Ислам в постсоветском Узбекистане

Р.С.Бобохонов

Процесс исламизации центральноазиатских обществ в постсоветское время сопровождался процессом политизации самого ислама в этом регионе. В Таджикистане темпы политизации ислама все 90-е годы были самыми высокими. В Узбекистане и Киргизии процесс политизации ислама набирал обороты в разные годы, но в Туркмении и Казахстане этот процесс был взят под жесточайший контроль правящих там режимов. Каковы были причины политизации ислама в Центральной Азии? Мировая история демонстрирует, что религия и политика всегда были взаимосвязаны между собой, этот факт относится не только к исламу, но и к другим мировым религиям. Религия и политика, выступая идеологическими системами, претендуют на формирование общественных отношений, помимо этого, религия выполняет определенные функции в политической сфере. Сущность политизации ислама рассматривается как активизация народных масс (верующих) и их включение в политические процессы. Причинами политизации ислама и возрождения интереса к нему в Центральной Азии, на наш взгляд, стали распад биполярной системы, дискредитация коммунистической идеологии и внутренняя социально-политическая напряженность в республиках региона. Можно говорить и о процессах глобализации и модернизации обществ, которые создавали предпосылки для политизации ислама, не только в Центральной Азии, но и во всем мире. Политизация ислама нашла негативный выход в деятельности региональных и международных организаций радикального толка, ставящих под знак вопроса стабильность и безопасность некоторых регионов мира. Таким образом, процесс политизации ислама породил процесс радикализции этой религии во всем мире. Поэтому, на наш взгляд, большинство радикальных исламских организаций и движений во всем мусульманском мире стали называть себя политическими партиями и активно включились в политическую борьбу за власть.

Следует отметить, что исламские проекты в республиках Центральной Азии являлись частью более глобального международного проекта, который охватывал в те годы все постсоветское пространство. В рамках этого глобального проекта процессом возрождения ислама на всем постсоветском пространстве руководили международные исламские организации, которые щедро финансировались странами Ближнего Востока. Эти организации относились к радикальным течениям ислама, которые имели ярко выраженный воинствующий характер. Речь идет, прежде всего, о ХТИ (Хизб ат- Тахрир аль- Ислами) и ряде подпольных салафитских организаций, которые в те времена назывались ваххабитскими. Партия исламского возрожденияТаджикистана (ПИВТ), Исламское движение Узбекистана (ИДУ) и некоторые другие региональные организации начали свою деятельность как представители радикального ислама, хотя в последние годы ПИВТ ведет свою деятельность в Таджикистане как оппозиционная парламентская партия.

В Узбекистане процесс исламизации общества в постсоветское время сопровождалась политикой деисламизацией, проводимой режимом Ислама Каримова. Суть этой политики заключалась, прежде всего, в запрете деятельности любых организаций, имеющих даже отдаленную связь с религией. Гонения и преследования религиозных деятелей, контроль над существующими мечетями и религиозными центрами, объявление войны против религиозных подпольных организаций стали ключевыми направлениями антирелигиозной политики властей в Узбекистане в постсоветские годы. Тем не менее, процесс исламизации общества, политизации и радикализации ислама даже в таких условиях в республике уже нельзя было остановить. Появилось огромное количество религиозных организаций, которые начали действовать в глубоком подполье с момента своего создания. Поскольку в республике все постсоветские годы светская политическая оппозиция была полностью раздавлена и уничтожена, религиозные подпольные организации стали главными оппозиционными силами против режима Ислама Каримова. В данной работе мы, прежде всего, будем освещать деятельность двух таких оппозиционных сил, которые вели и ведут активную религиозно-политическую деятельность, как в самой республике, так и за ее пределами. Речь идет об Исламском движении Узбекистана (ИДУ) и Хизб ат-Тахрире (ХТИ).

Среди исламских организаций, которые начали появляться в постсоветские годы в Узбекистане, особо выделилась исламистская военизированная группа "Адолат", руководителем которой являлся Тахир Юлдашев. Эта организация была организована в 1991 г. в Намангане как альтернатива ПИВТ. С первых же дней своего создания она подверглась жестким преследованием правоохранительными органами республики. Многие ее члены были арестованы, другие бежали в Таджикистан, Афганистан и Иран. К концу 1992 года, не выдержав давления властей, "Адолат" распалась. Исламское Движение Узбекистана (ИДУ) пришло на смену "Адолат", ее возглавил Джума Намангани. ИДУ возникло в 1996 году в Таджикистане как эмигрантская группировка, объединившая членов исламистских партий, запрещенных президентом Узбекистана Каримовым. Первоначальной целью было свержение Каримова и установление исламского государства на территории Ферганской долины[1].

Политическим и идейным лидером ИДУ, как и прежде, являлся исламист Тахир Юлдашев. (О его гибели неоднократно сообщалось, но подтверждений не поступало.). Отряды ИДУ принимали участие во многих событиях гражданской войны в Таджикистане на стороне Объединенной таджикской оппозиции. Но после примирения, не найдя себе места в Таджикистане, члены ИДУ с семьями переместились в Афганистан, договорившись с талибами. Причем многих туда доставили на вертолетах МЧС Таджикистана. В Афганистане ИДУ воевало против войск коалиции, но их и других боевиков-талибов постепенно оттеснили в Зону племен, на границу Пакистана с Афганистаном. Пакистанская пресса писала, что там ИДУ вступило в контакт в "Аль-Каидой", что повлекло жесткие действия пакистанской армии и недовольство местного населения[2].

Согласно не подтвержденным источникам, в годы гражданской войны в Таджикистане в состав ИДУ входило более 2000 бойцов. Но по мере того, как цели ИДУ все больше удалялись от Узбекистана, в нем оставалось все меньше людей. По мнению эксперта по исламским движениям Центральной Азии Виталия Пономарева, существование ИДУ в настоящее время находится под вопросом. "В последние годы в движении произошел раскол и там не осталось известных людей, кроме Тахира Юлдашева. Люди с лидерскими качествами уходили и организовывали свои группы, так, например, в 2002 году образовалась группа "Исламский джихад"[3].

ИДУ обвиняется во многих терактах в Узбекистане, а также во вторжении вооруженных отрядов в Киргизию(летом 1999 отряды ИДУ под руководством Джума Намангани вторглись в южные районы Киргизии.-автор) и в Узбекистан. ИДУ подозревается в сотрудничестве с ХТИ, в участии андижанских событий и т.д., но нет никаких сведений о том, что деятельность ИДУ была направлена против России. Лидер ИДУ Тахир Юлдашев в своих видео-обращениях неоднократно грозил смертью президентам Узбекистана, Киргизии и Таджикистана за притеснения мусульман, но не упомянул в этих угрозах имени президента России. Хотя в этих обращениях он называл погибших в России Хаттаба и Басаева своими "братьями"[4].

Следует отметить, что активная деятельность ИДУ была отмечена исключительно в странах Азии. Некоторые члены ИДУ, возможно, перебрались и в другие страны Европы и Америки, но об их деятельности там в мировых СМИ ничего не сообщалось. Сегодня ИДУ ведет активную деятельность в Везиристане (непризнанное государство Талибов на границе Афганистана с Пакистаном) и идентифицирует себя как подразделение "Аль-Каиды", которое борется под лозунгами мирового "Священного Джихада".

Теперь переходим к деятельности ХТИ на территории Узбекистана. Следует отметить, что ситуация с ХТИ по сравнению с ИДУ совершенно иная. ХТИ является международной организацией, ее филиалы начали создаваться не только в Центральной Азии, но во многих других постсоветских республиках. ИДУ создавалось изначально как национальное(узбекское) исламское движение. Если единичные боевики ИДУ, оказавшие на территории РФ, вынуждены скрываться от преследований, то члены "Хизб ат-Тахрир" могут получит поддержку и прикрытие со стороны коллег на всем постсоветском пространстве, в том числе в России. Такая ситуация наблюдается и во многих странах Запада и Ближнего Востока, где существуют филиалы этой международной организации[5].

На территории Узбекистана ХТИ начала действовать в начале 1990 г. В это время появились первые ячейки этой международной организации в разных городах республики. Лишь к 1995 г. власти стали серьезно реагировать на сообщениях СМИ о вновь создаваемых ячейках этой партии в более крупных городах, в том числе Ташкенте, Самарканде, Бухаре, Намангане, Андижане, Коканде и т.д. Тогда спецслужбы Узбекистана заявили о том, что идеология ХТИ была "импортирована" в республику в 1995 г. гражданином Иордании Салохиддином[6].

В 1995-96 годах литература, издаваемая ХТИ, открыто распространялась в мечетях столицы - г. Ташкента. Кто же входил в состав этой партии? Преимущественно молодежь. Рядовые члены этой партии себя называли "Тахрир" или "Хифс", не называя полное название организации или называя слово "Хизб" на узбекском жаргоне как "Хифс". Молодые тахрировцы выступали, прежде всего, за строгое соблюдение исламских канонов и введение нормы шариата в обществе. Периодически в своих выступлениях озвучивали главную и стратегическую цель своей партии: вернуться к "золотому веку" ислама и создать всемирное исламское государство - "Новый Халифат"[7]. Но для членов ХТИ принципиальной позицией партии был отказ от насильственных методов борьбы за создание этого "Нового Халифата". Вступая в ряды ХТИ, узбекистанская молодежь выступала не только за открытое обсуждение религиозных вопросов, но и социально-экономических и политических вопросов. Таким образом, ХТИ с самого начала своего появления в Узбекистане себя позиционировала как оппозиционная религиозно-политическая партии.

