Старушка Меркель слепила из того, что было… Что-то типа правящей коалиции Германии

Германия: выход из политического кризиса или закат социал-демократии?

«Немецкие социал-демократы спасли Ангелу Меркель», – пишет итальянская Carriere della Sera, имея в виду решение чрезвычайного съезда СДПГ. В этих словах есть преувеличение, потому что серьезной угрозы четвертому сроку канцлерства Ангелы Меркель до сих пор не было. Несмотря на слухи и сплетни (поговаривают об участии в интригах против Меркель ее однопартийца Йенса Шпана), она по-прежнему единственный реальный претендент на пост канцлера – даже в том маловероятном случае, если в Германии пройдут перевыборы.

Некогда Конрад Аденауэр в последний раз был выдвинут партией своим кандидатом на выборы с условием досрочного ухода – и он освободил пост Людвигу Эрхарду. Об этом историческом эпизоде сейчас не вспоминают, хотя социал-демократ Вольфганг Тифензее и призвал Ангелу Меркель через два года добровольно уйти. Госпожа бундесканцлерин такие пожелания спокойно игнорирует: пусть и менее популярная, чем раньше, она как политик не имеет в Германии конкурентов. В октябре-декабре 2017 года примерно 60% немцев считали, что новое канцлерство Ангелы Меркель – это хорошо и даже очень хорошо (правда, в 2013 году так думали 70%).

И все же социал-демократы спасли бундесканцлерин – спасли от неприятного выбора, который ей пришлось бы делать, если бы съезд проголосовал иначе: возглавить ли правительство меньшинства, вернуться ли к переговорам с зелеными и либералами или обращаться к федеральному президенту с тем, чтобы он назначил новые выборы? Какое из трех зол наименьшее? Правительство меньшинства не устраивает Ангелу Меркель, привыкшую управлять в условиях поддержки парламентом правительственных решений. Повторные переговоры по коалиции «ямайка» мало привлекают из-за позиции либеральной СвДП: в ноябре ее лидер, Кристиан Линднер, внезапно сорвал переговоры, а позже заявил, что «ямайка» может состояться, но только без Ангелы Меркель. Новые же выборы, судя по последним опросам, не обещают христианским демократам триумфа: в сравнении с результатами выборов 24 сентября незначительный прирост голосов получили бы зеленые и «Альтернатива для Германии» (что уже вовсе не устраивает немецкие политические верхи).

Дословно Carriere della Sera написала, что Ангелу Меркель спасли расколотые социал-демократы – и это существенное дополнение. О расколе в СДПГ со всей очевидностью свидетельствуют итоги голосования чрезвычайного съезда: 56% делегатов – за, 43% – против, 1 воздержался. Это не съезд победителей, и партийные лидеры на фотографиях не выглядят счастливыми.

Председатель СДПГ Мартин Шульц и глава фракции социал-демократов в бундестаге Андреа Налес

А накануне съезда газеты ставили вопрос ребром: коалиция или хаос? И даже того хлеще: большая коалиция или большой хаос? В общем, быть или не быть. Дальше у Шекспира так: «сносить удары неистовой судьбы» или «против моря невзгод вооружиться, в бой вступить и все покончить разом… Умереть». В Германии многие сейчас предались размышлениям о неизбежном угасании социал-демократии под ударами если не «неистовой судьбы», то неумолимого времени. Однако прошедший съезд можно рассматривать и как этап процесса формирования правительства, который пока далек от завершения.

Немецкий политолог профессор Франкфуртского университета Йенс Борхерт сравнил Социал-демократическую партию с тигром: нападая, тот взметнулся в прыжке вверх, а приземлившись, превратился в мягкий коврик. То есть немецкая социал-демократия, перед которой трепетал Отто фон Бисмарк, войдя во власть, поддалась скромному обаянию буржуазии – и утратила боевой запал. Тигр перестал быть диким зверем из дикого леса. Эта метаморфоза происходила постепенно, и не было никого, кто бы ее остановил. Отрекшись от стремления к социалистическому переустройству общества, немецкие социал-демократы взяли на вооружение концепт социального рыночного хозяйства (в Годесбергской программе 1959 года), не без участия американцев возведенный в послевоенные годы в ранг государственной доктрины. Пригодились кейнсианские идеи, и социал-демократия рьяно занялась «гармонизацией интересов труда и капитала» под лозунгом борьбы за социальную справедливость.

Период от послевоенного экономического чуда до энергетического кризиса 1973 года принято считать «золотым веком» социал-демократии не только в Германии, но и в целом в Западной Европе. Хотя успехи европейского социального государства не были исключительной заслугой социал-демократического движения; более значимую роль сыграло соревнование двух социально-экономических систем. Еще до распада системы мирового социализма в 1983 году известный немецкий философ и социолог Ральф Дарендорф опубликовал нашумевшую статью, в которой предсказал европейской социал-демократии мрачную судьбу. Строго говоря, это было не предсказание, а прогноз, у которого имелась своя логика: социальное государство существует, значит историческая миссия социал-демократии завершена и СДПГ только и остается что сойти со сцены. С той поры социал-демократы с переменным успехом пытались опровергнуть этот вердикт.

Ярким эпизодом заочной полемики социал-демократии с Дарендорфом стала декларация Блэра – Шредера «Путь вперед для европейской демократии» (1999 г.), но в рядах СДПГ эта декларация признания не получила. Тем временем консервативные партии начали с успехом теснить социал-демократов не только в Великобритании и Германии, но и в других европейских странах. А проблема социальной справедливости стала еще дальше от своего решения. Многочисленные исследования показывают, что разрыв между бедностью и богатством растет во всем мире, включая Евросоюз. К примеру, в США 10% богатейших граждан получают 36% дохода, 25% беднейших – 3%. Похожие цифры по Германии: соответственно 31% и 1,3%. Введение минимальной заработной платы с целью сокращения масштабов неравенства, чего СДПГ добилась в 2014 г., не помогло, даже наоборот: если до этого на грани бедности (по немецким стандартам) проживали 15,4% населения, то 2 года спустя – 15,7%. Индекс Джини, который международная статистика использует для оценки степени расслоения общества, остался неизменным. Сейчас немецкие социал-демократы больше заняты поиском утраченного политического лица, а о социальной справедливости заботится Левая партия.

Пик участия социал-демократических партий в правительствах стран ЕС (в 13 странах) пришелся на рубеж тысячелетия; сегодня таких стран в пережившем две волны расширения Евросоюзе всего шесть: Германия, Швеция, Румыния, Словакия, Португалия и Мальта. В прошлом году из этого списка исчезли Франция и Австрия, а лидер немецкой социал-демократии после позорного провала на сентябрьских выборах (на выборах у партии был жалкий показатель – минимальный за всю историю после 1933 года) с гордостью тигра отказался от участия в правительстве, чтобы затем, не иначе как «под ударами неистовой судьбы», быстро превратиться из тигра в мягкий коврик.

(Окончание следует)

Наталия МЕДЕН | 26.01.2018

Источник — Фонд Стратегической Культуры

Пентагон: Подтверждений гибели населения в Африне нет

В оборонном ведомстве США прокомментировали операцию в Африне и вероятность вывода американских сил из Мюнбича.

Вашингтон не может подтвердить сообщения о «гибели мирного населения» в ходе операции «Оливковая ветвь» в Африне, сообщил пресс-секретарь Пентагона, полковник Роб Мэннинг.

По его словам, Вашингтон и Анкара тесно контактируют по вопросу происходящего на северо-западе Сирии.

Комментируя вероятность вывода американских военнослужащих из сирийского района Мюнбич, полковник Мэннинг отметил, что США и Турция обсуждают вопрос «безопасного разграничения зоны дислокации войск в Мюнбиче».

Мэннинг отметил, что Анкара информирована о районах размещения американских военнослужащих. «Международная коалиция имеет контакты лишь с Военным советом Мюнбича, который защищает этот район Сирии от террористов ДЕАШ», — пояснил представитель Пентагона.

В ответ на вопрос корреспондента «Анадолу» о невыполненном обещании США по выводу отрядов террористов PYD/PKK из Мюнбича, слово взял представитель Пентагона, майор Эдриан Ранкин-Галлоуэй.

Ранкин-Галлоуй попытался уверить, что 60 процентов сил, подконтрольных Военному совету Мюнбича состоят из этнических арабов, а остальные — курды, туркманы и сирийцы-христиане.

При этом он отметил, что отряды, действующие в Африне, не являются частью коалиции против террористов ДЕАШ. «Мы не работаем с группировками в Африне. Наша цель – борьбы с ДЕАШ. Те, кто воют против турков в Африне – не имеет отношения к коалиции», — сказал майор.

Сочи или Женева: где определится будущее Сирии?

Эксперты в Турции делятся ожиданиями от Конгресса сирийского нацдиалога в Сочи.

Позиция России, пытающейся добиться признания всеми сторонами конфликта в Сирии плана из 85 пунктов по подготовке новой конституции этой страны, угрожает началом новой фазы вооруженного конфликта на Ближнем Востоке.

Москва внесла изменения в первоначальный вариант документа, предлагая внедрить в Сирии новую систему, в основе которой будет находиться опять же режим Башара Асада.

Опасным представляется также предложение российской стороны о включении в текст новой конституции Сирии пункта о формировании местных парламентов, что может способствовать в будущем расколу этой страны.

Предложения Москвы были отвергнуты представителями оппозиции еще в ходе переговоров в Астане. Представители Курдского национального совета Сирии (ENKS) также отказались обсуждать с Москвой тему новой конституции.

По мнению Москвы, сирийские курды могут сыграть в будущем важную роль в политических процессах в Сирии. На данном этапе Москва готова к отказу от сотрудничества с сирийским крылом PKK — PYD — именно потому, что стремится приблизить к себе курдские группировки Сирии.

Тем самым в Сочи не будут представлены два важных игрока – представители оппозиции и ENKS, что на руку США, стремящихся к разделу Сирии.

Вразрез с планами Вашингтона идет лишь операция ВС Турции «Оливковая ветвь» в Африне. Не исключено, что Вашингтон может пойти на уступки Анкаре, даже пересмотреть свое сотрудничество с PYD, сделав при этом ставку на Сирийскую освободительную армию (СОА). Это позволило бы США сформировать в Сирии имидж страны, противостоящей террористическому тандему режима Асада и PYD, за которыми стоят Россия и Иран.

Если решения, принятые в ходе Конгресса сирийского национального диалога в Сочи, не будут признаны участниками мирного процесса под эгидой ООН в Женеве, то инициативы России могут стать нелегитимными, что может нанести удар и по сотрудничеству Анкары и РФ по Сирии.

Ведь именно Турция, на территории которой находятся 3,5 миллиона сирийских беженцев, и ее борьба с угрозой терроризма на своей границе может стать проводником идей политического процесса в Сирии на любой международной платформе.

Если Москва будет привержена идее передачи будущего Сирии сирийскому народу, то это может приблизить мир в этой стране. Если же Москва скажет, что сирийский народ может решать любые вопросы, за исключением сохранения Асада у власти, то ситуация может зайти в тупик.

Преподаватель Университета имени Йылдырыма Баязита в Анкаре, профессор Салих Йылмаз

http://aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%81%D0%BE%D1%87%D0%B8-%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%B0-%D0%B3%D0%B4%D0%B5-%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%82%D1%81%D1%8F-%D0%B1%D1%83%D0%B4%D1%83%D1%89%D0%B5%D0%B5-%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%B8-/1045811

Конституцией Сирии займутся в Сочи. На «Конгрессе нацдиалога»

Состав участников Конгресса сирийского национального диалога до последнего момента остается неясным

В распоряжении «Ъ» оказался проект документов, которые будут рассматривать участники Конгресса сирийского национального диалога в Сочи. Мероприятие официально откроется завтра, однако большинство гостей приедет в черноморский город уже сегодня. По мнению источников «Ъ», главным итогом конгресса должно стать решение о формировании комиссии по подготовке конституционной реформы. Накануне конгресса в Сочи западные страны предложили свой, альтернативный проект урегулирования в Сирии и, как заявили «Ъ» сразу несколько источников, сделали все, чтобы мероприятие, инициированное Москвой, «провалилось».

По задумке России, в мероприятии должны принять участие 1600 делегатов, представляющих различные этноконфессиональные и политические группы Сирии. Однако точный состав участников оставался интригой до самого конца. Многие из тех, кто хотел приехать в Сочи, не получили приглашения, многие из тех, кого ждали, отказались. На своей странице в Facebook председатель Партии строительства сирийского государства Луэй Хусейн выразил надежду, что работа конгресса не превратится «в такой же хаос, как его подготовка». «Естественно, что приглашение 1600 человек в очень короткие сроки приводит к серьезным просчетам, как это происходит с сочинским конгрессом. До сих пор очень мало приглашений получено как в самой Сирии, так и за ее пределами»,- написал он.

О конгрессе в Сочи говорят с октября 2017 года, когда с идеей его проведения выступил президент РФ Владимир Путин, но мероприятие несколько раз откладывалось. Москве пришлось убеждать в необходимости конгресса своих партнеров по сирийскому урегулированию — Тегеран и Анкару. Требовалась также поддержка среди сирийцев и со стороны мирового сообщества.

Обозреватель «Ъ» Максим Юсин о войне на севере Сирии и о драме курдов
Обозреватель «Ъ» Максим Юсин о войне на севере Сирии и о драме курдов

После долгих консультаций в Сочи отказалась приехать часть объединенной сирийской оппозиции, представленной в Высшем комитете по переговорам (ВКП). Об этом заявил глава комитета Насер аль-Харири по завершении межсирийских консультаций, которые в этот раз прошли в Вене, а не Женеве. Именно комитет представляет оппозицию на переговорах с Дамаском. Не будет в Сочи и курдской партии «Демократический союз», контролирующей значительную часть территории Сирии. Ее приезду воспротивилась Турция. Еще в декабре от участия в мероприятии отказались ведущие силы вооруженной оппозиции.

«Если к нам не хотят ехать те или иные политические силы — ничего страшного. Мы ждем в Сочи тех, чей голос до сих пор никто не слышал, представителей местных общин, административных советов,- сказал «Ъ» дипломатический источник в Москве.- Что сможет противопоставить оппозиция голосу народа?»

Понимая, что состав участников может вызывать сомнения в легитимности решений Сочи, российская дипломатия сделала ставку на то, чтобы получить поддержку ООН. А для этого требовалось доказать, что конгресс — часть женевского процесса и не противоречит резолюции СБ ООН 2254, касающейся сирийского урегулирования. Для этого было сделано многое. В частности, в тексте заключительного заявления конгресса, проект которого оказался в распоряжении «Ъ», упоминаются 12 принципов, обсуждаемых на переговорах в Женеве между сирийской оппозицией и правительством.

