели 344 боевых самолета ВВС (28 В-52, 11 В-1, 12 В-2, 12 F-117, 90 F-15, 131 F-16, 60 А-10), 362 боевых самолета авиации ВМС и авиации морской пехоты (236 F/А-18, 56 F-14, 70 АV-8). Великобритания и Австралия предоставили 80 боевых самолетов (60 «Торнадо», 4 «Ягуара», 16 F-18). Было задействовано также 46 самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления Е-2, Е-3, Е-8, 216 заправщиков (149 КС-135, 33 КС-10, 22 КС-130, 12 английских VC-10), 7 самолетов радиоэлектронной разведки (РЭР) КС-135, а также 2 самолета-разведчика U-2S.

В операции против Ирака, вообще не имевшего флота, было так или иначе задействовано три четверти гигантских ВМС США. Непосредственно в зоне боевых действий находились 13 атомных подводных лодок (АПЛ), 6 авианосцев, 12 крейсеров, 18 эсминцев, 7 фрегатов, а также 22 десантных корабля, включая 8 универсальных десантных кораблей (УДК), 6 десантно-вертолетных кораблей-доков (ДВКД) и 8 десантных транспортов-доков (ДТД). Британцы выставили авианосец, 3 эсминца, 2 фрегата, 4 десантных корабля, в том числе 1 вертолетоносец; Австралия – 2 фрегата и десантный транспорт; Италия – по 1 эсминцу и фрегату; Канада – 3 фрегата; Испания – 4 фрегата; Португалия – 1 фрегат и, наконец, Дания – 1 подлодку.

Иракское командование было уверено, что, как и в 1991 году (и как в 1999 году в Югославии), американцы начнут войну с многодневной воздушной кампании. Однако на этот раз англосаксы ограничились одной предварительной бомбардировкой вечером 20 марта 2003 года и утром следующего дня сразу начали наземное наступление на Багдад по двум различным направлениям.

У наступающих войск не было обеспеченных флангов, да и тыла, по сути, тоже не было. При этом, как несложно понять, зависимость наступающих колонн от тылового снабжения была исключительно высокой. Тыловики же вынуждены были действовать в условиях, когда они могли в любой момент встретиться с регулярными иракскими войсками. Первый такой случай произошел уже 23 марта, когда 507-я ремонтная рота по ошибке заехала в город Эн-Насирия, еще занятый иракцами, где была разгромлена, потеряв 11 человек убитыми и 6 пленными. Из-за этого часть 1-й дивизии морской пехоты втянулась в незапланированные бои за Эн-Насирию, которая была полностью занята к 1 апреля ценой гибели 18 морпехов. В ходе штурма выяснилось, что иракцы так и не удосужились провести хоть какую-то инженерную подготовку города к обороне. В остальных городах было то же самое, тем не менее американцы старались их обходить.

Быстрому продвижению вперед способствовало то, что взорвать мосты через Тигр и Евфрат иракцы тоже не удосужились. Кроме того, разумеется, авиация англосаксов имела абсолютное господство в воздухе. Традиционной проблемой при этом становился «дружественный огонь». В первый же день наступления «Абрамс» был подбит ПТУРом с вертолета авиации морской пехоты АН-1W «Кобра». 23 марта американский ЗРК «Пэтриот» сбил над Кувейтом английский бомбардировщик «Торнадо», оба пилота погибли. На следующий день F-16 по ошибке (или намеренно, обнаружив ее работу по себе?) уничтожил РЛС другого ЗРК «Пэтриот».

ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ – БАГДАД

24 марта американцы открыли все-таки северный фронт, перебросив в Курдистан спецназ и 173-ю воздушно-десантную бригаду. Основные же силы шли на Багдад с юга: 3-я механизированная и 101-я воздушно-штурмовая дивизии – вдоль Евфрата, 1-я дивизия морской пехоты – вдоль Тигра. Англичане были брошены на штурм Басры и полуострова Фао на юге Ирака. Наступающие войска подвергались постоянным атакам регулярных войск и ополченцев, однако успеха эти атаки не приносили. Большая часть иракских сил выбивалась авиацией, остальных американцы громили в наземном контактном бою, которого боялись совсем не так сильно, как об этом думали иракцы. Как было сказано выше, иракцам нужно было сидеть в городах и/или атаковать тыловые части американцев. Но иракское командование мыслило штампами и стереотипами и не было способно реагировать на реальную ситуацию.

В последних числах марта 3-я механизированная дивизия США вела бои за город Наджаф, в ходе которых перемолола несколько элитных дивизий Республиканской гвардии. Во время этих боев выяснилось, что американская рота способна успешно воевать против иракской дивизии. В начале апреля последовали бои за Кербелу, в ходе которых 3-я механизированная дивизия разгромила еще две дивизии Республиканской гвардии. Последние элитные части были уничтожены в ходе боев за столичный аэропорт, которые начались уже 3 апреля. Теперь оборонять Багдад было практически нечем. В связи с этим достаточно бессмысленна очень популярная у нас версия о том, что иракские генералы сдали столицу за деньги. На самом деле, столицу уже невозможно было оборонять, ВС Ирака были разгромлены по частям между Багдадом и кувейтской границей. Формально в тылу американцев оставалась еще почти 100-тысячная иракская группировка, но она была в значительной степени рассеяна, утратила связь с командованием и, главное, была полностью деморализована.

Уже 6 апреля захваченный аэропорт Багдада принял первый американский транспортник С-130. 7 апреля пали одновременно Кербела и Басра, американский тыл становился все более безопасным, что позволяло идти на штурм Багдада. 5 и 7 апреля танковые группы 3-й механизированной дивизии провели лихие рейды к центру города по его широким магистралям, выявив иракскую оборону. При этом после рейда 7 апреля американская группа не ушла назад, а закрепилась в центре Багдада, где выдержала яростные атаки иракцев. 8 апреля в город вошли основные части 3-й механизированной дивизии, 9 апреля до Багдада доехала 1-я дивизия морской пехоты. В этот день столица Ирака пала, менее чем через три недели после начала войны.

На следующий день курды при поддержке американских десантников взяли Киркук, потом – Мосул. Это вызвало крайнее недовольство Турции, но идти против Вашингтона она не рискнула.

13 апреля американские морпехи без боя взяли Тикрит, родину Саддама Хусейна. На этом война, по сути, закончилась. Точнее, закончилась ее классическая фаза «армия против армии».

За время операции ВМС США выпустили по целям в Ираке 802 крылатые ракеты «Томагавк», бомбардировщики В-52 – 153 крылатые ракеты. Сухопутные войска выпустили 414 тактических ракет АТАСМS, которые в первую очередь использовались для подавления иракской ПВО. Со своей стороны, Ирак выпустил по Кувейту 17 ракет Р-17, из которых 9 было сбито «Пэтриотами», а 8 упали в пустыне.

Всего американская и английская авиация сделала 45,6 тыс. самолето-вылетов, использовав для ударов по наземным целям 29 345 авиационных боеприпасов общей массой 15 тыс. т. Из этого количества 19 269 боеприпасов, или 65,7%, были высокоточными.

Людские потери США в ходе операции составили всего 139 человек убитыми, Великобритании – 33 человека. Безвозвратные потери в бронетехнике составили у США 15 танков М1 «Абрамс» (3 уничтожено, 12 подбито и не подлежали восстановлению), 16 БМП М2 «Брэдли», 23 БТР М113, 28 амфибийных БТР ААV-7А и 11 БТР LAV-25, у Великобритании – 10 танков «Челленджер-2» (они, впрочем, признали потерю только одного, причем от огня другого «Челленджера») и 10 БМП «Уорриор». Было потеряно 6 американских (F-15E, F-14A, F/A-18C, A-10A, AV-8B+, S-3А) и 1 английский («Торнадо» GR4А) самолетов, из которых только А-10А был совершенно точно сбит иракской ПВО, F/A-18C и «Торнадо» стали жертвами собственного ЗРК «Пэтриот», палубные F-14A и S-3А разбились по техническим причинам. Вертолетов погибло 16: 4 АН-64D «Апач», 2 AH-1W, 2 UH-60A, 2 UH-1N, 2 OH-58D, 1 СН-46Е, 1 МН-53М, а также 2 английских «Си Кинга». Из этого количества лишь 2 вертолета (по 1 «Апачу» и UH-60) точно были сбиты иракцами. В целом при подобном размахе и результатах операции такие потери можно считать совершенно ничтожными.

Определить потери Ирака довольно сложно, поскольку по итогам войны его ВС прекратили свое существование. Они составили, по разным данным, от 3 до 30 тыс. человек убитыми, около 900 танков, около 800 БМП и БТР, более 300 орудий и минометов. Впрочем, в конечном счете вся иракская техника была либо уничтожена, либо захвачена противником.

В целом, несмотря на все описанные выше недостатки иракской армии, американцы одержали выдающуюся победу, продемонстрировав совершенно новый стиль ведения войны, недоступный (по крайней мере на тот момент) больше ни одной армии мира. 1 мая Джордж Буш-младший объявил об окончании войны.

ПОБЕДИЛИ В ВОЙНЕ, НО ПРОИГРАЛИ МИР

Действительно, классическая война окончилась блестящей победой англосаксов. После чего победители начали уверенно проигрывать мир.

В России и многих других странах мира США глубоко демонизированы, им приписываются разнообразные дьявольские замыслы и уж совершенно точно за всеми их действиями видится экономическая мотивация (например, захват нефти). При этом совершенно недооценивается высочайшая идеологизированность американского общества. Подавляющее большинство американцев, как простого населения, так и элиты, абсолютно уверено, что политическая и экономическая система США не просто идеальна, но единственно возможна и что любой народ в мире автоматически будет строить в своей стране аналогичную систему. Помешать ему в этом могут только разнообразные тираны (типа Саддама Хусейна). Соответственно если тиран свергнут, то все быстро наладится само собой. Отдельные американские ученые (историки, политологи, обществоведы) догадываются, что указанная теория, мягко говоря, не совсем верна, а точнее – не имеет никакого отношения к реальности, но кого когда интересовало мнение ученых?

Исходя из данной теории, американцы не имели никаких внятных планов послевоенного обустройства Ирака. Они лишь, по аналогии с денацификацией послевоенной Германии, провели дебаасизацию Ирака, то есть полностью ликвидировали структуры правившей при Хусейне партии Баас. Между тем подавляющее большинство ее членов вступало в партию только потому, что без этого нельзя было сделать никакой карьеры (как в СССР, не вступая в КПСС). Соответственно они вполне могли служить любому новому режиму. Но американцы, руководствуясь идеологическими догмами, полностью разрушили систему управления страной, не создав никакой новой, а заодно получили мощную прослойку ненавидящих их людей.

Разумеется, никак не была учтена этноконфессиональная структура населения Ирака. Структура эта примерно такова – по 20% курдов и арабов-суннитов, 60% арабов-шиитов. При Хусейне вся власть была сосредоточена в руках суннитского меньшинства. Шииты доступа к ней почти не имели, а курды вели долгую и тяжелую войну за независимость.

После свержения Хусейна Курдистан окончательно стал независимым де-факто, не провозглашать независимость де-юре его упросили американцы. Шииты начали брать власть «явочным порядком», из-за чего относились к американцам достаточно лояльно (кроме немногочисленных радикалов типа Муктады Ас-Садра). А вот сунниты сразу лишились всего и стали основой сопротивления. К тому же им на помощь немедленно двинулись боевики со всего исламского мира. Ведь исламский терроризм, олицетворением которого является «Аль-Каида», имеет чисто суннитскую природу. Поэтому в Ираке начала постепенно разворачиваться партизанская война против оккупантов с сильными элементами гражданской войны между этноконфессиональными группами самого Ирака.

Уже за период с 1 мая по 25 июля 2003 года погибли 163 американца, то есть больше, чем за всю активную фазу войны против иракской армии. Уничтожение 22 июля сыновей Хусейна никаким образом ни на что не повлияло. Диктатора и его сыновей на самом деле ненавидело подавляющее большинство населения, но к партизанской войне этот факт не имел никакого отношения.

Поняв, что война затягивается, американское командование поделило Ирак на три оккупационные зоны – свою, английскую и польскую, при этом в каждой контингенты уже были многонациональными. Понимая, что польза от союзников будет ограниченной, самые сложные суннитские районы американцы включили в собственную зону.

В апреле 2004 года началось восстание суннитов в провинции Анбар, завязались тяжелые бои в городах Фаллуджа, Рамади, Наджаф, Эн-Насирия. Только за этот месяц погибли 135 американских военнослужащих.

В декабре 2005 года в Ираке прошли первые парламентские выборы, однако это не решило никаких проблем, поскольку подавляющее большинство суннитов их бойкотировало. Кроме того, в очередной раз подтвердилось, что в обществах, не имеющих опыта электоральной демократии, люди голосуют не по политическим, а по религиозным, национальным и клановым принципам. Из-за этого формальное появление демократических институтов не делает страну демократической на деле. Более того, по новой Конституции в Ираке была введена система этноконфессионального разделения властей, что само по себе уже далеко от традиционной демократии. Как президента, так и премьера избирает парламент, при этом премьер (шиит) имеет больше полномочий, чем президент (курд). Формально важнейшей фигурой при такой системе становился председатель парламента (суннит), но при местных традициях это было невозможно. Реальным руководителем страны стал премьер.

В США стремительно росло недовольство огромными людскими и материальными потерями в ходе иракской кампании. Стало не менее стремительно падать качество военнослужащих сухопутных войск и морской пехоты, на которые и приходились почти все потери. В очередной раз подтвердился хорошо известный факт, что вести тяжелую войну с высокими потерями «профессиональная», то есть наемная, армия не может, ибо за деньги можно убивать, но нельзя умирать. В начале войны у американских военнослужащих была высокая мотивация (они верили, что мстят за теракты 11 сентября 2001 года, хотя в реальности Хусейн не имел к ним ни малейшего отношения), а потери очень невелики. Через три года с мотивацией возникли большие проблемы. Началась быстрая люмпенизация и криминализация наземных компонентов ВС США, при этом расходы на содержание личного состава стремительно росли.

ПЕРЕЛОМ В ВОЙНЕ

В августе 2006 года Буш заявил: «Наш уход из Ирака до того, как вся работа будет выполнена, создаст террористическое государство в самом сердце Ближнего Востока, террористическое государство, которое будет намного опаснее, чем был Афганистан перед тем, как мы вышибли оттуда «Талибан», террористическое государство, способное финансировать свою деятельность за счет нефтяных резервов Ирака». Таким образом, президент признал, что до победы очень далеко. Гораздо дальше, чем в начале войны. В сентябре контроль над иракскими ВС официально был передан от американского командования иракскому премьеру. В декабре был пойман американцами и повешен шиитами Саддам Хусейн, что не имело ни малейшего значения: бывший диктатор к этому моменту почти никого не интересовал.

Партизаны разными путями добыли значительное количество ПЗРК, кроме того, в борьбе с вертолетами часто эффективны были РПГ и обычное стрелковое оружие. К началу марта 2007 года потери авиации коалиции с начала войны составили 15 самолетов (1 F-15E, 3 F-16, 1 F-14, 3 F/А-18, 1 «Торнадо», 1 AV-8, 1 А-10, 1 S-3, 3 С-130) и 96 вертолетов (24 АН-64, 8 АН-1, 18 ОН-58, 1 АН-6М, 17 UH-60, 2 UH-1, 2 СН-3, 6 СН/МН-53, 5 СН-46, 5 СН-47, 1 «Пума», 1 «Линкс», 1 «Белл»-412, 1 «Сокол», 2 Ми-8, 2 МD-530D). Эти цифры уже не казались ничтожными.

Тем не менее именно 2007 год стал переломным. Сознательно или случайно американцы скопировали российскую тактику, использованную в начале второй чеченской войны. Как известно, в межвоенный период (1996–1999 годы) в Чечне произошел раскол тех, кто в первую войну воевал против России, на националистов, выступавших за независимость Чечни и строительство в ней национального государства, и исламистов, собиравшихся строить «халифат» в пределах как минимум Северного Кавказа. Именно исламисты спровоцировали вторую войну, начав вторжение в Дагестан. Когда в ответ на это в Чечню вновь пришла Российская армия, националисты предпочли перейти на ее сторону, ибо исламисты были для них уже совершенно неприемлемы. Аналогичная ситуация произошла в Ираке. Многочисленные иностранные исламисты, завербованные «Аль-Каидой» по всему миру, своей крайней жестокостью и пещерными обычаями оттолкнули очень значительную часть населения Ирака, в том числе и местных суннитов, поначалу воевавших против американцев как против оккупантов. Именно их американцы и сумели перетянуть на свою сторону, сформировав из них «отряды бдительности» («сахва»). Теперь они взяли на себя главную тяжесть борьбы с радикальными исламистами, а потери американцев с осени 2007 года резко пошли на убыль.

К ноябрю 2008 года общие потери США достигли 4207 человек, Великобритании – 176, Италии – 33, Польши – 23, Украины – 18, Болгарии – 13, Испании – 11, Дании – 7, Грузии и Сальвадора – по 5, Словакии – 4, Латвии и Румынии – по 3, Эстонии, Австралии, Таиланда и Голландии – по 2, Азербайджана, Венгрии, Кореи, Чехии и Казахстана – по 1. Всего – 4521 человек. Большинство стран коалиции выводило свои контингенты, задумались об этом и американцы, где к власти пришел новый президент, считающий себя пацифистом. В мае 2009 года Ирак покинули британцы, ближайшие союзники США. К августу в стране остались только американские войска. Их потери в месяц теперь редко превышали 10 человек. Таким образом, противопартизанскую войну США тоже сумели выиграть.

В планах США было оставить в стране несколько военных баз и до 50 тыс. военнослужащих. Но премьер Нури аль-Малики, находящийся под сильным влиянием иранских единоверцев, отказался подписать с Вашингтоном соглашение, дающее американским военнослужащим иммунитет от местного судебного преследования. И американцы отнюдь не свергли свою марионетку. Они утерлись и ушли. Вывод американских войск из Ирака полностью завершился в декабре 2011 года, потери составили 4484 человек. Кроме того, на стороне США в войне участвовали многочисленные частные военные компании (ЧВК), чьи потери были как минимум не меньше, но их никто не считал (гибель военнослужащего – проблема государства, гибель наемника – его личная проблема). При этом погибло не менее 162 тыс. иракцев.

