Если вы в замешательстве по поводу перемирия в Сирии, вот российско-турецкая дорожная карта

Мурат Еткин (Murat Yetkin)

© РИА Новости, Илья Питалев

Вчера министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу (Mevlüt Çavuşoğlu) заявил: «Мы очень близки к перемирию во всей Сирии».

Это заявление как вселило надежды, так и вызвало некоторые вопросы.

Например, какую силу будет иметь соглашение России и Турции, которые поддерживают режим и антиправительственные силы, борющиеся друг с другом в гражданской войне в Сирии?

Или встречи в Казахстане при организации президента Нурсултана Назарбаева, которые были первоначально объявлены президентом России, а затем подтверждены президентом Тайипом Эрдоганом, отменяются с этим перемирием?

С другой стороны, Чавушоглу сказал, что эти контакты не отменяются, отметив, что Партия «Демократический союз» не примет участия в астанинских переговорах. Тогда о чем в Астане будут говорить?

Где место Ирана на этой картине? Или США, Саудовской Аравии, Великобритании?

Режим Башара Асада примет это и выполнит?

В поисках ответов на эти вопросы мы видим, что перед нами возникает не столько соглашение, сколько некая дорожная карта.
Состоит она из трех стадий, и если первая стадия не достигнет успеха, то и вероятность претворения в жизнь других стадий ослабевает.

В результате дипломатических усилий, которые вот уже больше месяца продолжаются между Турцией, Россией и Ираном и в большей степени в Анкаре, возникает следующая дорожная карта.

1. Прекращение огня. Турция и Россия — не стороны, а «гаранты» этого процесса. Россия становится поручителем режима и сил, воюющих на стороне режима, а Турция — противостоящих режиму сил, но это соглашение не охватывает «ан-Нусру» и ИГИЛ (запрещенные в России террористические организации — прим. ред.), которые всеми остальными сторонами признаются террористическими организациями. Преследуется цель распространить перемирие, которое удалось обеспечить в ходе эвакуации из Алеппо, на всю территорию Сирии. Если это удастся сделать, то стороны «застынут» там, где они находятся, прекратят налеты или артиллерийские обстрелы друг против друга, но операции против «ан-Нусры» и ИГИЛ будут вне рамок этого соглашения. (Например, операция «Щит Евфрата», осада Эль-Баба может продолжиться)

2. Переговоры. Если перемирие удастся обеспечить, стороны, то есть силы, лояльные дамасскому режиму, и оппозиция, будут приглашены в Астану. Россия, Турция и Иран там тоже будут находиться как гаранты, а не стороны переговоров, и, если потребуется, как «посредники». (Как известно, проиранские группы тоже воюют на стороне режима в Сирии.) Турция выступает за то, чтобы ООН также присутствовала на астанинских переговорах в качестве наблюдателя и в случае необходимости посредника.

3. Обязательства. Если на переговорах в Астане будет достигнут прогресс, то пакет результатов будет представлен в качестве «дополнения», а не «альтернативы», на переговорах по Сирии, которые планируется продолжить в феврале, в Женеве под надзором ООН. Россия, Турция и Иран пообещают поддержать применение этого соглашения на практике. Таким образом предполагается обеспечить постоянное перемирие в Сирии и переход к стадии «переходного правительства».

В таком изложении все не так запутанно, как кажется, не правда ли?

Но это не значит, что все так просто, как описано.

Есть серьезные сложности.

Например, вчера Чавушоглу сказал, что в Анкаре не отказались от тезиса о том, что в новом сирийском режиме нет места Асаду.
Правда, в последующие часы агентство Reuters со ссылкой на российских официальных лиц сообщило: три страны склоняются к тому, чтобы на следующих выборах Асада на посту президента сменил «сирийский алавит».

Известно, что Анкара уже давно расположена к тому, чтобы переходный период в Сирии протекал при участии суннита, пусть и из лояльной Асаду партии «Баас», но которого сможет принять и оппозиция.

Значит, теперь эти вопросы на столе, и дело движется.

Лидер Республиканской народной партии (CHP) Кемаль Кылычдароглу (Kemal Kılıçdaroğlu) сказал журналистам в Анкаре: «Скоро они с Асадом пожмут друг другу руки». На самом деле, это то, что лидер CHP говорил с самого начала.

Как Асада, вовлекшего свой народ в такую катастрофу и ставшего важнейшим действующим лицом гражданской войны, из которой выросли такие лишившие покоя весь мир террористические организации, как ИГИЛ, «ан-Нусра», примет оставшаяся часть сирийского народа? Это отдельный вопрос. Но большинству пойдет на пользу, если эта война, которая поставила весь регион под угрозу уничтожения, как можно скорее закончится.

Вчера в нашем телефонном разговоре один высокопоставленный чиновник, который не желает, чтобы мы называли его имя, сказал: «Подобные инициативы возникали и раньше. Когда в одной из предыдущих попыток США и Россия, никому не сказав, договорились между собой и однажды утром объявили о соглашении о „прекращении боестолкновений“, мы были одной из первых стран, поддержавших это соглашение, несмотря на то, что нам ничего не было сказано. Потому что это не те вещи, на которые стоит обижаться и поворачиваться к ним спиной. Мы надеемся, что на этот раз перемирие удастся обеспечить, и мы сможем продвинуться по пути к устойчивому решению».

Как сообщил наш источник, помимо переговоров Эрдогана с Путиным и Назарбаевым, состоялись контакты Чавушолгу с российским министром иностранных дел Сергеем Лавровым, госсекретарем США Джоном Керри (John Kerry), министром иностранных дел Ирана Джавадом Зарифом (Cevad Zarif) и спецпосланником ООН по Сирии Стаффаном де Мистурой (Staffan de Mistura). На лентах информагентств отражается информация о том, что Лавров тоже постоянно контактирует с Керри и де Мистурой. Кроме того, по линии посольств МИД Турции находится в постоянном контакте с самыми влиятельными игроками в этом процессе, такими как США, Саудовская Аравия, Великобритания, Катар и другие.

Предстоящие несколько дней, похоже, будут иметь решающее значение с точки зрения распространения перемирия в Сирии и того, приведет ли это к устойчивому политическому решению.

Дефицит наличности в Туркменистане

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ДЕФИЦИТ НАЛИЧНОСТИ

Давайте начнем с самого важного элемента в экономике — валюты.

Согласно неофициальным данным из Ашхабада, курс доллара к манату на черном рынке резко подскочил до 7 манат в октябре и поднялся почти до 8 манат в ноябре, в то время как официальный курс в государственных обменных пунктах составляет меньше 3,50 манат.

Курс американского доллара к манату на черном рынке продолжает расти после прекращения свободной конвертации валюты в государственных обменных пунктах в январе 2016г. Складывается впечатление, что у государства закончились наличные денежные средства.

Безусловно, есть очевидная причина дефицита валюты в экономике зависимого от энергоресурсов Туркменистана. Это резкое падение цен на газ, которое отразилось почти на всех странах – экспортерах энергоресурсов. Тем не менее, масштабы туркменского кризиса на валютном рынке выглядят беспрецедентными в регионе. Одна из возможных причин того, почему финансово-банковский сектор не может продолжать оказывать услуги по обмену валюты, связана с денежно-кредитной политикой государства: несмотря на дефицит валюты, правительство продолжает придерживаться политики «фиксированных ставок» в денежном секторе. Самое подходящее временя для ослабления жесткого контроля над валютным курсом было в 2015г., когда Китай провел девальвацию юаня для увеличения экспорта. Соседний Казахстан ответил на китайскую девальвацию переходом на свободное колебание курса валют, что привело к девальвации казахского тенге на 23%, но, тем не менее, было правильным решением для стран, имеющих торговые отношения с Китаем или Россией, где курс рубля также резко упал. Естественно, девальвация в размере 23% имела негативные последствия, но, по крайней мере, эта корректировка помогла казахской экономике остаться на плаву.

Туркменистан придерживался фиксированного валютного курса и принял решение решить проблему приостановкой валютных операций. Разумеется, данная мера только усугубила кризис, о чем свидетельствует ситуация на черном рынке.

Справедливости ради стоит отметить, что денежная политика Туркменистана способствовала росту экономики в то время, когда цены за экспортируемый газ возросли. Фиксированная ставка пошла на пользу частному бизнесу и способствовала росту предпринимательства в частном секторе. Фиксированные валютные курсы обеспечивают стабильность для предпринимателей, занимающихся реализацией импортных товаров на местных рынках.

Предпринимательство в Туркмении в основном представлено импортом и реализацией товаров из Китая, России и Украины. В феврале 2016г. Институт стратегического планирования и экономического развития Туркменистана сообщил, что частный сектор обеспечил 92% оборота розничной торговли в 2015г. Эти данные сложно проверить и в свободном доступе есть мало информации, свидетельствующей о росте частного сектора в туркменской экономике. На самом деле, при Бердымухаммедове обычным гражданам стало относительно проще открыть собственный бизнес в области строительства, торговли, продовольствия, сельского хозяйства, промышленности, образования, туризма и рекламы. Предприниматели, занятые в сфере торговли, пользуются американской валютой, которую они меняют в государственных обменниках, для покупки товаров за границей с целью последующей продажи на местном рынке за манаты. Они возвращаются за границу после обмена манат на доллары в тех же обменных пунктах. Кроме гарантии защиты местных бизнесменов, фиксированный курс валюты является выгодным для государства и рядового потребителя, и держит под контролем инфляцию и цены на потребительские товары.

Какими бы выгодными не были фиксированные валютные курсы, такая политика требует своевременного и хирургически точного вмешательства со стороны правительства. Центробанк должен покупать необходимое количество национальной валюты и продавать ее с такой же осторожностью. Мало известно о том, как Центробанк Туркменистана осуществляет эту политику. К «известным величинам» относится то, что валютные резервы действительно существует и с их помощью можно реализовать меры, направленные на укрепление денежной политики государства. К «неизвестным значениям» относятся местонахождение таких счетов, вне зависимости от того, используются ли они для поддержания этой политики, и названия организаций и структур, отвечающих за эти счета. Об этом подробнее будет сказано ниже.

В настоящее время туркменская национальная валюта быстро девальвируется из-за дефицита валютных запасов. Государство не только придерживается фиксированного валютного курса, но и предприняло ряд дополнительных мер в финансово-банковском секторе, которые имеют еще большие негативные последствия для обычных граждан.

Стало известно о том, что правительство существенно ограничило банковские услуги, оказываемые обычным гражданам и предпринимателям. Такие операции, как снятие наличных или денежные переводы, больше не осуществляются. Власти заинтересованы ввести ограничения на количество иностранной валюты, вывозимой за пределы страны, а лиц с двойным российско-туркменским гражданством заставляют либо покинуть страну, либо отказаться от российского гражданства, если они хотят остаться в Туркменистане. В настоящее время только те, у кого есть «специальное разрешение» имеют доступ к финансово-банковским услугам. Неизвестно, кто выдает эти разрешения, но в том же отчете говорится, что банки предоставляют услуги организациям, участвующим в строительстве газопровода ТАПИ и проектам, связанным с проведением Азиады-2017, которая должна состояться в Ашхабаде.

Запрет на операции с иностранной валютой и ограничения оказываемых банковских услуг имели серьезные последствия для частных компаний, занимающихся импортом продовольствия, одежды, медицинских и потребительских товаров. Все это привело к дефициту товаров, что в свою очередь, вызвало рост цен на внутреннем рынке. В октябре 2016г. «Хроника Туркменистана» сообщила, что перед магазинами выстраиваются очереди, а запасы продовольствия заканчиваются. Согласно более ранним сообщениям «Хроники Туркменистана» от августа текущего года, в стране были введены жесткие ограничения на продажу сахара и растительного масла. В той же статье представлены доказательства того, что власти пытаются отрицать кризис и подавить все его признаки, а чиновники издали приказ не продавать товары с прилавков, если магазины не в состоянии возместить запасы; полки магазинов не должны выглядеть пустыми… Есть ли более подходящая метафора для описания текущей экономической ситуации в Туркмении, чем вид полных прилавков в пустых магазинах?

Этим летом правительство предприняло дальнейшие меры по борьбе с кризисом, введя жесткие ограничения по сумме денежных переводов по системе «Western Union», которой часто пользуются родители для отправки денежных средств детям, обучающимся за границей, и трудовые мигранты, которые отправляют деньги на родину на содержание своих семей. Для отправки деньги студенту родители теперь должны предоставить справку о доходах, справку из учебного заведения ребенка и документ, подтверждающий их родство.

Что касается трудовых мигрантов, которые в основном находятся на заработках в Турции, для получения денежных средств в офисах Western Union их родственники на родине должны предоставить справку с места работы мигранта с указанием его дохода и доказательства их родства. Большинство мигрантов не могут предоставить требуемые документы, так как подавляющее большинство туркменских граждан, работающих в Турции, трудоустроены неофициально, и не могут предоставить справку с места работы и финансовые документы, или мигранты не имеют юридический статус иммигранта.

Отправитель не может отправить сумму, превышающую ежемесячный доход и один и тот же отправитель не может делать перевод чаще, чем раз в месяц. Те, кто пользовались услугами Western Union, знают, насколько дорого переводить деньги небольшими суммами.

Если мы действительно хотим посмотреть на ситуацию с позиции туркменских властей, которые заинтересованы в том, чтобы не допустить вывоз из страны, то ограничения денежных переводов для студентов вполне объяснимы. Однако сложно объяснить целесообразность введения ограничений на подобные услуги для трудовых мигрантов. Если в государстве наблюдается дефицит наличности, то тогда логично оставить мигрантов в покое. В конце концов, они отправляют родственникам денежное содержание в долларах США. Затем в обменных пунктах родственники обменивают доллары на манаты для пользования на внутреннем рынке или покупки недвижимости. Мы можем проявить снисходительно и предположить, что туркменские власти действуют в соответствии с законом, перед которым все равны; но применимы ли эти моральные принципы в социально-экономических или политических вопросах Туркменистана? Власти Туркменистана проявляют прагматичность, а не нравственные ценности, заботясь о собственной выгоде, поэтому с их точки зрения целесообразно ограничивать финансовые услуги для трудовых мигрантов.

Еще один вопрос, который необходимо поднять – как такие организации, как Western Union, допускают, чтобы государство диктовало им свои требования по отправке и получению денежных средств? В июне редакция «Хроники Туркменистана» безуспешно пыталась связаться с представителем Western Union для получения комментария. В сентябре «Хроника Туркменистана» сообщила о закрытии многочисленных офисов этой организации в Туркменистане.

С помощью или без помощи Western Union многие трудовые мигранты находят способы отправки денег родственникам. Торговцы-челночники предлагают неофициальные услуги по отправке денег за вознаграждение, что является рискованным для отправителя, но такой способ позволяет мигрантам содержать свои семьи на родине. Экономическая ситуация не будет улучшаться, так как текущие валютные курсы на черном рынке не дают никакого стимула продавать доллары США государству.

Самые тяжелые последствия ответных мер правительства на кризис коснулись сотрудников правоохранительных органов, учителей, врачей и сотрудников бюджетных организаций. Эти люди не получали зарплаты все лето. Правда, они — не единственные пострадавшие. Некоторые иностранные подрядчики также ощутили на себе дефицит наличности. «Независимая Газета» сообщила, что правительство не смогло оплатить услуги белорусских подрядчиков за строительство перерабатывающего завода в населенном пункте Гарлык Лебапского велаята, строительство которого должно завершиться в марте 2017г.

Задержки с выплатами зарплаты свидетельствуют о том, что правительство залезает в карманы обычных граждан, чтобы залатать дыры в госбюджете.

По данным «Альтернативных новостей Туркменистана» (АНТ), некоторые жители Дашогузского региона сообщили о задержках зарплат или о частичной их выплате. Они утверждают, что государство задерживает зарплаты из-за финансирования строительных объектов для предстоящей Азиады, проведение которой запланировано в Ашхабаде в 2017г. АНТ также сообщает о жалобах, поступивших от жителей Лебапского велаята, которые утверждают, что не получили зарплаты по той же причине. «Радио Свобода» сообщила о том, что уборщицы, чья зарплата составляет 560 манат в месяц (примерно 160 USD по официальному курсу доллара США к манату) жаловались на то, что им выдали только три четверти месячной зарплаты, так как 200 манат также были удержаны для финансирования объектов «Олимпийского городка».

Данная практика является достаточно распространенной в Туркменистане. Педагоги, врачи, административный и обслуживающий персонал школ и больниц, сотрудники полиции финансировали строительство памятника, посвященного Президенту Бердымухаммедову, который был преподнесен ему 25 мая 2015г. Памятник представлен 21-метровой статуей Президента верхом на ахалтекинском коне, выполненным из бронзы, покрытой 24-каратным золотом, и установлен на 15-метровом пьедестале из белого мрамора. Официальные средства массовой информации преподнесли его как «подарок народа своему Аркадагу» (Аркадаг означает «защитник»).

В последнее время такие откровенные поборы со стороны государства коснулись и частный бизнес. В июне 2016г., по сообщению «Хроники Туркменистана», глава Союза предпринимателей и промышленников вызвал собственников и представителей среднего и крупного бизнеса и потребовал от них перевести сумму, эквивалентную US$100.000 на указанный счет, чтобы помочь президенту поддержать уровень благосостояния в стране. Предпринимателей предупредили, что тем, кто откажется перевести денежные средства, «перекроют кислород». Те, кто знаком хотя бы с несколькими предпринимателями или владельцами магазинов сразу укажут на то, что это не первый случай, когда бизнесменам пришлось столкнуться с поборами и давлением со стороны властей. Успех бизнес в Туркменистане зависит от того, потакают ли предприниматели интересам власть имущим. Однако, насколько мне известно, это первый случай денежных поборов якобы в пользу государства на общее благо, а не в карман какому-нибудь чиновнику или организации.

В стремлении держателей счетов к еще большему богатству, правительство Туркменистана, кажется, положило глаз даже на оффшорное имущество покойного президента Сапармурата Ниязова. Визит Бердымухаммедова в Берлин 29 августа 2016 г. для встречи с Ангелой Меркель дал основания полагать, что действующий президент пытается завладеть счетом Ниязова в Дойче-банке. Хотя заявленная цель визита состояла в обсуждении перспектив экспорта газа в Европу, специалист по Центральной Азии Брюс Панниер, который ведет блог по Центральной Азии на сайте «Радио Свободная Европа/Радио Свобода», цитируя официальное новостное здание по Туркменистану (Turkmenistan.ru), сделал акцент на встрече Бердымухаммеддова с исполнительным директором по Центральной и Восточной Европе Питером Тильсом и старшим советником банка Юргеном Фитченом. Подчеркнув, что именно эта встреча является причиной поездки Бердымухаммедова в Берлин, которая при других обстоятельствах кажется бессмысленной, Панниер предполагает, что стороны обсудили банковские вопросы, и не исключено, что Бердымухаммедов пытался завладеть денежными средствами, которые ранее находились под контролем Ниязова.

По информации Global Witness, Ниязов перевел миллиарды от доходов с продажи газа и хлопка на европейские счета под свой личный контроль. Один из таких банков – это Дойче Банк, который, как сообщается, управляет резервным инвалютным фондом Туркменистана (РИВФ) на сумму около 2 миллиардов долларов США. По мнению Худайберды Оразова, бывшего председателя Центробанка Туркменистана, резервный инвалютный фонд лично контролировался Ниязовым и использовался покойным президентом для личных целей (см. доклад GW, сс. 84-85). Как сообщается в докладе, подготовленном Global Witness, «львиная доля средств из государственной казны в размере 75-80% тратились из этих фондов вне бюджета, что означало, что миллиарды долларов государственных доходов исчезали в черной дыре, и никто не нес за это ответственности».

