Путинская Россия накапливает в Арктике наибольшую военную мощь со времен развала Советского Союза

Эндрю Осборн | Reuters

«Ленин», гордость и радость большой арктической игры Советского Союза, постоянно стоит на якоре в ледяных водах [у побережья Мурманска]. Эта реликвия холодной войны сейчас является музеем, — сообщает Эндрю Осборн в Reuters. — Но почти через тридцать лет после того, как «Ленина» сняли с вооружения и превратили в достопримечательность, Россия снова на марше в Арктике и строит новые атомные ледоколы. Москва делает это, чтобы укрепить свои позиции на Крайнем Севере, за доминирование над которым она соперничает со своими традиционными противниками Канадой и США, а также новичком Китаем».

«Интервью с чиновниками и военными аналитиками и обзоры правительственных документов показывают, что это накапливание российской военной мощи — крупнейшее со времен падения СССР в 1991 году — может в некоторых сферах дать Москве более существенный военный потенциал, чем тот, который был когда-то у Советского Союза.

«У этого расширения важные финансовые и геополитические последствия. В Арктике предположительно больше углеводородных резервов, чем в Саудовской Аравии, и Москва ставит здесь серьезные вооруженные метки», — говорится в статье.

«История повторяется, — сказал экскурсовод с ледокола «Ленин» Владимир Блинов. — Тогда (в 1950-х годах) был пик холодной войны, и Соединенные Штаты лидировали в некоторых сферах. Но мы обошли американцев и построили первый в мире атомный корабль («Ленин»). Сегодня ситуация похожая».

«При президенте Владимире Путине Москва рвется заново открывать заброшенные советские военные, авиационные и радарные базы на отдаленных арктических островах и строить новые, добиваясь выполнения своих притязаний на почти полмиллиона квадратных миль Арктики. Она регулярно публикует фотографии своих солдат, тренирующихся в белом камуфляже и рассекающих с автоматами в руках в санях с оленьими упряжками», — сообщает автор.

«По оценкам Геологической службы США, в Арктике находятся нефтяные и газовые резервы, эквивалентные 412 млрд баррелей нефти. Это почти 22% неразведанных нефти и газа в мире. Из-за низких цен на нефть и западных санкций, наложенных на Москву из-за ее действий на Украине, офшорные арктические проекты были пока приостановлены, но Кремль играет более долгую игру, — говорится в статье. — Он строит три атомных ледокола, в том числе крупнейший в мире, чтобы укрепить свою флотилию из примерно 40 ледоколов, шесть из которых — атомные. Больше ни у одной страны нет флотилии атомных ледоколов, используемых для расчистки каналов для военных и гражданских судов. Российский Северный флот, находящийся близ Мурманска в ледяных водах Кольского залива, тоже должен получить свой ледокол — первый в его истории — а также два корвета, пригодных для функционирования во льдах и вооруженных крылатыми ракетами».

«При (советском лидере Михаиле) Горбачеве и (российском лидере Борисе) Ельцине наши арктические приграничные регионы были обобраны дочиста, — сказал член Российского географического общества Павел Макаревич. — Теперь их восстанавливают».

Источник: Reuters

 

Так ли непредсказуем Трамп?

С приходом Д. Трампа в Белый дом европейские лидеры первыми заговорили о «новой исторической эре» (А. Меркель), о «завершении прежнего мира XX века» (Ф.-В. Штайнмайер). Алармизм, сквозящий в этих высказываниях, подогревается рассуждениями о неопределенности и непредсказуемости нового американского президента. На мой взгляд, однако, суждения по поводу его «непредсказуемости» стоило бы несколько умерить. Хотя бы потому, что если субъект политики «непредсказуем» и все вокруг становится вдруг неопределенным, то можно вообразить, что и планирование невозможно, что остается только ждать от Трампа тех или иных шагов, чтобы потом на них реагировать. В пределе такое умонастроение оборачивается отказом от выработки собственной национальной стратегии.

Е.М. Примаков в своей книге «Годы в большой политике» хорошо иллюстрирует недопустимость отсутствия ясно очерченных и открыто заявленных национальных интересов. Он приводит показательный диалог, который состоялся между бывшим президентом США Р. Никсоном и тогдашним министром иностранных дел РФ А. Козыревым. Никсон спросил Козырева о том, каковы интересы новой России. «Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы слишком как бы заклинились на национальных интересах, – ответил на это Козырев. – И теперь мы больше думаем об общечеловеческих ценностях. Но если у вас есть какие-то идеи и вы можете нам подсказать, как определить наши национальные интересы, то я буду вам очень благодарен». И американцы подсказали. Так подсказали, что в 90-е годы Россия скатилась в разряд третьесортных развивающихся стран, потеряв всех своих союзников и даже должников. Сегодня, когда Россия в таких «подсказках» не нуждается, ей подобает иметь четкие представления о своем месте в мире и там, где речь идет о текущих событиях, и там, где речь заходит об отдаленном будущем.

Разговор Козырева с Никсоном вспомнился не случайно. Дело в том, что Д. Трамп бережно хранит личное письмо от 37-го президента США, в котором тот поделился с ним одним пророчеством своей супруги. В письме есть такие строки: «Дорогой Дональд, я не видел саму передачу, но миссис Никсон сказала, что на «Шоу Донахью» Вы были бесподобны. Как понимаете, она эксперт в политике и предсказала, что если Вы будете баллотироваться, то обязательно станете победителем!» Эти строки были написаны в 1987 году. Трамп обещал повесить этот отрывок из письма Никсона на самом видном месте в Белом доме.

Двух этих, без сомнения, выдающихся американских политиков связывает особое отношение к своей стране. Для Никсона, как сегодня для Трампа, национальные интересы заключаются в создании условий развития и процветания Америки граждан, а не Америки – кластера транснациональных корпораций. Никсона по праву называют последним национальным президентом США – после его ухода все высокопоставленные американские лидеры, включая Обаму, были ставленниками «глобальной элиты». Недаром лозунг «Сделаем Америку снова великой» стал холодным политтехнологическим душем для банкстеров. Другое дело, как он будет воплощаться в жизнь.

Если о «непредсказуемости» Трампа и можно говорить, то только в сравнении с прежней политикой Белого дома, от продолжения которой новая администрация отказывается. В свое время импичмент Никсону ознаменовал ползучий переворот, в результате которого к власти в США пришли ставленники космополитического финансового капитала. В последнюю четверть века интересы американских банкстеров вылились в масштабный погром промышленности и среднего класса у себя на родине. Таким положением вещей не могла быть довольна масса американцев, связанных с реальной экономикой. Здесь интересы определенных групп промышленников совпали с интересами части среднего класса и квалифицированных рабочих. Приход Трампа в Белый дом есть результат победы промышленно-рабочего пула, что серьезным образом меняет правила игры, работавшие почти сорок лет. И в этом смысле его победу можно считать революционной.

В то же время идеализировать риторику и «умиротворяющие» высказывания Трампа не стоит по целому ряду причин.

Во-первых, какими бы незаурядными личными качествами ни обладал президент, политическая система США устроена так, что он нуждается в поддержке ее крупных сегментов. И Трамп – не одиночка, он человек системы или, если сказать точнее, определенной ее части. Стать президентом Соединенных Штатов мог только «коллективный Трамп». Богатство и связи — непременный атрибут большой политики, а если таковые используются для обретения верховной власти, то верховная власть в свою очередь будет использоваться для удовлетворения интересов всех тех, кто способствовал восхождению новой политической звезды.

Во-вторых, продвигая «своего» кандидата в президенты, заинтересованные группы уже имеют стратегию, план действий, результаты аудита ресурсов и возможностей. Более того, господство, влияние – это, прежде всего, идеи, под которые дают деньги и активизируют иные ресурсы. У команды Трампа такие идеи есть. Они продуманы и выверены – в этом проявился «бизнес-подход» нового президента США к политике. И, что не менее важно, Дональд Трамп – убежденный человек, он уверен в своей правоте в отличие от Б.Обамы, Х. Клинтон и прочих наемных менеджеров «глобальной элиты».

В-третьих, законы развития общества, классовой борьбы и социальной солидарности никто не отменял. Будучи самым богатым президентом, Трамп не будет предаваться альтруизму и раздавать деньги на улице. Его задача — оптимизировать экономические и политические институты, чем он уже занимается. Мировоззренческие установки, высказанные им в инаугурационной речи, приобретают ясные очертания.

«Каждое решение о торговле, о налогах, об иммиграции, по иностранным делам будет сделано в пользу американских рабочих и американских семей… Защита приведет к процветанию и силе… Мы будем следовать двум простым правилам: покупайте американское и нанимайте американцев». В ряду последних новостей, свидетельствующих о готовности подтверждать эти слова делами, — решение о введении налога на мексиканскую нефть. Оно выглядит как защита собственных производителей нефти и нацеленность на «революцию» в сфере добычи шельфового газа и нефти. И пусть это противоречит правилам «свободной торговли» – для Трампа и тех, кто привел его к власти, эти правила ровным счетом ничего не значат. Главное — оздоровить экономику США, повысить национальный промышленный потенциал.

Сочетая национализм и протекционизм, заявляя о приоритете решения внутренних проблем, апеллируя к рабочим и «голубым воротничкам», к Америке «ржавого пояса», Трамп опирается не только на авторитет Никсона, но и седьмого президента США Эндрю Джексона (кстати, основателя Демократической партии). Идеология и политика Джексона в корне отличаются от вильсонианских принципов, близких хозяевам ФРС (не случайно самую крупную американскую банкноту в 100 тыс. долл. украшает портрет 28-го президента: Вудро Вильсон по праву считается основоположником либерального проекта мироустройства).

Будучи последователем Джексона, Трамп в основу своей политики закладывает не глобальное лидерство, а национальные интересы, и здесь есть важный пункт, который совсем не обязательно будет соотноситься с интересами России, а, скорее всего, будет вступать с ними в противоречие. «Мы будем добиваться дружбы и добрососедства с народами мира, — говорил Трамп во время инаугурации, – но понимая, что это право всех народов – на первое место ставить свои интересы. Мы не стремимся навязывать наш образ жизни кому-либо, мы скорее стремимся позволить ему сиять как пример для всех». Стоит вдуматься в эти слова.

В-четвертых. Авторитетный американский аналитик Эдвард Люттвак убежден, что появление политика, подобного Трампу, было на 90% неизбежно – как реакция на предшествующее.

Действительно, многое из «предшествующего» привело к катастрофическим мирополитическим изменениям. В мусульманском мире на смену светским режимам пришли силы антимодерна. Выбранная демократами стратегия «управляемого хаоса» способствовала не только разрушению светских государств, но и рождению антисистемных сил, когда агрессия и деструкция, архаизация и варварство, проникшие в Европу вместе с сотнями тысяч беженцев, уже не имеют границ. Политикой глобального экспансионизма Обама загнал Евросоюз в ловушку, способствовал его ослаблению и разбалансировке. Раскол американской элиты и поддержка Трампа в значительной мере связаны с нежеланием повторить такой европейский опыт. Отсюда и жесткая антииммиграционная риторика, и стремление новой администрации уничтожить «Исламское государство». Это с одной стороны.

С другой стороны, «коллективный Трамп» прекрасно понимает, что экспансионизм — это не только плоды в виде военных баз, вассального менталитета лидеров других стран, дешевые товары и торжество доллара на всех континентах. Экспансионизм – это и тяжелое бремя, грозящее надрывом сил. Для того чтобы совершить рывок и «сиять как пример для всех», нужна передышка. Нужно сосредоточить силы, перегруппировать их, оптимизировать ресурсы. Вся история США — это чередование двух тенденций: период экспансии, расширения (времена демократов Вильсона, Рузвельта, Трумэна, Кеннеди) сменяется периодом «сжатия», сосредоточения (времена республиканцев, за исключением Буша-младшего).

Трамп как реакция на «предшествующее» — это, прежде всего, передышка, сосредоточение Америки на своих внутренних проблемах, это период переваривания «съеденного». Америка Трампа может быть понята как Америка, готовящаяся к новому прыжку, новым высотам. Отсюда и его сосредоточенность на внутренних проблемах. Однако эта сосредоточенность – временная. Не стоит представлять Трампа изоляционистом. Он будет проводить внешнюю политику усиления США. Способы такого усиления могут быть самими разными. Например, ослабление Евросоюза и Китая. Например, отказ от активной политики на украинском направлении. Уже для администрации Обамы Украина превратилась в старый чемодан без ручки, который и нести неудобно, и бросить жалко. Ведь «бросить» в политике – это еще и «потерять лицо». Трампу же потеря лица не грозит – он может легко разменять Украину на другие варианты.

Для России приход Трампа — это, прежде всего, открывающееся окно возможностей. Пока США будут переваривать крутой бульон глобализации, доведенный Обамой до кипения, Россия может решить ряд своих задач. Главное, чтобы было четкое их понимание.

Резюмируем. Россию не ждут легкие времена. Готовится очень хитрая и многоходовая игра. Трамп – трудный переговорщик, жесткий бизнесмен. Он привык всегда добиваться поставленной цели. В любом случае впереди новые испытания. Как отметила официальный представитель МИД России М. Захарова, Москва готова к полноценному диалогу с администрацией Д. Трампа. «Сейчас мы ждем формирования команды, формулирования ее внешнеполитических подходов, концепций, тезисов и начала ее функционирования. Понимаем, что Вашингтон сейчас переживает непростые дни. Это уже не просто непростые дни, а непростые месяцы. Но мы исходим из того, что в ближайшее время должны быть сделаны ключевые назначения, и ведомства заработают, и мы поймем стратегию США на международной арене». Ключевым в этих словах является потребность в понимании новой стратегии США. Если такое понимание сложится, «непредсказуемости» не будет.
Елена ПОНОМАРЕВА | 30.01.2017 |

Источник — fondsk.ru

Рождение Большой Евразии

Резюме: Еще недавно доминирование Запада казалось абсолютным, но роли учителя и ученика, лидера и отстающего не закреплены здесь раз и навсегда. Все более острым будет соперничество в интерпретации реальности, производстве смыслов и трансляции

Почти четверть века разделяют два символических совпадения, каждое из которых свидетельствовало о тектонических сдвигах в мировой политике. 8 декабря 1991 г. в Беловежской пуще подписан договор, прекративший существование Союза Советских Социалистических Республик. На следующий день в Маастрихте лидеры двенадцати западноевропейских государств согласовали «Договор о Европейском союзе». 23 июня 2016 г. большинство избирателей Соединенного Королевства высказались за выход Великобритании из Евросоюза. И в то же время в Ташкенте подписаны меморандумы о присоединении Индии и Пакистана к действующим конвенциям Шанхайской организации сотрудничества, которая в результате этого расширения объединит страны, где проживает почти половина человечества.

Разумеется, не стоит поддаваться соблазну упрощенных оценок: Brexit не означает заката Европы. Однако было бы ошибкой недооценивать значимость изменений, означающих восхождение Большой Евразии.

Большая Евразия: долгосрочные стратегии и самоорганизация

Говоря о Большой Евразии, я имею в виду фундаментальный процесс геополитических и геоэкономических изменений, ареной которых становятся евразийский континент и примыкающие к нему пространства африканского континента (впрочем, возможно, и Африка в целом). В данной статье Большая Евразия не рассматривается лишь в качестве синонима российско-китайского стратегического партнерства, в орбиту которого вовлекаются или могут быть вовлечены другие государства. Большая Евразия не сводится к представлениям о хартленде, а пространственный фактор не может считаться единственной детерминантой происходящих преобразований. Спору нет, пространство имеет значение. Но понять суть происходящего можно лишь с учетом исторического времени, многовариантности путей мирового развития, альтернатив даже по отношению к тем процессам, которые еще вчера казались безальтернативными. Сегодня мы наблюдаем радикальную активизацию некоторых тенденций, проявившихся еще в 1990-е – начале 2000-х гг., и в то же время эрозию тех характеристик глобализации, которые связывались с торжеством постбиполярного миропорядка.

Одна из важнейших предпосылок становления Большой Евразии – усиление полупериферийных и периферийных держав, поймавших в паруса попутный ветер глобализации и начавших быстро догонять развитые державы. Эта заявка на обретение собственной субъектности рядом стран незападного мира сформировалась в краткий период современной истории, когда казалось, что глобализация несет выигрыш всем – от стран – производителей сырья до государств, заявивших о прорыве в постиндустриальную эру. Как известно, эта Belle Époque оборвалась в 2008 году.

Кризис 2008 г. продемонстрировал, что глобализация, понимаемая как всемирное торжество либеральной политико-экономической модели, забуксовала. Вдруг обнаружилось, что для сохранения доминирования Запада многие процессы нужно срочно разворачивать вспять. В самом деле, страной, наиболее успешно справлявшейся с тяготами кризиса, оказался Китай, который не только закрепил за собой статус второй экономики мира, но и заявил о глобальных амбициях. Причем сделал это, когда выжал почти все из своей прежней экспортно-ориентированной стратегии роста. Потребность в изменении экономической политики совпала с приходом во власть нового поколения лидеров во главе с Си Цзиньпином и Ли Кэцяном. С их именами теперь ассоциируется комплекс мер, связанных с переориентацией экономики на развитие внутреннего спроса при одновременном проведении структурных реформ, выравнивании диспропорций и стимулировании инновационной активности.

Стратегическая инициатива Си Цзиньпина «Один пояс, один путь» беспрецедентна по масштабам и пространственно-временному охвату. Впервые со времен плавания Васко да Гамы предпринимается попытка выстроить систему экономических взаимосвязей в направлении с Востока на Запад. Нередко стремление Пекина обеспечить проекцию собственной экономической мощи, создать плотную сеть коммуникаций, хозяйственных и торговых связей между крупнейшими рынками Евразии истолковывается как проявление своекорыстия: дескать, Пекин стремится превратить соседние и отдаленные страны в ресурс собственного развития. Конечно, во вред себе Китай ничего делать не будет, но китайская культура политического управления с ее ориентацией на долгосрочное стратегическое планирование предполагает большее: создать благоприятные внешние условия для процветания Поднебесной. Предпосылкой такого процветания служат стабильность и экономическое благополучие тех стран, которые проявят готовность к обслуживанию китайских интересов.

«Один пояс, один путь», разумеется, создает новую конкуренцию между странами, соперничающими за китайские инвестиции и кредиты, за то, чтобы транспортная инфраструктура, обеспечивающая единство Большой Евразии, проходила именно по их территориям. Но еще более важно, что запущенный Пекином процесс обретает собственную внутреннюю логику, вслед за стремлением подключиться к китайскому проекту начинают активизироваться усилия других стран, нацеленные на выстраивание собственных логистических цепочек. Характерный пример последнего времени – резкое ускорение работ по созданию транспортного коридора «Север–Юг», соединяющего Россию через Азербайджан с Ираном, а в перспективе – и с Индией. Вокруг этого проекта начинает формироваться трехстороннее стратегическое партнерство России, Ирана и Азербайджана. В связи с планами реализации транспортных проектов евразийского значения обостряется конкуренция и корпоративных игроков, как, например, в случае со строительством высокоскоростной железной дороги Москва–Казань (участок будущей трансконтинентальной магистрали, соединяющей столицы Китая и России), когда альтернативу китайским инвесторам (консорциум «Шелковый путь») предлагают (несмотря на антироссийские санкции) инвесторы из Германии (консорциум «Немецкая инициатива»). Стремлением не отдать окончательно инициативу в руки Китая отчасти обусловлен и новый подход японского руководства к разрешению территориального спора с Москвой, предусматривающий расширение сотрудничества в сфере энергетики и развития инфраструктуры российского Дальнего Востока.

Таким образом, становление Большой Евразии начинает выглядеть как процесс самоорганизации. Предпосылки вызревали давно, но только теперь сформировались необходимые условия. Вместе с тем ряд факторов оказывает негативное или дестабилизирующее воздействие на обретение Большой Евразией субъектности как важнейшей подсистемы трансформирующегося мирового порядка.

Большая Евразия vs. Океания?

К числу таких факторов относится американская политика сдерживания по гигантскому внешнему периметру Китая и России. Вольно или невольно, но, придвигая НАТО к российским рубежам на Западе и укрепляя существующие оборонные альянсы в АТР, Вашингтон способствует тому, что видение стратегических целей американской политики в Москве и Пекине сближается, следствием чего становится их стремление к большей военно-политической координации. В то же время многие страны, через которые проходят линии противостояния, оказываются в непростом положении, поскольку их национальным целям может отвечать более активное участие в процессах становления Большой Евразии. Однако эти устремления приходится соотносить и все чаще подчинять американским военно-стратегическим интересам.

Примером может служить Южная Корея, согласившаяся принять на своей территории американский противоракетный комплекс THAAD. Согласно официальным заявлениям Вашингтона и Сеула, противоракетный комплекс размещается в целях противодействия ядерной угрозе со стороны КНДР. Однако никакого контроля над инфраструктурой ПРО Сеул иметь не будет, все решения переходят к американскому командованию. А для США развертывание ПРО на Корейском полуострове означает возможность снизить эффективность китайского ракетно-ядерного потенциала и – правда, в значительно меньшей степени – соответствующего потенциала России. Неудивительно, что первоначальная реакция Москвы и Пекина была весьма болезненной. Южная Корея фактически оказывается вовлеченной в стратегию сдерживания Китая и России, тогда как ее долгосрочным национальным устремлениям, скорее всего, в большей степени отвечает максимальное использование возможностей становления Большой Евразии. Сеулу предстоит сложный поиск средней линии между сохранением союза с Соединенными Штатами в области безопасности и перспективами трансконтинентального сотрудничества и разделения труда.

Если Вашингтон после президентских выборов 2016 г. продолжит курс на противостояние с Пекином и Москвой, следует ожидать новых попыток дестабилизации в особо уязвимых точках социальной и межэтнической напряженности в странах, значимых для России или Китая. Самой серьезной ставкой опять становится мировая торговля, попытка США обеспечить собственное доминирование после провала в 2008 г. прежней модели глобализации. На смену курсу на либерализацию торговли в планетарном масштабе пришла гонка формирования нового поколения торгово-экономических группировок, создание которых диктуется не только соображениями рыночной рациональности, но также и геостратегическими интересами. Едва ли только экономическими причинами обусловлено отсутствие в составе Транстихоокеанского партнерства Китая и России. Более того, если планы Вашингтона по созданию экономических макроблоков – Транстихоокеанского партнерства (ТТП) и Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП) – будут осуществлены в полном объеме, то оруэлловская Океания станет реальностью, по крайней мере с точки зрения контроля гигантских территорий из единого центра. Причем НАТО и активизирующиеся в АТР под эгидой США различные форматы военно-политического взаимодействия могут рассматриваться в качестве своеобразных силовых «скреп» зоны американского экономического доминирования. Впрочем, сенсационная победа на выборах Дональда Трампа, который вел кампанию под лозунгом отрицания торговых объединений как класса, делает ситуацию еще более запутанной.

Однако не стоит смотреть на эту тенденцию упрощенно. Восприятие будущей системы международных отношений как бинарной оппозиции хартленда и римленда, пространства демократии и пространства автократии – не более чем искусственная рамка, применяемая для решения определенных задач, но едва ли схватывающая всю сложность и многообразие отношений акторов изменяющегося мирового порядка. Такая редуцированная картина способствует усугублению центростремительных тенденций, укреплению сил, которые выигрывают от проведения новых разделительных линий и гиперболизации противоречий. Опасность здесь не только в искажении фактического положения дел, но и в том, что, в соответствии с теоремой Томаса, восприятие такой картины мира как реальной будет иметь реальные последствия.

Конфронтация между Соединенными Штатами, с одной стороны, и Китаем и Россией – с другой, уже налицо, но значение факторов жесткой силы и экономической мощи постепенно будет уменьшаться, причем две крупнейшие державы Евразии постараются уйти от формирования совместного военно-политического блока. В то же время все более острым будет становиться соперничество в интерпретации реальности, производстве смыслов и трансляции ценностей. И если в этих сферах доминирование Запада еще недавно казалось абсолютным, то теперь обнаруживается, что в дискуссиях о смыслах и ценностях роли учителя и ученика, лидера и отстающего вовсе не атрибутированы раз и навсегда тем или иным нациям и моделям социально-политического устройства.

Западный полуостров Евразии

Рассуждения о совокупности изменений, способствующих становлению Большой Евразии, неизбежно подводят к вопросу о том, какое место в этой новой реальности будет принадлежать Европе. Ведь если Большую Евразию рассматривать в контексте геостратегии китайских лидеров, то именно на появление множества связующих нитей с Европой и рассчитан в конечном счете проект «Один пояс, один путь».

Brexit делает очевидным для всех (даже энтузиастов евроинтеграции) то обстоятельство, что Евросоюз не равен Европе. Вероятно, на некоторое время Лондон обретет несколько большую свободу маневра, возникнет своеобразная британская многовекторность, в которой найдется место и для Большой Евразии. Покидающая единую Европу Великобритания постарается использовать все возможности для того, чтобы обеспечить себе выгодную позицию в мировой экономике.

С выходом Великобритании достаточно быстро обозначатся пределы территориального расширения Евросоюза. Скорее всего, окончательно возобладает мнение, что вступление Турции необратимо дестабилизирует Евросоюз. По всей видимости, общее ощущение перегруженности поставит преграды расширению ЕС и на территорию постсоветского пространства. Наконец, нет гарантий, что британский пример не окажется заразительным.

После Brexit’а перевес Германии в ЕС станет неоспоримым. Но это не значит, что Берлин сумеет навязать остальным 26 странам собственный сценарий углубления интеграции. Более вероятной представляется перегруппировка сил и общее переосмысление интеграционных процессов как возврата к Европе национальных государств. Соответственно, изменится и уровень внешнеполитической координации, появится новое пространство возможностей дифференцированного взаимодействия тех или иных стран с внешними игроками. Можно сказать, что поверхность ЕС-овского массива окажется более пористой, он станет куда более податливым к установлению множественных и разноуровневых взаимодействий с государственными и негосударственными акторами Большой Евразии. Например, можно представить себе Европейский союз, объединенный с США, Канадой и Великобританией общим режимом свободной торговли (ТТИП), если он все-таки состоится, и военно-политическими обязательствами (НАТО), но на микро- и мезоуровнях все более плотно охваченный сетью взаимодействий Большой Евразии.