В политическом плане США потерпели в Ираке полное поражение. Не только и даже не столько потому, что никакой демократии в этой стране построить не удалось. Главное в том, что Вашингтон, по сути, своими руками передал Ирак своему злейшему врагу – Тегерану. Просто потому, что при созданной американцами в Ираке политической системе главными стали шииты, автоматически ориентирующиеся на иранских единоверцев.

Но и формальная военная победа стал, фактически поражением. Война в Ираке и параллельная ей война в Афганистане, поглотив гигантские средства, привели к окончательной переориентации ВС США на войну с заведомо более слабым противником (примитивной и архаичной регулярной армией или с партизанскими формированиями). Это очень сильно изуродовало всю структуру ВС США и характер боевой подготовки (см. «Почему нам не страшен «быстрый глобальный удар», «НВО», 24.11.17). Именно поэтому таким шоком для американцев стал «крымско-сирийский» вызов со стороны России.

А начавшаяся в 2014 году третья иракская война, подтвердившая факт поражения США в предыдущей войне, заслуживает отдельного описания.

Об авторе: Александр Анатольевич Храмчихин – заместитель директора Института политического и военного анализа
16.03.2018

Источник — nvo.ng.ru

Ирак: выборы, терроризм, нефть и проблемы с курдами

JAHRESRÜCKBLICK 2011 — A US soldier (C) takes out the American flag as US army is preparing to leave Mendin military base in the Iraq-Iran borders, southern Iraq, 22 June 2011. The Iraqi army takes over security responsibilities from US troops in Mendin base on the Iraq-Iran borders, to secure numerous miles of the Iraq Iran border. EPA/HAIDER AL-ASSADEE +++(c) dpa — Bildfunk+++

Американцы в Ираке остаются

В Республике Ирак 12 мая должны состояться выборы в высший законодательный орган страны. Событие важное, поскольку по итогам голосования будет определена фигура главы правительства. Ирак считается парламентской республикой, но власть сосредоточена в руках премьер-министра, он же по конституции – Верховный главнокомандующий вооруженными силами. Наибольшие шансы у нынешнего премьера Хейдара аль-Абади, однако избирательная кампания будет непростой. При этом итог выборов не повлияет на позицию США: американцы в Ираке останутся. Останутся после выборов и проблема терроризма, и проблема отношений с курдами. Иракская нефть тоже останется.

Дата проведения выборов была утверждена парламентом вопреки протестам депутатов-суннитов, которые выступали за перенос выборов в связи с тем, что большинство суннитов лишено возможности вернуться в свои дома и не сможет проголосовать.

Дочь Саддама Хусейна – в списке самых разыскиваемых

Хейдар аль-Абади в минувшем году набрал немало очков, провозгласив «окончательный разгром ИГ в Ираке» и объявив себя главным организатором и вдохновителем исторической победы. Кроме того, опираясь на поддержку Турции и Ирана, он решительно вернул строптивых курдов «в правовое поле Ирака» с использованием армии и формирований «народного ополчения». Однако эйфория от действительных и мнимых успехов быстро прошла, и на первое место вышли нерешенные проблемы.

В январе премьер аль-Абади объявил о создании блока «Коалиция победы», где главным его партнером стал лидер радикальной шиитской группировки «Бадр» Хади аль-Амери и некоторые другие одиозные личности проиранского «народного ополчения». Влиятельный клерик Муктада ас-Садр назвал этот альянс «отвратительным политическим соглашением». Впрочем, коалиция начала разваливаться уже через несколько дней: Хади аль-Амери вышел из договоренностей в знак протеста против того, что к блоку примкнул влиятельный шиитский религиозный деятель Аммар аль-Хаким. Кроме того, из коалиции вышли несколько мелких шиитских группировок и суннитская фракция.

Видимо, затея с созданием коалиции должна была создать видимость конкурентной борьбы, где спарринг-партнером нынешнего премьера должен был выступить его предшественник на этом посту Нури аль-Малики. Вообще, эти две фигуры являются давними соратниками и однопартийцами («Исламский призыв»), а на трех предшествующих парламентских выборах баллотировались тандемом. Х. аль-Абади отвел угрозу уголовного преследования от Нури аль-Малики, который был признан ответственным за сдачу Мосула и тяжелые поражения 2014 года. Виновными назначили совсем других людей. Бывший в 2014 году губернатором провинции Нейнава (Мосул – ее административный центр) Асиль ан-Нуджейфи приговорен к трем годам заключения с конфискацией имущества. Примечательно, что осужденный является братом самого высокопоставленного суннита в Ираке – вице-президента и бывшего спикера парламента Усамы ан-Нуджейфи. 4 февраля был обнародован официальный список 60 самых разыскиваемых лиц, в котором значится дочь Саддама Хусейна (проживает в Иордании), но отсутствует лидер ИГ Абу Бакр аль-Багдади. В довершение власти в Багдаде приняли решение «изъять имущество Саддама Хусейна, а также его соратников и родственников», всего в список подлежащих конфискации включены 4257 человек.

США в Ираке: Белый дом усиливает противодействие России

Возможно, федеральные власти решили таким образом поправить финансово-экономическое положение страны. По официальным данным, уровень бедности затрагивает более 28% населения; в специальном докладе ООН отмечается, что каждый четвертый ребенок живет в нищете, а 3 млн. детей прервали свое образование. Война действительно нанесла огромный ущерб, и в феврале в Кувейте прошла конференция стран-доноров для обсуждения возможностей оказания помощи Ираку. Иракское правительство запросило 88,2 млрд. долл., но в итоге было обещано выделить лишь 30 млрд. в форме кредитов и инвестиций. При этом США отказались делать дополнительные взносы. Глава МИД Ирака Ибрагим аль-Джафари не сдержал раздражения и отметил, что выделенные средства не соответствуют потребностям его страны. На это последовала острая реакция – член парламента Кувейта Сафа аль-Хашем заявил, что не следует дарить миллиарды долларов коррумпированному правительству Ирака. Тезис о коррупции нашел поддержку и в комитете по финансам парламента Ирака – в его заявлении говорится, что «по меньшей мере 450 млрд. долл. США пропали без вести в иракском казначействе с 2003 года из-за продолжающейся коррупции в правительственных учреждениях».

Отказ США оказать донорскую помощь Ираку не означает, что Вашингтон готов выпустить эту страну из сферы своего влияния. Напротив, американцы крайне озабочены нарастающим иранским влиянием в Ираке и заинтересованы в дальнейшем разыгрывании курдской карты в их обострившемся конфликте с Турцией. Наконец, Белый дом усиливает противодействие попыткам России закрепиться на иракском рынке. Так, американцы выразили недовольство тем, что Ирак закупил в России 73 танка Т-90С и предупредили о возможных санкциях. К слову, в конце 2017 года из Ирака были отозваны все американские специалисты компании General Dynamics, которые занимались техническим обслуживанием и ремонтом танков «Абрамс» М1А1М – сегодня эти машины составляют около трети танкового парка иракской армии. Запад также использует разные средства давления на Багдад для создания проблем российским компаниям в Ираке (в первую очередь в Курдистане).

По словам премьера аль-Абади, вывод американских войск в 2011 году был исторической ошибкой, и Ирак по-прежнему нуждается в поддержке США. Впрочем, американцы в Ираке остаются: Запад закрепляет свое присутствие. В феврале генсек Йенс Столтенберг заявил: «Мы только что договорились начать планирование миссии НАТО в Ираке. Мы собираемся помогать им развивать военное образование, готовить инструкторов и специалистов для колледжей и академий». Спустя две недели Германия объявила о том, что в Ирак будут направлены дополнительные военные инструкторы для проведения «специализированных курсов боевой подготовки» в интересах повышения боеспособности Вооруженных сил и сил безопасности Ирака.

Багдад и Киркук: вооруженное насилие

Между тем центральному правительству с трудом удается сдерживать шиитские группировки, за большинством из которых стоит Иран. С начала года парламент по инициативе шиитского большинства уже дважды призывал правительство установить сроки вывода из страны возглавляемых Соединенными Штатами сил коалиции на том основании, что война с ИГ завершена. При этом лидеры ряда формирований «народного ополчения» пригрозили, что, если американские войска не покинут Ирак, они станут объектами атак и будут изгнаны силой. Парадоксально, но некоторые лидеры суннитских племен в провинциях Анбар и Нейнава назвали американские войска меньшим злом по сравнению с шиитскими ополченцами, которые творят бесчинства в освобожденных районах. Вашингтон настаивает на разоружении ополчения, но у Ирана иная точка зрения.

Обстановка в сфере безопасности напряженная, остаются серьезные препятствия для нормального функционирования государственных структур и повседневной жизни граждан. С начала 2018 года в результате террористических актов и вооруженного насилия погибли 884 гражданских лица. Наиболее опасным местом остается Багдад, где терроризм проявляет себя регулярно. Так, 15 января в результате атаки двух смертников 38 человек были убиты и 105 ранены. Настораживает, что волна насилия охватила прежде относительно безопасные районы, в частности в провинции Киркук. К примеру, в феврале там произошло более 10 атак на федеральные силы, в результате которых погибли более 60 бойцов. 24 февраля вооруженному нападению подверглось нефтяное месторождение «Хабаза» – два сотрудника охраны были убиты, несколько человек получили ранения.

Проблемы с курдами

Отношения Багдада с Эрбилем – еще один тугой узел проблем. Федеральный центр занял жесткую позицию, по многим вопросам игнорируя мнение курдов и их протесты. 3 марта парламент Ирака принял закон о бюджете на 2018 год (депутаты от курдской автономии заседание бойкотировали), согласно которому регион Курдистан получит 12,67% из общего бюджета страны. Ранее эта доля была законодательно определена в размере 17%, но с 2014 г. Багдад ее не соблюдал. Примечательно, что это крайне болезненное для курдов решение парламент принял, невзирая на требования и условия МВФ.

Наступление иракской армии в провинции Киркук

Федеральные власти активно используют метод кнута и пряника. Так, с января отключена паспортно-визовая система Иракского Курдистана со ссылкой на «технический сбой». До сих пор не выплачены зарплаты работникам бюджетной сферы автономии, заблокировано международное воздушное сообщение, Багдад берет под свой контроль погранпереходы на внешних границах региона. В конце февраля правительство Ирака продлило запрет на международные рейсы в аэропорты региона Курдистан до 31 мая, но спустя неделю премьер аль-Абади пообещал, что зарплаты будут перечислены, а аэропорты открыты для внешнего мира до 21 марта.

Одной из ключевых проблем взаимоотношений между центральными властями и автономией остается нефтегазовая сфера. Багдад против самостоятельного экспорта нефти и газа Курдистаном, а спорные месторождения в провинции Киркук были взяты под контроль силой. Все договоренности и контракты, заключенные напрямую с региональным правительством, в Багдаде назвали незаконными. За словами последовали дела: в декабре 2017 г. Министерство нефти Ирака объявило тендер на строительство нового участка магистрального нефтепровода из провинции Киркук в турецкий порт Джейхан. Планируется строительство за счет компании-инвестора (с последующим возмещением расходов) трубопровода протяженностью 350 км с пропускной способностью 1 млн барр/сутки.

14 января министр нефтяной промышленности Ирака Джаббар аль-Луэйби объявил, что Ирак начнет экспортировать нефть с месторождений Киркука в Иран – соответствующее соглашение было подписано 10 декабря прошлого года. Объем соглашения невелик – 60 тыс. барр/сутки, но Тегеран намерен построить трубопровод, который в перспективе должен стать альтернативой существующему экспортному маршруту из Киркука в Турцию. 18 января иракские власти в лице государственной North Oil Co. подписали соглашение о повышении добычи на месторождениях Киркука с компанией British Petroleum (BP).

Ирак и нефть

А что Россия? 5 декабря Багдад посетил российский министр энергетики А. Новак и встретился с премьером Х. аль-Абади в попытке сдвинуть с мертвой точки решение проблем российских компаний в Ираке – «Газпрома», «Роснефти», «Лукойла» и других. Судя по информации, поступившей впоследствии, это удалось ему не в полной мере. 27 февраля в Москве прошло очередное заседание межправительственной российско-иракской комиссии по сотрудничеству. Иракцы просили ускорить восстановление и реконструкцию объектов энергоснабжения, российская сторона предлагала приобрести пассажирские лайнеры «Сухой Суперджет» и различную технику, включая погрузчики и машины для ямочного ремонта дорог. В итоге договорились продолжить консультации.

Нефтяные месторождения Ирака

6 марта в Багдаде побывал глава компании «Лукойл» В. Алекперов, чтобы обсудить перспективы работы на двух проектах – «Западная Курна — 2» и «Блок-10». По некоторым данным, он пытался убедить иракскую сторону снизить полку добычи и полностью возместить расходы, поскольку все предыдущие переговоры на эту тему с министром нефти Ирака не привели к успеху. Исходя из того, что позиция министра нефти не могла не быть одобрена главой правительства, возникает вопрос, с кем консультировался сам премьер, заняв бескомпромиссную позицию. Если учесть, что Ирак осенью 2017 года опередил Саудовскую Аравию по объему экспорта нефти в США, превысил квоту ОПЕК и осуществлял поставки по ценам ниже мировых, несложно вычислить, в чьих интересах, за чей счет и против кого направлена такая политика.

Посол Ирака в Москве Хейдар Мансур недавно сообщил, что «премьер-министр Хейдар Джавад аль-Абади согласился принять Игоря Сечина в Багдаде. Дата встречи пока не согласована». Такая формулировка говорит о многом, в частности о том, что в Багдаде не забыли высказывание главы «Роснефти» И. Сечина, сделанное им уже после событий октября 2017 года: «Правительство Ирака и курды должны сами решать свои проблемы, а дело «Роснефти» – добывать нефть». Реакция последовала незамедлительно – партнер «Роснефти» от курдской автономии (частная компания KAR Group) была лишена права работать на месторождениях Авана и Бай Хасан в провинции Киркук. Глава МИД Ибрагим аль-Джаафари заявил, что все переговоры о сотрудничестве должны вестись исключительно через Багдад. «Конституция Ирака действует на всей территории республики. Она никак не отличается в разных регионах. Багдад – столица государства, поэтому все регионы должны координировать свои действия с Багдадом», – подчеркнул министр.

В феврале Багдад посетил вице-президент «Роснефти» Дидье Касимиро. В пресс-релизе Министерства нефти Ирака по этому поводу было сказано, что если эта российская компания намерена получить доступ к месторождениям в районе Киркука, ей необходимо достигнуть соглашения с британской BP и в дальнейшем координировать свои действия с ней.

Антон ВЕСЕЛОВ | 09.03.2018

Источник — fondsk.ru

Эрбиль готов к расширению сотрудничества с Турцией

Власти Курдской региональной администрации Ирака выступают за расширение возможностей двух КПП на границе с Турцией

Эрбиль готов к расширению сотрудничества с Турцией

ЭРБИЛЬ

Власти Курдской региональной администрации Ирака (КРАИ) выступают за расширение возможностей двух КПП на границе с Турцией, что окажет положительное влияние между регионами двух стран.

Представитель властей Курдской региональной администрации Ирака (КРАИ) Сефин Дизаи, выступая выставке Expo Erbil, организованной Министерством экономики Турции в Эрбиле, отметил, что в КРАИ заинтересованы в углублении экономических связей с соседней Турцией.

Дизаи напомнил, что в настоящий момент между Турцией и КРАИ действуют два КПП – Хабур-Ибрагим Халил и Узюмлю-Серезер.

Он отметил, что факт наличия многочисленных турецких компаний в КРАИ, демонстрирует значимость двусторонних отношений.

https://aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D1%8D%D1%80%D0%B1%D0%B8%D0%BB%D1%8C-%D0%B3%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B2-%D0%BA-%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%88%D0%B8%D1%80%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8E-%D1%81%D0%BE%D1%82%D1%80%D1%83%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0-%D1%81-%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D0%B5%D0%B9/1085823

Влияние Ирана в Ираке все более усиливается

В мае в Ираке должны пройти парламентские выборы. Участие в них примет, по меньшей мере, 28 партий, связанных с вооруженными формированиями, которые воевали против ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Из-за тесных связей многих из этих партий и вооруженных формирований, которые они представляют, с Ираном, велика вероятность еще большего закрепления позиций Тегерана в Багдаде, пишет Исаак Кфир в статье для австралийского издания «The Strategist». Автор указывает на то, что большая часть этих вооруженных формирований была образована после захвата «Исламским государством» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) города Мосула. Тогда великий аятолла Али аль-Систани, самый влиятельный священнослужитель шиитов Ирака, выступил с фетвой, объявив борьбу с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) «священной защитой», а тех, кто в ходе нее погибнет, — мучениками.

За объявлением фетвы последовало образования «Хашд-аль-Шааби» — Сил народной мобилизации (СНМ), — в ряды которых встали около 60 тыс. человек, образовавших около 60 подразделений. Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи руководит, по меньшей мере, 44 из этих 60 шиитских формирований. Остальные же находятся в ведении аль-Систани или аффилированы с радикальным лидером иракских шиитов Муктадой ас-Садром. Эти бойцы сыграли центральную роль в противостоянии с ИГИЛ  в городах Фалуджа, Рамади и Байджи. В Ираке многие уверены в том, что именно СНМ спасли Багдад от «Исламского государства».

Для понимания того, почему Иран стремится получить в Ираке сговорчивое правительство, необходимо вспомнить два ключевых события, которые произошли после Исламской революции в 1979 году и которые определили стратегию национальной безопасности исламской республики. Во-первых, правительство США попыталось освободить 53 дипломата, взятых в заложники в ноябре 1979 года после захвата иранскими студентами посольства США в Тегеране. В апреле 1980 года на фоне дипломатических переговоров об их освобождении Вашингтон направил в страну военных.* Попытка освободить заложников таким образом провалилась, а Иран смог убедиться в вероломстве США. Во-вторых, в течение нескольких месяцев после революции иракский лидер Саддам Хусейн начал широкомасштабное наступление на Иран. В ходе восьмилетнего конфликта погибло от 300 тыс. до 1 млн. граждан Исламской республики.

Все эти события вселили в правящий в Иране класс, большая часть представителей которого еще застала эту войну, убежденность, что республика находится под постоянной угрозой. Одной из стратегий обеспечения собственной безопасности было создание и поддержка подконтрольных Тегерану сил, таких как шиитская «Хезболла» в Ливане, «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Афганистане** и шиитские формирования в Ираке и Йемене. Эти образования продвигают национальные интересы Тегерана, противостоя врагам Ирана, будь то Израиль, США или Саудовская Аравия.