Хотя есть аргументы в поддержку предположения Паниера, необходимо отметить, что действующий президент Туркменистана, вероятнее всего, преследуют собственные интересы в банковской сфере, как отмечает Панниер в той же статье. Он ссылается на документ ЕБРР, в котором сообщается об учреждении так называемого «стабилизационного фонда» в 2008г., который регулируется непрозрачными нормами и принципами, а счета и суммы денег, проходящие через него, не разглашаются. До сих пор неизвестно, в каком банке хранится «стабилизационный фонд» Туркменистана. 21 марта 2014г. организация Global Witness сообщила, что размер резервного валютного фонда существенно вырос после прихода к власти Бердымухаммедова и в 2009 году составил примерно 20 миллиардов долларов США. На данный момент, судя по всему, эти запасы не будут использованы для спасения экономики страны.

Летом текущего года правительство предприняло еще один шаг, который привел в замешательство искушенных комментаторов. Наряду с масштабными сокращениями, которые проходят в энергетическом секторе с начала года, 15 июля 2016г. Бердымухаммедов подписал закон, согласно которому были аннулированы два основных ведомства в энергетическом секторе страны: министерство нефти и газа и государственное агентство по управлению и использованию углеводородными ресурсами. В результате Кабинет Министров взял на себя еще одну функцию министерства и поручил вице премьеру Яшгельды Какаеву курировать энергетический сектор. «Туркменнебит» и «Туркменгаз» остаются двумя главными ведомствами в энергетическом секторе, которые в настоящее время непосредственно подчиняются президенту в лице премьера правительства.

Пока неизвестно, повлияет ли это решение президента на повышении эффективности энергетического сектора. Тем не менее, если рассуждать о плюсах этого решения, то оно означает, что меньше денег будет исчезать через бреши коррупции в топливно-энергетическом секторе. Хищения и коррупция никуда не исчезнут в ближайшее время. Сокращение числа учреждений, осуществляющих руководство и управление энергетическим комплексом, поможет снизить количество карманов, в которые эти деньги исчезают.

К сожалению, реструктуризация энергетического сектора требует от туркменского правительства принятия обдуманных решений в области энергетики и выбора потенциальных инвесторов. Сокращение количества административных ведомств может благоприятно повлиять на борьбу с коррупцией; но в то же время, газовые сделки на внешнем рынке приносят государству доход. В следующей части мы рассмотрим задачи, стоящие перед энергетическим комплексом Туркменистана, в т.ч. зависимость от России и выплата долга Китаю.

** Рональд Уотсон – псевдоним бизнес-аналитика и специалиста по оценке политических рисков, который является экспертом в туркменской экономике

Продолжение следует

Источник: Exeter Blog (перевод Хроника Туркменистана)

Источник — chrono-tm.org

Посол России в Афганистане официально признал близость Москвы с талибами.

Поддержка талибов в целях безопасности, или противостояние России и Америки в Афганистане? После того как командующий миссии «Решительная поддержка» в Афганистане» заявил о действиях России, Ирана и Пакистана, направленных на укрепление потенциала террористов в Афганистане, посол России в Афганистане официально признал близость Москвы с талибами. Однако, на самом деле, что за политика стоит за высказываниями официальных лиц США и России?

На эти вопросы ответили в студии ToloTV депутат Волеси Джирги (нижней палаты парламента) Джафари Махдави, председатель партии «Нахзати Хамбастагии милли Афгонистон» («Возрождение национального единства Афганистана») Саид Исхак Гилани, эксперт по военным вопросам Джавид Кухистани и заместитель пресс-секретаря президента ИРА Шохусайн Муртазави.

— Какова цель близости России с талибами?

На вопрос ответил депутат Волеси Джирги (нижней палаты парламента) Джафари Махдави:

— Посол России ясно назвал страны, у которых есть связи с талибами – США, Британию, Германию, Италию, Китай, Катар, Эмираты и другие. Эти страны никак не прореагировали, не сделали никаких официальных заявлений по этому поводу. Если бы таких связей не существовало, эти страны непременно выступили бы с опровержениями, хотя бы отреагировали послы этих государств. Значит, слова посла России могут быть правдой, многие страны контактируют с талибами.

Суть контактов России с талибами имеет свою специфику. Это связано с особенностями внешней политики России, которая после прихода к власти Путина стала прозрачной, действенной (активной). Вы это видели на примере Восточной Европы, Украины, Молдовы, Сирии и, в конце концов, в Афганистане. Русские очень прозрачно и активно реагируют на возникающие проблемы. 

Мы сможем понять сущность отношений России к талибам, если проясним для себя несколько факторов. Первый фактор заключается в том, что мы должны понимать деятельность движения «Талибан». Во-вторых, ответить самим себе на вопрос каковы цели стран в установлении связей с талибами.

Являются ли талибы террористической группой или политической сепаратистской организацией? Или же являются неафганским, иностранным движением, которое зарабатывает на войне? Или талибы являются военно-политическим афганским объединением?

 Для начала нужно прояснить, каковы цели внешних игроков на момент установления связей с талибами.

Может цели стран заключаются в том, чтобы обеспечить свою безопасность? Хотят ли эти страны при этом укрепить свое политическое, культурное, экономическое, военное, или идеологическое влияние в Афганистане? Или же эти страны хотят использовать Афганистан как военную базу?

Если мы проясним для себя все эти вопросы, мы сможем выяснить сущность не только отношений России к талибам, но и отношений всех тех стран, о которых говорил посол России.

С какой целью находятся в Афганистане коалиционные силы НАТО во главе с Америкой? Мы не будем комментировать, каковы их истинные цели, но фактически они заявили, что находятся в Афганистане для обеспечения безопасности своих стран. И это присутствие официально признано ООН. Но мы, в первую очередь, должны учитывать интересы стран, которые имеют общие границы с Афганистаном, будь-то Россия, Пакистан, Иран, Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан, принимать их право выражать опасения по поводу политической ситуации в Афганистане.

Сегодня Афганистан, исходя из фактов о политической, военной ситуации, все читали отчет Asia Foundation, находится в числе тех стран, которые практически на грани распада. Нет сильного, организованного, упорядоченного правительства, которое контролировало бы все структуры.

Террористические группы в Афганистане стремительно усиливаются, талибы контролируют обширную территорию. Военный контингент большого количества стран, которые находятся на значительном удалении от Афганистана, присутствует в стране.

В такой ситуации, например, Пакистан имеет право беспокоиться о своих границах в связи с действиями Индии. Когда мы предоставляем право Америке находиться в Афганистане, у России появляется приоритетное право присутствовать в стране в связи с беспокойством по поводу своей безопасности.

С учетом того, что интересы стран, которые традиционно обвиняются в связях с талибами, например, Саудовской Аравии, государств Персидского залива, Пакистана, явно противостоят интересам России в регионе. Как получается, что Россия поддерживает группировку, созданную странами, интересы которых противоречат ее интересам?

Эксперт по военным вопросам Джавид Кухистани так прокомментировал ситуацию:

— После того, как международное сообщество прибыло в Афганистан, после событий в Ираке, мы были свидетелями множества сложных ситуаций: мятежей в Кашгаре, или Восточном Туркестане, в Наманганской долине, присутствия международных сил в Узбекистане, сложной ситуации в Киргизии. Было организованное нападение на юге Ирана, в Захидане, боевиками Хамида Регистани. Были созданы группировки «Джейш-ул Адр», а позже «Джейш-уль Акса». Можно вспомнить и некоторые другие события, есть о чем рассказать.

По моим данным, с 2009 года русские системно взялись за контроль над мятежами в Средней Азии, что было в прямых интересах России. У них был свой повод сомневаться в отношении поведения и стратегии США в регионе.

В 2009 году Фазыл Рабби перед тем как стать заместителем губернатора Урузгана, стал первым, кто наладил отношения талибов с русскими, посольством России. Позже, как я слышал, по указанию Карзая, в конце 2009 года Фазыл Рабби совершил Хадж, а после своего возвращения из Хаджа был убит в Таринкоте после вечернего намаза.

Его целью было донести послание русских представителю талибов Хошими Ватанволу, члену ЦК НДПТ Афганистана, который провел много лет в СССР, Рабби предполагал, что он будет доволен этими связями. Но с этими событиями связаны последовавшие затем смерти известных персон Матиуллы, Джона Мухуммад Хана и Хошими Ватанвола. Многие теракты и убийства в нашей стране были совершены, исходя из интересов других стран. 

С тех пор русские поддерживают контакты с боевиками, в попытке контролировать деятельность группировок, которые базируются на границе Афганистана и Пакистана среди талибов. Кори Фарук из Таджикистана, утверждает, что Тахир Юлдашев, основатель и лидер Исламского движения Узбекистана, был захвачен в плен в боях в Зурмате, но потом освобожден американцами и англичанами. Все операции, которые осуществлялись в Северном Вазиристане против террористических баз, никогда не были направлены против боевиков из Средней Азии. Абсолютное большинство боевиков Средней Азии никогда не подвергалось атаке международных сил.

Они без сопротивления действовали на севере Афганистана, в Гуртеппе, Чинордаре, Кундузе в 2008-2009 году, тогда об этом было много разговоров. Но и те лица, которые были захвачены в Гуртеппе, были освобождены иностранцами. Прибыли англичане и заявили, что «эти боевики являются членами Аль-Каиды, они нам нужны». Позже, в ходе следующей операции появилась информация, что эти же боевики снова участвуют в беостолкновениях. Один из них вновь попал в плен.

Это была запутанная политика, о которой вы не раз слышали из СМИ, из уст президента Карзая, некоторых губернаторов и командиров.

Не следует забывать, что существует еще и проблема наркотиков.

Источники в «Талибан» заявили, что в 2015 году заметную помощь, около $10 млн русские передали талибам, чтобы те не присоединились к ИГИЛ. Тогда еще не была известна судьба муллы Омара, но руководил боевиками уже Ахтар Мансур. Ожидалось, что весной 1394 года (2015 года) большинство территорий на севере Афганистана, в том числе Кундуз, Бадахшан, Фарьяб и Сарипуль перейдут к ДАИШ. Но этого не произошло, а Ахтар Мансур стал проблемой для иностранцев.

Спецслужбы США, ЦРУ, ФБР и другие проводят подрывную работу в Средней Азии. Все были свидетелями, как лидера террористической группировки «Джундуллах» Абдулмалика Реги, которого везли на базу Манас, сняли с самолета. Это все было открыто, и как Реги прибыл в Афганистан, и как он был подготовлен в Кандагаре, и как потом вылетел из Эмиратов с целью прибыть на базу Манас в Киригизии. Иранские истребители задержали самолет, а Реги повесили. Это один из примеров западных «связей с боевиками» в Афганистане. СМИ это зафиксировали, русские были вынуждены ради защиты своих интересов сотрудничать как с пакистанской разведкой, так и с Эмиратами вести переговоры, да и боевиками не брезговали. Заметно не только влияние русских на силовые и политические структуры Афганистана, но и их влияние посредством различных каналов в среде талибов, они их поддержали, чтобы, во-первых, они не действовали против их интересов в Афганистане, так и против интересов России в средней Азии.

Председатель партии «Нахзати Хамбастагии милли Афгонистон» («Возрождение национального единства Афганистана») Саид Исхак Гилани ответил следующим образом:

— Я думаю, что мы должны признать право русских на сближение с талибами в связи с тем, что у них есть право на защиту своих границ, обеспечения безопасности своей территории. К сожалению, за последние 15-16 лет в Афганистане мы не смогли выработать ясной и прозрачной политики в отношении своих оппозиционеров, чтобы обеспечить безопасность границ нашим соседям.

Россия и страны Средней Азии опасаются не талибов, а ДАИШ. Это новое явление, которое не признает границ. Под слоганом «Исламское государство» они хотят распространить свои идеи по всему миру. Только талибы могут хорошо противостоять ДАИШ. К сожалению, правительство Афганистана не смогло ликвидировать ДАИШ в Афганистане, и международные силы, которые присутствуют в Афганистане долгое время, не смогли ликвидировать ДАИШ. Представителям суннитов и шиитов Афганистана необходимо организовать совместные действия против ДАИШ, хотя это является обязанностью правительства, которое до сих пор, к сожалению, не предприняло никаких мер.

— Но, не смотря на многочисленные визиты официальных лиц Афганистана в Россию, посол России делает такое заявление в самом Афганистане. Вам не кажется, что у нас имеются проблемы с дипломатией?

Саид Исхак Гелани в свою очередь заявил:

— У нас вообще нет дипломатии. Главная проблема в том, что мы до сих пор не смогли обозначить своих друзей и врагов. В один период Америка была нашим единственным другом, в следующий момент мы уже ругали Вашингтон. В другой раз мы называли Россию врагом, в другой мы заявляем, что они наши братья, должны с нами сблизиться. Мы не смогли сохранить отношения с нашими друзьями.

Большая проблема, которая существует в нашем правительстве, заключается в том, что мы действуем эмоционально, и эти наши действия ослабляют нас.

Наш МИД – бесполезное министерство, и мы до сих пор не слышали, чтобы наш министр совершил визит и добился благосклонности какого-либо государства, чтобы оно поддерживало наше правительство.

Все дела мы делаем на уровне секретных служб. Либо глава национальной безопасности, либо секретарь Совета национальной безопасности, или кто-то из безопасности ведут все эти дела, что, на мой взгляд, противоречит мировым правилам государственного управления, когда политические вопросы находятся в ведомстве спецслужб.

Даже на переговорах с оппозицией, сначала все вопросы решаются спецслужбами, а потом Совету мира говорят, решение такое-то, вы идите и оповестите. И так со всеми оппозиционными группами, если так будет продолжаться, мы никогда не станем свидетелями мира в этой стране, и те государства, которые протянули нам руку дружбы, обратятся к нашим противникам.

Заместитель пресс-секретаря президента ИРА Шохусайн Муртазави выразил официальную позицию:

— Правительство национального единства за два года работы показало, что его действия сильно отличаются от предыдущего правительства. Президент в своем заявлении указал вполне конкретно, какие меры принимаются во внешней политике. За прошедшие два года правительства Афганистан добилось значительных успехов во внешней политике.

Те, кто утверждают, что у нас нет дипломатии, не имеют достаточной информации. Или, бытует мнение, что министр иностранных дел не делает свою работу, но по крайней мере, на саммите НАТО министр иностранных дел присутствовал и это без учета других визитов. За прошедшие два года в отношении внешней политики сделано столько, что впервые за последние 15 лет сильнейшие державы мира выразили политическое единодушие по проблемам Афганистана. Вы посмотрите на саммит в Варшаве, на саммит в Брюсселе…

— Что было предпринято по отношению к России? В начале деятельности правительства национального единства власти России выступили за подписание стратегического соглашения в области безопасности с Афганистаном. Что произошло, ответило ли правительство на этот запрос?

Продолжает комментировать Шохусайн Муртазави:

В настоящее время кроме Пакистана, мы тесно сотрудничаем со всеми странами региона в различных сферах. С Россией мы тесно сотрудничаем в вопросах борьбы с терроризмом, незаконным оборотом наркотиков. И даже такие страны как Китай готовы сотрудничать с Афганистаном в военной сфере. Даже не смотря на противостояние Ирана и Америки, или России и Америки, на нашей площадке мы установили со всеми этими странами очень добрые отношения.

Исламская Республика Иран тесно сотрудничает с нами в проекте «Чобахар», в строительстве железной дороги, соединяющей Иран с Гератом. 

На конференции «Сердце Азии», на встрече министра иностранных дел Ирана с президентом была достигнута договоренность о том, что в ближайшее время диалог продолжится, и будет обсужден широкий круг вопросов.

Все наши проблемы мы обсудили со всеми странами региона. Во-первых, все признают, что терроризм является общей угрозой. Мы не используем терроризм в своих целях. Страна, которая ради своих политически целей натравливает одну террористическую группу на другую, использует ту же политику, что и Пакистан.

Всем известно, что талибы не являются единой группой, офис в Катаре делает свои заявления, Совет Кветты свои, те, кто базируется внутри Афганистана, мулла Расул и мулла Хайбатулла утверждают что-то свое, каждый полевой командир или теневой губернатор выступают со своими заявлениями.

— Т.е. вы думаете, что посол России сам не знает, что говорит, и на практике у русских нет связей с талибами?

— Русские противоречивы, посол говорит одно, а спецпредставитель другое.

Прошли те времена, когда соседняя страна в одной провинции раздает хурму, в другой раздает фото своих руководителей, а в третьей оружие и снаряжение. В настоящее время правительство национального единства обладает всей полнотой информации о ситуации.

Мы ясно дали понять всем странам, даже тем, у которых есть давние связи с талибами, что контакты с террористическими группами не смогут помочь стабильности в Афганистане. И какие-либо решения по поводу Афганистана, которые принимаются без участия официальных представителей в какой-либо стране, не могут быть действенными.

Перевод Башар Ахмад Гардези,
Редактура Егор Королев

Центр Льва Гумилева в Афганистане

Москва и Анкара согласовали план перемирия в Сирии

Режим прекращения огня должен охватить всю территорию страны

Глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу в среду рассказал о завершении подготовки двух соглашений по Сирии. Одно из них касается политического урегулирования, другое — установления режима прекращения огня. По данным турецкого информагентства Anadolu, план предусматривает прекращение боевых действий в полночь 29 декабря на всей территории, где идут бои между оппозиционными группировками и правительственными силами. Достигнутая договоренность не касается террористических группировок. Если соглашение о перемирии будет реализовано, правительство Сирии и представители оппозиции при поддержке Турции и России начнут в Астане политические консультации по дальнейшему урегулированию конфликта. Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков, в свою очередь, заявил, что в Кремле не располагают информацией о договоренности РФ и Турции по перемирию в Сирии.

Москва и Анкара пришли к единому мнению о том, что формат перемирия, введенного в сирийском городе Алеппо ранее в декабре, необходимо расширить. Об этом сообщило в среду агентство Anadolu. По его данным, вслед за договоренностями о прекращении огня в восточных районах Алеппо и последовавшей эвакуации мирных жителей и бойцов оппозиции Анкара и Москва согласовали план, который предполагает распространение перемирия на всю территорию Сирии.

Москва, Тегеран и Анкара перехватывают инициативу в урегулировании ключевого конфликта на Ближнем Востоке

Чуть позднее глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу подтвердил: завершена подготовка двух соглашений по Сирии. Одно из них касается политического урегулирования, другое — установления режима прекращения огня. Касаясь первого из этих пунктов, господин Чавушоглу отметил: сирийская оппозиция никогда не согласится с тем, чтобы президент Башар Асад и дальше оставался у власти, так что «процесс политического перехода с его участием невозможен». Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков, в свою очередь, заявил, что Кремле не располагают информацией о достигнутых договоренностях.

В последние несколько дней между министрами иностранных дел России и Турции Сергеем Лавровым и Мевлютом Чавушоглу шли интенсивные телефонные переговоры, а накануне господин Чавушоглу обсудил подготовку межсирийского диалога с иранским коллегой Джавадом Зарифом. Кроме того, неделю назад главы МИДов трех государств провели встречу в Москве, в ходе которой согласовали совместное заявление по политическому процессу в Сирии.

Как писал «Ъ», Сергей Лавров сделал тогда акцент на том, что военного решения сирийской проблемы не существует, тем самым дав понять: Москва не делает ставку на силовой сценарий. «Мы выступаем за безальтернативность политико-дипломатического урегулирования конфликта»,- заявил по итогам переговоров российский министр.