Оборотная сторона Евразии

Самые разнородные факторы начинают действовать синергетически, усиливая взаимозависимость в трансконтинентальных масштабах, причем во многих отношениях она может рассматриваться как негативная, сопряженная с высоким уровнем риска и политической турбулентностью.

В наши дни вновь интенсифицируются процессы, которые еще тысячелетия назад заставляли жителей европейских центров цивилизации осознавать, что их благополучные города и провинции – лишь окраина гигантской ойкумены, откуда постоянно можно ждать нашествия пришельцев. В современной Европе проблемы переселенческих потоков и сосуществования коренного населения с мигрантами из Азии и Африки связаны с наследием колониальной эпохи, а также проводившейся на протяжении десятилетий либеральной миграционной политикой. Подлинный драматизм ситуации стал ясен, когда обнаружилось, что не происходит полноценной интеграции выходцев из стран, где большинство исповедует ислам, и вместо целостной социальной ткани возникают инокультурные инфильтраты. Мигрантские сообщества в странах Европы не утрачивают собственной религиозной и культурной идентичности, и в ряде случаев их связи с обществом страны исхода остаются более глубокими, чем с обществом страны, предоставившей убежище или работу. Революция средств информации и коммуникации лишь усилила резистентность многих мигрантских общин попыткам их интеграции, не только обеспечивая повседневное общение физически удаленных друг от друга родственников и друзей, но и сохраняя погруженность мигрантов в близкие им социокультурные реалии. Когда же «Магриб в Провансе» или «Карачи на Темзе» превращаются в густую сеть районов No-go для представителей титульной нации (в одной Франции таких зон уже около 800), мультикультурализм становится и вовсе невозможным по причине отсутствия доступа носителей одной из культурных традиций на соответствующую территорию.

Провал мультикультурализма и этнодемографическая динамика в странах ЕС необратимо привязывают Европу к мусульманской части Большой Евразии. Но политические элиты стран Запада немало преуспели в высвобождении дестабилизирующего потенциала, накопленного в странах Ближнего и Среднего Востока. Начиная со свержения режима Саддама Хусейна и заканчивая поощрением «арабской весны», все преграды для усиления радикального исламизма последовательно устранялись, а примыкающий к Европе огромный регион погружался в смуту. Теракты в европейских городах и крупнейший со времен Второй мировой войны миграционный кризис показали, что турбулентность арабского мира начинает распространяться и на благополучную Европу, меняя представления о внутренней безопасности и путая прежние электоральные расклады. Вслед за этим последовали события, ускорившие изменение геополитической реальности в Восточном Средиземноморье и в Восточной Европе.

В 2015–2016 гг. две из трех держав, расположенных географически как в Азии, так и в Европе, предприняли действия, приведшие в замешательство страны Запада. При всем различии целеполаганий обе державы – Турция и Россия – стремились продемонстрировать, что держат в руках ключи от разрешения сирийского кризиса или по крайней мере способны регулировать нестабильность, вызванную фактическим разрушением государственности Сирии и Ирака. По сути дела, участие России и Турции в сирийском конфликте способствовало погружению стран ЕС в евразийский контекст.

Вмешавшись в сирийскую войну на стороне Башара Асада, Россия продемонстрировала, что способна не только эффективно действовать одновременно на нескольких театрах военно-политического противостояния, но и увязать в один узел конфликты, которые в европейских столицах рассматривали как совершенно изолированные. Сирийский гамбит Кремля хотя и не привел к примитивному размену «Леванта на Донбасс» (такая задача никогда и не стояла), но способствовал размыванию антироссийской ортодоксии и пониманию подлинной цены политики санкций. Теперь Запад вынужден рассматривать Россию как ключевого партнера в купировании угроз, связанных с исламским фундаментализмом и дестабилизацией государств Ближнего и Среднего Востока.

Объективной основой вовлеченности Турции в сирийский конфликт являются проблемы безопасности, курдский сепаратизм и угрозы жизненно важным национальным интересам. Однако эти факторы были многократно усилены неоосманистскими амбициями президента Эрдогана. Кроме того, положение еще более осложнялось внутриполитическим противостоянием, кульминацией которого стала попытка военного переворота в июле 2016 года. Маневры турецкого лидера в ходе сирийского конфликта были особенно рискованными. Он с готовностью играл на повышение ставок, но игра приносила лишь временный успех, а затем положение Анкары только усугублялось. В критический момент миграционного кризиса Эрдоган, по сути, попытался диктовать Брюсселю и Берлину свои условия, пользуясь возможностью регулировать интенсивность и масштаб потоков беженцев. Обескураженные евробюрократы и лидеры стран ЕС пошли на сделку с Анкарой, заключение которой Amnesty International назвала «черным днем для конвенции ООН о статусе беженцев, Европы и человечности». Анкара явно «пережала», и видимое сближение с Брюсселем очень быстро обернулось ростом взаимного раздражения и отчуждения. А это означало уже почти полную политическую изоляцию, если учесть негативную динамику в турецко-американских отношениях, разрыв с Израилем, соперничество с Ираном и конфронтацию с Россией.

Начиная с 24 ноября 2015 г., когда турецкие ВВС уничтожили российский СУ-24, и вплоть до 27 июня 2016 г., когда в Кремле было получено письмо Реджепа Тайипа Эрдогана с выражением извинений в связи с гибелью российского летчика, отношения между Москвой и Анкарой носили остро конфликтный характер. За полгода обе державы сумели опробовать различные инструменты воздействия на оппонента. Продолжение российско-турецкого клинча могло привести к выстраиванию новой дуги напряженности и формированию по ее линии противостоящих группировок. В частности, для Москвы синергия сирийского и украинского кризисов могла бы обернуться возникновением антироссийского фронта, включающего Турцию, Украину, Молдавию, Румынию, Грузию, Польшу и страны Балтии. Для Анкары «достройка» за счет курдов уже сформировавшегося ситуативного альянса в составе России, режима в Дамаске, Ирана и «Хезболлы» могла бы иметь еще более серьезные последствия. В сущности, Россия и Турция подошли к грани втягивания в длительное противостояние, причем в конфигурации, приводящей обе державы к взаимному ослаблению. Осознание этого способствовало шагам по преодолению вражды.

Возрожденное партнерство России и Турции может существенным образом повлиять на процесс становления Большой Евразии и скорректировать направление уже идущих геополитических трансформаций. Однако следует помнить и об ограничительных факторах. К ним относятся сохраняющиеся разногласия в отношении Сирии, ускоренное формирование режима личной власти президента Эрдогана и общая внутренняя напряженность, связанная с зачисткой политического ландшафта Турции после неудавшегося переворота.

ШОС как инкубатор

Наиболее серьезным претендентом на роль международной организации, способной упорядочить становление Большой Евразии, является Шанхайская организация сотрудничества. Вступление в ШОС Индии и Пакистана, очевидно, приведет к качественным изменениям миссии и региональной повестки этой организации. Соперничество этих двух стран может способствовать блокировке ряда инициатив, привести к общему снижению эффективности решений, принимаемых на консенсусной основе. Есть риск, что нынешний институциональный формат не справится с перегрузками быстрого расширения, а формирование новой структуры под более многочисленный состав и перспективные задачи начнет пробуксовывать. Решение проблемы видится в том, чтобы стремиться к реализации менее амбициозных и более реалистичных сценариев будущего ШОС. С одной стороны, необходима высокая степень пластичности, позволяющая повысить роль ШОС как платформы диалога и регулярного взаимодействия все большего числа стран. Но при этом надо избежать соблазна преждевременной разработки претендующих на универсальность документов, наподобие Хельсинкского заключительного акта 1975 года. С другой стороны, ШОС не должна превращаться лишь в площадку для риторических упражнений на тему трансконтинентального сотрудничества. По возможности сохраняя достижения первых 15 лет своего существования, ШОС могла бы выступить в роли инкубатора множества соглашений и инициатив в сферах безопасности, торговли, решения экологических проблем, культурного и научно-технического сотрудничества. Продвижение вперед должно быть постепенным: по мере развития этого процесса начнет образовываться сеть формализованных взаимосвязей, партнерств и институтов на региональных, межрегиональных и трансрегиональных уровнях, в конечном счете – в масштабах Большой Евразии. Скорее всего, лишь после прохождения этих промежуточных этапов будет уместно начинать предметное обсуждение темы формирования «Сообщества Большой Евразии».

Малая Евразия в Большой Евразии

Развитие Евразийского экономического союза – некогда наиболее многообещающего интеграционного проекта на постсоветском пространстве – не идет по восходящей. На то много причин. Одна из них состоит в естественном доминировании России, следствием которого является высокая степень зависимости всех стран – членов ЕАЭС от состояния российской экономики. Сочетание кризиса существующей в России модели экономического развития с западными санкциями и снижением цен на энергоносители привело к тому, что и партнеры по ЕАЭС столкнулись с немалыми экономическими издержками. Попытки Белоруссии или Казахстана минимизировать эти потери (а когда представлялось возможным – то и извлечь выгоду из ограничений, наложенных на Россию США и Евросоюзом, и ответных санкций со стороны России) являются, безусловно, сколь эгоистическими, столь и рациональными.

Идея сопряжения евразийской экономической интеграции с китайской инициативой Экономического пояса Шелкового пути отчасти имела защитный характер. Она позволяла снять напряжение, которое неизбежно возникло бы в случае ничем не регулируемой конкуренции между дальнейшими усилиями по развитию ЕАЭС и активностью Пекина на постсоветском пространстве. Признавая роль Китая и декларируя возможность согласованного участия в его проектах, Россия и другие участники ЕАЭС несколько укрепили позиции этого объединения.

На дальнейшую эволюцию ЕАЭС все большее влияние начинает оказывать многовекторность политики таких стран, как Казахстан и Белоруссия. В случае Казахстана значительно усиливается неопределенность, связанная с неизбежной сменой лидерства и кажущимся все более проблематичным сохранением стабильности при переходе власти. После событий в Актобе Казахстан в значительной мере утратил имидж оплота стабильности и порядка в Центральноазиатском регионе. Причем независимо от того, были ли эти события проявлением междоусобной борьбы элит или действиями исламистских групп, надо понимать: разворачивающиеся в Казахстане процессы становятся долгосрочной проблемой, от участия в решении которой Москве уйти не удастся.

Членство Казахстана в ЕАЭС и в особенности кризисные явления в экономике (отнюдь не все из них имеют непосредственное отношение к евразийской интеграции) становятся объектом критики со стороны как правящих кругов, так и недовольных правлением Назарбаева. Сам президент в основном использует критику неэффективности институтов и механизмов евразийской интеграции не для их подрыва, а для укрепления позиций Казахстана внутри ЕАЭС и за его пределами. Назарбаевское видение Большой Евразии, очевидно, не полностью совпадает с российским. Назарбаев расставляет акценты таким образом, чтобы обеспечить своей стране максимально благоприятные позиции в новой конфигурации, основными сторонами которой могут быть Китай, Европейский союз, Россия и исламский мир. Выдвинутое президентом Казахстана на Петербургском экономическом форуме предложение о сопряжении Европейского и Евразийского союзов служит тому яркой иллюстрацией. На первый взгляд, он доводит до логического завершения идею Большой Евразии. Однако в варианте институционализации диалога между ЕС и ЕАЭС именно Астана может больше всех выиграть от самого процесса, даже не слишком рассчитывая на реальное сопряжение двух интеграционных проектов. Ведь в текущих обстоятельствах (даже после Brexit’а) трудно рассчитывать на что-то иное, чем предложение Брюсселя странам – участницам ЕАЭС принять правила и нормы Евросоюза без возможности воздействия на их выработку. Сценарий «интеграции интеграций» относится к сфере благих пожеланий, попытка преждевременной реализации которых может иметь опасные последствия.

Для руководства Казахстана призывы подогнать забуксовавший евразийский интеграционный проект под европейский стандарт могут быть попыткой преодолеть дискомфорт, с которым ассоциируется сегодня пребывание в составе ЕАЭС. Нельзя исключать также, что в Астане колеблются между стремлением «улучшить» ЕАЭС, например, добиваясь сокращения списка изъятий из режима свободной торговли, и шагами, ведущими к эрозии самого интеграционного проекта. К числу последних, несомненно, относятся принятые Казахстаном условия вступления в ВТО в части тарифной политики, отличающиеся от согласованной всеми странами ЕАЭС ставки единого таможенного тарифа.

В то же время именно Казахстан добился гораздо более впечатляющих результатов в экономическом сотрудничестве с Китаем в рамках реализации инициативы Экономического пояса Шелкового пути. На начало 2016 г. Казахстан опередил Россию в области кооперации с Китаем, осуществляя более полусотни совместных индустриальных и логистических проектов стоимостью свыше 24 млрд долларов. Правда, некоторые из этих усилий останутся тщетными, пока к ним не присоединится Россия: такова, например, автомобильная трасса «Западная Европа – Западный Китай», упирающаяся «в никуда» на российско-казахстанской границе. В то же время Казахстан участвует и в прокладке маршрутов, идущих в обход России через Каспий и страны Южного Кавказа. Руководство в Астане стремится превратить страну в важнейший транспортно-логистический хаб, и здесь интересы Казахстана и России совпадают далеко не полностью. Тем не менее, в случае развития транспортной инфраструктуры наиболее перспективным направлением является сотрудничество Китая, России и Казахстана, причем позиции двух последних только укрепятся, если они будут проводить заранее согласованную линию в рамках ЕАЭС.

Институциональные слабости ЕАЭС обсуждались уже неоднократно. Как известно, основным механизмом, призванным уравновесить естественное экономическое доминирование России в ЕАЭС, является право вето и принцип равенства сторон при принятии решений Евразийской экономической комиссией. Правда, этот принцип не распространяется зеркально на участие в финансировании этого института, стоимость работы которого за несколько лет выросла экспоненциально. Возможности ЕЭК как наднационального органа минимизированы, эта структура даже лишена права самостоятельной инициативы в разработке тех или иных предложений по развитию сотрудничества в рамках ЕАЭС. Неудивительно, что «аппаратный вес» ЕЭК даже в самой России, в сопоставлении с весом национальных структур управления, продолжает снижаться. Ловушка принципа консенсуса, похоже, захлопнулась, а присоединение к ЕАЭС Армении и Киргизии лишь подчеркнуло остроту проблемы институциональной эффективности. Можно предположить, что изменение механизма принятия решений (а когда-то это обязательно придется сделать) спровоцирует серьезный кризис в отношениях между странами ЕАЭС. Альтернативой может стать переопределение миссии ЕАЭС и его институтов, их превращение в коллективный механизм, позволяющий странам – участницам экономического союза наиболее эффективным образом встраиваться в формирующуюся сеть взаимосвязей Большой Евразии.

Новая перспективная миссия институтов ЕАЭС могла бы состоять в выработке единой позиции стран-участниц по вопросам, связанным с множественными интеграционными инициативами и форматами торгово-экономического сотрудничества как в Евразии, так и в глобальном масштабе. Экономический пояс Шелкового пути – важнейший вызов для стран ЕАЭС, но далеко не единственный. Однако если России удастся убедить своих партнеров по ЕАЭС выработать единую линию по отношению к китайской стратегии экономического освоения евразийского континента, это будет принципиальным достижением. Ставки настолько высоки, что пересмотр институциональной модели ЕАЭС окажется вполне оправданным.

Некоторые выводы применительно к России

Важнейший импульс в ускорении изменений на просторах Большой Евразии исходит от Китая. Россия вынуждена реагировать на эти трансформации, но именно она способна существенно повлиять на их ход. Проблема в том, что одновременно усиливаются региональные и глобальные противоречия, они становятся более комплексными, охватывая не только сферы безопасности, экономики, торговли, финансов, но и информационные потоки и виртуальное пространство. Россия может оказаться в числе бенефициаров становления Большой Евразии. В то же время существует вероятность оказаться в этом процессе основным магнитом рисков и угроз.

Стратегическое партнерство с КНР становится для России ключевым. Оно не должно перерастать в формальный военно-политический союз, направленный против США или иной страны, но и Китай, и Россия будут действовать солидарно в деле демонтажа американоцентричного мирового порядка и построения более справедливой и безопасной системы международных отношений в Евразии и мире. России не избежать признания общего лидерства Китая, но она в состоянии сохранить равноправие и свободу маневра в выстраивании отношений стратегического партнерства с третьими странами.

Развивая стратегическое партнерство или конструктивный диалог с Индией, Вьетнамом, Ираном, Израилем, Египтом, при определенных условиях – с Турцией, Саудовской Аравией, Японией и Южной Кореей, Россия будет способствовать тому, чтобы Большая Евразия стала более сбалансированной системой, имеющей несколько центров силы. Не только добиваться благоприятного для себя баланса сил, но и постараться максимально расширить круг стран, с которыми возможно решение совместных задач на основе доверия и согласования интересов.

Одновременно России предстоит подготовить к интеграции в Большую Евразию собственные институты влияния на постсоветском пространстве, обеспечив совместно с союзными государствами существенное повышение эффективности и маневренности ЕАЭС и ОДКБ. Будет непросто. На первых порах скажется недостаток опыта, слабость экспертного обеспечения, инерция прежних отношений. Тем не менее, встраивание постсоветского пространства в Большую Евразию – неизбежный процесс, который лучше возглавить, чем сопротивляться ему. Если же будет достигнута синергия с процессами развития, обеспечивающими более быстрый и качественный экономический рост в третьих странах, то риски обернутся взаимным выигрышем.

Россия, конечно же, останется страной европейской культуры. Но сейчас речь не идет о том, чтобы прорубить в Европу очередное окно. Еще совсем недавно ведущие страны ЕС с пренебрежением отмахнулись от идеи Большой Европы «от Лиссабона до Владивостока». Теперь Москве предстоит принять участие в открытии кратчайшего пути к европейскому порогу для азиатских гигантов мировой экономики, хотя одной лишь ролью транзитера Россия не удовлетворится. Россия имеет возможность сформировать собственный, весьма солидный набор предложений, включающий не только пути сообщения и логистические центры, сырьевые товары, сельскохозяйственную продукцию, продукцию ВПК и космические технологии, но и безопасность. Речь идет об источниках нестабильности, угрожающих и старой Европе, и азиатским центрам глобального экономического роста. Вклад России в борьбу с сетевыми структурами исламского терроризма и в освобождение от их контроля части территорий Сирии и Ирака можно рассматривать как своеобразный экзамен на роль шерифа Большой Евразии. Единолично претендовать на такую роль безрассудно, но при условии разделения этого специфического труда с другими влиятельными игроками Большой Евразии экспорт безопасности может оказаться прибыльным и политически, и экономически.

В отношении Европейского союза пока нельзя сделать большего, чем продемонстрировать европейцам, что в формате Большой Евразии возможно решение некоторых проблем, с которыми сам Брюссель справиться не в состоянии. Не надо стремиться к достижению универсальных договоренностей, регламентирующих весь комплекс отношений стран ЕС с основным массивом постсоветского пространства (ЕАЭС) и – тем более – с другими частями Большой Евразии. Евросоюз находится на перепутье, и ему нужно время, чтобы выбрать направление собственной трансформации.

Россия обладает необходимым опытом и возможностями, чтобы справляться с рисками, возникающими в процессе становления Большой Евразии. Одной из составляющих успеха здесь является оптимальное разделение труда в рамках стратегического партнерства с Китаем, рядом других стран Азии и Африки, в отдаленной перспективе – с ведущими европейскими государствами. Но другая составляющая – запуск уверенного экономического роста, сохранение политической стабильности при одновременной модернизации системы государственного управления, обеспечение эффективного функционирования общественных институтов. Опыт Китая и ряда других азиатских стран будет весьма полезен в поисках работающей модели экономического развития, но в конечном счете только внутренняя совместная работа власти и общества сможет обеспечить России достойный статус и в Большой Евразии, и в мире.

28 ноября 2016

Дмитрий Ефременко

Как завершается эпоха после холодной войны

Дмитрий Ефременко – доктор политических наук, заместитель директора Института научной информации по общественным наукам РАН.

№6 за нояб. 2016

Источник — Россия в глобальной политике

Международный опрос: 85% азербайджанцев готовы воевать за свою страну

Согласно опросу WIN/Gallup International в Азербайджане 85% населения готовы воевать за свою страну.

Как передает Грузия online, этот опрос стал частью глобального исследования, проведенного WIN/Gallup International в 64 странах мира.

В целом 61% всех опрошенных изъявили готовность воевать за свою страну, а 27% нет.

Отмечается, что наибольшую готовность воевать за страну показали страны Ближнего Востока и Северной Африки (83%) и Западной Азии (82%), наименьшую — страны Западной Европы (25%).

Вот результаты некоторых стран: Азербайджан — 6 (85%), Грузия — 9 место (76%), Армения — 15 (72%), Израиль — 20 (66%), Украина — 24(62%), Россия -27 (59%), США — 39 (44%), Латвия 42 (41%). Возглавляют список — Марокко и Фиджи (по 94%). Последнюю пятерку составляют Италия -20%, Бельгия — 19%, Германия — 18%, Нидерланды — 15%, Япония — 11%.

Большинство опрошенных женщин (52%) выразили готовность воевать вместе с мужчинами (67%). Наибольшую готовность выражают люди в возрасте 18-34 лет, и таковых среди опрошенных 66%.

По религиозным признакам более «воинственными» оказались мусульмане (78%), затем следуют индусы (77%) и буддисты (66%), Россия и восточные православные (53%).

В ходе исследования были опрошены 62398 человека. Полевые работы были проведены в сентябре-декабре 2014 года.

http://www.1news.az/politics/20170129023839830.html

Безопасность и сотрудничество? Да! Но только – в интересах Азербайджана

Айгюнь Джафарова

Начало года было отмечено блестящей победой азербайджанской дипломатии – Азербайджан успешно заблокировал функционирование офиса Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе в Армении на 2017 год.

Сделано это было в качестве ответной реакции на реализуемые проекты армянского отделения ОБСЕ по разминированию в Карабахе и на других захваченных территориях. Проигнорирована и грубо попрана, таким образом, оказалась сама территориальная целостность Азербайджана.

Однако, невзирая на то, что Азербайджан неоднократно, терпеливо предупреждал об этом ОБСЕ, ереванский офис организации продолжал свою работу в оккупированном Нагорном Карабахе.

Исчерпывающий комментарий по этому поводу дал Хикмет Гаджиев, официальный представитель азербайджанского МИД: «Азербайджан неоднократно доводил до сведения постоянного совета ОБСЕ, что военно-политические устремления ереванского офиса ОБСЕ беспокоят Баку. Азербайджан выдвигал требование, чтобы выделяемые ереванскому офису средства ни в коем случае не использовались с целью усиления оккупационной политики Армении и вообще для каких-либо мероприятий на оккупированных землях Азербайджана.

Однако в последнее время армянское отделение ОБСЕ было привлечено к проектам по очищению мин в Карабахе и на других захваченных территориях, что относится к деятельности постконфликтного периода. Пока конфликт не урегулирован, Баку не считает реализацию подобных проектов целесообразным».

Ведь только вдумайтесь: без разрешения Азербайджана, на его территории, да ещё и с привлечением страны-оккупанта, проводятся мероприятия военного характера!

Самое же возмутительное здесь – это то, что Азербайджан ещё и оплачивает за собственные деньги (регулярно перечисляемые в бюджет ОБСЕ) международное оскорбление в свой адрес.

На мой взгляд, то, что после подобного демарша со стороны ОБСЕ Азербайджан лишь заблокировал работу офиса организации в Армении – это более чем адекватная мера.Более того – ещё и весьма дипломатичная. Сдержанная.

А ведь реакция могла (и имела полное право!) быть намного более жёсткой. Тут, безусловно, руководство нашей страны проявило недюжинную мудрость и терпение.

Армения же, чтобы не «остаться в долгу», решила отыграться на ни в чём не повинных центральноазиатских странах-участницах ОБСЕ: офисы по инициативе Еревана закрылись в Киргизии, Узбекистане, Таджикистане. Вот уж где адекватность, похоже, и не «ночевала» …

Теперь ОБСЕ (видимо, осознав свою ошибку) спешно пытается восстановить свою работоспособность, в экстренном режиме встречаясь со всеми заинтересованными сторонами в поисках компромисса. И правильно делает, ведь иначе встаёт вопрос – а кому вообще нужна не вполне дееспособная организация, которая допускает грубейшие международно-правовые промахи в отношениях со своими партнёрами и, на секунду, спонсорами её бюджета?

Руководство Азербайджана, взвесив все плюсы и минусы, приняло верное, политически выверенное решение. Еревану продление мандата ОБСЕ в Армении даёт избыточную поддержку Европы – пусть хотя бы на словах – в нагорно -карабахском вопросе. Для нашей страны это неприемлемо.

Сойти с позиций, уступить в этом принципиальнейшем вопросе, вопросе достойного существования Азербайджана – значит открыть двери для раздора внутри страны. Весь наш народ, без преувеличения, жаждет восстановления справедливости для Карабаха.Компромиссы с теми, кто не уважает наш суверенитет, попирает территориальную целостность, вызовет острейшее разочарование. Патриоты, ветераны карабахской войны вряд ли будут спокойно взирать на подобное.

Поэтому напротив, это мы должны добиться уступок от страны-оккупанта. От его покровителей из международных структур.

Пусть в Армении будут протесты и митинги против «сдачи позиций», незаконно достигнутых когда-то. В Армении, но не в Азербайджане, на стороне которого – международное право и народное чувство справедливости.