После свержения режима Хусейна, установление в стране проамериканской администрации было для Тегерана неприемлемым. Иран боится оказаться в окружении США. У него уже 920-километровая граница с Афганистаном и 960-километровая с Пакистаном, которые являются союзниками США. Теперь Тегеран стремится к созданию проиранского правительства в Багдаде, что обезопасит западную границу страны, позволит оказывать влияние на стоимость нефти — Ирак располагает пятыми по объему доказанными запасами нефти — и даст возможность Исламской республике продолжать бросать вызов Саудовской Аравии в регионе.

Растущее влияние Ирана в Ираке стало очевидным в 2008 году, когда тогдашний глава объединённого центрального командования ВС США Дэвид Петреус получил сообщение от командующего элитными частями «Кудс» Касема Сулеймани. «Генерал Петреус, вы должны знать, что я, Касем Сулеймани, контролирую политику Ирана в отношении Ирака, Ливана, Газы и Афганистана. Более того, посол в Багдаде — член «Кудс». Человек, который его заменит, будет также членом «Кудс», — отметил иранский военный. Это сообщение демонстрирует решительность Сулеймани и Ирана в том, что касается Ирака. Оно также иллюстрирует то, почему бывший советник по национальной безопасности Ирака Муваффак аль-Рубаи указал на то, что в Ираке ничего не делается без одобрения Сулеймани.

После парламентских выборов 2010 года, когда премьер-министр страны Нури аль-Малики натолкнулся на ряд препятствий в формировании правительства, группа иракских парламентариев отправилась в иранский город Кум для празднования Ид-аль-Фитр. Они встретились с Сулеймани, который затем убедил Муктаду ас-Садра поддержать аль-Малики. В обмен на это аль-Малики согласился предпринять шаги в сторону устранения американских сил из Ирака.

Через семь лет влияние Ирана на территории Ирака по-прежнему очевидно. С появлением и уничтожением ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) у Ирана появляется еще одна возможность сформировать политический курс Ирака, что неизбежно вызовет беспокойство его соседей, прежде всего Саудовской Аравии, которые решительным образом настроены остановить усиление влияния Ирана в регионе.

Максим Исаев

Источник: https://regnum.ru/news/polit/2388012.html

Примечания редакции IRAN.RU:

* Автор имеет в виду операцию «Орлиный коготь» («Eagle Claw»), которая была проведена 24 апреля 1980 года спецподразделениями Вооружённых сил США на территории Ирана с целью вызволения 53 заложников из посольства США в Тегеране. Однако операция закончилась полным фиаско. Провал операции произошел, в основном, из-за непрофессионализма американских военных и спецназовцев, пыльных бурь и поломок техники.

** Автор явно заблуждается насчет того, что движение «Талибан» было создано и контролируется Ираном. Эта радикальная организация является суннитской и по этой причине с шиитским Ираном не может иметь ничего общего. Для суннитов, шииты — это вероотступники и сектанты, которые приравнены к остальным «неверным». Террористы из «Талибана» не раз устраивали провокации на границе с Ираном и вступали в боевое столкновение с силами безопасности Исламской Республики.

Руководство Ирана многократно заявляло о своей непричастности к созданию и руководству «Талибаном», чего оно никогда не делало в отношении остальных движений, перечисленных в списке автора статьи в «The Strategist».

Ряд политических и военных деятелей Запада не раз уличали спецслужбы США в создании «Талибана» и его ответвления «Аль-Каиды», в, частности, бывший парламентский статс-секретарь министерства обороны ФРГ Андреас фон Бюлов.

Кроме того, в финансировании и политической поддержке «Талибана» многократно были замечены Саудовская Аравия и ОАЭ — основные геополитические противники Ирана в регионе Персидского залива, что исключает какое-либо даже гипотетическое отношение Ирана к созданию «Талибана». Иначе, если поверить автору, то получается, что враг Ирана в регионе — Саудовская Аравия — поддерживает проиранское военное формирование, что является абсурдом.

http://www.iran.ru/news/analytics/108818/Vliyanie_Irana_v_Irake_vse_bolee_usilivaetsya

 

Анкара призывает Багдад к защите туркман Ирака

Посольство Турции в Багдаде осудило атаки на представительства Иракского туркманского фронта Ирака

Посольство Турции в Багдаде осудило атаки на представительства Иракского туркманского фронта Ирака (ITC) в провинции Киркук.

В заявлении дипмиссии содержится призыв к властям Ирака предпринять дополнительные меры по обеспечению безопасности этнических туркман Ирака.

«За последние 4 месяца в результате силовых акций убито и ранено большое число туркман, исторически являющихся неотъемлемой частью этнической карты Ирака. Факт вооруженного нападения группы неизвестных на представительство ITC в районе Мусалла в Киркуке вызывает крайнюю обеспокоенность. Ожидаем выявления и привлечения к ответственности организаторов и участников преступных действий», — говорится в заявлении.

https://aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D0%B0%D1%80%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%B7%D1%8B%D0%B2%D0%B0%D0%B5%D1%82-%D0%B1%D0%B0%D0%B3%D0%B4%D0%B0%D0%B4-%D0%BA-%D0%B7%D0%B0%D1%89%D0%B8%D1%82%D0%B5-%D1%82%D1%83%D1%80%D0%BA%D0%BC%D0%B0%D0%BD-%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BA%D0%B0/1075719

Радикализм порождает терроризм

Потерпев поражение в открытом бою, джихадисты сделали упор в действиях на акты устрашения

После разгрома, нанесенного «Исламскому государству» (ИГ, террористическая организация, запрещена в РФ) в Сирии и Ираке, боевики этой группировки все активнее переносят свои действия на Европейский континент. Эксперты по международному терроризму считают, что оставшиеся в живых лидеры ИГ и других экстремистских группировок будут пытаться организовывать проведение террористических актов в европейских столицах, крупных городах и на туристических объектах. Не исключены теракты также на Американском и Австралийском континентах.

ТЕНДЕНЦИЯ ОПТИМИЗМА НЕ ВЫЗЫВАЕТ

В 2016 году ИГ, утратив около 75% территории в Ираке и примерно 60% в Сирии, осуществила 1400 терактов. Количество убитых и раненых, определенное военными экспертами в том году в 7 тыс. пострадавших, на 20% превысило жертвы предыдущего года. По предварительным подсчетам, в 2017 году количество пострадавших от рук боевиков этой организации было больше предыдущего. Точные данные пока не приводятся, но тенденция оптимизма не прибавляет.

Авторитетный эксперт Эрин Миллер из Международного центра по исследованию проблем терроризма при Мэрилендском университете (США) прогнозирует интенсификацию экстремистского насилия в ближайшее время.

По ее мнению, такое развитие событий связано как с разгромом ИГ на полях сражений в Ближневосточном регионе, так и с той поддержкой, которую отдельные представители мусульманских общин в Европе, Америке и Австралии готовы оказать террористам.

Действительно, как отмечает современный американский исследователь Акбар Ахмед, «кроме ислама, нет ни одной мировой религии, последователи которой в таком значительном количестве попадали бы в инокультурную социальную среду в качестве чужеродных меньшинств». По его мнению, сегодня мусульманские меньшинства «переживают самые болезненные формы социально-политической трансформации, утраты, ломки и борьбы за сохранение собственной идентичности». С такой оценкой ситуации согласна Юлия Сергеевна Нетесова, которая в диссертации «Исламистский терроризм в странах Европейского союза» на соискание степени кандидата политических наук (Москва; МГИМО, 2012 год), указывает следующее: «Появление феномена исламистского терроризма в странах Европы тесно связано с миграционными и интеграционными процессами второй половины ХХ века, которые заложили предпосылки для возникновения прослойки европейских «джихадистов». В Европе сформировалась среда, в рамках которой группы населения, исповедующие ислам, испытывают чувство лишения, отторжения и несправедливости, в том числе по отношению к остальному обществу».

В таком же смысле высказываются Баши Курайши, генеральный секретарь «Европейской мусульманской инициативы социальной сплоченности», и Жоселин Сесари, профессор политологии и научный сотрудник Национального центра научных исследований в Париже. По мнению Курайши, маргинальное положение европейского мусульманского сообщества «обусловлено тем фактом, что в основной массе представители этого сообщества являются иммигрантами». Действительно, примерно половина всех европейских мусульман рождены за пределами Европы. Но ведь другая половина – уроженцы тех европейских стран, в которые переехали их родители, бабушки, дедушки, а в ряде случаев и более дальние предки. Поэтому трудно не принять точку зрения профессора Сесари, объясняющей маргинальное положение большинства европейских мусульман в социально-экономическом отношении их нежеланием становиться европейцами в цивилизационном смысле. Иначе говоря, далеко не все представители эмигрировавших мусульман и их потомки, проживая в странах с доминирующей христианской культурой, готовы принять образ поведения и систему ценностей большинства жителей этих стран. Именно поэтому мусульманские общины в немусульманских странах демонстрируют весьма сложную адаптацию в обществах современного социального, культурного и политического типа. Растерявшиеся и ощущающие себя потерянными на протяжении нескольких поколений в немусульманском окружении эмигранты, прежде всего из арабских стран, нередко становятся легкой добычей экстремистских «зазывал» на «шахидство».

В районе Киркука курдские ополченцы захватили в плен множество террористов. Фото Reuters
В районе Киркука курдские ополченцы захватили в плен множество террористов. Фото Reuters

Однако следует указать и на исключения. В таких республиках, как Татарстан и Башкортостан (автономии в составе Российской Федерации) со значительным мусульманским населением, а в ряде районов – с его большинством, проблема адаптации никогда не стояла, ибо цивилизационный мейнстрим там традиционно высок и, по существу, не отличается от среднего по стране. Что касается республик Кавказа, то, думается, прав Денис Афизулаевич Курайши, который в своей диссертации на соискание степени кандидата политических наук «Исламский фактор в политическом процессе современной России» (МГУ им. Ломоносова) пишет: «Роль ислама в общественно-политической жизни республик Северного Кавказа с каждым годом усиливается – соответственно увеличивается политическое влияние традиционных исламских институтов. Вместе с тем необходимо констатировать, что ислам не стал консолидирующим мотивом для населения Северного Кавказа. Доминирующим в этом регионе по-прежнему остаются факторы этнической и общинной принадлежности».

ПРИЗЫВ «ОДИНОКИХ ВОЛКОВ»

Обозреватель газеты Jerusalem Post Йона Джереми Боб пишет в статье «Новая тактика «Исламского государства»: «В настоящее время ИГ ведет кампанию по мобилизации и обучению террористов-одиночек («одиноких волков») для проведения диверсий с использованием отравляющих веществ в густонаселенных центрах». Именно подобные планы исламистов подтверждает и оперативная информация. Так, Эйтан Азани, полковник в отставке, заместитель директора Института международной политики по борьбе с террором при Междисциплинарном центре в Герцлии (МЦГ), отмечает новую тактику исламистов, принадлежащих к этой организации. По его данным, «в социальных сетях ИГ активно призывает своих последователей возвращаться в страны, из которых они прибыли в Ирак и Сирию, и осуществлять там джихад. ИГ открыто распространяет подробные инструкции изготовления импровизированных, но приводящих к массовым жертвам средств поражения. Лидеры этой организации требуют от своих боевиков нанесения больших уронов «неверным».

Исламисты всех мастей отрицают легитимность светских законодательных систем и форм государственности, не признавая в большинстве случаев и национальные границы. Тем не менее у ИГ все-таки руки коротки, и далеко не все теракты, которые они приписывают своим клевретам, действительно их дело. Исполнительный директор МЦГ Боаз Ганор считает, что ИГ берет на себя ответственность практически за все теракты, совершаемые исламистами, чтобы подчеркнуть свое влияние, притом что во многих случаях главари группировки узнают о нападениях и диверсиях из СМИ и не имеют к ним никакого отношения». Продолжая свою мысль, Боаз полагает, что немало террористов-одиночек, формально не входящих ни в какие организации, действуют «питаясь жгучей ненавистью к цивилизации как таковой». По-мнению Боаза, важно понять психологию террористов-исламистов, которая все-таки мало связана с их маргинальным положением (ведь джихадистов немало и среди выходцев из богатых семей), поэтому их неверно относить к «людям несчастным и неудовлетворенным жизнью». Наоборот, джихадисты испытывают «чувство счастья от совершаемых ими преступлений». И в самом деле исламисты, идущие на верную смерть, часто оставляют в социальных сетях свои фотографии, на которых они улыбаются, а соответствующие подписи свидетельствуют об их вере в совершение «великого и достойного дела».

В связи с этим Эйтан Азани видит главную проблему Запада в неспособности понять психологию джихадистов, которые отказались принимать смысл и ценности цивилизации.

Мусульманские правоведы юридически не оправдывают теракты, ибо в кораническом исламе нет экстремизма. Правда, некоторые из них категорически исключают из перечня преступлений деяния, совершаемые боевиками так называемых национально-освободительных движений.

Серьезную озабоченность у специалистов в области безопасности вызывает в последнее время и тот факт, что исламисты набрали немалую силу в Центрально-Азиатском регионе и угрожают стабильности расположенных здесь государств. Мурат Сергазиевич Тулеев в диссертации «Международный терроризм как угроза безопасности Центральной Азии» на соискание ученой степени кандидата политических наук (Бишкек, Кыргызско-российский славянский университет, 2015) прямо указывает на тот факт, что «большую роль в активизации процесса исламизации региона сыграли мусульманские миссионеры из Пакистана и Саудовской Аравии». «Пропаганда ими своего понимания ислама, не свойственного местным религиозным традициям, – продолжает свою мысль Тулеев, – и подпитка образовавшихся экстремистских организаций стали дестабилизирующим фактором, угрожающим безопасности региона».

По данным ШАБАК (Израильской службы общей безопасности), с начала гражданской войны в Сирии в 2011 году не менее двух десятков граждан Израиля арабского происхождения, поддавшись исламистской пропаганде, совершали попытки присоединиться к ИГ. Удалось задуманное далеко не всем. Большинство было арестовано израильскими контрразведчиками. Одному, 24-летнему Ахмаду Мухамеду Хабаши из деревни Ихсаль под Нацеретом, удалось через Турцию добраться до Сирии и вступить в ряды этой преступной организации. Но долго повоевать ему не довелось – вскоре он был убит на сирийско-иракской границе. В 2013 году в Сирии погиб израильский араб Муид Агбария. В Хайфе мировой суд признал 23-летнего Ахмада Шурбаджи из израильского города Умм эль-Фахм в нелегальном проникновении в Сирию и попытке присоединиться к ИГ.

Выбивается из этого ряда случай с бывшим гражданином Белоруссии, ныне израильтянином, 40-летним Валентином Мазалевским, который получил гражданство Израиля и даже успел отслужить в ЦАХАЛ (Армии обороны Израиля). Потом он, приняв ислам, женился на бедуинке и переехал в деревню Умм эль-Ганам на севере Израиля. В семье росло пятеро детей, но, поддавшись исламистской пропаганде, Валентин пытался присоединиться к ИГ. Он приобрел билет в Турцию, намереваясь там перейти границу с Сирией. Мазалевского обвиняют в контактах с агентами враждебных государств, попытке присоединения к террористической организации и причинении помех следствию.

Примечательно, что такое же обвинение будет предъявлено и 32-летней израильтянке Джилл (Гиле) Розенберг, как только она окажется на территории Израиля. Джилл, уроженка Канады, прошедшая службу в боевых частях ЦАХАЛ, на свой страх и риск перебралась в Ирак и присоединилась к курдским боевым отрядам. И хотя борьба курдов за создание своего государства поддерживается Израилем, пребывание на территории государства, считающегося вражеским, без уведомления определенных инстанций относится к серьезным преступлениям.

В этом отношении вызывает интерес статья израильского журналиста Цура Шизефа, который, обладая и французским гражданством, на законных основаниях побывал в Сирии и Ираке. В своей книге, озаглавленной «Исламское государство»: путешествие к порогу Сатаны», отдельные главы которой в переводе на русский язык были опубликованы в еженедельном приложении «Окна» к израильской газете «Вести», он указывает следующее: «Мы продолжили наш путь в том направлении, где когда-то была граница между Сирией и Ираком. Теперь это безлюдная местность, которую пересекает противотанковый забор… На этом минном поле идет сражение между силами добра и зла. И у добра, и у зла есть свои лица и свои имена, на стороне добра – курды. Олицетворение зла – это ИГ. Каждый, кто в той или иной степени поддерживает курдов, находится на стороне света, каждый, кто поддерживает ИГ, – на стороне Сатаны». Поэтому и сегодня актуально звучит максима немецкого писателя, режиссера и общественного деятеля Бертольда Брехта: «Еще плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада».

ТЕРРОРИЗМ – ЭТО СМЕРТЬ И ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ

Особую активность на мировой арене проявляет «Хизб ут-тахрир аль Ислами» («Исламская партия освобождения» (ИПО), признана террористической организацией и запрещена в РФ). Данная международная панисламистская организация была создана в Восточном Иерусалиме еще в 1953 году. Имеет смысл напомнить, что тогда Восточный Иерусалим входил в состав Иордании. Несмотря на запрет ИПО во многих странах, включая Россию, филиалы этой организации продолжают действовать на Ближнем Востоке, в Северной Африке, странах Юго-Восточной Азии. По всей видимости, отдельные группы ИПО пока еще могут проявлять активность не только в бывших советских среднеазиатских республиках и Азербайджане, но и на российской территории. В Центрально-Азиатском регионе продолжают нелегально действовать и другие запрещенные организации.

При этом следует особо отметить, что хотя суннитские и шиитские радикалы веками противостоят друг другу и время от времени сходятся в смертельных схватках, в отношении к Израилю они проявляют единодушную ненависть. Нури Махди Хасан в диссертационном исследовании «Терроризм и политическая дестабилизация современного общества. На материалах Исламской Республики Иран», представленного в Душанбе в Институте философии имени А. Баховаддинова Академии наук Республики Таджикистан на соискание ученой степени кандидата политических наук, отмечает, что «хотя большинство террористов ставят перед собой политические цели, вдохновляясь идеологическими доктринами, националистическими и религиозными чувствами, тем не менее терроризм как социально-политический феномен отделен от обыкновенной уголовной преступности весьма тонкой границей». Эту точку зрения разделяют Майкл Вайс и Хасан Хасан, авторы книги «Исламское государство. Армия террора», вышедшей в переводе с английского в Москве в 2016 году. Они именуют ИГ «террористической организацией и мафиозной структурой, которая эксплуатирует существующие десятилетиями серые транснациональные рынки торговли нефтью и оружием». Таким образом, террорист – это одновременно и несомненный бандит, уголовник, использующий религию и политику в качестве маскирующих одежд. Исламистский же терроризм в целом – это антицивилизационная система, обеспечивающая себя за чужой счет.