Трехсторонние переговоры в Москве принципиально отличались от предыдущих попыток достичь мирного урегулирования в Сирии. Как отметила в беседе с «Ъ» советник директора Российского института стратегических исследований Елена Супонина, речь шла о том, чтобы впервые подключить к мирному процессу не только представителей сирийской оппозиции, но и некоторые более договороспособные вооруженные группировки, зависящие, в частности, от Турции.

Георгий Степанов

28.12.2016,

Источник — kommersant.ru

Подъем российско-турецких отношений, которого могло не быть…

Унал Чевикёз (Ünal Çeviköz)

При внимательном рассмотрении событий последних недель в отношениях Турции и России возникает интересная картина с точки зрения внешней политики и международных отношений.

В результате воздушной атаки на лагерь наших военных, принимающих участие в операции «Щит Евфрата», 24 ноября 2016 года погибли четверо наших военнослужащих. Эта атака произошла в первую годовщину события, завершившегося гибелью двух российских офицеров в результате уничтожения Турцией российского военного самолета.

29 ноября было отмечено, что целью турецкой операции «Щит Евфрата» является свержение Асада. Министерство иностранных дел России и Кремль заявили, что ждут объяснений по этому поводу. 30 ноября министр иностранных дел России Сергей Лавров прибыл в Анталью по случаю пятого заседания совместной группы стратегического планирования.

При ответе на вопрос, адресованный Лаврову на пресс-конференции 1 декабря, он отметил, что у России нет информации об атаке, повлекшей гибель турецких военных в Сирии, и что эту атаку совершил сирийский режим. Позже в заявлении нашего министерства иностранных дел отмечалось, что эта фраза была ошибкой перевода; на самом деле, Лавров сказал: «Атаку не совершала ни Россия, ни Сирия».

И на той пресс-конференции, и в дальнейшем по другим поводам объявлялось, что военная операция Турции в Сирии «не направлена против какого-либо лица».

6-8 декабря из Турции в Россию был совершен официальный визит на уровне премьер-министра, тем временем в Анкаре было одобрено соглашение о трубопроводе «Турецкий поток», ранее подписанное между двумя странами.

В те же дни обсуждалось, что в атаке, повлекшей гибель наших военных в Сирии, был задействован беспилотник иранского производства, а 8 декабря на пресс-конференции генерального секретаря аппарата президента Турции было еще раз официально подтверждено, что атаку совершил сирийский режим.

В то время как продвижение операции «Щит Евфрата» по направлению в Эль-Баб замедлилось, окружение сирийским режимом Алеппо набрало интенсивность. Между Россией и Турцией участились телефонные переговоры. А 13-14 декабря две страны стали работать над обеспечением прекращения огня с тем, чтобы положить конец гуманитарной трагедии, возникшей на фоне осады Алеппо, и создать коридор для эвакуации гражданского населения.

Прекращение огня было обеспечено. Благодаря перемирию, которое, как утверждалось, в разное время неоднократно нарушалось сирийским режимом, Свободной сирийской армией, «ан-Нусрой» (запрещенная в России террористическая организия — прим. ред.) и боевиками, поддерживаемыми Ираном, но потом снова установилось, из Алеппо была осуществлена эвакуация мирных жителей. Алеппо перешел под контроль сирийского режима.

19 декабря в результате теракта был убит посол России в Анкаре. На следующий день в Москве министры иностранных дел России, Ирана и Турции провели встречу о будущем Сирии и заявили о принятом решении выступить гарантами соглашения о прекращении огня между режимом и силами оппозиции.

Между тем, в рамках операции «Щит Евфрата» стала набирать интенсивность осада Эль-Баба. 22 декабря погибли еще 16 наших военных.

Путин восторженно отозвался об усилиях, которые Россия, Турция, Иран и сирийский режим вместе приложили для эвакуационной операции в Алеппо. В то время как Алеппо перешел под контроль режима, силы оппозиции, в том числе и поддерживаемая Турцией Свободная сирийская армия, еще более интенсифицировали операцию с целью захвата Эль-Баба.

23 декабря Путин заявил, что в середине следующего месяца лидеры России, Турции и Ирана встретятся в столице Казахстана, Астане, и проведут переговоры об установлении мира в Сирии, при этом Асад тоже дал согласие на проведение этих переговоров. Путин в то же время добавил, что в мирные переговоры могут внести вклад и другие региональные игроки, включая Саудовскую Аравию; двери открыты и для США, если они пожелают принять участие.

А спецпосланник ООН по Сирии Стефан де Мистура (Staffan de Mistura) объявил, что 8 февраля планируется организовать отдельные мирные переговоры в Женеве.

Налицо процесс, который идет под руководством России и Турции, а также при поддержке и участии Ирана и сирийского режима. Главная цель этого процесса — собрать за столом переговоров представителей режима и оппозиции в Сирии.

Следует признать, что все эти события происходят в результате важных изменений в политике Турции по Сирии. Турция, которая на протяжении пяти лет не знала другого врага, кроме Асада, теперь, кажется, смягчила эту свою жесткую линию.

Вместе с тем, участвуя в процессе формирования этого странного союза, Турция отдает приоритет взаимодействию с Россией. Она не воздерживается от того, чтобы подчеркнуть наличие разногласий с Ираном. Например, она полагает, что присутствие на поле боя поддерживаемых Ираном боевиков подвергает серьезной опасности мир в Сирии и открыто озвучивает эти взгляды.

С другой стороны, хотя Турция вместе с Россией и Ираном включена в процесс, который одобряет и сирийский режим, она не контактирует с сирийским режимом напрямую.

Очевидно, два ведущих действующих лица в этом процессе — Россия и Турция. Министр иностранных дел России Лавров недавно отметил, что вместо того, чтобы продолжать переговоры с США, которые не дают результатов, Россия предпочитает работать с Турцией. А это показывает, что Турция и Россия, несмотря на множество препятствующих их совместным усилиям событий, не прекращают работу над установлением мира.

Изначально Турция и Россия обладали разными взглядами на урегулирование сирийской проблемы. Сегодня их совместные усилия по обеспечению мира не подразумевают, что эти различия исчезли. Все игроки согласны с тем, что контакты в Казахстане будут поисками некого полуофициального предварительного соглашения, и в случае достижения этого соглашения оно станет основой для официальных переговоров, которые в дальнейшем будут проведены в Женеве.

Кроме того, не ожидается, что режим и Россия будут предпринимать какие-либо действия в отношении востока Алеппо, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Эта ситуация, конечно, даст поддерживаемой Турцией оппозиции возможность действовать несколько более свободно в рамках операции в отношении Эль-Баба. Тем не менее, не стоит ожидать, что Россия, режим и Иран поддержат борьбу Турции против ИГИЛ (запрещенной в России террористической организации — прим. ред.) в Эль-Бабе. «Совместную борьбу против терроризма» в Сирии Турция будет продолжать отдельно, а Россия, режим и Иран — отдельно.

В случае если после Алеппо новой целью дамасского режима станет Идлиб, повторение событий в Алеппо неизбежно. А для предотвращения этого или управления возможным кризисом Турция и Россия будут продолжать согласовывать свои позиции.

То, что Турция смогла достичь такой координации с Россией, ее союзники по НАТО, прежде всего США, и Европейский Союз встречают то с замешательством, то со злостью. Они беспокоятся о том, что эти события отдалят Турцию от Европы и европейско-атлантических структур. Они боятся, что такие время от времени упоминаемые организации, как Шанхайская организация сотрудничества, Евразийское экономическое сообщество, станут центром притяжения для Турции.

Этот страх не несправедлив. Но если применительно к сирийской проблеме Турция поймала с группой других стран такую волну, какую она не смогла поймать с Западом, то при анализе причин этого события Западу было бы полезно искать вину в себе.
Вместе с тем Турции полезно помнить о том, что Россия, которая, несмотря ни на что, не отказывается от взаимодействия с ней, является глобальным игроком, и ее способность к стратегическому мышлению может не ограничиваться только Сирией.
«Вынужденный союз», который возникает с Россией, Ираном и дамасским режимом, несмотря на все проблемы в Сирии, следует рассматривать как необходимость реальной политики и не впадать в пессимизм.

Не нужно забывать, что только пока Турция сохраняет крепкие отношения с Западом, она будет достойным уважения игроком для ее соседей на востоке, юге и севере.

http://inosmi.ru/politic/20161228/238458840.html

От дружбы к дружбе: что ждать России от Турции

Хороший и трезвый расчет является самой надежной основой для выстраивания долгосрочных отношений

Конец прошлого года в отношениях между Россией и Турцией проходил под черной тенью трагедии со сбитым 24 ноября российским самолетом.

Этот год для двух стран заканчивается под грузом чудовищного убийства в Анкаре 19 декабря российского посла А.Г.Карлова.

Невзирая на то что в обоих случаях речь идет о нанесенных России тяжелых ударах, к которым Турция так или иначе имеет самое непосредственное отношение, реакция на них российского руководства является диаметрально противоположной.

События годичной давности грозили нас рассорить не на месяцы — на годы, когда с 1 января 2016 года Россией были введены жесткие ограничительные меры в отношении торгово-экономического сотрудничества с Турцией и отменен действовавший с 2011 года безвизовый режим. Фоном для этих мер стала тяжелейшая риторика в адрес турецкого руководства со стороны как российских официальных лиц, так и отечественных средств массовой информации.

Трагедия недельной давности, по всему получается, должна лишь сплотить стороны перед лицом общей террористической угрозы. Именно в таком ключе выступили и Путин, и Эрдоган, оба охарактеризовавшие произошедшее 19 декабря в Анкаре как провокацию, главной целью которой было нанести удар разрушающей силы по российско-турецким отношениям. Заметим, которые начинают не только постепенно нормализовываться, но и с ходу демонстрировать новые грани если не сотрудничества, то уж по крайней мере взаимодействия.

В этом смысле возобновление работ по строительству первой турецкой атомной электростанции «Аккую» и ратификация соглашения по сооружению газопровода «Турецкий поток» — это проекты, конечно же, реинкарнировавшиеся из прошлой, докризисной жизни.

А вот принятое 20 декабря этого года по итогам переговоров в Москве совместное заявление министров иностранных дел «большой региональной тройки» — Ирана, России и Турции — «по согласованным мерам, направленным на оживление политического процесса с целью прекращения сирийского конфликта» — это формат, совершенно новый для всей пятилетней истории гражданской войны в Сирии. Как с точки зрения состава стран-участниц, представляющих разные стороны противостояния, так и имея в виду отсутствие среди переговорщиков делегатов западных стран, включая Соединенные Штаты Америки.

То, что происходило в российско-турецких отношениях и в отдельно взятой Турции между двумя этими трагедиями, на протяжении всего 2016 года, стало одним из самых драматичных и бурных периодов в новейшей истории, который, надо сказать, еще далек от своего завершения.

Центральным событием уходящего года для Турции стала попытка военного переворота, предпринятая 15 июля, согласно официальной версии событий, сторонниками проживающего в США проповедника Фетхуллаха Гюлена, глубоко инкорпорированными во все структуры государственного аппарата страны. Последний в настоящее время подвергается невиданным по своим масштабам чисткам от «гюленистского элемента», проходящим в рамках введенного в стране с 21 июля режима чрезвычайного положения. Впервые в республиканской истории Турции не в отдельных юго-восточных провинциях, а на всей территории страны.

По истечении первой недели после попытки переворота, то есть по состоянию на 22 июля 2016 года, число задержанных уже составляло 10 410 человек, включая 7423 военнослужащих (в т.ч. 162 генерала и 1967 офицеров), 287 полицейских и сотрудников службы безопасности, 2014 судей и прокуроров, а также 686 гражданских лиц. В общем числе задержанных 4060 человек было немедленно арестовано. Разумеется, это предварительные цифры, хотя и отражающие общее положение дел.

Сюда еще следует добавить 86 тысяч чиновников, которые с «волчьим билетом», то есть без права занимать какие-либо должности в госаппарате, были уволены с государственной службы, а также 2,6 тысячи различных закрытых организаций и ведомств. Включая ассоциации и их политические ответвления, фонды, синдикаты, федерации, теле- и радиовещательные компании, газеты, журналы, издательские дома и прочее.

В настоящее время страна стоит на пороге одного из самых массовых судебных процессов в своей истории с, очевидно, весьма суровыми судебными приговорами. И готовность к возврату в Уголовный кодекс высшей меры наказания — смертной казни — официально не раз и не два подтверждалась лично президентом Эрдоганом. В том случае если, по его словам, того потребует турецкий народ и невзирая на более чем вероятную реакцию Европейского союза.

Но за порогом не только это: там еще находится имеющая для страны поистине судьбоносное значение конституционная реформа. 10 декабря правящая Партия справедливости и развития, в альянсе с правыми националистами, внесла на рассмотрение в меджлис проект поправок к действующему Основному закону от 1982 года. Их главная идея — переход от парламентской к президентской форме правления. Согласно предложенному документу, институт премьер-министра в стране должен быть упразднен, а во главе исполнительной власти встанет президент. С учетом сроков прохождения необходимых процедур всенародное голосование может состояться уже весной будущего года. Впрочем, с заранее прогнозируемым, с большой долей вероятности, исходом. Разумеется, в пользу не один год вынашиваемой Эрдоганом и его сторонниками инициативы. И она, как должно было уже стать понятно читателям, носит отнюдь не косметический характер.

На смену кемалистской Турции буквально на наших глазах вышагивает Турция Реджепа Тайипа Эрдогана, — несмотря на все дрязги нескольких последних лет, заметно окрепшая во внешнеполитическом, экономическом и демографическом смыслах и куда как более решительно действующая на международной арене.

Да, к столетнему юбилею Турецкой Республики в 2023 году, как то было намечено, страна, очевидно, не войдет в десятку крупнейших мировых экономик по объему ВВП.

Да, отношения Турции с западными странами, включая США и ЕС, мягко говоря, оставляют желать лучшего.

Но есть один важнейший фактор, который перевесит текущую внешнеполитическую конъюнктуру и любой экономический показатель. Речь идет о численности населения страны и о динамике ее изменения. Тут, чтобы все сразу стало понятно, достаточно лишь сказать, что в 1935 году она в Турции составляла около 16 миллионов, а к 2016 году уже вплотную приблизилась к 80 миллионам человек.

15 июля этого года, когда исход переворота был еще совсем не ясен, а земля у турецкого руководства ходуном ходила под ногами, Российская Федерация оказалась чуть ли не единственной страной в мире сразу и безоговорочно вставшей на сторону законного руководства страны и президента Эрдогана. Что дало тому, пожалуй, самый веский повод в его политической карьере заявить о том, что «у Турции на международной арене есть единственный друг, и этот друг — Россия». Несколько парадоксальным образом именно Эрдоган и его сторонники являются в настоящее время наиболее пророссийско настроенной силой в турецком политическом спектре.

Однако, с другой стороны, хорошо зная умение президента Эрдогана маневрировать между всеми ведущими игроками и вступать с ними в тактические альянсы с целью извлечения для себя максимальных выгод, строить излишние иллюзии и уж тем более романтизировать российско-турецкие отношения на современном этапе развития вряд ли уместно.

Тот факт, что за стол переговоров 20 декабря в Москве сели Россия, Турция и Иран, то есть страны, поддерживающие противоположные стороны противостояния в Сирии, сам по себе уже является немалым достижением. Хотя и нуждаясь в закреплении успеха, он уже дал некоторую надежду на мирное урегулирование тянущегося не один год сирийского конфликта.

Диалог между Москвой и Анкарой в 2016 году был возобновлен, а к жизни оказались возвращены главные проекты двустороннего сотрудничества, сулящие России немалые выгоды. И это — тоже в актив уходящему году.

Что же до «лучших друзей», то хороший и трезвый расчет без излишних эмоций является самой надежной основой для выстраивания крепких долгосрочных отношений. И в Кремле, как это заметно по конкретным, без излишней спешки, шагам российского руководства в сторону Турции, это отлично понимают. Во всяком случае, ни снятия санкций, ни возвращения к безвизовому режиму пока не произошло, и вряд ли можно рассчитывать, что это случится одномоментно и без зримых встречных шагов с турецкой стороны. Невзирая на то что Россия и Турция во многих смыслах вновь оказались в «одной лодке».