Партийная иерархия ХТИ в Узбекистане включала семь ступеней: "муътамад" (главный руководитель), "маъсул" (руководитель областной организации), "мусоъид" (помощник маъсула), "накиб" (руководитель района), "накиб ердамчиси" (помощник накиба), "мушриф" (руководитель одной или нескольких групп обучения), "дорис" (послушник). Первичной ячейкой партии являлась "халка" (ячейка), объединявшая обычно до пяти человек[8].

Как происходила процедура вступление в ряды ХТИ в Узбекистане? Активисты ХТИ, как правило, знакомились в мечетях с верующими молодыми людьми и предлагали прочитать одну из брошюр организации, если возникал интерес, то предлагали еще 3-4. Психологическая беседа для вербовки началась лишь после прочтение 4-5 брошюр. В ходе этой беседы молодым людям предлагали вступить в ряды ХТИ. Если молодые люди соглашались, они давали клятву верности и получали статус послушника. Вступающие в ряды ХТИ также давали обязательство, согласно которому должны были строго хранить партийную тайну. Через три месяца послушники сдавали экзамен на приобретение статуса "мушрифа", который получал право на создание новой обучающей группы – "халка". Члены ХТИ были знакомы лишь на уровне "халка", которая включала в себя от 3 до 5 чел. В дальнейшей партийной иерархии личные контакты между членами прерывались и это усложняло задачу правоохранительных органов республики при их поимке и задержании[9].

Каково было содержание литературы, издаваемой ХТИ в Узбекистане? Содержание книг, брошюр и листовок, которые распространялись в мечетях, на улицах городов и в сельской местности можно охарактеризовать как радикальное. Ниже приводим название некоторых из них, которые подтверждают эту характеристику: "Что стоит за отношениями Америки и Индонезии?", "Что связывает власти Иордании и евреев?", "Основная цель геноцида в Алжире - уничтожение ислама", "Чеченская Республика: как она возродила ислам в душах людей", "Америка является государством-террористом, которое должно быть изгнано из мусульманского мира" и т.д.[10].

Власти Узбекистана, начиная с 1995 года стали внимательно следить за деятельностью ХТИ в республике. Первые аресты членов ХТИ произошли в 1998 году после того, как президент Каримов в интервью прессе отметил активность ХТИ в республике и сказал, что "мы не можем допустить и не допустим подобных враждебных происков"[11].

После терактов в Ташкенте в феврале 1999 года министр МВД Узбекистана Алматов в интервью СМИ высказал мнение по поводу причастности ХТИ к этим терактам, хотя позже в материалах уголовного дела по этим терактам имени ХТИ не упоминалось. Но эти слова Алматова в дальнейшем стали работать как мины замедленного действия. После его выступления начались массовые аресты членов ХТИ по всей республике. В марте 1999 г. ХТИ в ответ на репрессии со стороны властей выпустила и распространила первую листовку, касающуюся Центральной Азии и Узбекистана. В ней ХТИ резко осуждала терроризм и отрицала свою причастность к терактам в республике. Подвергая острой критике антирелигиозную политику властей, ХТИ назвала Ислама Каримова "еврейским кафиром". После этой публичной акции популярность ХТИ в республике стремительно стала расти. Тираж листовки, согласно материалам уголовных дел, достиг сотен тысяч экземпляров. Начался массовый приток новых членов в эту организацию. В 1999 году ХТИ проводила массовые акции, в ходе которых сотни членов этой организации выходили на улицы и раздавали листовки религиозно-политического содержания. В ходе этих акций 14 июня 1999 г. был задержан и посажен в тюрьму один из лидеров ташкентского филиала ХТИ Фархат Усманов. Спустя несколько дней в результате пыток он скончался в тюрьме. Его смерть вызвал большой общественный резонанс, что способствовало также росту популярности партии. После события 1999 г. ХТИ в республике стала массовым движением и включала в себя практически все социальные слои общества. В дальнейшем представители этого движения стали открыто, не боясь последствий, критиковать режим Ислама Каримова по всем вопросам социально-экономической и религиозной политики[12].

Какие обвинения выдвигаются против членов ХТИ со стороны властей? Чаще всего членов ХТИ обвиняют в посягательстве на конституционный строй Узбекистана и участии в запрещенной организации, которая намеревается создать на территории республики теократическое государство-"Новый Халифат". В других случаях лидеров ХТИ обвиняют в организации преступного сообщества, распространении печатной продукции, содержащей идеи экстремизма, сепаратизма и т.д.

Согласно этим обвинениям членам ХТИ угрожает реальные тюремные сроки, которые колеблются от нескольких лет лишения свободы до 15 лет. После 1999 г. огромное количество членов ХТИ были заключены в тюрьмах на различные сроки. В результате этого все тюрьмы в республике были переполнены. Власти Узбекистана предпринимали попытки разгрузить тюрьмы и выпустить на свободу тех членов ХТИ, которые напишут покаянные письма на имя президента и подпишут обязательство сотрудничать с правоохранительными органами. Но многие члены ХТИ, которые попали в тюрьмы как сплоченные группы, отказались от этого предложения. Согласно данным центральноазиатской программы общества "Мемориал" с 1997 по 1999 гг. в Узбекистане были осуждены и заключены в тюрьмах на различные сроки не менее 15 тыс. человек по так называемым "исламским" уголовным делам. Абсолютное большинство фигурантами этих уголовных дел были члены ХТИ в Узбекистане[13].

Многие члены ХТИ вынуждены были покинуть Узбекистан, опасаясь репрессии со стороны местных властей. Многие эмигрировали в Россию иКазахстан. Некоторые нашли политическое убежище в странах Европы и Америки. Другие пополнили ряды радикальных исламистских групп Среднего и Ближнего Востока. После приезда в Россию некоторых членов ХТИ и ИДУ спецслужбы России стали внимательно следить за деятельностью филиалов ХТИ по всей стране. В апреле 2008 года директор ФСБ Николай Патрушев в качестве новой террористической угрозы для России обозначил ХТИ и ИДУ, "которые пытаются перенести свою преступную деятельность из Узбекистана в Уральский регион"[14].
Российские спецслужбы установили тесное сотрудничество с узбекскими коллегами в рамках ШОС по борьбе с терроризмом, экстремизмом, сепаратизмом и исламизмом. В рамках этой борьбы особое внимание уделяется контролю над деятельностью всех религиозных организаций, которые имеют отношения к радикальным течениям ислама.

В последние годы никакой достоверной информации о причастности ХТИ к терактам в России нет. Обвинения в терроризме, которые предъявляли членам ХТИ, как правило, рассыпаются еще до суда. Например, в мае 2007 года спецслужбы России отчитались о раскрытии покушения на губернатора Санкт-Петербурга Валентину Матвиенко и распространили информацию, что его готовили члены ХТИ. Впоследствии обвиняемых, которые никогда не являлись членами ХТИ, оправдал суд[15].

Как мы видим, процессы исламизации общества и политизации ислама в Узбекистане столкнулись с очень серьезными проблемами. Власти стали подвергать репрессиям всех исламистов, разрушать их организационные структуры и запрещать политическую деятельность под флагами ислама. Многие исламские организации уходили в глубокое подполье. Некоторые из них прекратили свою деятельность на территории республики. Лидеры, многие активисты ХТИ и ИДУ покинули республику и их дальнейшая судьба сложилась по-разному. У многих остались на родине брошенные дома и близкие родственники, которые ждут их возвращения. Пока режим Ислама Каримова "успешно" борется против политического и радикального ислама. Этот режим сам породил против себя политизированный и воинствующий ислам. ХТИ, ИДУ и другие исламские организации пока находятся в ожидании смены нынешнего режима, но в дальнейшем будут действовать, возможно, по уже разработанным своим стратегическим планам.

Источники и литература

1. Исламское движение Узбекистана(ИДУ)// http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D1.
2. Там же.
3. Там же.
4. Бороган И. ФСБ презентовала новую угрозу из Центральной Азии//http://www.agentura.ru/press/about/jointprojects/ej/newthreat.
5. Там же.
6. Пономарев В. Ислам Каримов против "Хизб ат-Тахрир". М.1999.с.13-16.
7. Там же.
8. Там же.
9. Там же.
10. АПИ - Кто есть кто в узбекской оппозиции. Доклад казахстанских специалистов www.centrasia.ru/newsA.php?st=1035407100?.
11. Там же.
12. Там же.
13. Там же.
14. Бороган И. Хизб-ат Тахрир аль-Ислами //http://studies.agentura.ru/tr/hisbuttahrir/.
15. Там же.
Источник - ЦентрАзия
Постоянный адрес статьи - http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1393447980

Прошла конференция на тему “Общий взгляд на “азербайджанство”

19 февраля в Международном Пресс Центре прошла конференция на тему “Общий взгляд на “азербайджанство”. Конференция проходила в рамках бессрочного  проекта Международного онлайн информационно -аналитического центра “Этноглобус” (ethnoglobus.az) “Этничность как один из факторов Азербайджанства”.