Вооруженные противостояния на Ближнем Востоке и в Северной Африке разрушают экономику стран, территории которых охвачены боевыми действиями. Так, по данным Международного валютного фонда, по прошествии шести лет войны валовый внутренний продукт (ВВП) Сирии составляет примерно треть от его уровня 2010 года. Йемен потерял 35% ВВП только в 2015 году, а в Ливии в 2014 году он упал на 24%. Урон, нанесенный инфраструктуре в Сирии, превышает 150 млрд долл., а Йемену – 25 млрд долл. Тем не менее нормальное функционирование государственных институтов и экономических структур невозможно без подавления террористической активности. Для этого необходимо сотрудничество всех стран как на военно-разведывательном, так и на политическом и экономическом уровне. Борьба с исламизмом, мировым злом, станет действенной только в том случае, если она будет развернута в глобальном масштабе.

Об авторе: Захар Гельман – профессор.
02.02.2018

Источник — НВО

Всеобщая эйфория иракских курдов сменилась разочарованием

Антон ВЕСЕЛОВ

Всеобщая эйфория, царившая среди иракских курдов в период подготовки и проведения референдума о независимости в сентябре прошлого года, сменилась разочарованием, унынием и глубоким кризисом. При этом главной причиной успеха решительных действий Багдада в октябре минувшего года были не только просчеты курдского регионального руководства, надеявшегося на своего главного спонсора – Соединенные Штаты, и не столько даже эффективная поддержка Турции и Ирана. Главным фактором краха идеи курдского самоопределения стало отсутствие единства среди руководства автономии. Кроме того, в Эрбиле недооценили решимость Багдада «восстановить конституционный порядок» с применением всех возможностей.

Федеральные власти Ирака использовали широкий набор средств давления, вплоть до насильственной арабизации спорных районов. Более 180 тыс. курдов бежали в провинции Эрбиль и Сулеймания из Киркука, Туз-Хурмату и других населенных пунктов, опасаясь преследований. Нередко курдам предъявляли требование освободить дома в течение 72 часов. Только Туз-Хурмату, город с преимущественно суннитским населением в провинции Салах эд-Дин, были вынуждены покинуть 8 000 курдских семей – около 47 тыс. человек. Кто не спешил, столкнулись с привычной для «ополченцев» тактикой действий – в городе были взорваны 50 домов, разграблены и сожжены более 2000 магазинов, кафе и иных помещений, угнаны 156 единиц транспорта. 950 местных жителей-суннитов были увезены «ополченцами» в неизвестном направлении, впоследствии 600 из них были отпущены после уплаты выкупа на общую сумму 3 млрд иракских динаров (более двух миллионов евро), судьба остальных неизвестна.

Багдад сформулировал свои требования жестко и бескомпромиссно: признание проведенного референдума незаконным и возвращение административных границ автономии на линии, существовавшие до 2003 года. Погранпереходы и международная пограничная полоса должны контролироваться исключительно федеральными силами. Для пущей убедительности были применены, помимо силы, экономические и политические меры воздействия. Одной из первых стало закрытие воздушного пространства Иракского Курдистана для иностранных воздушных судов. После того как федеральные власти вернули контроль над месторождениями в районе Киркука, доходы автономии сократились втрое, что очень осложнило положение региона и большого количества находящихся там беженцев из Сирии и перемещенных лиц из различных районов Ирака.

Массовые акции протеста не заставили себя ждать, и премьер-министр Регионального правительства Курдистана Нечирван Барзани отправился в поездку по ряду европейских столиц в попытке заручиться поддержкой. Он встречался с Ангелой Меркель, другими видными политиками, с папой римским Франциском, призывая их оказать давление на иракские власти, но услышал лишь общие фразы ободрения. Между тем в конце прошлого года правительство Ирака отказалось согласовать программу визита в Эрбиль министра обороны Бельгии и министра иностранных дел Германии – в итоге оба визита не состоялись. Единственной страной, которая открыто высказала готовность немедленно выступить посредником, оказалась Исламская Республика – посол Ирана в Ираке Ирадж Масджеди заявил, что Тегеран поможет Региональному правительству Курдистана вернуться к переговорам и найти решение длительных споров. Однако курды вряд ли этому обрадовались, учитывая роль, которую Иран сыграл в «ликвидации последствий референдума», и отношение Тегерана к курдской проблеме в целом.

Твердость Багдада объясняется двумя причинами. Во-первых, там решили вести разговор с позиции силы, что обусловлено «историческими победами над [запрещенным в России] ИГ» и грядущими выборами. Во-вторых, в Багдаде не видят, с кем вообще вести диалог. Масуд Барзани покинул пост президента Иракского Курдистана 1 ноября 2017 года. Его отставка была уступкой требованиям оппозиции. Парламентские и президентские выборы в автономии должны были состояться 1 ноября, но из-за октябрьских событий были перенесены (по последним данным, они намечены на 14 апреля 2018 года). Накануне своего ухода М. Барзани отправил в парламент автономии предложение распределить полномочия главы автономии до выборов нового президента между правительством, парламентом и судебной системой. Проблема, однако, в том, что парламент Иракского Курдистана последние годы функционирует с перебоями, а в начале 2018 года к этому добавился и острый правительственный кризис.

Работа Кабинета министров была парализована после того, как в начале января из его состава вышли 7 из 19 министров от оппозиционных партий «Горран» («Движение за перемены») и «Исламская группа Курдистана» (ИГК). 16 января за ними последовала партия «Исламский союз Курдистана» (ИСК). Лидер ИСК Салах эд-Дин Баха эд-Дин пояснил: «Мы не против правительства, и мы не одобряем распад правительства, который может создать вакуум безопасности. Но наше пребывание в правительстве будет неблагоприятно расценено общественностью». После чего упомянутые три партии создали коалицию «Ништиман» («Родина»), главой которой стал Юсеф Мухаммед от партии «Горран», в начале января демонстративно оставивший пост спикера парламента автономии. Новое политическое объединение заявило, что намерено участвовать в предстоящих иракских выборах совместным списком, после чего направило своих представителей в Багдад для обсуждения отношений между федеральным центром и регионом. Делегация была принята премьером Х. аль-Абади, причем руководство автономии в лице премьер-министра и лидеров двух ведущих партий («Демократической партии Курдистана» и «Патриотического союза Курдистана») узнало об этом только из СМИ. Лидеры ПСК и ДПК провели экстренную встречу, после чего Мала Бахтияр (ПСК) указал, что делегация оппозиции не имела никаких полномочий: «Американцы, англичане, ЕС и ООН подчеркнули, что по конституции только региональное правительство несет ответственность за переговоры в рамках единого Ирака». М. Бахтияр назвал текущие события «новым этапом».

Ситуация, действительно, изменилась кардинально, и федеральные власти не упускают случая показать свое преобладание. Премьер-министр Хейдар аль-Абади, говоря об отчислениях автономии из бюджета Ирака, прямо заявил: «Сейчас мы назначили долю в зависимости от соотношения населения. В этом есть справедливость», и добавил, что ранее утвержденная (кстати, нарушавшаяся) выплата 17% была основана на устаревшем политическом соглашении, которому его правительство больше не привержено. Не помогли ни заявления МВФ, что 12,6-процентная доля не покроет расходы автономии, ни данные аудита международной компании Deloitte, согласно которым добыча нефти в Иракском Курдистане сократилась с 514 тыс. баррелей в сутки в сентябре 2017 г. до 252 тыс. в ноябре. По мнению Х. аль-Абади, в ноябре Эрбиль экспортировал 270 тыс. баррелей нефти и этого «более чем достаточно», чтобы своевременно выплачивать зарплаты.

Вопрос о выплате зарплат госслужащим региона не праздный, и в Багдаде старательно разыгрывают эту карту. Десятки тысяч служащих различных учреждений и ведомств, обеспечивающих жизнедеятельность автономии, длительное время получали лишь часть зарплаты, и то с большой задержкой, а с октября выплаты вовсе остановились. После многократных обращений курдских властей Центральный банк Ирака 30 декабря 2017 г. открыл специальный счет для зарплат государственных служащих в Курдистане и разместил на нем 450 млрд динаров (около 380 млн долларов). Однако переводы денег может санкционировать только премьер-министр Хейдар аль-Абади, который неоднократно говорил – он не против выплат, но они должны быть обоснованы. От автономии требовали предоставить полные списки служащих, вновь и вновь отвергая их под надуманными предлогами. В декабре списки показались Багдаду «недостоверными», в январе список сотрудников регионального министерства здравоохранения был отклонен, поскольку был составлен на курдском языке. Между тем курдский язык, наряду с арабским, является официальным языком Ирака (ст. 4 конституции).

Вместе с тем федеральное правительство сохраняет способность чутко реагировать на развитие ситуации. Одним из главных средств давления на курдов стала воздушная блокада, действие которой продлено до 28 февраля текущего года. По некоторым данным, однако, в марте воздушное сообщение с Иракским Курдистаном будет восстановлено, хотя это не добрая воля Багдада, а условие американской компании Chevron, которая была вынуждена прекратить работы в автономии в связи с большими трудностями, возникшими при ротации персонала, логистических операциях, и терпит большие убытки. Бесперебойный доступ к иракской нефти является для США одним из «национальных интересов». А в Багдаде не забыли, на что способен Вашингтон, – решили не перечить.

Премьер Хейдар аль-Абади, объявивший 10 декабря об окончательном разгроме ИГ в Ираке, в числе первоочередных задач назвал восстановление разрушенной войной инфраструктуры и возвращение перемещенных лиц в свои дома. По подсчетам иракского правительства, для этого потребуется не менее 100 млрд долларов. 12-14 февраля в Кувейте созывается международная конференция доноров Ирака с участием представителей 70 государств, ООН, Всемирного банка и гуманитарных организаций. Показательно в этом плане заявление американского посла в Багдаде Дугласа Силлимана: «Соединенные Штаты планируют выделить в общей сложности 150 млн долларов на усилия по стабилизации обстановки в 2018 году». Финансирование будет осуществляться через Агентство США по международному развитию (USAID) и Программу развития ООН (UNDP).

Источник — fondsk.ru

Ирак: итоги уходящего 2017 года

9 декабря премьер-министр, Верховный главнокомандующий Хейдар аль-Абади заявил о полной и окончательной победе над «Исламским государством» (1) в Ираке и восстановлении контроля над границей с Сирией. Спустя сутки в Багдаде состоялся военный парад, а день 10 декабря теперь объявлен ежегодным национальным праздником. Ликование багдадских властей объяснимо – армия реабилитирована после позора 2014 года, когда шесть развернутых дивизий панически бежали, бросая технику и вооружение, а угроза взятия столицы страны была реальной…

Сейчас в Ираке не любят об этом вспоминать, как не принято говорить о том, что в стране (как в Сирии) идет гражданская война. По разные стороны баррикад оказались, причем вынужденно, жители одной страны, а количество пришлых «воинов ислама» составляет лишь малую долю. Жупел ИГ является удобным для тех, кто заинтересован, чтобы хаос продолжался, но был управляемым, то есть способствовал достижению совсем других целей. При этом выгодоприобретатели находятся далеко от места событий.

Выступая по случаю «исторической победы», Х. аль-Абади произнес немало здравиц во славу иракской армии, спецслужб, полиции, уделив особое внимание вкладу в разгром противника бойцов шиитского «народного ополчения», но ни разу не упомянул о роли курдских формирований пешмерга. Этот факт с особой обидой был воспринят в Иракском Курдистане, и не без оснований – курды сыграли важнейшую роль в отражении натиска наступавших и сделали немало для того, чтобы багдадский режим устоял в сложившейся тогда критической ситуации.

В Багдаде вполне преднамеренно хотят «поставить на место» иракских курдов, которые устроили в конце сентября референдум о независимости и выступили за расширение своих прав. В ответ были введены жесткие экономические санкции, а в середине октября проведена силовая операция, в результате которой Багдад вернул контроль за всеми спорными территориями, включая стратегически важные нефтепромыслы в районе Киркука. Успех акции в немалой степени предопределили скоординированные действия Турции и Ирана, которых крайне беспокоит перспектива курдской независимости в силу того, что они имеют на своей территории такую же проблему. Результаты референдума показали желание курдов обрести независимость, но затем выявилась их неготовность нести бремя собственной государственности. Сегодня обстановка в Иракском Курдистане накалена до предела.

Багдад и раньше держал автономию на голодном пайке, не выполняя собственные законодательно оформленные обязательства, а теперь там не без удовольствия прибегают к коллективному наказанию курдов экономическими мерами. Когда Х. аль-Абади заявил курдам: «Вопрос с референдумом закрыт и остался в прошлом» и добавил прямую угрозу: «Потеряете все!», он не блефовал. Все призывы к диалогу с Эрбилем, к компромиссу теперь рассматриваются в Багдаде исключительно с позиции диктата и мер принуждения. Самым простым и эффективным способом оказалась блокада.

Федеральное правительство еще 29 сентября ввело запрет на международные рейсы в аэропортах автономии Эрбиль и Сулеймания. Запрет действует до сих пор – даже гуманитарные грузы допускаются только с личного разрешения премьер-министра Ирака. Директор аэропорта в Сулеймании Тахир Абделла говорит: «Нет надежды открыть наши аэропорты в ближайшем будущем». Между тем в СМИ появились сообщения о намерении иракских федеральных властей создать международный аэропорт в Киркуке, а аэропорты Эрбиля и Сулеймании использовать только для внутренних рейсов.

Воздушное эмбарго стоит Иракскому Курдистану почти полмиллиона долларов в день, но это ничто в сравнении с потерями от экспорта нефти с месторождений, перешедших под контроль центральных властей, и сокращения финансирования из федерального бюджета. Кризис сказался очень быстро: из-за нехватки денег через месяц власти Курдистана приступили к сокращению зарплат, а затем и вовсе прекратили выплаты. Один за другим стали закрываться магазины, уровень жизни начал стремительно падать, и 17 декабря в автономии начались массовые акции протеста против отсутствия зарплат и услуг.

Волнения охватили многие курдские города: Сулейманию, Халабджу, Ранни и другие. Демонстранты поджигали правительственные здания, громили офисы политических партий, причем не только правящей Демократической партии Курдистана, но и других. Силы безопасности были вынуждены открыть предупредительный огонь и применить спецсредства, в городе Кифри ввели чрезвычайное положение. Реакция из Багдада была иезуитской: премьер Х. аль-Абади призвал власти Курдистана «уважать мирные демонстрации» и заявил, что отвергает любые меры, которые лишают протестующих их «конституционного права на свободу слова и мирный протест». Одновременно глава Кабинета министров подчеркнул, что правительство не сможет предоставить зарплаты госслужащим региона Курдистан в полном объеме, поскольку информация, полученная из Эрбиля, не кажется Багдаду достоверной. В проекте бюджета Ирака на 2018 год, который находится сейчас на рассмотрении парламента, отчисления автономии также существенно урезаны.

16 декабря было обнародовано заявление высшего шиитского религиозного лидера Ирака Великого аятоллы Али Систани, в котором содержится призыв к правительству «избегать прошлых ошибок» и сосредоточиться на следующем этапе – восстановлении разрушенных войной районов, возвращении беженцев и перемещенных лиц, борьбе с коррупцией, что не менее важно борьбы против ИГ, если не важнее. Член антикоррупционного комитета в иракском парламенте Ардалан Нураддин признал, что Ирак является самой коррумпированной страной после Судана, а уровень коррупции в стране не поддается измерению. По его словам, коррупция в Ираке уже пересекла красную линию, особенно во время пребывания на посту премьер-министра Нури аль-Малики. Ситуация не улучшилась и при нынешнем правительстве: законодатель утверждает, что имеются материалы о 40 000 случаев коррупции с участием высокопоставленных должностных лиц, а все заявления аль-Абади о борьбе с этим явлением – не более чем комментарии для СМИ. По данным депутата, огромные суммы были похищены в нефтяном секторе и на сделках с оружием.

На таком фоне группа шиитских депутатов парламента Ирака в начале декабря решила вернуться к вопросу, который они посчитали самым актуальным, – о рассмотрении поправок в Закон о личном статусе, где определяются положения, регулирующие брак. Поправки фактически легализуют изнасилования в браке (муж имеет право заниматься сексом с женой, даже если она этого не хочет), содержат запрет женщинам покидать дом без разрешения супруга, а в случае развода все дети старше двух лет автоматически переходят под опеку отца. Самые же вопиющие положения касаются изменения брачного возраста – предлагается снизить его для юношей до 15 лет, а для девушек, точнее девочек, – до 9 лет!

Первая попытка ввести такую норму была предпринята еще в 2003 году, спустя пару месяцев после американской оккупации, но тогда эту инициативу заблокировала администрация Пола Бремера, посчитавшая ее уж чересчур демократической. Следующий раз тема возникла во время парламентских выборов 2014 года; принятие таких поправок было одним из предвыборных обещаний тогдашнего премьера Нури аль-Малики, правительство законопроект одобрило, и дело оставалось за парламентом. Карты спутало начало крупномасштабной гражданской войны, когда парламентарии бросились приобретать недвижимость за границей и упаковывать чемоданы. Сейчас, по их мнению, угроза миновала, и настало время для окончательного рассмотрения этой насущной темы.

Аргументация сторонников поправок проста: Аиша, одна из жен пророка Мухаммеда, была просватана за него в 6 лет, а вышла замуж в 9 лет. Просвещенная часть иракского общества протестует, в ООН отметили, что эти изменения в правовых нормах могут привести к нарушениям Ираком своих обязательств в рамках Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин и Конвенции о правах ребенка. Выступили с довольно жесткими обращениями различные неправительственные и правозащитные организации, но критика воздействия не возымела: если в 2014 году пресс-секретарь министерства юстиции (именно оно внесло проект) заявил: «Есть люди, которым не нравится этот закон, но нам на них наплевать, потому что они противники ислама», то сейчас у сторонников поправок новый козырь: «Нам не интересно мнение об институте семьи из стран, где на законодательном уровне одобряются однополые браки».

1) Организация запрещена в России.