Иван Стародубцев, политолог
27.12.16

Источник — Московский Комсомолец

Убийство посла России сблизило Москву и Анкару

После убийства в Анкаре посла РФ Андрей Карлова многие прогнозировали разрыв отношений между двумя странами. Однако так говорят только те, кто не следил за динамикой их отношений. Мнение аналитика Дова Конторера.
ПЕРВОЙ АНАЛОГИЕЙ В СВЯЗИ С УБИЙСТВОМ РОССИЙСКОГО ПОСЛА В ТУРЦИИ У МНОГИХ ОБОЗРЕВАТЕЛЕЙ СТАЛО ЗНАМЕНИТОЕ САРАЕВСКОЕ УБИЙСТВО 1914 ГОДА. СПРАВЕДЛИВОСТИ РАДИ ОТМЕТИМ, ЧТО ЭТА АНАЛОГИЯ ПРОВОДИЛАСЬ В ОСНОВНОМ ТЕМИ, КТО БЫЛ ОБЯЗАН СРАЗУ ЖЕ ЧТО-ТО СКАЗАТЬ В ВЕЧЕРНЕМ ЭФИРЕ 19 ДЕКАБРЯ
и не имел времени на то, чтобы составить компетентное мнение о динамике отношений России и Турции в течение последнего года.Андрей Карлов был убит в ходе публичного мероприятия, перед видеокамерами, и кадры его убийства спустя короткое время транслировались многими телеканалами. Их требовалось немедленно комментировать, и студийные журналисты спешно выстраивали простую, как им казалось, цепочку событий: столкновение интересов России и Турции в контексте сирийского кризиса, сбитый в ноябре прошлого года российский самолет, убийство посла в Анкаре — дальнейшее обострение. Некоторым показалось уместным дополнить картину исторической параллелью, да пострашнее.Здесь могла бы пригодиться параллель с убийством советского постпреда в Варшаве в 1927 году, за которым, кстати сказать, никакой вой­ны не последовало, но про Войкова знают немногие, а «эрцгерцога нашего Фердинанда» помнят практически все. Вот и пошел Фердинанд в тираж.
Однако реальный эффект убийства российского посла в Анкаре будет совершенно иным. С июня, когда Реджеп Эрдоган выразил соболезнования семье погибшего российского летчика и извинился за его смерть, отношения России и Турции вступили в фазу нормализации. Данный процесс ускорился в связи с июльской попыткой военного переворота в Турции, за которой Эрдоган разглядел если не полноценную американскую инспирацию, то по крайней мере подозрительную активность американских военных и дипломатов. В августе Эрдоган посетил Москву и встретился с Владимиром Путиным. Примерно тогда же Турция объявила о своем желании возобновить переговоры с Россией по вопросам сотрудничества в газовой сфере, и в октябре результатом этих переговоров стало заключение межправительственного соглашения о строительстве газопровода «Турецкий поток».Российско-турецкие консультации по ситуации в Сирии начались еще до теракта в Анкаре, совпавшего по времени с началом визита в Москву главы турецкого МИДа. Учитывая все эти факты и принимая во внимание жесткую реакцию Эрдогана на убийство российского посла, естественно предположить, что гибель Андрея Карлова придаст дополнительный импульс наблюдаемому сближению России и Турции.Интересы этих стран действительно столкнулись в Сирии, где Турция вместе с Саудовской Аравией и другими арабскими государствами Персидского залива поддерживает суннитских повстанцев и воюющих на их стороне иностранцев-суннитов, а Россия вместе с Ираном — алавитский режим Башара Асада, социальную базу которого составляет коалиция сирийских меньшинств и иностранцев-шиитов. На первом этапе прямого вмешательства РФ в сирийский конфликт реакция Турции, уже видевшей скорую победу над Асадом, была исключительно нервной, и это сразу же привело к инциденту со сбитием российского бомбардировщика Су-24 турецкими истребителями. Однако в последующий период Анкара и Москва научились уважать интересы друг друга на сирийском поле.Так, в период долгих боев за Алеппо турецкие и протурецкие силы на севере Сирии могли предпринять активные действия, в результате которых блокада восточных кварталов этого города армией Асада и ее союзниками была бы ослаблена, если не сорвана вовсе. Таких действий Турцией не предпринималось.Теперь, с прекращением организованного сопротивления Свободной сирийской армии, фронта Ан-Нусра и прочих повстанческих группировок в Восточном Алеппо, Россия могла бы направить активность Асада на овладение городом Аль-Баб, за который турецкая армия и протурецкие формирования ССА вою­ют с отрядами «черного халифата».Похоже, однако, что Москва с пониманием относится к желанию Анкары овладеть этим городом, расположенным в 40 км к северо-востоку от Алеппо и примерно в 25 км от передовых позиций сирийской правительственной армии. Если данная оценка верна, она, видимо, отражает готовность Москвы признать за Турцией право на укрепление ее контроля над стокилометровой полосой между двумя курдскими анклавами на севере Сирии.Так или иначе, красноречивым фактом является уже и то, что в период многомесячной битвы за Алеппо не было значительных боестолкновений между действующими к северо-востоку от этого города турецкими и протурецкими силами, с одной стороны, и лояльными сирийскому режиму войсками — с другой, хотя в числе воевавших в Восточном Алеппо повстанцев были заметно представлены боевики протурецких организаций. Анкара не пошла ради них на новое обострение своих отношений с Москвой.Как уже отмечалось выше, выбор в пользу договоренностей с Россией и Ираном по Сирии был сделан Турцией еще до того, как террорист «Джейш аль-Фатх» убил российского посла в Анкаре. Этот выбор, видимо, обусловлен тем, что Турция, оценив высокие издержки своего амбициозного вмешательства в Сирии (включая резкое обострение конфликта с курдами на ее собственной территории), пришла к выводу о том, что российские намерения в Сирии носят долгосрочный характер и что Запад не будет противостоять им настолько активно, чтобы вынудить Путина отказаться от военной поддержки режима Асада. В такой ситуации перед Эрдоганом объективно встает задача минимизации ущерба, механизмом которой может стать диалог с Россией и Ираном. Наиболее вероятным направлением этого диалога представляется достижение договоренностей о фактическом разделе зон контроля и влияния в Сирии.Убийством российского дипломата этому выбору Эрдогана был брошен публичный вызов. Если бы у журналистов, пустившихся 19 декабря в притянутые исторические параллели, было время подумать над смыслом случившегося, они наверняка заключили бы, что самым естественным ответом на вызов такого рода станет решительная демонстрация серьезности сделанного турецким правительством выбора. Именно такая демонстрация и последовала уже 20 декабря, когда встретившиеся министры иностранных дел России, Турции и Ирана согласовали Московскую декларацию о незамедлительных шагах по урегулированию кризиса в Сирии.Этим документом учреждается тройственный механизм, призванный обеспечить соблюдение воюющими в Сирии группами конкретных договоренностей, к которым пришли (и придут в дальнейшем) подписавшие его страны, и выведение за рамки легитимного поля вооруженных сирийских групп, которые не станут подчиняться своим патронам. Иначе говоря, в результате последних событий Турция стала участником нового политического формата, который де-факто представляет собой альтернативу Международной группе поддержки Сирии, в которой превалируют западные и суннитские страны.
Дов Конторер

http://izrus.co.il/vesty/article/2016-12-24/33895.html#ixzz4U6unvjL4

ЕАЭС не гарантирует своим членам свободу торговли и безопасность

Риски евразийского экономического союза пока превышают возможности

В Санкт-Петербурге в понедельник, 26 декабря, состоится саммит Евразийского экономического союза для участия глав государств в заседании Высшего евразийского экономического совета (ВЕЭС) и сессии Совета коллективной безопасности Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Руководители пяти стран подведут итоги первых двух лет работы интеграционного объединения и обозначат ориентиры для его дальнейшего развития. «Ключевым событием ВЕЭС станет планируемое подписание Договора о Таможенном кодексе ЕАЭС», – сообщила пресс-служба ВЕЭС.

Разговор на саммите ожидается непростой, так как, несмотря на декларации о торжестве интеграционных процессов, в ЕАЭС далеко не все гладко. Внутри союза периодически вспыхивают торговые войны, а эмбарго РФ на ввоз продукции из стран Евросоюза постоянно нарушается Минском и Астаной. Кроме того, на саммите минувшего года констатировалось отсутствие роста товарооборота внутри ЕАЭС. Во внешней торговле России на Евразийский экономический союз приходилась меньшая доля, чем на Европейский. В нынешнем году кроме чисто экономических проблем разбирать придется внутреннее неравенство членов интеграционного сообщества.

Прежде всего речь идет о Киргизии. Недавно премьер-министр Кыргызстана Сооронбай Жээнбеков в интервью ТАСС заметил, что Евразийскому экономическому союзу, прежде чем расширяться, необходимо решить вопросы внутренних барьеров, имея в виду возникающие сложности с киргизскими товарами. В начале декабря, комментируя вступление Кыргызстана в ЕАЭС, президент Алмазбек Атамбаев заявил: «Мы видим негласную блокаду со стороны наших братских, дружеских соседей… Мы жалуемся на проблемы после вступления в ЕЭАС. Конечно, если бы мы не вступили, было бы намного хуже. Были бы и блокада, и наши трудовые мигранты в сложных отношениях. Но другое дело, почему люди недовольны. Несмотря на принятые решения, блокада по фитосанитарии продолжается». При этом в Бишкеке указывают на Ереван, у которого, мол, все намного лучше.

Дело в том, что Киргизия надеялась, и у нее для этого все основания, заработать на экспорте в страны Евразийского экономического союза в первую очередь мяса. Однако со времен распада СССР в республике фактически ликвидирована ветеринарная служба. И нет фитосанитарных лабораторий, которые проверяли бы качество продукции. Поэтому до сих пор не решен вопрос о снятии ветеринарных постов на киргизско-казахстанской границе. Фитосанитарные посты Казахстан снял лишь 26 октября 2016 года после настоятельной рекомендации Евразийской экономической комиссии. На пресс-конференции Владимир Путин заявил, что Россия готова помочь «друзьям из Кыргызстана» в создании фитосанитарной системы. Пока же киргизские скотоводы продолжают нести убытки.

Несколько иное положение у садоводов и овощеводов. И крестьяне покупают землю под новые сады и огороды. Постепенно заселяются те территории, которые в постсоветское время были заброшены. Тем не менее официальный Бишкек молчит об успехах, достигнутых благодаря вступлению в ЕАЭС, а все больше критикует ситуацию в этом союзе.

Россию по-прежнему волнует в ЕАЭС возможности реэкспорта товаров из ЕС через Белоруссию и Казахстан. Хотя таможенники этих стран и ужесточили контроль над ввозимыми товарами, в Москву по-прежнему попадают мандарины «из Сербии» и белорусские яблоки польского урожая.

Высший евразийский экономический совет не в состоянии возможностями, открывающимися для стран – членов ЕАЭС, перекрыть существующие риски. Причем не только в том, что касается качества ввозимой продукции. Свободный режим передвижения людей, который задумывался как всеобщее для интеграционного сообщества благо, сегодня вызывает вопросы. Прежде всего о способности в условиях этого режима обеспечить безопасность гражданам всех стран ЕАЭС, в том числе и России. Беспокоит активизация радикально настроенных групп населения как в Киргизии, откуда молодые люди уезжают воевать в составе ИГ (организация запрещена в РФ), так и в самой России. По данным киргизских экспертов, будущих боевиков ИГ вербуют больше в РФ, куда они едут на заработки, чем в Ошской области Киргизии, которая лидирует среди других регионов республики по количеству граждан, воюющих сегодня на стороне террористов.

Киргизия превращается в один из главных каналов проникновения в Россию настоящих и будущих боевиков ИГ. Только по официальным данным, в рядах террористов в Сирии сейчас сражаются сотни граждан этой республики, которые затем под видом трудовых мигрантов могут легко попасть в нашу страну.

Следует отметить, что поставщиками боевиков для ИГ и других террористических организаций становится не только Киргизия, граждане которой теперь свободно бороздят просторы нашей родины, но также жители Таджикистана и Узбекистана, которым нетрудно поменять документы на киргизские и без помех попасть на территорию РФ.

Кроме стран ЕАЭС остается открытой граница РФ с Украиной, с этой страной у нас безвизовый режим. А кто пересекает эту границу – друг или враг, никому не известно. Нет сомнения, что этот коридор также могут использовать экстремистские элементы. Учитывая существующие реалии, власти России должны позаботиться о том, чтобы все эти дыры, лазейки и просто открытые коридоры надежно контролировались с целью обеспечения безопасности россиян. Граждане должны быть уверены, что их защитят те, кому общество доверило свое благополучие и жизнь.
Светлана Гамова
Зав. отделом политики стран ближнего зарубежья «Независимой газеты»

26.12.16

Источник — НГ-Дипкурьер

«Грабли» для тюркоязычных государств, или Куда ведёт пантюркизм?

Станислав Тарасов, 

В Баку открылась штаб-квартира Международного секретариата Парламентской ассамблеи тюркоязычных стран (ТюркПА). Помимо представителей азербайджанских властей, в церемонии приняли участие председатель Национального собрания Турции Исмаил Кахраман, председатель Мажилиса Парламента Казахстана Нурлан Нигматулин и председатель Жогорку Кенеша Киргизии Чыныбай Турсунбеков. Их принял президент Азербайджана Ильхам Алиев. Как никак, речь идет о первом в истории тюркоязычных стран (кроме Узбекистана и Туркмении) событии.

Напомним, что на конец 2016 года в Бишкеке намечалось проведение VI саммита Совета сотрудничества тюркоязычных государств (ССТГ), но он перенесен на более поздний срок. Решение о проведении его было принято в сентябре прошлого года на V саммите ССТГ в Астане. Главным инициатором выступал президент Киргизии Алмазбек Атамбаев, но повестку дня формировал президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, указывая на важность «сотрудничества в сфере спорта, борьбы со стихийными бедствиями, а также образования». Помимо того, ставилась задача получения ССТГ статуса наблюдателя при Организации исламского сотрудничества и в ООН. Назарбаев дополнительно предлагал основать Организацию по сотрудничеству и безопасности в Азии. Эти проекты были отложены в момент осложнений российско-турецких отношений после инцидента с российским бомбардировщиком, сбитым в ноябре 2015 года в сирийском воздушном пространстве турецкими ВВС. Сейчас, даже после убийств посла России в Анкаре, создания военно-политического альянса между двумя странами на сирийском направлении ситуация изменилась.

И вроде бы Союз тюркских государств может получить «второе дыхание» и новое качество. Но какое? С исторической точки зрения, Османская империя в период своего заката вынашивала идеи объединения под своим началом тюркских народов Ближнего Востока и Российской империи на идейных основах идентичности пантюркизма и исламизма. В советские времена в Баку с 26 февраля по 5 марта 1926 года проходил Первый Всесоюзный тюркологический съезд. Это было крупное событие в истории многочисленных тюркских народов Советского Союза, на котором рассматривались проблемы «приобщению тюрко-татарских народных масс к культуре и цивилизации, являвшихся до сих пор достоянием лишь европейских народов», обозначалось начало «великой атаки революционных баталионов тюрко-татарских народностей против тех Гибралтаров и Порт-Артуров», но на так называемой советской идентичности. Съезд рекомендовал использовать опыт Азербайджана по латинизации не только в других республиках и областях Союза, но и в кемалистской Турции. Создавался Всесоюзный центральный комитет нового тюркского алфавита (ВЦК HTA).

Однако после смерти Мустафы Кемаля, когда стала очевидна безуспешность большевизации Турции, советское руководство начало проводить перевод всех языков народов СССР на письменность на основе кириллицы, разводя тюркскую и советскую идентичность (заметим, не случайно уже в наше время после образования Союза тюркских государств перед специалистами стран-участников была определена цель: на пути создания союзного общетюркского государства создать общетюркский язык на основе латиницы). После развала СССР в 1991 году и образования в его бывших границах самостоятельных тюркоязычных государств на тот момент премьер-министр Турции Тургут Озал провозгласил лозунг: «Великий Туркестан от Средиземного моря до Китайской стены». Речь шла о реанимации идеи образования «Великого Турана» или «Туранского пояса», т. е. геополитического альянса тюркских народов под эгидой Турции, а в перспективе — лишения этих народов постсоветской российской идентичности через формирование совместного культурного и информационного и экономического пространства тюркских народов, что должно было привести к геополитическим изменениям как на Ближнем Востоке, так и на территории бывшего СССР.

Первые базовые принципы на этом направлении исходили от Анкары. В этой связи президент Казахстана Нурсултан Назарбаев в своей книге «На пороге XXI века» писал: «Тургут Озал несколько раз приезжал в Казахстан. Я думаю, что его визиты в государства Центральной Азии были связаны не только с необходимостью установления добрососедских отношений с новыми государствами, но и в определенной мере с желанием реализовать мечту Ататюрка — сформировать мощное объединение «тюркских государств». Эту мечту он не скрывал. Он был приверженцем пантюркизма, идеи Великой Турции… Тогда я выступил и сказал, что мы из одной империи в другую не хотим». В то же время президент Азербайджана Гейдар Алиев провозгласил лозунг «одна нация — два государства», что выводило межтюркское взаимодействие в иную плоскость: стал витать проект объединения Анкары и Баку в виде некой конфедерации, в основе которой лежала идея общетюркской идентичности, «имеющей общие культуры и исторические корни».

В турецких СМИ начали появляться публикации, в которых утверждалось, что Турция должна «расширить свой стратегический кругозор и видение, определить новое понимание своей исторической миссии за пределами Анатолии, строить борьбу по оси Туркестана, получить пространство для маневра с выходом на пространство Великой Сельджукской империи». Анкару также призывали проявить «дипломатическое искусство» для «интеграции новой восточной политики в новую западную». При этом считалось, что для этого недостаточно претворять в жизнь доктрину общей тюркской идентичности, а следует интегрировать ее посредством вступления в ЕС, в европейскую идентичность, чтобы, как писала турецкая Milli Gazete, «перехватить российские инициативы, расстроить одну игру, а затем создать новую игру».

Но в эту «игру» сначала вошел президент Казахстана Назарбаев, который, поддерживая союз тюркских государств, выдвинул проект Евразийского экономического союза, что позволило не только сместить, но и создать новый центр силы и баланс в Евразии, хотя многие турецкие политики отводят ему «ведущую роль в претворении в жизнь идеи тюркского евразийства». Когда он лоббировал участие Турции в Шанхайской организации и лоббирует ее участие в работе Евразийского экономического союза, когда он сыграл важную роль в процессе примирения Москвы и Анкары, турецкие эксперты говорят об оси «Турция — Россия — Казахстан», а не «Турция — Россия — Азербайджан», придавая первому варианту альянса предпочтение в связи с лишением Турции перспектив интеграции в ЕС и указывая на новую азиатскую идентичность турок.

Немецкий еженедельник Zeit отмечает, что происходит сложная геополитическая рокировка. Исчезает тень Османской империи, которая несколько веков «органично интегрировалась в сложное переплетение европейских сил и интересов, и наступает заря Сельджуков, закрывается дверь для Турции и других кандидатов из числа мусульманских стран Северной Африки и Ближнего Востока в ЕС». Тему продолжает немецкий деловой журнал Wirtschaftswoche: «Вместо того, чтобы принимать Турцию в ЕС в надежде использовать ее, как бастион, в борьбе с исламским фундаментализмом, нам следует оказывать этой стране всяческую поддержку с тем, чтобы Турция стала лидером в ее собственной — исламской — цивилизации». Так на пространстве Евразии обозначаются две идентичности: российская с объективным европейским уклоном и тюркская, которая вторгается в постсоветскую идентичность, но ей еще предстоит бороться за свою устойчивость.

Это настолько очевидно, что тюркские партнеры России по постсоветскому пространству пытаются выиграть время на обдумывание своих дальнейших действий в ситуации, когда, по оценке европейских экспертов, «светская республика, основанная Ататюрком, превращается в исламскую автократию Эрдогана», турецкий президент «бросает вызов своим союзникам, даже США, с которыми у других тюркских государств нормальные отношения». Поэтому Союз тюркоязычных государств подвергается геополитической коррозии. Анкара лишилась роли проводника тюркских государств в Европу. Астана теряет тюркский «тыл» и вынуждена совершать тактические маневры. Баку никак не может выбраться из объятий пантюркизма, а дрейф в сторону Евразийского экономического союза сопряжен не только с альянсом с Астаной, но и с выстраиванием новых отношений с Арменией.

Поэтому трудно не согласиться с мнением депутата Милли Меджлиса Азербайджана, политолога Расима Мусабекова о том, что «в современном мире объединение на этнической или религиозной основе — это не работающая модель». Это мнение подтверждает и профессор Казахстанско-Немецкого университета Рустам Бурнашев. В интервью бакинскому порталу Haqqin. az он заявил: «В настоящее время ни одна страна тюркского мира не готова поступиться своим суверенитетом, и это определенным образом исключает возможности интеграции в сфере политики. К этому надо прибавить и разные геополитические ориентиры отдельных тюркоязычных стран». Скептически он оценил и возможность создания общего рынка тюркских стран. По его словам, «Казахстан входит в Евразийский союз, Узбекистан и Азербайджан ни в каких экономических союзах не состоят и не собираются, ситуация с Турцией пока вообще достаточно неопределенная. Экономическое взаимодействие в формате общего рынка пока достаточно проблематично».

В свою очередь киргизский политолог Марс Сариев отметил, что «у наших стран разные центры геополитического притяжения». Например, Турция — член НАТО, Казахстан и другие — члены ОДКБ. Более перспективный путь, на взгляд Сариева, заключается в развитии торгово-транспортных связей в рамках китайского проекта Великого шелкового пути. Но до этого очень далеко. Более того, никто среди лидеров тюркских государств не готов к формированию структур наднационального уровня. Это означает, что тюркоязычные страны наступили на старые исторические грабли и вновь оказались перед сложным выбором и новым вызовами.

Подробности: https://regnum.ru/news/polit/2221674.html

 

Исход христиан с Ближнего Востока

Если 100 лет назад на христиан различных течений приходилось 20% населения региона. Теперь, будучи жертвами различных гонений, они составляют всего 2-3%.

Адриан Жолм (Adrien Jaulmes)

В начале века исход христиан с Ближнего Востока сохранился и даже усилился. До Первой мировой войны на христиан различных течений приходилось 20% населения региона, а 100 лет спустя они составляют всего 2-3%. Более низкая рождаемость и высокая склонность к эмиграции — таковы главные аргументы демографов для объяснения заката присутствия христиан на земле, которая стала родиной их веры. Как бы то ни было, немалый вклад внесли шедшие под разными предлогами гонения со стороны мусульманского большинства.