Кстати, твёрдая позиция Азербайджана по непродлению мандата миссии ОБСЕ в Ереване на 2017 год уже вызвала сильнейшую обеспокоенность, не сказать – панику, среди армян, в том числе проживающих за рубежом. Все их «эксперты» надеются сейчас только на одно – что Себастьяну Курцу, главе МИД Австрии, председательствующей ныне в ОБСЕ, удастся «подломить» Ильхама Алиева.

Что ж, пожелать «удачи» в этом деле, пусть даже с издёвкой и сарказмом, весьма затруднительно, – достаточно взглянуть на фото тридцатилетнего господина Курца, молодого человека безусловно амбициозного, но лишь новичка в международных делах, и нашего Президента, прошедшего самые непростые времена в мировой политике, не уступившего ни Востоку, ни Западу интересы Азербайджана.

И ещё. Оскорбление, сделанное публично, нельзя просто «забрать назад». Ущерб уже нанесён.

Чтобы загладить его, необходимы такие же официальные, и публичные (максимально публичные!) заявления – со стороны ОБСЕ.

Нужны заявления о полном и безусловном признании территориальной целостности Азербайджана, его суверенитета на территории Нагорного Карабаха и оккупированных районов.

О признании нелегитимным захвата (фактически – оккупации) азербайджанских территорий Арменией.

О немедленном и безотзывном сворачивании любых, не согласованных с Азербайджаном, проектов и миссий на оккупированных Ереваном территориях, вплоть до их полного освобождения.

После этого Азербайджан, возможно, подумает над предложениями ОБСЕ.

И тогда уже пусть армяне клянут своих правителей «за соглашательство».

Азербайджанцы, в отличие от них, гордятся и поддерживают сильную, независимую политику своего государства. А если понадобится – то поддержат руководство страны не только словом, но и делом.

Национальное достоинство того стоит.

Р.s. В процессе подготовки этого материала я обратила внимание на очень характерную вещь:на западных ресурсах(даже на таких авторитетных,как Reuters), в различных социальных сетях мгновенно появилось «информационное сопровождение» со знакомыми обвинениями Азербайджана во всех мыслимых и немыслимых преступлениях. Повторяется старая история: с одной стороны, Европа через своих гонцов в Баку просит всё, что ей нужно, а с другой – использует полный арсенал грязных приёмов, причём чужими руками. Но ведь и так всем понятно, откуда идут эти «обвинения». Такое двуличие порядком уже надоело. Давно уже нужно понять, что все подобные попытки обречены на провал.

 

Чингиз Абдуллаев: «Нельзя так долго плевать на свою страну»

Иногда позволяю себе некоторые наблюдения:которые не хотят замечать или комментировать наши журналисты, пропагандисты, “патриоты”.

Сначала о фильме про маршала Худякова, который показывало Российское телевидение! Я специально позвонил нескольким друзьям,чтобы посмотрели в повторе. Все были в шоке. ВПЕРВЫЕ на российском телевидении были сказано:что погромы в Баку в марте 1918 года были против азербайджанцев! Я знаю это из истории нашей семьи:когда мои бакинские дедушка и бабушка бежали с Дивичинской: куда наступали из центра города отряды дашнаков. Почему этот фильм не показывают на каналах нашего ТВ .

Почему ни один канал его не дублирует. Ведь Худяков участвовал в этих убийствах и поэтому сменил фамилию так, что даже его сын не знал об этом. А командира с именем Сергея Худякова, имя которого якобы взял Арменак Ханферянц, никто и нигде не смог найти. Почему бы не купить этот фильм, продублировав его на несколько языков?

Дальше — больше. Несколько дней назад Кургинян в передаче Соловьева ВПЕРВЫЕ заявил: что лично был в Баку в январе девяносто года. И он сказал, что все разговоры о том: что погромы осуществлялись азербайджанцами, которые якобы резали головы армянам и играли ими в футбол НЕПРАВДА! Он сказал на всю страну, ЧТО ЭТО БЫЛИ НЕ АЗЕРБАЙДЖАНЦЫ, а специально присланные люди! Повторю — армянин Кургинян сказал такие слова о событиях января девяностого года. Я не наивный человек:понимаю, что провокации попадали на благодатную почву. В Баку скопились тысячи изгнанных людей, среди которых были и потерявшие родных беженцы. Но всегда были зачинщики,о которых забывают. Были заготовленные заранее списки! Кто это делал? Почему столько лет мы не знаем правды? Почему не послать к нему журналистов:и опубликовать его откровения в российских газетах? Или у нас нет таких возможностей?

Хочу просто заметить: что в этих вопросах я могу быть пристрастен. Ведь я азербайджанец и априори буду на стороне азербайджанцев. Но Кургинян точно не азербайджанец. Тем более в передаче не отличающегося любовью к нам Соловьева. И Российское телевидение тоже не всегда показывает такие фильмы и говорит такую правду! Смотрите и слушайте! А потом сами делайте выводы!

И еще. Все время думаю о наших очень обеспеченных нуворишах. Какими заботами они живут? Есть вопросы: которые должны решаться не государством,а обществом.Во время Великой Отечественной войны сотни композиторов, писателей, ученых, архитекторов дарили танки и самолеты в действующую армию. Увы! Сегодня наши творческие деятели и ученые не имеют ни таких возможностей:ни таких средств. Никто этого и не просит,Несмотря на все сложности, наша армия обеспечена всем необходимым! Но есть и понятие гражданской ответственности, своей личной позиции. Не все должно делать за нас государство.Когда музыканты не могут выезжать со своими патриотическими ораториями и концертами, когда писатели и поэты не могут найти средства для своих книг о Карабахе, когда режиссеры и сценаристы не могут получить финансирование на свои фильмы о нашей истории, когда переводчики не могут переводить и публиковать нужные нам статьи, наши нувориши продолжаете жить так, словно нет тридцатилетней войны:миллиона беженцев:тысяч жертв. Что можно сказать? Нельзя так долго плевать на свою страну. Иначе обязательно наступит день, когда страна захочет плюнуть на них!

Чингиз Абдуллаев

http://www.1news.az/society/20170129020844630.html

Америке придется обратиться за помощью к Путину

Америке придется отказаться от глобального доминирования и обратиться за помощью к Путину

Итоги переговоров по Сирии еще раз подтвердили, что если где и может быть решено будущее Ближнего Востока, так это только в Астане. Именно этот формат, максимально удаленный от американского влияния, от уходящей администрации Обамы-Клинтон, от попыток использовать террористов для свержения режима Асада, оказался действительно эффективным, в отличие от всех предыдущих, имитационных по своей сути переговорных усилий. Переговоры в Астане — это, в некотором смысле, абсолютно стерильная среда для того, чтобы действительно прекратить кровопролитие и определить будущее Сирии без американского вмешательства.

Неудивительно, что у этой инициативы есть и противники, пытающиеся сорвать переговорный процесс при содействии предыдущей американской администрации, уже идущей ко дну. В их арсеналах проверенный набор средств: создание спойлерских площадок, наподобие той, что предлагаются в Женеве при содействии ООН, отвлечение части участников от этих переговоров, изъятие наиболее радикальных группировок, подконтрольных бывшей администрации из переговорного процесса и перенаправление их по ложному следу.

Сюда же стоит отнести возобновление активных боевых действий и отдельные террористические вылазки со стороны непримиримых ИГ* и «Джебхат ан-Нусры» **. Все то, что американские спецслужбы и представители уходящей либеральной секты часто использовали в предыдущие годы своего правления.

Попытки срыва нарождающегося мира со стороны либерально-террористической спайки, созданной демократической администрацией — есть самый безобразный и подлый удар в спину тем, кто пытается установить мир в Сирии и на Ближнем Востоке.

Америка и Россия: соперничество за пальму первенства или сотрудничество?

Ясно, что даже при самом благоприятном стечении обстоятельств внутри новой американской администрации, соперничество Америки с Россией в регионе Ближнего Востока диктуется самой геополитической логикой, ходом истории и онтологией бытия. Как и соперничество в других регионах мира.

Другое дело, что американское сознание — это сознание подростка, который рвется к первенству, не обладая на то никакими основаниями, ни возможностями, ни знаниями, ни квалификацией. А сознание российской стороны — это умудренное опытом, обоснованное 1000-летней историей стремление к миру и стабильности. Поэтому не всякое первенство одинаково полезно. Первенство США — это взрыв, хаос, кровь и миллионы унесенных жизней — что мы уже наблюдаем по итогам либеральных авантюр Обамы. Первенство России — это мир, стабильность, традиция, гармония и бесконфликтное существование. В случае с сирийским урегулированием речь идет не о сиюминутном взятии приза за доминирование в регионе, а о судьбе человечества и мире в целом, которые поставлены на кон. И в этом смысле усилия России, создающей новую, на сей раз реальную коалицию для борьбы с терроризмом, уже продемонстрировали наибольшую эффективность.

Однако противников России ее успехи не вдохновляют, так как они продолжают свою критику по любому поводу. Сначала они возмущались тому, что Россия вводит войска в Сирию, теперь возмущаются тем, что выводит. В действительности же Россия выводит излишние войска. Даже не войска, а вооружение и средства ведения войны, которые были необходимы для взятия Алеппо. Само же Алеппо представляло собой, в свою очередь, олицетворение силы и непоколебимости американских террористических сетей. Засев в этом крупном городе, и успешно обороняясь там при активном участии американских советников, военных специалистов и спецназовцев, которые позже бежали по гуманитарным коридорам, великодушно открытым Россией для эвакуации американских подстрекателей из Алеппо, американо-исламистские боевики чувствовали себя неуязвимыми.

Однако после падения Алеппо — самого мощного центра и рассадника терроризма — такого количества вооружений больше не требуется. Сейчас речь идет скорее о зачистке, и о дальнейших дипломатических усилиях, — переговорном процессе в Астане. Это наши бывшие «американские партнеры» времен Обамы-Клинтон все еще продолжают стаскивать старый бронетанковый металлолом, сваливая его у границ России огромной недвижимой кучей, считая, при этом, что тем самым они обеспечивают европейскую безопасность, угрожая России. Российская же сторона действует на основании баланса разумного применения силы, отдавая предпочтение дипломатии и переговорам.

Америка Обамы: борьба с терроризмом или его создание?

Обама ушел, но то, что он оставил, представляет огромную проблему не только для Ближнего Востока, но и для новой американской администрации. И что теперь делать с американской операцией в Мосуле?

Все события последних восьми лет самого провального президента Обамы показали, что терроризм под руководством Хилари Клинтон стал инструментом номер один в руках либеральных маньяков для свержения неугодных режимов, разрушения стабильных государств и давления на Россию, которая очень болезненно относится к терроризму. Именно потому, что мы на своем собственном опыте испытали, что такое терроризм. Вот наивные американские «стратеги» с сознанием посетителей детского сада не знают, что такое терроризм, потому что все террористические вылазки, которые осуществлялись на территории США, а именно пресловутое 11 сентября 2001 года, плюс пара мелких эпизодов, были не столь стихийными, как хотели бы казаться.

Подлинный терроризм — это то, с чем сталкивалась Россия, но не сталкивалась Америка. Для американцев терроризм — это игрушка. Для нас же заигрывание США с терроризмом — граната в руках обезьяны. Они с помощью терроризма свергают режимы и пытаются устанавливать свое кровавое либеральное влияние, мы с терроризмом боремся. Они с помощью террора пытались выдавить боевиков из Мосула в сторону Сирии и Алеппо, мы этих боевиков там уничтожали. Они считают, что терроризм — это их палочка-выручалочка, которая будет давать им возможность подло, нарушая все правила — мораль, нравственность и какие-либо международные установленные нормы — иметь всегда преимущества перед нами. Для нас терроризм — опасное явление, дестабилизирующее мир. Но именно апологеты опасных игр с террором в конечном итоге столкнут Америку в эту самую яму.

В конце концов, терроризм предстанет перед Белым домом, расположится на его лужайке в Вашингтоне, улыбаясь, обвешанный взрывчаткой. Терроризм еще прогуляется по Америке, расстреливая и сжигая все на своем пути в этой блистающей лампочками и огнями стране. И те, кто поддерживал исламистские сети, еще поплатятся за свое легкомыслие и беспечное оперирование терроризмом в интересах либеральной секты. А Мосул так и не будет взят. Если, конечно, террористы из ИГИЛ не осуществят жест доброй воли, и по какой-либо непонятной причине сами не покинут этот город, отдав его коалиции бестолковых вояк во главе с американцами.

Новая американская администрация: сотрудничество в борьбе против терроризма

Новая американская администрация более трезво воспринимает созданную предшественниками террористическую угрозу. Наученная горьким опытом предыдущих восьми лет, новая команда очень скоро осознает свою некомпетентность в вопросах борьбы с терроризмом, а так же несостоятельность в решении проблем урегулирования Ближнего Востока. И Трамп, как рачительный бизнесмен, скорее всего, постарается отдать решение ближневосточной проблемы на аутсорсинг. То есть, передать все российской стороне. Потому что больше, собственно, некому передать. Но Трампу придется заплатить за это серьезную цену, он как бизнесмен должен это понимать. Борьба с терроризмом — это затратный процесс.

Что они будут просить? Очевидно, разгрести весь тот бардак, как выражается Трамп, который наделал Обама на пару с Хиллари Клинтон на Ближнем Востоке, разрушив стабильные режимы и выпустив джинна исламизма из бутылки, посеяв хаос в целом регионе. Который оттуда уже плавно перетекает в Европу, откуда на кораблях и «Боингах» боевики отправятся в Нью-Йорк и Вашингтон, где пожелают встретиться с либеральными элитами США и задать им вопрос — что дальше?

Понимая все последствия разрастающейся угрозы, этого торнадо-терроризма, который движется на Запад, Трамп, конечно, будет искать выходы, быстрые и эффективные способы решения. Но так как ни сам он, да и никто в его окружении абсолютно некомпетентны в вопросах взаимодействия с терроризмом, урегулирования такого рода проблем, то они вынуждены будут обращаться к Путину за помощью. И теперь уже Владимир Путин будет не соглашаться, хмурить брови, морщить лоб, требуя вернуть все то, на что, вопреки всем прежним договоренностям и здравому смыслу покусились безудержные маньяки предыдущей либеральной секты.

Вероятно, что Путин, как патриот своей страны, конечно, сначала выскажет все, что думает по поводу всех предыдущих выпадов со стороны США, но, в конце концов, признав, что не Трамп, но его противники учини все это безобразие, великодушно согласится. Урегулировать то безумие, которое посеяли либеральные маньяки, спровоцировав бурю, грозящую, в конце концов, снести Америку. В итоге, как это уже часто бывало в истории, ошибки «партнеров» придется расхлебывать нам. А вот Америке придется отказаться от глобального доминирования.

Трамп, конечно, любит торговаться. Мы не любим, но вынуждены: мы, конечно, разгребем весь этот бардак, который вы учинили на Ближнем Востоке, но вам придется отказаться от глобального доминирования и от претензий на единоличное управление миром. Отказаться от волюнтаристского насаждения своей воли всему человечеству, а именно, от проекта однополярного мира и американоцентричной доминации. Вот в таком случае мы спасем Америку от терроризма. Таковы условия сделки.

Коалиция в борьбе с террором: Россия — США или Россия — Иран — Турция?

Впрочем, ни в борьбе с терроризмом, ни в других вопросах тандема Россия — США вообще, в принципе, не может быть. Это исключено онтологией бытия. Россия и США могут сотрудничать. Они могут не воевать, например. Мы «можем поладить», как выражается Трамп. Можем разговаривать, и даже договариваться, заключая взаимовыгодные сделки. Но действовать заодно, двигаясь к общей цели — нет. Потому что мы цивилизационные полюса, геополитически движущиеся в противоположные стороны. Каждая себя называет «добром», а оппонента «злом». Мы может торговаться и договариваться в своих интересах, но при этом мы представляем собой полностью взаимоисключающие, стратегические, цивилизационные, геополитические и метафизические направления. Поэтому, тандема, конечно, быть не может, но взаимодействие — да, и оно вполне может быть эффективным.

А вот что касается Турции и Ирана, то это, безусловно, взаимодополняющие компоненты к усилиям России, которые в совокупности только и способны урегулировать весь тот хаос, который был создан американцами на Ближнем Востоке. Иран — это непререкаемое с точки зрения морали и нравственности теологическое государство, безусловный авторитет в исламском мире, точнее, в мире традиционного ислама. Турция — это та страна, которая освоила западный инструментарий существования, но при этом сохранила свои исламские традиционные корни. Приняв пророссийскую ориентацию, Турция становится важным компонентом не только в урегулировании, но и в развитии и процветании всего ближневосточного региона в целом. Именно тройственный союз России, Ирана и Турции только и способен остановить расползание терроризма. Если мир в Сирии и может быть установлен, то только путем сложения усилий России, Ирана и Турции, и только через переговоры в Астане.

* «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.

** Группировка «Джебхат ан-Нусра» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года была признана террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

Валерий Коровин
26.01.17

Источник — svpressa.ru

«Российский колониализм»: мифы и факты. Как жили казахи в Российской империи

«Российский колониализм»: мифы и факты

В начале декабря на церемонии вручения премии «Алтын сапа» («Золотое качество») президент Нурсултан Назарбаев выступил с резкой критикой «колониального прошлого» Казахстана, имея в виду период пребывания его территории в составе Российской империи. В России заявление Н. Назарбаева породило массу вопросов. СМИ поспешили напомнить, что никакого Казахстана в Российской империи, собственно говоря, не существовало. В состав империи со второй четверти XVIII по середину XIX вв. в основном в добровольном порядке вошли три казахских жуза (племенных союза), которые минимальными признаками государства (наличие зафиксированных границ, собственного денежного обращения, армии и бюрократического аппарата) не обладали. Как политическая целостность Казахстан возникает после Октябрьской революции 1917 г., и обязан своим существованием национальной политике большевиков, сделавших ставку на решение национального вопроса путем создания на основе крупных этносов союзных республик.

Причем статус союзной республики Казахская АССР, ранее входившая в состав РСФСР, получила последней из них в декабре 1936 г.

И хотя речь «лидера нации», как отмечали впоследствии некоторые российские обозреватели, была рассчитана на внутреннюю, казахстанскую, аудиторию и не предназначалась для широкого тиражирования в СМИ, полученный в итоге информационный эффект превзошел все ожидания.

«Во времена царской России все богатства из земли вывозились, а нам просто оставляли перекопанную землю и заставляли глотать пыль. У нас даже дорог внутри страны не было. А сейчас видели, какую железную дорогу запустили? А раньше такого не было, потому что мы были колонией», – заявил Н. Назарбаев, добавив, что граждане республики должны благодарить землю за такие ее богатства, как нефть, газ, золото и серебро. «Это – наше богатство, которое у нас в кармане, его никто не заберет, – отметил казахстанский президент, – Несмотря на кризис и на все плохое, что происходит, мы развиваемся. Мы не останавливаемся: запускаем гигантские предприятия, создаем новые рабочие места, современные заводы. Кто сейчас делает это в мире? Какое государство? Нет таких. Значит, мы страна, претендующая стать великой. У нее великий народ, и вы все его представители».

…Напомним, большая часть территории современного Казахстана в имперский период входила в состав Степного генерал-губернаторства с центром в Омске, называвшегося также Степным краем. Часть южных и юго-восточных территорий республики находилась в составе Туркестанского генерал-губернаторства со столицей в Ташкенте.

В Российской империи не было в широком употреблении и самого названия «Казахстан». Проживавшие на его территории кочевые племена именовались киргиз-кайсаками, равнинными или степными киргизами, а у самих казахов преобладало жузовое и племенное самосознание.

Формированием общего национального самосознания казахи опять-таки обязаны, прежде всего, СССР, благодаря которому, помимо национальной государственности, пусть и контролировавшейся жестко союзным центром, у них появился национальный алфавит (сначала – на латинице, потом – на кириллице), система всеобщего образования и средств массовой информации на казахском языке, а также современные формы культурной жизни, такие как кино, театр и т.п.

Но и до 1917 г. территория современного Казахстана отнюдь не представляла собой выжженную пустыню. Одним из главных показателей благополучия общества до его перехода на современную модель низкой рождаемости является рост населения. В казахских жузах, как и среднеазиатских ханствах, прирост населения был очень низким из-за постоянных междоусобных войн, низкого уровня жизни, эпидемий и отсутствия современной медицины. После вхождения в состав России численность казахов стала быстро увеличиваться. Так, в Букеевской орде, которой в 1799 г. было разрешено перейти Урал и кочевать между ним и левым берегом Волги, численность населения в 1802 г. составляла 31 тыс., в 1857 г. – 100 тыс., а в 1897 г. – 207,3 тыс. чел. Общая же численность казахов с течение XIX века увеличилась с 2,25 до 4 млн чел., или почти в два раза. На рубеже XIX – XX веков их естественный прирост составлял 0,8 – 1,4%. Население Туркестанского края с середины XIX века до 1916 г. также почти удвоилось, увеличившись с 4 до 7,5 млн чел. В некоторых районах прирост населения достигал 3% в год, что говорит о демографическом взрыве.

О том, что резкому увеличению демографического роста казахи обязаны, прежде всего, «российскому колониальному владычеству», говорит тот факт, что население Младшего и Среднего жуза, которые раньше вошли в состав империи, росло быстрее, чем Старшего жуза, окончательного присоединенного к России лишь в середине XIX века. Одновременно на территории современного Казахстана происходили и не слишком благоприятные для казахов процессы. В конце XIX – начале XX веков на территорию Степного края и Семиречья резко усиливается приток славянского (русского и украинского) населения. Его численность увеличивается в три раза и достигает почти 2 млн чел., а удельный вес приближается к 1/3. Выделение ему пригодных для земледелия земель нарушало традиционные пути перекочевок казахов и киргизов, что вело к росту недовольства с их стороны и стало одной из предпосылок восстания 1916 г. Но территория империи считалась тогда одним целым, а крестьянская колонизация Степного края рассматривалась властями как один из способов решения проблемы аграрного перенаселения в центральных и южных губерниях страны.

В имперский период в азиатских владениях России начинает развиваться промышленность. В Туркестанском крае она была связана, главным образом, с переработкой хлопка, а в Степной крае – продукции животноводства. Кроме того, на территории обоих регионов уже тогда начала развиваться добывающая промышленность и электроэнергетика.

К 1914 г. в Туркестане насчитывалось 220 хлопкоочистительных заводов и 30 маслобоен. В «десятые» годы XX века в регионе ежегодно добывалось по 12 млн пудов каменного угля. В 1914 г. в Туркестане было выработано 3,3 млн киловатт-часов электроэнергии, которую в дороссийский период вообще не производили. Промышленность Степного края была представлена маслодельными, мыловаренными, кожевенными, овчинно-шубными и т.п. производствами. В 30–40-е гг. XIX века здесь стала развиваться добывающая промышленность, включавшая добычу каменного угля, золота и цветных металлов, в развитии которой активно участвовал иностранный капитал. В 1913 г. в Степном крае было произведено 90 тыс. тонн угля и 7 тыс. тонн медной руды. В масштабах России это составляло 0,3% всего промышленного производства, но ранее промышленность, если не считать традиционное ремесленное производство, полностью отсутствовала.

Присоединение Степного края и Туркестана к России привело к началу железнодорожного строительства. Первой была построена Закаспийская железная дорога, которая к 1888 г. связала Красноводск и Самарканд и имела, главным образом, военное предназначение. К 1898 г. была построена железнодорожная ветка до Ташкента, а на следующий год дорога была переименована в Среднеазиатскую. На начало 1905 г. ее общая протяженность составляла 2382 версты. Проблемой было то, что новый железнодорожный путь не был связан с общероссийской железнодорожной сетью, а доставка грузов, пассажиров и войск осуществлялась морским транспортом через Каспийское море. В 1906 г. было завершено строительство Оренбургско–Ташкентской (Ташкентской) железной дороги, связавшей Среднюю Азию с Поволжьем и Центральной Россией. К 1913 г. ее протяженность составляла 2234 км. Стыковка Среднеазиатской и Ташкентской железных дорог привела к тому, что отдаленные районы края были связаны с железнодорожной сетью империи. Обе дороги обладали современным подвижным составом, а их запуск привел к общему оживлению экономики региона и способствовал повышению его привлекательности для инвестиций.

В имперский период наблюдается повышение уровня жизни, что стало следствием быстрого развития хозяйства, роста спроса на сельскохозяйственную продукцию, развития промышленности, строительства новых городов и т.п. Оплата за наемный труд в Туркестане, после его присоединения к Российской империи, увеличилась в 2-3 раза. Российские ученые, изучавшие Туркестан, отмечали, что раньше слуга, работавший на богатого сарта (старое название местного оседлого населения) получал 19 рублей в год с очень скудной пищей и одеждой, а, нанявшись к русским, он начал получать от 4 до 7 рублей в месяц с обильной пищей. Годовой доход арендатора-издольщика с десятины в начале XX века составлял 100–200 рублей в год, что по тем временам являлось очень большой суммой. Этому способствовал рост цен на хлопок-сырец, который превратился в главную товарную культуру региона. Активно развивалась система кредитных учреждений. К 1912 г. в Туркестанском крае насчитывалось 7 отделений Государственного банка и 40 – коммерческих банков. К 1913 г. в регионе насчитывалось 265 кредитных учреждений различного типа.

В период существования Российской империи, а также в еще более ранний, «московский», период была основана большая часть городов современного Казахстана. В их числе – Уральск (1584 г.), Гурьев (1640 г.), Семипалатинск (1718 г.), Павлодар (1720 г.), Усть-Каменогорск (1720 г.), Петропавловск (1752 г.), Кокчетав (1824 г.), а также обе столицы республики – Астана (Акмолинск, 1830 г.) и Алма-Ата (Верный, 1854 г.), являвшаяся столицей до 1997 г.

То есть основы городской цивилизации, без которой немыслимо создание современной экономики, были заложены именно во время пребывания казахов в составе Российской империи. В современном же Казахстане за четверть века независимости ни одного нового города пока еще не построено.