На конференции принимали участие ученые этнографы, историки, языковеды Национальной Академии Наук Азербайджана, политики , представители этнических групп, проживающих в Азербайджане, сотрудники  дипломатических корпусов, эксперты.

Директор центра “Этноглобус”, эксперт Гюльнара Инандж рассказала о целях проекта и методах его реализации.

“Проект будет охватывать различные темы , связанные с этничностью, религиозностью, национальным и этническим мышлением, этнической культурой и т.д. Вопросов для обсуждений достаточно, и один за другим с участием специалистов, представителей общественности они будут вынесены на обсуждение”,-сказала Г.Инандж.

Со слов Г.Инандж, целью мероприятия является изучение различных взглядов на термин “азербайджанство”, имеющие место в Азербайджане и их предоставление общественному мнению.

На конференции исследуемая тема рассматривалась с исторической, этнографической, лингвистической точки – зрения.

Научный сотрудник Института по правам человека  НАН Азербайджана Ризван Гусейнов говорил об истории возникновения термина «азербайджанство» и попытки его различной  трактовки. По мнению историка, Азербайджан давно пережил этап формирования политической нации. Но так как на Западе мультикультурализм как политическо-культурно-общественный формат не состоялся, Азербайджану следует найти новый формат для понятия политической нации.

Ученый также считает, что для пропаганды “азербайджанства” необходимо учитывать конфликт с Арменией и тюркский фактор.

Председатель Партии “Гражданин и развитие” Али Алиев отметил, что “азербайджанство” формировалось  на основе этничности , народы, населяющие страну участвовали в формировании азербайджанской культуры.  Политик отметил, что отсутствие этнической дискриминации в Азербайджане опирается на историю, на культуру толерантности азербайджанских тюрков и  современную общественно-политические условия.

“В понятии “политическая нация” составляет одну из основ построения  государства. Поэтому нужно развивать и пропагандировать “азербайджанство”,- отметил Алиев.

Председатель курдского культурного центра Азербайджана “Ронахи” Фахреддин Пашаев отметил, что этничность дана нам Аллахом , при этом человеку не дано право выбора.

Далее Ф.Пашаев рассказал о том, что 6 этнических курдов-беженцев из оккупированного Лачинского района обратились в Европейский Суд с иском против Армении.  Этот факт свидетельствует тот факт, что жертвами армянской политики этнической чистки стали не только азербайджанские тюрки, но и другие этносы, в том числе курды.

Выпускница Международного Религиозного Колледжа в Иранском городе Гум Эльнара Пашаева заметила, что Ислам против разделения людей по этническому, расовому и религиозному признакам.  Она также  подчеркнула, что азербайджанцы национальную идентификацию сохранили только в культуре кухни и родном языке:  «В Куме учились студенты со всего мира. В Индонезии, Индии, Малайзии, Мадагаскаре, Средней Азии люди носят национальную одежду или его элементы.  Знакомила же я иностранцев с Азербайджаном посредством нашей кухни. Азербайджанца нельзя отличить от других народов никакими внешними отличиями.»

Председатель Удино-христианской общины Роберт Мобили заметил, что несмотря на то, что удины живут на низменности, не подвреглись ассимиляции. “Этот факт опровергает ложные заявления о политики ассимиляции в Азербайджане “, – подчеркнул Р.Мобили.

Отметим, что Р.Мобили ранее выступал о необходимости создания епископии Албанских церквей, для предотвращения присвоения Арменией церквей Кавказской Албании.

Заместитель председателя Польской общины Азербайджана Александр Костин

обратил внимание на тот факт, что в Азербайджане представители разных народов и религий не только жили рядов, а роднились. Что  есть результат высокого уровня толерантности : “Люди могут жить рядом,  но ненавидеть друг друга. И в случае создания благодатной ситуации будут готовы уничтожить друг друга. В Азербайджане же все граждане  независимо от религии, этничности адаптированы в общественно-политическую , социально-экономическую жизни страны. “

Сотрудник Института Этнографии НАН Азербайджана Рафик Сафаров

в своем выступлении провел исторические параллели формирования политической нации в истории разных народов. Ученый подчеркнул, что термин “азербайджанство” является формулировкой одновременно понятия политической нации и азербайджанских тюрков.

Писатель Алыгезал Мамедов отметил, что всех народов Азербайджана объединяет нагорно-карабахский конфликт и “азербайджанство”: “Все государственные органы, в том числе общественные структуры должны заниматься пропагандой “азербайджанства”.  Мы в своей пропаганде не должны забывать конфликт с нашим соседом-агрессором.”

Г.Инандж в завершении отметила необходимость учета в пропаганде “азербайджанства” этнического и этнопсихологического фактора.

В марте пройдет очередная конференция , посвященная этническому и национальному самосознанию.

Россия и Ближний Восток

К роли современной России на Ближнем Востоке обращают в последнее время все большее внимание международные аналитики. Заголовок этой статьи заставляет вспомнить слова выдающегося русского дипломата, министра иностранных дел при Александре II, князе Александре Михайловиче Горчакове (1798-1883), заявившим вскоре после неудачной для России Крымской войны (1853-1856): «La Russie ne boude pas — elle se recueille» — «Россия сосредотачивается». Он давал понять, что Россия не отказывается от права голоса в международных вопросах, но только собирается с силами для будущего. Действительно российская дипломатия в ту эпоху отвергла унижающую достоинство России статьи Парижского трактата о нейтрализации Черного моря, и, несмотря на протесты Британии, великие державы вынуждены были признать за Россией право держать своей военный флот на Черном море.

Нынешняя ситуация на Ближнем Востоке невольно заставляет вспомнить те годы. Распад СССР не мог не повлиять на внешнюю политику новой России, в том числе и в таком жизненно важном регионе мира как Ближний Восток. Влияние России в 1990-х годах там значительно ослабло. По мнению Федора Лукьянова – председателя президиума Совета по внешней и оборонной политике, заявившим на дискуссии «США, Россия и Ближний Восток» в университете Джонса Хопкинса в Вашингтоне: восстановление влияния России на Ближнем Востоке не цель будущего, а процесс, стремительно происходящий в течение последнего времени, «благодаря постоянству политики России в регионе, мотивированной даже не стратегическими интересами России, а ключевыми принципами, основанными на стремлении препятствовать превращению интервенции в привычное средство решения проблем региона».

Россия сохраняет заинтересованность в преобладании секулярных режимов в регионе, а предотвращение экспорта/импорта религиозного экстремизма является важнейшей задачей нынешней российской дипломатии. Россия последовательно выступает против насильственной смены режимов в странах Ближнего Востока, в целом – против внешнего вмешательства во внутренние дела этих стран. По мнению российского политолога, «в отличие от США, Россия в своей ближневосточной политике руководствуется не понятиями о том, кто плохой, а кто хороший, с последующим свержением плохих парней, не собственными интересами, а принципом: чего не следует делать/что следует делать». И в этом действительно кроется причина успеха России: Сирия стала «поворотным пунктом в глобальной миссии в России». Стратегия США на Ближнем Востоке ставит Россию в тупик, ибо российская дипломатия совершенно не может понять какие цели преследует Америка. По словам Лукьянова, Ливия была «совершенным позором».

Укрепление позиций России не могла не признать участвовавшая в дискуссии директор Центра США и Европы в институте Брукингса Фиона Хилл: «США продолжают рассматривать Россию как важного участника переговорных процессов на Ближнем Востоке, в частности в Сирии и в Иране». Тактика российской дипломатии позволяет ей, заметила Хилл воспользоваться упущениями других игроков для продвижения собственных интересов». По мнению того же эксперта, свою роль в укреплении позиций России и играют положительные тенденции в развитии российско-израильских отношений, ставших, по ее убеждению, следствием «российских корней» политической элиты в Израиле.

Принявший участие в дискуссии один из самых известных американских политологов Збигнев Бжезинский заметил, что «Россия никогда не уходила с Ближнего Востока – он находится рядом с ее мягким подбрюшьем на юге». Согласно его выводам, Россия заинтересована в восстановлении влияния на Ближнем Востоке до уровня периода СССР и хотела бы минимизировать присутствие США в регионе. Вместе с тем, Россия не готова к «драматическим» усилиям, чтобы вытеснить Америку с Ближнего Востока. По мнению Бжезинского, в настоящее время ни одна страна не в состоянии больше доминировать в ближневосточном регионе: «Ближний Восток находится в начале новой эры и на переходном этапе ни одна сила не обладает преимуществом, потери равновероятны для всех, хотя мы все сохраняем, пусть и маргинальные интересы, но интересы в этом регионе». Присутствие США в этом регионе медленно, но неуклонно уменьшается, а антиамериканские настроения усиливаются. Новым игроком на Ближнем Востоке уже стал Китай, который тихо, но уверенно наращивает там свое присутствие, возвращаясь на Ближний Восток впервые после девяти векового отсутствия. Причем присутствие Китая не ограничивается экономикой. Китай выстраивает фундамент политического участия в регионе, что, по мнению западных экспертов, может отрицательно сказываться, в частности, на российском влиянии.

В дальнейшей перспективе расклад доминирующих сил на Ближнем Востоке будет, как считают участники дискуссии, «абсолютно отличаться от того, что наблюдалось в XX веке». Эксперты отметили, что в поле общих интересов США и России находятся усилия по недопущению терроризма и распространению радикальных элементов. Как бы там ни было, все участники дискуссии не взирая на различные, подчас противоположные точки зрения, не могли не согласиться, что влияние России на Ближнем Востоке растет, причем с использованием, прежде всего, своей искусной дипломатии.