Предсказанное многими исчезновение целых общин теперь стало реальностью. В Ираке подавляющее большинство оставшихся христиан стали беженцами. Впервые за две тысячи лет христиан больше не осталось ни в Мосуле, ни в большей части Месопотамии. Ассирийцы и халдеи были изгнаны «Исламским государством» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.)из Ниневии и вот уже два года живут в караванах в лагерях беженцев в Курдистане. Недавно им довелось пережить второй шок. После освобождения их городов и деревень выяснилось, что их церкви осквернены, а дома разграблены боевиками ИГ (многие из них пришли из соседних поселений).

Политика религиозной чистки ИГ по большей части сработала. Большинство христианских жителей Ниневии не вернутся обратно или же съездят туда, чтобы продать землю и дом, а потом перебраться в Европу, Австралию или Северную Америку. ДАИШ, последнее воплощение радикального и воинственного ислама, завершило то, что было начато другими, как государствами, так и нет. Это необычайное явление, в рамках которого первая мировая религия была постепенно вытеснена с родной для нее земли, разворачивалось поэтапно, причем зачастую прямо на глазах западного христианства.

Антихристианские погромы XIX века приняли в начале ХХ века совершенно иную суть и масштабы. Устроенная османами в 1915 году бойня армян и ассирийцев (она осуществлялась при активном содействии курдов, которые подминали под себя земли на востоке Турции) стала первым геноцидом прошлого столетия. Его результатом стало практически полное искоренение христианства на территории современной Турции.

Сложный 15-летний конфликт

Сразу же после Первой мировой войны произошло другое явление исторических масштабов: выдворение греков из Малой Азии (параллельно с этим часть турок прогнали с Балкан) с исчезновением древнейших в истории церквей, которые были основаны первыми апостолами.

Тенденция продолжилась и в эпоху сформировавшихся на руинах Османской империи национальных государств. Относительно недавняя война в Ливане ознаменовала собой конец последнего управляемого христианами государства на Ближнем Востоке. Этот затянувшийся на 15 лет сложный конфликт (на Западе его часто представляют как гражданскую войну между революционерами «исламо-прогрессистами» и консервативно-фашиствующим христианским лагерем) завершился поражением христиан, которые уступили политическую власть в Ливане суннитами и шиитам. Христиан прогнали из нескольких регионов Ливана, таких как долина Бекаа, или даже устроили над ними расправу, как в Шуфе.

Хотя христианские общины Ливана (прежде всего марониты) оказались одними из наиболее преуспевающих в регионе, хрупкость нынешнего равновесия не позволяет рассчитывать, что все так сохранится и в будущем. Христиане зачастую вынуждены занимать сторону диктатур, чтобы избежать гонений со стороны исламистов, как в Сирии, и нередко становятся козлами отпущения. «Их славная история настолько отошла в тень и исказилась, что на принадлежавшей им в прошлом земле к ним в конечном итоге стали относиться как к гостям или даже как к чужакам», — пишет историк Жан-Пьер Валонь (Jean-Pierre Valognes) в монументальном труде «Жизнь и смерть восточных христиан».

«Хотя их полное исчезновение представляется маловероятным, они, скорее всего, превратятся просто в группу индивидов и окажутся не в состоянии поддержать необходимую для сохранения их идентичности общинную жизнь, — продолжает он. — Того, что некогда было их богатством, больше не останется. (…) Арабский Ближний Восток добьется религиозной однородности, которую требует его теологическое мировоззрение. (…) Он лишится козырей плюрализма, на что исламистам наплевать».

http://inosmi.ru/social/20161227/238451790.html

Алеппо – признак упадка США

Падение Алеппо всего лишь за несколько недель до ухода президента Барака Обамы из Белого дома является подходящей метафорой его ближневосточной политики, состоящей в выводах войск и постоянных отступлениях. Прискорбный вид разрушенного города является демонстрацией реальной цены отстранения Обамы от ситуации в Сирии, о котором он, кажется, нисколько не сожалеет.

В ходе его пресс-конференции уходящий глава Белого дома стал защищать свое бездействие знакомой всем ложной альтернативой, утверждая, что США должны были либо не вмешиваться в конфликт, либо отдавать приказ о массированном вторжении по иракской модели. Однако цель этой очевидной фикции является предотвращение любого обсуждения случившегося, пишет Чарльз Краутхаммер в статье для Washington Post.

Автор отмечает, что в самом начале гражданской войны в Сирии народное восстание набирало обороты, а единственным, что помогало удерживать равновесие, был контроль Дамаска над воздушным пространством. В этот момент США с небольшим риском и издержками для себя могли бы объявить бесполетную зону, как было в Ираке во время войны в Персидском заливе в 1991 году. США могли с легкостью уничтожить самолеты и вертолеты правительства Сирии еще на аэродромах, которые, в свою очередь, можно было так изрыть воронками, что они стали бы непригодными в использовании. Такой шаг изменил бы стратегическое уравнение до самого конца войны.

В сложившихся условиях русские, подчеркивает автор, не смогли бы направить в Сирию свою авиацию, поскольку им пришлось бы противостоять американской за господство в воздухе. Именно потому, что не было сдерживающего со стороны США фактора, Россия и вмешалась в конфликт, решительным образом изменив баланс и отправив мятежников в Алеппо в небытие. Русские, по мнению автора, особенно активно наносили удары по больницам и другим гражданским целям, из-за чего «повстанцам» приходилось выбирать между полным уничтожение и капитуляцией. Вот они и пошли на капитуляцию.

Обама никогда не понимал, что роль сверхдержавы в локальном конфликте заключается не в том, чтобы обязательно вмешиваться в борьбу, но в сдерживании державы-противника от вмешательства, которое может изменить ее ход. Именно это Вашингтон и сделал в 1973 году во время войны Судного дня. Когда Москва пригрозила отправить свои войска на поддержку Египта, президент Никсон поднял ядерный статус США до Defcon 3, поэтому Кремлю пришлось отступиться.

С меньшими драматизмом, но более эффективно благодаря угрозе ответного удара США Западная Германия, Южная Корея и Тайвань сохранили свою свободу и независимость на протяжении полувека холодной войны. Это называется сдерживанием. Однако у Обамы никогда не было способности сдержать кто-либо или что-то либо. В конечном счете, роль величайшей державы оказалась низведена до речей в ООН.

«Вы не способны испытывать стыд?» — вопрошала Саманта Пауэр у «мясников» Алеппо.

По мнению автора, ответ очевиден, но стыд лежит на США за их наивность, потому что Вашингтон посылал государственного секретаря Керри договариваться с русскими то об одном соглашении о прекращении огня, то о другом. Даже сейчас дискуссия вокруг Сирии не внушает оптимизма. Тон ее страдальческий и пессимистический, а ведется она исключительно в области морали. Холодному стратегическому расчету уделяется гораздо меньше внимания.

Асад никогда не был другом США, однако сегодня он больше даже не независимый игрок. Его, по сути, вернули на трон, но в качестве марионетки Ирана и России. Сирия стала платформой, передовой базой, с которой оба «ревизионистских режима» могут проецировать свою власть в регионе.

Иран будет использовать Сирию для продвижения своего доминирования на арабском Ближнем Востоке, тогда как Россия будет с помощью своих баз ВМФ и ВВС понукать суннитскими арабскими странами, ограничивая влияние США.

Это уже происходит. Так, на этой неделе главы МИД и Минобороны России, Ирана и Турции провели в Москве встречу, на которой было положено начало определению судьбы Сирии. Стоит обратить внимание на то, кого там не было. Впервые за четыре десятилетия США — когда-то доминирующая держава в регионе — потеряли свою значимость.

С падением Алеппо и разгоном мятежников США придется не один год восстанавливать свое влияние, растраченное за последние восемь лет. Избранный президент Дональд Трамп говорит о создании безопасных зон, но ему стоит проявлять особую осторожность. Нет смысла пытаться сделать то, что нужно было делать пять лет назад. Условия для этого намного хуже. Поддержание таких безопасных зон будет затратным и опасным, для него потребуется размещение многочисленного контингента сухопутных войск, что может привести к военному столкновению с Россией.

Да и зачем, спрашивает автор. Муки совести являются плохим поводом. Вторжения, которые носят исключительно гуманитарный характер — от Сомали до Ливии — имеют тенденцию плохо кончаться. США могут заявить о своей «ответственности защищать», однако когда не затронуты интересы США, вмешательство становится невозможно поддерживать. И при первых потерях военнослужащие США возвращаются домой.

В Алеппо, заключает автор, вред нанесен, город уничтожен, его жители «этнически зачищены». Для США нет варианта действий постфактум. Если Вашингтон и будет возвращать себе потерянную в Алеппо честь, это будет на абсолютно новом направлении.

Максим Исаев

Источник — REGNUM

Что на самом деле происходит в Сирии

Международные СМИ часто описывают ситуацию в Сирии и Алеппо крайне однобоко, пишет в статье для ABC посол РФ в Испании Юрий Корчагин. «Нередко встречается подход, согласно которому Россия — «отрицательный персонаж», что она виновна в гибели гражданского населения», — продолжает он.

«Атаки российских ВКС по террористам в Алеппо были приостановлены 18 октября. Однако в сознании большинства людей сохраняется ложное представление, будто российские самолеты день за днем сбрасывают бомбы на больницы и детей в Алеппо», — говорится в статье. Автор отмечает, что СМИ ссылаются на «Сирийскую обсерваторию по делам прав человека». «Но знаете ли вы, что эта НКО базируется в Лондоне и состоит из одного человека?» — вопрошает автор. По его словам, источники «Обсерватории» «не раскрывают своих имен, их данные не основаны на доказательствах и, более того, не раз опровергались».

Корчагин сообщает, что за 10 месяцев работы российского Центра примирения враждующих сторон «1070 населенных пунктов и 94 вооруженных группировки присоединились к процессу примирения. Почему-то в СМИ Евросоюза об этом никто не говорит».

Посол упоминает о «выводе из Алеппо членов экстремистских группировок и членов их семей», о том, что Россия отправляет в Сирию гуманитарную помощь и мобильные госпитали.

О целях России в Сирии автор пишет так: «Мы хотим, чтобы сирийский народ сам предопределял свое будущее. Мы ратуем за уважение к суверенитету, независимости, единству и территориальной целостности Сирии как многонационального, мультиконфессионального, демократического и светского государства. И, бесспорно, мы боремся против террористической угрозы, которую представляют собой ИГИЛ и «Фронт аль-Нусра» (обе группировки запрещены в РФ. — Прим. ред.).

Источник: ABC

Россия испытала оружие в космосе?

«По некоторым сведениям, российские вооруженные силы испытали оружие, которое, возможно, является противоспутниковым. Это ракета, способная взлетать на низкую околоземную орбиту и сталкиваться с вражескими космическими аппаратами», — утверждает обозреватель The Daily Beast Дэвид Экс.

По мнению автора, это может быть очередным признаком того, что Россия намерена угрожать американским космическим аппаратам — как государственным, так и частным, дабы ослабить преимущества США в космосе.

«Предполагаемые испытания противоспутникового оружия (системы АСАТ) прошли почти незамеченными. Первым об испытаниях этого оружия сообщило 21 декабря издание The Washington Free Beacon, ссылаясь на то, что информация поступила от неназванных источников в правительстве США. «CNN тоже заострила внимание на испытаниях, также сославшись на анонимных официальных лиц США», — говорится в статье.

«У российской стороны есть удобный способ завуалировать испытания противоспутникового оружия: утверждения, что ракета вообще-то не является оружием типа АСАТ (предназначенным против спутниковых), а призвана сбивать подлетающие баллистические ракеты», — пишет автор.

Джеффри Льюис (Middlebury Institute of International Studies) прокомментировал в интервью изданию: «Единственная разница между ударной противоракетой, предназначенной для противоракетной обороны, и системой АСАТ на низкой околоземной орбите будет состоять в программном обеспечении».

В 2008 году американские военные моряки изменили ПО противоракеты SM-3 и успешно поразили старый американский спутник на низкой орбите.

«Характер российских испытаний заостряет внимание на вероятности того, что пресловутая ракета — противоспутниковая. По некоторым сведениям, ракета взлетела с базы в Центральной России и, описав дугу, вышла на низкую орбиту. «CNN утверждает, что обломков не было. Это значит, что ракета, вероятно, целилась в некую точку в космосе, а не в какой-то списанный российский спутник, например», — говорится в статье.

«В контексте противоракетной обороны бесполезно стрелять в конкретную точку в космосе», — пояснил Льюис. «Мы не знаем, где окажется ракета, но знаем, где окажется спутник», — добавил он.

«Если испытания системы АСАТ окажутся успешными и Россия развернет эти вооружения, среди потенциальных мишеней могут оказаться спутники-шпионы, спутники GPS и спутники связи — аппараты, используемые США для ведения войны, а американской экономикой — для обеспечения работы навигаторов, телевещания и даже игр для смартфонов», — говорится в статье.

Автор утверждает: «Россия и Китай вывели в космос маленькие «инспекционные» спутники, официальная задача которых — приближение к другим космическим аппаратам и их проверка. Но достаточно простой команды, чтобы эти спутники столкнулись с американскими и взяли их под свое управление, повредили или уничтожили. Чтобы не было недоразумений, отметим, что Пентагон тоже выводит в космос инспекционные спутники, способные угрожать другим космическим аппаратам».

«Параллельно с разработкой возможных «спутников-убийц» Россия энергично создает свою ракетную систему «Нудоль», официально считающуюся противоракетой для защиты российских городов от ядерных бомбардировок», — говорится в статье.

«Если «Нудоль» по своим возможностям близка к Gorgon [так называется в классификации НАТО противоракета 51Т6 (А-925). — Прим. ред.], возможно, новая противоракета стала основой ракеты, которая участвовала в предполагаемых испытаниях АСАТ 16 декабря», — пишет издание.

Источник: The Daily Beast

Россия, Иран и Турция в поиске общего знаменателя

Эффективен ли в сирийском урегулировании новый формат «тройки»

Главы внешнеполитических и оборонных ведомств России, Ирана и Турции провели 20 декабря в Москве первую встречу, в ходе которой обсудили пути урегулирования сирийского кризиса. Подобный формат, конечно, вряд ли удастся каким бы то ни было образом институционализировать, однако он может стать неким ситуативным форумом для обсуждения актуальных событий, стоящих на международной повестке дня.

Шесть лет сирийского кризиса, и в особенности 2016 год, показали, что в мире не существует силы, способной установить контроль над всей территорией страны. Это в первую очередь связано с тем, что за последние годы конфликта в Сирию «вложились» практически все региональные и глобальные игроки. Более того, размер потраченных сил и ресурсов не оставляет ни одной из сторон, прямо или опосредованно участвующих в конфликте, возможности выйти из него без каких-либо дивидендов, что делает их заложниками ситуации. И с этой точки зрения единственно возможным рациональным решением будет условный раздел страны на сферы влияния. Особенно с учетом того, что ситуация, сложившаяся на сегодняшний день в Сирии, этому так или иначе способствует.

И прежде всего это связано с тем, что практически все противоборствующие стороны внутри Сирии чувствуют ограниченность своих ресурсов и возможностей, что делает для них невыгодной ставку на дальнейшую эскалацию конфликта. Кроме того, уже сейчас вырисовываются контуры зон влияния всех ключевых внешних игроков. И с этой точки зрения своеобразный альянс России, Ирана и Турции – первый шаг на пути к неформальному разделу северной части Сирии и признанию за каждой из стран права контроля над определенными районами.

В какой-то степени это нашло свое отражение и в итоговом коммюнике, которое стороны приняли по результатам встречи, планировавшейся с целью реанимации политического диалога, ввиду бесперспективности дальнейших попыток решения проблемы военным путем. При этом отсылки в итоговом заявлении к уважению территориальной целостности Сирии носят не более чем ритуальный характер.

Формат «тройки», который стороны решили опробовать в Москве, пришел на смену российско-американскому диалогу в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС), где Москва и Вашингтон выступали в качестве сопредседателей. Ее наиболее уязвимым местом оказалась неспособность России и США оказывать полноценное влияние на своих союзников «на земле», что нередко приводило к провокациям со стороны как сирийского режима, так и повстанцев и, как следствие, саботированию достигнутых российским МИДом и американским Госдепом договоренностей.

Условный альянс Россия–Иран–Турция в каком-то смысле решает эту проблему, по крайней мере в масштабах сирийского северо-запада. Во многом это связано с тем, что «тройка» изрядно устала от нескончаемых боевых действий, требующих от каждой из сторон самого активного участия. Иран – один из ключевых союзников Дамаска, чью роль в том, что Башар Асад до сих пор находится у власти, невозможно переоценить, – поддерживает сирийское правительство с самых первых дней конфликта. Однако это стоит Тегерану серьезных военных и финансовых затрат, которые не самая богатая страна несет на протяжении последних шести лет. Не говоря уже о том, что постепенное восстановление связей с внешним миром вынуждает иранское руководство действовать более деликатно.

Турция, будучи также одним из «старожилов» сирийского кризиса, на протяжении всех последних шести лет самым непосредственным образом испытывает на себе последствия гражданской войны на своих южных рубежах. При этом события последних месяцев сделали Анкару не только уязвимой со стороны внешних угроз, но и с точки зрения внутренней конфликтогенности. Помимо участия в кампании по свержению Асада турецкому руководству пришлось решать целый ряд проблем, связанных с активизацией курдского фактора, наплывом беженцев, а также внутриэлитными разборками, самым негативным образом сказавшимися на работе правоохранительных органов, армии и, как следствие, на безопасности внутри страны.

Для России также невыгодна дальнейшая эскалация конфликта в Сирии. Мало того, что это влечет за собой гибель наших граждан, так еще и репутация Москвы оказалась изрядно подпорчена от «борьбы с терроризмом по-русски», что наглядно показал Алеппо, а еще нагляднее Пальмира, вновь перешедшая под контроль «Исламского государства» (ИГ, запрещено в РФ). И это притом, что пафос российского присутствия в Сирии, напротив, заключался в изменении имиджа России в глазах мирового сообщества в лучшую сторону.

Все это толкает Россию, Иран и Турцию к поиску общего знаменателя если не в отношении урегулирования всего сирийского конфликта (здесь стороны по-прежнему стоят на своем), то хотя бы в контексте фиксации существующего статус-кво. И здесь вырисовываются определенные компромиссы.

Во-первых, Россия и Иран могут выступить гарантами того, что наступательная политика Дамаска после взятия Алеппо не получит своего развития в направлении Идлиба, которая на сегодняшний день является «вотчиной» сирийской оппозиции и рассматривается Турцией в качестве сферы ее безусловного влияния. Учитывая неспособность сирийских правительственных войск добиваться высоких военных результатов, опираясь исключительно на собственные силы, подобный вариант развития событий представляется вполне реалистичным, даже в случае его неприятия со стороны сирийского режима.

Во-вторых, Турция, получая контроль над Идлибом и «карманом» между двумя курдскими кантонами на севере провинции Алеппо, способна гарантировать пресечение любых попыток контрнаступления на город Алеппо со стороны подконтрольных ей повстанческих структур в Сирии. Это, в свою очередь, позволит правительственной армии и ее союзникам рассредоточить части своих сил, сконцентрированных преимущественно на севере страны, для решения задач на других фронтах, например в Пальмире и Хомсе.

Наконец, по всей видимости, достигнута договоренность по борьбе с терроризмом. В обмен на готовность Анкары начать размежевание повстанцев от террористов в Идлибе с последующей борьбой с «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывшая «ан-Нусра», запрещена в РФ) Турция добилась от Москвы и, что более важно, от Тегерана вывода части подразделений «Хезболлы» с территории Сирии. А учитывая, что в суннитском мире «Хезболла» считается террористической структурой, подобный «обмен любезностями» выглядит вполне равнозначным.