Кто из курдов может приехать в Сочи
Кто из курдов может приехать в Сочи

Заявление включает в себя обращение к генсеку ООН с призывом поручить его спецпосланнику «оказать содействие в организации конституционной комиссии в Женеве», задача которой — подготовить конституционную реформу. Еще одним итоговым документом конгресса должно стать одностраничное обращение его участников к мировому сообществу с просьбой «внести вклад в преодоление последствий войны и восстановление Сирии».

В итоге в субботу, практически в последний момент, генсек ООН Антониу Гутерриш согласился отправить в Сочи своего спецпосланника по Сирии Стаффана де Мистуру. Это расценили как дипломатическую победу Москвы, так как многие сирийские политики хотели убедиться, что конгресс получит благословение ООН, прежде чем принять решение о поездке в Сочи.

Источники «Ъ» сообщили, что дождаться решения генсека Насеру аль-Харири советовал сам Стаффан де Мистура. Но глава ВКП не последовал совету. «Они очень спешили. Складывалось ощущение, что их торопят. Полагаю, что это были западные дипломаты, в первую очередь французы, настроенные саботировать Сочи в пользу «плана пятерых»»,- сказал «Ъ» сирийский источник, знакомый с ситуацией внутри ВКП.

Эту версию подтверждает и еще один собеседник «Ъ», близкий к переговорам в Вене. Он процитировал слова французского дипломата, сказанные в кулуарах консультаций, что «ЕС не станет поддерживать никакой процесс восстановления Сирии во главе с Россией».

Как сирийская оппозиция раскололась о Башара Асада, едва успев объединиться
Как сирийская оппозиция раскололась о Башара Асада, едва успев объединиться

Детали плана «группы пяти» (США, Великобритании, Франции, Саудовской Аравии, Иордании), принятого в Вашингтоне 12 января, стали известны как раз в разгар консультаций в Вене. Среди главных пунктов — изменение формы правления в Сирии на парламентско-президентскую республику, децентрализация власти и проведение соответствующих реформ под внешним контролем. Дамаск этот план отверг, однако часть ВКП выразила готовность обсудить его наравне с сочинскими инициативами. И в этом контексте Москве было особенно важно присутствие на конгрессе господина де Мистуры. Ведь решения «пятерки» не являются признанным ООН документом, а документы Сочи могут быть включены в женевский процесс.

Как заявил «Ъ» председатель «московской платформы» сирийской оппозиции Кадри Джамиль, противники приезда в Сочи внутри ВКП «сильно пожалели о своем отказе» после того, как узнали, что на конгресс едет господин де Мистура. Но итоги голосования внутри комитета, как убежден господин Джамиль, позволяют членам ВКП все-таки принять участие в конгрессе. За приезд в Сочи проголосовали 10 человек, против — 24. По уставу комитета квалифицированное большинство при голосовании внутри ВКП составляет 25 человек.

К тому же, отказавшись приехать в Сочи, Насер аль-Харири не отверг возможность принять к рассмотрению итоговые документы конгресса. «Если они будут способствовать выполнению резолюции 2254 СБ ООН, мы будем приветствовать это»,- заявил он на пресс-конференции в Вене.

Пока же главной интригой Сочи остается вопрос — как 1600 человек за один день согласуют вопросы, компромисса по которым уже несколько лет не может найти оппозиция и официальный Дамаск в рамках переговоров в Женеве.

Марианна Беленькая
29.1.18

Источник — коммерсант

Атаки PYD/PKK на мирных жителей

Erciyes Türkiye’nin Alpleri oluyor

Атаки террористической организации РКК на мирное население Турции активизировались после начала операции «Оливковая ветвь» в сирийском районе Африн.

По состоянию на седьмой день операции «Оливковая ветвь», террористы 19 раз обстреляли с территории сирийского Африна турецкую провинцию Килис, 15 раз – провинцию Хатай.

24 января 2018 года в результате ракетного удара по мечети Чалык в Килисе погибли 72-летний Музаффер Айдемир и 28-летний Тарык Таббак, кроме того, ранения получили 19 человек, в том числе пять несовершеннолетних.

На второй день операции ракета попала в жилой дом, в результате пострадали четырехлетняя Филиз и семилетняя Шукрия Акбаш, дому нанесен ущерб.

21 января 2018 года в результате 11 ракетных ударов террористов РКК по району Рейханлы провинции Хатай погиб 51-летний Надир Алфарес, пострадали 46 человек, в том числе один ребенок.

Первые теракты РКК совершила 15 августа 1984 года в районе Эрух провинции Сиирт и в районе Шемдинли провинции Хаккари.

12 октября 1993 года в селе Дериндже в районе Байкан провинции Хатай, во дворе средней школы террористы РКК расстреляли 22 человека, в том числе 13 детей.

Третьего января 2008 года перед школой в районе Енишехир провинции Диярбакыр школьный автобус подорвался на придорожной мине, установленной террористами РКК. В результате взрыва погибли девять человек, в том числе шесть школьников, 73 человека пострадали.

16 сентября 2010 года в Хаккари под микроавтобусом сработало взрывное устройство, установленное террористами РКК. В результате погибли семь человек, в том числе два младенца. Четыре человека получили ранения.

20 сентября 2011 года террористы РКК открыли огонь по автомобилю, в котором находились шесть девушек. Четверо из них погибли, две получили ранения.

В ходе беспорядков, возникших после заявления Центрального исполнительного комитета Демократической партии народов Турции 6-7 октября 2014 года, погибли два полицейских и 31 гражданское лицо, пострадали 221 мирный житель и 139 полицейских.

30 августа 2015 года в районе Силван провинции Диярбакыр жертвой террористов PKK стала ученица шестого класса Фырат Симпил. 13-летняя девочка подорвалась на мине по дороге в магазин.

10 ноября 2016 года террористы PKK атаковали администрацию района Дерик провинции Мардин, используя ручные гранаты. В результате погиб глава администрации Дерика Мухаммед Фатих Сафитюрк.

Жертвами бойни в Дюрюмлю стали 36 детей

12 мая 2017 года террористы подорвали грузовик с 15 тоннами взрывчатки у въезда в село Дюрюмлю провинции Диярбакыр, в результате чего погибли 16 человек, еще 23 получили ранения. На месте взрыва образовалась огромная воронка диаметром 20 и глубиной четыре метра.

Девятого июня 2017 года в районе Козлук турецкой провинции Батман совершено вооруженное нападение на главу местной администрации Вейси Ишика.
Пули срикошетили и попали в автомобиль 22-летней учительницы местной школы Шенай Айбуке. Женщина скончалась в больнице от полученных ран.

16 июня 2017 года был похищен преподаватель начальных классов Неджметтин Йылмаз. В июне Йылмаз выехал из деревни Чифчибаши, в которой работал учителем начальных классов, в родной город Гюмюшхане. По дороге его автомобиль был обстрелян. Позже обгоревшую машину обнаружили в долине Пюлюмюр.

11 августа 2017 года жертвой боевиков PKK стал 16-летний Эрен Бюльбюль из района Мачка турецкой провинции Трабзон.
Сотрудники полиции и военные прибыли в район, где проживал Бюльбюль, чтобы расследовать информацию о краже террористами продовольствия. Молодой парень вызвался помочь полицейским разыскать преступников, которые открыли по нему прицельный огонь. Тяжелораненого Бюльбюля доставили в больницу «Фараби», но, несмотря на все усилия врачей, его жизнь спасти не удалось.

20 июня 1987 года совершена террористическая атака в селе Пынарджик провинции Мардин, в результате которой были зверски убиты 30 человек, включая шесть женщин и 16 детей.

Сепаратистская террористическая организация РКК и в 1990-х годах продолжила совершать массовые убийства, не делая при этом различий между силами безопасности и мирными гражданами.

21 марта 1990 года террористы перекрыли дорогу в районе Кованджилар в Элязыге, расстреляли девять инженеров и одного рабочего. 11 июня того же года в селе Чевримли в Ширнаке террористы напали на жилые дома и убили 27 человек, в том числе 12 детей и семь женщин.

11 июня 1992 года в районе Татван провинции Битлис террористы остановили автобус и расстреляли 13 пассажиров.

27 июня 1992 года в селе Йолач в районе Силван Диярбакыра террористы напали на местную мечеть и убили 10 человек. В том же году в районе Хани в Диярбакыре террористы убили 12 человек, в том числе четырех женщин и четырех детей. Три человека получили ранения.

24 мая 1993 года террористы перекрыли дорогу Бингель-Элязыг, остановив автобусы с невооруженными солдатами в штатском. В результате погибли 33 солдата.

Еще одно массовое убийство было совершено пятого июля 1993 года в селе Башбаглар в Эрзинджане. Вечером террористы напали на село и расстреляли 33 человека. Затем боевики подожгли село.

В селе Хамзалы в районе Кулп в Диярбакыре первого января 1995 года террористы РКК убили 20 человек, в том числе детей, женщин и стариков.

В 2000-х годах РКК несла большие потери в сельской местности в столкновениях с силами безопасности. В ответ на это террористы начали нападать на города, пытаясь таким образом посеять панику и страх среди местного населения. Террористы начали совершать теракты, используя смертников.

Девятого июля 1998 года террористы устроили взрыв в одном из самых оживленных мест Стамбула – на Египетском рынке. В результате погибли семь и ранения получил 121 человек.

22 мая 2007 года в Анкаре террорист смертник подорвал себя на рынке Анафарталар. В результате погибли девять человек, более 100 получили ранения.

27 июля 2008 года в квартале Гюнгёрен в Стамбуле с интервалом в 10 минут прогремели два взрыва. В результате погибли 18 человек, в том числе пять детей. 154 человека получили ранения.

Еще одной громкой атакой боевиков РКК был взрыв на проспекте Кызылай Кумрулар в Анкаре 20 сентября 2011 года, в результате которого три человека погибли, еще 34 получили ранения.

13 марта 2016 года у площади Кызылай и парка Гювен в Анкаре прогремел взрыв, приведший к гибели 36 человек. Сонгюль Йылмаз, одна из многочисленных раненых в результате теракта, была на шестом месяце беременности. Из-за многочисленных ранений ребенок погиб в утробе матери и стал самой маленькой жертвой этого теракта. Ребенка похоронили в городе Чорум.

http://aa.com.tr/ru/t%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F/%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%B8-pyd-pkk-%D0%BD%D0%B0-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BD%D1%8B%D1%85-%D0%B6%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%B9-/1043241