Очевидно, что «перекопанную землю» итоги экономического развития Степного края и Туркестана в составе Российской империи отнюдь не напоминают. Более того, именно в имперский период на территории региона появляются такие передовые по тем временам отрасли экономики, как железнодорожный транспорт и электроэнергетика. До 1917 г. в среднеазиатских владениях России были построены две крупнейшие по протяженности железные дороги, которые составляют основу его транспортной железнодорожной сети и поныне. Для сравнения – Туркестано-Сибирская железная дорога (Турксиб), строительство которой началось еще накануне революции и с большим напряжением сил завершалось в годы первой пятилетки, по сравнению со Среднеазиатской и Ташкентской железными дорогами имела в полтора раза меньшую протяженность (1442 км). Сельское хозяйство региона в этот период приобретает товарную направленность, что привело к повышению доходов населения и общему росту уровня жизни. Безусловно, создание независимых национальных государств с развитой экономикой целью России тогда не являлось, но и о беспощадной эксплуатации природных ресурсов региона говорить не приходится.

Почему же в итоге имперский период казахской истории рассматривается сегодня в качестве «черной дыры»? Здесь может быть несколько объяснений. Во-первых, Казахстан сейчас переживает период экономического кризиса, уровень жизни и покупательная способность населения падают, чего не наблюдалось с 1990-х гг. Для того, чтобы подчеркнуть достижения периода независимости, Н. Назарбаев и сравнил имперский период с современностью, не вдаваясь, естественно, в детали. Во-вторых, после присоединения Крыма к России и событий в Донбассе в Казахстане усилились опасения по поводу того, что северные области республики вскоре могут повторить их судьбу. 5 декабря суд г. Петропавловска приговорил местного жителя Игоря Чуприна по статье за разжигание межнациональной розни к 5 с половиной годам лишения свободы за призывы в социальных сетях сделать Казахстан частью России. С 2015 г. четверо граждан Казахстана были осуждены за участие в боевых действиях в Донбассе, где они воевали на стороне народных республик. Слова Н. Назарбаева вполне могли быть предназначены для «национал-патриотической» части казахского населения, недовольной чрезмерной зависимостью Казахстана от России.

После распада СССР Казахстан очень ревниво относится к собственной независимости, считая вопрос национального суверенитета ключевым. Параллельно с участием в деятельности ОДКБ, например, Астана ежегодно проводит со странами НАТО учения «Степной орел». В этом году они проходили на территории Великобритании, у которой с Россией в последнее время сложились крайне напряженные отношения. Казахстан по-прежнему поддерживает интенсивные контакты с пантюркистскими международными организациями. При этом в самой республике отношение к заявлению президента далеко не однозначное.

На том же ресурсе informburo.kz, который опубликовал речь Н. Назарбаева, есть целый ряд критических комментариев, авторы которых отмечают, что после распада СССР Казахстан лишился целого ряда созданных в советский период крупных промышленных предприятий, а состояние системы образования и медицины оставляет желать лучшего.

Причем их авторами являются как славяне, которых, по понятным причинам, большинство, так и этнические казахи. В целом же подобные заявления, скорее, разделяют русское и казахское население страны, усугубляя их различие во взглядах на историю.

При подготовке статьи использованы материалы монографии «Центральная Азия в составе Российской империи» (М., 2008).
Александр Шустов

12.01.2017

Источник — stoletie.ru

Разделу Каспия препятствует Иран

Затягивание решения вопроса о статусе крупнейшего водоема увеличивает военные риски

На саммите глав государств «каспийской пятерки», который должен состояться в Астане в нынешнем году, может быть поставлена точка в определении статуса Каспийского моря. Такое заявление сделал замминистра иностранных дел Азербайджана Халаф Халафов в Баку в ходе заседания специальной рабочей группы по разработке Конвенции каспийского водоема.

«Проделана большая работа в вопросе согласования позиций по проекту Конвенции об определении статуса Каспийского моря», – заявил Халаф Халафов в среду в Баку. По его словам, полное согласование проекта конвенции создаст предпосылки для определения статуса моря на уровне глав государств «каспийской пятерки» – России, Казахстана, Азербайджана, Туркмении и Ирана.

Баку рассчитывает на скорое разделение морского дна и основывается на договоренностях, достигнутых между Азербайджаном и Казахстаном и Россией. Халафов заявил, что осталось согласовать несколько пунктов. В частности, оговорить некоторые аспекты выхода каспийских стран в другие моря и океаны, право на проход военных кораблей по территориальным водам других стран, правила прокладки кабелей и трубопроводов. «Прошедшие саммиты, которые состоялись в Баку и Ашхабаде, сблизили позиции сторон в ряде вопросов. Надеюсь, что на очередном саммите стороны добьются соглашения по правовому статусу Каспия», – сказал азербайджанский чиновник.

Однако эксперты считают, что прорыва не произойдет. «Ни для кого не является секретом, что именно принцип раздела моря является ключевым сдерживающим фактором в переговорах. Позиция Ирана остается неизменной: Тегеран пока не согласился с принципом раздела моря», – сказал «НГ» научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Поволжья Института востоковедения РАН Станислав Притчин. По его словам, не координаты всех пяти секторов должны войти в итоговый документ, а сам принцип размежевания должен быть тот, который использовали Россия, Азербайджан и Казахстан при разделе дна северной части моря. Тогда, напомним, использовался принцип серединной, или модифицированной, линии – равноудаленной от двух берегов линии, которая была несколько сглажена и траектория которой была согласована переговорщиками. Важно отметить, что данный механизм раздела является наиболее распространенным в мире при решении территориальных споров на море, так как позволяет найти компромисс с максимальным учетом географических условий.

Но в этом случае у Ирана было бы только чуть больше 13-процентной доли на Каспии, в то время как у остальных прикаспийских государств – больше. Например, у Казахстана по такой схеме могло бы быть около 29%. Тегеран же выступает с двумя предложениями: либо поделить шельф на пять одинаковых по площади участков, чтобы каждой из пяти стран досталось по 20% территории, либо вообще ничего не делить и совместно использовать всю акваторию. В прошлом году замминистра иностранных дел Ирана Ибрагим Рахимпур заявил, что его страна не согласится на 13% сектора Каспия.

«Интересно, что, по данным иранских СМИ, прикаспийские государства не смогли договориться по семи вопросам. Сложность состоит в том, что в мировой практике нет похожих, уже отработанных универсальных принципов раздела спорных участков в таком регионе, как Каспий. Он имеет уникальное положение. Максимум что было сделано – это заявление президентов пяти прикаспийских государств в 2014 году по поводу определения национального суверенитета каждой стороны над прибрежным морским пространством в пределах 15 морских миль. Также закреплялись их исключительные права на добычу любых водных биоресурсов в пределах 10 морских миль от берега», – сказал «НГ» директор Группы оценки рисков Досым Сатпаев.

Но затруднения переговорного процесса о международно-правовом статусе Каспия связаны не только с Ираном, считает Станислав Притчин. «Туркменистан, например, придерживается особой позиции по возможности прокладки транскаспийских трубопроводных проектов. Официальный Ашхабад настаивает, что реализация таких проектов может осуществляться без согласования со всей пятеркой. У России и Ирана позиция другая: ввиду замкнутости моря, уязвимости ее экологии любые трансграничные инфраструктурные проекты должны быть согласованы всеми игроками. Помимо этого, до сих пор остается неразрешенным азербайджано-туркменский спор из-за месторождения «Сердар–Кяпаз».

Поэтому эксперты называют заявление Халафа Халафова о том, что большая часть вопросов по проекту Конвенции о правовом статусе Каспийского моря согласована, слишком оптимистичными. «С учетом всех существующих факторов, а также происходящих событий в мире – война в Сирии, прошедшие выборы президента в США и предстоящие в Иране – по оптимальному сценарию можно прогнозировать, что подписание Конвенции о статусе моря в 2017 году станет настоящим прорывом. По оптимальному же сценарию возможна подготовка нескольких отраслевых соглашений, например по активизации экономического сотрудничества с учетом завершения работ по строительству железной дороги Иран–Азербайджан–Россия, а также принятие декларации или политического заявления с фиксацией достигнутых договоренностей, которые затем станут частью итоговой конвенции», – сказал Станислав Притчин.

Затягивание решения вопроса о правовом статусе Каспия, как считают эксперты, ведет к немалому количеству побочных рисков. Как отметил Сатпаев, первая проблема – это процесс активной милитаризации региона, когда практически все прикаспийские государства укрепляют в нем свои военно-морские силы. Вторая – поставка нефти на мировой рынок. «Основными поставщиками каспийской нефти на мировой рынок являются Казахстан и Азербайджан, в то время как для России, Туркменистана и Ирана каспийские нефтегазовые ресурсы не являются приоритетными», – омтетил Сатпаев. По его словам, 10 крупнейших нефтяных месторождений России, такие как «Самотлорское», «Ромашкинское», «Приобское» и др., расположены далеко от Каспия, как, впрочем, и крупные российские газовые запасы. У Туркменистана основные запасы газа также расположены на суше. Для того же Ирана углеводородный фактор не так важен, поскольку основную ставку он делает на свои обширные запасы нефти и газа в Персидском заливе. Хотя не исключено, что после отмены санкций против Ирана эта страна начнет привлекать инвесторов и на свои каспийские месторождения. К тому же Россия и Иран больше рассматривают Каспий как сферу своих геополитических интересов на стыке нескольких важных регионов, в то время как Казахстан и Азербайджан больше делают ставку на свои экономические интересы, связанные с добычей сырья.

«Именно поэтому Москву и Тегеран скорее волнуют не вопросы нефтегазового развития региона, а создание препятствий для присутствия на Каспии военных сил третьих стран или поддержание экологического равновесия. Частью этих геополитических игр в том числе являются протесты Москвы и Тегерана против строительства любых нефте- и газопроводов по дну Каспия, которые активно лоббировали США и ЕС», – отметил Сатпаев. По его словам, некоторые российские эксперты даже предлагали заморозить планы по активной добыче нефти и газа в регионе, чтобы создать условия для долгосрочного освоения биологических ресурсов моря. Но это, по его мнению, явно противоречит энергетической политике Казахстана и Азербайджана.

Виктория Панфилова
Обозреватель отдела политики стран ближнего зарубежья «Независимой газеты»

25.01.17

Источник — ng.ru

«Уложениям Темура» Сахибкирана Амира Темура присущи свойства конституционного документа цивилизации Востока.

Обычно каждое государство имеет свою Конституцию и на этой основе собственное конституционное устройство. «Уложениям Темура» Сахибкирана Амира Темура присущи свойства конституционного документа цивилизации Востока. Они оказали сильное влияние на народы Азии, в частности, нашего региона.

Если обратиться к сложной, чрезвычайно важной исторической летописи создания Конституции Республики Узбекистан, несомненно, можно убедиться, что Конституция является логическим результатом движения нашего народа на пути к независимости. При создании Основного Закона учитывался почти трехтысячелетний опыт национальной государственности.

Как отмечал Президент нашей страны Шавкат Мирзиёев, история современного Узбекистана — это история чрезвычайно сложной и тяжелой борьбы нашего народа во главе с Исламом Каримовым за обретение подлинной независимости. Наш великий лидер был основным автором Конституции Республики Узбеки­стан, полностью соответствующей демократическим требованиям и международным критериям.

Первым правовым шагом на пути к конституционной независимости стало присвоение узбекскому языку статуса государственного. В то время, являясь членом правительственной рабочей группы по изучению языковых проблем, я стал непосредственным участником исторических процессов, связанных с началом деятельности Ислама Каримова 23 июня 1989 года в качестве первого руководителя Узбекистана.

21 октября того же года был принят и опубликован в печати Закон «О Государственном языке». Закрепленные в нем важные правовые положения позже были определены в статье 4 Конституции следующим образом: «Государственным языком Республики Узбеки­стан является узбекский язык. Республика Узбекистан обеспечивает уважительное отношение к языкам, обычаям и традициям наций и народностей, проживающих на ее территории, создание условий для их развития».

Второй правовой шаг на пути конституционной независимости связан с учреждением института Президентства. Это очень важное в жизни нашей страны историческое событие свершилось 24 марта 1990 года. Еще до объявления независимости на первой сессии Верховного Совета двенадцатого созыва было принято решение об учреждении должности Президента. На этой сессии Ислам Каримов был избран первым Президентом Узбекистана.

Идея создания первой Конституции независимого Узбекистана впервые была выдвинута на этой сессии. Учреждение института Президентства является настоящим образцом политического и духовного мужества на пути обретения Узбекистаном государственного суверенитета и независимости. Об этом свидетельствует и тот факт, что в нашей стране первой в бывшем Союзе была учреждена должность Президента.

Третьим важным шагом на пути к конституционной независимости стало образование Комиссии конституционного контроля. В законопроекте о внесении изменений и дополнений в Конституцию, утвержденном на той же сессии, предусматривалось также образование этой комиссии. При этом акцентировалось внимание депутатов на том, что этот высший государственный орган будет обеспечивать сбалансированность президент­ской власти. Таким образом, уже накануне независимости была заложена основа еще одного института — действующего сегодня Конституционного суда Республики Узбекистан.

Четвертым правовым шагом на пути к конституционной независимости явилось принятие государственных символов, создание Государственного флага, герба и гимна Республики Узбекистан.

Принятие Конституции, учреждение должности Президента, объявление названия государства, принятие официальных государственных символов, наличие собственной валюты, столицы, языка, территории, гражданства, общенациональных праздников свидетельствовало о появлении на карте мира нового государства — Республики Узбеки­стан.

Пятым правовым шагом на пути к конституционной независимости стало объявление Декларации о суверенитете. В пункте 8 Декларации, объявленной Верховным Советом Узбекистана 20 июня 1990 года, закреплено положение о том, что Узбекистан самостоятельно определяет свой путь развития, свое название. В пункте 12 Декларации отмечается что этот документ является основанием для разработки новой Конституции.

Шестым правовым шагом на пути к конституционной независимости является образование Конституционной комиссии. В соответствии с решением Верховного Совета 21 июня 1990 года была создана Конституционная комиссия под председательством Ислама Каримова, объединяющая 64 члена — государственных деятелей, депутатов, специалистов. Этой комиссией за два года был подготовлен проект новой Конституции. В этом историческом процессе Первый Президент нашей страны проявил себя как выдающийся государственный и общественный деятель, талантливый политический лидер.

Президент Республики Узбекистан Шавкат Мирзиёев в своем выступлении на торжественном собрании, посвященном 24-й годовщине принятия Конституции, по этому поводу отметил: «Я всегда с гордостью вспоминаю, как, будучи депутатом Верховного Совета, в составе Конституционной комиссии непосредственно участвовал в процессе разработки и принятия нашего Основного Закона. До сих пор помню бурные дискуссии и споры в сложном процессе создания нашей Конституции. Действительно, в чрезвычайно трудные 90-е годы решающее значение имело то, что руководство по разработке проекта нашего Основного Закона взял на себя такой великий, дальновидный политический деятель, обладающий широким стратегическим мышлением, как Ислам Абдуганиевич Каримов».

Очередным правовым шагом на пути к конституционной независимости стало объявление государственной независимости. Слова Первого Президента нашей страны 31 августа 1991 года на внеочередной шестой сессии Верховного Совета Республики Узбекистан двенадцатого созыва запечатлены навечно золотыми буквами в истории нашей Родины:  «предлагаю объявить 1 сентября Днем независимости, днем всенародного праздника».

В тот же день Верховный Совет принял Заявление о государственной независимости Республики Узбекистан. В нем отмечалось, что отныне на нашей территории Конституция республики и ее законы имеют несомненное превосходство. В этот же день принят конституционный Закон «Об основах государственной независимости Республики Узбекистан».

29 декабря 1991 года состоялись всенародные выборы Президента и референдум о государственной независимости. Наш народ проголосовал за независимость и на альтернативной основе избрал своего Президента.

4 января 1992 года состоялась девятая сессия Верховного Совета, посвященная итогам этих выборов и референдума. На этой сессии состоялась торжественная церемония вступления Ислама Каримова в долж­ность Президента Республики Узбекистан.

Конституционная комиссия 8 сентября 1992 года приняла решение об опубликовании проекта Основного Закона для всенародного обсуждения. Первый проект новой Конституции был готов 26 сентября 1992 года и в тот же день опубликован в печати.

После опубликования проекта его обсуждение приобрело всенародный характер. Открытые обсуждения прошли при активном участии граждан, в духе творческого подъема.

В проект Конституции были внесены изменения, и на основе поступивших предложений документ был доработан. Для продолжения всенародного обсуждения проект Конституции был повторно опубликован в газетах 21 ноября 1992 года.

Таким образом, состоялся правовой прецедент — двух­этапное всенародное обсуждение. Это обстоятельство, с одной стороны, сыграло роль мощного стимула для активизации участников обсуждения, а с другой, — обеспечило народность нашего Основного Закона. Проект Конституции прошел всенародную экспертизу.

Конституционной комиссией 6 декабря 1992 года проект Конституции был обсужден в последний раз. Первый Президент нашей страны на сессии назвал ее «народной энциклопедией» и отметил, что работа над ней продолжалась примерно два года, в течение двух с половиной месяцев прошло всенародное обсуждение и за это время документ обогатился жемчужинами народной мысли и усовершенствовался.

Ислам Каримов четыре раза редактировал проект Конституции до первой публикации, до следующей публикации — два раза и еще один раз — до внесения документа на сессию. Все эти правки и дополнения имели важное значение. Ислам Каримов предложил дополнить проект статьями о равноправии мужчин и женщин, государственной охране памятников культуры, защите материнства и детства. Первый Президент нашей страны уделял большое внимание статьям, закрепляющим свободы человека и обязанности граждан. Таким образом, после семикратной проверки проект был представлен депутатам для заключительного обсуждения.

Ислам Каримов в качестве председателя Конституционной комиссии выступил с речью на сессии. В этом выступлении глубоко комментируются такие положения, как «Народ является единственным источником государственной власти», «Государство выражает волю народа, служит его интересам. Государственные органы и должностные лица ответственны перед обществом и гражданами», «Демократические права и свободы защищаются Конституцией и законами».

В проекте, внесенном на обсуждение сессии, было около 80 изменений и дополнений. Депутатами парламента он был постатейно обсужден, внесен еще ряд изменений и после этого 8 декабря 1992 года была принята Конституция Республики Узбекистан. С этого дня 8 декабря объявлено всенародным праздником.

Конституция в полном смысле слова была новой, основанной на принципах демократических конституций ряда развитых стран мира. Наш Основной Закон благодаря демократичности, приверженности принципам правового государства и справедливого гражданского общества в сложных условиях перехода к новому строю стал основным правовым документом, обеспечившим реализацию коренных демократических преобразований.

Вместе с тем мы ясно представляем последовательные шаги по пути широкого демократического обновления страны и либерализации в условиях стремительно меняющегося современного мира, нашу великую цель — вхождение в будущем в ряд развитых государств, а также масштабные задачи по дальнейшему развитию проводимых реформ.

В нашей стране формирование демократического правового государства и сильного гражданского общества реализуется на системной и поэтапной основе. Конституционные нормы определяют юридические критерии развития государственных органов и институтов гражданского общества. Конституция нашей страны является зеркалом политической и правовой жизни.

В заключение можно сказать: процесс разработки, обсуждения и принятия Конституции, а также 25-летние результаты действия нашего Основного Закона ярко подтверждают мысли Первого Президента Узбекистана Ислама Каримова о том, что Конституция является энциклопедией, которая прославляет на весь мир государство как государство, нацию как нацию, отображает волю, духовность, социальное сознание и культуру нашего народа, является результатом народного мышления и творчества.

Конституция — надежный фундамент формирования правовой основы нашего суверенного государства, крае­угольный камень национальной независимости. Сегодня сама жизнь, достигаемые страной успехи подтверждают, насколько правильными являются закрепленные в ней положения и принципы, отвечающие мечтам и чаяниям нашего народа, интересам сегодняшних и будущих поколений.

Американские солдаты в Польше! Зачем?

Россия не является целью американских военных. Их цель — Германия, но у нее не так много места для маневра.

Синиша Лепоевич (Синиша Љепојевић)

Несколько дней назад в Польшу прибыл контингент американской армии. Польское правительство организовало на самом высоком уровне торжественную встречу, как будто приехали освободители, и общественности сообщили, что американцы станут гарантом стабильности в стране. Иными словами, они защитят Польшу от мнимой российской опасности. Однако общая геополитическая картина подсказывает, что на самом деле приезд американских солдат в Польшу — это сигнал не России, а, прежде всего, Германии и другим странам Европейского Союза.
Стратегический интерес Америки состоит в том, чтобы в новых и будущих обстоятельствах сохранить контроль над Европой и помешать связям России и европейских стран и, в первую очередь, Германии. В этих планах Восточная Европа играет ключевую роль. В последние десятилетия главным инструментом в достижении этих американских интересов был Европейский Союз, и именно поэтому европейская интеграция так быстро распространялась по бывшим социалистическим странам востока Европы. Но ясно, что этот инструмент теряет эффективность, и США трезво оценили, что у ЕС больше нет перспектив, он распадается, поэтому Вашингтон должен предпринять какие-то другие меры, применить военную силу, которая поможет сохранить контроль над Восточной Европой.
Америке только и осталось, что прибегнуть к военной силе, пусть даже символически, потому что экономически она не может привязать к себе эту часть Европы, поскольку доминирующую роль в экономике этих стран играют Россия и Германия. Правда, большая часть общественности восточноевропейских государств по-прежнему испытывает к Америке большую симпатию, потому что верит: членству в ЕС их страны обязаны Америке, а не Европе. И в случае Болгарии и Румынии это было особенно очевидно. Но как показало время, проамериканская ориентация — это еще не все, потому что экономика и финансы диктуют политику и цели. Так что Америка сейчас, под предлогом российской угрозы, расширяет свое военное присутствие, пытаясь сохранить контроль над регионом. В свете этого прибытие американских солдат в Польшу является, в первую очередь, сигналом для Германии, традиционный стратегический интерес которой заключается в расширении влияния на Востоке.


Военная оккупация идет полным ходом

Несколько лет назад именно из Польши Америке был подан самый важный до той поры и тревожный сигнал. Тогда произошло бесспорное охлаждение отношений между Францией и Германией, и в Германии подумывали, а не сможет ли Берлин укрепить ось европейского союзничества вместе с Польшей, которая заменила бы Францию. В процессе подготовки общественности главную роль отвели бывшему тогда главой МИД Польши Радославу Сикорскому, который и начал кампанию по формированию нового немецко-польского союза. Но очень скоро политическая карьера Сикорского завершилась. Он исчез с политической сцены, и к власти пришла нынешняя партия «Право и справедливость», которая направила свою внешнеполитическую энергию на борьбу с Германией и Брюсселем, так что теперь в правительстве Польши даже нет флага ЕС.

Официально американские солдаты прибыли защитить Польшу от российской угрозы. По сообщениям, приехало около четырех тысяч американских военнослужащих, и еще три тысячи прибудут из других стран НАТО. Но, во-первых, приехало не четыре тысячи, а значительно меньше. А, во-вторых, большой вопрос, приедут ли оставшиеся три тысячи из других стран альянса. Стоит напомнить, что Америка инициировала присутствие НАТО и в прибалтийских республиках. Сообщалось, что там будут размещены около четырех тысяч солдат. На самом же деле — их меньше двух тысяч, но и эти силы НАТО было трудно собрать за два года. И даже если все заявленные цифры были бы точны (хотя это не так), подобные силы НАТО играют лишь символическую роль в защите от России. Кроме того, американцы знают, что войны с Россией никогда не будет, несмотря на публичную риторику. Так что дело тут кое в чем другом.
В свете кризиса ЕС и его возможного распада американцы задумали закрепиться военными силами почти во всех странах Восточной Европы. Первыми на очереди оказались те страны, в которых сделать это проще: Польша, Румыния и Болгария, хотя в последней процесс отклоняется от задуманного, и официальная София уже отказалась участвовать в дальнейших американских планах. Как они будут реализовываться в дальнейшем, неизвестно, и на данном этапе все окружено массированной и агрессивной пропагандой, которая наиболее интенсивна в Польше. Польское правительство устроило теплый прием американским солдатам, а министр обороны Антоний Мацеревич заявил, что американские войска принесут «свободу, независимость и мир Европе и всему миру». В том же духе американских военных поприветствовала и председатель польского правительства Беата Шидло. Она сказала, что «это великий день, когда мы можем поприветствовать самую лучшую и самую сильную армию в мире».
Почему Германия поддерживает НАТО?
Однако на самом деле этот день мог бы быть для Польши, скорее, печальным, ведь иностранные войска есть иностранные войска, и Польше стоило бы вспомнить болезненные уроки собственной истории. Во-первых, нужно вспомнить, как в конце 18 века поляки потеряли страну, которую потом не могли вернуть целых 123 года. Государство, правда в значительно сузившихся границах, было восстановлено после Первой мировой войны по инициативе американского президента Вудро Вильсона и при поддержке большевистской России. Никто другой не был готов возродить польское государство, да никто и не верил, что это возможно. Без поддержки новой власти большевиков в Москве независимость Польши не была бы восстановлена. С тех пор история Польши была полна страданий, но, судя по всему, поляки не извлекли из нее уроков.