Однако противоречия между странами остаются достаточно сильными для того, чтобы опробованный в Москве формат трансформировался во что-то более серьезное. Особенно с учетом крайне непростых отношений между Анкарой и Тегераном, которые сопровождаются взаимными упреками и недоверием.

Турция и Иран – традиционные конкуренты за лидерство на Ближнем Востоке, априори стремящиеся к ослаблению позиций друг друга. Не говоря уже о том, что ни Анкара, ни Тегеран не испытывают особого восторга от появления нового игрока, заявившего о своих амбициях в регионе в лице России. Более того, на сегодняшний день даже не видно предпосылок для долгосрочного и стратегического сотрудничества «тройки», не говоря уже о том, что этот псевдосоюз может быть кому-то противопоставлен. Даже по сирийскому вопросу «тройка» будет постепенно обрастать все новыми участниками (США, страны Персидского залива и т.д.), без которых дальнейшее развитие этой инициативы просто невозможно. И в этом смысле формат Россия–Иран–Турция – неплохой «старт» в политическом диалоге по Сирии, на основе которого возможны какие-либо подвижки в этом направлении.

Об авторе: Леонид Маркович Исаев – востоковед, старший преподаватель департамента политической науки ВШЭ.

26.12.16

Источник — ng.ru

Рождение Большой Евразии

Резюме: Еще недавно доминирование Запада казалось абсолютным, но роли учителя и ученика, лидера и отстающего не закреплены здесь раз и навсегда. Все более острым будет соперничество в интерпретации реальности, производстве смыслов и трансляции ценностей.

Почти четверть века разделяют два символических совпадения, каждое из которых свидетельствовало о тектонических сдвигах в мировой политике. 8 декабря 1991 г. в Беловежской пуще подписан договор, прекративший существование Союза Советских Социалистических Республик. На следующий день в Маастрихте лидеры двенадцати западноевропейских государств согласовали «Договор о Европейском союзе». 23 июня 2016 г. большинство избирателей Соединенного Королевства высказались за выход Великобритании из Евросоюза. И в то же время в Ташкенте подписаны меморандумы о присоединении Индии и Пакистана к действующим конвенциям Шанхайской организации сотрудничества, которая в результате этого расширения объединит страны, где проживает почти половина человечества.

Разумеется, не стоит поддаваться соблазну упрощенных оценок: Brexit не означает заката Европы. Однако было бы ошибкой недооценивать значимость изменений, означающих восхождение Большой Евразии.

Большая Евразия: долгосрочные стратегии и самоорганизация

Говоря о Большой Евразии, я имею в виду фундаментальный процесс геополитических и геоэкономических изменений, ареной которых становятся евразийский континент и примыкающие к нему пространства африканского континента (впрочем, возможно, и Африка в целом). В данной статье Большая Евразия не рассматривается лишь в качестве синонима российско-китайского стратегического партнерства, в орбиту которого вовлекаются или могут быть вовлечены другие государства. Большая Евразия не сводится к представлениям о хартленде, а пространственный фактор не может считаться единственной детерминантой происходящих преобразований. Спору нет, пространство имеет значение. Но понять суть происходящего можно лишь с учетом исторического времени, многовариантности путей мирового развития, альтернатив даже по отношению к тем процессам, которые еще вчера казались безальтернативными. Сегодня мы наблюдаем радикальную активизацию некоторых тенденций, проявившихся еще в 1990-е – начале 2000-х гг., и в то же время эрозию тех характеристик глобализации, которые связывались с торжеством постбиполярного миропорядка.

Одна из важнейших предпосылок становления Большой Евразии – усиление полупериферийных и периферийных держав, поймавших в паруса попутный ветер глобализации и начавших быстро догонять развитые державы. Эта заявка на обретение собственной субъектности рядом стран незападного мира сформировалась в краткий период современной истории, когда казалось, что глобализация несет выигрыш всем – от стран – производителей сырья до государств, заявивших о прорыве в постиндустриальную эру. Как известно, эта Belle Époque оборвалась в 2008 году.

Кризис 2008 г. продемонстрировал, что глобализация, понимаемая как всемирное торжество либеральной политико-экономической модели, забуксовала. Вдруг обнаружилось, что для сохранения доминирования Запада многие процессы нужно срочно разворачивать вспять. В самом деле, страной, наиболее успешно справлявшейся с тяготами кризиса, оказался Китай, который не только закрепил за собой статус второй экономики мира, но и заявил о глобальных амбициях. Причем сделал это, когда выжал почти все из своей прежней экспортно-ориентированной стратегии роста. Потребность в изменении экономической политики совпала с приходом во власть нового поколения лидеров во главе с Си Цзиньпином и Ли Кэцяном. С их именами теперь ассоциируется комплекс мер, связанных с переориентацией экономики на развитие внутреннего спроса при одновременном проведении структурных реформ, выравнивании диспропорций и стимулировании инновационной активности.

Стратегическая инициатива Си Цзиньпина «Один пояс, один путь» беспрецедентна по масштабам и пространственно-временному охвату. Впервые со времен плавания Васко да Гамы предпринимается попытка выстроить систему экономических взаимосвязей в направлении с Востока на Запад. Нередко стремление Пекина обеспечить проекцию собственной экономической мощи, создать плотную сеть коммуникаций, хозяйственных и торговых связей между крупнейшими рынками Евразии истолковывается как проявление своекорыстия: дескать, Пекин стремится превратить соседние и отдаленные страны в ресурс собственного развития. Конечно, во вред себе Китай ничего делать не будет, но китайская культура политического управления с ее ориентацией на долгосрочное стратегическое планирование предполагает большее: создать благоприятные внешние условия для процветания Поднебесной. Предпосылкой такого процветания служат стабильность и экономическое благополучие тех стран, которые проявят готовность к обслуживанию китайских интересов.

«Один пояс, один путь», разумеется, создает новую конкуренцию между странами, соперничающими за китайские инвестиции и кредиты, за то, чтобы транспортная инфраструктура, обеспечивающая единство Большой Евразии, проходила именно по их территориям. Но еще более важно, что запущенный Пекином процесс обретает собственную внутреннюю логику, вслед за стремлением подключиться к китайскому проекту начинают активизироваться усилия других стран, нацеленные на выстраивание собственных логистических цепочек. Характерный пример последнего времени – резкое ускорение работ по созданию транспортного коридора «Север–Юг», соединяющего Россию через Азербайджан с Ираном, а в перспективе – и с Индией. Вокруг этого проекта начинает формироваться трехстороннее стратегическое партнерство России, Ирана и Азербайджана. В связи с планами реализации транспортных проектов евразийского значения обостряется конкуренция и корпоративных игроков, как, например, в случае со строительством высокоскоростной железной дороги Москва–Казань (участок будущей трансконтинентальной магистрали, соединяющей столицы Китая и России), когда альтернативу китайским инвесторам (консорциум «Шелковый путь») предлагают (несмотря на антироссийские санкции) инвесторы из Германии (консорциум «Немецкая инициатива»). Стремлением не отдать окончательно инициативу в руки Китая отчасти обусловлен и новый подход японского руководства к разрешению территориального спора с Москвой, предусматривающий расширение сотрудничества в сфере энергетики и развития инфраструктуры российского Дальнего Востока.

Таким образом, становление Большой Евразии начинает выглядеть как процесс самоорганизации. Предпосылки вызревали давно, но только теперь сформировались необходимые условия. Вместе с тем ряд факторов оказывает негативное или дестабилизирующее воздействие на обретение Большой Евразией субъектности как важнейшей подсистемы трансформирующегося мирового порядка.

Большая Евразия vs. Океания?

К числу таких факторов относится американская политика сдерживания по гигантскому внешнему периметру Китая и России. Вольно или невольно, но, придвигая НАТО к российским рубежам на Западе и укрепляя существующие оборонные альянсы в АТР, Вашингтон способствует тому, что видение стратегических целей американской политики в Москве и Пекине сближается, следствием чего становится их стремление к большей военно-политической координации. В то же время многие страны, через которые проходят линии противостояния, оказываются в непростом положении, поскольку их национальным целям может отвечать более активное участие в процессах становления Большой Евразии. Однако эти устремления приходится соотносить и все чаще подчинять американским военно-стратегическим интересам.

Примером может служить Южная Корея, согласившаяся принять на своей территории американский противоракетный комплекс THAAD. Согласно официальным заявлениям Вашингтона и Сеула, противоракетный комплекс размещается в целях противодействия ядерной угрозе со стороны КНДР. Однако никакого контроля над инфраструктурой ПРО Сеул иметь не будет, все решения переходят к американскому командованию. А для США развертывание ПРО на Корейском полуострове означает возможность снизить эффективность китайского ракетно-ядерного потенциала и – правда, в значительно меньшей степени – соответствующего потенциала России. Неудивительно, что первоначальная реакция Москвы и Пекина была весьма болезненной. Южная Корея фактически оказывается вовлеченной в стратегию сдерживания Китая и России, тогда как ее долгосрочным национальным устремлениям, скорее всего, в большей степени отвечает максимальное использование возможностей становления Большой Евразии. Сеулу предстоит сложный поиск средней линии между сохранением союза с Соединенными Штатами в области безопасности и перспективами трансконтинентального сотрудничества и разделения труда.

Если Вашингтон после президентских выборов 2016 г. продолжит курс на противостояние с Пекином и Москвой, следует ожидать новых попыток дестабилизации в особо уязвимых точках социальной и межэтнической напряженности в странах, значимых для России или Китая. Самой серьезной ставкой опять становится мировая торговля, попытка США обеспечить собственное доминирование после провала в 2008 г. прежней модели глобализации. На смену курсу на либерализацию торговли в планетарном масштабе пришла гонка формирования нового поколения торгово-экономических группировок, создание которых диктуется не только соображениями рыночной рациональности, но также и геостратегическими интересами. Едва ли только экономическими причинами обусловлено отсутствие в составе Транстихоокеанского партнерства Китая и России. Более того, если планы Вашингтона по созданию экономических макроблоков – Транстихоокеанского партнерства (ТТП) и Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП) – будут осуществлены в полном объеме, то оруэлловская Океания станет реальностью, по крайней мере с точки зрения контроля гигантских территорий из единого центра. Причем НАТО и активизирующиеся в АТР под эгидой США различные форматы военно-политического взаимодействия могут рассматриваться в качестве своеобразных силовых «скреп» зоны американского экономического доминирования. Впрочем, сенсационная победа на выборах Дональда Трампа, который вел кампанию под лозунгом отрицания торговых объединений как класса, делает ситуацию еще более запутанной.

Однако не стоит смотреть на эту тенденцию упрощенно. Восприятие будущей системы международных отношений как бинарной оппозиции хартленда и римленда, пространства демократии и пространства автократии – не более чем искусственная рамка, применяемая для решения определенных задач, но едва ли схватывающая всю сложность и многообразие отношений акторов изменяющегося мирового порядка. Такая редуцированная картина способствует усугублению центростремительных тенденций, укреплению сил, которые выигрывают от проведения новых разделительных линий и гиперболизации противоречий. Опасность здесь не только в искажении фактического положения дел, но и в том, что, в соответствии с теоремой Томаса, восприятие такой картины мира как реальной будет иметь реальные последствия.

Конфронтация между Соединенными Штатами, с одной стороны, и Китаем и Россией – с другой, уже налицо, но значение факторов жесткой силы и экономической мощи постепенно будет уменьшаться, причем две крупнейшие державы Евразии постараются уйти от формирования совместного военно-политического блока. В то же время все более острым будет становиться соперничество в интерпретации реальности, производстве смыслов и трансляции ценностей. И если в этих сферах доминирование Запада еще недавно казалось абсолютным, то теперь обнаруживается, что в дискуссиях о смыслах и ценностях роли учителя и ученика, лидера и отстающего вовсе не атрибутированы раз и навсегда тем или иным нациям и моделям социально-политического устройства.

Западный полуостров Евразии

Рассуждения о совокупности изменений, способствующих становлению Большой Евразии, неизбежно подводят к вопросу о том, какое место в этой новой реальности будет принадлежать Европе. Ведь если Большую Евразию рассматривать в контексте геостратегии китайских лидеров, то именно на появление множества связующих нитей с Европой и рассчитан в конечном счете проект «Один пояс, один путь».

Brexit делает очевидным для всех (даже энтузиастов евроинтеграции) то обстоятельство, что Евросоюз не равен Европе. Вероятно, на некоторое время Лондон обретет несколько большую свободу маневра, возникнет своеобразная британская многовекторность, в которой найдется место и для Большой Евразии. Покидающая единую Европу Великобритания постарается использовать все возможности для того, чтобы обеспечить себе выгодную позицию в мировой экономике.

С выходом Великобритании достаточно быстро обозначатся пределы территориального расширения Евросоюза. Скорее всего, окончательно возобладает мнение, что вступление Турции необратимо дестабилизирует Евросоюз. По всей видимости, общее ощущение перегруженности поставит преграды расширению ЕС и на территорию постсоветского пространства. Наконец, нет гарантий, что британский пример не окажется заразительным.

После Brexit’а перевес Германии в ЕС станет неоспоримым. Но это не значит, что Берлин сумеет навязать остальным 26 странам собственный сценарий углубления интеграции. Более вероятной представляется перегруппировка сил и общее переосмысление интеграционных процессов как возврата к Европе национальных государств. Соответственно, изменится и уровень внешнеполитической координации, появится новое пространство возможностей дифференцированного взаимодействия тех или иных стран с внешними игроками. Можно сказать, что поверхность ЕС-овского массива окажется более пористой, он станет куда более податливым к установлению множественных и разноуровневых взаимодействий с государственными и негосударственными акторами Большой Евразии. Например, можно представить себе Европейский союз, объединенный с США, Канадой и Великобританией общим режимом свободной торговли (ТТИП), если он все-таки состоится, и военно-политическими обязательствами (НАТО), но на микро- и мезоуровнях все более плотно охваченный сетью взаимодействий Большой Евразии.

Оборотная сторона Евразии

Самые разнородные факторы начинают действовать синергетически, усиливая взаимозависимость в трансконтинентальных масштабах, причем во многих отношениях она может рассматриваться как негативная, сопряженная с высоким уровнем риска и политической турбулентностью.

В наши дни вновь интенсифицируются процессы, которые еще тысячелетия назад заставляли жителей европейских центров цивилизации осознавать, что их благополучные города и провинции – лишь окраина гигантской ойкумены, откуда постоянно можно ждать нашествия пришельцев. В современной Европе проблемы переселенческих потоков и сосуществования коренного населения с мигрантами из Азии и Африки связаны с наследием колониальной эпохи, а также проводившейся на протяжении десятилетий либеральной миграционной политикой. Подлинный драматизм ситуации стал ясен, когда обнаружилось, что не происходит полноценной интеграции выходцев из стран, где большинство исповедует ислам, и вместо целостной социальной ткани возникают инокультурные инфильтраты. Мигрантские сообщества в странах Европы не утрачивают собственной религиозной и культурной идентичности, и в ряде случаев их связи с обществом страны исхода остаются более глубокими, чем с обществом страны, предоставившей убежище или работу. Революция средств информации и коммуникации лишь усилила резистентность многих мигрантских общин попыткам их интеграции, не только обеспечивая повседневное общение физически удаленных друг от друга родственников и друзей, но и сохраняя погруженность мигрантов в близкие им социокультурные реалии. Когда же «Магриб в Провансе» или «Карачи на Темзе» превращаются в густую сеть районов No-go для представителей титульной нации (в одной Франции таких зон уже около 800), мультикультурализм становится и вовсе невозможным по причине отсутствия доступа носителей одной из культурных традиций на соответствующую территорию.

Провал мультикультурализма и этнодемографическая динамика в странах ЕС необратимо привязывают Европу к мусульманской части Большой Евразии. Но политические элиты стран Запада немало преуспели в высвобождении дестабилизирующего потенциала, накопленного в странах Ближнего и Среднего Востока. Начиная со свержения режима Саддама Хусейна и заканчивая поощрением «арабской весны», все преграды для усиления радикального исламизма последовательно устранялись, а примыкающий к Европе огромный регион погружался в смуту. Теракты в европейских городах и крупнейший со времен Второй мировой войны миграционный кризис показали, что турбулентность арабского мира начинает распространяться и на благополучную Европу, меняя представления о внутренней безопасности и путая прежние электоральные расклады. Вслед за этим последовали события, ускорившие изменение геополитической реальности в Восточном Средиземноморье и в Восточной Европе.

В 2015–2016 гг. две из трех держав, расположенных географически как в Азии, так и в Европе, предприняли действия, приведшие в замешательство страны Запада. При всем различии целеполаганий обе державы – Турция и Россия – стремились продемонстрировать, что держат в руках ключи от разрешения сирийского кризиса или по крайней мере способны регулировать нестабильность, вызванную фактическим разрушением государственности Сирии и Ирака. По сути дела, участие России и Турции в сирийском конфликте способствовало погружению стран ЕС в евразийский контекст.

Вмешавшись в сирийскую войну на стороне Башара Асада, Россия продемонстрировала, что способна не только эффективно действовать одновременно на нескольких театрах военно-политического противостояния, но и увязать в один узел конфликты, которые в европейских столицах рассматривали как совершенно изолированные. Сирийский гамбит Кремля хотя и не привел к примитивному размену «Леванта на Донбасс» (такая задача никогда и не стояла), но способствовал размыванию антироссийской ортодоксии и пониманию подлинной цены политики санкций. Теперь Запад вынужден рассматривать Россию как ключевого партнера в купировании угроз, связанных с исламским фундаментализмом и дестабилизацией государств Ближнего и Среднего Востока.

Объективной основой вовлеченности Турции в сирийский конфликт являются проблемы безопасности, курдский сепаратизм и угрозы жизненно важным национальным интересам. Однако эти факторы были многократно усилены неоосманистскими амбициями президента Эрдогана. Кроме того, положение еще более осложнялось внутриполитическим противостоянием, кульминацией которого стала попытка военного переворота в июле 2016 года. Маневры турецкого лидера в ходе сирийского конфликта были особенно рискованными. Он с готовностью играл на повышение ставок, но игра приносила лишь временный успех, а затем положение Анкары только усугублялось. В критический момент миграционного кризиса Эрдоган, по сути, попытался диктовать Брюсселю и Берлину свои условия, пользуясь возможностью регулировать интенсивность и масштаб потоков беженцев. Обескураженные евробюрократы и лидеры стран ЕС пошли на сделку с Анкарой, заключение которой Amnesty International назвала «черным днем для конвенции ООН о статусе беженцев, Европы и человечности». Анкара явно «пережала», и видимое сближение с Брюсселем очень быстро обернулось ростом взаимного раздражения и отчуждения. А это означало уже почти полную политическую изоляцию, если учесть негативную динамику в турецко-американских отношениях, разрыв с Израилем, соперничество с Ираном и конфронтацию с Россией.

Начиная с 24 ноября 2015 г., когда турецкие ВВС уничтожили российский СУ-24, и вплоть до 27 июня 2016 г., когда в Кремле было получено письмо Реджепа Тайипа Эрдогана с выражением извинений в связи с гибелью российского летчика, отношения между Москвой и Анкарой носили остро конфликтный характер. За полгода обе державы сумели опробовать различные инструменты воздействия на оппонента. Продолжение российско-турецкого клинча могло привести к выстраиванию новой дуги напряженности и формированию по ее линии противостоящих группировок. В частности, для Москвы синергия сирийского и украинского кризисов могла бы обернуться возникновением антироссийского фронта, включающего Турцию, Украину, Молдавию, Румынию, Грузию, Польшу и страны Балтии. Для Анкары «достройка» за счет курдов уже сформировавшегося ситуативного альянса в составе России, режима в Дамаске, Ирана и «Хезболлы» могла бы иметь еще более серьезные последствия. В сущности, Россия и Турция подошли к грани втягивания в длительное противостояние, причем в конфигурации, приводящей обе державы к взаимному ослаблению. Осознание этого способствовало шагам по преодолению вражды.