Антон ВЕСЕЛОВ | 21.12.2017 |

Источник — fondsk.ru

Реализуется сценарий по расколу исламского мира

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган призвал к борьбе с вызовами, с которыми столкнулся исламский мир.

Выступая в Стамбуле, президент Эрдоган отметил, что исламский мир переживает сложный период. В последние годы мусульманам чинят козни, и они сталкиваются с распрями, пояснил глава государства. «Реализуется сценарий по расколу исламского мира, мусульман, уничтожению их ценностей и, что самое опасное, – их будущего», — сказал Эрдоган.

По словам турецкого лидера, В результате действий банд боевиков ДЕАШ, «Аль-Каиды», «Боко Харам», YPG (сирийское крыло PKK) и течения Фетуллаха Гюлена (FETÖ) регион утопает в море крови.

«Запад «экспортировал» в исламские страны всех преступников и бандитов, пытаясь таким образом обеспечить свое будущее», — продолжил Эрдоган.

http://aa.com.tr/ru/t%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F/%D1%80%D0%B5%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D1%83%D0%B5%D1%82%D1%81%D1%8F-%D1%81%D1%86%D0%B5%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D0%BE-%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D1%83-%D0%B8%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0/973890

Общая ситуация на Ближнем Востоке заметно обострилась

Общая ситуация на Ближнем Востоке заметно обострилась после событий так называемой «арабской весны» 2011 года. Прокатившаяся по региону волна массовых беспорядков, народных волнений и акций протеста вызвала смену правящих режимов и разрушение государственности ряда арабских стран, в которых образовался вакуум власти и идеологии. Господствовавшие в регионе десятки лет идеи арабского социализма (национализма) и панарабизма уступили место политическому или радикальному исламу. На смену насеризму, баасизму и зеленой книге Каддафи пришли экстремистские политико-религиозные течения арабов-суннитов (ваххабизм, такфиризм и им подобные). Под зелеными и черными знаменами десятки радикальных исламистских группировок включились в борьбу за власть, ресурсы и территории. В Египте «Братья-мусульмане» даже смогли на некоторое время придти к власти. На территориях Сирии и Ирака несколько лет существовало квазигосударство «Исламский халифат».

Положение в регионе еще больше осложнилось масштабным внешним вмешательством во внутренние конфликты на Арабском Востоке. Причем, наводить нужный им «порядок» в суверенных государствах бросились не только региональные центры силы, но и западные страны во главе с США.

В наиболее сложном положении оказались Сирия, Ирак, Йемен и Ливия, где продолжаются вооруженные конфликты и активно действуют террористические группировки исламистов. Учитывая лимит времени, хотелось бы остановиться на перспективах развития обстановки лишь в более близких нам территориально — Сирии и Ираке.

Сирия. Во многом благодаря усилиям России к настоящему времени удалось нанести решающее поражение наиболее крупным террористическим группировкам радикальных исламистов «Исламское государство» и «Джабга ан-Нусра» (запрещены в РФ). Их разрозненные силы отступают в соседние страны, отдельные отряды боевиков укрылись в провинции Идлиб.

Большую часть территории страны контролируют ВС Сирии и их союзники. В трех северных кантонах и отдельных кварталах г.Алеппо созданы органы самоуправления сирийских курдов, которые до последнего времени сохраняли нейтралитет в гражданской войне и воевали лишь с террористами. Турецкие войска под предлогом борьбы с терроризмом без разрешения Дамаска вторглись в Сирию и создали на севере этой страны плацдарм шириной примерно в 100 км и глубиной до 50 км. Провинцию Ракка и некоторые другие северо-восточные районы страны контролирует созданный под эгидой США «Демократический альянс» (курды, арабы-сунниты и арабы-христиане). Созданные четыре зоны деэскалации и переговорные площадки в Астане и Женеве позволяют уже сейчас сохранять режим прекращения огня и продолжать мирные переговоры представителей всех политических групп сирийцев.

Каковы же наиболее вероятные сценарии дальнейшего развития событий в Сирии?

Первый. Дамаску, представителям оппозиции и лидерам курдов удастся договориться о создании временных коалиционных органов власти и объединенных вооруженных сил. Очевидно, что такая договоренность будет предусматривать дальнейшую изоляцию и разоружение боевиков радикальных исламистских группировок в провинции Идлиб и вывод из страны иностранных военнослужащих, прежде всего, КСИР Ирана, ВС Турции и ливанской «Хизбаллы». Не исключено, что постоянным членам Совета Безопасности ООН также удастся договориться о проведении в Сирии миротворческой операции, хотя сегодня такой вариант выглядит весьма проблематичным. Совбез ООН не может придти к согласию даже по вопросу продления мандата экспертов, расследующих применение химического оружия в Сирии.

Следующими этапами мирного процесса могли бы стать обсуждение и принятие новой конституции и создание условий для проведения всеобщих выборов парламента, президента, формирования коалиционного правительства народного доверия с пропорциональным участием в нем всех основных этно-конфессиональных групп населения (арабы-сунниты, арабы-алавиты, курды). Не исключено, что новая Сирия станет федеративным государством или с наличием национальных автономий (арабы-алавиты, курды, туркоманы, др.). Говоря о возможных всеобщих выборах в Сирии, надо иметь в виду, что примерно треть населения страны (6-8 млн человек) проживает в лагерях беженцев в соседних странах и Европе. Их возвращение в Сирию в ближайшие годы маловероятно, поскольку разрушены жилой фонд и инфраструктура. Проблемой может стать организация избирательных участков и процесс голосования сирийцев в этих лагерях в Турции, Ливане, Иордании, Ираке, Саудовской Аравии и других странах. При наличии политической воли противоборствующих сторон и их готовности сохранить единое сирийское государство эти технические вопросы вполне решаемы.

Второй. Сторонам внутрисирийского конфликта не удастся договориться по вышеозначенной повестке дня, но режим прекращения огня, зоны деэскалации и созданные фактически анклавы-автономии (курдские, турецкий и «Демократического альянса») сохранятся, наступит состояние «ни войны, ни мира», иностранные воинские контингенты останутся в Сирии на неопределенное время, восстановление экономики, инфраструктуры и возвращение беженцев будут затруднены или отложены. В лучшем случае, удастся продолжить работы по разминированию территории страны и оказать гуманитарную помощь населению.

Третий. Самый нежелательный, но все еще возможный сценарий. Режим прекращения огня между правительственными войсками и вооруженной оппозицией или с курдскими ополченцами будет нарушен и продолжится вооруженное противостояние, которое может приобрести затяжной характер партизанских боевых действий, подпольной борьбы и террористических атак. Не исключено, что в этом случае вновь активизируются радикальные исламистские группировки. К сожалению, «партии войны», желающие сорвать наметившийся мирный процесс, имеются как в рядах оппозиции, так и в окружении Башара Асада. Не собираются уступать свои позиции в Сирии и внешние игроки (иранские аятоллы, монархи Персидского залива, власти Турции и Иордании). Тегеран понимает, что всеобщие выборы в Сирии могут привести к власти в стране демократическим путем представителей арабо-суннитского большинства. В таком случае, смена режима Башара Асада будет означать не только утрату влияния Ирана на Сирию, но и на соседний Ливан, где «Хизбалла» окажется в изоляции.

Таким образом, несмотря на разгром наиболее крупных террористических группировок исламистов в Сирии, предпосылок к началу мирного урегулирования сирийского кризиса пока явно недостаточно. В Астане и Женеве стороны предпочитают вести переговоры через посредников и лишь по второстепенным вопросам. К тому же, страна остается «яблоком раздора» между различными региональными и международными центрами силы, каждый из которых хотел бы доминировать в послевоенной Сирии.

Ирак.  На фоне кровопролитной шестилетней гражданской войны в Сирии Ирак выглядит внешне более благополучно. Одна из самых богатых стран мира по добыче и экспорту нефти на душу населения, располагающая выходом к Персидскому заливу и водными ресурсами рек Тигр и Евфрат, казалось бы, должна процветать. Однако, пришедшее к власти в стране после свержения Саддама Хусейна правительство арабо-шиитского большинства, изначально взяло курс на ограничение прав и свобод арабо-суннитского меньшинства и курдов. Еще в период американской оккупации в стране была развязана так называемая кампания «дебаасизации», в результате которой репрессиям подверглись не только ближайшие соратники Саддама Хусейна и функционеры партии Баас, но и сотни тысяч простых военнослужащих, полицейских, чиновников всех уровней и члены их семей. Арабы-сунниты вытеснялись из законодательных и исполнительных органов власти и из бизнеса. В районах компактного проживания суннитов орудовали шиитские «эскадроны смерти», похищались местные жители, взрывались суннитские мечети. В ответ суннитами создавались подпольные вооруженные группировки, которые вначале сопротивлялись партизанскими методами, а летом 2014 года 8 суннитских провинций восстали и поддержали вторгшихся из Сирии боевиков «Исламского государства». Наскоро сколоченная иракская армия разбежалась, бросив арсеналы тяжелых вооружений. Почти треть страны в течение двух с половиной лет находилась под контролем боевиков-джихадистов. Благодаря курдским ополченцам и вмешательству сил западной коалиции удалось ограничить экспансию боевиков ИГ на севере страны, а затем и восстановить статус-кво, освободив г.Мосул и другие районы северо-востока Ирака.

Но последовавшие затем карательные операции шиитских милицейских формирований в освобождаемых районах вызвали новое недовольство багдадскими властями со стороны местных суннитов. Шиитско-суннитский конфликт в Ираке сохранился и в любое время может вновь приобрести открытый вооруженный характер. Монархии Персидского залива готовы оказать иракским суннитам необходимую финансовую и другую помощь.

Обострились отношения Багдада и с иракскими курдами. Если с 2003 года курдские лидеры пытались сотрудничать с арабами-шиитами в деле создания нового государства и даже выступали посредниками в урегулировании межарабских шиито-суннитских разногласий, то теперь и они переходят в оппозицию. Это происходит по причине того, что центральные власти в своей внешней и внутренней политике ориентируются все больше на Тегеран, пытаются втянуть курдов в борьбу с арабами-суннитами, нарушают ряд положений конституции, касающихся курдского вопроса (статья 140 и другие), саботируют принятие нового закона об углеводородах, недоплачивают из федерального бюджета положенных 17 % на развитие курдского региона и содержание курдских ополченцев «пешмерга». Вторжение боевиков ИГ в курдские районы Эрбиль расценил как прямое предательство курдов со стороны правительства Малики. Все это послужило причиной проведения референдума 25 сентября 2017 года о независимости Иракского Курдистана. Результат был ожидаем: 93 % принявших участие в голосовании высказались за независимость.

И хотя это волеизъявление населения северных районов Ирака не предполагало немедленный выход курдского региона из состава Ирака, Тегеран и Багдад отреагировали на это событие крайне враждебно, вплоть до объявления блокады Иракского Курдистана и угроз военного вторжения на его территорию. Шиитские милицейские бригады «Хашд аш-Шааби» были брошены на вытеснение курдских ополченцев из так называемых «спорных районов» и, прежде всего, из нефтеносной провинции Киркук. Ситуация на севере Ирака заметно обострилась.

Сегодня трудно сказать, как будет дальше развиваться обстановка в Ираке? Удастся ли преодолеть очередной кризис в отношениях трех основных групп населения? Многое будет зависеть от способности арабо-шиитского большинства во власти найти компромисс с арабами-суннитами и курдами. Залогом сохранения государственности в этой стране могло бы стать подлинно коалиционное правительство. В противном случае, неизбежны новые конфликты и сохранение вероятности распада страны.

Кризисы в Сирии и Ираке имеют ряд общих черт: у руководства обеих стран находятся шиитские (алавитские) кланы, которые тесно сотрудничают с Ираном, оппозиция в основном представлена арабо-суннитскими группировками, курдский вопрос по-прежнему не решен. В Сирии ни Дамаск, ни лидеры оппозиции не приглашают курдов на переговоры по будущему государственному устройству страны и не гарантируют курдам равных с арабами прав и свобод. В Ираке курды добились статуса субъекта федерации, но Багдад всячески тормозит развитие курдского региона и игнорирует многие справедливые требования курдских лидеров.

Нормализация военно-политической обстановки в Сирии и Ираке могла бы стать ключевым звеном в снижении общей напряженности на Ближнем Востоке. Основным препятствием к этому становится противостояние в регионе Ирана и монархий Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Тегеран стремится под предлогом восстановления исторической справедливости и защиты законных прав шиитских общин региона провести так называемую шиитскую революцию в арабских странах. Смысл ее очевиден: шииты должны доминировать во власти в тех странах, где они составляют большинство населения (Ирак, Бахрейн), или быть пропорционально представлены во власти в других странах, где шиитские общины якобы дискриминируются (Ливан, Саудовская Аравия, Йемен, Кувейт, другие). Особняком стоит алавитское меньшинство Сирии, которое оказалось у власти в Дамаске. Иранские аятоллы признали алавитов мусульманами, близкими к шиитскому течению ислама, и, исходя из этого, поддерживают режим Башара Асада. Лига арабских государств не признает алавитов как мусульман, исключила возглавляемую «безбожником» Асадом Сирию из членов своей организации и внесла в список террористических организаций ливанскую шиитскую группировку «Хизбаллу». Оказавшиеся у власти большинства арабских стран сунниты не намерены уступать завоеванное ими веками господство над шиитами. Если в предыдущие годы главным очагом напряженности на Ближнем Востоке была нерешенность палестинской проблемы, то сейчас на первый план выходит борьба арабо-суннитских государств с шиитской экспансией Ирана. Объективно, территории Сирии, Ирака, Йемена и Ливана превращаются в полигоны прямого вооруженного противостояния Тегерана и суннитской коалиции во главе с Эр-Риядом.

 

 

Ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Иванов Станислав Михайлович

 

Иракский Курдистан изолировали от внешнего мира.

Референдум 25 сентября в Иракском Курдистане (ИК) стал одной из попыток создания независимого курдского государства. Это естественное право курдов. В то же время здравомыслящие курдские политики прекрасно понимают, что время для этого еще не настало.

Прежде чем переходить к изложению того, что сейчас происходит в ИК, есть смысл напомнить, что представлял собой регион к этой дате. Согласно Конституции Ирака 2005 года, Курдистан имеет статус широкой автономии со всеми атрибутами государства: флаг, гимн, конституция, президент, парламент, правительство, собственные судебная и правоохранительная системы, спецслужбы и армия, которую называют пешмерга (в переводе с курдского «тот, кто противостоит смерти»).

Административно ИК состоит из четырех провинций: Дохук, Эрбиль, Сулеймания и Халабжа. Столица – город Эрбиль. Наряду с курманджи и сорани официальными языками также являются арабский, туркоманский, ассирийский и армянский. В июне 2014 года курды установили контроль над Киркуком, после того как его под ударами «Исламского государства» (ИГ, запрещено в РФ) оставила иракская армия.

Региональному правительству удалось обеспечить экономическое развитие и инвестиционную привлекательность Курдистана. По сравнению с другими районами Ирака он выделялся в лучшую сторону благодаря относительной стабильности, активному строительству жилья и инфраструктуры, расширению международных торгово-экономических связей. Здесь надо отдать должное в том числе критикуемому сейчас Масуду Барзани и его команде.

Недра ИК богаты нефтью и газом. Однако у курдов не было надежных каналов поставки углеводородов на внешний рынок. Этим умело пользовалась Турция закупая у Эрбиля сырье по ценам, в разы ниже рыночных для последующего экспорта через порт Джейхан. В результате бюджет ИК недополучал большие средства. Ситуацию усугубило падение мировых цен на нефть. С 2015 года у правительства региона не стало хватать средств для выплаты заработной платы работникам бюджетной сферы и бойцам пешмерга. Задержки с выплатой на несколько месяцев стали нормой.

Проблемы в социально-экономической сфере усугубились соперничеством политических сил за власть и борьбой вокруг продления президентских полномочий Барзани. С 2005 года во главе ИК он находился два срока. Последний раз срок его нахождения на посту президента был продлен в 2013-м по взаимной договоренности между основными политическими силами – Демократической партией Курдистана (ДПК, создана в 1946 году отцом Барзани, Мустафой Барзани) и «Патриотическим союзом Курдистана» (ПСК, с момента ее основания в 1975 году и до своей кончины 3 октября 2017 года возглавлял Джаляль Талабани) еще на два года при условии, что в дальнейшем он не сможет занимать этот пост. Срок его полномочий завершился 20 августа 2015 года. Однако в нарушение договоренностей ДПК выступила за продление президентских полномочий Барзани.

Категорически против выступила партия «Движение за перемены» («Горран»), которую в то время возглавлял Науширван Мустафа (скончался в мае 2017 года), обвинив клан Барзани в стремлении к установлению диктатуры, коррупции, захвате ключевых постов в руководстве ИК (племянник Барзани Нечирван Барзани – премьер-министр регионального правительства, сын Масрур – глава Совета безопасности), ухудшении отношений с Багдадом и обострении социально-экономических проблем региона. В «Горран» считают, что природные ресурсы Курдистана принадлежат всему народу и люди должны знать, сколько нефти добывается, какую прибыль от ее продаж получает регион и как расходуются эти средства.

Такую же позицию заняли и оппоненты ДПК из других политических партий, в частности ПСК. Они обвинили Барзани в узурпации власти, отсутствии прозрачной финансовой политики и посредничестве между ИГ и Турцией в торговле нефтью. В октябре 2015 года в провинциях Сулеймания и Халабжа прошли протестные акции бюджетников, требующих выплатить долги по зарплате, завершившиеся требованиями ухода Барзани в отставку, погромами и поджогами офисов ДПК, редакций СМИ этой партии и гибелью ее сторонников.

Ответом Барзани стала приостановка работы в парламенте депутатов от «Горран», включая спикера, и удаление их представителей с постов министров в региональном правительстве. Ситуацию в качестве посредника пытался разрешить ПСК. В Эрбиле начали осознавать, что дальнейшее противостояние может перейти в вооруженную фазу, как это уже было в 1994–1996 годах, когда шли ожесточенные сражения между пешмерга ДПК и ПСК (каждая из этих партий имеет свои вооруженные формирования). Однако на этот раз придется вести войну на два фронта – со своими собратьями и отрядами ИГ.