Несомненно, что в американском проекте в свете ожидаемого развития событий в Европе и судьбы ЕС ключевая роль в контроле над Европой будет отведена странам Восточной Европв. Костяком американской европейской политики станут как раз государства этой части Старого континента. Конечно, всегда сложно предугадать, как будет развиваться политическая обстановка в Европе в дальнейшем, однако и так ясно, что самую высокую цену за это развитие заплатит Восточная Европа. Она является стратегическим плацдармом для США, и с приходом новой администрации ничего не изменится. Наоборот. Новая администрация уже дала понять, что у ЕС нет перспектив, поэтому теперь американское присутствие в Восточной Европе особенно важно.
Официально Россия выражает недовольство присутствием американских солдат в Польше и странах Прибалтики, хотя Москве ясно, о чем идет речь, и что все это не реальная угроза, и проблема заключается в дестабилизации всей Европы, а к этому, как можно видеть, Россия уже готовится. В наиболее трудной ситуации находится Германия, которой тоже все ясно. Берлин понимает, что не Россия является целью американских солдат — цель сама Германия, но у нее не так много места для маневра. Но не только потому, что в Германии тоже растет число американских военных и оружия. Немецкие попытки сохранить ЕС, хотя бы для видимости, имеют все меньше успеха, у Берлина остается только НАТО как надежда на амортизацию американского использования Восточной Европы. Поэтому Германия и была единственной страной, которая громко отреагировала на заявление нового американского президента Дональда Трампа о том, что НАТО устаревшая организация.

http://inosmi.ru/politic/20170126/238600092.html

Казахстан борется за контроль над мировым рынком урана

Расчет Казахстана на будущий рост цен на уран выглядит вполне оправданным. Несмотря на постоянные разговоры об отказе от атомной энергетики, развивающиеся страны сейчас массово строят новые реакторы, и объем потребляемого ими урана должен удвоиться к 2032 году. В сочетании со снижением добычи, которую сейчас проводит Астана, это неизбежно скажется на ценах, позволив Казахстану почувствовать выгоды лидерства на урановом рынке

В 1980-е годы крупнейшим производителем урана на планете был СССР – здесь его добывали до 16 тысяч тонн ежегодно. После распада Советского Союза уран стал попадать на рынок не из земли, а из утилизированных ядерных боеголовок, а в лидеры по добыче вышли Канада и Австралия. И так продолжалось до тех пор, пока около десяти лет назад Казахстан не решил вернуть себе советское урановое лидерство. В результате сейчас по силе влияния на урановом рынке Казахстан вполне сопоставим со всеми государствами ОПЕК, вместе взятыми, на нефтяном.

Несмотря на сокращение уранового рынка в последние годы, в Астане не намерены отдавать свое лидерство и переориентировать горнодобывающую промышленность на другие виды сырья. Наоборот, в Казахстане хотят воспользоваться своим господствующим положением в отрасли, чтобы стабилизировать мировые цены и благополучно дождаться восстановления спроса.

Наследники ядерной гонки

Добывать уран в Казахстане начали еще в 1948 году, а с 2003 года этим занимается АО «Волковгеология» в составе Национальной атомной компании «Казатомпром», которая контролирует более половины добычи урана в стране. В 1949 году Ульбинский металлургический завод в Усть-Каменогорске, построенный в рамках советской атомной программы, дал первую продукцию (оксалат тория). Вместе с производством на территории Казахстана начались геолого-разведочные работы: в 1951 году первое урановое месторождение было открыто в Джамбульской области. В конце 1950-х под Алма-Атой был запущен научно-исследовательский атомный реактор, а в 1972 году в городе Шевченко (ныне Актау), который из-за урановых разработок долгое время был закрытым, был запущен первый в мире экспериментально-промышленный реактор на быстрых нейтронах БН-350.

После распада СССР урановая промышленность Казахстана, встроенная в военно-промышленный комплекс советской империи, осталась только с двумя звеньями ядерно-топливного цикла: добычей урана и производством топливных таблеток, поэтому ее пришлось переводить на мирные рельсы и полностью перестраивать. В итоге «Казатомпром» к сегодняшнему дню превратился в гигантский концерн, включающий более двух с половиной десятков предприятий.

Парадоксальным образом самому Казахстану уран не нужен. Страна давно отказалась от ядерной энергетики, единственную АЭС начали выводить из эксплуатации еще в 1999 году, после чего станция была перепрофилирована в Мангистауский атомно-энергетический комбинат. Но это не мешает казахам неуклонно наращивать добычу урана. В 2007 году в республике было произведено около семи тысяч тонн, а в 2012 году уже втрое больше, 21,3 тысячи тонн. На 2016 год в планах было заявлено более 24 тысяч. По сути, весь мировой рост добычи урана в последние годы (с 42 тысяч тонн в 2005 году до 60 тысяч в 2015-м) приходится на Казахстан, хотя по запасам республика уступает той же Австралии, где располагается крупнейшее в мире разведанное месторождение – Olympic Dam mine.

Но в Австралии, как и во многих других развитых странах, расширить добычу урана очень трудно – такие попытки постоянно блокируются местными экологами, аборигенами, обеспокоенной общественностью. А вот в Казахстане таких проблем не существует. Астана, располагающая вторыми по объемам запасами урана на планете, полностью поддерживает уранодобытчиков.

Никакого сопротивления общества в Казахстане не наблюдалось ни в 2004 году, когда власти принимали масштабную программу развития урановой промышленности, ни в последующие годы, когда казахи активно наращивали добычу, создавая СП с французами, русскими и канадцами, которые сочли, что им выгоднее добывать уран в Казахстане, чем на собственной территории. К 2014 году доля урановой продукции в общем объеме экспорта страны достигла 2,5%. Это, конечно, далеко не нефть, которая составляет более половины экспорта (хотя из-за падения цен ее доля в последние годы сокращается), но в денежном выражении почти $2 млрд.

Сократить предложение

До последнего времени Казахстан не сбавлял темпов производства, хотя рынок урана дважды пережил падение цен. Достигнув пиковых показателей в 2007 году, когда фунт урана торговался по $136, цена на него обвалилась после финансового кризиса 2008 года и, слегка восстановившись, снова рухнула после аварии на АЭС в японской Фукусиме в 2011 году. Тогда некоторые страны стали сворачивать свои атомные программы. Если в 2011 году чистая прибыль «Казатомпрома» составила около $0,5 млрд, то в 2015 году упала до $125 млн.

Наконец, после нескольких лет падающих цен в Казахстане решили, что пришло время воспользоваться тем, что они добывают почти половину всего мирового урана. В середине января в «Казатомпроме» заявили, что в этом году Казахстан снизит добычу на 10%, до 21,8 тысячи тонн. В мировом масштабе это будет означать сокращение добычи на 3%. «Будет лучше для наших акционеров, чтобы эти стратегические казахстанские ресурсы на некоторое время оставались в недрах земли, чем были бы использованы в текущей ситуации перенасыщенного рынка. Уран будет реализован при более благоприятной ситуации на рынке в ближайшие годы», – пояснил решение компании ее глава Аскар Жумагалиев.

И действительно, цены на уран начали расти. После падения ниже $19 за фунт в конце прошлого года сейчас уран торгуется на уровне $23. Это максимальное подорожание урана за последние месяцы – в целом за 2016 год это сырье подешевело на 41%, достигнув минимальной стоимости в ноябре.

Впрочем, одним сокращением добычи Казахстан ограничиваться не собирается. Еще весной прошлого года, когда стоимость урана колебалась в районе $27, стало известно, что «Казатомпром» создает специальный фонд для избытков сырья, чтобы не продавать его в ближайшие три года по рекордно низким ценам. Часть добытого урана будет резервироваться в 2016–2018 годах, а сбываться при благоприятной рыночной ситуации в 2019–2021 годах. При этом банк урана аккумулирует излишки добычи только самого «Казатомпрома», и это не коснется его партнеров по совместным предприятиям: французской AREVA, канадской Cameco и находящейся под контролем «Росатома» Uranium One, которой принадлежит более 20% от общей добычи урана в Казахстане.

Для избытков казахского урана было найдено еще одно подходящее место – в Банке низкообогащенного урана, который в 2017 году создаст на Ульбинском металлургическом заводе Международное агентство по атомной энергетике. Закон о строительстве соответствующего хранилища Назарбаев подписал в декабре прошлого года, несмотря на многочисленные протесты экологов и общественности. По планам МАГАТЭ, которое курирует этот проект, на начальном этапе в банке, расположенном, к слову, всего в ста километрах от границы с Россией, будет сосредоточено до 90 тонн ядерного топлива для АЭС. Затраты самого Казахстана на проект стоимостью $150 млн ограничиваются лишь $5 млн, основную сумму внесли фонд «Инициатива по сокращению ядерной угрозы», США, ЕС, Кувейт, Норвегия, ОАЭ. В «Казатомпроме» рассчитывают, что производиться топливо будет именно из местного сырья.

Расширить спрос

Разумеется, просто откладывая запасы урана до лучшего времени и сокращая добычу, стимула развитию отрасли не придашь. Поэтому основные надежды Казахстана в этом направлении связаны с расширением рынка сбыта и линейки предлагаемых для продажи товаров. И основное внимание «Казатомпрома» здесь обращено на Китай.

Сегодня Китай основной покупатель казахского урана (доля КНР в урановом экспорте Казахстана, по некоторым оценкам, превышает 60%). Еще в 2009 году было заключено соглашение о поставках в Китай до 2020 года 24,2 тысячи тонн урана, но уже давно стало понятно, что эта цифра будет превышена – только за 2012–2013 годы Китай импортировал из Казахстана 24,5 тысячи тонн. Сырье из казахстанских рудников составляет около 75% от всего урана, импортированного Китаем. Так что по крайней мере от избыточных запасов Пекин поможет Астане избавиться, ведь снижать объемы закупок в Китае не собираются.

В настоящее время в Китае эксплуатируется тридцать и строится еще более двадцати атомных энергоблоков. Из десяти реакторов, запущенных в мире в 2015 году, восемь приходятся на Китай. Китайцам, как и Казахстану, чужды проблемы, присущие Австралии, – интересы госкомпаний там ставят выше мнения экологов или местных жителей.

Казахстан до сих пор так и не начал производить готовое топливо для АЭС на собственной территории – только в 2013 году республика начала обогащать уран на Уральском электрохимическом комбинате в России. Однако в «Казатомпроме» рассчитывают полностью освоить этот цикл к 2025 году, что предполагает новая стратегия госкомпании, и Пекин ей должен в этом помочь.

Помимо Китая, Казахстан уже стал крупнейшим поставщиком урана в США и Францию (пока эти страны лидируют по количеству эксплуатируемых АЭС и энергоблоков) и подключился к сделке по иранской ядерной программе. Соглашение гарантирует Тегерану возможность покупать природный уран, и Казахстан старается взять на себя часть этих поставок. Тем более, как ранее заявлял Назарбаев, сделка с Ираном стала возможна лишь благодаря его стране. По словам елбасы, Исламская Республика пошла на компромисс в обмен на 60 тонн природного урана, который ей предоставила Астана. Хотя до сделки с Тегераном власти Казахстана категорически отвергали какое-либо отношение к иранской ядерной программе.

За счет Казахстана намерена полностью обеспечивать свои потребности ураном и Украина. Во всяком случае, такие планы декларируются в Киеве, где хотят полностью отказаться от сотрудничества с Россией в этой сфере, и Казахстан тут становится самой простой заменой.

В целом расчет Казахстана на будущий рост цен выглядит вполне оправданным. Несмотря на постоянные разговоры об отказе от атомной энергетики, в 2016 году, по данным МАГАТЭ, в мире работали 442 атомных реактора, а к 2032 году их число должно вырасти до 650; объем потребляемого ими урана должен удвоиться. Помимо Китая, новые АЭС строятся в Индии, Южной Корее, ОАЭ, Иране, Турции, ЮАР. Временное снижение добычи и грядущий рост спроса на уран для новых реакторов неизбежно скажется на ценах, если не завтра, то в ближайшие 5–10 лет. Вот тогда в Казахстане, который к тому времени, возможно, обзаведется и собственной АЭС (на сегодняшний день имеющиеся планы по строительству станции заморожены), почувствуют приятное бремя лидерства на урановом рынке.

Петр Бологов
24.01.17

Источник — carnegie.ru

Иранский атом готов к разморозке

Тегеран может в мгновение ока вернуть в активное состояние свою ядерную программу, которая была заморожена в результате соглашения с «шестеркой» в 2015 году. Об этом заявил глава МИД ИРИ Мохаммад Джавад Зариф, выступая во вторник, 24 января, в Торгово-промышленной палате Ирана.

Ирану не придется прикладывать много усилий, чтобы запустить ядерную программу с того самого момента, как она была остановлена в 2015 году. В законсервированном состоянии она будет находиться до тех пор, пока ядерная сделка будет соответствовать интересам Тегерана, дал понять глава МИД.

«Если Исламская Республика Иран когда-нибудь придет к выводу, что это соглашение больше не отвечает ее интересам и она не может извлекать из него пользу, мы сможем вернуться к прежнему состоянию. Для этого нам не потребуется разрешения кого бы то ни было», — подчеркнул министр. По его словам, старт программы «будет практически мгновенным», в то время как противоположной стороне для того, чтобы аналогично откатить назад, потребуется время, поскольку «нужно будет убедить примерно 1000 банков не совершать сделки с Ираном, вернуть досье в Совет Безопасности ООН».

Впрочем, Зариф не считает, что действующему сегодня ядерному соглашению что-то угрожает. Оно останется в силе «при условии, что мы будем предпринимать усилия в его защиту для дальнейшей нормализации ситуации и не будем подвержены влиянию пропагандистских заявлений», подчеркнул глава иранской дипломатии.

Накануне аналогичное заявление сделал руководитель атомной энергетики Ирана Али Акбар Салехи. Он предупредил, что в случае выхода какой-либо страны из соглашения, Тегеран будет «действовать адекватно» и сможет в кратчайшие сроки не только восстановить свой ядерный потенциал, но и вывести его на новый технологический уровень. «Я не хочу приближать этот день, но мы к этому готовы», — сообщил Салехи.

Историческое соглашение по урегулированию проблемы иранского атома было достигнуто между Ираном и «шестеркой» (это пять постоянных членов СБ ООН — Россия, Китай, США, Великобритания и Франция плюс Германия) 14 июля 2015 года. В целом переговоры шли более 10 лет, с 2004 года. Этому предшествовало введение антииранских экономических и финансовых ограничений в связи с развитием в стране «секретной военной ядерной программы». Итогом трудных компромиссных решений стало принятие Совместного всеобъемлющего плана действий, по которому Тегеран прекращает ядерные разработки и отправляет из страны тяжелую воду и запасы обогащенного урана в обмен на отмену санкций со стороны СБ ООН, США и Евросоюза. Реализация Плана началась 16 января прошлого года.

Между тем новый президент США Дональд Трамп во время избирательной кампании резко критиковал это соглашение, называл его «позором для США» и обещал пересмотреть. Комментируя эти высказывания, президент Ирана Хасан Рухани напомнил, что США не могут выйти из соглашения в одностороннем порядке, а духовный лидер ИРИ аятолла Али Хаменеи предупредил: «Мы соглашение не нарушаем, однако если противоположная сторона его порвет, то мы, в свою очередь, его сожжем».

В ответ европейские лидеры попытались успокоить иранских коллег. «Германия продолжает работать с новыми властями США над сохранением соглашений по иранской ядерной программе», — заявил на прошлой неделе официальный представитель МИД ФРГ Мартин Шефер. Насколько эффективен этот диалог, дипломат не сообщил.

Николай ВИКТОРОВ
24.01.2017

Источник — utro.ru

На переговорах в Астане возникли неожиданные проблемы

В Астане во вторник завершились двухдневные международные переговоры по сирийскому урегулированию. По итогам встречи делегации трех стран, ставших ее инициаторами (России, Ирана и Турции), заявили, что «привержены принципам суверенитета» Сирии и готовы отслеживать любые нарушения перемирия. Впрочем, во взглядах на будущее политическое устройство страны в ходе переговоров обозначились серьезные разногласия. Анкара и представители вооруженной оппозиции выступили против требования Дамаска, чтобы Сирия оставалась светским государством.

«Россия, Иран и Турция решили создать трехсторонний механизм для мониторинга полного соблюдения режима перемирия и предотвращения провокаций»,- говорится в совместном заявлении, которое во вторник подписали главы делегаций трех стран по итогам двухдневных переговоров в Астане, а зачитал журналистам глава МИД Казахстана Кайрат Абдрахманов. При этом трудности в борьбе с запрещенными в России группировками «Исламское государство» и «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра»), на которые перемирие не распространяется, остаются прежними: некоторые отряды оппозиции до сих пор не отделились от террористов.

Напомним, что о необходимости разграничить «умеренную оппозицию» и запрещенные группировки многократно заявлял глава МИД РФ Сергей Лавров, однако по итогам переговоров в Астане этот ключевой вопрос так и не был разрешен.

Участники встречи выразили «приверженность принципам суверенитета, независимости и территориальной целостности Сирии, ее межэтническому и межконфессиональному характеру». Впрочем, при обсуждении последних тезисов не удалось избежать разногласий. Как сообщил журналистам постпред Сирии при ООН Башар аль-Джафари, выступавший на переговорах от лица Дамаска, он настаивал, чтобы Сирия «была гражданским и светским государством», однако, по его словам, турецкая делегация и представители оппозиции отвергли это предложение.

Высказал свою точку зрения и глава делегации оппозиции, один из лидеров группировки «Джейш аль-Ислам» Мухаммед Аллюш. «Мы мирные люди, мы хотим защитить жителей Сирии, но в случае необходимости готовы продолжать борьбу,- сказал он.- И сейчас мы прибыли для того, чтобы укрепить режим прекращения боевых действий, создать для этого конституциональную основу». По словам господина Аллюша, для обеспечения политического урегулирования в Сирии необходимо сначала улучшить гуманитарную ситуацию.

Представители курдов также приняли участие в переговорах, однако они были не из Сирийского Курдистана, а из лояльного Анкаре Курдского национального совета, основанного в Ираке. Сирийские курды приглашения в Астану не получали вовсе, так как переговоры с ними были бы неприемлемы для Турции, противостоящей им в рамках операции «Щит Евфрата». В результате курдские отряды самообороны еще накануне переговоров сообщили, что не будут принимать во внимание принятые на них договоренности, выразив недоверие всем участникам конференции в Астане.

Российская делегация, в свою очередь, сообщила, что передала представителям оппозиции проект будущей конституции Сирии, подготовленный специалистами в Москве, и ждет их замечаний. «Это было сделано исключительно потому, что мы хотим ускорить процесс (выработки конституции.- «Ъ») и придать ему дополнительный импульс, не вмешиваясь в сам процесс рассмотрения и принятия основного закона»,- пояснил глава делегации Александр Лаврентьев.

Кирилл Кривошеев

«Коммерсантъ» от 24.01.2017

Источник — kommersant.ru

Астанинский процесс может стать дипломатическим достижением Казахстана

Начавшийся в понедельник Астанинский процесс содержит ряд важных отличительных параметров и может стать дипломатическим достижением Казахстана. Президент РФ Владимир Путин многозначительно подчеркнул, что эти переговоры продолжатся на «новой площадке»: в данном случае понятие «новая площадка» имеет более емкое содержание, учитывая, что впервые обсуждение макрорегиональной проблемы такого масштаба, как cирийский конфликт, обсуждается без базового участия США.

Тот факт, что эти переговоры проводятся после инаугурации Трампа, говорит о том, что между лидерами двух стран — России и США — уже достигнуты предварительные договоренности, в том числе по Сирии, учитывая всю палитру заявленных участников сирийского фронта. Так что Москва может постоять у штурвала этого и других мировых процессов. Как долго, покажет время и дальнейшие практические действия главы Белого дома.

Астанинский процесс пройдет с доминантным участием региональных держав — России, Турции и Ирана. Те договоренности, которые буквально на отрезке последних месяцев обозначились в формате Россия-Турция, Турция-Иран посредством снятия острых противоречий, если даже не стратегически, то тактически, позволяют сегодня этим странам выстраивать новую реальность при максимально возможном учете собственных интересов, включая вопросы безопасности и экономической целесообразности. Очень символично, что эти переговоры пройдут в столице Казахстана — сердце Евразии, куда сегодня устремлены интересы и ожиданиях многих «игроков».

Но места в первом ряду уже заняты, не зря же под занавес 2016 года Путин, Эрдоган и Роухани шли на различные компромиссы. Что касается непосредственно Казахстана, то у этой страны и ее лидера Нурсултана Назарбаева своя миссия в Евразии — консолидирующая и миротворческая. Кроме того, в этом году Казахстан присутствует в составе непостоянных членов СБ ООН, и возможные результаты на сирийском направлении будут вписаны в дипломатические достижения и этой страны.

Если Сирия не падет, это значит, что у мира появляется дополнительный шанс. Все эти факторы, так или иначе — это предпосылки к формированию нового миропорядка, меняющего судьбу США, России, Китая и других стран. Но проблема еще и в том, что политические лидеры, решая глобальные вопросы, оставляют на периферии локальные проблемы, которые также имеют перспективу к нарастанию рисков. О росте социального неравенства, наконец, заговорили и в Давосе. Так как отсутствие перспектив развития или выживания у неимущего большинства может «подарить» миру новый сирийский или иной кризис, у которого будет уже иная природа, а времени на то, чтобы искать механизмы решения таких проблем у элит может и не хватить.

Гюльнара МАМЕДЗАДЕ, главный редактор Новости-Азербайджан

http://novosti.az/analytics/5252.html

Основными выгодополучателями «астанинского процесса» могут стать Турция и Иран.

Мирные переговоры по Сирии в Астане являются возможно одним из ключевых трендов в мировой политике в 2017 году. Несмотря на пессимистичные ожидания, наблюдатели признают: астанинская площадка является важной составляющей женевских переговоров. Политолог Евгений Бахревский прогнозирует в интервью «Саясат»: если астанинский процесс будет успешным, то основными выгодополучателями станут Турция и Иран.

23 января, в Астане прошли переговоры по Сирии. Так называемый астанинский процесс. Что следует ожидать, по-вашему, от предстоящих переговоров?

Некоторым достижением является уже то, что переговоры состоятся. Будут ли они успешными? Скорее всего, на первых порах не будут. Будем надеяться, что будет положено начало длительному и сложному процессу.

Как вы считаете, для чего нужна эта площадка, если уже имеется переговорный процесс в Женеве?

Если бы в Женеве за последние годы были бы достигнуты сколь бы то ни было значительные успехи, то этот вопрос был бы уместен. Гражданская война не прекращается, конца ей не видно, поэтому естественно, что заинтересованные в окончании войны стороны предпринимают новые усилия.

Курды являются одной из активных сторон сирийского конфликта. Можно ли считать их отсутствие на переговорах как в Астане, так и в Женеве консенсусом между Турцией и Россией?

Отсутствие курдов — это непременное условие Турции. Кстати, отношение Ирана к курдским левым экстремистам ничем не отличается от турецкого. Россия на это согласилась, чтобы процесс запустить. Очевидно также, что без курдов представительство противоборствующих сторон неполное. Понятно, что для Турции нет принципиальной разницы между курдскими левыми экстремистами и ваххабитскими группировками. Курдские леваки в Турции пролили гораздо больше крови, чем так называемое «Исламское государство».

Если вынести за скобки технические цели или функции переговоров в Астане, то, на ваш взгляд, какие стратегические бонусы принесут предстоящие переговоры в Астане всем участникам этих переговоров? И кого можно считать главным бенефициарием астанинского процесса?

Если процесс будет успешным, основными выгодополучателями станут Турция и Иран. Для России это также важно, но нужно учитывать, что всё же война не идёт на наших границах. Но пока говорить об этом очень рано — пусть переговоры хотя бы начнутся.

Почему, на ваш взгляд, США решили отправить на эти переговоры своего посла в Казахстане посла Джорджа Крола?

Учитывая всеобщее напряжённое ожидание перемен во внешнеполитическом курсе США при новой администрации, участие американцев в том или ином виде в переговорах должно приветствоваться.

Стоит ли ожидать, что астанинский процесс будет синхронизирован с женевской площадкой?

Об этом опять же будет смысл говорить, когда и если астанинская площадка покажет свою эффективность.

подготовил Халил МУКАНОВ

http://sayasat.kz/articles/1837-s-novymi-usilijami

«Узбекская модель» будет иметь продолжение

14 января 2017 года состоялось расширенное заседание Кабинета Министров, посвященное всестороннему анализу итогов социально-экономического развития страны в 2016 году и определению важнейших направлений и приоритетов экономической и социальной программы правительства республики на 2017 год.

В работе заседания приняли участие руководители Законодательной палаты и Сената Олий Мажлиса, государственные советники Президента Республики Узбекистан, члены правительства, руководители хозяйственных объединений, общественных организаций, а также Жокаргы Кенеса и Совета Министров Республики Каракалпакстан, хокимы областей, городов и районов. Впервые посредством видеоконференцсвязи со студиями, организованными в областных, городских и районных центрах, в заседании правительства участвовали руководящие работники местных хокимиятов, территориальных подразделений министерств, ведомств, предприятий и предприниматели.

На заседании с докладом выступил Президент Республики Узбекистан Шавкат Мирзиёев.

В докладе было отмечено, что преемственность в последовательной реализации разработанных под руководством Первого Президента Республики Узбекистан Ислама Каримова собственной «узбекской модели» развития и Программы дальнейшего реформирования, структурных преобразований и модернизации страны на среднесрочную перспективу обеспечила в 2016 году сохранение стабильных и устойчиво высоких темпов роста экономики и макроэкономической сбалансированности, повышение уровня и качества жизни населения.

В ходе обсуждения актуальных вопросов, включенных в повестку заседания Кабинета Министров, было отмечено, что по итогам 2016 года валовой внутренний продукт страны возрос на 7,8 процента. Прирост объемов промышленной продукции составил 6,6 процента, подрядных строительных работ – 12,5 процента, розничного товарооборота – 14,4 процента, услуг – 12,5 процента. Государственный бюджет исполнен с профицитом в размере 0,1 процента к ВВП. Обеспечено положительное сальдо во внешнеторговом обороте. Уровень инфляции не превысил прогнозные параметры и составил 5,7 процента.

В экономику инвестировано более 16,6 миллиарда долларов США, или на 9,6 процента больше, чем в 2015 году. Объем освоенных иностранных инвестиций и кредитов вырос на 11,3 процента и превысил 3,7 миллиарда долларов США. Завершена реализация 164 крупных инвестиционных проектов общей стоимостью 5,2 миллиарда долларов США, в том числе освоено производство легковых автомобилей модели «Т-250» на АО «ДжиЭм Узбекистан», расширен цементный завод в Джизакской области, введены две парогазовые установки общей мощностью 900 МВт на Талимарджанской ТЭС и энергоблок по сжиганию высокозольного угля мощностью 150 МВт на Ангренской ТЭС.