Реальный суверенитет vs. экономика зависимости

После «крымского поворота» российской истории основные персонажи так называемой «несистемной оппозиции» стали не то чтобы крайне непопулярны, а радикально неинтересны. Историю в этот момент делала власть, сконцентрировав в одной точке преимущества стабильности и энергетику трансформации. Тот факт, что спустя три года либеральная фронда играет первым номером, возвращает себе инициативу в формировании повестки дня, не является вызовом власти президента, но является вызовом его лидерству.
Под лидерством я имею в виду не статическое состояние (политический облик президента Путина, его авторитет вполне устойчивы; в некотором смысле, они уже историческая данность), а динамический эффект – способность давать обществу осмысленную перспективу, вести за собой. Иными словами – быть в средоточии исторического процесса, где один успешный «ответ» влечет новый «вызов», и инициатива принадлежит тому, кто берется (не обязательно успешно, но убедительно) разрешить ключевые противоречия своего времени.
Одно из таких противоречий сегодня – это противоречие между демонстрируемым уровнем военно-политического суверенитета страны и моделью зависимого развития в экономической сфере. Подчеркну, речь в данном случае не о желаемом уровне экономического развития (понятно, что все мы хотим быть «богатыми и здоровыми»), а именно о его модели.
Модель зависимого развития – это, коротко говоря, модель тесной интеграции развивающихся стран в миросистему на условиях стран-лидеров.[1] В разные эпохи эти условия могут несколько варьировать. Применительно к реалиям финансовой глобализации конца XX – началаXXIвв. они были сформулированы в принципах так называемого «вашингтонского консенсуса». Жесткая денежно-кредитная политика, либерализация внешней торговли и финансовых рынков, свободный обменный курс национальной валюты, приватизация как панацея и дерегулирование экономики – эти и подобные им правила, сформулированные Джоном Вильямсоном в 1990 г. в статье «Что понимает Вашингтон под политикой реформ», составили макроэкономический кодекс неолиберала применительно к развивающимся рынкам. «Десять заповедей» «вашингтонского консенсуса» – это краткий конспект того, что нужно от нас глобальному капиталу.
Надо сказать, что даже в условиях жесткого санкционного давления финансово-экономический блок правительства приложил все усилия к тому, чтобы эти заповеди соблюдать, что делает нас свидетелями (и, к несчастью, объектом) интересного эксперимента: как хранить верность «вашингтонскому консенсусу» на фоне объявления бессрочной экономической войны со стороны Вашингтона?
Так или иначе, противоречие между геополитическим суверенитетом и экономикой зависимости может разрешиться двояким образом: либо через приведение экономической модели в соответствие с геополитическим статусом либо, напротив, через претворение «экономики зависимости» в «политику зависимости».
На мой взгляд, сегодня это главный параметр политико-идеологического размежевания в правящем слое, не совпадающий с критерием «лояльность» – «оппозиционность».
Понятно, что носителем второго сценария в наиболее явном виде выступает все та же «несистемная оппозиция», но в этом вопросе к ней примыкает значительная и влиятельная часть российской правящей элиты, которая считает «экономику зависимости» безальтернативной, а игры в суверенитет – зашедшими слишком далеко. Возможно, «политику зависимости» она предпочтет выстраивать по сценарию мягкой, а не обвальной десуверенизации, но сам выбор – равнять «геополитику» по «экономике», а не наоборот, – для нее очевиден.
Учитывая компромиссный характер сложившегося в России политического режима, в нем заложено явное стремление уклониться от этого выбора. Политический ресурс президента может оказаться для этого вполне достаточным. Он позволяет выиграть выборы и, возможно, даже обеспечить стабильность на протяжении еще одного срока. Но вопрос в том, чтобы накопившиеся противоречия не разорвали систему по его окончании. И еще – чтобы у общества, как и у самого президента, не было ощущения, что они вместе «отбывают» этот последний срок.
Для этого общество и власть должны быть связаны ощущением миссии, соответствующей текущему историческому моменту. Как и все главные вещи, эта миссия лежит на поверхности: сделать суверенизацию России необратимой. То есть комплексной –подкрепленной на экономическом, социальном, технологическом уровне.
Одно из обстоятельств, мешающих выбору в пользу стратегии комплексного суверенитета, – уверенность в том, что она не может означать ничего иного, кроме построения экономики осажденной крепости. Эта уверенность – ложная, но глубоко укорененная. В этом плане она сродни убеждению, что единственная реальная антикоррупционная альтернатива – «сталинские репрессии».
Основной вопрос экономики
Альтернативой узкоспециализированной «экономике зависимости» является не полностью автаркическая, а, по выражению Якова Миркина «универсальная экономика», или экономика полного цикла, обеспечивающая себя большей частью номенклатуры товаров конечного потребления и услуг. Это не закрытость от внешних обменов, но преобладание внутренних обменов над внешними – абсолютно естественное для крупных стран.
Примечательно, что год назад на заседании Экономического совета, анонсировав конкуренцию экономических стратегий, президент одновременно призвал к деидеологизации экономической дискуссии. И вполне справедливо: мы сполна испили чашу экономического догматизма как в социалистическом, так и в либерально-рыночном наполнении. Но экономическая политика, как и любая другая, подразумевает выбор не только средств для достижения целей, но и самих целей.
Сегодня основной мировоззренческий вопрос экономической политики и соответственно идеологический нерв дискуссий в этой сфере – это не вопрос баланса между государственным и частным сектором, планом и рынком, «количественным смягчением» и «сжатием». Это вопрос выбора между «разомкнутой экономикой», структура которой производна от ее специализации в мировой торговле (и которая, как следствие, фрагментирована – «порталы» глобального мира в каждой отдельно взятой стране перемежаются с зонами отсталости), и экономикой «страны-системы» (если использовать термин Эдварда Люттвака), ориентированной на сопряженное развитие внутренних социальных групп, отраслей, территорий.
На этот осевой выбор накладываются другие альтернативы в социально-экономической сфере, и их можно вполне наглядно проследить на примере уже упомянутых конкурирующих стратегий. К сожалению, это сравнение обречено быть довольно условным: в отличие от «Стратегии роста», подготовленной Столыпинским институтом и представленной недавно на Ялтинском экономическом форуме, программа Центра стратегических разработок остается закрытым документом. Тем не менее, дозированные утечки позволяют судить о его направленности.
Прежде всего, стоит отметить наличие определенного набора тем и позиций в общем знаменателе обеих стратегий. Это вопросы судебной реформы и правопорядка, снижение административного давления на бизнес, приоритет развития инфраструктуры, усилия по «цифровизации» экономики и администрирования. Судя по недавнему интервью Алексея Кудрина, в этот общий знаменатель попадает даже умеренное смягчение денежно-кредитной политики.
Тем более показательны имеющиеся на этом фоне разногласия. Принципиальный характер им придает уже упомянутый подспудный выбор между «разомкнутой экономикой» и экономикой «страны-системы».
Например, для «экономики полного цикла» принципиален емкий внутренний рынок. Соответственно, «Стратегия роста» выводит в приоритет генерацию качественных рабочих мест и опережающий рост доходов, а также предлагает политику социального выравнивания (прогрессивный НДФЛ). Алексей Кудрин и системные либералы, напротив, традиционно выступают за экономику «дешевого труда» (в том числе, за счет масштабного импорта рабочей силы) и против прогрессивного налогообложения.
«Стратегия роста» рекомендует на первых этапах модернизации «умеренно-жесткую протекционистскую политику» в духе «толкового тарифа» Витте и Менделеева (высокие пошлины на потребительские товары, низкие – на импорт средств производства). Алексей Кудрин считает, что «мы должны поддерживать и расширять наше участие во всех основных соглашениях» (по контексту, очевидно, имеются в виду соглашения в рамках ВТО), поскольку заинтересованы в наращивании несырьевого экспорта.
Кстати, аргумент «от экспорта» в данном случае довольно условный: если мы будем, например, вводить заградительные барьеры для продукции Boeing иAirbus, это вряд ли сильно обеспокоит потенциальных покупателей Сухой-Superjet или МС-21, поскольку ни США, ни страны ЕС к их числу явно не относятся. Иными словами, обеспечение доступа на внешние рынки возможно на основе двусторонних соглашений и привилегированных партнерств, а не универсальных обязательств по открытию собственных рынков.
Авторы «Стратегии роста» говорят о необходимости «налоговой мотивации перехода в российскую юрисдикцию», каковой может стать «оффшорный коэффициент по налогу на прибыль и налогу на имущество». Алексей Кудрин не раз высказывался против даже ограниченных мер по деофшоризации, равно как и против мер «мягкого» валютного регулирования в кризисных условиях.
Примечательно и другое отличие. Один из принципиальных тезисов «Стратегии роста» – восстановление экономики «простых вещей» (т.е. производства широкого спектра потребительских товаров, которые сегодня импортируются) и повышенное внимание к базовым «среднетехнологичным» отраслям промышленности (АПК, переработка полезных ископаемых, транспорт, строительство). Риторика Алексея Кудрина сочится «инновациями» и хайтеком.
Конечно, устремленность ЦСР в технологическое будущее можно только приветствовать. Но вот имеет ли смысл «инноватизация» в отрыве от комплексной промышленной политики? В европейских дискуссиях о технологической политике в этой связи возник хороший термин – «высокотехнологическая близорукость». Это склонность к недооценке базовых отраслей в угоду той или иной «инновационной моде».
Сегодня инновационная мода задается в дискуссиях о «новой промышленной революции», под которой понимается, главным образом, нарастающий процесс «цифровизации» материального производства и сферы услуг. Главный политический акцент программы ЦСР, насколько мы можем судить по сделанным заявлениям, – своего рода призыв к государству со стороны прогрессивной общественности: меняться, чтобы «не проспать» технологический рывок. Главное практическое следствие – опережающие вложения в «человеческий капитал».
Тезис о приоритетности образования и здравоохранения трудно не поддержать, но он имеет мало смысла вне контекста создания критической массы высокопроизводительных рабочих мест. Даже нынешний мало кого вдохновляющий образовательный контур страны в целом избыточен по отношению к существующему рынку труда. Кстати, это одна из причин абсурдности безупречно гуманистического лозунга: «давайте отнимем заказ у военной промышленности и вложим деньги в образование». На практике это означает: сократить один из немногих наукоемких секторов обрабатывающей промышленности, чтобы произвести еще больше дипломированных офис-менеджеров и сторожей, профессиональных безработных и эмигрантов.
Не будут ли опережающие вложения в человеческий капитал вне контекста масштабной программы создания рабочих мест (о каковой в исполнении ЦСР пока ничего не известно) – способом еще активнее «истекать в мир мозгами» (по выражению Александра Аузана)? Аналогичный вопрос уместен и в отношении самой концепции «новой промышленной революции». Не станет ли она в прочтении ЦСР очередным флагом старой доброй деиндустриализации, каким стала в свое время концепция «постиндустриального общества» в исполнении отечественных либералов? Например, может обнаружиться, что мы в очередной раз «навсегда отстали»: раз у нас слабо внедряются промышленные роботы (а сейчас это, к сожалению, так), то давайте, наконец, покончим с «ржавым поясом» отечественной тяжелой индустрии и сосредоточимся на «индустрии впечатлений» и в целом сфере услуг (как предлагалось в свое время в либеральной «Стратегии-2020»).
Путь в будущее лежит через внутренний рынок
Сказанное ни в коей мере не отменяет значения тех тектонических сдвигов, которые происходят в сфере производственных технологий и которые повлекут серьезные геоэкономические сдвиги. И то, и другое для нас – серьезный вызов. Только на него нельзя ответить под лозунгом «еще больше вашингтонского консенсуса». Тем более что трансформации, о которых идет речь, имеют прямо противоположный вектор.
Как отмечает один из авторов концепции «Индустрия 4.0.» Питер Марш, «экономическая модель, в которой американцы и европейцы покупают китайские товары на деньги, занятые у всего мира, теперь догорает на глазах у всей планеты». Ему вторят аналитики Boston Consulting Group: «глобальное производство будет все чаще становиться региональным… все большее число товаров, потребляемых в Азии, Европе и Америках, будет сделано вблизи дома». Это происходит под влиянием целого ряда геоэкономических и технологических факторов. Главный из геоэкономических факторов – растущее беспокойство Запада по поводу конкуренции со стороны Китая как многопрофильной промышленной державы. В числе технологических факторов:
· 3D-печать, которая благоприятствует кастомизации (производству под запрос) и позволяет избавиться от длинных логистических цепочек;
· роботизация, которая позволяет по-новому взглянуть на сравнительные трудовые издержки в развитых и развивающихся странах;
· удешевление производственных технологий в ряде отраслей, которое делает их окупаемыми не только в больших или гигантских, но и в малых и средних сериях.

Все это программирует ключевой стратегический эффект промышленной революции: производство становится ближе к потреблению. Ближе – буквально: географически, геоэкономически.
Но это значит, что Индустрия 4.0. будет развиваться прежде всего там, где есть тот самый емкий и разнообразный внутренний рынок, на развитии которого сфокусирована «Стратегия роста» и которым нарочито пренебрегают системные либералы. С этой точки зрения восстановление экономики «простых вещей» и развитие базовых отраслей (как фактора занятости и общей производственной культуры) стали бы гораздо большим вкладом в наше технологическое будущее, чем бег по кругу «глобальных технологических цепочек».
В России действительно есть истории экономического и технологического успеха, связанные с той стратегией, к которой отсылает известная фраза Кудина – участие в глобальных технологических цепочках на вторых ролях. Хорошо, если эти истории будут тиражироваться и масштабироваться. Но они не смогут стать основной формулой общенационального экономического успеха. С одной стороны, Россия слишком большая, чтобы целиком уместиться в прокрустово ложе нишевых индустрий категории B2B (поставки комплектующих и услуг для производителей в других странах). С другой стороны, она достаточно большая, чтобы позволить себе что-то большее.
И главное, в рамках нового экономико-технологического уклада глобализация (по крайней мере, в ее прежней модели) становится все более провинциальной идеей. А общемировые тенденции, к которым любят апеллировать идеологи экономики зависимости, сегодня благоприятны как раз для построения в России многопрофильной и самообеспечивающей экономики. Это новый протекционизм в исполнении крупных держав, новая промышленная революция как фактор решоринга. Это возрастающий акцент на производстве уникальной продукции (в которой мы традиционно сильнее, чем в «конвеерных технологиях»).
Все это создает историческое окно возможностей для того, чтобы сделать выбор в пользу стратегии комплексного суверенитета. Пространством, где совершается сегодня этот выбор, является не внешняя политика, а экономическая идеология следующего президентского срока.
Статья опубликована в журнале «Эксперт» (№21, 2017)
[1]Термин «зависимое развитие» ассоциируется с работами 1950-х гг. аргентинца Рауля Пребиша, но школа мысли, разрабатывающая эту проблему, имеет более глубокую родословную (Фридрих Лист, немецкая историческая школа) и более чем актуальное продолжение («мир-системный» анализ Валлерстайна, работы Эрика Райнерта, Ха-Джун Чанга и др.).
http://www.apn.ru/index.php?newsid=36329

Сталин в отсутствии любви и смерти

Российское Министерство культуры предметно взялось за регулирование кинопроката. Сперва оно пыталось подвинуть премьеру фильма про медвежонка Паддингтона, заручившись поддержкой солидного коллектива кинодеятелей во главе с Федором Бондарчуком, направившего премьеру Медведеву (!) письмо против медвежонка, полное патриотической заботы об интересах государства и зрителя. Казалось бы – куда какому-то медвежонку, причем далеко не Винни-Пуху по своей российской известности, сражаться с Бондарчуком-младшим, Германом-младшим, Кончаловским? Но медвежонок выстоял и прорвался в прокат.
Однако эта неудача лишь раззадорила наш Минкульт. Теперь он взялся за зверя покрупнее. Фильм «Смерть Сталина» лишился прокатного удостоверения и в кинотеатрах показан не будет. И если медвежонка обижали по чисто коммерческим соображениям – мол, сказочный зверек помешал бы нашим отечественным блокбастерам как следует озолотить их изготовителей, — то «Смерти Сталина» шьют политику. В очередном письме деятелей культуры (у них нынче горячая эпистолярная пора) фильм назван «пасквилем на историю нашей страны, злобной и абсолютно неуместной якобы «комедией», очерняющей память о наших гражданах, победивших фашизм».
Да, Армандо Януччи, шотландец итальянского происхождения, снял черную комедию или трагикомедию о смерти вождя и о последовавшей за ней борьбе за власть. Еще вернее сказать, что он снял комедию о трагедии. Обвинять подобный фильм в искажении исторических реалий означало бы ломиться в открытую дверь, поскольку такое искажение диктуется самим жанром. В качестве примера можно назвать фильм Квентина Тарантино «Бесславные ублюдки». От реальной истории Второй Мировой войны там не было оставлено камня на камне. Если помните, войну там выигрывает совсем не Красная Армия, а горстка каких-то вымышленных евреев. И тем не менее, картина с успехом прошла в российском прокате, зрители посмеялись над самим фильмом, потом посмеялись над его исторической нелепостью и никакого общественного и тем более административного возмущения не было.
Но одно дело знаменитый Тарантино, не показать очередное творение которого было бы в любом случае бесславно и ублюдочно, а другое – куда менее известный Януччи, которого можно не глядя обвинить и в антихудожественности (сортирный юмор!), и в плохой игре актеров (хотя Стив Бушеми, играющий Хрущева, вроде бы у нашего зрителя на слуху), и, разумеется, в спланированной антироссийской провокации. Ну как же можно – теперь, когда вся страна готовится к президентским выборам! Теперь, когда наших спортсменов окунают головой в помойное ведро перед Олимпиадой! Теперь, когда мы готовимся отметить 75-летний юбилей Сталинградской битвы! Разумеется, именно теперь нельзя показывать российским людям столь сомнительный фильм. А потом? Потом будут другие выборы, другие юбилеи и другие козни Запада.
Конечно, комедия о вожде народов – непривычный для нас угол зрения. Эту эпоху принято обсуждать максимально серьезно. Одни выкатывают такие тяжелые орудия как великие стройки, Победа и «при Сталине порядок был». Другие им навстречу – миллионы невинных жертв. Армандо Януччи покусился на священных коров обеих сторон. Он высмеивает и сталинистов с их имперским величием, заставляя их кумира умирать в луже мочи, и антисталинистов с их виктимными стереотипами: тема лагерей и расстрелов доведена в фильме до абсурда.
Можно сказать, что Януччи это делать легко: он иностранец, у него ничего не болит. Это само по себе дает повод для раздражения. Говорил же Пушкин: «Я презираю отечество мое с головы до ног, но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство». Но рано или поздно нам придется расстаться с этим мрачным прошлым, смеясь, и грубый смех «Смерти Сталина» полезен уже тем, что обнажает тщетность наших исторических споров.
Так или иначе, все желающие смогут этот фильм посмотреть, решение Минкульта всего-навсего лишает кинотеатры возможности на этом заработать. Это не беда, коли на свете есть интернет. Прошли же мимо кинотеатров, прямо в мозг потребителю, все культовые сериалы последнего десятилетия, начиная от «Доктора Хауса» и отнюдь не заканчивая «Игрой престолов». Точно так же и набирающий популярность фильм «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» многие уже успели посмотреть не по одному разу, хотя в прокат у нас он выйдет только в феврале. Так что и по поводу «Смерти Сталина» еще успеем и посмеяться, и повозмущаться, и поспорить.
Решение Минкульта любопытно не как акт зажима свободы – таким макаром ее особо не зажмешь. Интересна прежде всего связанная с ним идеологическая коллизия. До сих пор трудно было себе представить, чтобы наше государство оскорбилось за Сталина. Сталину нельзя ставить памятники, Сталина вычеркнули из рядов победителей нацизма. Хотя горячих антисталинских речей официальные лица не произносили, но и от похвал покойному вождю воздерживались. И тут вдруг ведомство г-на Мединского говорит: руки прочь от Сталина. На первый взгляд: ничего себе поворот!
Вот и Наталья Поклонская одобрительно отозвалась о решении Минкульта. Получается, Сталин, будучи частью нашей великой истории, столь же свят, как и Николай II. И даже святее, ибо «Матильду» все-таки на экран выпустили.
Чиновничий взгляд на историю вообще полон благоговения. На что он ни посмотрит, всё свято. Святы три богатыря (потому что Васнецов), свят князь Владимир (потому что крестился в Корсуни), свят Николай II (потому что Россия, которую мы потеряли), святы его убийцы Войков и Свердлов (нельзя их стирать с карты страны), теперь вот свят их соратник Сталин, и негоже всяким шотландским итальянцам мацать его своими грязными руками.
На самом деле сакрального в этом взгляде немного. Подлинная и неизменная святыня чиновника – «как бы чего не вышло». Вот и у Гоголя были проблемы с «Ревизором», где тоже не было положительных героев и высмеивалось всё, что было так дорого добропорядочному гражданину. Когда принцип «как бы чего не вышло» занимает место четких ценностей и ориентиров – это смерть идеологии. Это тупик, характерный для страны, в которой все убеждают друг друга в том, что они куда-то движутся, кому-то противостоят и кого-то побеждают, а на деле погружаются в броуновское движение пугливых инфузорий. Такой страной был, к примеру, поздний Советский Союз.
В СССР запрещали фильмы про Джеймса Бонда, потому что коммунисты там были плохие и неизменно проигрывали. В современной России мы к таким вещам уже привыкли относиться легко, и даже любопытно: а как же они на этот раз про нас наврали? Это нормальное поведение здорового организма, который знает, чего он хочет, без подсказок идеологических кураторов. Запрет «Смерти Сталина» — тревожный симптом именно потому, что государство продемонстрировало свою неуверенность в здоровье общества. И дало повод обществу засомневаться в здоровье государства.