Тем временем ситуация в регионе продолжала ухудшаться. Из-за нестабильности стали сворачивать активность иностранные нефтяные компании. Региональное правительство пыталось получить кредиты у Анкары и предлагало Турции большую долю в контролируемых курдами нефтяных месторождениях. Однако это встретило сопротивление со стороны ПСК и «Горран», выступивших против нецелевого использования денег, получаемых за продажу нефти, и «распродажу курдской земли». Против выступил и Багдад, заявив, что региональное правительство ИК не имеет таких прав.

Очередное обострение спровоцировал референдум по вопросу отделения от Ирака. Впервые с такой инициативой Барзани выступил в июне 2014 года. Затем референдум несколько раз анонсировался, но каждый раз откладывался. В начале июня 2017-го Барзани заявил, что плебисцит будет проведен 25 сентября. Против выступили практически все страны, поддержали только Израиль и Саудовская Аравия. Они преследовали свои цели, главной из которых было использование иракских курдов и территории ИК против Ирана. Кроме того, не менее 70% импортируемой Израилем нефти приходилось на ИК, добываемой в том числе в Киркуке.

Официальный Багдад и практически все шиитские политические силы неоднократно заявляли, что после решения проблемы ИГ на повестку дня станет вопрос спорных территорий, в первую очередь Киркука. Распределение доходов от продажи нефти и непрозрачность сделок не удовлетворяли Багдад. Референдум о независимости лишь ускорил решение этого вопроса. «НГ» писала о возможном развитии обстановки по такому сценарию (см. номер от 04.07.17).

При принятии решения о проведении референдума Барзани либо потерял чувство реальности, либо кто-то сильно на него давил извне, чтобы он пошел на шаг, способный создать после освобождения Мосула от ИГ очередной широкомасштабный очаг нестабильности в регионе под боком у Ирана и начать процесс окончательного развала Ирака на отдельные государства: курдов, суннитов и шиитов.

Выход у Барзани из капкана, в который он себя загонял (или кто-то загонял его туда целенаправленно), был. Об этом не раз ему говорили авторитетные прагматики из других курдских политических партий, в частности ПСК. По их мнению, Эрбилю и Багдаду следовало совместно уделить внимание укреплению органов власти, диверсификации экономики, решению вопроса спорных территорий, справедливому распределению нефтяных доходов, обеспечению безопасности границ Ирака и выстраиванию партнерских отношений с соседями.

Несмотря на все предупреждения, референдум состоялся. Информация о его результатах и отношении к нему в самом Курдистане до сих пор поступает противоречивая порой от одних и тех же источников. Тем не менее уже можно говорить, что не все курды находились в состоянии эйфории. Те, кто имел отношение к Киркуку или жил там, до последнего отстаивали позицию отказа от референдума, прекрасно понимая негативные последствия для Курдистана. За один день до голосования эмиссарам Эрбиля удалось уговорить несогласных. Люди вынуждены были пойти на референдум, чтобы не выглядеть предателями в глазах соплеменников.

Многим 25 сентября казалось, что дело сделано и Багдаду теперь некуда деваться, как только идти с Курдистаном на переговоры о разводе. Премьер-министра Ирака Хайдера аль-Абади расценивали как слабого политика, неспособного на решительные меры. Считали его неоднократные предупреждения о том, что если референдум состоится, то в спорные территории будут направлены войска, пустым звуком. Однако в вопросе по Киркуку аль-Абади действовал жестко и оперативно.

В тот роковой день, когда иракская армия вступила на землю, занятую пешмерга, бои под Киркуком продолжались четыре часа. Итог: 94 бойца пешмерга ПСК убиты, 252 ранены. Когда стало ясно, что бойцы ПСК не смогут отразить атаку во много раз превосходящей по силе иракской армии, пешмерга ДПК был отдан приказ на отступление. Барзани стал стягивать всех своих бойцов к Эрбилю. Судя по всему, в планах иракской армии взять полностью под контроль все пропускные пункты на спорных территориях и вернуть Курдистан к границам 2003 года.

Самым главным проигравшим в этой ситуации оказался курдский народ. В сложившейся ситуации одни политики, в частности из ПСК и «Горран», стараются не допустить в регионе широкомасштабной войны. Они выступают за сохранение территориальной целостности Ирака и конструктивный диалог с Багдадом по поиску компромиссных решений. Другие, наоборот, свои просчеты пытаются свалить на других, обвинив их в предательстве интересов курдского народа. В результате обострились отношения между ДПК, с одной стороны, и ПСК и «Горран», с другой.

Референдум фактически изолировал Курдистан от внешнего мира. Мировая реакция на голосование показала, что Барзани просчитался. Курды потеряли почти половину территории, контролируемую с начала войны с ИГ. Воздушное пространство региона закрыто для международных рейсов, Курдистан лишился контроля над пограничными переходами и таможенными постами. Для региона, не имеющего выхода к морю, это имеет важное значение.

По некоторым данным, в конце октября Барзани фактически заставили покинуть пост и сняли с него все полномочия, распределив их между правительством региона во главе с Нечирваном Барзани и парламентом. Пока ясно одно: лидерам курдов и центральному правительству Ирака надо отказаться от амбиций, договариваться и искать компромиссы, устраивающие и одних, и других. Как сказал один мудрец, «всякий стоящий у государственной власти, обязан избегать войны точно так же, как капитан избегает кораблекрушения».

Сулеймания – Киркук – Москва

Об авторе: Николай Дмитриевич Плотников – заведующий Центром научно-аналитической информации Института востоковедения РАН, доктор политических наук.

13.11.17

Источник — ng.ru

Цели Путина в Курдистане. Государство новое, а головная боль старая?

Редакционная статья

Крупнейшая нефтедобывающая компания России «Роснефть» намеревается инвестировать в строительство нефтепровода в Иракском Курдистане. И таким образом Россия уже становится крупнейшим зарубежным инвестором Курдской автономии. И это — часть ближневосточной стратегии Владимира Путина.

Согласно сообщению информагентства ISNA, политику, которую осуществляет Путин в отношении автономного Иракского Курдистана, можно охарактеризовать как часть его политической стратегии, применяемой ко всему Ближнему Востоку. Россия, в отличие от западных государств, стремится проводить более гибкую политику и взаимодействовать на различных фронтах.

В сравнении с внешней политикой в регионе США, а также прочих стран Запада, во внешнеполитическом курсе России наличествует и действует намного меньше ограничений. К примеру, продажа оружия Ирану и активное сотрудничество с ним по военно-технической линии, взаимодействие с ним по сирийскому урегулированию вовсе не подразумевают того, что Россия также не будет развивать сотрудничество, к примеру, с Саудовской Аравией. И последним явным тому подтверждением является принятое Россией решение о возможном экспорте в Саудовскую Аравию современных высокотехнологичных вооружений.

Стратегия Путина на Ближнем Востоке реализуется на двух взаимодополняющих направлениях: первое из них — это усиление политического влияния и роли России во всем регионе, без различия в нем «союзников и оппонентов». Данный тренд особенно усилился из-за того, что Россия, оказавшись «под санкциями» значительного числа европейских стран, до некоторой степени утратила свои позиции в Европе, что и побудило Россию внести некоторые коррективы в свой курс на Ближнем Востоке. И таким образом Ближний Восток становится одним из важнейших направлений в обновленной внешнеполитической стратегии российского государства.

Но Россия не только стремится играть эффективную роль и усиливать свои позиции в региональной политике; она также предпринимает аналогичные шаги и в отношении экономики и экономического развития стран региона. Это можно назвать вторым направлением ближневосточного курса, проводимого российским лидером на всем Ближнем Востоке. И здесь в качестве одного из примеров можно указать на колоссальные объемы инвестиций, которые Россия готова вкладывать в автономный Иракский Курдистан: речь прежде всего идет о строительстве для автономии собственной, отдельной ветки нефтепровода.

Инвестиции объемом в миллиард долларов

Как подчеркнуло в одном из своих сообщений информагентство REUTERs, готовность компании «Роснефть» инвестировать в развитие нефтегазовой промышленности автономного Курдистана можно расценивать как одно из важнейших и наиболее показательных проявлений всей политики и стратегии Владимира Путина на Ближнем Востоке. При этом необходимо отметить, что решение компании «Роснефть» инвестировать в нефтегазовый сектор Иракского Курдистана имело место в тех условиях, когда отношения между властями автономного Курдистана и центральным иракским правительством обострились из-за прошедшего референдума о независимости.

Как сообщил источник в российской компании, доля «Роснефти» в строительстве нефтепровода для автономного Курдистана составит 60%, тогда как оставшиеся 40% возьмет на себя компания KAR Group [нынешний оператор нефтепровода — прим. перев.].

По данным информагентства REUTERS, общая сумма, которую в строительство по данному проекту инвестирует российская компания, составит один миллиард 800 миллионов долларов. Важно отметить то, что вопрос о контракте и инвестициях в данный проект по нефтепроводу был поднят именно в столь критической политической обстановке.

Центральное иракское правительство ранее уже пригрозило, что в случае дальнейшей эскалации кризиса (в связи с объявлением независимости Курдистана — прим. перев.) оно будет вынуждено предпринять меры по транспортировке нефти по старой ветке нефтепровода — той, которая уже фактически несколько лет не используется. Тогда как по сути дела, сооружение нового нефтепровода для транспортировки нефти в турецкий порт Джейхан, которое осуществляет правительство автономного Курдистана, делает старую ветку трубопровода фактически ненужной.

Проекты «Роснефти» в Иракском Курдистане

Согласно заявлению в минувший четверг, 19 октября (27 мехра по солнечному иранскому календарю), исполнительного директора «Роснефти», которого просили дать комментарий по упомянутым противоречиям, возникшим между автономным Курдистаном и центральным иракским правительством, вопрос о разрешении этих разногласий — внутренне дело обеих сторон, и они не должны повлиять на инвестиционную деятельность компании в регионе.

Крупные инвестиции компании «Роснефть» направлены на продолжение строительства нефтепровода «Эрбиль». Ожидается, что со строительством новой ветки общая пропускная способность нефтепровода возрастет до 950 тысяч баррелей ежедневно.

«Роснефть» фактически превращается в решающую силу или локомотив развития нефтяной промышленности Иракского Курдистана, поскольку берет на себя 60% от общего объема инвестирования. Однако данный проект — далеко не единственный в экономике Курдистана, в реализации которого участвует российская компания.

В качестве примера можно указать на соглашение, согласно которому «Роснефть» инвестирует еще 400 миллионов долларов в развитие пяти нефтяных месторождений в Иракском Курдистане. Кроме того, «Роснефть» также предоставила в распоряжение автономного правительства Курдистана заем в размере 1,2 миллиарда долларов. Платежи по данному займу будут погашаться за счет доходов от экспорта добываемой нефти. «Роснефть» намерена и далее работать с правительством автономного Иракского Курдистана в области сооружения новых нефте- и газопроводов.

Donya-e Eqtesad, Турция
Оригинал публикации: پوتین در اقلیم کردستان به دنبال چیست؟
Опубликовано 21/10/2017

Источник — inosmi.ru

Курды заморозили итоги референдума о независимости

Иракские санкции оказались болезненными для соратников Масуда Барзани

Руководство Иракского Курдистана предложило заморозить процесс отделения от Ирака. В своем заявлении правительство автономии говорит о напряженности, повлекшей жертвы с обеих сторон. Эксперты убеждены: Багдад и Эрбиль могли негласно договориться о прекращении конфликта. В то же время иракские власти находятся в более сильной позиции, чем курды.

«Опасная обстановка и напряженность, с которыми столкнулись силы Ирака и Курдистана, вынуждают всех нас обратиться к исторической справедливости и предотвратить войну и конфронтацию между иракскими силами и пешмерга (курдские военизированные формирования в Ираке. – «НГ»)», – говорится в обращении регионального правительства.

Начиная с 16 октября, противостояние между силами Багдада и Эрбиля привело к человеческим потерям, напоминают власти Курдистана. Продолжение подобной конфронтации только увеличит шансы на еще более масштабное кровопролитие.

«Факт заключается в том, что у войны между двумя сторонами не будет победителя, – говорится в заявлении правительства Курдистана. – Все это приведет только к ущербу для всех аспектов жизни». Именно поэтому Эрбиль выдвинул на рассмотрение Багдада следующие пункты: прекращение военных операций на территории Иракского Курдистана, заморозка результатов референдума о независимости, а также начало диалога между курдским правительством и центральным руководством ближневосточной страны. Отметим, что сам премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади придерживался позиции, согласно которой курдам необходимо полностью отказаться от итогов референдума, и только тогда Багдад начнет диалог.

В день выхода заявления, сделанного правительством Иракского Курдистана, аль-Абади находился с официальным визитом в Турции, обсуждая вопросы безопасности и энергетики. Президент Реджеп Тайип Эрдоган, принимая иракского гостя, заявил, что Анкара готова оказать всестороннюю помощь Ираку. Стороны в очередной раз продемонстрировали общность взглядов на проблему курдской независимости. По словам Эрдогана, на повестке его встречи с иракским премьером находились меры, которые можно ввести в ответ на предпринятый правительством Иракского Курдистана референдум. Среди них – политические, военные и экономические шаги.

«Сама ситуация, которая произошла со спорными территориями в Ираке, такими как Киркук, намекала на то, что могла иметь место некая изначальная договоренность между Багдадом, Эрбилем и Сулейманией, в которой сильны позиции «Патриотического союза Курдистана» (ПСК), – заявил «НГ» эксперт Российского совета по международным делам (РСМД) Руслан Мамедов. С точки зрения аналитика, экономические меры воздействия, которые были предприняты Багдадом, также оказали реальное воздействие на позицию Эрбиля. «Все эти проблемы, которые были созданы для региона, оказались достаточно ощутимыми для его политической элиты, – полагает Мамедов. – Соответственно курды согласились на какую-то договоренность с Багдадом, который до тех пор, пока не было бы каких-то уступок со стороны властей Иракского Курдистана, не пошел бы на контакт». Аналитик указывает на то, что сейчас ведется обсуждение по поводу возможного формата урегулирования всех спорных вопросов между двумя сторонами.

«Цель заявления курдского правительства – дать еще один мощный сигнал Багдаду, что Эрбиль готов к переговорам, – полагает Мамедов. – Дальше идет политический торг. Все начинают обдумывать, какие правила игры будут сформированы далее. В связи с тем что Киркук уступили, понятно, что баланс сил резко смещен в сторону Багдада, иракское правительство достаточно укрепилось. У него гораздо больше преимуществ перед правительством Иракского Курдистана».

Аналитик напоминает, что ответственность за урегулирование с курдской стороны будет возложена на плечи главы Иракского Курдистана и лидера Демократической партии Курдистана Масуда Барзани. «В Иракском Курдистане отложили выборы, которые были намечены на период после референдума. Таким образом, Барзани остается у власти, и именно ему при взаимодействии с конкурирующими курдскими силами, в первую очередь ПСК, нужно будет сформировать комиссию для переговоров с Багдадом». ПСК ранее уже объявили о необходимости переговоров между сторонами в соответствии с Конституцией Ирака.
Игорь Субботин
26.10.2017

Источник — ng.ru

Ирак: новый фронт гражданской войны?

Антон ВЕСЕЛОВ | 18.10.2017 |

События, последовавшие за референдумом о независимости Иракского Курдистана, свидетельствуют о том, что наиболее вероятным становится худший из возможных сценариев. Курды настаивают на своем праве на самоопределение, в Багдаде ссылаются на положения конституции страны. Главным камнем раздора при этом стали спорные территории, прежде всего богатые нефтью районы близ города Киркука.

27 сентября, на следующий день после обнародования результатов плебисцита (более 93% участников голосовали за независимость), парламент Ирака санкционировал использование иракской армии в спорных районах, находящихся под контролем пешмерга и потребовал от правительства обеспечить контроль над нефтяными месторождениями в Киркуке и в других спорных районах. Прозвучал также призыв к иностранным государствам отозвать свои дипломатические миссии из Эрбиля. В Багдаде намекнули на возможность уголовного преследования курдских чиновников за проведение референдума, не исключив выдачу ордера на арест президента М. Барзани.

C 18.00 29 сентября Ирак закрыл воздушное пространство автономии для иностранных гражданских самолетов, мотивируя это отказом Эрбиля в течение 72 часов передать под контроль Багдада все погранпереходы и международные аэропорты. Были приостановлены регулярные рейсы египетской Egypt Air, ливанской Middle East Airlines, иорданской Royal Jordanian Airlines, катарской Qatar Airways, эмиратской Fly Dubai, а также трех турецких авиаперевозчиков: Turkish Airlines, Atlas Global и Pegasus. Иранские авиакомпании прекратили полеты в Эрбиль и Сулейманию еще накануне референдума, и сегодня в Курдистан летают только рейсы Iraqi Airways, работающие на внутренних линиях. Показательно, что практически одновременно «по техническим причинам» были отключены каналы связи паспортных отделов региона с Багдадом и тем самым заблокировано оформление паспортов.

Жесткая позиция Багдада и раздающиеся оттуда воинственные высказывания объяснимы: федеральные власти получили активную поддержку Ирана и Турции – стран, чрезвычайно обеспокоенных перспективой распространения движения за независимость на свои территории с преимущественно курдским населением. Анкара и Тегеран открыто заявили о наличии совместных планов «решительного реагирования», и дело не ограничилось декларациями. С конца сентября эти страны закрыли свои границы с автономным регионом и стали наращивать группировки войск, готовясь вступить в бой.

23 сентября в Анкаре побывал с рабочим визитом начальник Генштаба ВС Ирака генерал-полковник Осман аль-Ганеми, и уже через два дня в приграничные с Иракским Курдистаном районы Турции прибыли подразделения иракской армии для проведения совместных маневров близ пограничного перехода Хабур. В начале октября в районе Киркука побывал командующий силами специальных операций КСИР Ирана генерал-майор Касем Сулеймани, который на месте ознакомился с обстановкой и дал указания своим подчиненным, действующим в Ираке. Проиранские лидеры иракского «народного ополчения» добавили накала страстям, заявив, что готовы «удалить курдов из Киркука и путем энергичного наступления защитить целостность Ирака».

13 октября федеральное правительство во главе с премьером Хейдаром аль-Абади выдвинуло курдам новый ультиматум и потребовало до 02:00 15 октября передать Багдаду контроль над аэропортом Киркука, все нефтяные месторождения в провинции, управление над военной авиабазой K-1 и рядом других объектов, вывести формирования пешмерга из спорных районов и т.д. В Эрбиле на ультиматум не отреагировали. И на рассвете 16 октября конфликт вступил в новую фазу. Подразделения иракской армии (в том числе 9-я бронетанковая дивизия), спецназ МВД и формирования «народного ополчения» начали операцию по «восстановлению конституционного порядка».