Александр Ефимов, кандидат исторических наук, эксперт по проблемам Ближнего Востока, специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

17.02.2014

Источник — Новое восточное обозрение
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1392606420

Иран-США: 35 лет спустя

11 февраля 1979 года мир стал свидетелем одного из самых ярких событий ХХ столетия — торжества первой исламской революции, о победоносном завершении которой объявил в этот день 35 лет назад ее лидер аятолла Хомейни. Так был положен конец 2500-летнему шахиншахскому господству, власть в стране перешла в руки духовенства. Иранский народ, не принявший в большинстве своем радикальную вестернизацию и одностороннюю ориентацию шахского режима на США, поддержал главный лозунг исламской революции «Независимость и свобода!». Стремление иранцев к сохранению своей национальной и государственной самобытности сегодня так же актуально, как и продолжающееся ирано-американское противостояние…

До революции шахский Иран был одним из самых надежных вассалов Америки на Среднем Востоке. В 70-е годы только на приобретение американских вооружений было израсходовано боле 26 млрд. долларов, в 1980 году собирались потратить еще 12 млрд. долларов. Для эксплуатации систем вооружения и военной техники шах пригласил около 60 тыс. американских военнослужащих. При колоссальных доходах от экспорта нефти и непомерно высоких военных расходах большая часть населения Ирана имела крайне низкий уровень жизни. Ведущие позиции американцев в стране сделали их главной мишенью всенародного недовольства, а последующие враждебные действия США в отношении исламской революции закрепили антиамериканские настроения в иранском руководстве. Сейчас в новой дипломатии Тегерана просматривается акцент на нормализацию отношений с Вашингтоном, но значит ли это отход от основных принципов исламской революции?

В речи по случаю 35-летия исламской революции верховный лидер Ирана аятолла Хаменеи назвал заявления администрации США об отсутствии у нее намерения сместить существующий в ИРИ режим ложью. Аятолла Хаменеи считает, что Исламской Республике, возможно, имеет смысл менять тактику в меняющихся международных условиях, но основные принципы революции 1979 года должны остаться незыблемыми. Особое внимание Иран при этом уделяет укреплению своей обороноспособности как обязательного условия сдерживания США.

В Тегеране уверены в том, что руководство США не отказалось от военных планов по смене существующего в ИРИ режима. Вместе с тем по многим параметрам Иран за послереволюционный период превратился в сильное в военном отношении государство со значительным международным влиянием, пользующееся признанием как друзей, так и врагов. Это оставляет Вашингтон за рамками прямого диалога с иранцами. С точки зрения эффективности американской внешней политики отсутствие отношений с Ираном является ущербным сейчас и контрпродуктивным в перспективе. «Иранскую проблему» президенту Обаме придется, так или иначе, решать.

Смягчив свою позицию на переговорах по ядерной программе Ирана, убедившись в полной готовности Тегерана к мирному решению наиболее острых региональных проблем за столом переговоров, Вашингтон резко изменил тональность отношений с Ираном. После успешной «ядерной» Женевы Белый дом к удовольствию Израиля и Саудовской Аравии заблокировал участие иранцев в сирийской конференции «Женева-2». Весомых дивидендов американцы от этого решения не получили, налицо лишь демонстрация непоследовательности и нерешительности администрации Обамы, а для многих стран это еще стало и показателем отсутствия у Америки внятной стратегии на Ближнем Востоке.

Без внимания остаются и ожидаемые последствия договоренностей с Ираном в Женеве, которые потенциально могут существенно расширить присутствие Тегерана на международной арене. Каких-либо понятных и одобренных конгрессом США условий нормализации отношений с Ираном у Обамы до сих пор нет. Есть рычаг давления на Тегеран — нефтяная блокада и экономические санкции, введенные в одностороннем порядке при поддержке Евросоюза в обход ООН. Остается угроза применения военной силы, на чем продолжает настаивать Израиль. Однако эти варианты по мере выполнения Ираном взятых на себя обязательств по реализации договоренностей с «шестеркой» придется сдавать в архив. И так ли уж нужна будет тогда Тегерану американская готовность к отношениям с ним на равных?

Иранская экономика за 35 лет после революции 1979 года работала без американцев, и сомнений в том, что при снятии санкций Иран сможет обойтись без Соединенных Штатов, нет. Убедительным примером может быть то, что, имея на вооружении ВВС более 60 истребителей американского производства F-5 и F-14, Иран в обход эмбарго США на поставки запчастей к ним смог успешно их применять, и они до сих пор находятся в боевом составе. Аналогичная ситуация и в нефтегазовой отрасли, где сбежавшие из Ирана американские компании успешно заменили европейцы, поставляющие свое оборудование. Иран – одна из немногих стран региона, имеющая авиастроение, космические программы, атомную станцию, высокоразвитую сталелитейную промышленность и многое другое. В целом ощущавшиеся в первые послереволюционные годы негативные последствия ухода американцев с иранского рынка преодолены. Заинтересованности в возвращении компаний из США у иранского руководства нет, по крайней мере политической. В анонсированном на днях иранском плане пересмотреть условия заключения всех контрактов по поставкам нефти речь идет о новых контрактах, разрабатываемых специально для привлечения инвесторов. О переделе иранского нефтяного рынка заговорили с ноября прошлого года. По мере того, как приближается урегулирование иранской ядерной проблемы, обостряется и борьба за доступ на рынок ИРИ. У самих американцев шансов полноценно возвратиться сюда немного, поэтому они уже сейчас в превентивном порядке будут мешать потенциальным иранским партнерам.

К примеру, агентство Reuters сообщило, что Москва и Тегеран ведут переговоры о своп-сделке на полтора миллиарда долларов — иранская нефть в обмен на российские товары. В Вашингтоне на эти слухи отреагировали остро: некоторые сенаторы пригрозили Ирану новыми санкциями и не исключают дискриминационных мер в отношении российских банков. К чему, однако, так волноваться? Санкции США против Ирана Россия считает незаконными, об этом много раз было заявлено на разных уровнях. Ни о каком нарушении международных обязательств речи нет, в остальном Москва будет руководствоваться своими интересами и соображениями экономической выгоды.

Американо-европейская коалиция, которая выступала единым фронтом за введение санкций против Ирана, теперь расколота. Все более неясно, чем именно могут быть оправданы санкции. Ранее Белый дом убеждал союзников в том, что санкции необходимы, чтобы усадить Иран за стол переговоров по ядерному вопросу. После подписания промежуточного соглашения с Ираном доводы Вашингтона уже несостоятельны. Беспокойство властей США вызывает вердикт, вынесенный Общим судом Европейского союза, который отменил блокирование имущества семи иранских банковых, страховых и прочих компаний. На рассмотрении Суда находятся сейчас многие иранские иски, в отношении которых также ожидаются оправдательные решения.

На этом фоне попытки конгресса США ввести новые санкции против Ирана и вето Обамы в отношении этого законопроекта выглядят какой-то архаикой, неспособностью поспеть за ходом событий. Не желая практических перемен в отношениях с Ираном, американцы по-прежнему остаются в плену абсурдных ожиданий смены исламского режима, который в эти дни отмечает 35-годовщину своего существования, который успешно управляет одной из самых влиятельных стран Востока и устремлен в будущее.

Николай БОБКИН | 11.02.2014

Источник — Фонд стратегической культуры
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=139210266

Узбекистан модернизирует и диверсифицирует экономику

За исторически короткий период Узбекистан превратилась в современное, независимое и суверенное государство, развивающееся устойчивыми и стабильными темпами. На фоне продолжающегося глобального финансово-экономического кризиса за последние 7 лет рост экономики в стране стабильно превышает 8 процентов. Основой для достижения таких показателей остается избранная государством стратегия реформ, признанная в мире как «узбекская модель» развития.

 

17 января 2014 года на заседании Кабинета Министров Республики Узбекистан были рассмотрены итоги социально-экономического развития страны в 2013 году и приоритеты экономической программы на 2014 год.

На заседании с докладом выступил Президент Республики Узбекистан Ислам Каримов. Глава государства отметил, что в стране в истекшем году были сохранены высокие устойчивые темпы роста и макроэкономическая сбалансированность.

По итогам 2013 года прирост ВВП Узбекистана составил 8%, объемов производства промышленной продукции — 8,8%, сельского хозяйства — 6,8%, строительных работ — 16,6%, услуг — 13,5%, розничного товарооборота — 14,8 процентов.

Внешний государственный долг по итогам 2013 года составил 17 процентов к ВВП и около 60 процентов к объему экспорта при нулевом внутреннем долге. Это результат глубоко продуманных и взвешенных подходов к привлечению иностранных инвестиций и в целом иностранных заимствований.

Государственный бюджет исполнен с профицитом 0,3 процента к ВВП при том, что налоговое бремя на экономику в 2013 году снизилось с 21,5 до 20,5 процента, а минимальная ставка налога на доходы физических лиц была уменьшена с 9 до 8 процентов. В структуре расходов бюджета продолжает сохраняться высокая доля расходов на социальную сферу – 59,3 процента от общих расходов.