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36997

Операция в Африне загнала террористов в угол

Опыт, приобретенный в ходе операции «Щит Евфрата», и современные средства разведки, в том числе беспилотники, приблизят успех операции «Оливковая ветвь».

Турция долгое время готовила широкомасштабную операцию против сирийского ответвления террористической организации PKK — PYD/YPG.

С началом военной операции «Оливковая ветвь» на северо-западе Сирии отряды террористов PYD/YPG засели в населенные пунктах Африна, используя местное население в качестве живого щита.

Эксперт турецкого Фонда политических, экономических и социальных исследований Турции Джан Аджун считает, что террористы используют подобную тактику для снижения потерь в своих рядах. Кроме того, боевики используют гибель мирных жителей Африна в качестве инструмента антитурецкой пропаганды на международном уровне.

По его словам, именно по этой причине террористы не позволили жителям многих населенных пунктов Африна покинуть зону проведения операции. Не секрет, что террористы уже долгое время вели планомерную работу по созданию линии обороны в Африне: рыли тоннели и окопы, строили доты, минировали территории.

Эксперт отметил, что часть противотанковых комплексов, поставленных США отрядам YPG в районы Сирии, расположенные к востоку от реки Евфрат, впоследствии были переправлены в Африн.

Центральная и северо-восточная часть Африна представляет собой горную местность, поэтому было ожидаемым, что террористы закрепятся именно там.

В то же время для террористов стало неожиданностью решение командования ВС Турции о введении войск в Африн сразу с пяти-шести направлений, считает Аджун.

Эксперт выразил уверенность в том, что на равнинной местности, в том числе в Талль-Рыфате и Минниге, террористы не смогут противостоять мощи турецкой армии и отрядов сирийской оппозиции.

Опыт, приобретенный в ходе операции «Щит Евфрата», и современные средства разведки, в том числе беспилотники, приблизят успех операции «Оливковая ветвь», сказал Аджун.

По его словам, террористы также пытаются распространять дезинформацию о ситуации в Африне, чтобы ввести мировую общественность в заблуждение относительно происходящего в Сирии. При этом активную поддержку YPG оказывают сторонники террористического течения Фетуллаха Гюлена.

http://aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%B2-%D0%B0%D1%84%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B5-%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B0-%D1%82%D0%B5%D1%80%D1%80%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B2-%D0%B2-%D1%83%D0%B3%D0%BE%D0%BB-/1042280

Мягкая сила России в XXI веке

Дмитрий Ахтырский

Что представляла собой «мягкая сила» России к началу XXI века, и какие изменения произошли с тех пор?

 

Для того, чтобы корректно ответить на этот вопрос, следует вспомнить, что понятие «мягкой силы» имеет два аспекта — сущностный и инструментальный. К сущностному аспекту имеет отношение культура страны, ее язык, уровень научных достижений, привлекательность ее системы образования и здравоохранения, а также привлекательность ее социально-экономической модели в целом. Инструментальный же аспект мягкой силы включает в себя конкретные институты, через которые может проявляться сущностный ее аспект — различные благотворительные фонды, иные правительственные и неправительственные организации, СМИ, научные и образовательные центры и т.д.

Очевидно, что сущностный аспект мягкой силы не подвержен быстрым переменам. Уровень привлекательности культуры, обычаев, языка и т.д. невозможно резко повысить, применив ту или иную чудодейственную политическую технологию. В отдельных случаях может возникать кратковременная «мода на страну», но и в этом случае такая мода не является результатом применения спецсредств. С другой стороны, практически невозможна и быстрая потеря базиса мягкой силы. К примеру, даже во времена гитлеризма за Германией сохранялся мировой авторитет ее литературы, философии, музыки.К моменту смены тысячелетий постсоветская Россия подошла в тяжелом экономическом состоянии. О маломальской привлекательности ее социально-экономической модели только уже по одной этой причине говорить не приходилось. В масштабном кризисе продолжали находиться российские системы образования и здравоохранения. Россия стремительно теряла свое несиловое влияние не только в мире, но и на пространствах СНГ. С другой стороны, она сохраняла образ страны, осуществляющей «переход к демократии», что в период горбачевской перестройки обеспечило тогдашнему СССР весьма высокий уровень популярности у той части мирового сообщества, которая ранее относилась к Советскому Союзу весьма критически. И, напротив, часть своих бывших союзников СССР (а затем РФ) в результате смены политики растерял.
Так или иначе, после волны популярности конца 80-х — начала 90-х мягкая сила Россия сохранила свой фундамент — популярность российского театра, литературы, академической музыки. В мире признавались заслуги СССР в деле победы над нацизмом (при этом значительная часть мирового сообщества продолжала фактически закрывать глаза на преступления сталинского режима). Также продолжал оставаться на высоком уровне авторитет РФ в вопросах освоения космоса. Однако финансирование инструментального аспекта мягкой силы фактически сошло на нет. В итоге в мире резко сократилось, например, количество студентов, изучающих русский язык и культуру.
Резко выросшие цены на углеводородные энергоносители существенным образом изменили экономическое положение РФ в первое десятилетие XXI века. Однако из-за высокого уровня коррупции российская социально-экономическая система не стала более привлекательной. К началу второй декады этого столетия стало ясно, что РФ сошла с пути перехода к демократии, и что в стране вновь утверждается автократия, а также усиливаются реваншистские настроения (в том числе в среде высшего руководства).
Система политических ценностей является важным аспектом мягкой силы государства. Многие российские (в том числе проправительственные) аналитики отмечали, что в этом вопросе уровень мягкой силы России находится на нулевом уровне, что стране нечего сказать миру, нечего ему предложить, если речь идет о дальнейших путях развития человечества. Однако после возвращения Путина в Кремль в 2011 году, и в особенности после украинской революции 2013 — 2014 годов и аннексии Россией Крыма, положение изменилось, и стали ярче проявляться черты новой российской идеологии.
Новая российская идеология впервые со времен СССР имеет свою целевую аудиторию не только внутри страны, но и за рубежом (в том числе даже и в странах Запада). С одной стороны, Россия позиционирует себя как один из центров «многополярного мира», противостоящий «американскому гегемонизму» и «глобализму», разрушающему национальный суверенитет. С другой стороны, частью западного правоконсервативного политического спектра РФ начала восприниматься в качестве оплота «традиционных ценностей» и даже «последней надежды белой христианской цивилизации». Таким образом, нынешняя российская власть сумела найти себе идеологических союзников внутри самого западного мира, среди его антилиберальных сил. Однако обратным эффектом подобного развития ситуации стало формирование крайне негативного имиджа России в глазах западных сторонников секуляризма и прогресса. В тех же направлениях трансформировала имидж России и внешняя политика Кремля, в частности, агрессия в отношении Грузии и Украины, а также боевые действия в Сирии.
Иным компонентам базиса мягкой силы РФ по-прежнему уделяет не слишком много внимания. О русском языке российская власть вспоминает прежде всего тогда, когда речь идет о «соотечественниках» в ближайшем зарубежье (особенно на Украине и Прибалтике, но не в авторитарных Казахстане и Туркмении). Вряд ли можно говорить и о каких-либо системных улучшениях в сфере образования и здравоохранения. Падение цен на углеводороды и связанного с этими ценами курса рубля привело к очередному кризису российской социально-экономической системы.
При этом в РФ концепция мягкой силы получила распространение, в том числе и среди проправительственных аналитиков. Однако первоочередное внимание уделяется не базисному аспекту мягкой силы, а инструментально-информационному. Основным инструментом российского «мягкого» влияния на международной арене стала телекомпания RT, вещающая на нескольких европейских языках и продолжающая расширять свою аудиторию. Что характерно, эта компания (как и в целом информационная политика РФ за рубежом) занимается прежде всего не укреплением позитивного образа России, а дискредитацией тех политических сил на Западе, которые Кремль рассматривает как враждебные ему.
Идеологический и информационный аспекты в их сложившейся к данному моменту форме, скорее всего, останутся доминирующими в российской политике мягкой силы и в ближайшие годы, если в ход событий не вмешаются те или иные форсмажорные обстоятельства.

http://inosmi.ru/politic/20180125/241259602.html

 

PYD/PKK вынудила миллионы сирийцев покинуть родину

PYD/PKK с 2012 года выдавливает из региона арабов, курдов, ассирийцев и туркманов

Террористическая организация PYD/PKK вынудила сотни тысяч арабов и туркманов на подконтрольных ей территориях покинуть свои дома. Цель террористов — изменить этнический состав населения региона, чтобы закрепиться в нем надолго.

Район Африн находится к западу от зоны, очищенной от террористов в результате операции «Щит Евфрата».

Перед началом операции «Щит Евфрата» в 2016 году террористы PYD/PKK при поддержке России и сирийского режима установили контроль над районом Талль-Рыфат. Боевики заставили 250 тысяч жителей Талль-Рыфата покинуть свои дома, и население бежало в подконтрольный оппозиции город Аазаз.

Для того, чтобы население региона могло вернуться в свои дома, необходимо ликвидировать террористическую угрозу в Африне, сказал агентству «Анадолу» глава местного совета Талль-Рыфата Махмуд Аллито.

Одной из основных целей операции «Оливковая ветвь» является создание условий для возвращения в свои дома жителей Талль-Рыфата, которых террористы PYD/PKK вынудили покинуть родные земли.

Террористы продолжают незаконно задерживать и насильно ставить под ружье оставшихся жителей Талль-Рыфата и окрестностей. Число поселений, которые покинули 250 тысяч местных жителей, достигло 60.

В июне 2015 года боевики PYD/PKK при воздушной поддержке США захватили Талль-Абьяд, который расположен между Хасеке и Кобани. После этого террористы начали проводить этнические чистки в регионе против арабов и туркманов, якобы выявляя пособников ДЕАШ.

Летом 2015 года террористы PYD/PKK предприняли атаки на арабские и туркманские селения, вынудив их жителей покинуть свои дома. Таким образом PYD/PKK пыталась создать условия для долгосрочного присутствия в регионе.

Координатор Высшего совета племен Сирии Мудар Хаммад аль-Асад сообщил агентству «Анадолу», что PYD/PKK с 2012 года выдавливает из региона арабов, курдов, ассирийцев и туркманов.

По его словам, до сегодняшнего дня террористы PYD/PKK вынудили около двух миллионов сирийцев покинуть свои дома.

http://aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0-pyd-pkk-%D0%B2%D1%8B%D0%BD%D1%83%D0%B4%D0%B8%D0%BB%D0%B0-%D0%BC%D0%B8%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D1%8B-%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%B9%D1%86%D0%B5%D0%B2-%D0%BF%D0%BE%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D1%83%D1%82%D1%8C-%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D1%83/1041221

Операция «Оливковая ветвь» и динамика войны в Сирии

США постепенно теряют влияние в регионе, чему способствует ошибочная политика Вашингтона в Сирии

Политика США в регионе вынудила Турцию начать активную борьбу с террористическими организациями. Наглядным примером такой борьбы стала операция «Шит Евфрата», которую ВС Турции провели на севере Сирии после предотвращения попытки военного переворота 15 июля 2016 года. Об этом сказал директор Института российских исследований, преподаватель Университета Беязыт в Анкаре, профессор Салих Йылмаз.

По его словам, тот факт, что НАТО и США не поддержали Турцию даже в разгар кризиса с Россией, связанного со сбитым российским самолетом, сформировал атмосферу недоверия между Анкарой и Западом.