Построена новая электрифицированная железнодорожная линия Ангрен-Пап с уникальным 19-километровым тоннелем через горный перевал Камчик, соединившая надежным транспортным сообщением области Ферганской долины с остальными регионами страны. Организовано движение высокоскоростных пассажирских электропоездов «Афросиаб» по маршруту Ташкент-Бухара и обратно.

Реализуемые программные меры по модернизации и диверсификации сельского хозяйства обеспечили рост объемов сельскохозяйственного производства на 6,6 процента, в том числе плодоовощной продукции – на 11,2 процента, картофеля – на 9,7 процента, бахчевых – на 10,4 процента.

Принимаемые меры по всемерной поддержке и защите частной собственности и предпринимательства способствовали созданию в 2016 году около 32 тысяч новых субъектов малого бизнеса, или на 18 процентов больше, чем в 2015 году. Вклад малого бизнеса в валовой внутренний продукт страны вырос до 56,9 процента, а в промышленности – до 45 процентов.

Благодаря позитивным структурным преобразованиям и высоким темпам роста экономики реальные доходы населения увеличились на 11 процентов. Заработная плата работников бюджетных организаций повышена на 15 процентов, пенсии и социальные пособия – на 12,1 процента. Обеспечено трудоустройство около 726 тысяч человек, в том числе 438,5 тысячи выпускников образовательных учреждений.

В рамках Государственной программы «Год здоровой матери и ребенка» осуществлен широкий комплекс мер по усилению охраны здоровья матери и ребенка, формированию здорового и гармонично развитого поколения, на финансирование которых за счет всех источников направлено более 8 триллионов сумов и 212 миллионов долларов США.

В своем докладе Президент страны, детально и всесторонне анализируя имеющиеся нерешенные проблемы и используемые не в полной мере резервы, внес предложения по ключевым стратегическим задачам и важнейшим приоритетам экономической и социальной программы республики на 2017 год. Среди приоритетных задач центральное место отведено развитию постоянного, открытого диалога с населением в рамках реализации Государственной программы «Год диалога с народом и интересов человека», продолжению активной социальной политики, направленной на дальнейшее повышение уровня и качества жизни населения, его материального благосостояния.

Перед правительством, руководителями министерств, ведомств, хозяйственных объединений и органов исполнительной власти на местах поставлены конкретные задачи по устранению недостатков в развитии отраслей и территорий, а также выработке и осуществлению комплекса мер, направленных на сохранение высоких темпов роста экономики, продолжение активной инвестиционной политики, повышение экспортного потенциала страны, комплексное и интенсивное развитие территорий, усиление защиты прав и интересов предпринимательства, поэтапное снижение роли государства в управлении экономикой и кардинальное совершенствование работы его органов.

Определены важнейшие задачи и меры по реализации принятых новых целевых программ по строительству доступного жилья, развитию и модернизации дорожно-транспортной, инженерно-коммуникационной и социальной инфраструктуры, обеспечивающих улучшение условий жизни населения в городской и сельской местности.

На заседании в ходе обсуждения повестки дня заслушаны отчеты Премьер-министра Республики Узбекистан и его заместителей, руководителей ряда министерств, ведомств и хозяйственных объединений, а также Председателя Жокаргы Кенеса Республики Каракалпакстан, хокимов областей и города Ташкента.

За допущенные просчеты и недостатки, безынициативность отдельные руководители предупреждены о персональной ответственности за их оперативное устранение, а также обеспечение эффективного выполнения возложенных на них задач по дальнейшему интенсивному развитию отраслей экономики и территорий республики.

По итогам заседания Президентом страны перед правительством, руководителями министерств, ведомств, хозяйственных объединений и хокимиятов поставлены следующие приоритетные задачи и требования:

первое – разработка комплексных мер по реализации одиннадцати важнейших приоритетов экономической и социальной программы на 2017 год;

второе – обеспечение на системной основе критического анализа положения дел в отраслях экономики, социальной сфере и территориях республики, внесение на этой основе соответствующих корректив в основные направления и приоритеты углубления экономических реформ;

третье – повышение персональной ответственности руководителей и должностных лиц за конечные результаты, соблюдение строгой дисциплины и усиление эффективности системы управления в соответствии с возросшими современными требованиями.

По итогам обсуждения принято решение правительства республики, в котором определены практические меры по обеспечению реализации важнейших направлений и приоритетов программы социально-экономического развития страны на 2017 год.

Такой он был… январь 1990

Мы были дома. Я уже работала тогда на радио в здании АзТВ, но вот уже два дня не выходила на работу. 19-го в 7 часов вечера мне позвонили коллеги и сообщили, что на АзТВ взорвался энергоблок. Телевизор не работал… Вечером мы вышли с мамой в город. Город был неспокойным, бурлящим, масса народа на площади, костры, баррикады, безоружные люди собирались вокруг маленьких костров в бочках, беседовали о событиях, о выходе из состава СССР, о том, что никто никогда не посмеет стрелять в мирных людей, о том, что надо, чтобы в Москве поняли — весь народ един…

Мы вернулись домой рано. Свет почему-то переодически выключали. Погрелись у газа на кухне, поели жареную картошку, еще немного посидели и подумывали о том, чтобы опять выйти в город. Кто-то позвонил. Мама долго говорила по телефону. Не знаю, как получилось так, что мы не вышли. Я даже не помню, сколько было на часах, когда начал нарастать какой-то зловещий гул. Он становился громче, громче, громче и стал просто невыносим. Это были танки. Они двигались по нашей улице вперед. Утром мы вышли на улицу. Звонили друзья, коллеги, журналисты. Позвонили с работы. Основной задачей в эти дни для нас было собрать и передать как можно больше информации о том, что произошло в Баку. Мы вещали на Европу, вещали на английском. Надо было все собрать, перевести и пустить в эфир. Это были сложные дни. Работали по 18-20 часов. Мы хотели, чтобы нас услышали. В эти дни в Баку было очень мало иностранных журналистов. А среди них еще меньше тех, кто готов был писать правду. Но они были. И они писали… Газета «КоммерсантЪ»: Войска, применяя оружие, прорывают пикеты на Аэропортовском шоссе, Тбилисском проспекте и других дорогах, ведущих в город. Одновременно армейские подразделения разблокируют казармы. Пожалуй, наиболее кровопролитные бои были в районе Сальянских казарм. Говорит очевидец событий Асиф Гасанов: солдаты сломали пикеты из автобусов, обстреливают жилые дома, ребята 14-16 лет ложатся под бронетранспортеры. Они абсолютно безоружны, я вам честное слово даю. Однако военнослужащие, опрошенные корр. «Ъ», утверждали, что пикетчики были вооружены автоматическим оружием. Другие очевидцы свидетельствуют, что вооружение состояло из бутылок с зажигательной смесью, ракетниц и пистолетов. Кровопролитные столкновения развернулись также в районе Баилова, около гостиницы «Баку», в ряде пригородных поселков. По сообщению Э.Мамедова, сильному обстрелу подвергся штаб СНО. Танки сметали баррикады и провоцировали ДТП. Британский журналист Томас де Вааль: Танки переползали через баррикады, сминая на своем пути автомобили и даже фургоны скорой помощи. По словам очевидцев, солдаты стреляли в бегущих людей, добивали раненых. Был обстрелян автобус с мирными жителями, и многие пассажиры, в том числе четырнадцатилетняя девочка, погибли… Вот такой он был — январь 1990. Страшный, поломавший судьбы и расстрелявший веру в Советский союз. Если сегодня многие, вспоминая общую семью под названием «Советский союз», вздыхают с ностальгией, то в тот день все хорошее, светлое, доброе, во что мы верили, будто кто-то втоптал в кровь. Поэтому я убеждена — нет плохого или хорошего строя, нет понятия «хорошей жизни» при коммунизме или капитализме. Есть политики, которые хоть и называют себя людьми, увы, такими не являются. И они есть везде. И они способны разрушить веру во все. Они способны сталкивать народы, разрушать иллюзии, рушить надежды, империи, идеи. Они ужасны. Идилию веры в Советский союз расстоптали руководители КомПартии, стоявшие в тот год у руля. Да упокоит Аллах души детей, стариков, юношей и девушек, погибших в ту ночь вместе с верой в «светлое будущее»! И хотя многие жалуются на 2016, 2017 годы, я прошу у Всевышнего только одного — пусть никогда не наступит больше 1990-й…

Айтен АЛИЕВА
http://novosti.az/azerbaijan/5238.html

Открывающийся Узбекистан: как может поменяться регион?

Влияние Узбекистана на весь регион Центральной Азии, даже в закрытом режиме — значительное. Политика в сфере безопасности, религиозные течения и их регулирование, миграция и приграничная торговля – на все эти сферы по всему региону отражаются решения и процессы в Узбекистане. Вместе с тем без Узбекистана постановка «региональной повестки» сама по себе невозможна. Как изменится ситуация с «открывающимся» Узбекистаном? Да, и откроется ли он? Чем объясняется «потепление» региональных отношений? Может быть, поставлена цель улучшения двустронних отношений с Кыргызстаном и Таджикистаном, а о региональной повестки нет и речи?

Наконец, как определяются национальные интересы Узбекистана в регионе? Насколько они руководствуются экономическими соображениями? Может ли узбекская экономика получить новый импульс? И как отнесется Казахстан к появлению более открытого и конкурентного соседа?

Об этом размышляют три эксперта – Фарход Толипов, Юлий Юсупов и Санат Кушкумбаев.

Фарход Толипов, директор негосударственного научного учреждения «Караван знаний»

Диалектика политики Узбекистана. Было ли «охлаждение» отношений, чтобы говорить о «потеплении»?

Вновь избранный Президент Шавкат Мирзиеев еще в ходе в своей предвыборной кампании заявил, что регион Центральной Азии станет приоритетом внешней политики Узбекистана. И первые внешнеполитические шаги Узбекистана после избрания Мирзиеева на пост Президента, действительно, были направлены на соседние страны по региону.

Это, казалось бы, внезапная реактивация Узбекистана в региональных делах сразу обратила на себя внимание экспертов, обозревателей и политиков. Многие заговорили о новом курсе Узбекистана с приходом нового Президента и разрыве с курсом Первого Президента Ислама Каримова, который во многом оказался изоляционистским.

Однако этот вопрос более сложный, чем может показаться. К нему следует подходить с диалектической точки зрения, как к проблеме постоянного выбора между преемственностью и изменением проводимой политики в связи с трансформацией высшей власти в стране. С этой точки зрения, стоит упомянуть, что Узбекистан с самого начала пост-советской истории был активным инициатором региональной интеграции в Центральной Азии и что этот процесс последовательно развивался с 1990 года вплоть до 2006 года, когда интеграция была заморожена. Именно Каримову принадлежит лозунг «Туркестан – наш общий дом», выдвинутый еще в 1994 году.

Таким образом, то, что мы стали называть «потеплением» региональных отношений, во-первых, происходит, так сказать, не на пустом месте; во-вторых, охлаждения-то этих отношений тоже не было в такой степени, чтобы говорить о конфликтах или разрыве отношений; в-третьих, если и уместно слово «охлаждение» (чтобы говорить о потеплении), то этому способствовали действия и политика всех центральноазиатских государств, а не одного из них. Между тем, до сих пор поддерживались двусторонние взаимодействия, главы государств и правительств регулярно встречались на многосторонних платформах (таких как ШОС, СНГ и др.), в целом поддерживались рабочие контакты на официальном уровне.

Вместе с тем, Узбекистан как ключевое и самое крупное государство региона несет особую ответственность за состояние региональных дел в Центральной Азии, признаки которой вновь проявились и не могли не проявиться рано или поздно с трансформацией власти в Узбекистане.

Первые шаги нового руководства

Президент Мирзиеев 23декабря 2016 г. принял Министра иностранных дел Ерлана Идрисова; на следующий день 24 декабря он принял Президента Кыргызской Республики Алмазбека Атамбаева; 27 декабря крупная правительственная делегация Узбекистана прибыла в Таджикистан и была принята Президентом Эмомали Рахмоном. Участились прямые телефонные разговоры между президентом Узбекистана и его коллегами по странам региона. Так что практически со всеми странами Центральной Азии в равной мере возобновляется активное сотрудничество. Впечатление о том, что больший акцент сделан на Таджикистане и Кыргызстане, — ложное; просто с этими двумя странами накопилось больше нерешенных проблем, требующих повышенного внимания: например, возобновление прерванного в 1992 году авиасообщения между Ташкентом и Душанбе, смягчение визового режима между этими двумя странами, строительство Рогунской ГЭС, повышение заметно упавшего уровня торговли и т.п. Отношения с Кыргызстаном также требуют особого внимания в связи с заметным сокращением экономического сотрудничества, необходимостью решения пограничных вопросов и т.д.

Что же касается узбекско-казахских отношений, то они имеют решающее значение для развития региона в целом. Казахстан и Узбекистан, как известно, еще во времена Каримова, в 2013 году, подписали Договор «О стратегическом партнерстве», признав, тем самым, достижение самого высокого уровня взаимного доверия и сотрудничества, а также продемонстрировав, что они несут основную политическую нагрузку в деле налаживания региональных дел.

Обращает на себя внимание, что Президент Мирзиеев в ходе вышеупомянутой встречи с Ерланом Идрисовым заявил, что одним из его первых зарубежных визитов будет визит в Казахстан. Не случайно также, что в контексте происходящих изменений в регионе и Узбекистане, неоднократно сообщалось, что вскоре будет построена железная дорога, которая соединит узбекский город Самарканд с казахским городом Чимкентом.

Особенности нового (старого) курса пост-Каримовского Узбекистана на международной арене. Станет ли Узбекистан пророссийским?

На мой взгляд, это будет практически настолько же «про-российский» курс, насколько пророссийским был курс каримовского Узбекистана. И этот курс будет настолько же «прозападным», насколько таковым был прежний курс. Дело в том, что кроме особенностей внешней политики государства, связанных с ролью, симпатиями, взглядами и характером главы этого государства, существуют еще другие детерминанты этой политики, а именно: объективные факторы окружающей действительности, такие как деятельность различных ведомств; стечение международных обстоятельств, ситуации в регионе, связанной с давлением или влиянием великих держав, а также геополитическими трендами; ресурсные возможности страны; особенности национальной элиты и групп интересов, и т.д. С этой точки зрения, можно говорить о командной работе по разработке и реализации государственной политики, о сложном характере и качестве управления. Таким образом, любые возможные существенные изменения во внешней политике не будут связаны только с заменой одного главы государства другим.

С этой точки зрения, достигнутая Узбекистаном модель взаимодействия с мировыми и региональными державами, в том числе с Россией, на сегодняшний день, вероятно, является наиболее оптимальной и сбалансированной. При этом, вполне объяснимо и ожидаемо, что произойдет некоторое расширение масштабов сотрудничества Узбекистана с Россией; в частности, например, ожидается увеличение поставок узбекских фруктов на российские рынки. Однако это вряд ли будет осуществляться за счет уменьшения масштабов сотрудничества с другими державами. Президент Мирзиеев уже в своих первых выступлениях неоднократно подчеркивал необходимость наращивания работы по привлечению иностранных инвестиций в экономику Узбекистана.

Мне представляется, что Ташкент будет развивать сотрудничество на международной арене по всем направлениям, включая международные организации, стремясь сохранять сбалансированный курс и избегая отклонений, которые давали бы повод для оценок типа «про» и «анти».

Национальные интересы Узбекистана в Центральной Азии

Я определяю термин «национальные интересы» как актуальное и потенциальное отношение нации к условиям своего существования и развития в качестве физической, культурной и политической единицы, побуждающее эту нацию к постановке целей и задач по сохранению или изменению этих условий. Национальные интересы Узбекистана детерминируются его центральным положением в регионе Центральной Азии, его демографическими особенностями, культурно-историческим весом, ресурсным, экономическим и научным потенциалом, прошлым опытом как национального развития, так и международных отношений государства, а также силой национального единства и мудростью руководства.

Национальные интересы страны формируются и формулируются vis-a-vis национальных интересов других стран. Исходя из своего долгого исследования данной проблемы, я бы выразил содержание национальных интересов Узбекистана следующим образом.

Стратегические интересы Узбекистана диктуют ему стать локомотивом региональной интеграции в Центральной Азии. Для этого сначала Ташкент должен инициировать восстановление региональной структуры «Организация Центрально-Азиатского Сотрудничества» (ОЦАС). Узбекистан заинтересован в создании общего рынка в Центральной Азии. Для Узбекистана чрезвычайно важно, чтобы все государства региона проводили скоординированную внешнюю политику и имели одинаковые или близкие позиции по ключевым международным проблемам, а также выступали с общих позиций в международных организациях.

Для достижения этих целей Узбекистан, прежде всего, сам должен стать привлекательным центром региона во всех отношениях. Успешное проведение реформ, превращение Узбекистана в сильное, развитое, демократическое государство является залогом лидерства в Центральной Азии.

Юлий Юсупов, директор Центра содействия экономическому развитию, эксперт в вопросах экономического развития и экономической политики

Экономические интересы Узбекистана в Центральной Азии. Как Узбекистан может выиграть от более открытого курса в регионе?

Экономические интересы Узбекистана в Центральной Азии следующие:
1.Учитывая территориальную близость (что означает низкие издержки доставки товаров), страны ЦА – выгодные торговые партнеры для Узбекистана. Поэтому все страны ЦА (включая Узбекистан) заинтересованы в развитии внутрирегионального разделения труда, что является источником роста экономики и благосостояния населения (как и любое международное разделение труда). Для узбекских производителей рынки соседних стран, особенно Казахстана, весьма перспективны с точки зрения расширения экспорта. Для полноценного задействования этого фактора экономического развития необходимо устранить существующие барьеры на пути региональной торговли.
2.Предприятия стран ЦА – потенциальные партнеры для разного рода кооперационных связей, основанных на производственной кооперации, взаимных прямых и портфельных инвестициях, франчайзинге, совместном продвижении продукции на экспорт и пр. Наличие региональной кооперации также является важным фактором экономического развития стран региона. Для его активизации необходимо устранить не только торговые барьеры, но и барьеры в межстрановом движении финансовых ресурсов.
3.Через соседние страны региона проходят транспортные пути в Узбекистан. Поэтому страна заинтересована в добрососедских отношениях с соседями, чтобы не возникали проблемы в этой сфере. Кроме того, сам Узбекистан оказывает транспортные и коммуникационные услуги для соседних стран и поэтому заинтересован в развитии товарооборота этих стран.
4.Соседние страны являются для Узбекистана важным источником доходов в области туризма, особенно по таким направлениям, как исторический, религиозный туризм, посещение родственников и друзей. Соответственно, очень важно устранить существующие барьеры (визы, регистрация и пр.) для приезда гостей из стран региона.
5.Казахстан является для Узбекистана одним из основных источников поступлений доходов от внешних трудовых мигрантов.

Таким образом, Узбекистан, несомненно, выигрывает от устранения барьеров на пути движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы внутри центрально-азиатского региона.

Интерес иностранных инвесторов

Безусловно, Узбекистан – весьма привлекательный объект для иностранных инвесторов, как страна с высокой численностью населения и наличием больших природных ресурсов. Главное препятствие для прихода иностранного капитала – плохой бизнес-климат, включая нерешенность вопросов конвертации, слабую защищенность прав собственности, высокое налоговое бремя на крупный бизнес.

Новое руководство страны провозгласило курс на реформы, в том числе по таким направлениям, как либерализация валютного рынка, повышение эффективности судебной системы, снижение издержек налогового администрирования и пр. Если эти обещания будут выполнены, то они, конечно же, улучшат бизнес-климат в стране и будут способствовать притоку иностранного капитала. Но инвесторы начнут проявлять больший интерес к стране только, когда увидят, что начнутся реальные реформы. Одних обещаний им недостаточно.

Активная региональная политика Узбекистана — не будет ли конкуренции?

Я думаю, что конкуренция — это всегда (или почти всегда) хорошо. Если в Узбекистане произойдет либерализация экономики, то конкуренция на региональных рынках усилится. Но это: а) откроет больше возможностей для регионального разделения труда и кооперации (см. выше), б) расширит возможности для экспорта товаров стран ЦА в Узбекистан. Причем, чем богаче будет Узбекистан, тем более выгодным он будет партнером.

Посмотрите, каким выгодным партнером для стран Центральной Азии является Казахстан – безусловный на сегодня экономический лидер региона (около 60% регионального ВВП). Что для соседних стран было бы лучше, если бы Казахстан оказался бедным и закрытым?

Так что не надо бояться конкуренции. Ее надо только приветствовать.

Узбекистан и ЕАЭС

Активизация экономических отношений с Россией весьма вероятна. И я не вижу ничего плохого в развитии торговых отношений и привлечении российских инвестиций. Само вступление в ЕАЭС заставит Узбекистан сократить внешнеэкономические барьеры, что уже замечательно. Меня смущает только одно. Сегодня Россия часто увязывает экономическое и политическое партнерство. А такое сочетание часто за собой ведет консервацию сложившихся экономических, правовых и политических институтов, что ограничивает возможности экономического и политического развития стран-партнеров. Если бы Узбекистану удалось включиться в экономические интеграционные процессы, в том числе проходящие в рамках ЕАЭС, избегая при этом участия в «играх» современной геополитики, вот это было бы замечательно.

Санат Кушкумбаев, политолог, член аналитической платформы Almaty-club

Отношения с Казахстаном

Все предпринимаемые Ташкентом шаги во внешней политике начиная с транзитного периода (сентябрь 2016 г.) и в настоящий период свидетельствуют о желании перезагрузить отношения с региональными соседями в Центральной Азии. В числе наиболее актуальных вопросов урегулирование вопросов делимитации границ с Кыргызстаном и Таджикистаном, поиск водно-энергетического баланса.

Что в промежуточном итоге этой политике? Улучшилась атмосфера международных отношений в Центральной Азии, ощутимо уменьшилась конфликтная риторика. Например, следует обратить внимание на выступление главы МИД Узбекистана А. Камилова в сентябре 2016 г. на генассамблее ООН. В отличие от предыдущих лет, в этот раз не было жесткой критики позиции региональных соседей по водным вопросам.

Беспрецедентно интенсифицировался диалог Узбекистана с соседями. Было несколько телефонных разговоров главы Узбекистана Ш. Мирзиеева с лидерами соседних стран. Кроме того, встречи как по линии МИД, так и в целом на межправительственном уровне по границам, водным ресурсам, транспортному сообщению, визам и т.д. стали более продуктивными. Например, на узбекско-кыргызской границе к середине ноября было согласовано 56 участков и осталось несогласованными всего 2 и по ним диалог продолжается. Также следует отметить, выступление таджикского лидера Э. Рахмона в октябре 2016 г. на церемонии возведения Рогунской ГЭС заявившего тогда, что «сегодня со странами региона, в том числе с дружественным и братским Узбекистаном, мы наладили добрососедские отношения во взаимовыгодных направлениях, особенно в сферах воды, энергетики, транспорта».

Таким образом, новое руководство Узбекистана прагматизирует свою внешнюю политику, стремясь выстроить отношения, лишенные политизированных подходов и отягощенных застаревшими противоречиями.

Хорошие отношения Узбекистана с Казахстаном также крайне важны, как для обеих сторон, так и в целом для региональной атмосферы. Две крупные страны региона нуждаются в еще более тесном сотрудничестве. При этом это не противоречит ключевым принципам внешней политики обеих стран. Полагаю, что казахстанско-узбекские отношения будут находиться в общем указанном выше тренде и соответственно углубляться, особенно в экономической сфере.

Возможности и риски для Казахстана в связи с более активной региональной политикой Узбекистана. Интересы казахстанского бизнеса и элиты

Активизация Узбекистана, как отмечалось, нацелена на прагматичные и, самое главное, конструктивные цели. Уже это дает надежду на позитивные изменения. Безусловно, Казахстан, как на политическом уровне, так и на уровне бизнес-сообщества с заинтересованностью воспринимает новые шаги Узбекистана по привлечению иностранных инвесторов, экономической открытости. Например, Казахстан инвестировал в Грузию больше, чем в Узбекистан, и понятно почему. Поэтому открывающиеся перспективы обещают как двустороннюю, так и многостороннюю выгоду.

Здоровая конкуренция, особенно между экономическими субъектами, должна приветствоваться. Это стимулирует развитие. Например, учитывая климатические особенности, у наших стран может и должны сложиться взаимодополняющие аграрные сектора. Следует отметить, что Узбекистан представляет большой и быстро растущий рынок и казахстанский бизнес позитивно смотрит на перспективы его развития. Все это стимулирует улучшение политических отношений, которые должны быть лишены нездоровых геополитических амбиций.

Национальные интересы Казахстана в Центральной Азии. Как Казахстан и Узбекистан могли бы вместе играть конструктивную роль в региональных делах?

Суть интереса Казахстана в регионе заключается в создании условий для безопасного, стабильного и взаимовыгодного взаимодействия с соседями. Позиция нашей страны заключается в том, что с учетом внешней среды и международных трендов, наиболее оптимально интересы каждой страны Центральной Азии, можно отстоять и реализовать при тесном региональном сотрудничестве. Полагаю, что субъектность каждой страны Центральной Азии укрепится, когда совместными усилиями будет возрастать международная субъектность региона в целом. Простой пример, рынок всей Центральной Азии это около 70 млн. человек. В глобальном контексте это ведь более привлекательно, с точки зрения инвестиций, создания совместных производств, развития экспортно-импортных операций и т.д.