Возрожденное партнерство России и Турции может существенным образом повлиять на процесс становления Большой Евразии и скорректировать направление уже идущих геополитических трансформаций. Однако следует помнить и об ограничительных факторах. К ним относятся сохраняющиеся разногласия в отношении Сирии, ускоренное формирование режима личной власти президента Эрдогана и общая внутренняя напряженность, связанная с зачисткой политического ландшафта Турции после неудавшегося переворота.

ШОС как инкубатор

Наиболее серьезным претендентом на роль международной организации, способной упорядочить становление Большой Евразии, является Шанхайская организация сотрудничества. Вступление в ШОС Индии и Пакистана, очевидно, приведет к качественным изменениям миссии и региональной повестки этой организации. Соперничество этих двух стран может способствовать блокировке ряда инициатив, привести к общему снижению эффективности решений, принимаемых на консенсусной основе. Есть риск, что нынешний институциональный формат не справится с перегрузками быстрого расширения, а формирование новой структуры под более многочисленный состав и перспективные задачи начнет пробуксовывать. Решение проблемы видится в том, чтобы стремиться к реализации менее амбициозных и более реалистичных сценариев будущего ШОС. С одной стороны, необходима высокая степень пластичности, позволяющая повысить роль ШОС как платформы диалога и регулярного взаимодействия все большего числа стран. Но при этом надо избежать соблазна преждевременной разработки претендующих на универсальность документов, наподобие Хельсинкского заключительного акта 1975 года. С другой стороны, ШОС не должна превращаться лишь в площадку для риторических упражнений на тему трансконтинентального сотрудничества. По возможности сохраняя достижения первых 15 лет своего существования, ШОС могла бы выступить в роли инкубатора множества соглашений и инициатив в сферах безопасности, торговли, решения экологических проблем, культурного и научно-технического сотрудничества. Продвижение вперед должно быть постепенным: по мере развития этого процесса начнет образовываться сеть формализованных взаимосвязей, партнерств и институтов на региональных, межрегиональных и трансрегиональных уровнях, в конечном счете – в масштабах Большой Евразии. Скорее всего, лишь после прохождения этих промежуточных этапов будет уместно начинать предметное обсуждение темы формирования «Сообщества Большой Евразии».

Малая Евразия в Большой Евразии

Развитие Евразийского экономического союза – некогда наиболее многообещающего интеграционного проекта на постсоветском пространстве – не идет по восходящей. На то много причин. Одна из них состоит в естественном доминировании России, следствием которого является высокая степень зависимости всех стран – членов ЕАЭС от состояния российской экономики. Сочетание кризиса существующей в России модели экономического развития с западными санкциями и снижением цен на энергоносители привело к тому, что и партнеры по ЕАЭС столкнулись с немалыми экономическими издержками. Попытки Белоруссии или Казахстана минимизировать эти потери (а когда представлялось возможным – то и извлечь выгоду из ограничений, наложенных на Россию США и Евросоюзом, и ответных санкций со стороны России) являются, безусловно, сколь эгоистическими, столь и рациональными.

Идея сопряжения евразийской экономической интеграции с китайской инициативой Экономического пояса Шелкового пути отчасти имела защитный характер. Она позволяла снять напряжение, которое неизбежно возникло бы в случае ничем не регулируемой конкуренции между дальнейшими усилиями по развитию ЕАЭС и активностью Пекина на постсоветском пространстве. Признавая роль Китая и декларируя возможность согласованного участия в его проектах, Россия и другие участники ЕАЭС несколько укрепили позиции этого объединения.

На дальнейшую эволюцию ЕАЭС все большее влияние начинает оказывать многовекторность политики таких стран, как Казахстан и Белоруссия. В случае Казахстана значительно усиливается неопределенность, связанная с неизбежной сменой лидерства и кажущимся все более проблематичным сохранением стабильности при переходе власти. После событий в Актобе Казахстан в значительной мере утратил имидж оплота стабильности и порядка в Центральноазиатском регионе. Причем независимо от того, были ли эти события проявлением междоусобной борьбы элит или действиями исламистских групп, надо понимать: разворачивающиеся в Казахстане процессы становятся долгосрочной проблемой, от участия в решении которой Москве уйти не удастся.

Членство Казахстана в ЕАЭС и в особенности кризисные явления в экономике (отнюдь не все из них имеют непосредственное отношение к евразийской интеграции) становятся объектом критики со стороны как правящих кругов, так и недовольных правлением Назарбаева. Сам президент в основном использует критику неэффективности институтов и механизмов евразийской интеграции не для их подрыва, а для укрепления позиций Казахстана внутри ЕАЭС и за его пределами. Назарбаевское видение Большой Евразии, очевидно, не полностью совпадает с российским. Назарбаев расставляет акценты таким образом, чтобы обеспечить своей стране максимально благоприятные позиции в новой конфигурации, основными сторонами которой могут быть Китай, Европейский союз, Россия и исламский мир. Выдвинутое президентом Казахстана на Петербургском экономическом форуме предложение о сопряжении Европейского и Евразийского союзов служит тому яркой иллюстрацией. На первый взгляд, он доводит до логического завершения идею Большой Евразии. Однако в варианте институционализации диалога между ЕС и ЕАЭС именно Астана может больше всех выиграть от самого процесса, даже не слишком рассчитывая на реальное сопряжение двух интеграционных проектов. Ведь в текущих обстоятельствах (даже после Brexit’а) трудно рассчитывать на что-то иное, чем предложение Брюсселя странам – участницам ЕАЭС принять правила и нормы Евросоюза без возможности воздействия на их выработку. Сценарий «интеграции интеграций» относится к сфере благих пожеланий, попытка преждевременной реализации которых может иметь опасные последствия.

Для руководства Казахстана призывы подогнать забуксовавший евразийский интеграционный проект под европейский стандарт могут быть попыткой преодолеть дискомфорт, с которым ассоциируется сегодня пребывание в составе ЕАЭС. Нельзя исключать также, что в Астане колеблются между стремлением «улучшить» ЕАЭС, например, добиваясь сокращения списка изъятий из режима свободной торговли, и шагами, ведущими к эрозии самого интеграционного проекта. К числу последних, несомненно, относятся принятые Казахстаном условия вступления в ВТО в части тарифной политики, отличающиеся от согласованной всеми странами ЕАЭС ставки единого таможенного тарифа.

В то же время именно Казахстан добился гораздо более впечатляющих результатов в экономическом сотрудничестве с Китаем в рамках реализации инициативы Экономического пояса Шелкового пути. На начало 2016 г. Казахстан опередил Россию в области кооперации с Китаем, осуществляя более полусотни совместных индустриальных и логистических проектов стоимостью свыше 24 млрд долларов. Правда, некоторые из этих усилий останутся тщетными, пока к ним не присоединится Россия: такова, например, автомобильная трасса «Западная Европа – Западный Китай», упирающаяся «в никуда» на российско-казахстанской границе. В то же время Казахстан участвует и в прокладке маршрутов, идущих в обход России через Каспий и страны Южного Кавказа. Руководство в Астане стремится превратить страну в важнейший транспортно-логистический хаб, и здесь интересы Казахстана и России совпадают далеко не полностью. Тем не менее, в случае развития транспортной инфраструктуры наиболее перспективным направлением является сотрудничество Китая, России и Казахстана, причем позиции двух последних только укрепятся, если они будут проводить заранее согласованную линию в рамках ЕАЭС.

Институциональные слабости ЕАЭС обсуждались уже неоднократно. Как известно, основным механизмом, призванным уравновесить естественное экономическое доминирование России в ЕАЭС, является право вето и принцип равенства сторон при принятии решений Евразийской экономической комиссией. Правда, этот принцип не распространяется зеркально на участие в финансировании этого института, стоимость работы которого за несколько лет выросла экспоненциально. Возможности ЕЭК как наднационального органа минимизированы, эта структура даже лишена права самостоятельной инициативы в разработке тех или иных предложений по развитию сотрудничества в рамках ЕАЭС. Неудивительно, что «аппаратный вес» ЕЭК даже в самой России, в сопоставлении с весом национальных структур управления, продолжает снижаться. Ловушка принципа консенсуса, похоже, захлопнулась, а присоединение к ЕАЭС Армении и Киргизии лишь подчеркнуло остроту проблемы институциональной эффективности. Можно предположить, что изменение механизма принятия решений (а когда-то это обязательно придется сделать) спровоцирует серьезный кризис в отношениях между странами ЕАЭС. Альтернативой может стать переопределение миссии ЕАЭС и его институтов, их превращение в коллективный механизм, позволяющий странам – участницам экономического союза наиболее эффективным образом встраиваться в формирующуюся сеть взаимосвязей Большой Евразии.

Новая перспективная миссия институтов ЕАЭС могла бы состоять в выработке единой позиции стран-участниц по вопросам, связанным с множественными интеграционными инициативами и форматами торгово-экономического сотрудничества как в Евразии, так и в глобальном масштабе. Экономический пояс Шелкового пути – важнейший вызов для стран ЕАЭС, но далеко не единственный. Однако если России удастся убедить своих партнеров по ЕАЭС выработать единую линию по отношению к китайской стратегии экономического освоения евразийского континента, это будет принципиальным достижением. Ставки настолько высоки, что пересмотр институциональной модели ЕАЭС окажется вполне оправданным.

Некоторые выводы применительно к России

Важнейший импульс в ускорении изменений на просторах Большой Евразии исходит от Китая. Россия вынуждена реагировать на эти трансформации, но именно она способна существенно повлиять на их ход. Проблема в том, что одновременно усиливаются региональные и глобальные противоречия, они становятся более комплексными, охватывая не только сферы безопасности, экономики, торговли, финансов, но и информационные потоки и виртуальное пространство. Россия может оказаться в числе бенефициаров становления Большой Евразии. В то же время существует вероятность оказаться в этом процессе основным магнитом рисков и угроз.

Стратегическое партнерство с КНР становится для России ключевым. Оно не должно перерастать в формальный военно-политический союз, направленный против США или иной страны, но и Китай, и Россия будут действовать солидарно в деле демонтажа американоцентричного мирового порядка и построения более справедливой и безопасной системы международных отношений в Евразии и мире. России не избежать признания общего лидерства Китая, но она в состоянии сохранить равноправие и свободу маневра в выстраивании отношений стратегического партнерства с третьими странами.

Развивая стратегическое партнерство или конструктивный диалог с Индией, Вьетнамом, Ираном, Израилем, Египтом, при определенных условиях – с Турцией, Саудовской Аравией, Японией и Южной Кореей, Россия будет способствовать тому, чтобы Большая Евразия стала более сбалансированной системой, имеющей несколько центров силы. Не только добиваться благоприятного для себя баланса сил, но и постараться максимально расширить круг стран, с которыми возможно решение совместных задач на основе доверия и согласования интересов.

Одновременно России предстоит подготовить к интеграции в Большую Евразию собственные институты влияния на постсоветском пространстве, обеспечив совместно с союзными государствами существенное повышение эффективности и маневренности ЕАЭС и ОДКБ. Будет непросто. На первых порах скажется недостаток опыта, слабость экспертного обеспечения, инерция прежних отношений. Тем не менее, встраивание постсоветского пространства в Большую Евразию – неизбежный процесс, который лучше возглавить, чем сопротивляться ему. Если же будет достигнута синергия с процессами развития, обеспечивающими более быстрый и качественный экономический рост в третьих странах, то риски обернутся взаимным выигрышем.

Россия, конечно же, останется страной европейской культуры. Но сейчас речь не идет о том, чтобы прорубить в Европу очередное окно. Еще совсем недавно ведущие страны ЕС с пренебрежением отмахнулись от идеи Большой Европы «от Лиссабона до Владивостока». Теперь Москве предстоит принять участие в открытии кратчайшего пути к европейскому порогу для азиатских гигантов мировой экономики, хотя одной лишь ролью транзитера Россия не удовлетворится. Россия имеет возможность сформировать собственный, весьма солидный набор предложений, включающий не только пути сообщения и логистические центры, сырьевые товары, сельскохозяйственную продукцию, продукцию ВПК и космические технологии, но и безопасность. Речь идет об источниках нестабильности, угрожающих и старой Европе, и азиатским центрам глобального экономического роста. Вклад России в борьбу с сетевыми структурами исламского терроризма и в освобождение от их контроля части территорий Сирии и Ирака можно рассматривать как своеобразный экзамен на роль шерифа Большой Евразии. Единолично претендовать на такую роль безрассудно, но при условии разделения этого специфического труда с другими влиятельными игроками Большой Евразии экспорт безопасности может оказаться прибыльным и политически, и экономически.

В отношении Европейского союза пока нельзя сделать большего, чем продемонстрировать европейцам, что в формате Большой Евразии возможно решение некоторых проблем, с которыми сам Брюссель справиться не в состоянии. Не надо стремиться к достижению универсальных договоренностей, регламентирующих весь комплекс отношений стран ЕС с основным массивом постсоветского пространства (ЕАЭС) и – тем более – с другими частями Большой Евразии. Евросоюз находится на перепутье, и ему нужно время, чтобы выбрать направление собственной трансформации.

Россия обладает необходимым опытом и возможностями, чтобы справляться с рисками, возникающими в процессе становления Большой Евразии. Одной из составляющих успеха здесь является оптимальное разделение труда в рамках стратегического партнерства с Китаем, рядом других стран Азии и Африки, в отдаленной перспективе – с ведущими европейскими государствами. Но другая составляющая – запуск уверенного экономического роста, сохранение политической стабильности при одновременной модернизации системы государственного управления, обеспечение эффективного функционирования общественных институтов. Опыт Китая и ряда других азиатских стран будет весьма полезен в поисках работающей модели экономического развития, но в конечном счете только внутренняя совместная работа власти и общества сможет обеспечить России достойный статус и в Большой Евразии, и в мире.

Дмитрий Ефременко – доктор политических наук, заместитель директора Института научной информации по общественным наукам РАН.
28 ноября 2016

Источник — globalaffairs.ru

Турция предложила создать экономический союз тюркоязычных стран

Для расширения сотрудничества между тюркоязычными странами необходимо создать экономический союз, перейти к режиму свободной торговли и расширить таможенные льготы, сказал в среду журналистам министр экономики Турции Нихат Зейбекчи в рамках прошедшего в Баку VI заседания министров экономики Совета сотрудничества тюркоязычных государств.

По словам министра, экономические отношения между тюркоязычными странами не соответствуют существующему потенциалу.

«Численность населения в странах, входящих в Тюркский совет, составляет в целом 115 миллионов человек, совокупный объем национального дохода этих стран достигает 1,2 триллиона долларов. Несмотря на то, что совокупный объем внешнеторгового оборота тюркоязычных стран составляет 600 миллиардов долларов, оборот взаимной торговли между этими странами на сегодня составляет всего лишь два процента. Мы должны довести этот показатель до 5-10 процентов. К тому же, во взаимной торговле, кроме Турции и Азербайджана, мы ни с какой из стран не входим в первую десятку внешнеторговых партнеров», — сказал Зейбекчи.

По его словам, заседания министров экономики Совета сотрудничества тюркоязычных стран нацелены на укрепление политической позиции Совета и расширение экономических связей стран-участниц. «Если тюркоязычные страны укрепят экономические связи, также расширятся связи в политической и других сферах», — сказал министр.

(Автор: Орхан Гулузаде)

http://www.trend.az/business/economy/2701039.html

Рыцари Суверенного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского осудили насилие и нарушение прав человека в Нагорном Карабахе

Анна Жданова

Рыцари Суверенного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского приняли резолюцию, где осуждают насилие и нарушение прав человека в Нагорном Карабахе. Особое внимание уделяется трагедии 1992 года в Ходжалы, вызвавшей глубочайшее потрясение среди представителей ордена. Иоанниты выразили намерение провести в одной из стран Западной Европы конференцию, посвященную проблеме нагорно-карабахского конфликта. Подробнее об этом намерении и о позициях Ордена рассказали министр по вопросам межкультурных и межрелигиозных отношений Джорджо Коломбо и министр иностранных дел Ламберто Франка.

Джорджо Коломбо: В нашем официальном заявлении мы сообщаем о том, что нами была составлена резолюция, которую подписал и министр иностранных дел, и я в качестве министра межкультурных и межрелигиозных отношений. В Нагорном Карабахе происходили чудовищные события. Особого акцента требует геноцид в Ходжалы. Мы осуждаем эти факты и поддерживаем народ Азербайджана, претерпевший ужасную несправедливость.

— Ваша позиция несколько отличается от той, которую декларировал Мальтийский Орден ранее. Это изменение мнения или в рядах мальтийских рыцарей существует разница во взглядах?

Джорджо Коломбо: Существует несколько организаций мальтийских рыцарей. Их более двадцати. Самым влиятельным можно назвать ватиканский орден, представленный в ООН, имеющий замок на Мальте и дворец в Риме. У нашего Ордена тоже когда-то было представительство на Мальте, но мы были вынуждены его оставить. Собственно, мы говорим о двух Орденах, которые не конкурируют друг с другом, но по-разному себя позиционируют.

Все идет из истории. Орден госпитальеров-иоаннитов имел территорию на острове Мальта и большие экономические мощности по всей Европе. После вторжения Наполеона в 1798 году рыцари покинули остров, поскольку не могли сражаться с христианами. Это был единый Орден, но в нем состояли рыцари практически из всех стран Европы. Так началось разветвление. Испанцы направились в Испанию и перешли в подчинение испанского короля. Англичане, соответственно, подчиняются королеве Британии. Голландцы, немцы и другие поступили сходно и зависят от монарха той нации, которой принадлежат.

Поскольку основным покровителем рыцарей Мальтийского ордена на тот момент был русский царь Павел I, многие рыцари прибыли в Россию. Великий Магистр Павел I провел реформу Ордена и изменил Устав: в ряды рыцарей стали вступать не только католики, но и православные христиане. Орден стал экуменическим.

После свержения Наполеона и соглашения в Амьене о восстановлении прежних границ в Европе, по пункту, касающемуся Мальты, остров и другое имущество должны быть возвращены Ордену Иоаннитов. Однако политическая ситуация противостояния Запада и России, очень похожая на нынешнюю, не позволила это сделать. Ведь тогда контроль над Средиземным морем и ресурсами мальтийских рыцарей перешел бы к России.

Чуть ранее Папа Римский собрал итальянских рыцарей-мальтийцев. По нашему Уставу, принятому еще тысячу лет назад, Великого Магистра могут избирать только сами рыцари, и даже Папа не в силах повлиять на их решение. И тогда Папа Римский переименовал орден. Возникли два Ордена: один со штаб-квартирой в Санкт-Петербурге, другой, новоявленный, – в Риме.

— То есть, ваш Орден относит себя к ветви, базировавшейся когда-то в Санкт-Петербурге?

Джорджо Коломбо: История мальтийских рыцарей в России была прервана в связи с падением русской монархии. Но еще до революции, когда восстания только начинались, часть Ордена в сопровождении царского посланника переехала в Соединенные Штаты и продолжала свою деятельность оттуда. Ватиканский Орден был заново создан в 1803 году и на самом деле у его адептов нет права называть себя наследниками всего Мальтийского Ордена.