При этом нормализация отношений между Анкарой и Москвой, совместные шаги двух стран по урегулированию конфликта в Сирии повлияли на политику союзников на Западе, главным образом США, сказал эксперт.

«Не дождавшись от Турции беспрекословного подчинения, как это было в период «холодной войны», Вашингтон и страны Запада попытались оказать давление на Анкару, чтобы пресечь независимую политику Турции. Одним из аргументов Запада стало возглавляемое Фетуллахом Гюленом террористическое течение «Параллельное государство». Однако ставка на Гюлена ни к чему не привела», — сказал Йылмаз.

Эксперт отметил, что затем против Турции был задействован «план PYD». На позицию Анкары также повлияли нестыковки между заявлениями Госдепа США и действиями Пентагона.

Операция в Африне стала поворотной точкой в сирийском конфликте

Операция «Оливковая ветвь», которую ВС Турции проводят в районе Африн на северо-западе Сирии при поддержке Сирийской освободительной армии, стала важным этапом продолжающейся уже седьмой год войны в арабской стране, сказал эксперт.

По его словам, приоритетным направлением внешней политики Турции является предотвращение попытки террористов создать коридор у ее южных границ и искоренение терроризма в целом.

«В октябре 2015 года США создали в Сирии формирования под названием «Сирийские демократически силы» (СДС), костяк которых составляют террористы PYD и YPG. Помимо них, в состав СДС для видимости входят арабы, ассирийцы, армяне и туркманы. Основная цель СДС — создать на севере Сирии новое государство, которое в основном будет находиться под контролем США», — сказал Йылмаз.

Можно сказать, что операцию «Оливковая ветвь» Турция проводит в координации с Россией. В основном решение о сотрудничестве объясняется тем, что Анкара и Москва едины во мнении по поводу необходимости сохранить территориальную целостность Сирии, отметил эксперт.

«Можно предположить, что после успешного завершения операции «Оливковая ветвь», которую Турция проводит с целью воспрепятствовать реализации планов боевиков по созданию террористического коридора и армии террористов на севере Сирии, Анкара решит создать у своих южных границ «буферную зону», — сказал Йылмаз.

Также будет обеспечено возвращение на родину сирийцев, которые были вынуждены покинуть свои дома из-за насилия PYD.

По его словам, формы местного самоуправления, которые в настоящее время Турция реализует в освобожденном от террористов Эль-Бабе, будут применены и в Африне после завершения операции.

В 17:00 20 января началась операция «Оливковая ветвь» по очистке сирийского района Африн от террористов PYD/PKK. Действия Турции в Африне основаны на нормах международного права, резолюциях Совбеза ООН по вопросам борьбы с терроризмом и статье 51-й Устава ООН о праве на индивидуальную или коллективную самооборону.

Целью действий ВС Турции на северо-западе Сирии является уничтожение террористов и объектов террористических структур. Турецкая армия сделает все возможное для минимизации ущерба мирному населению района Африн.

Режим Башара Асада в июле 2012 года сдал без боя Африн террористам PYD/PKK.

После этого Африн превратился в один из активных центров террористической деятельности в регионе. В то же время горы Африна представляют собой естественное укрытие для террористов, давая им возможность беспрепятственно обстреливать город Килис (административный центр одноименной провинции) и большую часть территории провинции Хатай. Многие годы PYD/PKK переправляет через горную гряду Аманос (Нур) отряды террористов в Турцию.

Террористы, действующие в этом районе Сирии, угрожают не только приграничным районам Турции, но и жителям сирийских регионов, очищенных от боевиков в рамках операции «Щит Евфрата», а также сирийцам в зоне деэскалации в Идлибе.

Эрдоган и Трамп обсудили операцию «Оливковая ветвь»

Разговор состоялся по инициативе американской стороны

Состоялся телефонный разговор президентов Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и США Дональда Трампа, сообщает пресс-служба главы Турецкого государства.

Собеседники обсудили развитие событий в Сирии, обменялись мнениями по операции «Оливковая ветвь» на северо-западе Сирии.

Турецкий лидер подчеркнул, что Анкара стремится очистить сирийский Африн от террористов, что отвечает требованиям национальной безопасности Турции.

Эрдоган отметил, что военная операция в Африне соответствует нормам международного права, в том числе, статье 51-й Устава ООН, предоставляющей государствам право на самооборону, и является очередным шагом в направлении борьбы с проявлениями терроризма.

Президент Турции привлек внимание главы Белого дома к необходимости прекращения поставок оружия террористам PYD/YPG.

Эрдоган и Трамп подчеркнули готовность к продолжению тесных контактов и сотрудничества между Турцией и США, как по вопросу Сирии, так и в контексте двусторонних связей.

http://aa.com.tr/ru/%D0%B7%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BD%D1%8F/%D1%8D%D1%80%D0%B4%D0%BE%D0%B3%D0%B0%D0%BD-%D0%B8-%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%BF-%D0%BE%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8E-%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%B2%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F-%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%B2%D1%8C-/1041559

Российско-американское лицемерие в Сирии

Итак, у Соединенных Штатов есть определенная стратегия в отношении Сирии. Об этом нам сказал госсекретарь США Рекс Тиллерсон. Средствами реализации данной стратегии является сохранение присутствия американских войск в Сирии и дипломатическая работа в целях достижения политического решения, при котором Башар Асад оставит власть в стране. Цель состоит в том, чтобы предотвратить возвращение «Исламского государства» (запрещена в РФ — прим. ред.) и положить конец влиянию Ирана в Сирии, в частности, на политические, военные, экономические, образовательные и социальные институты этой страны.

Однако скрытая цель американской стратегии заключается в том, чтобы остановить монополизацию влияния в Леванте со стороны России, которая решительно настроена изолировать США, придумав астанинский процесс, создав новые платформы сирийской оппозиции в Москве и в других местах, а также подготавливая условия для встречи сирийцев в Сочи, чтобы ликвидировать умеренную оппозицию сирийскому режиму. Прежде Вашингтон уже передал Москве все полномочия в Сирии, оставив ее в роли главного архитектора политического урегулирования при условии обеспечения интересов Израиля. Последний заинтересован в том, чтобы Иран и «Хезболла» держались подальше от границ еврейского государства, и сделал ставку на то, что его партнерство с Россией снизит влияние Тегерана в Сирии, после того как Дональд Трамп внес изменения в позицию американской администрации в отношении экспансии Корпуса стражей исламской революции. Параллельно с этим он дал согласие на выживание Асада, хоть и считает, что он и его семья не будут играть роли в руководстве Сирией.

Тем не менее, Вашингтон обнаружил, что Москва либо неспособна, либо не хочет ограничивать влияние Ирана, которое зиждется на его военном присутствии на сирийской территории и отвечает интересам страны. Одним из самых важных доказательств упомянутой неспособности или нежелания был провал попытки США достичь договоренности с российской стороной по поводу зоны деэскалации на юге Сирии, в частности, в провинции Эль-Кунейтра, где продолжает усиливаться иранское влияние. Свидетельством тому является тот факт, что Израиль продолжает бомбардировку складов «Хезболлы».

Также потерпели крах планы Вашингтона, целью которых было блокирование иранского коридора, идущего от границ страны до Ирака, Сирии, а затем Ливана. Казались странными и американо-арабские иллюзии о наличии конфликта интересов между Россией и Ираном. Москва, не моргнув глазом, нарушила соглашение о зонах деэскалации, которое она заключила в мае прошлого года с Ираном и Турцией в Астане (Идлиб, северный Хомс, Восточная Гута и сирийский юг), когда бесстыдным образом возобновила военные операции совместно с силами режима и «Хезболлой» в этих областях. Все это происходило на фоне абсолютного молчания турецкой стороны, которое было нарушено лишь робким протестом против боевых действий в Идлибе, гарантом перемирия в котором после российско-иранско-турецкого саммита в Сочи должна была выступать Анкара.

Архитекторы американской политики обнаружили, что Путину удалось привлечь Анкару и обеспечить ее молчание по поводу нарушения соглашения о зонах деэскалации в обмен на то, что ей будет дана возможность противостоять курдской экспансии на северо-востоке Сирии, которая поддерживается со стороны США. Кроме того, было заявлено, что турецко-российское сотрудничество больше не ограничивается тактическими вопросами, что позволяет уравнять его с союзом между Россией и Ираном. На протяжении прошлого года не прекращались российские манипуляции, которыми в совершенстве овладел Сергей Лавров со своим бывшим американским коллегой Джоном Керри, по достижению международного и регионального консенсуса по Сирии. Однако, напротив, война лишь углубила противоречия между двумя странами и обострила конфликт. Это доказала бомбардировка авиабазы «Хмеймим» и базы в Латакии.

С 2011 года на каждом этапе администрация США теряла инициативу и возможность установления партнерских отношений в Сирии. Позже она перестала плести интриги и отказалась от поддержки умеренной оппозиции, однако изменение стратегии произошло поздно и имело негативное влияние, поскольку ее цель — извлечь выгоду из тупиковой ситуации, в которой оказалась Россия, желающая использовать свои военные успехи для политического урегулирования сирийского конфликта.

Кажется, что две великие державы вели себя по-детски, когда несколько недель назад соревновались между за собой за право называть себя победителем в борьбе с «Исламским государством». Они продолжают лицемерно говорить сирийцам, что конфликт в их стране не может быть разрешен военным путем, но по-прежнему воюют друг с другом.
Al Hayat, Великобритания
Валид Шакир (Walid Shakir)
Оригинал публикации: الرياء الروسي — الأميركي في سورية
Опубликовано 19/01/2018

Источник — inosmi.ru

В Вашингтоне не считают Африн «зоной проведения операций»

Командующий CENTCOM прокомментировал операцию ВС Турции на северо-западе Сирии.

Командующий Центрального командования вооруженных сил США (CENTCOM) генерал Джозеф Вотел прокомментировал начало антитеррористической операции ВС Турции в сирийском районе Африн.

В беседе с журналистами в рамках визита на Ближний Восток, глава CENTCOM заявил, что в Вашингтоне не считают Африн «зоной проведения операций».

По его словам, Турция заранее оповестила США о готовящейся операции на северо-западе Сирии.

«Военные источники не уделяют особо внимание данной зоне (Африну)», — сказал Вотел, заметив, что не осведомлен о планах Анкары, однако американская сторона обеспокоена воздействием событие в Африне на шаги по борьбе с террористами ДЕАШ в Сирии.

«Мы все еще сконцентрированы на борьбе с ДЕАШ в Сирии и работаем с партнерами для освобождения районов, захваченных террористами», — сказал генерал.

При этом Вотел добавил, что представители Турции не извещали американскую сторону об операции в Мюнбиче.

http://aa.com.tr/ru/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9/%D0%B2-%D0%B2%D0%B0%D1%88%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D1%82%D0%BE%D0%BD%D0%B5-%D0%BD%D0%B5-%D1%81%D1%87%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%8E%D1%82-%D0%B0%D1%84%D1%80%D0%B8%D0%BD-%D0%B7%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B9-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B9-/1037286


Операция «Оливковая ветвь» и ее стратегические цели

Не исключено, что военные операции Турции в регионе не ограничатся Африном.

Заявление представителя международной коалиции во главе с США, полковника Райана Диллона о планах по созданию 30-тысячного контингента «сил по безопасности границ» в Сирии послужило толчком для активизации обсуждения планов новой военной операции в регионе.

В заявлении от 15 января Диллон утверждал, что в состав «сил по безопасности границ» в Сирии войдут отряды Сирийских демсил, состоящие в основном из террористов YPG/PKK, и они будут дислоцированы на границе с Ираком и Турцией.

Ответом на планы Вашингтона стала военная операция ВС Турции «Оливковая ветвь» в Африне.

После начала операции американская сторона изменила риторику, сделав несколько противоречивых заявлений по Сирии.

Госдеп США попытался завуалировать высказывания полковника Райана Диллона, объявив, что термин «силы по безопасности границ» является неверным, и речь идет лишь об «обеспечении безопасности в Сирии, что не угрожает Турции». А уже 18 января Госдеп США открыто призвал Анкару не проводить операцию на северо-западе Сирии.

Стратегия Дональда Трампа в Сирии основана на трех составляющих: сохранение военного присутствия США в этой стране до ликвидации угрозы ДЕАШ, свержение режима Башара Асада, предотвращение поставок оружия из Ирана через Ирак и Сирию в Ливию группировкой «Хезболла».

Вашингтон также дал понять, что не собирается пересматривать планы сотрудничества с террористами PKK/PYD-YPG, угрожающими безопасности Турции.

Пентагон отправил террористам в Сирию пять тысяч грузовиков с оружием. Американские самолеты выполнили две тысячи рейсов для поставок оружия на север Сирии.

Все это вынудило Турцию принять решительные меры для ликвидации террористической угрозы у своих южных границ.

1. Операция в Африне демонстрирует решимость Анкары к борьбе с терроризмом;

2. В отличие от действий крупных держав, не перебрасывающих крупные армейские соединения в Сирию, в операции в Африне напрямую задействованы части ВС Турции;

3. В операции в Африне задействован 25-тысячный контингент Сирийской освободительной армии, обученный турецкими военными инструкторами. Тем самым отряды СОА приобретают боевой опыт;

4. Политика США по вооружению отрядов террористов PYD/YPG в Сирии подтолкнула Анкару к более тесному взаимодействию с Москвой, нежели с Вашингтоном;

5. Анкара четко дала понять, что отныне будет выступать против любых попыток раздела Сирии;

6. Уже в первый день операции в Африне 72 самолета ВВС Турции уничтожили 108 из 113 объектов террористов на северо-западе Сирии. Таким образом турецкая военная авиация продемонстрировала свою мощь.

В то же время основной целью России в Сирии является сохранение у власти режима Башара Асада и своих военных баз.

В последнее время Анкара и Москва предпринимают совместные шаги в Сирии, но их точки зрения совпадают не по всем вопросам. В первую очередь это касается темы судьбы Башара Асада.

Вполне ожидаемо, что Россия будет поддерживать действия Турции в Сирии до тех пор, пока не будут ущемлены интересы режима Асада. Именно поэтому Москва не стала мешать проведению операции «Оливковая ветвь» в Африне. Эта операция может вынудить террористов PYD/YPG выйти из-под влияния США и пойти на сближение с Россией.

Не исключено, что военные операции Турции в регионе не ограничатся Африном, и далее последует зачистка сирийского Мюнбича и иракского Синджара.