Прагматичная цель Казахстана, таким образом, усилить конкурентоспособность региона и стран его составляющих. Ведь несинхронное развитие стран Центральной Азии чревато усугублением межстрановых диспропорций, как например, в уровне жизни, экономическим изоляционизмом, способных усилить противоречия по чувствительным вопросам в транспортно-транзитной области, трудовой миграции, водно-энергетической и пограничной сферах.

Все эти вопросы смогут найти взаимоприемлемое решение при системном взаимодействии региональных стран. Убежден, что неразрешимых вопросов на межстрановом и региональном уровнях нет. В этом контексте роль Узбекистана и Казахстана крайне важна. Тесное сотрудничество обеих стран способно качественно повлиять на всю Центральную Азию, тем самым усиливая кумулятивный эффект в региональном масштабе. Пусть это будет происходить на двустороннем или многостороннем уровне, в формализованном или нет формате, но главным критерием должен быть фактический положительный эффект, который ощутят люди, общества, страны.
19.01.2017

Источник — caa-network.org

Дипломатические шаги генерала Ермолова с целью налаживания русско-иранских отношений

д.ф. по ист. Гезалова Нигяр

Институт Истории Азербайджанской

 Национальной Академии Наук

Статья представляет собой подробное исследование дипломатической деятельности главнокомандующего русской армией на Кавказе (1816-1827) генерала А.П. Ермолова в ходе его посольства в Иран. Из всех посольств, когда-либо отправленных из России в Иран, посольство ген. Ермолова было, самым значимым как по своему личному составу, так и по денежным на него затратам. Это посольство было направленно к каджарскому двору с целью закрепления за Россией земель, отошедших к ней по Гюлистанскому трактату, и ослаблению влияния англичан в Иране, путем установления с последней постоянных дипломатических отношений. В статье дается оценка дипломатическим шагам генерала Ермолова с целью налаживания русско-иранских отношений и воплощения в жизнь условий Гюлистанского мирного договора. Все это позволяет нам делать вывод что, только пребыванием Ермолова в шахском дворе и личным знакомством с укладом правящей элиты в Иране можно объясниться его отношение, сложившееся к каджарскому двору, которому он неизменно следовал в течение его 10-ти-летнего командования на Кавказе.

Источниковую базу исследования составляют ценные сведения из сохранившихся записок и воспоминаний, как самого генерала А.П. Ермолова (18), так и других участников его посольства: советника посольства А.Е.Соколова (2), чиновника посольской канцелярии В. Бороздна (8), офицера Квартирмейстерской чacти, штабс-капитана Коцебу (3). В статье были использованы V том и 2 часть VI тома изданных П.Берже Актов Кавказской Археографической Комиссии (АКАК), а также другие источники. В данных источниках подробно описывается деятельность российского чрезвычайного посольства во главе с генералом А.П.Ермоловым, отправленного в 1817 году императором Александром I к Фетх-Али шаху, с целью окончательного урегулирования с каджарским правительством Ирана вопроса о разграничении владений на основании заключенного с Россией в 1813 году Гюлистанского трактата. Эти источники содержат подробные сведения не только о политическом, но и об экономическом и социально-культурном положении Ирана этого периода. Несомненную ценность представляют также сведения о военном положении Ирана, о внутри дворцовых распрях, о дипломатическом этикете того времени и т.д. История иранской миссии Ермолова чрезвычайно любопытна также с точки зрения определения степени влияния культурно-цивилизационных различий на ход дипломатических переговоров.*

В течение почти трех десятилетий с начала XIX в. каджарский Иран упорно и настойчиво боролся с Россией за господство на Южном Кавказе. Эту борьбу стремились использовать в своих целях Англия и Франция, соперничавшие между собой за господство на Ближнем Востоке. Особенную активность проявляла Британская империя, которая свои истинные намерения преподносила как попытку противодействовать созданию угрозы своей богатейшей колонии — Индии. Английские и французские обещания о содействии не способствовали успеху военных операций шахских войск в ходе русско-иранской войны 1804-1813 годов. Следует заметить, что после первой русско-иранской войны Франция оказалась на время выведенной за пределы геополитических баталий в южнокавказском регионе. Несмотря на договора 1801 и 1809 гг. надежды Ирана на английскую помощь не оправдались. Дело в том, что Англия одновременно была союзницей России по антифранцузской коалиции и не хотела обострять с ней отношения.

Первая русско-иранская война 1804-1813 гг. закончилась поражением Ирана и 24 октября 1813 г. в селение Гюлистан* был подписан мирный договор. Хотя после заключения мирного договора военные действия прекратились, однако напряженность в отношениях двух стран сохранилась. Причиной этого были спорные вопросы, связанные с нечеткостью при интерпретации сторонами статей договора, касающихся, в частности границ ханств, которые перешли под покровительство России. Кроме того, существовали неясности относительно положения Лянкаранского (Талышского) ханства, которое стороны толковали по-своему. Еще до заключения Гюлистанского договора каджарское правительство включило в договор, так называемый особый «сепаратный акт», в котором выговорило себе право просить российского императора возвратить Ирану некоторые из завоеванных земель.

Сразу же после заключения Гюлистанского договора Англия, с целью создания оборонительного союза для борьбы против российской экспансии на Южном Кавказе, поспешило заключить новое англо-иранское соглашение. В ноябре 1814 г. британский посол Оузли добился ратификации «предварительного» договора, подписанного с шахскими властями в 1809 г. его предшественником Харфордом Джонсом. Основной смысл этого «окончательного», или Тегеранского, договора 1814 г.*, по признанию П. Сайкса, «сводился к констатации того факта», что «афганская и французская угроза Индии исчезла, ее место заняла русская угроза» (4, p.380). Одновременно с дипломатической активностью в Иране британские агенты развернули кипучую деятельность по реорганизации вооруженных сил Ирана. Под наблюдением английских инструкторов проводилась подготовка «новой армии», или «nizam-i jadid», по европейскому образцу. Данные российской разведки свидетельствовали, что весной 1817 г. в распоряжении каджарского государства находилось 32-тысячное войско «nizam-i jadid» и подготовка новых солдат продолжалась. Параллельно с подготовкой пехоты в 1817 г. началось обучение новой кавалерии. (5,VІ. ч. 2, с.149; 10)

Каджарские правящие круги, среди них главнокомандующий и наследник престола Аббас-Мирза, были преисполнены реваншистских стремлений. По мнению российских источников, англичане «поддерживали воинствующую партию и поощряли мечты наследника престола о победоносной войне» (25, с. 3).

Заключение Бухарестского договора с Турцией (1812)* и Гюлистанского договора с Ираном (1813), а также разгром армии Наполеона, усилили влияние России на Ближнем Востоке, что привело к углублению англо-российских противоречий. Вместе с разногласиями, имевшими место во время работы Венского конгресса (1814), взаимоотношения между Россией и Британией на Ближнем Востоке стали враждебными. Российское самодержавие прекрасно понимало огромное значение Южного Кавказа как важного военно-стратегического плацдарма для проведения своей восточной политики.

Гюлистанский мир не разрешил русско-иранские противоречия. Иран был недоволен условиями договора, стремился к его пересмотру и восстановлению довоенных границ. «Царская Россия тоже не была удовлетворена Гюлистанским договором, потому что рассчитывала установить границу по Араксу и завершить присоединение всего Закавказья». (6, с.16) Опираясь на так называемый «сепаратный акт» Гюлистанского договора, по которому Иран имел право просить российского императора о возвращении ему некоторых из завоеванных земель, в Петербург для переговоров было отправлено посольство Мирза-Абуль-Хасан-хана*.

20 января 1816 г., т.е. месяц спустя после официального приёма, состоявшегося по возвращении Александра І в Петербург, шахский посол Мирза-Абуль-Хасан направил министру иностранных дел царской России К.В. Нессельроду (1780-1862)* ноту, с призывом к пересмотру Гюлистанского договора, учитывая, что он был «составлен кратко и в общих только чертах», а также ссылаясь на великодушное обещание царя Александра I возвратить шаху часть своих завоеваний. (11, с.212) Ссылаясь на этот «сепаратный акт» Гюлистанского договора, каджарский посол выражал уверенность, что российский император возвратит Ирану все земли, уступленные по Гюлистанскому трактату или часть их за денежное вознаграждение, оставив себе только Дагестан и Грузию. «Шах, полагаясь вполне на известную всем доброту и великодушие императора, — убеждал он Нессельроде, — убежден, что не получит отказа в просьбах, столь ничтожных в сравнении с величием души государя. Исполнение желаний шаха упрочить дружбу между двумя державами, и слава его величества, распространившись по всему свету, приобретет еще более блеска» (12, с.203-204).

В марте 1816 г. Нессельроде передал иранскому послу ответную ноту царского правительства, в которой территориальные притязания Ирана были отвергнуты. В ноте каджарскому правительству напомнили, что русско-иранскую войну 1804-1813 гг. начал Иран, а не Россия. Россия была втянута в неё, защищая свои южные границы, а также интересы добровольно принявшего российское подданство населения Кавказа. (5, V, c.773) Также в ноте отмечалось, что после смерти Ага-Мохаммед шаха и «вследствие бывшего в Персии междуцарствия, разные области, коих присоединение к России персидский шах осознал последним договором, заключенным с ее шаховым величеством, добровольно поступили в ее подданство и сии связи утверждены торжественным с ним постановлением … Ханство Талышинское (Лянкаранское- Г.Н.) также весьма с давнего времени всегда находилось в таком же положении и никогда не соглашалось признать себя в зависимости от Персии; одно только ханство Гянджинское, было покорено силою оружия, можно почесть завоеванным» (5, V, c.774). Поэтому Россия, говорилось в ноте, отклонила необоснованные притязания Ирана на Кавказские области. Однако через несколько дней Мирза-Абуль-Хасан хан просил, чтобы Россия уступила Ирану хотя бы Лянкаранское, Карабахское и Гянджинское ханства (12, с.204).

Не желая обострять и без того напряжённые отношения с каджарским Ираном, и чтобы не закрывать дверь для дальнейших переговоров Российское правительство обещало, что окончательный ответ даст после тщательного обследования новой пограничной линии и завершения работы специальной дипломатической миссии в Тегеране. К тому же, значимость кавказского направления во внешней политике России была в этот период не была столь велика — не притягивало к себе такого количества сил и средств, как турецкое. Для России важнее был нейтралитет Ирана в русско-турецких отношениях. (28, Ф.217. Д. 15. л. 7; 20, с.47)

 

Инструкции данные А.П. Ермолову

Для разрешения спорных вопросов 29 июня 1816 года чрезвычайным и полномочным послом в Иран был назначен генерал А.П. Ермолов*, командир Отдельного Грузинского корпуса, наместник в Грузии и главный управляющий гражданской частью в Астраханской и Кавказской губерниях. Генералу Ермолову было поручено, «чтобы он во время своего пребывания в Персии изыскивал все способы, дабы укрепить те дружеские связи, на коих незыблемо должны быть основаны мир и доброе согласие между обоими государствами» (28, Ф.217. Д. 15. л. 7; 20, с.47). Он должен был решить вопрос о русско-иранской границе и по возможности склонить Иран к совместному выступлению против Турции. В петербургской инструкции Ермолову подчеркивалось, что «если Иран будет соблюдать нейтралитет, то и Россия будет занимать нейтральную позицию во всех войнах, которые будет вести Иран; Россия будет стремиться к сохранению дружественных отношений с Ираном, но не допустит вмешательства Англии в русско-иранские дела» (5, VI. ч. 2. с.12).

В письме Ермолову министр иностранных дел  К.В. Нессельроде, раскрывая значимость его миссии, писал, что император «не прежде может приступить к какой либо решительности, как получив точное сведение о положении нынешних границ и областей, утвержденных мирным договором за Россиею». Поэтому российский император «изволил назначить одного из своих военачальников, удостоенного полною доверенностью Его Императорского Величества, который туда отправится с тем, чтобы обозреть во всей подробности нынешнее положение границ наших, равно как и тех мест, до коих особенно относятся требования его шахова величества» (5, V. с.774). При этом Александр I предоставил Ермолову широкие полномочия: он не только должен был представлять интересы России на переговорах, но и имел право самостоятельно определить круг этих интересов.

Более детально, инструкции выданные Ермолову состояли в следующем: «1) Увериться, нельзя ли в Талышинском (Лянкаранском-Г.Н.) и Карабахском ханствах найти средство к удовлетворению домогательств Персии в возвращении ей некоторых земель, отошедших к России по Гюлистанскому договору, чрез проведение новой черты границ, и получение, во взаимство того, других выгод. 2) Открыть торговые конторы в Энзели, а особенно в Астрабаде. 3) В вопросе о признании Аббас-Мирзы наследником престола держаться политики Англии, которая, хотя и дает ему титул наследника, но не принимает на себя никакого в том ручательства. 4) Заключить с Персией такое постановление, по которому она, со своей стороны, обязалась бы наблюдать наистрожайший нейтралитет, во взаимство чего Россия обязалась бы оставаться совершенно безучастной во всех войнах, кои Персия вести будет с сопредельными ей или иными государствами*. 5) Остановить перевес английского влияния в Персии, ослабить оное неприметным образом и, наконец, вовсе истребить его. 6) Расположить Персию, для ее блага, к миру с Россией. 7) Собрать подробные сведения о правлении сей земли и ее способах, о ее статистике и топографии, а также о состоянии и силе войск ее, и 8) По отъезде из Тегерана учредить там всегдашнюю миссию*» (7, с. 257).

Как было сказано выше, после Гюлистанского мира Россия  была заинтересована в сохранении мирных отношений с Ираном, поскольку во внешней политике была занята Восточным вопросом, а во внутренней — решением тяжелого экономического положения. Ермолову было предписано при переговорах с шахом постараться «утвердить их во мнении, что для блага Персии необходимо нужно ей быть в мире с Россиею и, следовательно, представить нам все то, что по трактату следует; наблюдать тщательно, чтобы дружественные сношения укрепились и избегать всего, что может нарушить их…» (5, VI, ч.2.с.126). Для расширения торговли между Россией и Ираном, Ермолов должен был добиться разрешения для открытия в Иране торговых обществ и контор, а также постройки караван-сараев. Иранские представители не соглашались на постройку караван-сараев под предлогом того, что через некоторое время они могли превратиться в крепости, как это случилось с английскими конторами в Бендер-Бушире. Поэтому послу предстояло убедить каджарское правительство в отсутствии таких намерений у русского правительства.

Кроме того, Ермолов должен был разведать количество находящегося в обращении золота и серебра; приобрести достоверные сведения о числе ханств, городов, селений, дорогах, особенно, ведущих в Индию, Бухару и Хиву; о соседних с Ираном землях и их взаимоотношениях с Ираном и т.д. (5, VI, ч.2.с.119) Это было связано с тем, что кроме политических противоречий, между Британией и Россией обострились и торговые противоречия в Иране. Экспорт товаров из Ирана в Индию намного превышал иранский импорт в Россию (17, с.611). Россию не могло не беспокоить, что английские товары наводняли каджарские рынки, в то время как экспорт русских товаров через Кавказ и Астрахань был значительно сокращен (14, с.144). В инструкции Ермолову российский император особо подчёркивал: «Сколь ни тесны мои сношения с Великобританским правительством, я не могу, однако же, равнодушно видеть, чтобы власть его усиливалась в соседнем мною государстве, о котором, по необходимости, я должен стараться, чтобы оно не было подвержено постороннему европейских держав влиянию» (30, Ф. 19, Опись 4, д. 441, №1-51, л. 17-18). Далее Александр I пишет: «Англия естественно должна желать, чтобы все виды и помышления Персидского правительства были обращены к северу и будет возбуждать в нём против нас подозрения, дабы отвлечь его внимание от юга. Меня не занимают замыслы, чтобы посредством Персии потрясти власть Британии в Индии и, следовательно, я неоспоримое имею право стараться всеми мерами, дабы остановить действие такой системы, которая со временем легко обратиться может и к той цели, чтобы вредить моим владениям на Кавказе» (30, Ф. 19, Опись 4, д. 441, №1-51, Л. 17-18; 5, VI, ч.2.с.125). В дополнительной статье к инструкции император поручил Ермолову, для принятия взвешенного решения, определенное время провести в Грузии и исследовать обстановку на месте, и только после этого ехать в Тегеран (5, VI, ч.2.с.128-129).

Прибыв в Грузию, Ермолов отправил на иранскую границу штабс-капитана Н.Н. Муравьева (будущего генерала Муравьева-Карского, 1794-1866), чтобы на основе его докладов решить, какие уступки каджарскому правительству применимы. (22, с.212-213) Во всеподданнейшем рапорте к государю императору от 9-го января 1817 года (отправленном с фельдъегерем Лангом) Ермолов пришел к заключению о невозможности возвращения требуемых Ираном земель. (32, с.6) Основываясь на докладах Муравьева и на собственных наблюдениях, командующий русскими войсками на Кавказе доложил Александру I, что с точки зрения безопасности границ империи целесообразна только передача Лянкаранского ханства, но и его передавать нельзя, потому что хан Лянкарани в течение двадцати последних лет проявлял подавляющую преданность российской короне. (5, VI, ч.2.с.142) Ермолов писал царю, что Иран собирает большое количество войск на границе, восстанавливает старые крепости и строит новые. Он утверждал, что войны желают и жители приграничных земель Ирана, так как в это время правительство, опасаясь измены и бунта, не собирает с них налоги. Кроме того, Ермолов указывал, что войны желают и каджарские сановники, которые таким образом «удовлетворяют корыстолюбию своему, расточая казну шахскую». Ермолов предполагал, что англичане, используя свое влияние, спровоцируют новую войну, «дабы Персия не обратила внимания своего на беспокойства в Индии, а более опасаясь, чтобы мы недружественным с нею связям не заставили ее на них оглянуться» (5, VI, ч.2.с.140). Ермолов предлагал императору не уступать Ирану никаких территорий, объясняя это тем, что «граница … при малейшем изменении будет еще труднейшею к обороне и всегдашнее повлечет беспокойство». Генерал считал, что Иран со временем «должен будет понять потерю областей», расположенных между Россией и Араксом, и предполагал, что «первая война должна отдать их в наши руки. До того не будет твердой и покойной со стороны Персии границы» (5, VI, ч.2.с.142). После этого рапорта Ермолов получил депешу от графа Нессельроде с предложениями отложить свое посольство, которое планировалось начать в начале марта до получения подробных инструкций. (32, с.9) Наконец, 2-го апреля была получена депеша графа Нессельроде от 13 марта 1817 года, которая утвердила предложения Ермолова по невозможности возврата любых земель Ирана и позволила генералу отправиться в Тегеран. Единственно возможной территориальной уступкой в Петербурге считали Лянкаранское ханство, , которое Александр I был готов признать независимым, но не допускал возможности перехода этого государственного образования под покровительство Ирана. (5, VI, ч.2.с.147-148)

Предварительно в Иран была направлена группа чиновников, с целью обговорить и решить технические вопросы предстоящего посольства. Сначала А.Ермолов послал статского советника А.Ф. Негри (1784-1854), а когда тот тяжело заболел в пути — коллежского советника С.А. Мазаровича (? -1852). Подробные письма Мазаровича к Ермолову содержат ценную информацию о внутриполитической обстановке в Иране, ожиданиях каджарских чиновников, связанных с прибытием российского посольства, а также об участии англичан и французов в политической жизни Ирана. (5, VI, ч.2.с.142-146) В то время, как Мазарович решал технические вопросы в Иреване, Тебризе и Тегеране, Ермолов получил указание оставаться в Тифлисе пока не поступят новые инструкции из Петербурга. (5, VI, ч.2.с.146)

Задачи, поставленные перед Ермоловым были не из легких. Несмотря на то, что Ермолов не имел опыта дипломатических переговоров, тем не менее, он не был новичком в кавказских делах. Ермолов участвовал в персидском походе Валериана Зубова в 1796 г., и этот факт позволил ему избежать оплошностей, неминуемых для первого знакомства с чужой политической и поведенческой культурой. (11, с.213)

Говоря о предстоящей миссии, А.П. Ермолов следующим образом представлял её себе: «Отправляюсь в такую землю, о которой ни малейшего понятия не имею; получаю инструкцию, против которой должен поступать с самого первого шагу, ибо она основана на том же самом незнании о земле. В ней поручено мне поступать по общепринятой ныне филантропической системе, которая совсем здесь не приличествует и всякая мера кроткая и снисходительная принимается за слабость и робость. Еду ко двору, известному нестерпимою гордостью и надменностью, и что везу с собою? Отказ на возвращение областей, которое шах ожидает четыре года… Ко всему тому шах и министерство уверены, что посольство не может быть отправлено с другим намерением, как искать высокого его дружества и с покорностию поднести требуемые провинции» (31, т. 73, с. 245). Ермолов считал, что дипломатия на Востоке не может вестись так, как в Европе. Неустойчивость центральной власти династии Каджаров давала возможность миссии Ермолова осуществить самые неожиданные политико-дипломатические маневры.

 

Начало миссии и переговоры с наследником Аббас-Мирзой.

 

В апреле 1817 года русское посольство в составе 200 человек во главе с генералом А. Ермоловым выступило из Тифлиса в Тегеран. 30 апреля посольство встретил Аскер-хан с несколькими тысячами войском. Аскер-хан, опытный дипломат, который в свое время возглавлял каджарское посольство в Париже, был назначен мехмендаром (перс., дословно, принимающий гостей), или официальным проводником посольства. Это было проявлением особого уважения к высоким гостям из России. (3, с.91) На пути своего продвижения посольство останавливалось в Эчмиадзине и Иреване (24, с.106), а 20 мая прибыло в Тебриз- столицу Адербейджана. (7, с.274).

Каждый шаг Ермолова от Иревани до Тебриза, где предстояли переговоры с наследником каджарского престола, сопровождался демонстрацией военной силы. «Весьма приметно было, — говорил посол, — что персияне старались показать их как можно более и, сколько умели, в лучшем виде. В городах не оставалось ремесленника, на которого не нацепили бы ружья, хватали приезжавших на торг персиян и составляли из них конницу, дабы вразумить нас, какими страшными ополчениями ограждены пограничные области Персии. Из благопристойности я только смеялся сему, но не столько смешно было персиянам» (27, с 34). Попытки демонстрации силы Ираном, постоянные военные парады только смешили Ермолова, и свидетельствовали лишь о том, на сколько не глубоки сведения каджар о России и ее потенциале. С другой стороны любой побывавший в Иране в это время констатировал полный упадок, и слабость государственного аппарата. Внутри политическая ситуация в Иране казалась Ермолову настолько шаткой и нестабильной что он считал что Россия может открыто вмешиваться во внутренние дела.

По пути в резиденцию наследного принца в Тебризе, состоялась встреча с Аббас-Мирзой. Не доезжая 7 верст до предместья Тебриза, посольство Ермолова было встречено гвардией Аббас-Мирзы, которые были «встроенные в одну линию, на правом крыле расположены были 42 орудия, потом регулярная кавалерия, далее 18 батальонов регулярной пехоты, а за ними в одну линию персидская и куртинская конница и народная персидская пехота» (28, Ф. ВУА. Оп. 1. д. 4. л. 6(об)-6). Во время въезда Ермолова в г. Тебриз посольство сопровождали английские офицеры — капитан Гарт и поручик Виллок, один формировавший иранскую пехоту, а второй кавалерию (8, с.84; 32, с.16). Российский посол отмечал, что «английские офицеры Индийской торговой компании, нанимающиеся у персиян учреждать регулярные войска, стояли перед фронтом, некоторые в своих мундирах, другие в угождение персиянам в их овчинных шапках» (28. Ф. ВУА. Оп. 1. д. 4. л. 6). «Они получают весьма хорошую от двора плату и имеют все для жизни удовольствия…» (8, с.87).

Торжественный прием, который был организован для российского посольства и, который продолжался несколько дней, свидетельствовал об ожидании каджарского правительства, что Россия пойдет на определенные территориальные уступки. Во время переговоров Аббас-Мирза не скрывал, что с сожалением видит в пределах России области Южного Кавказа, отошедшие ей по Гюлистанскому договору и болезненно реагировал на все возражения Ермолова вернуть их (5, VI, ч.2.с.178-179). Аббас-Мирза старался задержать посольство Ермолова в Тебризе, так как шах поручил ему сообщить о конкретных планах Ермолова и разузнать, уполномочен ли он возвратить Ирану Карабах и Лянкаран.

Ермолов категорически отказался исполнить принятый при каджарском дворе церемониал, который он счел унизительным для русского посла. Так по церемониалу, принятому при каджарском дворе, человек, входящий к шаху и наследнику иранского престола, обязан был снять обувь у порога и надеть красные чулки. Из-за отказа следовать иранскому этикету Аббас-Мирза принял Ермолова не в комнате, где обычно принимали послов, а перед домом, на каменном помосте внутреннего двора.

Вызывающее поведение Ермолова только дало лишний повод для обострения и без того непростых отношений двух государств. После нескольких дней парадов и светских приемов посольство покинуло Тебриз. (24, с.107) Напряженность в связи с нежеланием Ермолова соблюдать дипломатический этикет, принятый в каджарском дворе по отношению к наследнику престола, «была слишком неприятным делом, и Ермолов старался по возможности сократить свое пребывание в Тебризе. Однако, известий о том, где и когда шаху угодно будет принять его, не было. Лишь, только двадцать четвертого мая было получено письмо, приглашавшее посла в летнюю резиденцию шаха в Султание. Ермолов немедленно собрался в путь». (27, с.22) Уезжая, Ермолов через Мирзу Бозорга (главного советника Аббас-Мирзы) сообщил, что «не будучи принятым должным образом, а встретившись с ним [Аббас-Мирзой] на дворе, он [Ермолов] не может считать это аудиенцией, а потому не считает себя обязанным с ним прощаться, но впрочем, как с человеком милым и любезным, хотел бы с ним еще раз где-нибудь встретиться». (7, с.395) Это заявление было явной провокацией, но, ни правитель Азербайджана, ни его придворные не решились каким-то образом на него реагировать.