История длинна. Важно понимать, что сейчас мы говорим про два различных Ордена и что названия у них тоже разные. Расшифруем римскую аббревиатуру SМОМ: Суверенный Военный Орден Мальты. В нем состоят католики, а во главе Ордена – лица духовного звания. Они носят отличительный знак — крест на черной ленте. Политическое и прочее влияние SМОМ, в том числе, собственное представительство в ООН, обусловлено поддержкой Ватикана и Католической церкви.

Мы – Суверенный Орден Святого Иоанна Иерусалимского, OSJ. Мы не являемся политической организацией. В наш экуменический Орден могут вступать и католики, и православные, и мусульмане. Орденский символ мы носим на красной ленте. Если вспомнить основание Ордена мальтийских рыцарей Святым Иоанном во времена крестовых походов, то начало ему было положено через оказание помощи паломникам в Иерусалиме, отчего и возникло одно из названий – госпитальеры. Наша концепция и деятельность базируются на идеалах мультикультурализма, борьбы за права человека и заботы о страждущих.

— Какова позиция вашего Ордена по отношению к Нагорно-Карабахской проблеме?

Ламберто Франка: В Европе практически не говорят о Нагорном Карабахе. Есть проблема Украины – Донбасс. Все только о ней и говорят, и в Америке, и в Европе. А что про Нагорный Карабах? Где он? Миллионы беженцев, трагедия Ходжалы, сотни и тысячи убитых, изувеченных, раненых. В Нюрнберге судили фашистских военных преступников, а из тех, кто участвовал в геноциде и творил зверства в Нагорном Карабахе, никого не привлекли к ответственности.

Мы стали более детально изучать эту ситуацию. Стали изучать историю Азербайджана, в том числе, до распада СССР, и то, как возникла проблема Нагорного Карабаха, почему на этой территории оказалось столько армян. Я узнал, какие страдания выпали на долю азербайджанского населения. Но 25 лет прошло, и все будто забыли про эту войну. Однако историю нужно знать и помнить. Одна из целей нашего Ордена состоит в том, чтобы люди знали такие вещи. Это важно понять и для Армении, ведь им придется признать свои ошибки. Геополитическая ситуация в Европе меняется, и прежнего большого интереса к Армении уже не существует.

http://haqqin.az/news/87973

Cостоялась конференция Иранского культурного центра и Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус» (“Etnoglobus.az”) на тему «Мультикультурализм в Исламе».

22 декабря состоялась конференция Иранского культурного центра при посольстве Ирана в Азербайджана и Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус» (“Etnoglobus.az”)   на тему «Мультикультурализм в Исламе».

Конференцию открыл руководитель Иранского культурного центра Ибрагим Ибрагими. «Мултикультурализм и толерантность является основой Ислама. Ислам означает мир, благоденствие. Наша религия  призывает мирному сосуществованию не только мусульман, но и все человечество. В Коране заключается множество айатов носящих в себе призыв к миру. Жестокость , которая пропагандируется именем Ислама успешно подпитывается Западом, так как является их детищем «-отметил Ибрагими.

Ведущий научный сотрудник Института Истории НАН Азербайджана, доктор философии по истории, доцент Нигяр Ахундова рассказала о мультикультурализме в международных отношениях Азербайджана: «Сохранение национально культурных ценностей и их пропаганда во всем мире является необходимой частью внешней политики гсоударства. С этой точки зрения вводится в оборот понятие внешняя культурная политика.»

 

Научный сотрудник отдела «История и экономика Ирана» Института Востоковедения  НАН Азербайджана , доцент Салех Досталиев отметил роль Ислама в традициях мультикультурализма азербайджанцев. Он отметил, что азербайджанская нация сформирована в основном из кавказского, тюркского и персоязычного этносов:

«До Ислама азербайджанский народ жил в культуре зароострийзма и христианства. На территории Азербайджана истрически мирно совместно проживают не только основные религии, также разные ответвления христианства и иудаизма. С этой точки зрения Азербайджан может стать примером для мира».

Журналист и публицист Рейхан Мирзезаде  отметила о необходимостти пропаганды исламских традиций и образа жизни: «Ценности , которые были передану человечеству с приходом Ислама, Запад приобрел только в 20 веке. Если мультикультурализм означает относится друг другу с любовью и терпением, то Ислам пропагандирует именно это.»

Директор центра «Этноглобус», политолог Гюльнара Инандж отметила, что вероучение Ислама не построена на отрицание другие религий, наоборот требует почтения и признания как иудейства и христианства, также пророков Моисея и Иисуса.

«Ислам также призывает познания самого себя. Человек должен для начала мирно сосуществовать с самим собой. если человек внутри себя не терпим к самому себе , он не может быть терпим к другим»-, отметила Гюльнара Инандж.

Старший научный сотрудник Института рукопией НАНА, доктор философии по религии Акрем Гасанов своем выступлении также затронул тему признания Исламом предыдущих божественных книг и пророков.

Конференция продолжилась обсуждениями. На мероприятии принимали участие представители СМИ и общественности.

Зачем Ангела Меркель поджигает Ближний Восток?

Merkel, EP

Недавний визит министра обороны Германии Урсулы фон дер Ляйен в Саудовскую Аравию показал, что кабинет Ангелы Меркель неявно, но вполне последовательно проводит курс на дестабилизацию Ближнего Востока с опорой на местные авторитарные режимы.

В ходе переговоров госпожи фон дер Ляйен с министром обороны Саудовской Аравии Мохаммадом бин Салманом была достигнута договоренность об обучении, начиная с будущего года, саудовских штабных офицеров в Академии руководящего состава бундесвера в Гамбурге.

Затрагивались также в германо-саудовских переговорах вопросы поставок Саудовской Аравии немецкого вооружения (правда, детали этой стороны дела остались за кадром).

Известно, что с 2001 по 2014 год Берлин продал Эр-Рияду оружия на 2,6 млрд. евро. В 2015 году саудовцы закупили у Германии оружия на 270 млн., а в первом полугодии 2016 года – уже на 484 млн. евро, поднявшись с пятой на третью позицию в списке импортеров продукции немецкого ВПК (вертолеты, запчасти к самолетам и электронное оборудование).

С тех пор, как в декабре прошлого года с подачи Эр-Рияда была создана так называемая Исламская антитеррористическая коалиция (Islamic Military Counter Terrorism Coalition), численность саудовских вооруженных сил постоянно растет. Сухопутные силы увеличились с 100 тыс. до 200 тыс. человек, флот – с 15 тыс. до 25 тыс., совершенствуется система ПРО.

Саудовским ВС не хватает лишь опыта и вооружения, констатируют эксперты Федеральной академии безопасности (Bundesakademie für Sicherheitspolitik). Имеется в виду, что то и другое саудовцы получат от Германии.

Следует обратить внимание, что в исламскую коалицию входят 34 государства, в том числе такие активные на сирийском театре военных действий страны, как Турция, ОАЭ, Катар. При этом составе коалиции нет ни одного шиитского государства, хотя шиитам радикальные элементы суннитской ветви ислама угрожают еще больше, чем умеренным суннитам.

Казалось, было бы логичным присутствие в составе коалиции, борющейся с терроризмом, шиитского Ирана с его мощной армией и опытными разведслужбами, но этого никогда не произойдет потому, что курируемая Эр-Риядом и Анкарой коалиция направлена против шиитов. Иран (шиизм), Саудовская Аравия (суннитский радикализм) и Турция (светский суннизм) конкурируют за право определять в будущем геополитический облик Ближнего и Среднего Востока.

То, что сейчас Анкара и Эр-Рияд объединились против Тегерана, вполне устраивает Берлин, так как создает дополнительные рычаги для давления на Башара Асада. В попытках свержения Асада активно участвуют и турки, и саудовцы, и немцы.

Во время «арабской весны», затеянной администрацией Барака Обамы, Ангела Меркель и ее кабинет одобрили увеличение поставок вооружений не только в Саудовскую Аравию, бесконечно далекую от представлений европейцев о демократии и правах человека, но и в Алжир, Бахрейн, Кувейт, Оман, ОАЭ, Катар. Эти страны получают крупнокалиберные гаубицы, БТР Fennek, танки Leopard 2 A7, гранатометы НК69, автоматы G36 и патроны к ним.

Поставкам германского оружия на Ближний Восток нисколько не мешает то, что Катар помогал Бахрейну подавлять выступления притесняемого шиитского населения, а Саудовская Аравия вторглась в Йемен, спровоцировав бомбардировками гражданской инфраструктуры гуманитарный кризис в этой стране. За такую политику депутат Левой партии Германии Ян ван Акен назвал Ангелу Меркель «лучшей подругой деспотов в регионе Персидского залива».

С началом войны в Сирии ближневосточные партнеры Германии по торговле оружием (Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Кувейт) стали регулярно снабжать сирийских исламистов всем необходимым для ведения вооруженной борьбы против правительства Башара Асада. В том, что терроризм в Сирии сохраняет живучесть, есть и доля заслуги кабинета Меркель.

Чтобы ручеек не иссяк, Урсула фон дер Ляйен во время визита в Иорданию пообещала Амману поставку 50 САУ Marder и радиолокационного оборудования для перехвата телефонных переговоров и СМС-сообщений. Изучается перспектива открытия в Иордании военной базы люфтваффе. Официально это объясняется необходимостью охраны иордано-сирийской границы и борьбы с ИГ. В таком объяснении, правда, есть одна неувязка: именно в Иордании американские инструкторы тренируют сирийских боевиков перед заброской их в Сирию. И Берлину это прекрасно известно.

Немецкие правозащитники обращают также внимание на пренебрежение кабинета Меркель к правам человека в контексте сотрудничества с ближневосточными тираниями. В Саудовской Аравии, например, до сих пор происходят публичные казни – людям отрубают головы, осужденных побивают камнями. Только за один 2015 год в стране были публично казнены 158 человек.

В Йемене военная интервенция Эр-Рияда привела к тому, что 370 тыс. йеменских детей голодают. Эти данные привел представитель партии зеленых в бундестаге Омид Нурипур. Однако все эти разоблачения на динамику сотрудничества Германии с Саудовской Аравией не влияют.

Ангела Меркель держится на посту канцлера уже 12-й год подряд. Согласятся ли немцы выдать ей на предстоящих осенью выборах в бундестаг новый мандат?

Владислав ГУЛЕВИЧ | 20.12.2016

Источник — fondsk.ru

«Большая ближневосточная тройка» способна дать Сирии мир

Московская встреча министров иностранных дел и обороны России, Турции и Ирана по своему значению для сирийского урегулирования находится на одном уровне с возвращением Алеппо. Если новый треугольник будет действовать скоординированно, то принуждение к перемирию может занять немного времени. На каких условиях Москва, Анкара и Тегеран могли бы договориться?
По итогам визита в Москву глав МИД и минобороны Ирана и Турции наш министр иностранных дел Лавров сказал, что наиболее удачным форматом для разрешения сирийского кризиса является тройственный формат Турция – Россия – Иран:
«Россия заинтересована сделать все для того, чтобы «тройка» начала функционировать в полную силу»

«Мы готовы быть гарантами соглашения, которое будет подписано между режимом и оппозицией».

Принятое тремя странами совместное заявление глав МИД (военные министры остались в тени) не содержит никаких сенсаций. Оно посвящено «согласованным мерам, направленным на оживление политического процесса с целью прекращения сирийского конфликта» и состоит из восьми пунктов, главным из которых является пятый. В нем сказано:

«Иран, Россия и Турция выражают готовность способствовать выработке и стать гарантами будущего соглашения между правительством Сирии и оппозицией, переговоры о котором ведутся. Они пригласили все другие страны, имеющие влияние на ситуацию «на земле», поступить таким же образом».

То есть три страны заявляют о своем намерении совместно гарантировать сирийским властям и оппозиции соблюдение соглашения об урегулировании сирийской войны. Которого, естественно, нужно предварительно достигнуть – ну так и в этом вопросе «принуждения к миру» Тегеран, Анкара и Москва готовы действовать согласованно. В качестве площадки для межсирийских переговоров предлагается Астана – вместо бесполезной, хотя и не отвергаемой Женевы.

В этом и есть главная сенсация московских переговоров: в появлении реальной возможности совместной работы трех стран по Сирии. То, что от переговоров как бы оттесняются США, Саудовская Аравия, Великобритания, ЕС и страны Залива – тоже важно, но на самом деле вторично. Понятно, что для успеха переговоров в Казахстане необходимо, чтобы там присутствовали все ключевые страны сирийской драмы, то есть и американцы, и саудиты. Но впервые они будут ведомыми, а не ведущими. То есть модераторами урегулирования становится «большая ближневосточная тройка» в составе России, Ирана и Турции. Которые по факту уже сейчас обладают самым большим влиянием на положение дел – все три страны воюют на территории Сирии. Россия и Иран – как союзники правительства Асада, турки же – как союзники части антиасадовских повстанцев и как враги курдов. Если Путин, Эрдоган и Хаменеи находят общий язык по Сирии, то сам факт этого на три четверти открывает дорогу к сирийскому урегулированию. Решение оставшейся части проблемы зависит от США и Саудовской Аравии, но при наличии «сговора» Ирана, России и Турции деваться американцам и саудитам будет некуда.

Произошедшее стало возможным благодаря двум вещам: успешной операции России в Сирии и изменению позиции Турции. Эрдоган разочаровался в Западе. Сначала когда убедился, что США разыгрывают курдскую тему в ходе сирийской войны, потом когда Россия появилась в регионе со своими ВКС, а в довершение всего после недавней попытки переворота, за которой Эрдоган видит атлантический след. Уже в июле, сразу же после подавления путча, Эрдоган заявил, что он настроен «в сотрудничестве с Ираном и Россией рука об руку решать региональные проблемы и значительно усилить наши шаги по возвращению в регион мира и стабильности». Это и было сигналом о намерении образовать ситуационный треугольник. А состоявшаяся в Москве встреча стала уже первым серьезным шагом по его оформлению в реально действующий механизм. Который действительно способен в короткий срок добиться сначала перемирия, а потом и соглашения о послевоенном урегулировании в Сирии.

НА ЭТУ ТЕМУ
Россия, Турция и Иран готовятся дать гарантии Сирии
Москва, Тегеран и Анкара договорились об оживлении политического процесса в Сирии
Шойгу обсудил с представителями Ирана, Сирии и Турции прекращение боев в САР
Анкара опровергла секретную сделку с Москвой по Сирии
Ключевые слова:  Сергей Лавров, МИД, война в Сирии, Россия и Иран, Россия и Турция
Это соглашение не будет означать раздел страны – в реальности ни Анкара, ни Тегеран в этом не заинтересованы, и уж тем более это не нужно России. То есть, если бы Сирию было решено «не собирать обратно», Турция с радостью взяла бы себе некоторые ее северные районы. Но все разумные люди понимают, что ликвидация Сирии запустит такой «эффект домино» на всем Ближнем Востоке, что никто из региональных держав не окажется в выигрыше.

Какие угрозы есть на пути реализации тройственного соглашения?

Несмотря на два экстраординарных события, произошедших за последние 13 месяцев в русско-турецких отношениях (уничтожение Су-24 и убийство посла), самым слабым местом треугольника является другая его сторона. Это турецко-иранские отношения. В случае с войной в Сирии обе стороны находились, по сути, по разные линии фронта. Кроме того, две даже не страны, а цивилизации имеют многовековой опыт соперничества – и сейчас, будучи двумя из четырех (есть еще Саудовская Аравия и Египет) сильнейших региональных держав, имеют немало противоречащих друг другу интересов.

Кроме того, Турция веками была владычицей всего арабского мира, у которого были постоянные противоречия-взаимодействия с персами, и сейчас претендует на роль неформального лидера арабских стран. А Иран, как главная шиитская держава, претендует не только на лидирующую роль среди шиитов всего мира, но и на определяющее влияние на весь исламский мир как таковой.

Эрдоган близок к «Братьям-мусульманам» – политическому движению, популярному в суннитском мире и выступающему с критикой существующих в арабских странах режимов как недостаточно мусульманских – при этом он не стремится к полной клерикализации государства, а просто хочет вернуть Турции исламскую идентичность. Иран же предлагает всем мусульманам свою и при этом действующую модель исламского государства*, в котором власть находится под контролем улемов, то есть мусульманских ученых.

Но у обоих моделей есть общий противник – «халифат», то есть радикальные сунниты, выступающие за объединение всех мусульман под антизападными, антишиитскими и антисекулярными лозунгами. Понятно, что ни для иранских мулл, ни для Эрдогана «халифат» неприемлем. А разваленная и разделенная Сирия будет оставаться прекрасным инкубатором для его развития.

В целом среди турецко-иранских противоречий есть как объективные, так и субъективные – и вот именно ставка на ликвидацию или ослабление вторых и является сейчас главной для России. Что этому способствует? Разворот Эрдогана от Запада и НАТО – что сближает его с Ираном, остающимся принципиальным противником атлантистов. Желание Ирана закрепить свои достижения последних лет.

Значение пресловутой «шиитской дуги» – от Южного Ливана через Сирию до Южного Ирака, то есть иранской границы – конечно, излишне преувеличивается саудитами и западными противниками Ирана. Те подают едва ли не как некий меч, занесенный персами над арабским миром, над суннитами. Хотя в реальности шиитские меньшинства живут тут столетиями, и совершенно естественно, что ненавидимый нефтяными монархиями, Израилем и Западом Иран поддерживал своих единоверцев.

 

ПОПУЛЯРНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Google бросает вызов российскому государству

Бильжо извинился за слова о Космодемьянской

Подъезды к местам массовых гуляний в Москве решили блокировать грузовиками

Фотограф в Египте задержан за постановку съемки «раненых детей из Алеппо»

Главной версией убийства Карлова становится «самая удобная» Эрдогану

Яндекс.ДиректНужна публикацияв Scopus? Поможем Вам опубликовать работу в Scopus! Перевод, редактура, написание.publ.scienceОбъявление скрыто.
При этом вечно воевать в Сирии Иран тоже не хочет, поэтому, естественно, заинтересован в возможности зафиксировать сохранение власти Асадом. Для Турции же лично Асад не имеет принципиального значения, Эрдогану гораздо важнее не допустить создания единого курдского образования вдоль своей южной границы. А сделать это возможно только двумя способами – или держать там свои войска и вести боевые действия, или воссоздать единое и сильное сирийское государство, в котором Дамаск будет сам сдерживать амбиции курдов. Второй вариант – при гарантиях Москвы и Тегерана – вполне приемлем для Анкары. И понятно, что никакого другого кандидата на роль сильного правителя Сирии, кроме Асада, сейчас нет.Естественно, что и на Западе, и в монархиях Залива есть немало сил, которые будут препятствовать турецко-иранскому сближению по сирийскому конфликту. Играть на противоречиях, давить на больные точки обеих стран. Не только для того, чтобы сорвать возможность решения сирийского конфликта по чужому сценарию, но и чтобы не допустить дальнейшего усиления России. Ближайшие недели покажут, насколько Эрдоган сумеет и захочет противостоять этому внешнему влиянию. Но пока что очень похоже, что турецкий президент выбрал «тройственный союз» не просто вынужденно, но и обдуманно. Тем более что всего через месяц к решению сирийской проблемы по сценарию «московской тройки» можно подключать и «новый» Вашингтон – администрацию Трампа. И Анкаре будет важно выйти на эти переговоры в сильной позиции – как «на земле» в Сирии, так и в дипломатической расстановке.

Россия же заинтересована сделать все для того, чтобы «тройка» начала функционировать в полную силу. Ведь с ее образованием мы получаем новый и очень важный инструмент влияния на сирийские, а значит, и на региональные, а значит, и на мировые дела.

* Организация, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»

http://vz.ru//politics/2016/12/21/850691.html