Координатор Центра стратегических исследований BİLGESAM Али Семин.

http://aa.com.tr/ru/t%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F/%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%B2%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F-%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%B2%D1%8C-%D0%B8-%D0%B5%D0%B5-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D1%86%D0%B5%D0%BB%D0%B8-/1039917

Бухара – город, где проживали многие мыслители, ученые, теологи, поэты.

В Бухарской области существует семь святых пиров Бухары. Именно они на сегодняшний день наиболее востребованы любителями паломнического туризма.

По правилам, рассказывают эксперты туроператора ANUR TUR, путешествие начинается с могилы шейха Абдула Абд Ал-Халика Гиждувани, которым была основана школа центральноазиатского суфизма. Он всегда придерживался того правила, что каждый имам должен обязательно владеть каким-либо ремеслом. Недалеко от дахмы Гиждувани находится медресе Улугбека, рядом стоит новая мечеть, где паломники могут совершить молитву.

Затем туристы посетят могилу Мухаммеда Арифа Ар Ревгарий, который очень рано встал на путь суфизма и в 19 лет уже преподавал философию. Его рукописи «Нафахат ул-унс» и «Арифнома» – единственные письменные свидетельства о жизни знаменитого суфия, прочитав которые, становится понятно, что Ходжа Ариф Ревгарий считался одним из самых достойных продолжателей традиций и практик «Хаджагана».

Ходжа Махмуд Анжир Фагнави занимался садоводством, он был известнейшим суфием своего времени. Фагнави был продолжателем духовной суфийской традиции. В совершенстве владея ремеслом плотника, этим он зарабатывал себе на жизнь. Недалеко от могилы святого возведен красивый мавзолей, рядом построена мечеть с колодцем со святой водой, куда часто приходят паломники, чтобы совершить молитву.

Следующим паломники посещают место упокоения одного из самых известных духовных наставников – Ходжи Азизона (Али Ромитани) – исполнитель желаний. В народе он известен как Азизон – Почтенный шейх. Он родился в 1195 году в Кургане и занимался ремеслом ткача. Именно благодаря ему монгольские ханы приняли ислам, считая проповедников этой религии чудотворцами.

Далее дорога ведет к могиле великого суфия Бобо ас Самоси, предсказавшего появление на свет Бахауддина Накшбанди. Именно про него Бобо ас Самоси сказал: «Пройдет совсем немного времени, и его благоухание распространится по всему миру, и станет он «мушкил гуша» – «раскрывающим трудности». Сегодня усыпальница святого Бобо Самоси является местом поклонения для сотен тысяч мусульман со всего мира.

Мавзолей Саида Амир аль Кулола находится в селении Сухор. Здание представляет собой мечеть, мавзолей и сад с цветником. «Кулол» означает «Гончар», именно этим ремеслом он владел в совершенстве.

И завершается интереснейший тур посещением мавзолея Бахауддина Накшбанди, рождение которого было предсказано Бобо Самоси. Накшбанди родился в 1318 году в селении Хиндуван. Как духовный учитель, он являлся сторонником аскетизма. По его мнению, суфий должен был зарабатывать себе на жизнь исключительно трудом. Сам Бахауддин владел несколькими профессиями, он был ткачом, гончаром и резчиком по металлу. Именно он стал примером подражания для многих, кто, следуя его заветам, стал зарабатывать себе на жизнь ремеслом.

В настоящее время здесь высится величественный мавзолей. До сих пор место захоронения святого суфия посещается тысячами паломниками. Ведь, по преданию, если прикоснуться к мемориалу трижды, то посещение святого упокоения приравнивается к «хаджу» в Мекку.

Куда идет Россия?

Владимир Хомяков

Скажу о том, о чем почему-то избегают говорить сегодня все участники будущих президентских выборов. Хотя, казалось бы, именно с этого будущему президенту надо начинать любую реалистичную предвыборную программу.

Сегодня Россия вроде как «встала с колен», и это хорошо. Но, «встав», надо же куда-то идти. Причем – понимая куда и зачем. А вот с этим-то как раз у нас серьезные проблемы. Например, СССР понимал, куда идет и что строит. Реализуемым по мере сил идеалом был Коммунизм – общество всеобщей и полной справедливости. При Хрущеве, правда, идеал скорректировали на «общество всеобщего и полного изобилия» — и именно на этом впоследствии погорели. Есть свой реализуемый идеал и у лидера Запада – США: это заимствованная из Ветхого Завета теория «народа избранного» (показателем «избранности», согласно протестантскому подходу, является богатство), созидающего свой «град на холме» и посему имеющему право и миссию навязывать свои взгляды и свою волю всем прочим народам, к категории «избранных» не относящимся.

А вот у нас, у России, своего общепринятого мировоззрения и цели развития сегодня нет. Есть отдельные правильные шаги, обычно предпринимаемые как реакция на внешние вызовы, есть «ручное регулирование» Президентом некоторых процессов, есть довольно успешные попытки играть свою игру во внешней политике. Но общего целостного понимания, ради чего в конечном счете все это делается, увы, нет — как ни горько это признать. Но, как говаривал античный философ Сенека: «Если не знаешь, куда плывешь, никакой ветер не будет попутным».

Да, при президенте Путине сделано немало для избавления от едва не доконавшего Россию западного «ига». И в этом смысле у Владимира Владимировича, казалось бы, есть серьезный шанс войти в российскую историю как «освободитель», наряду с Иваном Третьим, при котором Русь освободилась от «ига» ордынского. Но есть между этими двумя персонами принципиальная разница. Иван Третий понимал, для чего освобождает Русь и что после этого намерен строить. И те, кто шли за ним, тоже это понимали. Именно к эпохе правления этого поистине великого государя относится формирование нашего самостоятельного цивилизационного проекта известного как «Третий Рим» — с его «национальной идеей» построения «Святой Руси» — общества, основанного на православных ценностяхи Правде Божьей, идеями Соборности, «симфонии властей» и всеобщего служения общему делу.

У нашего же президента, при всем к нему уважении, подобной целостной идеологической системы на сегодня, очевидно, нет. И это для сегодняшней России – главная проблема, все прочие – лишь производные от нее. Потому что развитие без конечной цели при любых самых титанических усилиях и жертвах подобно бегу белки в колесе.

***

Что же такое цель развития, или, если угодно, «национальная идея»? У любого человеческого общества везде и всегда она одна: преобразование окружающей реальности в соответствии с неким идеалом, который определяется исходя из традиционных ценностей и «духовно-культурного кода» данного народа. Все различия целей проистекают исключительно от того, что идеалы эти у разных народов разные.

Система ценностей, цель развития («национальная идея»), набор образующих «духовно-культурный код» базовых смыслов и идеалов – все это как раз в первом приближении иназывается «государственной идеологией». Которую ни в коем случае не следует путать с идеологией «обязательной для всех» — этакой всеохватной и обязательной для поддержки квазирелигией вроде пресловутого «марксизма-ленинизма». Государственная идеология – это та, которой руководствуется в своей политике Государство. При этом инакомыслие для граждан, конечно, допускается, однако при условии, что поддерживать и развивать Государство станет не все подряд, а только то, что соответствует именно его Госидеологии.

Остановился я так подробно на различиях между «государственной» и «обязательной для всех» идеологиями только для того, чтобы показать, как тонко писавшие «ельцинскую» Конституцию американские советники нас всех грамотно «развели». В Конституции написано: запрещается не «государственная и обязательная для всех» идеология (аналог КПСС-овской), а «государственная или обязательная для всех». То есть, не только очередная «квазирелигия» запрещается в России, но и всякая идеология вообще! То есть – для нашей страны введен официальный запрет на свои собственные ценности, идеалы и цели развития.

Зачем это было сделано – понять не сложно. Поскольку «природа не терпит пустоты», образовавшийся идеологический вакуум негласно заполнили ценностями, идеалами и целями развития чужой (Западной) цивилизации, сделав их по сути новой государственной идеологией, причем – и «обязательной для всех» тоже. Для всех, кто в новых условиях хотел выжить… Соответственно, целью развития («национальной идеей») начиная с 1993 года у нас являлось – «вписаться в Запад», причем – в любом качестве, на любых условиях и любой ценой.

Именно под эту цель выстраивалось в России все: политическая и экономическая система, отношения собственности, социальная и национальная политика, образование, культура и т.д. И в абсолютном большинстве выстраивается и теперь, в «эпоху Путина», потому что отдельные попытки как-то пробить или перестроить отдельные элементы системы (что делает Путин) всегда натыкаются на сопротивление системы в целом и тонут в ней. Ибо перестроить систему можно только изменив ЦЕЛЬ, а значит – изменив ценности, смыслы и идеалы, в соответствии с которыми эта цель сформулирована. Иначе – никак.

Можно до посинения рассуждать о планах Президента по преобразованию бюджетной сферы, ускоренной ротации кадров, создании «вертикальных и горизонтальных лифтов» и т.д., и т.п. Но все это окажется «бегом белки в колесе», если снова будет проигнорировано главное – ЦЕЛЕПОЛАГАНИЕ, невозможное без новой Государственной идеологии. Ибо любые стратегии пишутся, структуры создаются и элиты формируются под цель, и никогда – наоборот. И только принятая Народом, как «свое кровное», Госидеология способна обеспечить преемственность курса на сколько-нибудь заметную перспективу – независимо от того, как будут звать очередного президента. Потому что она (как «воля Народа» или «исторический выбор») задает рамки и направление процесса, которых вынужденно придерживается люба партия и любой политик – иначе он выпадает из легальной политики в маргиналы.

Кстати, именно наличие Госидеологии как политических рамок является наилучшим «бронежилетом» для Президента лично. Вспомните хотя бы «народовольцев», убивавших должностных лиц высочайшего уровня, до императора включительно. И что? Да ничего! Ни на стабильность монархии, ни на общую направленность курса это никак не влияло. Просто пришедший на смену наследник продолжал делать, что должен, а «революционеров» вешали или сажали.

Но совсем другое дело, если сам политический курс зависит по сути от воли одного человека, пусть даже такого сильного лидера, как Путин. Это открывает широчайшие возможности как перед различными «группами влияния» (многие забыли, но ведь и Греф, и Миллер, и Сечин, и Мутко – все это «старые друзья лично Владимира Владимировича, начинавшие вместе с ним в питерской мэрии у Анатолия Собчака), так и перед откровенными врагами, понимающими, что единственная реальная возможность изменить курс – физически уничтожить определяющего его человека. И пока Госидеология не сделает курс незыблемым, который выигравшие выборы партии или политики смогут только корректировать, но не изменять принципиально, до тех самых пор угроза жизни Путина будет висеть над ним «дамокловым мечом» постоянно…

***

И последнее – по очередности, но не по значимости. Создавая новую Госидеологию, ни в коем случае не следует пытаться изобрести нечто всеохватное и все объясняющее – этакую новую квазирелигию наподобие «марксизма-ленинизма». Как не следует пытаться перенести в наше время некие «измы», работавшие в прошлом веке (это примерно как если бы под Сталинград в 1942 году бросили гренадерский полк образца 1812 года). Недопустимо пытаться ее «содрать» у кого-то на стороне — потому только, что у него что-то получилось лучше, чем у нас. И уж тем более глупо и бесперспективно пытаться синтезировать ее из идеологически разных, подчас – несовместимых друг с другом, ценностей и подходов, чтобы «всем угодить и никого не обидеть».

К сожалению, сегодня все вышеперечисленное так или иначе присутствует в работе абсолютного большинства (не скажу «всех», ибо всех не знаю), пытающихся Госидеологию для России сочинить – по госзаказу или без оного. Между тем, нет нужды по новой «изобретать колесо». Достаточно обратиться к тому, на чем изначально закладывалась Российская государственность, наши ставшие основой национальной ментальности духовность и культура. И взглянуть на все это глазами современного человека.

Вспомним снова «Третий Рим» — с его «национальной идеей» построения «Святой Руси» — общества, основанного на православных ценностях и Правде Божьей, идеями Соборности, «симфонии властей» и всеобщего служения общему делу. Разумеется, все перечисленное сегодня должно быть провозглашено в смысловых категориях не XV, а XXI века. Но по сути-то – все правильно и вполне применимо в наши дни!

Потому что общество, построенное на высокой духовности и примате «высших» мотиваций и интересов над примитивным шкурничеством – как раз и является в нашей национальной ментальности тем идеалом, к которому не стыдно стремиться, ради которого стоит трудиться, жертвовать, а если надо – то и погибать. Потому что Соборность общества предполагает его справедливость, солидарность и единство – как «расширенного варианта семьи», где не может быть «ничьих стариков и детей, а личное благо не может быть важнее общественного. Потому что общее служение ради общей цели делает недопустимой уже доставшую всех социальную безответственность «братства Садового кольца» и развязывает Власти руки для любого ограничения прав тех, кто наплевал на свои обязанности…

Как видите – все просто…

Источник — Завтра

Всеобщая эйфория иракских курдов сменилась разочарованием

Антон ВЕСЕЛОВ

Всеобщая эйфория, царившая среди иракских курдов в период подготовки и проведения референдума о независимости в сентябре прошлого года, сменилась разочарованием, унынием и глубоким кризисом. При этом главной причиной успеха решительных действий Багдада в октябре минувшего года были не только просчеты курдского регионального руководства, надеявшегося на своего главного спонсора – Соединенные Штаты, и не столько даже эффективная поддержка Турции и Ирана. Главным фактором краха идеи курдского самоопределения стало отсутствие единства среди руководства автономии. Кроме того, в Эрбиле недооценили решимость Багдада «восстановить конституционный порядок» с применением всех возможностей.

Федеральные власти Ирака использовали широкий набор средств давления, вплоть до насильственной арабизации спорных районов. Более 180 тыс. курдов бежали в провинции Эрбиль и Сулеймания из Киркука, Туз-Хурмату и других населенных пунктов, опасаясь преследований. Нередко курдам предъявляли требование освободить дома в течение 72 часов. Только Туз-Хурмату, город с преимущественно суннитским населением в провинции Салах эд-Дин, были вынуждены покинуть 8 000 курдских семей – около 47 тыс. человек. Кто не спешил, столкнулись с привычной для «ополченцев» тактикой действий – в городе были взорваны 50 домов, разграблены и сожжены более 2000 магазинов, кафе и иных помещений, угнаны 156 единиц транспорта. 950 местных жителей-суннитов были увезены «ополченцами» в неизвестном направлении, впоследствии 600 из них были отпущены после уплаты выкупа на общую сумму 3 млрд иракских динаров (более двух миллионов евро), судьба остальных неизвестна.