Подождав 21 день прибытия шаха в поселке близ Султание, посольство, наконец, 26 июля 1817 года въехало в Султание. За три недели до приезда шаха в свою резиденцию в Султание навстречу послу был выслан шахский министр Мирза-Абуль-Вехаб, который занимал должность Мотамед ад-Доула (в переводе с персидского «опора государства»). Он прислан был узнать, в чем именно будут состоять предложения посла. Но на все его домогательства Ермолов отвечал, что ни в какие официальные переговоры до личного свидания с шахом он вдаваться не может. Тем не менее, между ними было несколько совещаний, сопровождавшиеся горячими спорами. Абдул-Вахаб утверждал, что шах не перестанет рассчитывать на уступку ему земель, отторгнутых Россией, в особенности Карабаха, и что за отказом может последовать война. Ермолов отвечал, что из земель он не уступит ни единой пяди, “если же,- прибавил он,- замечу я малейшую холодность в приеме шаха, то, охраняя достоинство моей родины, сам объявлю войну и потребую границ уже по Араксу, назначив день, когда русские войска возьмут Тавриз”. (27, с.23; 5, VI, ч.2.с.178)

 

Переговоры с Фетх-Али шахом.

 

При въезде посольства Ермолова в Султанию, навстречу ему выехал отряд из нескольких тысяч всадников, возглавляемый вали Курдистана.(3, с.249) Первая аудиенция и церемония вручения верительных грамот состоялась 31 июля (5, VI, ч.2.с.156), вторая аудиенция и вручение подарков от Александра I — 3 августа (5, VI, ч.2.с.158). Однако все эти встречи носили сугубо церемониальный характер и конкретные дела на них не рассматривались. Нарушая этикет дворца, сам шах принял подарки императора, привезённые Ермоловым. Во время нахождения в резиденции шаха, каджарские министры каждый поочерёдно, по несколько раз в день посещали Ермолова и просили уступить Ирану ряд областей Южного Кавказа, однако все попытки были напрасны.

8 августа началась переписка Ермолова с Мирзой Шефи, первым министром шахского двора по решению территориальных противоречий между двумя государствами. Решение вести переговоры через письма было принято Ермоловым для того, чтобы внести больше конкретики в содержание переговоров. Все письма со стороны России были написаны собственноручно послом. (7, с.409) Первая встреча А.П. Ермолова с Фетх Али-шахом с глазу на глаз состоялась 16 августа (24, с.113). Описывая линию поведения Ермолова на этих встречах, В.Потто отмечает: «Перед Ермоловым главнейшей и весьма трудной задачей было, как выше сказано, удержать за Россией области, которых сильно домогалась Персия, но в то же время, не только сохранить, но и упрочить дружественные связи с этой страной. И сначала Ермолов думал, что переговоры затянутся, что ему не скоро еще удастся выехать из Султание. Но он напал на настоящий путь к дипломатической победе, путь “лести шаху” и энергичной настойчивости, напротив, с его министрами. Действуя, таким образом, он отнял у последних всякую охоту длить переговоры, и все ограничилось несколькими свиданиями и одной конференцией двенадцатого августа, впрочем, довольно бурной. Верховный визирь и Мирза-Абдул-Вахаб истощили все свое красноречие, чтобы склонить Ермолова на уступку Карабаха, или, по крайней мере, хоть часть Талышинского ханства,- Ермолов не уступил ничего». (27, с.26) По мнению российских исследователей, «Ермолов избрал тактику углубления раскола правящей иранской элиты, отнюдь не монолитной в своем отношении к вопросу о территориальном разграничении на Южном Кавказе. С Фетх-Али шахом он говорил языком лести, блестяще имитируя цветистую восточную риторику. А с шахскими министрами он общался в жестком тоне, эффективно используя внушительные тембры своего голоса и внушительные черты своего лица. С помощью всего этого «театрального» арсенала Ермолов лишил иранских переговорщиков всяких надежд на пересмотр Гюлистанского договора…». (11, с.213-214)

В ответ Каджарское правительство отказалось разрешать России иметь своих консулов в городах Ирана. У Фетх-Али шаха и Аббас-Мирзы и так было много противников внутри Ирана, обеспокоенных их уступчивостью России. Шах категорически отказался от назначения русского консула в Гилян, потому что, по его словам, «если принуждены будут поместить русского консула в Гилян, то провинция сия будет для него потеряна» (21, с 57). Было решено, что постоянное дипломатическое представительство России будет учреждено в Тебризе при Аббасе-Мирзе, «под распоряжением коего находятся все пограничные с Россией дела». (23, с.49) Еще одной причиной, почему Иран противился открытию российских консульств, было то, что, хотя Тегеран и имел соответствующее право открыть свои консульства в различных городах России, но не мог этого сделать, поскольку не имел финансовых возможностей для их содержания. Кроме того, победа России в войне над Ираном убедила ее в том, что и впредь можно будет продолжать наступательные военные действия вглубь страны. Открытие консульств для ведения политической, экономической и даже разведывательной деятельности на территории Ирана было выгодно исключительно России. Так как Ермолов не делал никаких уступок в отношении исполнения условий Гюлистанского договора, то и Иран не был намерен соглашаться с его пожеланиями, в частности, по поводу открытия в стране русских консульств*. (23, с.50)

Другое расхождение двух стран было связано с возвращением военнопленных и дезертиров, оказавшихся на иранской стороне в ходе первой русско-иранской войны. Речь шла о пленных, уроженцах тех мест, которые по условиям Гюлистанского договора отошли к России. Их Россия также считала своими подданными. Согласно 6 статье Гюлистанского договора, эти лица в течение трех месяцев должны были быть возвращены в Россию. Однако в текстах договора на персидском и русском языках относительно этого вопроса были разночтения и стороны по-разному интерпретировали его. А главное — не было четкости в определении границ. (23, с.51)

Кроме вопросов о выполнении условий Гюлистанского соглашения и делимитации границы, А. П. Ермолов обсуждал с шахом и другие вопросы. Например, он говорил о планах заключить российско-иранский союз, направленный против Османской империи, а также просил разрешить российским войскам свободный проход через южное побережье Каспия для нападения на Хиву и Бухару. (12, с.270) Российский посол также предлагал задействовать российских офицеров в обучении каджарских солдат. (2, p.335) Ни одной из поставленных российским правительством целей Ермолов в Иране не достиг, но и каджары, со своей стороны не получили никаких уступок от России.

Ермолов, считавший, что уступки будут истолкованы как проявление слабости и отнюдь не приведут к гарантии мира, как мы видели выше, категорически отказался следовать унизительной процедуре снятия обуви и одевания красных чулок перед аудиенцией у шаха и наследника. В отличие от англичан и французов, русское посольство приняли без этих формальностей.  Российские исследователи считают, что «настойчивость Ермолова принесла положительные результаты для выработки церемониала приема русских посланников в будущем» (21, с.55). В целом Ермолов вёл себя в Иране высокомерно и вызывающе, иногда даже загибая палку. Так, однажды он договорился до того, что является прямым потомком Чингисхана и мог бы претендовать на шахский престол (15, с.187). Возможные обиды в какой-то степени были компенсированы богатыми подарками, сделанными шаху, его старшей жене, старшему и младшему сыновьям, визирям и т.п. Посольство вообще было обставлено довольно пышно – оно обошлось российской казне в 40950 руб. серебром.

После прощальной аудиенции у шаха (9, с.257-268), Ермолову были вручены знаки отличия ордена Солнца и Льва 1-й степени, а для всех чиновников посольства 2-й и 3-й степени. (32, с.31) По возвращению Ермолова из Ирана русским правительством было решено учредить в Иране постоянную дипломатическую миссию, которая должна была продолжать добиваться реализации положений Гюлистанского трактата. По представлению Ермолова главой миссии был назначен Симон Иванович Мазарович (с 1818 по 1826 год), а секретарем в миссию был направлен А.С. Грибоедов. Ермолов же за выполнение миссии в Персии 8 февраля 1818 года был произведен в генералы от инфантерии.

 

Вторая встреча А.П. Ермолова с наследником Аббас-Мирзой

 

Возвращаясь в Грузию, российское посольство 9 сентября 1817 года вновь остановилось в Тебризе. В отличие от первой встречи, Аббас-Мирза теперь требовал от русских разуваться и принимал Ермолова и все посольство в аудиенц-зале. (7, с.421) На переговорах с Мирзой Бозоргом Ермолов требовал согласовании даты начала делимитации границы. Была достигнута предварительная договоренность о том, что эти работы начнутся в апреле 1818 года.

Во время пребывания в Тебризе обсуждался другой важный вопрос: вопрос о признании Россией Аббас-Мирзы законным наследником престола. А.П. Ермолов не скрывал своих симпатий к старшему брату Аббас-Мирзы Мохаммед Али-Мирзы (известный как Доулатшахи, 1789-1821), который был наместником шаха в центральной части Ирана (Керманшах) и в своей политике опирался на персидскую (иранскую), а не тюркскую аристократию. Когда Аббас-Мирза обратился к Ермолову и, опираясь на статьи Гюлистанского соглашения, просил о признании его наследником трона, Ермолов ответил, что такие вопросы может поднимать только шах, а когда шах не говорил с ним об этом в Султание, то сам Ермолов не чувствует себя в праве начинать такие переговоры с наследником. (12, с.270-272) Ермолов считал, что отказывая Аббас-Мирзы в признании, он ослабляет влияние англичан на Тегеран: Аббас-Мирза был последовательным, решительным, но едва ли не единственным проводником западных идей в Иране. Что касается Аббас-Мирзы, то для него вопрос о признании со стороны России было стратегически важным. Британская корона, хотя и признала его законным наследником престола, не предоставила принцу никаких гарантий поддержки в случае смерти шаха. (7, с.257) Отсутствие мощной внешней поддержки ни одного из претендентов на трон делала неотвратимой кровавую междоусобную борьбу между сыновьями шаха. Несмотря на то, что инструкция МИД разрешала ему сделать это, Ермолов поддерживал претензии старшего сына шаха, считая, что для России полезны распри в шахской семье. Мохаммед Али-Мирза, старший брат Аббас-Мирзы, поспешил воспользоваться разногласиями между А. П.Ермоловым и Аббас-Мирзой и с этой целью приехал в Тебриз как раз к прибытию туда русского посольства. «На конспиративной встрече в Тебризе Мохаммед Али-Мирза заявил Ермолову, что своему брату он наследства не уступит; жаловался на шаха, который, по его словам, не нашел способа прекратить вражду братьев и решил организовать покушение на его жизнь, чтобы престол достался Аббас-Мирзе. Мохаммед Али-Мирза не скрывал, что больше всего опасается помощи, которую Россия при случае может оказать Аббас-Мирзе. Он обещал Ермолову прилагать усилия, чтобы сохранить мир только потому, что война с Россией может усилить его конкурента: увеличит численность его войск, и он получит много денег, после чего с ним невозможно будет бороться». (29, Ф. 19. Оп. 4. д. 442. л. 2)

По возвращении в Тифлис Ермолов написал русскому правительству доклад. Оценивая всё виденное в Иране, Ермолов предлагал императору отказаться признать Аббас-Мирзу наследником престола, так как понимал, что этим он оказал бы важную услугу англичанам, упрочив их влияние в Иране. В своём донесении Нессельроде он писал, что «если же признать Аббас-Мирзу наследником, то уверяю Ваше Сиятельство, что мы будем служить видам англичан и укоренением владычествования их в Персии, если бы ограничивалось одной системою дать выгоды своей торговле. Но они, устроив внутренний порядок её и изощряя силы воинственного народа, будут уметь действовать им в политической системе Европы, лаская дух завоевания Аббас-Мирзы» (5, VI, ч.2.с.181). Ермолов предлагал подержать кандидатуру другого сына шаха Мохаммед-Али-Мирзу на каджарский престол, так как тот не был сторонником англичан, а также он не одобрял реорганизацию каджарской армии, проводимую при английской поддержке (33, с.59). В случае смерти Фетх Али-шаха, Ермолов ожидал вспышки междоусобиц между сыновьями шаха, что позволило бы сдвинуть границу империи на юг. Внутри политическая ситуация в Иране казалась Ермолову настолько шаткой и нестабильной что он считал что Россия может открыто вмешиваться во внутренние дела. Имея от царя поручение, решать старые споры с Ираном, Ермолов умышленно создавал новые. Но ставка на Мохаммед Али-Мирзу оказалась напрасной: вскоре он умер от холеры, а Аббас-Мирза остался единственным реальным претендентом на трон.

Описывая деятельность Аббас-Мирзы по реорганизации иранской армии, строительству оружейного и литейного заводов и постройку военных крепостей, он отмечает, что «Аббас-Мирза представляет иноземцам всякого рода выгоды». Далее Ермолов считал, что «нам теперь совершенно полезны мир и доброе согласие с Персией…», так как «в короткое время Персия может иметь пехоту, которая станет наряду с лучшими в Европе» (5, VI, ч.2, с.178). Действительно, шок последовавший от поражения в войне с Россией и завоевание ею почти всего Кавказа, вынудили каджарское правительство осознать необходимость масштабной военной реформы. (1, p.161-162) Аббас-Мирза, как дальновидный политик, отдавал себе отчет в том, что каджарский Иран был очень отсталой страной, независимости и целостности которой имелись многочисленные угрозы извне. Необходимо было принять действенные меры для укрепления и внутренней консолидации государства. Выход из этого положения Аббас-Мирза видел не только в проведении реформ социально-экономического или системного характера, но и в создании в Иране регулярной армии европейского типа. Наследный принц Аббас-Мирза нуждался в сильной модернизированной армии для ведения войн за пограничные турецкие пашалыки, за афганские земли, за возвращение Восточной Грузии и азербайджанских ханств Южного Кавказа под власть шаха. Армия современного типа была нужна Аббас-Мирзе и для борьбы с многочисленными претендентами на шахский престол, а в случае прихода к власти — для борьбы за объединение страны, централизацию власти, для расправы с сепаратистки настроенными ханами.

17 сентября Мирза Бозорг от имени Аббас-Мирзы прислал Ермолову официальное письмо, в котором ответил на предложения российского посла. Иран согласен на назначение поверенных в делах России и Ирана в соответствии с соглашением в Тебризе и Тифлисе. Что касается представительства в Гиляни, то вопрос о его открытии откладывалось на неопределенный срок. (5, VІ. ч. 2., с.170)

19 сентября 1817 года состоялась аудиенция у Аббас-Мирзы (12, с.278), а на следующий день неожиданно для Аббас-Мирзы российское посольство покинуло город. Принц послал вдогонку Ермолову письмо, в котором выражал крайнее удивление отъездом дипломатов во время, когда переговоры о важных вопросах (в частности, признание Аббас-Мирзы наследником трона со стороны России) не получили формального завершения. (5,VІ. ч. 2., с.172) В нескольких письмах-ответах Аббас-Мирзы к Мирзе Бозоргу, присланных из Нахичевани, посол России объяснил свое поведение бесплодием переговоров. (5, VІ. ч. 2., с.173)

Во всех смыслах этого слова отъезд российского посольства из столицы Иранского Азербайджана был последним дипломатическим демаршем А.П. Ермолова в Иране. 24 сентября российское посольство прибыло в Нахчыване. (12, с.281) Именно оттуда А. П. Ермолов направил первый отчет Александру I. Интересно, что посол весьма высоко оценил результат своей работы.

В последующие месяцы в Тифлис регулярно поступали многочисленные сведения о призывах к насилию против русских в Азербайджане и о поддержке каджарами дагестанцев, чеченцев и лезгин в их борьбе против России. Но представители Ирана всегда снимали с себя ответственность за эти действия, утверждая, что такую поддержку врагам России оказывали отдельные чиновники без ведома шаха.(12, с.324,549-550) Очевидно, что такие заявления были ложными и неубедительными. Однако они отражали специфику русско-иранских отношений межвоенного времени: два государства заверяли друг друга в дружбе и преданности, но на деле способствовали ослаблению друг друга, готовясь к новой масштабной войне.

 

Основные итоги посольства А.П. Ермолова

 

В целом, результаты посольства А.П. Ермолова в каджарский Иран можно считать для России успешными. В результате сложных переговоров вновь были подтверждены условия Гюлистанского соглашения, что означало, что новые территориальные приобретения России на Южном Кавказе стали частью империи. Ермолов отверг все притязания каджар на территории Северного Азербайджана. Хотя каджарское правительство отказалось от учреждения русских консульств и выдачи российских пленных и дезертиров, однако Ермолову удалось договориться о создание российского посольства в Иране. В дальнейшем Россия устроила свое консульство во главе с Ваценко, но главнокомандующий не смог наладить его эффективную работу по защите российских торговых интересов. Несмотря на то, что в результате заключения при посредничестве Англии антироссийского османо-иранского договора в 1823 году начался новый виток обострения русско-иранских отношений, до начала военных действий в 1826 году стороны продолжали придерживаться условий Гюлистанского мирного договора. Все это было лишним подтверждением того, что генерал Ермолов выполнил поставленные перед ним задачи по усилению влияния России в регионе.

В то же время посольство А.П. Ермолова не только не избавило Россию от возможной военной угрозы со стороны Ирана, а во многом явилось катализатором скорой войны. Подтвердив условия Гюлистанского соглашения, на деле Иран не отказалась от своих претензий на ряд южнокавказские территории. Не добившись уступок от России путём переговоров, Иран стал активно готовиться к войне. Для этого необходимо было, прежде всего, модернизировать армию. Поэтому вопрос о материальной и технической поддержки по модернизации иранской армии был главным в ходе переговоров Каджаров с европейскими странами. Иран прекрасно осознавал, что государство столь мощное как Россия, вплотную приблизившаяся к его границам и захватившая часть земель, на которые традиционно Иран имел особые права, несомненно, не остановиться на достигнутом и пойдет дальше. Существовало уже реальная угроза территориальной целостности самого Ирана.

Личность Ермолова совсем не однозначно оценивается в современной историографии. С именем Ермолова связывают начало знаменитой Кавказской войны (1817-1864), хотя отдельные конфликты происходили и ранее. Факты свидетельствуют, что миссию Алексея Петровича Ермолова нельзя с уверенностью назвать успешной, так как война не была предотвращена, заслуга Ермолова состоит в том, что он сумел отсрочить военное столкновение. Помимо этого, именно А.П. Ермолов заложил основу длительного дипломатического сотрудничества между Россией и Ираном.

Таким образом, возникшие противоречия в связи с неопределенностью некоторых пунктов Гюлистанского договора, а также разные интерпретации прохождения пограничных линий, стали причинами второй русско-иранской войны (1826-1828 годов).

 

 

Список используемой литературы

 

  1. Aghazadeh1 J., Nezhad1 Morteza Dehgan & Asgr Mahmud Abade. July 2012, Iran and Its Boundaries in Challenging with Foreign Relation (1789 -1836). Asian Culture and History Vol. 4, No. 2; p.159-164.
  2. Kazemzadeh F., 1993. Iranian relations with Russia and the Soviet Union to 1921, In: Peter Avery ed.  The Cambridge history of Iran: From Nadir Shah to the Islamic Republic, Vol. VII, Cambridge: Cambridge University Press, p.314-349.
  1. Kotzebue, Moritz von, Narrative of a journey into Persia, in the suite of the imperial Russian embassy, in the year 1817. London, Longman, Hurst, Rees, Orme, and Brown. 1819.
  2. Sykes P., History of Afghanistan, London, vol. I, 1940.
  3. Акты, собранные Кавказской археологической комиссией. Архив Главного управления наместники кавказского. [АКАК], Тифлис, 1866-1885. под ред. А.П. Берже, в 12 т. Тома V-VI.
  4. Балаян Б. П. Международные отношения Ирана в 1813-1828 гг. Ереван, 1967.
  5. Берже А. П. Посольство А. П. Ермолова в Персию в 1817 г. Исторический очерк // Русская старина. 1877. Т. 19. – С. 255-274, 389-427.
  6. Бороздна В. Краткое описание путешествия Российского Императорского посольства в Персию в 1817 г. СПб., 1821.
  7. Выписки из журнала Российского Посольств в Персию 1817 года // Отечественные записки. 1827. № 92; 1828. № 93-95.
  8. Гезалова Н.Р. Роль английских военных специалистов в модернизации Каджарской армии в первой четверти XIX века.//Известия Национальной Академии Наук Азербайджана, Серия истории, философии и права, 2014, №1, с.23-37.
  9. Дегоев В.В., Стамова И.И. Приз для победителя: Международное соперничество на Кавказе в первой трети XIX века. Москва, 2013.
  1. Дубровин Н. Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. Т. VI. Ртищев и Ермолов. СПб. Типография И.Н. Скороходова. 1886.
  1. Джахиев Г.А. Дагестан в международных отношениях на Кавказе (1813-1829 гг.). Махачкала,
  2. Ениколопов И.К. Из истории русско-иранских отношений и дипломатической деятельности А.С. Грибоедова.//Историко-филологический журнал. 1962, №4, с. 143-151.
  1. Игамбердыев М.А. Россия и Азербайджан В первой трети XIX века (из военно-политической истории),  «Наука», Москва 1969.
  1. История Азербайджана. Т. 2. Баку, 1960. С. 34.
  2. История дипломатии. Т. 1. Москва, 1959. С. 611.
  3. Записки А. П. Ермолова 1798-1826 гг. / Сост., подг. текста, В. А. Федорова. Москва, Высшая школа, 1991.
  4. Кавказская война: народно-освободительная борьба горцев Северного Кавказа в 20-60-х гг. XIX в. Махачкала, 2006.
  5. Карская Л.Н. Генерал Ермолов «Я не согласился на красные чулки и прочие условия» // Военно-исторический журнал. 2001. №1. С. 47.
  6. Кулагина Л. М. Россия и Иран (XIX — начало XX века). Москва, Институт востоковедения РАН, ИД «Ключ», 2010.
  1. Лесин В. И. Генерал Ермолов. Москва, Вече, 2011.
  1. Махдиян М. Х. История межгосударственных отношений Ирана и России (XIX -начало XXI века) Москва, ИВ РАН, 2014.
  2. Нерсисян М. Г. Записки декабриста Е. Е. Лачинова о путешествия А. П. Ермонова в Иране 1817 г. // [Историко-филологический журнал]. – № 1. – С. 105-116.
  3. Персидская война. Кампания 1826 г. Из записок графа Симонича (пер. с франц.), «Кавказский сборник», Тифлис, т. XXII, 1901.
  4. Погодин М.П. А.П. Ермолов. Материалы к биографии. Москва, 1864.
  5. Потто В.А. Кавказская война. Т. 2. Ставрополь, 1994.
  6. Российский Государственный Военно-Исторический Архив. [РГВИА].
  7. Российский Государственный Архив Военно-Морского Флота [РГАВМФ].
  1. Российский Государственный Исторический Архив [РГИА].
  2. Сборник Императорского Русского исторического общества. [СРИО], 1892. Вып. т. 73, Санкт-Петербург: М. М. Стасюлевича.
  3. Соколов А. Е. Дневные записки о путешествии российско-императорского посольства в Персии в 1816 и 1817 годах. Москва. Императорское общество истории и древностей Российских. 1910.
  4. Шостакович СВ. Английская дипломатия и борьба вокруг иранского престола в Иране в первой половине XIX в. //Вопросы истории международных отношений и колониальной политики. Вып. 1. 1974, с.46-69.
  5. *Не меньшую ценность представляют зарисовки и картины живописцев посольства В.Мошкова и Корфа.

*24 октября (12 октября) 1813 r. в урочище Гюлистан в Карабахе на реке Зейве, между Россией и Ираном был подписан мирный договор — предварительный документ, подлежавший утверждению в Петербурге. По этому договору Россия окончательно приобрела ханства Карабахское, Гянджинское, Ширванское, Шекинское, Дербентское, Губинское, Бакинское, часть Лянкаранского, Дагестан, Грузию, Имеретию, Гурию, Мингрелию и Абхазию. Российский император ратифицировал Гюлистанский договор 21 мая 1814 г. уже в Париже, а обнародован он был в 1818г.

*Договор 1814 г. обязывал шаха порвать отношения враждебными с Британией странами, в случае англо-афганской войны — выступить против Афганистана. Взамен английское правительство обещало Ирану добиться пересмотра Гюлистанского мира и предоставить субсидии в сумме двухсот тысяч туманов, если возникнет война между ним и какой-либо европейской державой.

*Бухарестский мир 1812 г. был заключен между Россией и Турцией по итогам русско-турецкой войны 1806-1812 гг. Договор состоял из 16 открытых и 2 секретных статей. Он улучшил стратегическое положение России, которой перешла Бессарабия с крепостями Хотин, Вендоры, Аккерман, Килия и Измаил. Кроме того, отныне русско-турецкая граница устанавливалась по р. Прут и Килийскому руслу. Россия оставила за собой значительные территории на Южном Кавказе, получила право торгового судоходства по всему течению Дуная. Молдавия и Валахия были возвращены Османской Турции, которая, в свою очередь, возвратила им все привилегии, предоставленные Ясским миром 1791 г. Сербия получала автономию в вопросах внутреннего самоуправления.

*Каджарский сановник (мирза), ведавший иностранными делами; именно Мирза-Абуль-Хасан подписал вместе с тогдашним главнокомандующим на Кавказе ген.-от-инф. Ртищевым (1812-1816) Гюлистанский договор.

*Министр иностранных дел России (1816-1856 гг.).

*8 апреля 1816г. Александр I назначил А.П. Ермолова командиром Отдельного Грузинского корпуса, наместником в Грузии и главным управляющим гражданской частью в Астраханской и Кавказской губерниях. Ему было вверено вся полнота гражданской и военной власти на этих территориях. (12, с.10)

*Имелись ввиду русско-турецкие войны.

*Гюлистанский договор предусматривал обмен лишь временными представительствами. Англичане уже имели эту привилегию.

*По предложению Ермолова дипломатическая миссия должна была состоять из поверенного в делах, секретаря и двух-трех молодых людей, которые бы изучали персидский язык.

источник : ethnoglobus.az