Особого внимания заслуживают серьезные качественные изменения, происходящие в экономике страны. В результате последовательной реализации принятой программы приоритетного развития промышленности в 2011-2015 годах и отраслевых программ по модернизации, техническому и технологическому обновлению производств в структуре промышленности все большее место занимают обрабатывающие отрасли, производящие конкурентоспособную продукцию с высокой добавленной стоимостью. Сегодня эти отрасли производят более 78 процентов промышленной продукции страны.

Опережающими темпами в 2013 году развивались такие высокотехнологичные отрасли, как машиностроение и металлообработка (121 процент), производство строительных материалов (113,6 процента), легкая (113 процентов) и пищевая (109 процентов) промышленность. Создаются новые современные производства по выпуску телекоммуникационного оборудования, компьютерной техники и сотовой телефонии, широкого ассортимента бытовой электроники. Модернизируются, по сути дела, заново технологически обновляются практически все отрасли нашей экономики.

Как следствие, в структуре ВВП на долю промышленности в настоящее время приходится более 24,2 процента против 14,2 процента в 2000 году. Безусловно, здесь немаловажная роль принадлежит расширению масштабов локализации производства готовой продукции, комплектующих изделий и материалов на основе промышленной кооперации. За последние 3 года объем производства отечественной локализованной продукции возрос почти в 2 раза. Только в истекшем году на 455 предприятиях осуществлена реализация свыше 1140 проектов локализации, что позволило увеличить объем производства в 1,2 раза и обеспечить расчетный эффект импортозамещения в размере 5,3 миллиарда долларов США.

Свидетельством прогрессивных изменений структуры экономики Узбекистана является все возрастающая в ней роль малого бизнеса и частного предпринимательства. Только в истекшем году открыли свое дело свыше 26 тысяч субъектов малого бизнеса, а общее количество действующих предприятий этого сектора составило на конец года 190 тысяч. Сегодня в этой сфере создается около 55,8 процента ВВП против 31 процента в 2000 году. На долю малого бизнеса в настоящее время приходится 23 процента всего объема производимой промышленной продукции, практически весь объем рыночных услуг, 18 процентов экспорта продукции, 75 процентов всех занятых в отраслях экономики. Как видим, несмотря на свои малые формы, этот бизнес играет все большую роль в устойчивом развитии нашей экономики, решении проблем трудовой занятости и росте благосостояния нашего народа.

Глубокие изменения структуры нашей экономики стали важнейшим фактором укрепления экспортного потенциала страны, устойчивого роста и позитивных сдвигов в структуре экспорта отечественной продукции. Несмотря на нестабильность конъюнктуры мирового рынка, рост объема экспорта в 2013 году составил 10,9 процента. Положительное сальдо во внешнеторговой деятельности составило 1,3 миллиарда долларов. Золотовалютные резервы страны, несмотря на резкое падение в 2013 году цен на драгоценные металлы, в течение истекшего года увеличились на 2 процента.

В структуре экспорта в течение последних лет четко прослеживается устойчивая тенденция роста объемов экспортных продаж готовой конкурентоспособной продукции. Так, в 2013 году свыше 72 процентов всего объема экспорта приходилось на несырьевые товары, что само по себе является конкретным свидетельством диверсификации экономики.

Своевременно принятые и реализованные меры по стимулированию экспортного потенциала и поддержке предприятий-экспортеров позволили вовлечь в экспортную деятельность свыше 450 новых предприятий. Этому способствовало и создание при Национальном банке внешнеэкономической деятельности Фонда поддержки экспорта субъектов малого бизнеса и частного предпринимательства с территориальными филиалами во всех регионах республики, основными функциями которого является оказание правового, финансового и организационного содействия в продвижении собственной продукции на экспорт. За короткий период деятельности Фонда оказано содействие 153 субъектам предпринимательства в заключении экспортных контрактов на сумму свыше 56 миллионов долларов США.

Важные качественные изменения в 2013 году произошли в сельском хозяйстве. Несколько цифр. В 2013 году объем производства сельскохозяйственной продукции по сравнению с 2000 годом возрос в 2,3 раза. Только за прошлый год сельскохозяйственное производство увеличилось на 6,8 процента. В истекшем году узбекскими дехканами собраны рекордные урожаи зерна – 7,8 миллиона тонн и овощей – 8,4 миллиона тонн. На хирман республики поступило более 3 миллионов 360 тысяч тонн хлопка-сырца.

В достижении высоких результатов на селе ключевую роль сыграло прежде всего утверждение фермерства как основной формы организации сельхозпроизводства. Характерной чертой становится создание многопрофильных фермерских хозяйств, которые наряду с производством с/х продукции занимаются ее углубленной переработкой, проведением строительных работ и оказанием услуг сельскому населению. Сегодня в республике число таких фермерских хозяйств превысило 18 тысяч.

Наряду со стабильно высокими темпами роста сельского хозяйства его удельный вес в общем объеме ВВП имеет тенденцию к уменьшению (с 30,1 процента в 2000 году до 16,8 процента в 2013 году), что свидетельствует о структурных изменениях и поступательном преобразовании страны, некогда аграрной, в современное промышленно развитое государство.

В устойчивом развитии экономики все большую роль играет сфера услуг. В рамках принятых мер по ускоренному развитию сферы услуг и сервиса в сельской местности в 2013-2016 годах в прошлом году создано свыше 13 тысяч предприятий по оказанию услуг. По итогам 2013 года объем оказанных услуг возрос на 13,5 процента, а их доля в структуре ВВП составила 53 процента против 37 процентов в 2000 году. Такие цифры дают все основания говорить о том, что по уровню развития сферы услуг Узбекистан все больше приближается к экономически развитым странам.

В центре внимания государства в истекшем году оставались вопросы развития и реформирования банковской системы. Благодаря принятым мерам в 2013 году существенно расширилась ресурсная база банков, улучшилось качество предоставляемых ими услуг. Совокупный объем кредитов, выданных реальному сектору экономики в 2013 году, возрос на 30 процентов, совокупный капитал коммерческих банков возрос на 25 процентов, а по сравнению с 2000 годом – более чем в 46 раз. В результате сегодня уровень достаточности капитала банков составляет 24,3 процента, что в 3 раза превышает требования Базельского комитета по банковскому надзору, которые приняты на уровне 8 процентов. В этом контексте И.Каримов выразил удовлетворение тем, что практически все коммерческие банки страны получили со стороны ведущих международных рейтинговых агентств оценку «стабильный».

В ходе своего выступления Президент  Узбекистана особо обратил внимание на реализации Инвестиционной программы 2013 года, в рамках которой освоено в эквиваленте 13 миллиардов долларов капитальных вложений. В целом объем инвестирования в экономику страны составил 23 процента к ВВП. Из общего объема освоенных капитальных вложений иностранные инвестиции составили свыше 3 миллиардов долларов, из них более 72 процентов, или 2,2 миллиарда долларов, – это прямые иностранные инвестиции. Устойчивый приток иностранных инвестиций в экономику убедительно свидетельствует об эффективности проводимого Узбекистаном экономического курса на обновление и модернизацию экономики.

В 2013 году в рамках Инвестиционной программы за счет всех источников финансирования завершена реализация 150 проектов производственного направления. В их числе – внедрение когенерационной газотурбинной технологии на Ташкентской ТЭЦ, дообустройство месторождений Самантепе и Южный Уртабулак со строительством дожимной компрессорной станции и газопровода Южный Уртабулак – Мубарекский газоперерабатывающий завод, перевод 1-5 энергоблоков Ново-Ангренской ТЭС на круглогодичное сжигание угля с модернизацией разреза «Ангренский», реконструкция подстанции «Ахангаран» на территории специальной индустриальной зоны «Ангрен», модернизация действующего производства со строительством новой линии по выпуску цемента на ОАО «Бекабадцемент», реконструкция литейного производства на ДП «Литейно-механический завод» и другие.

Решение поставленных перед собой задач по модернизации и обновлению производственного потенциала страны связаны и с расширением деятельности созданных в Узбекистане специальных индустриальных зон. Об этом убедительно свидетельствует накопленный опыт в деятельности специальных индустриальных зон «Навои» и «Ангрен». Так, с момента создания СИЭЗ «Навои» на ее территории введены в эксплуатацию производства по 19 инвестиционным проектам на общую сумму свыше 100 миллионов долларов. На основе высоких технологий организовано производство таких видов продукции, как модемы и ТВ-приставки, электронные счетчики электроэнергии, силовые кабели, отопительные и водонагревательные котлы, мобильные и стационарные телефонные аппараты, готовые лекарственные средства, и других. В 2013 году предприятиями зоны произведено продукции на сумму свыше 100 миллиардов сумов с ростом против прошлого года на 25,8 процента.

На территории СИЗ «Ангрен» за короткий срок налажено производство высокотехнологичной продукции по 5 проектам на общую сумму около 44 миллионов долларов – энергосберегающих светодиодных ламп, медных труб различного диаметра, брикетного угля, а также завершено строительство нового завода по производству сахара и других предприятий. Учитывая накопленный опыт, в марте прошлого года в Джизакской области была создана специальная индустриальная зона «Джизак» с филиалом в Сырдарьинской области, в которой активно ведутся работы по опережающему развитию транспортной, производственной и инженерно-коммуникационной инфраструктуры.