Иракские самоходные гаубицы на огневых позициях близ Киркука

Продвижение федеральных сил в целом не встретило серьезного сопротивления (сообщается о пяти уничтоженных бронемашинах наступающих, данных о потерях в живой силе не приводится), и в течение 16-17 октября они взяли под свой контроль значительную часть спорных районов, в том числе по причине сотрудничества части отрядов пешмерга с «ополченцами», что было воспринято в Эрбиле как предательство. Так, министерство пешмерга признало, что утром 16 октября под контроль шиитских ополченцев «аль-Хашд аш-Шааби» перешел город Туз-Хурмату (провинция Салах эд-Дин), и возложило ответственность за оставление города на покинувшие позиции подразделения пешмерга, подчиняющиеся вдове бывшего президента Ирака Джаляля Талабани, которая является членом политбюро Патриотического союза Курдистана (ПСК) – одной из главных оппозиционных сил в автономии. Было подчеркнуто, что «министерство не давало приказа отступать» и все покинувшие поле боя подлежат военному суду. Фактически без сопротивления под контроль федеральных сил перешел и езидский город Синджар, расположенный к западу от Мосула (провинция Нейнава).

Главные события, однако, разворачиваются в районе города Киркука. К 17 октября федеральные силы взяли под свой контроль основные стратегически важные мосты, автострады, нефтяные месторождения Бабагур, Авана и Бай Хасан и крупную военную базу К-1. Накануне шиитские ополченцы и армейские подразделения вошли в административный центр провинции и сняли флаги Курдистана, заменив их иракскими, на всех правительственных учреждениях. Десятки тысяч курдских жителей устремились в столицу Курдистана Эрбиль (около 100 км), опасаясь преследований.

В Эрбиле утверждают, что город был сдан в результате сделки между ПСК и «ополченцами». В частности, приводится некий документ, подписанный Павлом Талабани (сын покойного генерального секретаря ПСК и бывшего президента Ирака Джаляля Талабани) о выводе пешмерга, находящихся под их командованием. Документом, состоящим из 9 пунктов, предусматривается без сопротивления вернуть федеральному центру все спорные территории, контролируемые курдскими силами пешмерга. Багдад при этом обязуется выплачивать зарплаты части государственных служащих и пешмерга ПСК в соответствии со списком, который составит Павел Талабани. Со стороны федеральных властей документ подписал один из лидеров «народного ополчения» Хади аль-Амери, не имеющий никакой официальной должности в правительстве Ирака. В документе неслучайно подчеркивается, что выплаты зарплат будут осуществляться только лояльным Багдаду жителям автономии. И содержится предложение раздробить регион путем создания нового в составе провинций Халабджа, Сулеймания и Киркук и таким образом изолировать Эрбиль.

Тем временем представитель министерства пешмерга Халгурд Хикмат сообщил о большом подкреплении, направленном для подготовки к контрнаступлению и пообещал «восстановить контроль над всеми потерянными районами». Он назвал происходящее «началом новой политической военной фазы» и завершил без обиняков: «На последующих этапах вы увидите, как мы сломаем нос «аль-Хашд аш-Шааби».

В ситуацию были вынуждены вмешаться США, чьи военные базы расположены как в Иракском Курдистане, так и в других районах Ирака. Госсекретарь Рекс Тиллерсон предостерег правительство Ирака и его соседей от применения силы. «Мы призываем центральное правительство отказаться от угроз или даже намеков на возможное применение силы. Соединенные Штаты требуют от всех сторон, включая соседей Ирака, отказаться от односторонних действий и применения силы».

Между тем все больше политиков в Вашингтоне, знакомых с ситуацией не по заголовкам новостных лент и обладающих влиянием, уже в открытую призывают подержать курдскую автономию. Так, 27 сентября лидер демократов в Сенате Чарльз Шумер заявил: «Я считаю, что курды должны как можно скорее получить независимое государство, и позиция правительства Соединенных Штатов должна заключаться в поддержке политического процесса, который учитывал бы устремления курдов к независимому государству». Ранее конгрессмен Трент Фрэнкс представил законопроект в палате представителей США, призывающий к признанию самоопределения курдов. Высказался по теме и бывший посол США в ООН Джон Болтон – он призвал Вашингтон поддержать переход Курдистана к независимости и добавил: «Давайте посмотрим правде в глаза: государства Ирак, каким мы его знаем, больше не существует, и оно не вернется к единству». По его мнению, референдум о независимости, прошедший 25 сентября в Курдистане, «создал новую реальность», признание которой принесет пользу Вашингтону. Имя Дж. Болтона связано, в частности, с его знаменитым высказыванием в бытность главой американской делегации в ООН: он высказался тогда в том смысле, что, если из небоскреба штаб-квартиры убрать 10 этажей, мир этого не заметит.

Действительно, события, связанные с курдским референдумом, вновь обозначили проблему эффективности ООН и необходимость реорганизации этой «самой авторитетной международной организации». В Уставе ООН недвусмысленно сказано о праве народов на самоопределение. В сентябре в зале заседаний очередной Генассамблеи ООН находились среди прочих делегации стран, население которых составляет несколько десятков тысяч человек. Курдам же, общая численность которых превышает население Украины (и вчетверо – население родной нынешнему Генсеку ООН Португалии, где проживают чуть более 10 млн человек), в праве на государственность отказывается под различными предлогами, ни один из которых не выдерживает критики. Нации с многовековой историей, языком, менталитетом, территорией говорят: вам и так кое-где дали автономию, чего еще? Соображения «геополитической целесообразности» и интересы других государств, в том числе находящихся за тысячи километров, вновь превалируют над волеизъявлением миллионов людей и основополагающими принципами ООН, для защиты которых эта структура, казалось бы, и создавалась.

Впрочем, все становится на свои места, если учесть, что речь идет о реализации разработанного за океаном большого плана передела Ближнего Востока, и власти Багдада лишь играют отведенную им роль. Под лозунгами обеспечения территориальной целостности предпринимаются все возможные меры для того, чтобы Ирак перестал существовать как единое государство.

После референдума о независимости в Иракском Курдистане арабы-сунниты заявили о намерении организовать референдум о создании автономии для своих районов – это провинции Анбар, Салах эд-Дин, Нейнава, Дияла и суннитские районы Багдада, где проживает более трети территории страны. По словам шейха Музахима аль-Хуэта, сунниты имеют право на создание самоуправляемого региона, чтобы предотвратить повторение массовых убийств и зверств со стороны доминирующих в Ираке шиитских группировок.

Вновь заговорили о децентрализации и на юге Ирака. 15 октября Совет провинции Басра заявил о своем намерении объявить о самоуправлении, если центральное правительство будет и далее игнорировать местные нужды. Заместитель главы провинциального совета Валид Кахтан сказал, что провинция Басра обеспечивает более 80% бюджета Ирака благодаря добыче и экспорту нефти, морским портам и другим ресурсам, но поступления в местный бюджет мизерны. «Провинция будет стремиться к декларации региона для обеспечения своих прав», – подчеркнул он.

Источник — fondsk.ru

Нефтяная курдская карта от Путина

В то время как Турция, Иран и Ирак в ответ на референдум Курдской региональной администрации Ирака (КРАИ) о независимости постепенно наращивают сотрудничество, от России последовал интересный выпад. Российский лидер Путин, отметив, что референдум — внутреннее дело Ирака, предупредил о возможном введении нефтяного эмбарго в отношении КРАИ: если вентили будут перекрыты, возрастут цены на нефть.

Кризис, связанный с референдумом о независимости, который КРАИ провела 25 сентября невзирая на то, что весь мир был против, постепенно углубляется. Продолжаются военные учения, начатые у границ КРАИ после того, как Турция, Иран и Ирак прекратили воздушное сообщение с Эрбилем. В то время как в спорных районах, в том числе Киркуке, идет усиление присутствия пешмерга и федеральной армии, от России последовало интересное заявление об этом кризисе. Москва, которая с самого начала выступала в защиту территориальной целостности Ирака, но выражала уважение к «праву наций на самоопределение», в этот раз сделала предупреждение по поводу нефти.

Российский лидер Путин прокомментировал призывы о применении нефтяного эмбарго в отношении КРАИ после референдума о независимости: «Нефтяное эмбарго в отношении Иракского Курдистана приведет к росту цен на нефть. Но на это вряд ли кто-то пойдет». Путин, выступивший на пленарном заседании Российской энергетической недели в Москве, дал следующий ответ на вопрос, связанный с референдумом о независимости 25 сентября в КРАИ: «У нас добрые отношения с курдским народом были исторически. Мы не вмешиваемся в эти процессы, ничего не провоцируем и никого ни к чему не подталкиваем. Мы убеждены, что нужно делать все необходимое, чтобы не поджигать ситуацию вокруг Иракского Курдистана».

«Все наши высказывания направлены на то, чтобы стороны могли найти путь к контакту и поиску взаимоприемлемого решения, — сказал Путин. — Референдум о независимости — внутреннее дело Ирака». Путин также выразил понимание, что это чувствительная тема для Турции, Ирана и Сирии. С другой стороны, при ответе на вопрос о том, что станет с Эрбилем, если Турция перейдет от слов к делу и действительно прекратит поставки нефти из КРАИ, Путин отметил: «Прекращение нефтепотока скажется на глобальных энергетических рынках, цены пойдут вверх. Но, думаю, в этом мало кто заинтересован. Озвучиваемые призывы не должны провоцировать ситуацию».

Вместе с тем советник премьер-министра КРАИ Нечирвана Барзани Салих Мелеомер в интервью российскому информагентству Sputnik заявил, что в случае закрытия Турцией и Ираном КПП на границе с КРАИ Анкара и Тегеран тоже понесут экономические потери. Тем не менее в КРАИ хотели бы поддерживать хорошие отношения с Турцией, Ираном и Ираком, подчеркнул Мелеомер.

Формула «особого административного района» для Киркука

Модель «особого федеративного управления», предложенную премьер-министром Ирака Хайдером аль-Абади в отношении Киркука, поддержали туркмены. Официальный представитель Иракского туркменского фронта Али Мехди высказался по поводу формы управления в Киркуке: «Мы поддерживаем модель «особой федерации» в Киркуке». Мехди подчеркнул, что эта модель соответствует иракской конституции. Кроме того, обратил внимание Мехди, до сих пор имеет силу решение об «особой федерации», которое было принято в Совете провинции Киркук в 2006 году.

Еще одно предупреждение США в адрес КРАИ

В США выступают против любого насилия в отношении какой-либо стороны в Ираке после референдума КРАИ о независимости, отметила официальный представитель Госдепартамента США Хизер Нойерт (Heather Nauert) при ответе на вопросы о референдуме на ежедневном брифинге. Нойерт призвала иракцев и курдов «сесть за стол переговоров», подчеркнув: «Будь то север или иракское (центральное) правительство, мы полагаем, что две стороны, и иракцы, и курды, должны сесть за стол переговоров и хорошо обсудить эту тему, обсудить свои ожидания относительно будущего своей страны». Америка может оказать содействие началу диалога между двумя сторонами, если поступит такой запрос, отметила Нойерт, но пока запроса не было.

Источник — Иносми

Иран и Турция: вместе против независимости Иракского Курдистана

Николай БОБКИН | 07.10.2017 |

Иран и Турция в ответ на проведение референдума в Иракском Курдистане стали на путь принятия общего «стратегического и долгосрочного решения в отношении последних событий в регионе». К этому руководитель Исламской Республики аятолла Али Хаменеи призвал турецкого лидера Тайипа Эрдогана на встрече в Тегеране. Верховный лидер ИРИ видит в стремлении курдов Ирака к созданию независимого от Багдада государства серьезную угрозу региональной безопасности и предупреждает об опасных последствиях этого референдума для соседних стран. «Иран и Турция должны сделать все возможное, чтобы противостоять этому, а иракское правительство должно принять соответствующие серьезные меры», – считает Хаменеи.

По сути, Тегеран предложил Анкаре союз в противодействии Иракскому Курдистану, чтобы не допустить его выхода из состава Ирака. Теперь на этом направлении следует ожидать более тесной координации их совместных действий, в том числе военных. Эрдогана в его поездке в Иран сопровождала представительная делегация, в составе которой был начальник Генерального штаба Турции, у которого состоялись отдельные переговоры с министром обороны ИРИ.

Не станем утверждать, что курдский вопрос был основным в повестке визита турецкого президента; его приезд состоялся в рамках Четвертого заседания Высшего совета сотрудничества между Исламской Республикой Иран и Турецкой Республикой. В совместном заявлении отразилось стремление сторон к укреплению связей во многих областях экономики, торговли и логистики, но в сфере обсуждения проблем региональной безопасности на первом месте стоит ситуация в Иракском Курдистане.

Сам референдум Иран и Турция считают незаконным, создающим угрозу территориальной целостности Ирака и готовы оказывать помощь Багдаду в защите суверенитета страны. Тегеран и Анкара призвали руководство курдской автономии отказаться от выхода из Ирака и создания независимого государства. Наряду с этим впервые в истории двусторонних отношений иранцы и турки сумели договориться об использовании существующего механизма сотрудничества против незаконной деятельности иранских и турецких курдов в приграничных районах. Речь идет о Рабочей партии Курдистана (РПК), ведущей вооруженную борьбу с центральными властями Турции, и о Партии свободной жизни Курдистана (ПСЖК), группировкой, продолжающей боевые действия в Иране. В борьбе с этими курдскими партиями стороны договорились «принимать общие меры».

В Иране курдов намного больше, чем в Иракском Курдистане. Как известно, Иракский Курдистан – неофициальное название Курдского автономного района, имеющего статус автономии в составе Ирака. Регион охватывает три провинции с населением около пяти миллионов человек. Курдский ареал Ирана, условно именуемый Иранским Курдистаном, по представлениям курдов охватывает четыре иранских провинции – Курдистан, Керманшах, Западный Азербайджан и Илам. Их курдское население составляет 7-8 млн. человек (9-10% населения ИРИ). После свержения шахского режима в 1979 году все эти провинции добивались предоставления им курдской национальной автономии в рамках Исламской Республики Иран, но шиитское теократическое государство не допускает самоуправления регионов. Жесткий политический курс основателя ИРИ аятоллы Хомейни предусматривал, что курдский вопрос должен быть в числе проблем, требующих искоренения.

Курдское движение в Иране расколото, не представляет единого политического целого, различные группировки соперничают и враждуют между собой по идеологическим причинам. Ведущую роль среди оппозиции занимает Демократическая партия Иранского Курдистана (ДПИК), отказавшаяся от вооруженной борьбы и заменившая лозунг «Автономия для Курдистана» на «Федерализм для Ирана». Смена лозунга указывает на попытку привлечь на свою сторону другие национальные меньшинства Ирана, прежде всего арабов и белуджей.

Лидеры ДПИК считают, что иранские курды должны последовать примеру иракских курдов и добиваться реальной автономии. Однако, по мнению генсека ДПИК М. Хиджри, Запад лишь использует в своих интересах национальные противоречия в Иране, чтобы ускорить смену режима, а реальной помощи курдам и другим национальным движениям пока не оказал.

Финансовую поддержку получает лишь одна группировка иранских курдов – ПСЖК, которая является членом Курдской демократической конфедерации (союза запрещенных в Турции курдских группировок). ПЖСК – часть турецкой РПК. А главные усилия Тегерана и Анкары будут направлены на экономическую блокаду Курдского автономного района в Ираке.

Тегеран и Анкара намерены координировать ограничительные меры в торговле с курдской автономией в Ираке. По меньшей мере стороны договорились о взаимном сокращении торговли продукцией нефтехимии с Эрбилем в обход центральных властей Багдада. Для Турции это решение может иметь серьезные последствия, официальный товарооборот с курдской автономией за последний год превысил 12 млрд. долл., из которых большую часть составляют контракты на поставки углеводородов (власти Курдского автономного района рассчитывали, что Турции, имеющей с Эрбилем многолетние контракты на поставки нефти и газа, придется смириться с курдской независимостью).

Эрдоган заявил о возможном перекрытии трубопровода из Джейхана, по которому нефть из Иракского Курдистана поступает на мировой рынок. Хотя Анкаре ближе другой вариант: сохранить поставки, но при сотрудничестве с центральными властями Ирака, оказывая им поддержку в «наведении порядка». Важно, чтобы при этом Тегеран прибег к экономической блокаде Курдского автономного района. Рычаги экономического давления на курдскую автономию у Ирана есть. Глава совместной Ирано-иракской торговой палаты напоминает, что треть общего экспорта Ирана в Ирак была выделена для Иракского Курдистана, это ежегодно более 2 млрд. долл. Ранее Тегеран договорился с Эрбилем о поставках газа, строит железную дорогу к Сенендеджу, откуда должен пройти путь через Иракский Курдистан к сирийской Латакии.

На встрече с Эрдоганом аятолла Хаменеи, назвав важным взаимопонимание и сотрудничество между Тегераном и Анкарой, не признающих результаты курдского референдума, отметил, что отношение США и европейских правительств к этому вопросу полностью отличается от подхода Ирана и Турции. По его мнению, США желали бы иметь в своем распоряжении опасный козырь против Ирана и Турции. Руководитель ИРИ призвал не доверять американцам и европейцам.

Лидеры обеих стран опасаются, что образование независимого курдского государства и его выход из состава Ирака станут прямой угрозой их государствам, где значительную часть населения составляют курды. По признанию сторон, если это произойдет, у США будет еще больше поводов увеличить свое военное присутствие в регионе. Суверенный Иракский Курдистан будет другом главным образом Соединенным Штатам и Израилю – к такому выводу пришли участники ирано-турецкой встречи в верхах, состоявшейся в Тегеране.

Источник — fondsk.ru

Новая волна «борьбы за независимость» готова перекроить карту мира

В Каталонии и Иракском Курдистане попытались ускорить процесс получения независимости, создавая эффект снежного кома.

Ящик Пандоры

Темные времена политической раздробленности породили очередную мощную волну сепаратизма в разных странах мира.

В основе сепаратистских движений лежат разные причины: и социально-экономические, и кризис доверия — как к собственным политическим элитам, так и к существующей системе международных отношений.

Возникает ощущение, что современная политическая карта мира может претерпеть серьезные изменения, каких не было с окончания Второй мировой войны. Тогда на этой карте появилось большое количество новых государств, в том числе в результате деколонизации народов Азии, Ближнего Востока и Африки.