Багдад сформулировал свои требования жестко и бескомпромиссно: признание проведенного референдума незаконным и возвращение административных границ автономии на линии, существовавшие до 2003 года. Погранпереходы и международная пограничная полоса должны контролироваться исключительно федеральными силами. Для пущей убедительности были применены, помимо силы, экономические и политические меры воздействия. Одной из первых стало закрытие воздушного пространства Иракского Курдистана для иностранных воздушных судов. После того как федеральные власти вернули контроль над месторождениями в районе Киркука, доходы автономии сократились втрое, что очень осложнило положение региона и большого количества находящихся там беженцев из Сирии и перемещенных лиц из различных районов Ирака.

Массовые акции протеста не заставили себя ждать, и премьер-министр Регионального правительства Курдистана Нечирван Барзани отправился в поездку по ряду европейских столиц в попытке заручиться поддержкой. Он встречался с Ангелой Меркель, другими видными политиками, с папой римским Франциском, призывая их оказать давление на иракские власти, но услышал лишь общие фразы ободрения. Между тем в конце прошлого года правительство Ирака отказалось согласовать программу визита в Эрбиль министра обороны Бельгии и министра иностранных дел Германии – в итоге оба визита не состоялись. Единственной страной, которая открыто высказала готовность немедленно выступить посредником, оказалась Исламская Республика – посол Ирана в Ираке Ирадж Масджеди заявил, что Тегеран поможет Региональному правительству Курдистана вернуться к переговорам и найти решение длительных споров. Однако курды вряд ли этому обрадовались, учитывая роль, которую Иран сыграл в «ликвидации последствий референдума», и отношение Тегерана к курдской проблеме в целом.

Твердость Багдада объясняется двумя причинами. Во-первых, там решили вести разговор с позиции силы, что обусловлено «историческими победами над [запрещенным в России] ИГ» и грядущими выборами. Во-вторых, в Багдаде не видят, с кем вообще вести диалог. Масуд Барзани покинул пост президента Иракского Курдистана 1 ноября 2017 года. Его отставка была уступкой требованиям оппозиции. Парламентские и президентские выборы в автономии должны были состояться 1 ноября, но из-за октябрьских событий были перенесены (по последним данным, они намечены на 14 апреля 2018 года). Накануне своего ухода М. Барзани отправил в парламент автономии предложение распределить полномочия главы автономии до выборов нового президента между правительством, парламентом и судебной системой. Проблема, однако, в том, что парламент Иракского Курдистана последние годы функционирует с перебоями, а в начале 2018 года к этому добавился и острый правительственный кризис.

Работа Кабинета министров была парализована после того, как в начале января из его состава вышли 7 из 19 министров от оппозиционных партий «Горран» («Движение за перемены») и «Исламская группа Курдистана» (ИГК). 16 января за ними последовала партия «Исламский союз Курдистана» (ИСК). Лидер ИСК Салах эд-Дин Баха эд-Дин пояснил: «Мы не против правительства, и мы не одобряем распад правительства, который может создать вакуум безопасности. Но наше пребывание в правительстве будет неблагоприятно расценено общественностью». После чего упомянутые три партии создали коалицию «Ништиман» («Родина»), главой которой стал Юсеф Мухаммед от партии «Горран», в начале января демонстративно оставивший пост спикера парламента автономии. Новое политическое объединение заявило, что намерено участвовать в предстоящих иракских выборах совместным списком, после чего направило своих представителей в Багдад для обсуждения отношений между федеральным центром и регионом. Делегация была принята премьером Х. аль-Абади, причем руководство автономии в лице премьер-министра и лидеров двух ведущих партий («Демократической партии Курдистана» и «Патриотического союза Курдистана») узнало об этом только из СМИ. Лидеры ПСК и ДПК провели экстренную встречу, после чего Мала Бахтияр (ПСК) указал, что делегация оппозиции не имела никаких полномочий: «Американцы, англичане, ЕС и ООН подчеркнули, что по конституции только региональное правительство несет ответственность за переговоры в рамках единого Ирака». М. Бахтияр назвал текущие события «новым этапом».

Ситуация, действительно, изменилась кардинально, и федеральные власти не упускают случая показать свое преобладание. Премьер-министр Хейдар аль-Абади, говоря об отчислениях автономии из бюджета Ирака, прямо заявил: «Сейчас мы назначили долю в зависимости от соотношения населения. В этом есть справедливость», и добавил, что ранее утвержденная (кстати, нарушавшаяся) выплата 17% была основана на устаревшем политическом соглашении, которому его правительство больше не привержено. Не помогли ни заявления МВФ, что 12,6-процентная доля не покроет расходы автономии, ни данные аудита международной компании Deloitte, согласно которым добыча нефти в Иракском Курдистане сократилась с 514 тыс. баррелей в сутки в сентябре 2017 г. до 252 тыс. в ноябре. По мнению Х. аль-Абади, в ноябре Эрбиль экспортировал 270 тыс. баррелей нефти и этого «более чем достаточно», чтобы своевременно выплачивать зарплаты.

Вопрос о выплате зарплат госслужащим региона не праздный, и в Багдаде старательно разыгрывают эту карту. Десятки тысяч служащих различных учреждений и ведомств, обеспечивающих жизнедеятельность автономии, длительное время получали лишь часть зарплаты, и то с большой задержкой, а с октября выплаты вовсе остановились. После многократных обращений курдских властей Центральный банк Ирака 30 декабря 2017 г. открыл специальный счет для зарплат государственных служащих в Курдистане и разместил на нем 450 млрд динаров (около 380 млн долларов). Однако переводы денег может санкционировать только премьер-министр Хейдар аль-Абади, который неоднократно говорил – он не против выплат, но они должны быть обоснованы. От автономии требовали предоставить полные списки служащих, вновь и вновь отвергая их под надуманными предлогами. В декабре списки показались Багдаду «недостоверными», в январе список сотрудников регионального министерства здравоохранения был отклонен, поскольку был составлен на курдском языке. Между тем курдский язык, наряду с арабским, является официальным языком Ирака (ст. 4 конституции).

Вместе с тем федеральное правительство сохраняет способность чутко реагировать на развитие ситуации. Одним из главных средств давления на курдов стала воздушная блокада, действие которой продлено до 28 февраля текущего года. По некоторым данным, однако, в марте воздушное сообщение с Иракским Курдистаном будет восстановлено, хотя это не добрая воля Багдада, а условие американской компании Chevron, которая была вынуждена прекратить работы в автономии в связи с большими трудностями, возникшими при ротации персонала, логистических операциях, и терпит большие убытки. Бесперебойный доступ к иракской нефти является для США одним из «национальных интересов». А в Багдаде не забыли, на что способен Вашингтон, – решили не перечить.

Премьер Хейдар аль-Абади, объявивший 10 декабря об окончательном разгроме ИГ в Ираке, в числе первоочередных задач назвал восстановление разрушенной войной инфраструктуры и возвращение перемещенных лиц в свои дома. По подсчетам иракского правительства, для этого потребуется не менее 100 млрд долларов. 12-14 февраля в Кувейте созывается международная конференция доноров Ирака с участием представителей 70 государств, ООН, Всемирного банка и гуманитарных организаций. Показательно в этом плане заявление американского посла в Багдаде Дугласа Силлимана: «Соединенные Штаты планируют выделить в общей сложности 150 млн долларов на усилия по стабилизации обстановки в 2018 году». Финансирование будет осуществляться через Агентство США по международному развитию (USAID) и Программу развития ООН (UNDP).

Источник — fondsk.ru

Операция «Оливковая ветвь» способствует подрыву позиций Вашингтона на Ближнем Востоке

Сообщается, что в своем заявлении турецкий лидер подчеркивает: главная цель боевых действий — дать отпор террористам. «С севера Сирии по отношению к нам сколько лет продолжаются провокации. У нас сегодня снова в Хатае есть погибшие от ракетного обстрела. Это не останется без ответа, и они высокую плату заплатят, мы настроены решительно. Ни шагу назад от Африна. Мы об этом с нашими российскими друзьями говорили, и с другими силами коалиции», — сказал Р. Эрдоган.

Кроме того, он раскритиковал заявление Госдепартамента США, который призвал Анкару ограничить операцию по масштабам и срокам. Президент отметил, что с такой риторикой Вашингтону следовало бы начинать с себя: «США нам говорят, чтобы сроки были ограниченными. Я спрашиваю: а в Афганистане, в Ираке ваши сроки закончились? Вы все еще там находитесь. Это не высчитывается математически. Как только наша работа там закончится, цели будут достигнуты – операция закончится, и мы уйдем» — цитирует информационное агентство.

По данным источника, глава Турции добавил, что его страна «не зарится на чужие земли» и проводит операцию в Сирии не против курдов, а чтобы предотвратить создание террористического коридора. В заявлении подчеркнуто, что успех операции обеспечит стабильность и безопасность на южных границах страны.

В пику США, в угоду России

Операция «Оливковая ветвь» способствует подрыву позиций Вашингтона на Ближнем Востоке, — поделился с «Новостями» председатель турецкой партии «Родина» Догу Перинчек.

Политик, в частности, отметил, что «для России это операция выгодна хотя бы потому, что она направлена против закрепления США в Сирии, поскольку Рабочая партия Курдистана и связанный с ней сирийский курдский «Демократический союз» – это американские пешки», — приводит информагентство слова главы партии. И дополняет: он расценивает операцию как важный этап на пути отдаления Турции от США и НАТО и сближении с РФ и полагает, что Анкара намерена поменять свои внешнеполитические ориентиры.

В разговоре с новостной службой, Перинчек указал на то, что «Евразия возвышается, и туда смотрит крупный турецкий бизнес. Эта политика, в конце концов, приведет Турцию к гармонизации с Россией по проблеме Крыма. Мысль о его признании уже сидит в головах руководства страны, хотя присутствуют сиюминутные расчеты. Политика Турции по отношению к Крыму постепенно поворачивается лицом к России». Как руководитель партии, Анкара и Москва в ближайшее время предпримут «конкретные шаги», чтобы найти общие точки соприкосновения в вопросе Крыма.

Угроза сирийскому урегулированию

Операция «Оливковая ветвь» приведет к дальнейшему осложнению ситуации в Сирии, сообщил эфире радиоканала «Sputnik» эксперт Российского института стратегических исследований Владимир Фитин, продолжают «Новости», со ссылкой на слова аналитика: «И только затеплились надежды, что можно будет достичь урегулирования, как вспыхивает новый серьезный конфликт — на этот раз его инспирирует Турция». По его мнению, неопределенность сохраняется еще и потому, что США пока не выработали четкой позиции по операции в Африне.

В интервью эксперт подчеркнул, что «США, с одной стороны, нельзя терять обретенных союзников в Сирии в лице курдов, и в то же время нельзя рвать отношения с Турцией. Поэтому США пытаются балансировать на этой «тонкой веревочке», — цитирует информагентство. И поясняет, что Фитин добавил: Анкара делает намеки на то, что ни на какие сделки в вопросе курдов не пойдет.

Турция в субботу начала в Сирии операцию «Оливковая ветвь», которую Дамаск осудил и назвал агрессией. Москва в связи с ситуацией в Африне призвала все стороны к сдержанности и уважению территориальной целостности арабской республики. В Минобороны РФ считают, что к сложившейся ситуации привели провокационные действия США, которые поставляли вооружение проамериканским группировкам, пишет новостная служба.

http://www.ca-irnews.com/ru/politics/32952-%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%82-%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%B7%D0%B0%D1%8F%D0%B2%D0%B8%D0%BB-%D0%BE-%D0%B4%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8F%D1%85-%D1%81-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B5%D0%B9,-%D0%BF%D0%BE-%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%B2-%D0%B0%D1%84%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B5

О «традиционном Исламе» и традиционности в странах ЦентрАзии

О «традиционном Исламе» и традиционности в странах Центральной Азии

Галым Жусипбек, Жанар Нагаева

На протяжении последних двадцати лет почти повсеместно в странах постсоветской Центральной Азии используется термин «традиционный Ислам» в противоположность «нетрадиционным течениям Ислама». Как утверждают местные эксперты и представители политической элиты, подобная классификация, прежде всего, была необходима, чтобы вырабатывать методику распознавания экстремистских и радикальных идей, течений и групп. Верующие — приверженцы «традиционного Ислама» «априори» воспринимались как плюралистичные, чьи толкования и религиозность, если даже открыто и не противоречат, то, по крайней мере, не угрожают светским основам и устоям государства и общества в странах Центральной Азии.

Однако, не является секретом, что рост «религиозности» среди «мейнстримовых» центральноазиатских мусульман все больше становится «неоднозначным», более того — настораживающим феноменом (конечно, мы не сторонники секьюритизации[1] Ислама и практикующих мусульман, о которой много пишут западные исследователи и чем «страдают» определенные слои элиты стран региона). Возьмем слово «религиозность» в кавычки, так как само понятие «религиозность» может иметь разные смыслы и толкования, но здесь мы употребляем этот термин в самом расхожем понимании — как рост числа людей, следующих религиозным предписаниям, в первую очередь, насчет совершения молитв и в вопросах, регулирующих личную жизнь, и чья внешность может отождествляться с религиозной атрибутикой.

Однако, ввиду нижеследующих причин, можно утверждать, во-первых, что та настороженность, наблюдаемая в последнее время в отношении роста «религиозности» мусульман, причисляемых к традиционному Исламу, можно сказать, как минимум, отчасти оправдана. Во-вторых, не наступило ли время более критического подхода к той методике понимания и преподнесения Ислама, которой руководствуются традиционалисты-мусульмане в странах ЦА, в частности критического подхода к излишнему легализму[2], формализму и, более того, к архаизму[3] и местами — обскурантизму[4]? В-третьих, может, наступило время заново рассмотреть некоторые ключевые постулаты, принципы и вообще «догматизированное понимание» традиционного Ислама в странах ЦА?

Сразу же отметим, что идеи, озвучиваемые в этой статье, не имеют цели критики эпистемологии (так называемого «софтвэра», «менталитета», т.е. того, как должны воспроизводиться знания и нормы из источников Ислама), традиционной для ханафизма-матуридизма ЦА. Наоборот, авторы движимы идеей, что именно правильно понимаемый «софтвэр» гибкого и рационалистического ханафизма-матуридизма может дать результат «трансформационной реформы»[5] (более того, «радикальной реформы» самой основы, самого фундамента выработки исламских правовых норм, т.е. «усуль-уль фикха»), о которой в системном масштабе в последние годы говорит один из интеллектуальных лидеров европейских мусульман Тарик Рамадан, [6] и которую, как минимум местами, фрагментированно хотели привести в действие некоторые «джадиды», представители прогрессивной мусульманской интеллигенции имперской России, в начале 20-ого века. Но в этой статье мы остановимся только на проблемах продолжения, превращающегося уже в догматическое, использования термина «традиционный Ислам» в странах ЦА.