В 2013 году высокими темпами велись строительство и реконструкция дорожно-транспортной и инженерно-коммуникационной инфраструктуры. Последовательно осуществлены строительство и реконструкция 530 километров автомобильных дорог общего пользования, а также модернизация 240 километров железнодорожных путей. Для реализации этих проектов в истекшем году привлечено средств государства и международных финансовых институтов в размере, эквивалентном свыше 1 млрд. долларов США.

Ключевое место в деятельности правительства за прошедший год занимали вопросы и проблемы социального благоустройства и развития социальной сферы. В результате реализации региональных программ создания рабочих мест и обеспечения занятости населения в 2013 году было трудоустроено около 970 тысяч человек, из них свыше 60,3 процента – в сельской местности. В том числе за счет развития малых предприятий, микрофирм и индивидуального предпринимательства создано более 480 тысяч рабочих мест, за счет расширения надомного труда – более 210 тысяч.

Самого серьезного внимания заслуживают показатели роста уровня и качества жизни населения, достигнутые за истекшие годы. В прошедшем году реальные доходы населения выросли на 16 процентов, среднемесячная заработная плата работников бюджетных организаций, размеры пенсий, социальных пособий и стипендий возросли на 20,8 процента. В настоящее время средний размер пенсии в Узбекистане по отношению к средней заработной плате составляет 37,5 процента, тогда как в России – 25,7, странах Центральной Азии – 23-28 процентов. В текущем 2014 году этот показатель в стране предусматривается на уровне 41 процента.

В рамках своего доклада Президент И.Каримов обратил особое внимание на имеющиеся нерешенные проблемы и подробно остановился на программных задачах по выполнению важнейших приоритетов и направлений социально-экономического развития страны на 2014 год.

Исходя из программных целей долгосрочного развития страны, важнейшими задачами и приоритетами экономической программы на 2014 год определены:

-продолжение принятой стратегии, обеспечивающей стабильно высокие темпы роста экономики, мобилизацию для этого имеющихся резервов и возможностей;

-ввод в строй важнейших высокотехнологичных и современных объектов и мощностей в промышленности, рост и совершенствование инвестиционного процесса;

-формирование в стране полноценной конкурентной среды, являющейся  ключевым фактором технического и технологического обновления и модернизации производства, выхода на мировые рынки;

-формирование деловой среды (по принципу «делай бизнес»), всесторонняя поддержка и дальнейшее стимулирование малого бизнеса и частного предпринимательства;

-развитие социальной сферы, формирование рабочих мест и обеспечение трудозанятости населения, строительство жилья и благоустройство населенных пунктов, дальнейшее реформирование и совершенствование образовательного процесса и здравоохранения;

-реализацию Государственной программы «Год здорового ребенка».

Говоря о планах на нынешний год, Президентом Узбекистана отмечено, что в нынешнем году будет продолжена принятая стратегия, обеспечивающая стабильно высокие темпы роста экономики, с мобилизацией для этого имеющихся резервов и возможностей.

Прирост ВВП в 2014 году намечается в размере 8,1 процента, промышленности – на 8,3, сельского хозяйства – на 6 процентов, розничного товарооборота – на 13,9, рыночных услуг – на 16,2 процента, с увеличением их доли до 55 процентов.

Немаловажное значение приобретает дальнейшее снижение налогового бремени, в частности, снижение ставки налога на прибыль юридических лиц с 9 до 8 процентов, а также снижение минимального размера налога на доходы физических лиц с 8 до 7,5 процента. Это позволит высвободить средства и направить их на пополнение собственных оборотных средств, модернизацию и технологическое обновление производства.

Общий объем капитальных вложений по всем источникам финансирования составит в эквиваленте 14,3 миллиарда долларов с ростом против прошедшего года на 10,1 процента и сохранением доли инвестиций в основной капитал к ВВП на уровне 2013 года – 23 процента.

На производственное строительство будет направлено свыше 73 процентов всех инвестиций, а на приобретение машин и оборудования – порядка 40 процентов капитальных вложений.

Намечено в текущем году освоить свыше 3,9 миллиарда долларов иностранных инвестиций и кредитов с ростом против уровня прошлого года на 29 процентов. Примечательно, что в общем объеме иностранных инвестиций около 69 процентов – это прямые инвестиции, объем которых в 2014 году возрастет на 22,4 процента.

В текущем году намечено ввести в действие более 150 крупных производственных объектов общей стоимостью строительства 4,4 миллиарда долларов. В докладе Президента отмечалось, что в 2014 году предусматривается завершение таких проектов, как «Расширение производственных мощностей Дехканабадского завода калийных удобрений с 200 тысяч тонн до 600 тысяч тонн», «Организация производства легковых автомобилей модели «Дамас» в Хорезмской области», «Производство 760 тысяч тонн портландцемента или 350 тысяч тонн белого цемента в Джизакской области», «Завершение строительства III нитки газопровода Узбекистан-Китай», «Дообустройство месторождений Шуртан и Алан со строительством дожимной компрессорной станции» и др.

В нынешнем году также продолжится строительство Устюртского ГХК на базе месторождения Сургиль, производств синтетического жидкого топлива на базе очищенного метана Шуртанского ГХК.

В сфере электроэнергетики намечено расширение Талимарджанской ТЭС со строительством двух парогазовых установок на 450 МВт, строительство парогазовой установки мощностью 370 МВт на Ташкентской ТЭС, расширение Навоийской ТЭС со строительством 2-й парогазовой установки мощностью 450 МВт. В химической промышленности планируется ввод 2-й очереди Кунградского содового завода, а также производства метанола, аммиака и карбамида на ОАО «Навоиазот» и др.

В числе приоритетов И.Каримов также обозначил развитие социальной сферы, формирование рабочих мест и обеспечение трудозанятости населения, строительство жилья и благоустройство населенных пунктов, дальнейшее реформирование и совершенствование образовательного процесса и здравоохранения.

«Без всякого преувеличения можно сказать, что 2014 год станет годом ввода в строй важнейших высокотехнологичных и современных объектов и мощностей в промышленности, роста и совершенствования инвестиционного процесса», — сказал Президент Узбекистана.

 

 

 

Турция и Иран решили говорить на языке экономики

Оказанный турецкому премьеру Эрдогану в ходе его двухдневного визита теплый прием в Иране, подчеркнутая дружественность переговоров в ходе встреч на высшем уровне – все это показывает, что Анкара и Тегеран решили на время забыть о серьезных политических разногласиях и сосредоточиться на экономических взаимоотношениях. Здравый расчет строится на том, что развитие торговли приведет и к сближению позиций по ряду острых региональных проблем.

После встречи с Эрдоганом рахбар Али Хаменеи дал понять, что основные политические препятствия в турецко-иранских отношениях устранены и «есть все основания для расширения всеобъемлющих связей между двумя странами». Создание Верховного совета по сотрудничеству, который, как отметил Эрдоган, «должен стать органом, позволяющим министрам наших стран работать так, как если бы они были членами одного кабинета», – важный шаг, который невозможен без сближения взглядов на региональные конфликты, и в первую очередь – сирийский. В то же время делать далеко идущие выводы о возникновении альянса «Анкара — Тегеран» пока рано… В политических кругах Турции и Ирана это прекрасно понимают, поскольку, во-первых, отчетливо сознают потаенные мотивы движения навстречу друг другу, а во-вторых, не испытывают особых иллюзий по поводу дружественности отношений.

В определенной мере сближение Анкары и Тегерана – это союз поневоле, вынужденный шаг, на который двум странам приходится идти, закрывая глаза на существующие противоречия. 24 января, буквально за несколько дней до визита Эрдогана в Тегеран, в Давосе произошла пикировка между иранским министром иностранных дел Джавадом Зарифом и его турецким коллегой Давутоглу. Турецкий министр раскритиковал аргумент иранской стороны о том, что «Хизбалла» в Сирии появилась для защиты шиитских святынь. Зариф на это ответил буквально следующее: «Вы же не рассчитывали, что шииты будут молчать после того, как вы вооружили людей, которые разрушали шиитские гробницы».

Теперь, после визита Эрдогана, пикировку в Давосе предложено считать «обменом дружественными колкостями», поскольку турецкий премьер объявил, что Анкара достигла с Тегераном соглашения по борьбе с терроризмом в Сирии, ибо «обе страны озабочены ростом влияния экстремистских групп, некоторые из которых аффилированы с «Аль-Каидой»… Мы будем расширять наше сотрудничество плечом к плечу с Ираном в борьбе с террористическими группами». При этом и иранские, и турецкие представители говорили о «непропорциональном росте вмешательства в дела региона Саудовской Аравии», которая остается главным противником для Тегерана и Анкары в регионе.

Вмешательство Эрдогана в сирийский конфликт и поддержка внешней интервенции (одним из участников которой и стала Анкара, поставляя вооружения сирийской оппозиции и создавая для нее тренировочные лагеря на турецкой территории) обернулась для самого премьера серьезными политическими издержками. А для национальной безопасности Турции – новыми угрозами со стороны тех, кого ее власти неосмотрительно «приютили» на своей территории, «джихадистов», превративших лагеря сирийских беженцев в Турции в рассадники экстремизма и центры незаконного оборота оружия и наркотиков. В таких условиях изменение взглядов Эрдогана вполне объяснимо, и Тегеран этим воспользовался.