Аналогичная ситуация наблюдалась после развала СССР, который также расширил состав ООН за счет новых государственных образований.

И в этот раз речь идет о попытках создания самостоятельных государственных единиц уже в рамках состоявшихся государств: имеются в виду референдумы о независимости в Каталонии и в Иракском Курдистане.

Кстати, основатель WikiLeaks Джулиан АССАНЖ уже назвал ситуацию в Каталонии первой интернет-войной между сторонниками и противниками референдума. По его мнению, это крупнейший на Западе конфликт между народом и государством с момента падения Берлинской стены.

В это же время на грани конфликта с центральным руководством Ирака, а также с Турцией находится Иракский Курдистан, где уже заявили, что будут сопротивляться любым военным попыткам оспорить положительные результаты референдума, которые поддержали большинство курдов.

Так что оба плебисцита приоткрыли «ящик Пандоры».

Эффект снежного кома

Эти события вызывают большой резонанс и тревогу в других странах.

Ведь речь идет о создании «эффекта снежного кома», который может вызвать лавину, формируя зоны дестабилизации в разных частях света, где давно тлеют старые сепаратистские угли или возникают новые движения, выступающие за независимость и способные взорвать ситуацию.

В прошлом году проверку на прочность прошла Великобритания, где состоялся референдум о независимости Шотландии, в том числе по причине недовольства экономической политикой Лондона.

Тогдашний британский премьер-министр Дэвид КЭМЕРОН заявлял, что победа сторонников независимости поставит под сомнение существование Соединенного Королевства как единого государства.

Ирония судьбы заключается в том, что британская политическая элита, наоборот, сама не раз активно поддерживала сепаратистские настроения в других регионах мира, будь то Чечня, Косово или Южный Судан.

Тот же Кэмерон запустил Brexit — процесс выхода Великобритании из ЕС, который в «континентальном» Евросоюзе восприняли как экономический и политический «сепаратизм» внутри европейского сообщества.

Впрочем, единство европейских народов давно иллюзорно. Как на межгосударственном уровне, так и внутри самих стран идет деление на «трудяг» и «дармоедов». Поэтому неудивительно, что и в шотландском референдуме, и в активности каталонцев в Испании, и в деятельности «Лиги Севера» в Италии, и в заявлениях сепаратистов в Бельгии, кроме национального самоопределения, не последнее место занимают критика неэффективной экономической политики центральных властей и нежелание «кормить всех остальных». Роста популярности и политического веса праворадикальных партий во многих европейских странах будет лишь провоцировать эти настроения.

Да и по другую сторону Атлантики не дремлют любители отхватить у центра свой «кусок пирога». В США, например, действуют около тринадцати активных сепаратистских движений, начиная от известной «Республики Техас» до менее известных «Второй республики Вермонт» или «Лиги Юга».

Бразильское движение «Свободный Юг», куда входят три южных штата — Санта-Катарина, Парана и Риу-Гранди-ду-Сул, заявило, что 7 октября планирует провести консультации с гражданами о возможности референдума о независимости в 2018 году. И, опять же, ссылка делается на потерю ресурсов и скверное распределение налогов центральными властями. Кстати, как и в случае с Каталонией или северной частью Италии, в этих штатах отмечаются самые высокие в стране доходы на душу населения. То есть «работяги» не хотят тащить на своем горбу всех остальных.

Фаза заморозки

Не менее серьезные проблемы с сепаратистскими настроениями существуют в СУАР у Китая. Наш восточный сосед был так озабочен этой проблемой, что даже лоббировал в рамках ШОС концепцию трех зол — терроризм, экстремизм и сепаратизм.

В рамках программы «Экономический пояс Шелкового пути» этот регион приобретает для КНР еще большее значение как ключевой торговый и транспортно-логистический хаб с выходом в Центральную Азию. Поэтому здесь, параллельно с сохранением жесткого контроля и переселением ханьцев из других провинций, Пекин также начал политику «денежного дождя» для развития некогда депрессивного Синцзяня.

Что касается постсоветского пространства, то в большинстве случае сепаратистские настроения в Приднестровье, Нагорном Карабахе, Южной Осетии, Абхазии, сампровозглашенных ДНР и ЛНР перешли в «фазу заморозки», но не своего окончательного решения.

При этом названные территориальные конфликты не только тлеют с бурных 90-х, но, как показали украинские события, в последние несколько лет приобрели новую динамику.

Риски такого рода существуют и в государствах Центральной Азии, где, кроме восьми анклавов, также есть нерешенные пограничные вопросы и чрезмерный популизм местных политиков, что представляет взрывоопасную смесь. Хотя есть надежда, что напряженность снизится, если новое руководство Узбекистана продолжит выстраивать партнерские отношения, в том числе по пограничным проблемам, в первую очередь — с Таджикистаном и Кыргызстаном. Во время недавнего визита узбекского президента Шавката МИРЗИЕЕВА в Бишкек было подписано совместное заявление по развитию двусторонних отношений и договор по демаркации и делимитации киргизско-узбекской границы. Это важно, учитывая, что большинство узбекских и таджикских анклавов располагается именно в Кыргызстане.

Интересно, что в самом Узбекистане — пока только на уровне информационного шума — появилось некое освободительное движение «Алга Каракалпакстан», чей лидер Аман САГИДУЛЛАЕВ недавно даже обратился к БДИПЧ/ОБСЕ с просьбой помочь в предоставлении независимости республике. Пикантность ситуации в том, что этот политик выступает за более тесную интеграцию Каракалпакстана с Казахстаном.

Не расслабляться

В Казахстане давно сформировались два взаимосвязанных вида «сепаратизма» — идейный и информационный, что вносит раскол в общество. К тому же у нас до сих пор не определились, что такое «нация», а у многих людей свои, часто конфронтационные представления о том, каким должно быть будущее страны.

На этой шаткой идеологической базе довольно трудно сформировать «нацию единого будущего», как это было сказано в «Концепции укрепления и развития казахстанской идентичности и единства».

Общество до сих пор расколото и фрагментировано, поскольку разные его страты живут в не пересекающихся «параллельных мирах». И опасность заключается в том, что у многих граждан представление о том, каким должен быть Казахстан, формируется под влиянием некоторых соседних государств, в первую очередь России.

С определенной регулярностью оттуда звучат разные заявления официальных и маргинальных политиков, а также разных «экспертов» с явными территориальными претензиями.

Не так давно статья некоего российского «кандидата исторических наук» Григория МИРОНОВА «Если Казахстан не станет федерацией, то его может ждать судьба Украины». Уже из заголовка видно, что она имеет явные признаки пропаганды нарушения территориальной целостности Республики Казахстан и подрыва безопасности государства.

С начала 2017 года это не первое подобное высказывание. В январе, во время заседания парламентского «круглого стола» о проблемах соотечественников, депутат Госдумы РФ от партии ЛДПР Павел ШПЕРОВ заявил о необходимости «вернуть исконно русские земли в Казахстане», которая якобы были отторгнуты. И все это должно делаться будто бы для «защиты соотечественников».

Видно, сказалось влияние его шефа Владимира ЖИРИНОВСКОГО, который еще в 2014 году, выступая на митинге, призвал вообще лишить независимости все государства Центральной Азии.

В том же году на заседании президиума Верховного совета Хакасии скандальное заявление сделал и председатель парламента Хакасии Владимир ШТЫГАШЕВ. Он сказал о том, что пять российских областей когда-то передали Казахстану, и намекнул на «желание восстановить страну».

Выпады такого рода у северного соседа появляются довольно регулярно. Для некоторых российских политиков прирастание новыми территориями — новый геополитический «фетиш», который должен продемонстрировать всему миру «вставание России с колен».

Неудивительно, что внутри Казахстана об угрозе сепаратистских настроений, в первую очередь в северных регионах республики, вновь стали говорить не только после перечисленных провокационных заявлений, но и на фоне украинских событий.

Понятно, что на официальном уровне такой риск не озвучивается. Хотя по косвенным деталям можно догадаться, что Астану все-таки стал беспокоить и такой сценарий. По крайней мере, вряд ли случайным совпадением является то, что после начала украинских событий в Казахстане ужесточили наказание за призывы к «незаконному, неконституционному изменению территориальной целостности». Также были вынесены приговоры гражданам РК, ставших участникам сепаратистских движений на востоке Украины.

Риск любых сепаратистских настроений в Казахстане можно нейтрализовать не столько путем закручивания гаек, сколько посредством эффективной социально-экономической политики, а также с помощью грамотного распределения миграционных потоков внутри страны.

Экономический пряник

Не так давно Министерство труда и социальной защиты населения РК разработало проект «Концепции миграционной политики на 2017-2021 гг.», где акцент делается на дополнительных механизмах государственной стимуляции внутренней трудовой миграции с перенаселенного юга страны в северные регионы. Но без повышения экономической привлекательности этих областей и качества человеческого капитала все эти попытки опять провалятся.

Если по Конституции Казахстан является «унитарным государством», то это также предполагает наличие «унитарной экономики», где экономические возможности и успехи распределены равномерно по всей стране, а не сконцентрированы лишь в нескольких «точках роста».

Для этого требуется более эффективная реализация во всех регионах индустриально-инновационной программы развития. Ее главными результатами должны стать новые рабочие места и современная инфраструктура, в том числе культурно-образовательная.

Поэтому более грамотными были бы шаги по созданию в областях Казахстана конкурентоспособных образовательных центров с акцентом на конкретную профессиональную специализацию с учетом специфики региона. Например, на западе логично сформировать кластер по подготовке специалистов в нефтегазовой сфере, а в агропромышленных регионах приоритет отдать вузам с уклоном в сельскохозяйственные специальности. И выпускники реализовали бы себя как специалисты в своих регионах, где также должен быть создан емкий рынок труда.

Такое решение правительства, в отличие от череды «потемкинских проектов», возымело бы положительный мультипликативный эффект для всей страны.

Досым Сатпаев
3 окт. 17

Источник — ratel.kz

Почему России не нужен независимый Курдистан?

Государство новое, а головная боль старая?

Преподаватель исторического отделения Университета изящных искусств имени Мимара Синана, доцент Ильяс Кемальоглу (İlyas Kemaloğlu) дает оценку подходу России к референдуму о независимости в северном Ираке.

За референдумом о независимости в Иракском Курдистане и его последствиями внимательно следят не только страны региона, но и другие государства, у которых есть интересы на Ближнем Востоке. И одно из этих государств — Российская Федерация. Москва, которая с давних пор придает большое значение этому региону и использует курдский фактор как важную точку опоры в своей региональной политике, не слишком благосклонна к референдуму и его итогам. Но почему Россия, которая не включает Рабочую партию Курдистана (РПК) в список террористических организаций и, как предполагается, оказывает поддержку Отрядам народной самообороны (YPG), ответвлению РПК в Сирии, не желает возникновения нового независимого курдского государства в регионе? Есть несколько причин, объясняющих эту позицию России.

Прежде всего Россия защищает территориальную целостность государств за исключением республик, где находится русское население, и выступает против сепаратистских движений. А это обусловлено прежде всего тем, что в России проживает более ста этнических групп и на территории РФ находятся такие республики, как Чечня и Татарстан, с которыми ранее у нее были большие проблемы. Референдумы, как и цветные революции, «заразительны», и поэтому ни Россия, ни такие страны, как Китай, не благоволят такого рода сценариям. А присоединение Крыма к России после проведенного на полуострове референдума Москва оценивает в других рамках.

Другая причина, по которой Россия выступает против референдума на севере Ирака и создания государства Курдистан, заключается в том, что новое государство нанесет вред интересам России в регионе с нескольких точек зрения. Прежде всего такое государство станет базой Израиля и США, как становится понятно по поддержке, которую они оказывают этому референдуму и в целом иракским курдам. Несмотря на то, что у Москвы хорошие отношения с иракскими курдами, поддержка, которую Россия предоставляет и сможет предоставить, находится на более ограниченном уровне по сравнению с политической, военной и финансовой поддержкой, оказываемой Израилем и США. Поэтому создание нового государства, на которое США и Израиль будут иметь влияние, не отвечает интересам России. Эта позиция России аналогична политике, которую она преследовала в отношении армян в Турции в начале XX века. Россия поддерживала армян в начале прошлого столетия, но не желала создания независимой Армении на территории Турции. Ведь государство армян, которое было бы здесь создано, повернулось бы лицом к Западу, как в свое время сделала Болгария, стало бы его базой и положило бы глаз на территории Армении, входившей в состав России.

Помимо этого, Москва полагает, что возможное создание нового государства повлечет за собой дестабилизацию в регионе. А это тоже не на руку Кремлю, поскольку после арабской весны, причинившей вред региональным интересам России, Москва пытается снова наращивать сотрудничество со странами региона и придает особое значение взаимодействию в энергетической сфере. Региональные страны естественным образом отреагируют на возникновение нового государства, потому как такое развитие событий причинит вред их интересам, и это еще более дестабилизирует регион. Держаться в стороне от этого нового спора Россия в рамках своих региональных интересов тоже не может. А это осложнит положение России с материальной точки зрения, так как одна только сирийская военная кампания обходится Москве в несколько миллионов долларов в день. Следовательно, еще большая дестабилизация региона и новая борьба — не в интересах России в нынешних условиях.

Еще одна важная причина, по которой Москва выступает против референдума и создания нового государства на Ближнем Востоке, — отношения России с Ираком, а также Турцией и Ираном, выступающими против этого референдума наравне с Багдадом. Другая позиция России отрицательно повлияет на ее отношения с названными странами. России, которая желает вновь повысить свое влияние в регионе, надлежит состоять в благоприятных отношениях с Ираком и Ираном. А отношения с Турцией имеют огромное значение для России не только с точки зрения ее интересов на Ближнем Востоке, но и с точки зрения ее внешней политики в целом в период, когда Россия сталкивается с изоляцией со стороны Запада. Поэтому Москва не может поддерживать процесс, угрожающий территориальной целостности Ирака, Турции, Ирана и Сирии, которая также крайне важна для России.

Поддержка, которую Москва оказывает центральному правительству Ирака, в то же время повышает доверие к ней в глазах региональных правительств и в целом в регионе. То, что Кремль, с одной стороны, до конца защищает Башара Асада, с другой — находится на стороне Багдада в процессе, связанном с референдумом, положительно сказывается на отношении лидеров региональных государств к России. Несмотря на то, что после арабской весны в странах Ближнего Востока были созданы прозападные режимы, даже они стали рассматривать Россию в качестве альтернативной и надежной силы.

Политика равновесия

С другой стороны, Россия также не желает полностью потерять курдский козырь в своей политике в отношении этого региона. Почему же курды важны для России и как Москва уравновесит чаши весов?

Давний интерес России к курдам и курдской проблеме объясняется геополитическими интересами. Русские, которые постоянно воевали с Османской империей и Ираном и вели борьбу с третьими странами за установление господства в регионе, уделяли большое внимание народам, проживавшим в этих странах. А тот факт, что курды считали русских «врагом моего врага», с одной стороны, повышал интерес русских к курдам, с другой — укреплял положение России в регионе. До конца Второй мировой войны единственным союзником СССР на Ближнем Востоке были курды. В советское время Кремль рассматривал курдов в качестве своего рода «защитной стены» от возможного пантюркизма со стороны Турции. А курды для получения поддержки русских утверждали, что они крупнейшее препятствие на пути экспансии турок. Таким образом, как в царской России, так и в советский период отношения между Москвой и курдами можно назвать «отношениями, основанными на собственных интересах».

В последние годы холодной войны, когда Москва начала развивать отношения с Ираком, Ираном и Турцией, значение курдов как союзника русских снизилось. Но в рамках новых событий на Ближнем Востоке данный фактор снова стал иметь большое значение. В этой связи Россия, на территории которой проживает около 20 тысяч курдов (а в СССР было в общей сложности 152 тысячи), хотя и выступает против независимого государства курдов на Ближнем Востоке, не желает полностью уступить США такой важный фактор, как курды этого региона, и потому развивает сотрудничество как с иракскими, так и с сирийскими курдами, поддерживает их в разных сферах. Это сотрудничество и содействие можно рассматривать в нескольких измерениях. В первую очередь Кремль, несмотря на прогрессирующее турецко-российское сотрудничество, официально не объявляет РПК террористической организацией. Российские официальные лица отмечают, что в качестве террористических организаций они рассматривают только те структуры, которые действуют на территории Российской Федерации или причиняют вред интересам России. Вдобавок к этому у YPG, сирийского ответвления РПК, есть представительство в Москве. Таким образом, в период, когда сирийская проблема подходит к концу, Москва наряду с официальным режимом также заручилась поддержкой и курдов в Сирии. А это, вне всякого сомнения, укрепляет положение России в процессе реконструкции этой страны.

Что же касается курдского района в Ираке, для Москвы особенно важно сотрудничество с этим регионом в энергетической сфере. Два российских энергетических гиганта под названием «Газпром» и «Роснефть» претворяют в жизнь инвестиционные проекты в курдском районе Ирака. «Газпром» реализует проекты на блоках Шакал, Халабджа, Гармиан. Представители «Газпрома» отмечают, что это один из редких регионов, где могут быть разведаны новые месторождения нефти. Кроме того, российские компании договорились и о строительстве трубопроводов в курдском районе Ирака. Следовательно, эта тема — важная сфера сотрудничества между иракскими курдами и Москвой на основе взаимных интересов.

Москва не хочет обижать курдов

Попытки Москвы ладить с курдами, проживающими в разных странах Ближнего Востока, можно объяснить еще одним обстоятельством. Несмотря на то, что в наши дни у России нет каких-либо проблем в отношениях с Турцией, Сирией, Ираком и Ираном, как показал самолетный кризис, балансы всегда могут измениться. При взгляде с этой точки зрения Москва не хочет обижать курдов и видит в них карту, которую она всегда может пустить в ход.

Таким образом, Москва, несмотря на то, что она против независимости Иракского Курдистана, преследует политику, которая не позволит курдам полностью отдалиться от нее. Этим фактом объясняется и то, что российские официальные лица делают крайне ограниченные заявления на эту тему. Бывший директор Российского института стратегических исследований, связанного с администрацией российского президента, Леонид Решетников как-то сказал: «Курды должны обижаться на свою судьбу». По сути, эти слова раскрывают подход России к этому вопросу.

Оригинал публикации: Rusya, neden bağımsız Kürdistan istemiyor?
30/09/2017
Karar, Турция

Источник — inosmi.ru