Во-первых, настораживает то, что среди мусульман-традиционалистов стали все больше встречаться те, кто может литералистически, не принимая в расчет реалии современного общества, апеллировать к определенным фетвам и другим теологическим заключениям в вопросах права, особенно уголовного, а также гендерных взаимоотношений и отношений мусульман с немусульманами, в вопросах власти, политики, сделанных в условиях «несовременного», патриархально-феодального общества учеными-классиками. Т.е. среди мусульман-традиционалистов можно встретить и тех, кто в своем мышлении, как минимум, в определенных вопросах, может особо не отличаться от «литералистов» и даже придерживаться некоторых ключевых взглядов исламистов. Хотя, как правило, приверженцев «нетрадиционных» пуританских, литералистических течений Ислама или групп, симпатизирующих идеям «политического Ислама», противопоставляют «умеренным» и «стоящим выше политики» мусульманам-традиционалистам. Выражаясь иначе, в последнее время все больше можно наблюдать, как представители «традиционного Ислама» нередко сами могут становиться неплюралистичными, обскурантичными. А как бороться с религиозным радикализмом и экстремизмом и развивать плюрализм среди верующих в обществе, если верующие, приверженцы традиционного Ислама, сами могут быть неплюралистичны, а порой являются и обскурантистами?

Не может ли быть того, что представители «традиционного Ислама» на самом деле могут следовать иной школе производства знаний из источников Ислама?Во-вторых (это, можно сказать, другая философская сторона вопроса), до какой степени верующие, причисляющие себя к традиционным школам, например, ханафиты-матуридиты в странах ЦА, знают и руководствуются ключевыми особенностями ханафитско-матуридитской школы в плане мировоззрения и интеллектуальной традиции (которая характеризовалось, кстати, гибкостью, рационализмом и интеллектуальностью), а не только и не сколько определенными догматами? Не может ли быть того, что представители «традиционного Ислама» (например, «ханафиты-матуридиты» в странах ЦА) на самом деле могут следовать иной эпистемологии (т.е., иной школе производства знаний из источников Ислама)? Это, как минимум, может быть «ашаризм». Что, однозначно, Ахл-ю Сунна, но иная эпистемологическая школа, которой следуют большинство мусульман-шафиитов. Или, как максимум, недоктринальный, но «поведенческий» (частично эпистемологический) «пуританизм»/литерализм. В некоторых постсоветских странах можно заметить, как некоторые ханафиты или шафииты (которые, по идее, должны следовать сбалансированному исламскому рационализму имамов Аль-Матуриди или Аль-Ашари, в зависимости от мазхаба) перенимают и методику, и риторику пуритантских-литералистических школ — в плане эпистемологии они частично «трансформируются». Это можно заметить в последние годы и в России, и в Узбекистане, местами и в Казахстане.

Религиозный литерализм и обскурантизм может продвигаться и находить приверженцев под ширмой защиты или возрождения казахскости или узбекскости или таджикскости или просто казахского или узбекского или таджикского патриотизмаТакже порой «поведенческий пуританизм» может маскироваться под местный патриот-национализм, когда «неугодные» «попадают под палку», но не как «грешники» или «оступившиеся», а как те, кто нарушает «вековые устои» национальных, например, узбекских или казахских традиций. Т.е. религиозный[7] литерализм и обскурантизм может продвигаться и находить приверженцев под ширмой защиты или возрождения казахскости или узбекскости или таджикскости или просто казахского или узбекского или таджикского патриотизма. Однако, исследователи легко могут заметить элементы «ложной дихотомии»: «мы/свои – они/ чужие», «мы на «правом пути» – а они «заблудшие», грешники. Обычно, почти все беды и проблемы объясняются происками этих чужих.

В-третьих, классификация «традиционалисты» — » это свои» и «не традиционалисты» – «это — не свои», может быть стать предметом манипуляции для решения других задач. Простым гражданам бывает сложно определить, кто есть кто. То есть, данное классифицирование может стать удобным инструментом репрессирования и пресечения деятельности «неугодных» со стороны некоторых сил (кстати, как ни парадоксально, к этому могут прибегнуть представители так называемых «не традиционных течений», имеющих свое влияние в политическом и медийном поле). И это никак не будет способствовать развитию ни страны, ни общества, ни религии.

В-четвертых, при продолжении использования понятий «традиционный» и «нетрадиционный» Ислам очень сложно будет объяснить позицию центральноазиатских стран перед правозащитными организациями и другими международными организациями и зарубежными экспертами. Например, в пласте защиты прав человека и демократизации это объяснить почти невозможно. И как следствие, страны региона будут постоянно терять позиции перед «цивилизованным миром» и международными правозащитными организациями. Хотя важнее то, что это может негативно влиять на процесс дальнейшей демократизации общества.

С другой стороны (в-пятых), следует пересматривать использование понятия «традиционный Ислам» еще и в силу других причин – больше социологического характера, т.е. не только и несколько в плане религии. В общем, существует важность критического подхода к самой традиционности в центральноазиатских обществах и вообще в мусульманских общинах постсоветских стран. Традиционности или традиционализмы в странах ЦА можно назвать как «заново изобретенные». Так как в реальной жизни наши общества, наши религиозные традиции и в общем — традиции, не могут быть чем-то застывшими, они постоянно социально конструируются. Казахи говорят: «елу жылда ел жана», т.е. каждые пятьдесят лет – «новый» народ, «новое» общество, со своими новыми традициями или, как минимум, уже иным пониманием старых традиций.

Центральноазиатские традиционности стали «шаблонами» поведения и мышления, воплощая в себя смесь народных традиций, бытовой постсоветский материализм, элементы советской криминальной субкультуры, клановость и порой доходящие до обскурантизма религиозные толкованияВажность критического подхода к существующей традиционности очень важна для полноценного и поступательного развития стран ЦА, а не консервация и принятие существующих традиций или традиционностей как неких «священных коров».

Центральноазиатские традиционности стали «шаблонами», «паттернами» (с английского «pattern») поведения и мышления в странах региона. Эти шаблоны могут воплощать в себя смесь народных традиций, бытовой постсоветский материализм, элементы советской криминальной субкультуры (например, дедовщина, проникшая до далеких аульских школ и даже до уровня взаимоотношений между свекровью и невесткой), клановость и порой доходящие до обскурантизма религиозные толкования. Архаизация мусульманской мысли в Центральной Азии идет вкупе с консервацией местных традиционностей. Центральноазиатские традиционности (вернее, «шаблоны» заново изобретенных центральноазиатских традиционностей) могут существенно препятствовать самореализации людей, особенно молодых, которых некоторые представители старшего поколения как новоявленные «gatekeepers» (стражи традиционности) могут забраковать как несоответствующих шаблонам субъективной «казахскости» или «узбекскости» и т.д. и объявлять чуть ли не «врагами народа». Но не может быть объективных стандартов будь то «казахскости» или «узбекскости» или «таджикскости»! К сожалению, в странах Центральной Азии эти дискурсы об истинной, к слову, «туркменскости» или «таджикскости» стали прямыми инструментами некоторых авторитарных практик в странах региона. И когда мы будем делать еще больший упор на беспрекословное принятие наших центральноазиатских традиционностей посредством превращения понятия «традиционный Ислам» в некий догмат, то существует реальная опасность консервации некоторых негативных явлений в обществе и застопорение социальной эволюции.

Следует признать и то, что процесс превращения понятия «традиционный Ислам» в догматическое в странах ЦА вполне закономерен. Это объяснимо тем, что подавляющее большинство из нас в странах ЦА не имеет возможности «разумного критического подхода» к своей традиции, ибо очень тонка грань между критическим подходом к своей традиции и традиционности и опасностью быть объявленным «плохим или неправильным гражданином» («плохим или неправильным казахом или кыргызом или узбеком» и т.д.), а хуже всего «мангуртом».

Ввиду отмеченных выше причин, как представляется, сегодня главным вопросом должен быть – плюралистичны или нет религиозные толкования верующих-традиционалистов, т.е. принимают ли они как верующие в качестве данности этого мира (как замысел Творца) существование различных толкований и образов жизни? Если можно говорить о плюралистичности исламских толкований, то до какой степени они проявляются в религиозности, в практике этих верующих, в повседневной жизни? До какой степени верующие могут принимать плюралистичность мнений, образов жизни и плюралистичность общества вообще? Другой, но не менее важный вопрос — инклюзивны ли религиозные толкования, т.е. принимают ли они, что возможно спасение в мире ином тех, кто был последователем других толкований и даже других религий? Если религиозные толкования инклюзивны, до какой степени они инклюзивны?Определенная категория урбанизированных и образованных мусульман, кто старается соблюдать все столпы Ислама и относит себя к «убежденным мусульманам-ханафитам», настороженно относятся к растущему в последнее время консерватизму своих же традиционалистов–ханафитов более патриархального и догматического склада умаМожно утверждать о настороженности в отношении роста «религиозности» мусульман- приверженцев традиционного Ислама не только со стороны светских людей, но и тех, кто ведет осознанный религиозный образ жизни. Согласно обзору авторов этой статьи, заметна настороженность со стороны, условно говоря, «прогрессивных» верующих, которых выделает более рационалистический подход. Данный процесс в большей степени касается стран региона со сравнительно плюралистичным религиозным полем, Казахстана и Кыргызстана. К слову, эти «прогрессивные» верующие, опираясь на ханафитскую логику (т.е. метод рассуждения Абу Ханифы, например «масалих» (метод выведения фетвы на основе свободного суждения о полезности его для всего общества), и «урф» (не противоречащие Исламу «обычаи», что можно понимать и как «существующие правовые и нравственные нормы периода времени о котором идет речь «) могут считать, что некоторые не относящиеся к столпам веры феномены, подобно многоженству, всеохватному патриархализму и некоторые другие практики, как «отжившие» себя, как нечто, что уже «вне Ислама». На что консервативные мусульмане- ханафиты- традиционалисты могут реагировать довольно агрессивно, они могут объявить (подобно тому как это делают экстремисты-такфириты в отношении всех других мусульман) своих же братьев по мазхабу «потерявшими веру» или ставшими подобно «христианам». Выражаясь иначе, согласно нашему этнографическому исследованию, определенная категория урбанизированных и образованных мусульман, кто старается соблюдать все столпы Ислама и относит себя к «убежденным мусульманам-ханафитам» (но следующих более рациональному подходу), настороженно относятся к растущему в последнее время консерватизму своих же традиционалистов–ханафитов, более патриархального и догматического склада ума.

Чтобы успешно развивать плюралистические, гуманистические и инклюзивные толкования Ислама, в самом обществе должны быть развиты плюралистические и гуманистические идеи и идеалы, должна быть культура демократии и культура плюрализмаВ целом, классификация «традиционный» и «нетрадиционный Ислам» может и была оправдана в прошлом, но сегодня, по всей видимости, требует определенного пересмотра. И в качестве альтернативы вместо понятия «традиционный Ислам», может быть, стоит использовать «плюралистичный Ислам» (плюралистичные толкования Ислама)? Хотя необходимо признать, использование термина «плюралистичный Ислам» также может вызвать кучу вопросов и споров. Так как и в этом случае мы будет иметь дело с категоризацией «хороший» Ислам — это тот, который «плюралистичен», и «плохой» Ислам — тот, который «неплюралистичен». А государство не может определять, какая религия «хорошая», а какая «плохая», или выбирать в какую религию можно верить, а в какую нельзя верить — по большому счету, это все право индивида. Но есть другая сторона этого вопроса. Чтобы успешно развивать плюралистические, гуманистические и инклюзивные толкования Ислама, в самом обществе должны быть развиты плюралистические и гуманистические идеи и идеалы, должна быть культура демократии и культура плюрализма – ведь религия это социальный феномен.

«Шариат не может быть альтернативой общечеловеческой этике».
шейх Абдал-Хаким Мурад

Вообще, рост религиозности в странах ЦА и сопутствующие этому феномену опасения стоит рассмотреть в более широком ракурсе. Это часть глобального вопроса, который был сформулирован Тариком Рамаданом, как насущная потребность современных мусульман в «трансформационных иджтихадах», более того в потребности «радикальной реформы» как сознания, так и «основ исламского права» («усуль-уль фикх»). Однако, это отдельная тема, но здесь только напомним, что Т.Рамадан утверждает, что современная мусульманская религиозная мысль уже не может производить «иджтихады» (толкования, обновления сознания), которые отвечали бы нуждам современного времени, пока не будет пересмотрено классическое понимание «основ исламского права» («усуль-уль фикх»). Кстати, один из лидеров западных мусульман, ханафитский шейх Абдал-Хаким Мурад (он же профессор Кембриджского университета Тим Винтер) отметил, что шариат не может быть альтернативой общечеловеческой этике. Это и есть исламский, теологически-сбалансированный рационализм, о котором и говорит Тарик Рамадан, призывающий к «трансформационным иджтихадам» и «радикальной реформе».

Примечания:

[1] «секьюритизация» или «конструирование угрозы безопасности» означает «дискурсивный» процесс придания определенному социальному или культурному феномену (как правило, не входящему в область безопасности) статуса особого «вопроса международной или внутренней безопасности

[2] Позиция или этическая система, характеризуемая главным образом повиновением предписанным нормам, законам и правилам.

[3] устаревшее, пережиток прошлого, старины

[4] мракобесие, реакционность, ретроградство

[5] Эта тема будет затронута в другой статье

[6] Тарик Рамадан входит в первую десятку наиболее выдающихся интеллектуалов ХХI века, профессор исламских наук в Оксфордском университете (Великобритания), один из главных сторонников про-демократичной мусульманской реформы, хотя является внуком Хасана Аль-Банны, одного из основателей фундаменталистской группы «Братья-Мусульмане», запрещенной во многих пост-советских странах, например, в Казахстане, Российской Федерации. См. https://www.islamnews.ru/news-450200.html

[7] Если с самого начала обретения независимости под национальной маской могли скрываться попытки сохранить так называемый «советский ислам», то уже с начала 2000-х, например, в Казахстане стали появляться довольно консолидированные группы мусульман, которые в плане эпистемологии стоят ближе к «литералистическому» кампу, но прикрываются «казахскостью», защитой казахского языка. Продвигается консервативный, в эпистемологическом плане «литералистический ислам», замаскированный под защиту «казахскости». До определенного времени схожий метод использовали группы так называемых «псевдо-суфиев» (антагонистов первых), сумевших «скомбинировать смесь» «казахского шовинизма», эзотерики, с элементами духовного наследия Яссави и ханафитского Ислама.

Источник — Central Asia Analytical Network