В Иране прекрасно понимают, что Турция никогда не пойдет на разрыв отношений с Соединенными Штатами. Но сейчас Эрдоган и его партия лихорадочно ищут внешнеполитическую линию, которая гарантировала бы стране внутреннюю стабильность. Когда, по данным опросов общественного мнения, действия Башара Асада в отражении внешней интервенции и в борьбе с «джихадистами» поддерживают в Турции 20% опрошенных, ясно, что оставаться и дальше активным членом антисирийской коалиции, в которой главная партия отводится отнюдь не Анкаре, как минимум неосмотрительно. В турецких газетах гуляет шутка о том, что если бы Асад баллотировался на выборах в Турции, он бы обогнал оппозицию, имеющую сейчас около 25% голосов. В каждой шутке – лишь доля шутки. Эрдоган с его необычайно развитым политическим чутьем понял это первым и первым задумался о коррекции внешнеполитической линии Анкары.

Собственно, большого выбора у Анкары нет. Погоня за вступлением в ЕС никаких выгод Турции не дала, а участие в антисирийской коалиции чуть не обернулось для нее серьезными внутренними потрясениями. Сотрудничество с Израилем было нужно Эрдогану как дополнительное доказательство лояльности к США, поэтому даже после истории с «Флотилией свободы» турецко-израильское охлаждение ограничивалось лишь враждебной риторикой при сохранении сотрудничества в военной и разведывательной сферах. Но сейчас, когда процесс по делу «Эргенекона» поставил турецкий силовой блок под контроль правящей партии и Эрдогану понадобилось укрепить массовую поддержку внутри страны, Израиль перестал представлять для него интерес как стратегический партнер. Тем более что Тель-Авив много сделал для выхода напряженности в отношениях на новый виток.

Сегодня стабильность Эрдогану может обеспечить только преодоление кризисных явлений в экономике. Тесные экономические связи с Ираном, которые Анкара сохранила даже на пике «калечащих санкций», дают для этого хорошую возможность. Чтобы укрепить турецкую лиру, которая заваливается в штопор по отношению к доллару, и компенсировать потери, вызванные уходом из страны «горячих денег», Турции надо увеличить приток иностранного капитала. Сделать это позволяют рост экспорта в Иран и реализация с ним совместных экономических проектов вроде «свободной зоны торговли энергоносителями».

В 2012 году объем товарооборота между Турцией и Ираном составил 22 миллиарда долларов, затем «просел» до 20 миллиардов в 2013 году, но имеет все шансы достичь 30 миллиардов к 2015 году. На пике санкций Иран оставался для Турции третьим по значению рынком экспорта, и все предостережения Вашингтона, особенно в части увеличения продаж золота в Иран через турецкий Halkbank, Анкара откровенно игнорировала.

За день до визита Эрдогана в Тегеран, когда уже официально было объявлено о «важности экономической составляющей» визита, в Анкару срочно прилетел заместитель министра финансов США по вопросам терроризма и финансовой разведки Дэвид Коэн. Он в очередной раз напомнил турецким бизнесменам, что санкции с Ирана еще не сняты и «турецкие компании, рассчитывающие на контракты в Иране, должны повременить». Представители бизнес-сообщества Коэна вежливо выслушали, но этим, похоже, все и ограничилось. Начавшийся ажиотаж по поводу открывающегося для зарубежных компаний иранского рынка диктует турецким предпринимателям логику поведения, которая от пожеланий американцев зависит довольно мало.

Тегеран со своей стороны весьма заинтересован поддерживать такой энтузиазм турецкого бизнеса, ибо Турция была и остается для Ирана полем деятельности «черных рыцарей» — торгово-экономических партнеров, помогавших Исламской республике «обходить» введенные против нее «калечащие санкции». Сегодня режим санкций несколько ослаб, но нет гарантий, что он не ужесточится завтра, соответствующий документ с повестки дня конгресса США не снят, а потому, пользуясь оттепелью в отношениях с Западом, Тегеран стремится привлечь новых партнеров, способных в перспективе стать «черными рыцарями».

«Новый этап» в ирано-турецких отношениях, о начале которого обозреватели заговорили по итогам визита Эрдогана в Тегеран, – это еще не стратегическое партнерство и тем более не преддверие альянса «Анкара — Тегеран». Существующие между двумя странами политические разногласия выглядят «минами замедленного действия», которые в любой момент могут взорвать ирано-турецкий диалог. У руководства обоих государств достаточно здравого смысла, чтобы понимать всю хрупкость двусторонних отношений, а потому акцент на развитии экономических связей — это вполне здравая политика, которая со временем сможет оказать влияние как на весь регион, так и на отношения Тегерана и Анкары с третьими странами.
Игорь ПАНКРАТЕНКО | 04.02.2014 |

Источник — Фонд стратегической культуры
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1391486640

Турция хочет играть более значимую роль в Евразии

Стремление Турции, опираясь на доктрину неоосманизма, играть более значимую роль в Евразии предполагает приоритетное развитие Анкарой отношений не только с балканскими и ближневосточными странами, но и с государствами Центральной Азии, лежащими на перекрестках транспортных коридоров и выступающими непременными участниками любых энергетических проектов. Ведущие западные центры силы, грезящие возрождением «Великого шелкового пути» в обход России, отводят среднеазиатскому региону ключевую роль в своих геополитических играх. Говоря словами Збигнева Бжезинского, речь идет об обеспечении «доступа передовых и энергопотребляющих экономик к энергетически богатым республикам Средней Азии». Как заметил однажды помощник госсекретаря США по европейским и евроазиатским делам Роберт Блейк, «Центральная Азия лежит на критически важном стратегическом перекрестке, соединяющем Афганистан, Китай, Россию и Иран. Поэтому США хотят расширять взаимодействие и сотрудничество с этим важнейшим регионом».

Тесно связанная с Западом узами евроатлантизма Турция вынуждена принимать такие правила игры. Однако при этом турецкое руководство пытается создать для себя максимально широкое «окно возможностей» для маневрирования. В трактовке архитектора современного внешнеполитического курса Турции Ахмета Давутоглу соответствующая формула выглядит следующим образом: «Неоосманизм+пантюркизм+ислам=Великая Турция». При этом неоосманистская модель ориентирована преимущественно на Ближний Восток и Балканы, пантюркистская – на Центральную Азию, а исламская – на весь мусульманский мир. Подобный подход в определенной степени противоречит традициям начала 1990-х годов, когда посты президента и премьера Турции занимал Сулейман Демирель.

В настоящее время Анкара несколько снизила свою активность в Центральноазиатском регионе, но не приходится сомневаться, что речь идет о временной передышке, связанной с драматическим развитием ситуации в Северной Африке и на Ближнем Востоке.

Ахмет Давутоглу настаивает на том, что Турция должна стать «центральной страной» нового евразийского порядка. Это объективно противоречит большинству западноевропейских концепций, в которых Турция выступает в качестве маргинального евразийского факта. Последнее обстоятельство прослеживается и в докладах многочисленных правозащитных организаций, а также в западных экспертных оценках. Организация Freedom House характеризует происходящее сегодня в Турции как мягкую версию «всплеска нового авторитаризма». The American Interest высказывается еще более жестко, утверждая, что турецкий премьер-министр Реджеп Тайип Эрдоган «пытается установить режим султаната в стране, пользуясь поддержкой консервативного большинства», а для него самого воплощением «традиционных ценностей» является Османская империя. Однако давление Запада на Анкару лишь стимулирует правительство Эрдогана к проведению более активного внешнеполитического курса.

Важным фактором активизации политики Анкары на центральноазиатском направлении выступают ее противоречивые отношения с Китаем и стремление разыгрывать в геополитике китайскую карту. В современных условиях именно Китай выступает главным (наряду с Россией) партнером Средней Азии – прежде всего, в энергетической сфере. Однако попытки турецкого правительства укрепить собственные позиции в Китае наталкиваются на внутритурецкие идеологические противоречия. На одной чаше весов – принципы «неоосманизма», «стратегической глубины», «мягкой силы» и «взаимозависимости», предполагающие тесное взаимодействие с Китаем. Кульминацией такого подхода стал продуктивный визит турецкого президента Абдуллы Гюля в Пекин в июле 2009 года, когда турецкий лидер заверил своих китайских собеседников в твердой поддержке политики «одного Китая», подписал семь межгосударственных соглашений и даже с согласия китайской стороны посетил мятежный центр Синьцзян-Уйгурского района город Урумчи.

На другой чаше — «пантюркистские» тенденции. Анкара фактически поддержала антиправительственные выступления уйгурских мусульман-сепаратистов, а премьер Эрдоган сравнил действия китайских правоохранительных органов с геноцидом. Подобные заявления не в последнюю очередь диктовались тем обстоятельством, что в самой Турции проживают около 300 тысяч граждан уйгурского происхождения. Однако антипекинские заявления объективно осложнили для Анкары достижение соглашения с Пекином.

Тем не менее уже в ближайшее время присутствие Турции на центральноевропейских рынках и в политике региона может укрепиться, в том числе на путях сотрудничества с Шанхайской организацией сотрудничества. Вот характерная цитата на этот счет из турецкого издания Radikal: «Начавшийся с шутки премьер-министра Эрдогана на встрече с президентом Путиным («Возьмите нас в Шанхайскую организацию сотрудничества, и мы бросим ЕС») поворот в сторону Евразии, в отношении которого впоследствии были сделаны серьезные конкретные шаги, стал проявлять себя в различных сферах. Невзирая на противоположные взгляды и политику по сирийскому вопросу, входящая в НАТО Турция в 2012 году при активной поддержке России получила статус «партнера по диалогу» ШОС (которую называют «НАТО Востока» или «Варшавский договор будущего»), и это не могло остаться незамеченным Вашингтоном и НАТО. Для Китая и России участие члена НАТО в ШОС рассматривается как основной показатель того, что данная организация не выступает против третьих стран, для Турции же это стало главным вызовом и шантажом в отношении ЕС, США и НАТО».

Интерес Турции к Средней Азии и Казахстану базируется не только на стремлении контролировать энергетические потоки и встать в регионе вровень с Китаем и Россией, но и на широких инвестиционных возможностях Анкары. Согласно имеющимся данным, турецкие инвестиции в экономику Казахстана составляют 2 млрд долларов (главным образом в сфере строительства и текстильной индустрии) из общего объема иностранных инвестиций в эту республику в 50 млрд долларов.

При этом если в 2005 году на долю Турции приходилось всего 1,2% внешней торговли Казахстана, то в последующие годы соответствующие объемы росли ускоренными темпами – свыше 10% в год. Ключевыми сферами двустороннего сотрудничества объявлены сооружение мощностей по нефтепереработке, а также проекты в области энергетики, транспорта и телекоммуникаций. В частности, в 2006 году Турция выступила одним из ключевых организаторов форума в Астане по созданию транспортного коридора от Центральной Азии через Закавказье в Западную Европу, способного обеспечивать ежегодные поставки объемом до 30 млн тонн. Участниками данного проекта стали Турция, Казахстан, Азербайджан, Китай и Грузия.

Если политика Турции в отношении Казахстана развивается преимущественно в межгосударственном формате, то взаимодействие Анкары с Киргизией имеет более «скрытые», но оттого не менее развитые формы. Не менее трети товаров, поступающих в Киргизию по импорту, имеют турецкое происхождение, а за развитие подобного товарообмена отвечают порядка 500 киргизских представителей, наладивших прямые поставки товаров из Стамбула и других турецких городов.

Что же касается идеологического обоснования крепнущего взаимодействия Турции и Киргизии, то оно было предложено турецким президентом Абдуллой Гюлем в мае 2009 года во время визита в Бишкек. Выступая в Международном университете имени Ататюрка-Алатоо, глава Турецкого государства заявил, что «Киргизстан является нашей «родиной предков». Мы всегда чувствовали себя как дома на «родине предков», когда бывали в Киргизстане». Одновременно он назвал свою страну «представителем Бишкека в Европе».

В сравнении с Казахстаном и Киргизией таджикское направление в центральноазиатской политике Анкары к настоящему времени менее проработано. Стороны пока ограничиваются согласованием позиций по вопросам борьбы с терроризмом, экстремистскими движениями, нелегальной иммиграцией, контрабандой оружия и наркотиков, организованной преступностью и распространением оружия массового уничтожения. Однако прозвучавшее в июне 2009 года в ходе официального визита в Душанбе заявление президента Гюля о геополитической важности Таджикистана как государства, имеющего 1400-километровую границу с Афганистаном, позволяет прогнозировать расширение формата взаимодействия. «Афганистан всегда играл конструктивную роль в данном плане», — подчеркнул Гюль. После ухода из Афганистана основных воинских контингентов международной коалиции Турция намерена укрепить свои позиции в этой стране и по ее пограничью, а потому рассматривает таджикское направление в качестве приоритетного.

Один из экспертов по Турции, профессор Королевского института международных отношений в Лондоне Эдмунд Херциг еще в середине 1990-х годов отмечал, что центральноазиатское направление может стать важнейшим среди геополитических приоритетов Анкары. По его словам, «наследие имперского прошлого и турецкая этничность возлагают на Турцию индивидуальную ответственность в ее взаимоотношениях с арабскими государствами, но одновременно предоставляют определенную базу для сближения с тюркоязычными государствами бывшего СССР. «Раскрытие» Турции в отношении СНГ сочетает современную привлекательность секуляризма, рыночной экономики и образа «ворот на Запад» с апелляцией к этническим и лингвистическим корням и культурному наследию. Среди наиболее «идеалистических» приверженцев роли Турции в странах бывшего СССР существует несомненная уверенность в том, что здесь, в центре Евразии, среди собратьев-турок, Турции отведено реальное место».

Предсказывать дальнейшее укрепление позиций Турции в Центральноазиатском регионе можно сегодня довольно смело – особенно в условиях углубления тупика в отношениях Анкары и Брюсселя и роста нестабильности в арабском мире…

Петр ИСКЕНДЕРОВ | 02.02.2014

Источник — Фонд стратегической культуры

Тунисцам было непросто дойти до настоящих дней

Мы посчитали — «Ей пришел конец», и, конечно, скорбели. По сути, у нас были основания так полагать. В конце концов, более года мы могли слышать ее имя только в новостях, где упоминалось слово «смерть». Какое счастье, что мы заблуждались!

Если вкратце, все это — об «арабской весне», движении пробуждения народов Ближнего Востока. Недавно мир ощутил ее новое дыхание из Туниса, места ее рождения. Благодаря новорожденной, напоминающей розовощекого ребенка, конституции она доказала, что продолжает жить. Причем конституции, которую можно считать одной из самых либеральных, справедливых и светских в мире…

Как и следовало ожидать, тунисцам было непросто дойти до настоящих дней. Исламисты, либералы, женщины, мужчины — все жители Туниса в течение двух лет вели продолжительные споры по каждой статье конституции. 2013-й стал годом, когда напряженность достигла пика. Произошло два крупных политических убийства. Убийство одного из светских лидеров Брахми в июле прошлого года незамедлительно после переворота в Египте в доли секунды подвело страну к краю пропасти, шокировав не только Тунис, но и весь мир.

Улицы Туниса несколько недель скандировали лозунги, призывающие правящую партию «Ан-Нахда» к отставке, а вооруженные силы — к перевороту. В те дни в этой колонке я тоже поднимал вопрос: «На очереди — Тунис?», полагая, что после Египта эта страна тоже может быть вовлечена в хаос. Блуждая по улицам Туниса после совершения молитвы в мечети с богатой историей «Джами аз-Зейтуна», я был искренне встревожен судьбой людей этой прекрасной страны, где мне воочию посчастливилось наблюдать привязанность, которую они испытывают к Турции. К счастью, благодаря своему умению приходить к согласию тунисцы сделали мои страхи беспочвенными.

Новая конституция была одобрена 200 из 216 депутатов в парламенте. Этот результат — показатель превосходной степени достижения согласия. Я с радостью наблюдал, как тунисские лидеры, представляющие разные идеологии, после голосования в парламенте, взявшись за руки, демонстрируют знак победы. Но не скрою, глядя, как, обнимая друг друга, парламентарии разных партий разделяют энтузиазм по поводу принятия новой конституции, я испытывал зависть и одновременно стыд за свою страну.

Тунис — это государство Мохаммеда Буазизи, который своей акцией в 2010 году пробудил высоко витавший в облаках регион. Думаю, что и эта хорошая новость также способна дать народам региона надежду. Тунис показал, что продемонстрированный им дух согласия является панацеей для давней проблемы региона.

Теперь важно внимательно наблюдать за эффектом, который создаст в регионе, и прежде всего в Египте, эта вакцина, ныне введенная Тунисом в кровеносные сосуды арабских народов. До 3 июля прошлого года Египет был попутчиком Туниса. После переворота египтяне вдруг обнаружили себя в центре еще более глубокого, чем в прежние дни диктатуры, бесчестия. Пусть и оказывая давление, Мубарак, по крайней мере, был способен создавать среду доверия. А маршалу Ас-Сиси это не удалось. Видимо, он верил (и продолжает верить) в то, что он сможет остановить время в Египте, не отрывая листы календаря.

Ежедневно египтяне, даже ценой собственной жизни, пытаются объяснить ему, что он глубоко заблуждается. Он намерен баллотироваться в президенты, но даже сторонники переворота уже сейчас покидают его со словами: «Ты на ложном пути».

В сложной ситуации оказываются новые саженцы переворота, такие как Шейх Тайиб, исламский университет Аль-Азхара. Вот уже несколько месяцев его воспитанники сотрясают стены университета лозунгами «мы не хотим шейха-путчиста» и вступают в столкновения с полицией. Ситуация арабских лидеров, спонсировавших переворот, выглядит далеко не лучше. Один из ведущих религиозных деятелей арабской географии Шейх Кардави накануне обрушился на них с критикой: «Ас-Сиси с помощью ваших миллиардов долларов проливает кровь мусульман, довольно, наконец, довольно!»

Таким образом, для всеобщего блага Египту следует встать на путь, по которому уверенно продвигается вперед Тунис. Если тунисцы смогли прийти к согласию, то египтяне тоже могут договориться. Достаточного того, чтобы Ас-Сиси и те, кто толкает его на этот путь, осознали, что время нельзя остановить игнорированием листов календаря. Очевидно, продолжение следует…

Оригинал публикации: Tunus aşısı

30/01/2014
(«Haberturk», Турция)
Озджан Тикит (Özcan Tikit)

Источник — ИноСМИ